Жестокая сказка забытого мира

Глава 1

Он готов был положить к ее ногам весь мир. Она намеревалась с благосклонностью его принять. Действительно, что может быть лучше собственного мира, лежащего под подошвой изящных, расшитых шелком, сапог?

Эту гармонию отношений нарушало лишь одно досадное обстоятельство. Мира, который можно принести в дар, у него не было. А она очень хотела его получить.

Княжна Адна капризно кривила красивые губы, безжалостно смотрела на мед волос и сталь глаз своего лучшего военачальника и отправляла его завоёвывать новые земли.

– Хочу, – говорила она.

– Не разумно, – шептал совет. – Для княжества важней наладить с соседями торговлю.

– Хочу, – повторяла Адна, не отрывая карих очей от Одрига.

Военачальник молча преклонял колено. Отсвет факелов блестел на стали его меча и глаз. Если нет собственного мира, чтоб принести в дар любимой, всегда можно отнять чужой.

Он уходил и уводил за собой войска. Скрипели седла под всадниками, негромко звенели доспехи и оружие. Неистовым смерчем налетали войны на пограничные заставы соседей, безжалостным зверем вгрызались в земли, дома и жизни. Где бы ни проходил Одриг с войском, в спину им раздавались стоны и проклятья. Дым погребальных костров взметался в небо и уносил души павших за грань.

Ширились владения княжны, стекались в казну золото и самоцветы. Одриг кидал к ее ногам шелка и парчу, меха и пряности. Туда же с надеждой бросил он и собственное сердце. Адна с улыбкой принимала его дары, с любопытством рассматривала чужестранные диковины, с ликованием втыкала лазурные флажки в карту, отмечая завоеванные земли. Лишь сердце война было ей не нужно.

Вновь и вновь подходила княжна к карте, показывая желанные земли. Требовательно вела она узким плечом, отбрасывала с лица льняные пряди и отправляла Одрига в новые походы. Он возвращался к ней овеянный славой и расчерченный шрамами. И было так до тех времён, пока тонкая кисть молодой княжны не указала на земли, простирающиеся от подножья Серых скал до горизонта.

Совет в ужасе великом пал ниц перед Адной. Заскользили седые бороды по натертым воском половицам.

– Не губи, многомилостивая! Остановись, величайшая! Обширны земли твои, золотом забита казна! Не иди войной на княжество Горянское! Никому оно ещё не покорилось! Сильно их войско, меж скал раскиданное! Пришло твое время брачные песни петь, а не с мечами играть! Созывай на смотрины воинов, проводи испытания, выбирай приглянувшегося. Только более достойного, чем бесстрашный Одриг, все равно не отыщешь.

– Хочу, – молвила княжна, водя перстом по цепочке скал. – Когда взовьется над Адомантовым ущельем мой флаг, тогда и назову достойнейшего да пойду с ним к венцу.

Обещание молодой княжны обожгло душу Одрига пламенем. Скрестился стальной взгляд с карим. «Флаг над ущельем и буду твоя», – читалось в одном. «Больше жизни люблю тебя», – говорил другой.

И был долог поход. Смешались вместе пот, грязь и кровь. Крики победителей слились со стонами побежденных. Сама жизнь пропахла гарью погребальных костров, но взлетел над Адомантовым ущельем лазурный флаг, отсекая его от других земель Горянского княжества.

Вернулся Одриг домой с победой, привез несметные сокровища, да пригнал пленников, не простых, роду знатного. Привели их пред очи молодой княжны.

– Оцени мою преданность, милостивая госпожа, – молвил военачальник. – Я привез к тебе во полон Олияра, наследного княжича Горянского. Трепещет на ветру над Адомантовым ущельем лазоревый флаг. Вспомни и ты о своем обещании выбрать достойнейшего и связать с ним судьбу.

Не успела Адна ответить, как из ряда пленников шагнул вперед молодой воин, опустился на колено перед княжной, но не склонил льняной головы.

– Адна прекраснейшая! – молвил он, в глаза глядя. – О красоте твоей молва правду бает. Дозволь проверить, не превосхваляет ли она мудрость твою. Велико княжество Горянское. Окаймляет Адомантовое ущелье лишь малую его часть. Я, Олияр, княжич наследный, предлагаю тебе связать земли и судьбы наши. Объявляю себя достойным чести такой.

Повернулась Адна к Одригу. Пыль дорог скрыла медовый блеск его волос, но глаза цвета стали по-прежнему горели ярко, освещаемые надеждой.

– Достойнейший найден, – произнесла громко и вложила свою ладонь в руку Олияру.

Накануне свадебного обряда, раскидывая кости на судьбу, ведунья Мара промолвила княжне: «Не благое дело задумала. С Одригом судьба твоя сплетена. На роду богами вам написано во всех перерождениях вместе быть».

Не прислушалась Адна к словам вещим. У жертвенного алтаря смешала свою кровь с кровью Олияра, признавая себя женой его.

Через седмицу после пиров свадебных погиб Одриг, обороняя границы княжеские. По слухам, дошедшим до престольного града, рванул он в самую гущу сражения. Не стал прикрывать буйную голову стальным шлемом и прятать сердце отважное под кольчугой, словно искал погибели, зазывал Деву Смерть на свидание. И пришла она тихой поступью, окропила траву кровью алой, забрала за грань душу измученную.

Через три года по небесному своду промчалась хвостатая звезда и открыла душам, ушедшим за грань, врата в мир людей, давая возможность перерождения. В эту ночь княгиня Адна родила сына.

И при взгляде на него лёд в ее сердце растаял, заполонила его любовь истинная. Весь мир была готова отдать сыну, посему нарекла его Мирдаром. Рос мальчонка смышлёным, отважным, лицом пригожим. Да только не похожим на отца с матерью. Волосы медом отливали, а в глазах словно сталь плескалась.

– На прадеда моего похож, Виланда завоевателя, – с гордостью говорил Олияр.

Только Адне мед волос, сталь глаз, голос с поступью напоминали совсем другого война. И чем взрослей становился сын, тем чаще вспоминала княгиня Одрига. Снова перекрещивался карий взгляд со стальным. В материнском плескалась любовь беззаветная, а в сыновнем лишь раздражение от опеки избыточной. Чем сильней отдавала она душу, тем больше тяготился он ею. Напрасно Адна всматривалась в глаза Мирдара, мечтая увидеть любовь ответную. Лишь слабый отсвет ее собственных чувств изредка проскальзывал в них, тут же уступая место равнодушию и своеволию.

Готова Адна была подарить сыну мир, но не нуждался он в ее дарах. Овладела его сердцем гордыня.

– Хочу, – сказал однажды Мирдар, рассматривая на карте земли соседей.

Напрасно мать отговаривала его, пыталась увлечь укреплением границ и строительством крепостей.

– Хочу, – повторил он, собрал войско и ушел добывать свой мир, не спросив родительского благословения.

День за днем ждала княгиня сына, жадно вглядывалась в степь, стоя на сторожевой башне. Доносила молва слухи о его ратных подвигах, сам же он не прислал ни весточки.

– Зря ждёшь, княгиня, – потревожил ее скрипучий голос старухи Мары. – Не вернётся к тебе воплощение Одрига. Ты сама променяла любовь на власть, теперь он от любви отрекается. Каждому судьба по деяниям. Рвется связь, вам богами данная.

Вздрогнула Адна от этих слов, как от удара. Высохли слезы в ее глазах.

– Ошибаешься, – ответила ведунье, и звенела сталь в ее голосе. – Никому тех уз разорвать не дано. Крепче крепкого они и лишь прочней становятся. Жизней много...Месть за месть, боль за боль...

И, бросив прощальный взгляд на степь, княгиня стала спускаться с башни.