Жажда исцеления

Часть первая: I

Отто открыл глаза после долгого сна и тут же вскочил и сел на своей кровати с грязным бельем от жуткой боли в правом предплечье. Глаза его округлились от ужаса – на пальцах начали расти когти, а руку обильно начала покрывать белая шерсть. Но боль приносило не это, а то, что сама рука вместе с этим начала значительно увеличиваться, вызывая этим так называемые ростовые скачки. В глазах все начало плыть, мысли куда-то постепенно исчезали. Мужчина в бешенстве вскочил с кровати и, сделав один шаг, оказался подле покрашенного в синий цвет стола, краска на котором, впрочем, почти вся облезла. Отто резким движением пока еще не болевшей левой руки смахнул со стола на дощатый пол абсолютно все: груду тетрадей и книг с потрепанными обложками, пару заскорузлых бело-красных тряпок, чернильницу с воткнутой туда перьевой ручкой и, что было наиболее опрометчиво, узорчатый подсвечник из бронзы, который, благодаря воткнутой свечке, был единственным источником света в этой каморке. Благо, свеча потухла и не вызвала никакого пожара.

Боль Отто была невыносимой. Ему казалось, что лучевая и локтевая кости вот-вот треснут, а то и вовсе разорвутся на мельчайшие кусочки. Глаза мужчины панически забегали по поверхности стола, но в кромешной темноте мало что можно было разглядеть. Тогда он принялся водить ладонью по столу в надежде наконец найти ее, но все было тщетно, ничего кроме слоя пыли и капель чернил его ладонь не нашла.

– Нет, нет, нет! – в полном отчаянии кричал он, стоя на коленях и пытаясь в груде вещей, скинутых со стола, найти то, что ему так нужно.

– Черт!

Отто вскочил и ринулся к выходу, минуя два не совсем исправных стула и кусок обоев, который отвалился от одной из стен и лежал на полу уже несколько недель. Спускаясь по лестнице, грязные ступеньки которой были усеяны очистками, окурками, клочками бумаги, он захотел побыстрее вырваться из этого дома. Туда, где нет грязи, туда, где пахнет чем-то получше. Здесь же все было пропитано тяжелым запахом отхожих мест, застарелым запахом пыли и плесени, запахом, который невозможно было выветрить. Наконец спустившись, он, что было нехарактерно для его нынешнего бешеного состояния, крайне аккуратно приоткрыл дверь подъезда и высунул в образовавшуюся щель голову. На темно-синем небе, где было всего-то две-три звезды, висела полная белая луна, выглядящая словно прожектор. По узким булыжным улочкам стелился легкий белоснежный туман. Что-то из страшных рассказов на ночь – тревожное и загадочное – заволокло душу Отто. От неожиданно ударившего холода, по его телу быстро пробежали мурашки, от которых он вздрогнул. Мужчина осмотрелся по сторонам – все чисто – и тут же выскользнул из подъезда.

Он мчался по сумеречной улице с домами в неоготическом стиле, которые ночью казались словно домами с привидениями. Сердце его бешено стучало. Холод и тишина. Запах здесь был лучше, чем в его доме, но от него веяло смертью, он нагонял ужас. Это был тот запах, который навсегда остается в носовой памяти, вкус которого навсегда остается во рту. Запах разлагающихся трупов и крови – запах города, пораженного многолетним мором.

Отто, сколько себя помнит, всегда жил во времена этой чумы. Когда и откуда она пришла – неизвестно, как она появилась – тоже. Но факт остается фактом – в Брандо практически не осталось здоровых людей.

Отто свернул на перекрестке и сразу же замер. Впереди, примерно в тридцати метрах, бессмысленно, словно зомби, бродило несколько горожан, опустив вниз головы и что-то бурча себе под нос. Это были те люди, которых поразила болезнь. Они совершенно теряли свой рассудок и становились безумными, бросаясь абсолютно на всех, кто хоть чуть-чуть отличался от них. Неважно кто это – собака, кошка или человек – всех их ждет ужасная смерть. Но это была лишь ранняя стадия болезни, о чем, впрочем, позже.

Отто машинально взялся за рукоять меча, висевшего в ножнах на левой стороне ремня под черным тканевым плащом с высоким воротником, подол которого доходил до щиколоток. Он уже готов был кинуться в бой, но ужасная боль в правом предплечье, словно кто-то с размаху ударил туда топором, заставила его остановиться. Отто натянул на лицо черный шарф-бафф, словно маску, который закрыл его вплоть до носа, оставив только серые глаза, поправил потрепанную черную треуголку на голове, и решил пройти к месту своего назначения другим путем. Сражаться сейчас он был явно не в состоянии.

Стуча высокими черными сапогами, Отто наконец миновал несколько улиц, что освещались керосиновыми фонарями, и свернул в переулок, где был обустроен рынок. Торговцы, которые преимущественно представляли собой несколько безумных стариков и старух, обосновались в вонючих, вечно мокрых подвалах, где на столах были разложены их товары. На входе в каждую из таких торговых лавок висела обшарпанная табличка, где и было указано, что именно здесь продается. Отто прошел в подвал с надписью «врач». Внутри, сидя на стуле и закинув ногу на ногу, сидел один из богатейших людей города – травник Роше. Это был мужчина лет шестидесяти, небольшого, почти крошечного роста.

– О, мой любимый клиент, – улыбнулся старик, в предвкушении денег крутя седой ус. – Тебе как обычно?

Отто молча расстегнул коричневую кожаную жилетку и извлек из нагрудного кармана белой рубашки внушительную пачку зеленых купюр, слегка запачканных кровью, и бросил в руки продавцу. Он начал их пересчитывать.

– Как всегда, Отто, как всегда все правильно. Держи, заслужил, – сказал старик, убирая деньги в карман штанов и двигая вперед по столу деревянную коробочку по размерам не больше спичечного коробка.

Отто открыл коробочку и жадно сунул в рот одну из пяти белых таблеток, разгрыз ее, проглотил и тут же почувствовал облегчение. Боль утихла, когти на руке ушли, и густая белая шерсть на кулаке вновь превратилась в несколько черных волос; голова перестала кружиться, и разум пришел в норму. Мужчина вновь натянул маску, закрыл лекарство, убрал его в карман штанов, кое-где вымазанных в пятнах крови, и в очередной раз сухо спросил:

– Вакцину так и не изобрели?

– Э-э…да нет. Все по-старому.

Отто развернулся и пошел к выходу из этого подвала, увидел пробегающую пищащую крысу и остановился, дав ей шанс пройти целой. В этот момент вновь послышался голос старика.

– Слушай, а ты…можешь рассказать мне о своем прошлом?

Роше наклонил голову вперед таким образом, что его лицо осветила единственная свеча, горевшая на столе, и внимательно уставился на Отто. Последний резко развернулся через левое плечо и, выхватив пистоль, закрепленный на поясе, направил его на алхимика. Говорить он, видимо, не собирался, но Роше, хорошо знавший Отто и понимавший на что он намекает, сказал:

– Нет, нет, успокойся, – жалобно пищал он, отклоняясь в сторону, тем самым уходя из-под линии огня, – я ничуть под тебя не копаю. Спокойно. – Отто опустил пистолет и вернул его на прежнее место. – Расскажи хотя бы…ну про семью свою. Ты столько лет ко мне ходишь, а знаю только то, что ты называешь себя охотником. Своих клиентов нужно знать лучше. Это первое правило бизнеса!

Отто не захотел говорить, а потому развернулся и ушел. На улице он прислонился к стене и некоторое время рассматривал только что купленные лекарства. «Всего четыре раза. Почему этого дерьма так мало, но стоит оно колоссальных денег? – думал мужчина. – В городе бушует мор уже многие годы и неужели правительству настолько плевать на своих граждан, что оно продает единственное спасение по цене моей коморки?» На самом деле, таблеток действительно было мало, ведь симптомы могли появиться вообще когда угодно. То раз в полгода, то вдруг резко три раза за день.

Отто пошарил в карманах, ничего в них не обнаружил, и решил отправиться на охоту. Так он называл убийство зараженных людей с дальнейшим похищением их денег и драгоценностей, которые можно продать.

Выйдя из переулка, он просто пошел прямо по все еще туманным улицам. Вот и первые жертвы. Три человека в белых рубашках и серых штанах; они пустым взглядом смотрели на Отто. Теперь зараженных на ранней стадии можно было рассмотреть отчетливей: их головы полностью покрыты густой коричневой шерстью, даже лицевая часть; конечности, в особенности руки, уже вытянулись так, что достают ниже колен непропорционально длинных, по сравнению с телом, ног; на пальцах виднелись острые когти сантиметров пятнадцать в длину. Их уже вряд ли можно было назвать людьми, но даже несмотря на потерю рассудка, они все еще способны общаться между собой допотопным мычанием, аканьем и т.п. Другими словами, больные на первой стадии уже не способны выговаривать слова, но все еще способны выговаривать буквы и слоги. Вместе с тем один из них волочил по земле топор, который явно служил оружием.

Горожане неуклюже, шатаясь из стороны в сторону, побежали на охотника, крича что-то на своем языке. Судя по их настрою, это скорее всего были крики «умри». Первый из них, тот самый с топором, оказавшись на достаточном расстоянии, начал медленно замахиваться для нанесения удара сверху вниз, но Отто, чувствовавший себя совершенно спокойно, ловким движением правой руки извлек меч из ножен, отклонился чуть в сторону и, рассекая воздух, ударил наискось. Горожанин болезненно зарычал, а его рука, срубленная до плеча, упала на булыжную улицу; из раны гражданина туда же полилась кровь. Тут уже подоспели два других и, махая своими когтистыми руками, пытались нанести противнику хоть какой-то вред, но тот ловко отпрыгивал назад или уходил в сторону. Наконец, когда появилась возможность для атаки, Отто сделал выпад и пронзил своим мечом шею одного из оппонентов. Кровь брызнула охотнику в лицо, испачкав маску и лоб. Горожанин ужасно захрипел и попятился назад, держась за рану. Стоит заметить, что не полностью утраченный интеллект позволяет зараженным использовать некоторые тактические хитрости, что собственно они и решили провернуть сейчас. Два оставшихся бросились на охотника с двух сторон, но последний вмиг сориентировался и, схватившись за метательный кинжал, закреплённый на ремне, левой рукой метнул его одному в голову, а другому навстречу выставил меч, отчего противник налетел на него прямо по рукоять. Нападать с разных сторон они, безусловно, могут, но вот вовремя остановиться – нет. От кинжала один упал навзничь, второй поступил подобным образом после того, как Отто извлек из него оружие.

Охотник вложил меч в ножны и вытер рукавом плаща кровь со лба, которая уже стекла до бровей. После принялся рыскать по карманам мертвецов, извлекая из них деньги. Увы, но их оказалось непозволительно мало, из-за чего Отто выругался про себя не совсем литературными словами. Сложив найденное богатство в карман штанов, он побрел в сторону своего жилища. Желудок жалобно урчал, а в коморке как раз лежал кусок хлеба недельной давности.

***

А вот и дом. Остался лишь последний поворот. Но снова Отто застыл без движений в неприятном удивлении. Около его дома, крайне медленно, бродил один из зараженных, болезнь которого зашла уже достаточно далеко. Сгорбленная и очень худая человекоподобная фигура футов десять в высоту с темно-серой кожей. Во рту виднеются клыки, пусть и не очень большие, на лбу завитком растут рога, голову покрывает внушительная грива; также волосы обильно покрыли спину и руки, в одной из которых существо держало в качестве оружия факел. Из одежды на нем только оборванные штаны. Больные на этой стадии теряли способность говорить и ограничивались лишь рычанием.

– Быть не может, – пробормотал Отто, аккуратно выглядывая из-за угла. – Неужели это Фрэнк?

Предположение охотника была вполне логичным, ведь Фрэнк, будучи его соседом снизу, всегда выходил ночью погулять, и всегда он околачивался возле подъезда. «Что ж, видимо денег на таблетки ему так и не хватило, – заключил он и стал медленно двигаться в сторону чудовища. – Но долги все же возвращать надо».

Отто, не понаслышке знакомый с этими чудищами, прекрасно знал, что в этом состоянии они хоть и становились, откровенно говоря, тупыми, но вместе с тем делались в разы сильнее и быстрее – звери все-таки. Потому охотник не желал сражаться с ними в честном кумите, гораздо эффективнее было бы напасть со спины. Добравшись до соседнего дома, он вдруг разом был поставлен в неприятное положение, ведь именно в этот самый момент его желудок вновь заурчал. Зверь, как и положено, обладал острым слухом, а потому резко крутанулся и, злобно зарычав, ринулся на Отто, который, проклиная свой кишечник, вытащил меч. Мужчина сразу уколол мечом вперед, но задел лишь воздух. Противник резко ушел в сторону и с размаху шарахнул по Отто своей лапой, отчего того отбросило прямо в стену и с силою об нее ударило. Меч отлетел в сторону. На удивление, лицо охотника, не считая гримасы боли, не выражало, какого бы то ни было, страха, паники или ужаса. Скорее напротив, оно было спокойно. В конце концов лучше уж умереть так, чем от голода или от превращения в такое же существо. Но и бороться тоже нужно. Охотник, кряхтя и придерживаясь рукой за стену дома, выхватил пистолет и направил на монстра. Зверь издал пронзительный рык, от которого рука Отто дрогнула. Прогремел выстрел, раздирая ночную тишину и спокойствие. Сердце его больно стукнуло, и ладони в ту же секунду на мгновение похолодели и вспотели. Пуля пролетела в миллиметре от уха зверя. Не успел еще расползтись дымок у дула, как существо налетело и нанесло мощный удар сверху вниз по голове охотника. Атака когтями распахала ему левую сторону лица, оставив на нем глубокий страшный порез, проходящий от виска до подбородка. Но, к счастью, Отто успел немного отстраниться в сторону. В противном случае атака непременно раздробила бы ему череп. Но вот последующий боковой удар он не заметил, и его с силою отбросило в сторону.

Последним, что он слышал, оказался мощный выстрел, прозвучавший где-то вдалеке. Затем Отто окутала полная темнота, как будто его глаза залили густыми черными чернилами.

II

Пыльная керосиновая лампа, тускло горевшая, свисала с потрескавшегося потолка; обоев почти не было – все они упали с отсыревших стен. На грязном голом полу валялись пустые колбы, какие-то клочки бумаги, маленькие сушеные ягоды, куски земли с травой и бычки. В помещении стоял запах мочи, пота и грязи с тонкой примесью каких-то трав.

Очнувшись, Отто почувствовал острую боль в левой части головы и тут же понял, что не видит левым глазом ничего кроме темноты. Спустя пару секунд до него дошло, что это всего лишь бинт. Он лежал на какой-то ободранной, покрытой заплатками, липкой софе. Стояла она у стены ровно в том месте, где с потолка падали прямо ему на грудь капли воды.

За окном прогремел гром, и сверкнула молния. Яркая вспышка голубого цвета озарила комнату и того, кто сидел в другом углу. Дождь сильнее забарабанил по карнизам. Неизвестный, почувствовав на себе взгляд охотника и увидев, что он поднимается, встал и сам. Он, добродушно раскинув руки в сторону, подошел ближе, говоря при этом крайне спокойным, мягким и приятным голосом:

– О, слава богам! Вы живы.

Неизвестный непременно хотел бы обнять Отто, но тот выставил вперед руку, говоря этим знаком «не надо».

– Что ж, так тому и быть, так тому и быть, – затараторил незнакомец, отходя назад.

– Где я?

– Ох, да-да-да, я ведь совсем забыл вам все рассказать. Меня зовут Элиас, я алхимик. – Он протянул руку охотнику, но тот лишь поднял недовольные глаза, отчего рука была сразу убрана. – Вы сейчас находитесь в моей обители и по совместительству лаборатории.

Он раскинул руки в стороны, демонстрируя комнату, которая была не более пяти шагов в длину и ширину. Для своего жилища Элиас был одет вполне подобающим образом: темно-синий плащ, весь в пятнах разнообразного происхождения, был снизу изорван; поверх него была надета черная накидка, доходившая до колен и абсолютно вся изорванная до состояния бахромы. Определённый стиль бедноты здесь явно присутствовал. Но вот что не совсем вписывалось в этот образ, так это белоснежная маска в виде клюва ворона. Судя по всему, она была сделана из древесины.

– Несмотря на то, что я спас вас от неминуемой гибели, – робко и тихо начал алхимик, – мне несколько…неудобно просить вас, господин Отто.

Охотник нахмурил незабинтованную бровь и пристально уставился на собеседника в ожидании объяснений. Не успел Элиас что-либо ответить, как из-за закрытой двери послышался плач ребенка. Алхимик несколько секунд помедлил, то начиная двигаться к двери, то в нерешительности останавливаясь и оборачиваясь обратно к охотнику, дабы-таки сказать то, что хотел. Но вскоре махнул рукой и ушел за дверь.

Отто поднялся и приложил руку к лицу, вспоминая события минувшего сражения. Тут он обнаружил на столе свое обмундирование – меч в черных ножнах, прекрасный кремниевый пистолет и два метательных ножа. Охотник незамедлительно развесил все оружие по тем местам, где оно и должно быть. После срезал бинт и провел рукой по каштановым волосам от макушки до виска, а после спустился и до подбородка. На этом участке остался один шрам. Отто вздохнул, натянул маску и, взяв свою треуголку в руку, пошел следом за своим спасителем в другую комнату, но что-то заставило его остановиться. Этим чем-то был лист бумаги, лежавший практически у самой двери и как-то по-особенному манивший. Мужчина поднял его и принялся читать.

«Образец №21

Состав: ягода шипоголовника, капля крови зараженного жителя, находящегося на первой стадии заболевания, веточка болотника.

Образец получился фиолетового цвета, тягуче-жидким и липким, словно мед.

Результат – отрицательный. Вместо исцеления лишь затуманивает разум и дает эффект эйфории, отчего может стать анестетиком».

Неподвижное и серьезное лицо Отто в одно мгновение преобразилось. Глаза его немного сузились, а рот искривился в улыбке. «Так значит он пытается найти лекарство? – подумал мужчина, открывая дверь и бросая лист обратно на пол. – Как глупо».

Он вошел и стал без особого интереса осматриваться. Комнатка была еще меньше. Теперь здесь стояла лишь одна маленькая деревянная детская люлька, в которой орал младенец, и одноместная кровать, стоявшая у противоположной стены. Сложно было понять, кто именно там лежит из-за плохого освещения в виде одной свечи, которую держал Элиас, стоя у кроватки и укачивая ребенка.

– О, вы уже здесь, – сказал человек в маске ворона. – Познакомьтесь, это моя дочь, пока еще без имени, а там в кровати моя жена Элейн.

Отто промычал что-то невнятное и подошел к кровати, где, укрываясь какими-то лохмотьями, лежала девушка лет двадцати пяти. Она была болезненно худа, с сероватой кожей и заросшим лицом, но во взгляде ее светилась восторженность, возможно даже сила и ум, но в то же время будто бы что-то безумное; на губах была приветливая улыбка. Другими словами, это было лицо человека смертельно больного, но все еще не сдающегося и не утратившего надежду. Она пыталась что-то проговорить пересохшими губами, но у нее явно не было сил, а потому Отто кивнул и сухо представился. Некоторое время спустя, ребенок наконец замолк и уснул. Элиас подошел к жене, горячо поцеловал ее в заросшую шерстью щеку и ушел в еще одну комнатку, по виду которой можно было смело заявить, что это был склад. Или вернее сказать свалка. Он вернулся оттуда с наполовину полной бутылкой, внутри которой, плавно качаясь, словно волны, была налита сливочного цвета жидкость неизвестного происхождения. В другой руке он нес два фужера. Далее он последовал в другую комнату. Отто молча последовал за ним, закрыв за собой. Там они уселись за стол. Алхимик разлил жидкость по пыльным фужерам.

– Какая же все-таки ужасная штука эта ваша жизнь, Отто, – горько заговорил Элиас, снимая маску и кладя ее на стол.

Охотник старался не выражать эмоций, но вид собеседника без маски его несколько поразил. И дело тут было не в красивых голубых глазах, а кое в чем другом. Все его лицо было изуродовано жуткими шрамами, которые шли через глаза, нос, губы, доходили до подбородка, пересекали брови и лоб. Складывалось впечатление, будто бы ему по лицу хорошенько прошлись граблями. Теперь шрам Отто на левой стороне головы перестал казаться ему чем-то страшным, жутким и некрасивым.

Элиас заметил пристальное внимание, сосредоточенное на его увечьях, но ничего не сказал, а молча хлопнул стакан напитка.

– Можешь ли ты себе представить, – продолжил он, пожалуй, с излишней поспешностью, – что этот ужасный мор обошел стороной меня, но… – На его глазах промелькнули слезы, и он выпил залпом еще стакан. – Но поразила мою прекрасную, прекрасную Элейн. Почему она вынуждена страдать, в то время как я живу припеваючи и даже не умираю после нападения бешеных больных? Почему все так несправедливо, Отто? Почему боги заражают, какими бы то ни было болезнями именно тех, кто обладает хоть частичкой красоты, хоть частичкой нестандартного мышления, хоть частичкой неординарного ума? Умеешь сочинять стихи – держи горбатость. Пишешь или стараешься писать глубокие романы – держи туберкулез и смерть в самом расцвете лет. – Он налил еще стакан и залпом его осушил. – Вы даже представить себе не можете, как я страдаю. Я хочу умереть, Отто. Я не могу больше смотреть на то, как моя любовь с каждым днем становится все слабее и слабее. Я не могу больше слушать, как мой ребенок плачет от голода, который разрывает его желудок. Я больше не могу…не могу больше пихать своей жене зелья, которые практически ей не помогают. Я устал. Устал что-либо делать, что-либо изобретать, но...

Элиас опустил взгляд в пол, и улыбка, преисполненная печалью и тоской, мелькнула на его губах.

– Хе-хе-хе…– вдруг тихо и печально засмеялся он. – Как забавно выходит, не находите? Я изобрел таблетки, которые приносят облегчение, прогоняя на некоторое время болезнь. Хе-хе…А теперь сам не могу их купить или заново приготовить, ведь мне даже перестали продавать ингредиенты для них. А сам я их просто не добуду, ведь они растут далеко в лесу.

Отто прищурился и крайне внимательно посмотрел на собеседника.

– Так это ты их изобрел? – с недоверием спросил он.

– Я вижу, что вы мне не верите, Отто, но позвольте…зачем же мне вам врать? Может, чтобы воспользоваться вами? Да, мы живем в ужасное время, но мое воспитание не позволяет мне сделать этого. И нет, это не какой-то хитроумный план, придуманный для того, чтобы вас заманить в ловушку и убить. Хотел бы я вас убить – не спасал бы от чудовища. Вы…мне верите? – умоляюще добавил он, спустя несколько неприятного секунд молчания.

– Что тебе от меня нужно?

– Я всего лишь хочу найти то, что по праву принадлежит мне. Понимаете ли, лет десять назад я работал в больнице. После изобретения этих таблеток, мне пророчили богатую и счастливую жизнь, но потом, когда я был на пороге открытия вакцины, –причем чисто случайным образом, сам не понимаю, как я это сделал, – в общем, меня вышвырнули оттуда и забрали все рецепты и все записи. Их нужно вернуть. Алхимик без своих записей никто. Вы мне поможете?

– Я…не знаю, – пробубнил Отто после долгой и угрюмой задумчивости. Вероятнее всего, это было сделано только ради того, чтобы не показаться чересчур уж доверчивым и не обдумывающим поступки человеком. В настоящий же момент по его телу пробежала легкая дрожь от осознания того, что теперь мучения наконец кончатся, и можно будет спокойно и здорово зажить.

– Вы боитесь? Что ж…в этом нет ничего постыдного. Человек без страха в сердце мало чем отличается от чудовища[УзМ1] . Но поймите меня правильно. Если мы найдем эти записи, я, возможно, смогу их доработать и изобрести вакцину. Если я, конечно, не утратил своих способностей. – И с печальным видом стал осматривать пол, заваленный неудачными образцами.

– Хорошо, – твердо ответил Отто.

– Вот и славно, вот и славно, – вновь затараторил Элиас, протягивая собеседнику руку. – Большое вам спасибо, Отто.

– А ты не думаешь, что власть уже изобрела вакцину?

– Нет, нет, такого просто не может быть. Во-первых, там одни полные, я извиняюсь, дураки, а во-вторых, они бы наверняка уже пустили ее в продажу. Они точно не преминули бы возможностью заработать на этом денег.

Отто отодвинул свой фужер, так и не сделав ни одного глоточка, и поднялся из-за стола. Элиас вскочил следом.

– Я не могу вас отпустить. Во-первых, как вы могли уже заметить, погода там ни к черту, а во-вторых, вы даже не отужинали у меня. Так не делается.

– Я не ухожу.

Охотник зашагал в сторону комнаты с больной женой и ребенком. Алхимик с переполнявшим ему любопытством кинулся следом.

Войдя, Отто аккуратно, дабы не разбудить младенца, прошел к изголовью кровати Элейн. Сунул руку в карман и извлек деревянную коробочку. Достал оттуда три белых кругленьких таблетки и положил ей в длинную руку, которая, словно безжизненная, была протянута вдоль тела. Девушка с невероятным усилием смогла улыбнуться и кое-как поднять руку, после чего положила одну из таблеток на язык. Элиас, стоявший в дверях и наблюдавший, чуть не заплакал, но, дабы не подавать виду, отвернулся и утер рукавом слезы.

– Спасибо, Отто. Спасибо…

Сам же охотник, наблюдавший за девушкой, не выражал особых эмоций. Все, что он смог из себя выдавить, так это слабенькую улыбку, которую, впрочем, не было видно из-за маски. Элейн на глазах менялась, превращаясь из дохлой на вид собаки в красивую даму. Хоть ее страшная худоба никуда не делась, признаки болезни отступили. Коричневая шерсть с рук и головы ушла, кожа вновь стала такой, какой должна быть, пусть и несколько бледноватой, клыки и когти тоже ушли. Очаровательная блондинка с волосами нежного и теплого цвета, она была точно создана для ласк. Элейн мило улыбнулась и наконец сказала:

– Вы очень благородный человек, Отто. А в наше время…во время, когда немногочисленные люди, еще не лишившиеся рассудка, готовы перегрызть друг другу глотку ради всего одной таблетки... Это поистине невероятно. Спасибо вам.

Сердце Отто неожиданно застучало чуть сильнее. Впервые за столько лет он увидел женщину. Здоровую женщину. На него против воли накатили не самые веселые воспоминания о Лилиан.

«Я же давно забыл все это? Или нет? А разве возможно такое забыть?»

Он сжал кулак и отошел в сторону, переведя взгляд на алхимика.

Да и нормального, вроде бы адекватного, человека, такого как Элиас, охотник тоже давно не встречал. Неужели наконец-то появились те, кому бы он мог доверять? Отто и сам не понял, как эти двое если уж не понравились ему, – для этого слишком рано, – то как минимум не вызывали особых подозрений и желания перерезать им глотки.

– Отто, простите за нескромный вопрос, но…есть ли у вас семья? Родители, жена, дети? – спросила Элейн, слегка приподнимаясь на локтях.

Отто не стал отвечать, а лишь прищурился и стал переводить взгляд то на Элейн, то на Элиаса, слегка начав отходить дальше от кровати; его рука машинально потянулась к мечу…

– Не бойтесь, – перебила она его, – нам некому рассказывать ваше прошлое. Не бойтесь также нас испугать, мы многое видели в жизни. Особенно Элиас.

Помолчав с минуту, Отто все же начал. Говорил он несколько недоверчивым тоном и все время поглядывал то на нее, то на него; рука же все лежала на рукояти меча.

– Отец мой был алкоголик и кончил жизнь самоубийством незадолго до моего десятого дня рождения. Мать, понимая что скоро обратится в чудовище, в истерике сделала то же самое, прострелив себе голову. Несколько недель мы питались ее мясом, очень долго поджаривая его на свече. Младшая сестра, преуспевающая торговка, была убита во время ограбления на пятый день после того, как начала торговать. Старшего брата зарубили зараженные люди во время нашей с ним прогулки. Если бы не он, то я бы сейчас с вами тут не разговаривал. Деда пришлось убить собственноручно после того, как однажды ночью он начал обращаться в чудовище. Ну… а любовь… – Он тяжело вздохнул. – Ее тоже больше нет.

Муж с женой переглянулись.

– Отто, вам… – начала было Элейн, но замолкла, когда охотник остановил ее жестом.

– Не нужно меня жалеть. Здесь нет ничего удивительного. Это все в духе времени.

– Что ж, главное это то, что выжили вы, дорогой наш Отто, – вдруг засмеялся Элиас, хлопнув охотника по спине. – Не переживайте по поводу утраты. Такова была их судьба – погибнуть, дабы спасти вас.

Девушка взглянула на мужа, а тот с улыбкой пожал плечами.

– Так куда нам нужно идти? – обратился охотник к алхимику.

– Нам необходимо добраться до лечебницы. Она находится в старом городе.

– В старом городе?..

– Боюсь, что так…

– Если другого выхода нет, то ладно.

Отто вернулся в другую комнату. Дождь все еще не прекращался и надоедливый барабанящий звук уже начинал раздражать его. Тут сверкнула молния, и охотнику на мгновение показалось, будто бы чей-то силуэт скользнул от окна в сторону (они были на первом этаже). Холодок пробежал по всему его телу, и он в бешенстве бросился к окну и распахнул шторы. Осмотрелся. Ничего кроме тьмы, домов и дождя. «Показалось?» – подумал он, занавешивая окно бардовым куском ткани, что был разодран снизу. Однако, спустя пару секунд раздумий, он отодвинул штору в сторону.

– Отто, вы в порядке? – послышался сзади голос Элиаса.

Охотник обернулся и увидел, что на столе стоят две тарелки, внутри которых была налита зеленоватая жидкость, походившая на очень старую блевотину, с плавающими там кусками чьего-то черного, словно уже сгнившего, мяса. При виде этого Отто захотелось закрыть нос, зажмуриться и уйти, но закричавший желудок сам подтолкнул его к столу. «Наверное, это все из-за голода», – заключил он по поводу силуэта в окне.

Усевшись за стол, он принялся накладывать сие блюдо себе в рот, стараясь при этом не дышать, дабы ненароком не почувствовать вкуса.

[УзМ1]Цитата 1

III

Сумеречный оловянный свет, пробившись сквозь открытое окно, врезался прямо ему в глаза. Недовольно поморщившись, Отто приподнялся и сел на диване. Солнце уже поднялось, но в воздухе не разливалась ожидаемая теплота. Вместо нее дул прохладный ветер. Солнце давно перестало греть земли, пораженные мором.

Стремительно, но легко открылась дверь, и на пороге возник Элиас. Он был без маски, а во рту у него торчала толстая коричневая сигара. Кивнув с улыбкой в знак приветствия, алхимик сразу прошел к столу и, вытащив из кармана скомканный лист бумаги, расстелил его и кое-как разгладил. На нем были чертежи, начерченные от руки. Отто, в ожидании подробнейших разъяснений, уставился на Элиаса с самым серьезным видом.

– Я вижу вы весь во внимании. Отлично. Эту карту я купил недавно у одного торговца. Удивительная история, Отто, – вдруг заулыбавшись, будто бы вспомнил увеселительный анекдот, начал он. – Я пришел к нему совершенно с пустыми карманами, а он просит за карту почти столько же, сколько стоит коробочка таблеток. Ну, я ему и говорю. – Тут Элиас заметил недовольный взгляд охотника и осекся. – Кхм… Но, впрочем, в другой раз расскажу. Сейчас, что гораздо важнее, я расскажу вам план наших дальнейших действий, для которых и была куплена эта карта. Сейчас мы находимся на окраине города. Местечко довольно захудалое. Одни воры, алкаши, да торгаши. Трущобная романтика, как говорится. Нам необходимо будет добраться до центра города. Тамошние жители мало чем отличаются от здешних. Зато цены у торговцев раз в десять выше. Почему – понятия не имею. А вот после предстоит войти в старый город. В нем очень опасно, ведь в свое время именно оттуда начала распространяться болезнь. Жителей там нет, но зато чудовищ хоть отбавляй. На любой вкус: и птицы, и собаки, и кошки, и люди. Они правят улицами. В лучшем случае нас сразу убьют. В худшем…не будем об этом. Много легенд страшных про это место ходит. Поэтому нам придется сразу же спуститься в канализацию и идти по ней вплоть до окраин старого города. Там нужно немного вернуться назад и вот она – лечебница Аделаиды. Ну, а там вообще все просто: пробираемся на второй этаж, проникаем в мой кабинет и забираем записи. Если же их там нет…то вероятнее всего они в лаборатории. Готов биться об заклад, что они пытались сами изобрести вакцину.

На протяжении всего монолога Элиас держал помятую карту левой рукой на уровне своей шеи, а правой, при помощи указательного пальца тыкал в районы и здание лечебницы. После завершения своей речи, алхимик протянул карту охотнику, дабы тот получше ее осмотрел. Сам же Элиас принялся расхаживать по комнате, выпуская сквозь маленькое круглое отверстие между сжатыми губами струйки дыма, которые сперва не спеша поднимались в форме столбиков, но после постепенно расползались, кое-где оставляя прозрачные хлопья тумана, тонкие серые нити, походившие на паутину. Время от времени он рассекал эти легкие штрихи рукой и задумчиво смотрел, как исчезает в воздухе волокно еле заметного дыма.

Наконец охотник все хорошенько рассмотрел и поднялся с дивана.

– Ладно, идем.

В дверях пришлось задержаться чуть дольше, чем планировалось, ведь жене с мужем пришлось долго-долго целоваться на прощание и говорить друг другу массу лестных и, откровенно говоря, ненужных слов на прощание. Отто сжал кулаки.

Спустя десять минут, показавшихся охотнику целой вечностью, они наконец покинули квартиру и вышли на лестницу, где алхимик повесил себе на плечо ружье со штыком, а также прицепил к поясу специальное крепление для бутылок, куда вложил колбу с красной жидкостью.

– Это зелье я изобрел буквально за два дня до вашего спасения. Оно останавливает кровотечение, каким бы тяжелым они ни было. Здесь как раз на двоих. – Элиас похлопал себя по карманам, как бы проверяя, все ли он взял. – Все, можем идти.

Огромная часовая башня, с циферблатами со всех четырех сторон, стоявшая в центре Брандо и видимая практически с любой точки города, громко начала бить в колокола. Товарищи устремили на нее свои взгляды – пробило полдень.

Алхимик и охотник направились в сторону центрального района города. Всю дорогу, а именно порядка пяти километров, они молчали. Стоит заметить, что Элиас на протяжении всего пути с опаской оборачивался назад и смотрел по сторонам во все переулки, то и дело хватаясь рукой за кривую саблю, висевшую на поясе. Отто же наоборот чувствовал себя более чем спокойно и шел вперед, словно танк, готовый порубить в капусту любого, кто попадется на пути; рука его лежала на гарде меча. Он не видел ни улиц, ни домов – ничего. Только брусчатую дорогу, уходящую вперед.

Вдруг слева послышалось тихое злобное рычание. Отто выхватил меч и встал в боевую позицию. Элиас выхватил ружье и прицелился. В темном переулке, в котором вообще ничего не было видно, светились бешеные красные глаза. Чудовище. Заметив путников, оно сразу же выпрыгнуло из темноты и оскалило зубы. Это был обычный зараженный житель подобный тому, от которого Элиас спас Отто. В этот раз произошло то же самое. Алхимик быстро нажал на спусковой крючок. Грянул оглушительный гром. Пуля с противным хрустом угодила существу ровно промеж глаз. Голова чудища вмиг разорвалась, забрызгав стены близстоящих домов и, конечно же, самих обороняющихся кровью, частичками мозга и черепа. После безжизненное чудовище упало на колени, а затем ничком на землю. Из того места, где когда-то была голова, стремительно полилась кровь. Увы, чудище было без одежды, а соответственно и без денег, отчего Отто несколько разочаровался.

Пошли дальше.

Часа полтора пути спустя начало сохнуть в горле, а в животе, из-за пропущенного завтрака, было чувство, что желудок вот-вот начнет переваривать почки. И надо же, какая удача! Невдалеке показалось одноэтажное здание, выстроенное из камня, и с одним единственным окном. Над входом была подвешена табличка с изображением пивной кружки. «Таверна», – пронеслось в головах у обоих, когда ноги сами понесли их внутрь.

Отто не привык к людям, да и, если уж быть достаточно честным, был нелюдимым, старался избегать всякого общества, особенно после убийства сестры. Но теперь, после знакомства с Элиасом, его вдруг что-то потянуло к людям. Ощущалась какая-то жажда людей. И неважно, говорят они с тобой или нет, хотелось просто на них посмотреть.

Внутри ничего особенного не было. Простая распивочная, хорошо освещаемая керосиновыми лампами. Место, куда бегут десятки более-менее здоровых людей, дабы заглушить свое горе бутылкой крепкого спиртного. За барной стойкой, сделанной из толстой и длинной доски не самого высокого качества, находилось два мальчугана. Один, лет тринадцати, принимал заказы, а второй, чуть моложе, эти самые заказы подавал и разносил. На стойке стояла различная закуска, представленная огурцами, порезанными кольцами, какой-то староватой на вид рыбой, черным хлебом, как относительно свежим, так и сушеным; все это скверно пахло. Все до того было пропитано винным запахом, что, кажется, от одного этого воздуха можно было за пару минут опьянеть. Стояло пять столов. Три были заняты, один пуст и еще один, резко привлекший внимание Отто, использовался для азартных игр.

При входе в таверну охотнику вдруг померещился странный, горячий взгляд чьих-то двух глаз, в толпе, осадившей барную стойку. Поглядев внимательнее по всем сторонам и углам, он уже ничего более не различил. Конечно, только померещилось; но впечатление осталось крайне неприятное. Почему-то промелькнуло воспоминание о том силуэте в окне прошлой ночью…

Элиас мигом прошел к стойке, начав рыться в карманах в поисках заветной серебряной монеты. Наконец нашел. Аккуратно и даже несколько почтительно отодвигая пьянчужек в стороны, заказал кружку свежего пива с большой пенной шапкой. Элиас с наслаждением выпил в два больших глотка стакан, словно туша внутри себя огромное пламя. Не прошло и минуты, как напиток ударил ему в голову, а по спине пошел легкий и прекрасный озноб. Почувствовалась некая легкость, благодаря которой он смог заказать еще одну кружку.

Отто же тем временем прошел к игорному столу. За ним двое мужчин – один толстый, второй тонкий – занимались одним и тем же – играли в кости. На столе уже лежала большая куча серебряных монет, которых хватило бы на три коробочки спасительных таблеток, пару каких-нибудь сапог и шикарный обед. Отто еле заметно улыбнулся и, кажется, даже облизал сухие губы. После подошел к столу и вывалил на него из кармана все свои оставшиеся деньги. Когда игра была завершена и толстяк с красной от алкоголя рожей сгреб свой выигрыш, а хиляк, бледный, словно платок, положил на стол пару монет, владелец заведения, лично наблюдавший за игрой, сунул два кубика в руку толстяку.

– Ставки сделаны, господа. Каждый делает по одному броску. У кого больше выпадет, тот и забирает серебро, – сказал владелец.

Толстый горожанин, окрыленный давешней своей победой, преспокойно бросил кости на стол, практически не тряся их в руке. Они прокатились по деревянной поверхности, несколько раз перевернулись и в итоге принесли толстяку всего три очка. Он выпучил глаза и побагровел от злости. Передавая кости худому, он чуть не сломал ему пальцы. Хиляк поднес дрожащие руки к лицу и, нашептывая, очевидно, какое-то заклинание на удачу, бросил кубики. Шесть и один – в сумме семь. Толстяк непременно бы, кажется, задушил этого бедного парня, если бы Отто, который сходу набрал десять очков, бросив кубики на две пятерки, не забрал весь выигрыш. Идти на него толстый господин явно боялся, завидев рукоять меча, а потому высыпал на стол еще приличную горсть монет и сразу взял кубики, нашептывая им что-то. Отто сразу поставил практически все, оставив лишь пару монет в кармане. Что поделать, он совершенно, как и всякий азартный человек, не умел вовремя останавливаться, хотя каждый раз, садясь играть, проговаривал эту истину про себя. «Главное вовремя остановиться, главное вовремя остановиться»… Бросок. Двойка… Проигрался. Толстяк снова злобно захихикал. Тогда Отто решился на отчаянный шаг, а именно поставить абсолютно все, что у него осталось. «Сейчас-то точно повезет», – думал он, нервно почесывая затылок. Сердце его начало стучать несколько быстрее, как у всякого человека в волнении, а по телу прошла какая-то легкая дрожь азарта, тем не менее показавшаяся охотнику настолько же приятной, насколько вкус алкоголя для Элиаса. Вот и долгожданный бросок. И…провал. Снова два очка. Проигрался абсолютно. На сей раз худой горожанин сгреб выигрыш.

Отто, оставшись совершенно без средств для существования, с трудом отстранился от игорного стола. Даже сейчас его не покидало желание присоединиться и точно отыграться. Для этого всего лишь нужно найти на полу одну монетку. Неужели это так сложно? Но все-таки чувство гордости не дало ему опуститься на колени и рыскать в поисках денег.

Охотник хотел было уже пойти за алхимиком и отправиться дальше, в старый город, но почувствовал на своем плече тяжелую, словно камень, теплую руку, после чего услышал голос:

– Не расстраивайтесь, это даже к лучшему. Уверен, если бы вы выиграли раз, то эта пьяная свинья со своими друзьями непременно где-нибудь попыталась бы отнять у вас выигрыш.

Отто резко отстранился и обернулся. Перед ним стоял мужчина среднего роста, лет пятидесяти. Серые глаза его смотрели очень тяжелым взглядом, от которого становилось не по себе. Он будто бы проникал во все уголки твоей души. Одет был крайне дорого даже для центрального района: бархатный сюртук был застегнут не полностью, отчего можно было разглядеть ослепительно белое и чистое белье; на ногах серые, в цвет верха, штаны и дорогие туфли. Было видно, что это человек исключительно богатый. Даже его рожа выдавала этот факт. Как его здесь до сих пор не ограбили и не убили – загадка.

Мужчина указал рукой на свободный столик. Отто по какой-то причине не смог отказать и проследовал за ним; сел напротив. Принесли бутылку самого дорогого вина и две кружки.

– Кто вы такой? – наконец поинтересовался Отто, наблюдая за тем, как неизвестный разливает вино.

– И где же мои манеры? Дориан Эдельвейс, позвольте отрекомендоваться.

– И что же тебе от меня нужно? – нарочито грубо сказал Отто. Что-то в этом человеке ему сразу не понравилось.

– Я пришел к вам вследствие всего лишь одной причины. Я вынужден вас предупредить, что ваше приключение, дело, если угодно, решительно ни к чему не приведет. Поэтому на вашем месте, я бы давно уже поспешил развернуться и пойти скорее обратно, пока не стало слишком поздно.

На последних словах его добродушная улыбка внезапно сменилась неимоверной серьезностью; голос его сделался ниже, грубее, повелительней. Отто такая явная дерзость не понравилась. Он, кажется, теперь вполне уверовал в свою теории о том, что перед ним никто иной как один из аристократов, стоящих во главе города. Это те самые люди, которые считают, что им все дозволено. Те самые люди, которые с виду вполне приличные граждане, но в итоге оказывается, что они педофилы или маньяки. Почему? А это уже вытекает из первого определения. Преимущественно они предаются пьянству, чревоугодию, разврату, между делом угнетая трудовые массы и вставляя палки в колеса талантливым выходцам из народа.

Отто сжал кулаки под столом. Его буквально трясло от злости.

Охотник хотел уже вскочить и набить своему собеседнику морду, как тот стукнул своей тростью по полу, и Отто почувствовал, что совершенно потерял возможность к всякому телодвижению. Глаза его округлились, и, кажется, впервые за последние несколько лет он ощутил что-то вроде испуга.

Верхушка города, да и те не все, были единственными, кто обладал некоторыми магическими способностями. Никто и знать не знает, откуда те у них взялись. По многочисленным легендам, конечно же, от тайных обрядов и демонов. Оттого аристократия и церковь сотни лет не могут никак найти общий язык, ведь, как известно, никто, кроме богов, не имеет права использовать магию и с ее помощью воздействовать на окружающую действительность.

– Зря вы так реагируете, Отто. Я ведь вовсе не желаю вам зла. Не хочу вас убивать или насиловать – я все-таки порядочный гетеросексуал – или делать с вами что-либо еще из порочного списка в вашей голове. Что ж, слушать меня или нет – право ваше, но, будь я на вашем месте, я бы себя послушал. Прощайте. Когда-нибудь мы непременно увидимся снова.

Дориан поднялся, положил на стол необходимую для оплаты вина сумму и медленно, слегка прихрамывая, зашагал к выходу, постукивая тростью с каждым шагом по полу.

Отто вновь овладел своими конечностями сразу после того, как господин Эдельвейс вышел из таверны и прошел по улице несколько метров.

Первым делом охотник, конечно, некоторое время продолжал сидеть без движения, тупо уставившись в одну точку на столе. Он никогда еще до этой минуты не испытывал такого странного ощущения. Что может испытывать человек, у которого таким наглым и бесцеремонным образом прочли не только все мысли нынешние, но и прошлые, например, намерения и цели? Во-первых, это, конечно, злость. Нет, ну кто ему разрешил лезть в его голову? Во-вторых, это хорошее такое ведро скепсиса, свойственное всем людям, которые оказались в какой-то мистической ситуации из ряда вон выходящей. Может это простое совпадение? Ага, точно! Это же он стоял тогда у окна и все подслушал, гаденыш! Но…тогда как же Дориан узнал мысли касающиеся него самого, витавшие в голове Отто? В-третьих, наконец пришел старый добрый дядя «да плевать». По итогу охотник объявил Дориана Эдельвейса простым безумным стариком, который в припадке болезни перед смертью решил повеселиться, подшучивая над бедными людьми. А остальное – не важно. Это все не более чем совпадение.

Из достаточно долгих размышлений Отто вывел громкий пьяный голос. Столь знакомый голос, что охотник повернул свою голову в сторону барной стойки, где уже собралось много людей, дабы посмотреть на что-то интересное. Мужчина поднялся, взял бутылку вина. Он не пил. Однако ж, деньги Дорианом уплачены, чего ж добру пропадать? – это раз; два – за бесплатно пьют, как многие знают, даже трезвенники и язвенники.

Отто подошел к стойке, с трудом пробравшись сквозь пьяную толпу, и лицезрел следующую картину. Элиас, маска которого валялась теперь на полу, стоял подле двух мужчин. По его красному лицу, сдерживаемому с трудом иканию и слегка покачивающемуся из стороны в сторону телу, можно было заключить, что он вдрызг пьян.

– Да пошли вы, алкоголики! – сказал, заикаясь, Элиас двум своим собутыльникам.

– Дяденька, дяденька, постойте, – затараторил мальчик, который раздавал заказы. – Вы не заплатили за это. – И он указал на стойку, где стояли две пустые кружки, с которых попойка начиналась, и то самое неоплаченное, коими являлись семь пустых рюмок.

– Запиши на мой с…счет.

– П-простите, но… – совсем потерялся мальчик и, кажется, готов был уже заплакать.

– Мы не записываем на счет. Или платите, или отрабатывайте, – сказал владелец заведения, подошедший к Элиасу.

– Я алхимик! – вдруг вспомнил он. – Давай я тебе п…приготовлю такую же выпивку и будем в расчете.

– Плати, – продолжал стоять на своем владелец.

Отто, доселе стоявший несколько в стороне, подошел к владельцу и начал пытаться его уговорить, словно сам был каким-то пьяницей. Мол, завтра занесем и т.п. Тем временем Элиас незаметно подкрался к оставленной охотником на столе початой бутылке вина и быстро сунул горлышко в рот. Отто, обернувшись, сразу же подскочил к алхимику и схватил его за воротник, прижав к стене. Гнев, самый настоящий гнев грозно пылал в его глазах.

– Что ты? Я много выпил?

– Будешь убивать его после, сначала заплати мне! – начал выходить из себя владелец таверны.

Охотнику захотелось ударить Элиаса, но он придумал план лучше. Ловким движением руки он вытащил из ножен алхимика его саблю и положил на барную стойку. Может быть, это был не самый лучший вариант, но с другой стороны пьяный человек спохватится о пропаже тогда, когда будет уже слишком поздно.

– Оружие сейчас нужно всем, сможешь продать. Стоит явно больше выпивки.

Надев очки, владелец заведения с чрезвычайно умным видом осмотрел оружие.

– Ну что ж, хорошо, мы в расчете. Приходите к нам еще.

После он направился обратно к игорному столу. Элиас тем временем вполне спокойно допил дорогое вино и присел на стул, хмельно заулыбавшись и сгорбившись. Маску его кто-то благополучно похитил.

– Отто, ты знаешь, как сильно я тебя л… люблю?

Охотник тяжело вздохнул. Ему хотелось поскорее заполучить вакцину, но в таком состоянии Элиас явно бы не смог никуда пойти.

– Ну все, выдвигаемся! – вдруг крикнул алхимик, вставая со стула и вскидывая вверх руку с поднятым указательным пальцем. – Смотри, что у меня есть.

И после сих слов он сорвал с пояса колбу с зельем и залил его полностью в свой рот. После выбросил колбу в окно и раскинул руки в стороны, сказав при этом «опа». Но ничего не произошло. Тут же Элиас с досадой ударил себя ладонью по лбу и сел обратно.

– Совсем за…был. Это ж не отрезвляющее зелье.

Отто сердито, укоризненно покачал головой, но сделать ничего не мог, а посему плюнул и стал обдумывать, что собственно дальше делать. Элиас несколько раз предлагал гениальную, по его мнению, идею пойти быстрее, но вскоре после этого он положил голову на стол в самом углу заведения и заснул сладким пьяным сном. Охотник сел подле него, откинулся на спинку стула, сложил в районе груди руки и прикрыл глаза, погрузившись в легкий полусон.

Заснуть трезвому человеку здесь было практически невозможно ввиду шума. Посему охотник стал прогонять в голове события минувших нескольких дней, в особенности пытаясь сосредоточиться на загадочном господине по имени Дориан Эдельвейс.

IV

Отто очнулся от легкого толчка в плечо. Открыв глаза, он увидел перед собой Элиаса, который, судя по виду, практически полностью посвежел и протрезвел.

– Вставайте, Отто, нам пора, – сказал он тихо, опустив глаза в пол.

Охотник медленно поднялся и принялся осматриваться вокруг. Ровным счетом ничего не изменилось за несколько прошедших часов. Опечаленные больные люди все так же искали утешения на дне бутылки, кружки или рюмки, попивая из них алкоголь сомнительной свежести. Кто-то играл, кто-то спал, а кто-то просто сидел и плакал в углу таверны, переводя взгляд то на свои руки, которые стремительно покрывались шерстью, то на ружье, висевшее на стене около барной стойки.

Вскоре они оба поспешили покинуть сие злополучное заведение.

Луна, выглядевшая словно яркий прожектор маяка, висела на темно-синем небе без единой звезды, словно в океане. Полупрозрачные облака, медленно проплывавшие, словно корабли, рядом и перед ней, создавали ощущение небольшого тумана в ночном небе. Будто бы из каких-то страшных сказок про оборотней или вампиров. Немногочисленные фонари, стоявшие вдоль дороги, наконец зажгли, но они освещали лишь небольшие клочки пространства вокруг себя, из-за чего сильно светлее не стало. Элиас вытащил карманные часы на цепочке; показывали полночь.

В скором времени канул в темноту центр города и перед путниками предстал старый город. Сама атмосфера этого давно покинутого людьми места нагнетала нечто нехорошее. Все дома полуразрушены и покрыты сажей (перед уходом люди сожгли город, думая, что это остановит распространение болезни). Вокруг разбросаны мертвые тела, как правило, уже разлагающееся, воняющие и с летающими вокруг мухами. У входа, который представлял собой большую переломанную арку из камня, на земле валялась деревянная табличка, где крайне неаккуратно было начертано следующее: «Этим местом правят чудовища. Оставь надежду, всякий сюда входящий».

Элиас, как только они вошли, хотел схватиться скорее за саблю, но, припомнив об ее продаже, мигом выхватил ружье и вцепился в него мертвой хваткой.

– Где эта чертова канализация? – буркнул Отто, стараясь не показывать страха.

– Уже совсем с-скоро, вот буквально за-а…– осекся Элиас и замер, сглотнув образовавшийся в горле ком.

Впереди слышалось зловещее рычание, которое напоминало какое-то захлебывание. Тут же подле единственного фонаря, стоявшего примерно в десяти метрах от охотника с алхимиком, показались, медленно ковыляя, пять темных силуэтов. То были собаки, обезображенные болезнью. Шерсть у них отсутствовала, с тела свисали рваные клочья черной кожи, покрытой гнойными наростами; две и вовсе до того были изъедены, что был виден скелет. По выражению морды, а именно по слюнявой гнилой пасти и бешеным глазам, четко было видно, что псы настроены недружелюбно и готовы сожрать первого встречного.

– Ненавижу собак, – процедил сквозь зубы Отто, хватаясь за свой пистолет.

– Но вы ведь, хе-хе…с таким удовольствием ели их у меня, – решил разбавить обстановку Элиас; голос его дрожал. Увы, Отто эта новость не понравилась, а потому он приложил руку к маске, делая вид, что его сейчас вырвет.

– Да что вы, Отто, что вы? Это всего лишь слегка зараженные собаки. Вы ведь, в конце концов, ели свою мать.

– Да, но маму- то я любил. – Тут оба переглянулись; Элиас не то посмеяться хотел, не то посочувствовать, не то заплакать, но в итоге так и не решил, а потому просто промычал что-то неразборчивое.

В этот момент псы все же учувствовали свежее мясо и тут же кинулись на пару. Грянули два выстрела, один громче, второй чуть тише. Один пес рухнул и по инерции прокатился по земле еще несколько сантиметров, второму же разорвало голову. На перезарядку времени не было, сражаться мечом (одним, тем более!) против бешеных псов было не самой лучшей затеей, а посему и охотник, и алхимик кинулись наутек. Вскоре Отто приблизился к повороту улицы и, толкнув плечом дверь, вбежал в дом. Элиас кинулся за ним. Дверь закрыли и прислонились к ней спиной, дабы псы ее каким-нибудь образом не выбили. Собаки громко гавкали и долбились в дверь с такой силой, что, казалось, та вот-вот слетит с петель.

Но спустя пару минут собаки жалобно заскулили, будто бы кто-то причинял им неимоверную боль. Товарищи, воспользовавшись затишьем, принялись перезаряжать оружие. Закончив с этим, они аккуратно открыли дверь, оглядываясь по сторонам. Два пса разрублены пополам и лежат в луже крови и половинок своих внутренних органов; третий же, оставшись без задних лап, пытался уползти подальше, оставляя за собой кровавый след.

Элиас, чрезвычайно испугавшись, попятился назад с округленными глазами, пока не уперся спиной в стену.

– Не может быть… Неужели он и вправду существует?.. – тихо забурчал он себе под нос. Отто перевел на него взгляд.

– Есть теория, что чума чудовищ возникла после того, как служитель церкви разгневал одного из богов – Метуса. Именно после этого происшествия он наслал на эти земли чуму и уснул, поселившись в старом городе. Но стоит кому-то нарушить его покой громкими звуками, и он тут же проснется…

Отто ничего не ответил и даже не стал обдумывать эти слова. Он вполне мог поверить в магические способности того же Дориана, но верить в какую-то неведомую чушь – уж извините. Наверняка их убил какой-нибудь зараженный человек, прибежавший на шум – заключил он и двинулся далее.

Место, где должен был находиться вход в канализацию, оказалось завалено обломками рухнувшего дома. Перспективы идти по улицам, что кишели чудовищами разнообразных размеров и разнообразной силы, были не самыми лучшими, но цель, ради которой сие опасное путешествие и затевалось, явно того стоила.

Лечебница Аделаиды располагалась подле кладбища, которое являлось последним пристанищем тысяч жителей Брандо, умерших от чудовищной болезни. Впрочем, кладбищем это назвать было трудно. Поначалу, когда эпидемия только-только вспыхнула, люди умирали настолько быстро, что попросту не было времени нормально захоронить тела. Копали яму, порой даже очень неглубокую, бросали труп, слегка припорашивали землей и уходили. Крестов нигде не было, почти из каждой могилы торчали чьи-то костлявые руки или ноги.

Сама же лечебница представляла собой огромное трехэтажное каменное замкоподобное здание, окруженное каменным же полуразбитым забором трех метров в высоту, в некоторых местах и вовсе обвалившимся. Железные решетчатые ворота лежали на земле. По некоторым слухам, когда врачи окончательно оказались бессильны, и решено было сжечь город дотла, один из мутировавших успел напоследок напасть на лечебницу и разгромил большую ее часть, убив вместе с этим старый добрый десяток врачей.

Отто и Элиас зашли внутрь. Все действительно было погромлено: выбитые стекла, свалившиеся потолочные канделябры, отвалившаяся темно-желтая штукатурка, разбросанные повсюду книги, листы бумаги, стекла, кушетки и носилки, капельницы и шприцы, доски, оторванные от пола, и шкафы с комодами, раскуроченные вдребезги. Полы и стены, как подобает в больницах, были измазаны кровью. Пробегали большие пушистые с красными глазами крысы, зараженные так же, как и собаки. Не было сомнений, что они питались мертвечиной.

Дабы пройти по темному коридору, который должен был вести к лестнице, Элиас выставил перед собой руки и ощупывал ими стены. Отто же положил одну руку на плечо алхимику, а второй держал наготове меч. Кто знает, что обитает в самом страшном месте, темноте?

«Может он завел меня сюда, чтобы ограбить? Ничего-ничего… У него только ружье и штык на нем, я в любом случае окажусь быстрее него», - не покидали параноидальные мысли охотника. Вместе с тем глаза его то и дело бегали по темному длинному силуэту ружья, висевшего на спине алхимика.

Внезапно Элиас остановился. Отто отпрянул назад.

– Нет, нет, нет, нет! – постепенно повышая голос, говорил алхимик. – Черт… – добавил он спустя несколько минут беготни от одной стены к другой, во время которой он периодически останавливался и падал на колени, начиная разгребать заваленный ему по пояс дверной проем. – Там должна быть лестница на второй этаж, но она уничтожена.

– Значит, идем в лабораторию.

– Да, вы совершенно правы, мой друг! Вперед.

«Почему он такой любезный по отношению ко мне? Этому ублюдку точно что-то от меня нужно… Но вот что? – Отто обернулся и неожиданно вспомнил, куда они идут; глаза его округлились. – Точно! Он хочет ставить надо мной эксперименты для разработки вакцины. Нет, я ему не дамся!»

– А вот и пришли, – голос Элиаса вывел охотника из раздумий.

Они находились в достаточно просторной комнате, середина которой освещалась лунным светом, проходящим через два больших окна, располагающихся в скосе крыши на потолке. Комната почти по всему периметру была заставлена шкафами, в которых, во-первых, располагались многочисленные препарированные руки, глаза, пальцы и головы, помещенные в стеклянные емкости, во-вторых, разнообразные травы, склянки с жидкостями всех цветов и старые пыльные книги, ну и в-третьих всякие разные куски ткани. Обшарпанные темно-синие стены, плесневелый деревянный пол довершали несколько мрачную атмосферу.

И, право, в этой комнате не было бы ничего примечательного – ну заброшена она и заброшена – однако было в ней кое-что, что привлекло внимание обоих пришедших. Ровно посередине лаборатории на длинном металлическом проржавелом столе лежало совершенно белое, словно бумага, человеческое тело, покрытое темно-зеленым одеялом. Рядом со столом стояла капельница, наполненная кровью. По тоненьким трубочкам эта кровь поступала в руку человеку на столе.

– О-о-о… Кого я вижу. Элиас, – протянул скрипучий женский голос из неосвещенного угла комнаты. – Что привело тебя сюда?

Отто выхватил пистолет и направил его во тьму; рука его слегка дрожала.

– Б-быть не может…Госпожа Аделаида! – обрадовался алхимик и упал на колени, начав кланяться. – Я думал, что вы погибли.

Охотник, окончательно запутавшись в том, что происходит, сунул пистолет обратно и отошел назад.

Шаркая сношенными туфлями и приветливо улыбаясь, женщина вышла из темноты. Ее когтистая рука, высохшая и изрезанная вспухшими венами, судорожно сжимала шприц с зеленой жидкостью внутри. Дряблые, покрытые шерстью щеки тряслись в такт шагам; глаза, обрамленные лиловой кожей, словно провалились вглубь лица. Она казалась мумией, только что извлеченной из гробницы.

– Ох, ты пришел сюда за лекарством? – спросила старуха.

– Да, но это сейчас неважно. Как вы? Почему вы здесь? Почему не сбежали вместе с остальными врачами?

– Где рецепт? – злобно проговорил Отто, не дав Аделаиде ответить.

– Отто, ну что же вы, – повысил голос Элиас, – неужели вы не видите, что я встретил друга, которого не видел много лет. Сделайте, пожалуйста, одолжение, помолчите пару минут. – И спустя пару секунд опустил взгляд в пол. – Э…Извините, я немного вспылил. Но разве у вас не было подобных моментов?

– У меня нет, и не будет друзей. И мне абсолютно плевать, сколько вы там не виделись. Я шел сюда только ради чертовой вакцины, – крайне раздраженно ответил охотник. – Так дайте мне ее и можете говорить хоть до утра.

– Ну и хам же вы, молодой человек, – сказала старуха и отвернулась, сложив на груди руки.

– Как это нет друзей?.. – удрученно прошептал Элиас. – Но я думал, что я...

–…нет! Не существует такого понятия, как дружба. Люди не могут дружить. Все они вступают в контакт с другими только ради какой-то цели и после ее достижения они аккуратно втыкают тебе же в спину нож. Друг лишь прикидывается другом до тех пор, пока ты не перестаешь быть ему нужным. Все и всюду друг друга используют. Так что забудь это слово. Мы с тобой просто два человека, у которых есть одна цель. И поверь мне, когда мы найдем вакцину, я не дам тебе пробить мое сердце. – Страшен был тяжелый взгляд охотника в этот момент. Элиас не решился посмотреть ему в глаза.

– Вы очень заблуждаетесь, Отто…Но прошу вас, не думайте обо мне так плохо. Я бы никогда даже не задумался причинить вам вреда.

– Лекарства здесь нет, – влезла Аделаида, обернувшись обратно. – Когда было принято решение о сжигании этого места, все исследования были перенесены в собор, что в центре города. Я могу предложить вам лишь это зелье. – Она вытянула руку со шприцом. – Оно не остановит болезнь, но зато сохранит рассудок.

Женщина встала под серебряный лунный свет, и теперь четко было видно, что вся она покрыта шерстью, на голове торчат закругленные рога, а конечности значительно удлинены.

– Я всеми силами пытаюсь сделать хоть что-то (тут она посмотрела на тело с капельницей), но я уже слишком стара. Да и после окончания действия моего зелья, когда чудовище берет верх, я забываю практически все, что делала.

– Чертова трата времени. У меня и без тебя есть таблетки, которые я жру каждую неделю. Ты идешь со мной к этим фанатикам? – обратился он к Элиасу.

– Да.

– Отто…вы сказали, что у вас есть таблетки? – Тон Аделаиды переменился. Глаза сузились. Она начала двигаться к охотнику. В несколько шагов, словно и не старая вовсе, она преодолела расстояние между ними и набросилась на Отто, начав махать когтями и пытаясь укусить его клыками.

– Отдай мне их!

– Силы небесные, да что же это такое творится-то? – будто плача сказал Элиас.

Элиас принялся оттаскивать старого товарища от нового, но та махнула в его сторону лапой, и алхимик упал на колени, схватившись за шею обеими руками. Сквозь пальцы на пол утекала алая кровь. Тем временем охотник резко отпрыгнул назад, вытащил пистолет и взвел курок. Выстрел прогремел прежде, чем старуха успела прыгнуть. Пуля угодила ей в живот, перебив некоторые органы, отчего Аделаида, продолжая упорно рычать, упала набок и всячески пыталась заткнуть отверстие, образовавшееся от пули, но каждый раз только добавляла себе этим боли. С правой стороны живота по полу расходилось большое пятно крови. Отто перезарядил пистолет и убрал его обратно, пнул со всей силы чудовище в живот, отчего то отхаркнуло кровью и жалобно рыкнуло, и поспешил удалиться из комнаты.

Однако в дверях он все же остановился и посмотрел на измазанного в кровище Элиаса, который всеми силами пытался доползти до шкафа. «Он мне еще пригодится», – подумал охотник, кинулся к шкафу, распахнул дверцы и выхватил оттуда все необходимое. За столько лет своей охотничьей деятельности он, можно сказать, выучился на врача. Отто удалось остановить кровотечение, перевязав шею.

– С-спасибо…

Охотник принялся осматривать помещение в поисках денег, но ничего не нашел, как в шкафах, так и в карманах самой старухи. Лишь Элиас набрал некоторые травы, распихав те по карманам.

Сражения же, однако, на этом не закончились. Покинув больницу, товарищи столкнулись с новой опасностью. Стоя в дверях, они разглядели неподалеку от себя группу из трех людей примерно равного роста. Все они были облачены в длинные черные мантии с капюшонами, которые скрывали их лица. Один из них был вооружен булавой, второй мечом, а третий копьем. Вместе с тем на спинах каждого висел большой холщовый мешок, закрепленный там благодаря веревке, идущей наискось через тело. Отто узнал эти костюмы. Это была организация теней, прозванная так за свою скрытность. Благодаря своей одежде они практически полностью сливались с ночью. Данная организация является своего рода сталкерами, то есть людьми, которые добровольно отправляются на исследование заброшенных мест с целью поиска различных предметов с последующей продажей.

Некоторое время своего прошлого Отто и сам состоял в числе теней. То было во времена юности, с пятнадцати до восемнадцати лет. Как раз после смерти последнего члена своей семьи мальчик был фактически брошен на растерзание этому жестокому миру. Тут было всего два варианта: или умереть, или попытаться хоть как-то выжить. Однако тени – это такая организация, где каждый сам за себя. Да, безусловно, ты можешь взять напарников для похода, но нельзя быть до конца уверенным в том, что этот напарник не убьет тебя, когда ты найдешь что-то очень ценное и дорогое. Но Отто был мальчик, что называется, не промах, а потому убил много своих сослуживцев и нажил большое количество врагов, что вскоре и побудило его покинуть теней и навсегда скрыться под маской.

Охотник и алхимик пригнулись и спрятались за куском обвалившейся стены; достали оружие.

– Слушай, на кой черт мы сюда идем, Гари? – сказал один из Теней, тот, что с мечом.

– Это же больница, верно? Наверняка здесь должно быть что-то очень интересное, – ответила Тень с булавой.

– Да хорош хероту молоть! – влез третий. – Знаем мы зачем тебе больница. Ой, посмотрите на меня, у меня есть больная дочь и ей нужно лекарство.

Второй и третий засмеялись.

– Да заткнитесь вы!

«Сейчас!» – пронеслось в голове охотника ровно в тот момент, когда он уже поднимался из укрытия.

– Эй, а ты еще кто…

Не успел мечник договорить, как его шею перебила пуля и он, захлебываясь и храпя, упал на землю. Копьеносец не успел даже опомниться и обернуться, как прекрасный метательный нож прорубил его висок. Последний поднял руки, однако Отто не опускал направленный на противника пистолет (пусть и без патронов).

– Я…я… – мямлила Тень, подняв руки вверх и бросив оружие.

– Отто, опустите пистолет, он сдается.

Глаза охотника пылали ненавистью.

– Первое правило кодекса: Тень никогда не сдается, даже если ее загнали в угол.

– Он нам ничего не сделает!

– Третье правило кодекса: Тень нанесет удар кому угодно и когда угодно.

– У него семья!

– Пятое правило: у Тени только одна семья – он сам.

Охотник ловким движением сорвал с плеча алхимика ружье.

– Отто!

Бах! Прогремел ружейный выстрел, разворотивший человеку в мантии грудь и отбросивший его на метр назад, заставив повалиться на спину. Охотник отбросил оружие и пошел обыскивать тела в надежде на деньги. Увы, ничего кроме барахла он не нашел. Даже пуль не было. С досады и злобы он пнул одно тело.

– Вы…

– Какой же ты кретин, Элиас. Ты видимо не до конца осознаешь, в каком мире мы живем. Взгляни вокруг, оглянись назад. Все пытаются убить друг друга ради своего спасения. Ты родился не в то время и не в том месте, Элиас.

– Но…

– Здесь или ты, или тебя. И никаких «но». Никому нельзя доверять в мире, где единственное спасение для человечества, таблетки, продают, а не раздают бесплатно.

Всю дорогу назад они молчали. Увы, но и здесь произошло не самое приятное: у Отто случился приступ болезни, в результате которого он потратил последнюю таблетку, что у него оставалась. Надежда сама собой начала покидать его. Лекарства нет, денег на него – тоже. И никто, даже сам охотник, не знает, когда именно чудовищная хворь решит напасть на него в следующий раз.

V

Поспали и отдохнули они в таверне, сняв крохотную комнатушку под ее крышей. Так как денег у них не было, пришлось сначала отработать в самой таверне, выполняя различную работу, начиная от раздачи заказов и мытья тарелок, и заканчивая выпроваживанием чересчур пьяных людей и убийством тех, кто начинал обращаться в чудовищ (у Отто эта работа выполнялась значительно быстрее, нежели мытье посуды).

Ближе к вечеру, когда начинал опускаться закат, освещая зараженные земли своими кроваво-алыми лучами, они двинулись в путь. Добраться удалось лишь к ночи.

Дабы пройти непосредственно к самому собору, необходимо сначала миновать огромные ворота, с висящими на них факелами, подле которых стояла пара служителей сего заведения. Казалось бы, можно просто взять и пройти, но не совсем. Одежда Отто была значительно измазана в крови – раз; два – даже если бы они прошли через ворота, то в любом случае не смогли бы пройти туда, куда нужно, ведь они не служители собора.

Они зашли за угол одного дома, стоявшего прямо напротив ворот. Охотник заговорил:

– Мы не сможем проникнуть в покои служителей и найти там вакцину. Поэтому придется кое-кого, – он сделал рукой жест, словно сворачивал кому-то шею и издал неприятный хрустящий звук, – устранить.

– То есть…

– Да, устранить. Потом оттащить в сторону и переодеться.

Дабы не тратить время на споры, охотник незамедлительно вышел из-за дома и направился вниз по лестнице, которая вела к воротам, аккуратно доставая пистолет одной рукой и убирая ее за спину; вторую же держал наготове, дабы сразу же метнуть нож.

– Но ведь можно было все обдумать получше… – бормотал Элиас, который медленно плелся за Отто, находясь от него на значительном расстоянии.

Охотник, тем временем сообразивший, что пистолетный выстрел слишком громкий и может привлечь ненужное внимание, заткнул его обратно за пояс.

Два служителя собора – бледнолицые мужчины в ослепительно белых балахонах с капюшонами и кулонами в виде головы волка на шее – почтительно поклонились идущему охотнику, сложив ладони словно для молитвы.

– Восславьте Повелителей, граждане, – заученно проговорили в один голос служители.

К несчастью для них, у охотника был несколько другой план. Приблизившись на необходимое расстояние, он схватился за рукоять меча и резко, вытаскивая из ножен, рубанул им наискось, отправив одного в нокаут, отделив его голову от шеи. Второй успел вскрикнуть, но тут же упал замертво. Благо, на крик никто не пришел. Далее действовали по плану: оттащили тела за угол, сняли с них балахоны, кулон, и надели прямо поверх основной одежды. Пропитанные кровью накидки пришлось оставить.

Они прошли вперед и замерли, увидев довольно странную и неприятную картину. На лестнице, что вела в собор, стояло несколько его служителей, вскинувших руки к небу. Перед ними стоял большой деревянный крест, воткнутый в землю. К нему в форме распятия привязано огромное черное чудовище, походившее мордой на волка и явно прибывающее в бессознательном состоянии. Подле креста стояло еще несколько служителей собора, но уже в серых одеяниях; в руках у них были факела.

– Да помогут нам Повелители в борьбе с проклятой чумой, – начали в унисон те, что стояли на лестнице, вновь вскинув руки к небу. – Повелитель ветров Вентус, сдуй проклятую чуму с наших земель, Повелитель крови Сангус, очисти наши вены и наш организм от проклятого вируса, Повелитель природы Турра, создай для нас растения, которые своей пыльцой уничтожат болезнь в воздухе! В знак нашей благодарности, – говорил уже один, – примите эти скромные жертвы. Они помогут вам в ваших деяниях, направленных на наше излечение. Первая жертва – чудовище, то есть человек, которого полностью поглотила болезнь. Вторая жертва – человек здоровый, то какими должны быть все мы. Так примите же, Повелители, сначала больной образец, а затем здоровый, и помогите нам стать вторыми.

По окончании речи, служители в серых мантиях зажгли при помощи факелов большой стог сена, располагавшийся под ногами чудовища. Языки оранжевого пламени быстро охватили сухие стебли и листья, и всесильный, всеистребляющий огонь практически моментально перекинулся на чудовище, начиная его поглощать и пожирать. По земле заметались тени.

В этот момент привели полуголого бородатого мужчину лет тридцати – тридцати пяти. Руки его были связаны спереди. Он не пытался бежать и сопротивляться, ведь знал, что будет убит в любом случае. Это была та самая «вторая жертва».

Служители в серых одеяниях, держа в руках длинные гибкие прутья, выстроились в две шеренги. Бедный мужчина, по приказу, побежал вперед между ними. Жертва осыпалась ударами по задней части тела – от шеи до икроножных – с обеих сторон. Красное свежее мясо, периодически брызжущее кровью, избито в котлету и местами весит кусками. Многие кусочки отброшены от тела и валяются на земле. Удары раздавались до тех пор, пока мужчина не рухнул ничком, не имея более возможности ни охнуть, ни вздохнуть. Умер он здесь же, так и не встав. Служители взяли его за руки и за ноги и швырнули в костер.

Элиас отвернулся, дабы не смотреть на это жертвоприношение.

– Ладно, идем, – шепнул Отто, оглянулся по сторонам и двинулся вперед.

Однако особо далеко уйти не получилось, ведь раздалось громкое злобное рычание разъяренного зверя. Горящее чудовище очнулось и в бешенстве начало сотрясаться на кресте, в один миг вырвав и руки, и ноги и спрыгнув наземь, повалив крест. Одним размашистым ударом когтистой лапы, оно порубило трех служителей церкви, затем другим ударом еще двоих. Служители, что остались живы, начали с воплями разбегаться. Алхимик с охотником остались одни против чудовища, которое кое-как себя потушило, но было уже без шерсти и в страшных пузырящихся ожогах; задние лапы хромали. Оскалив зубы, оно медленно поворачивало голову. Это была последняя стадия заражения, когда даже передвижение на двух задних лапах исчезло, и человек всецело превратился в огромного черного волка с закругленными рогами.

– Ненавижу собак… – процедил Отто, выхватил пистолет, взвел курок и нажал на спусковой крючок, прицелившись в морду противнику.

Пуля угодила существу в нижнюю челюсть, оторвав ее. Чудовище в бешенстве кинулось на Отто, который уже успел вытащить меч. Несмотря на сильно поврежденные задние лапы, чудовище бежало достаточно быстро. Грянул ружейный выстрел, и разрывная пуля взорвалась в передней лапе у чудовища, оттолкнув его в сторону и повалив на бок. Давая алхимику время для перезарядки, бесстрашный охотник ринулся в бой. Существо заскулило и пыталось подняться; от атаки Элиаса, лапу изуродовало так, что теперь она безжизненно висела на одном лишь куске кожи. Попытки подняться длились недолго, ведь в этот самый момент подскочил Отто и одним точным уколом своего меча пробил глаз чудовищу. Охотник ни с того ни с сего вытер кровь с лезвия прямо о костюм служителя церкви, после чего сбросил его.

– К черту маскировку. Действуем быстро, – сказал он и, не убирая меча в ножны, двинулся к входу в собор; Элиас снял белый балахон, швырнул его наземь и двинулся следом.

Отто неимоверно быстро пробежал вверх по лестнице и вошел в собор. Внутри он представлял собой крайне просторное помещение с каменным полом. Против охотника господствовал сверкающий белизной мраморный иконостас со всеми Повелителями и с величественным изображением самого главного из них – Метуса – над ним. Несколько паникадил освещали пространство теплым светом. Между мраморными колоннами располагались окровавленные алтари с инструментами – пилами, ножами – и потухшими свечами; на некоторых алтарях еще лежали тела убитых.

В стене слева, прямо за колонной, была деревянная дверь, ведущая неизвестно куда. Естественно, что оба направились к ней. Только они приблизились, как из-за колонны выскочил служитель в серых одеяниях и, чересчур сильно размахнувшись, ударил перед собой деревянной дубиной, да так, что сам чуть не упал, когда удар не нашел своих целей и полетел в сторону. Отто одним ловким ударом ноги в живот обезоружил противника и, схватив его за воротник, прижал к стене.

– Где вакцина? – сказал он и злобно сверкнул на служителя глазами.

Но тот упорно молчал.

– Говори! – рявкнул на служителя охотник и ударом по уху повалил его на пол.

– Я…я не знаю, – жалобно ответил он.

– Отто, мне кажется, он говорит правду, – сказал Элиас.

Охотник высвободил метательный нож и приложил тот к ноге служителя. Не дожидаясь слов, он тут же надавил на навершие рукояти, в одно мгновение воткнув нож противнику в ногу. Служитель закричал и машинально потянулся к ране, от которой в стороны побежали струйки крови.

– Где вакцина? – все так же сказал Отто и надавил на нож сильнее.

– Клянусь, я не знаю! – прокричал служитель церкви и в тот же момент начал плакать и хлюпать носом.

Элиас откинул капюшон его балахона; служителю было не более пятнадцати лет. Отто продолжал пристально смотреть на мальчика, не вытаскивая нож.

– Два года назад разработка вакцины была перенесена в замок правительства, – послышался голос сбоку; около той самой двери в стене стоял служитель в белой мантии. – Если вы не верите, то можете обыскать наши комнаты. Но уверяю вас, что там ничего нет. Они забрали все.

Охотник кивнул головой в сторону служителя, приказывая Элиасу пойти и все обыскать. Последний не стал противоречить и повиновался.

Он вернулся минут через десять с опечаленным лицом, которое говорило само за себя.

Отто вытащил нож, поднялся и молча пошел к выходу. На улице он сел на ступеньки и уставился на пейзаж ночного города. Вскоре подошел Элиас и встал рядом. Некоторое время висела тишина, пока алхимик не решился наконец ее разрушить:

– Слушайте, Отто…так ли уж нужно это лекарство? – Он поймал на себе бешеный взгляд и тут же замотал головой и руками. – Нет-нет, я совсем не это имел в виду. Оно, конечно, нужно…но ведь, в конце концов, есть таблетки. Да и далеко не факт, что вакцину вообще изобрели.

– Не нужно лекарство? – процедил Отто сквозь зубы, поднимаясь на ноги. – Не нужно лекарство, Элиас? (Он кричал.) Знаешь ли ты какого мне? Знаешь ли ты какого каждую минуту этой гребаной жизни находится в постоянном страхе?! Я боюсь, Элиас, да! Я боюсь, что в один прекрасный момент я начну превращаться в чудовище! Мне нужно это лекарство, и я готов хоть всем королям кишки выпустить, чтобы его получить. – Он внезапно успокоился и стал говорить привычным спокойным голосом. – А что до твоих таблеток, то не забывай, что я отдал почти все твоей женушке, а на новые деньги соберу очень нескоро.

– Хе-хе-хе…– послышалось сзади.

Оба обернулись. Отто ошалел от увиденной картины. Перед ними на стуле сидел откуда-то взявшийся Дориан Эдельвейс. Опершись обеими руками на трость, он рассматривал охотника с алхимиком. На его среднем пальце можно было разглядеть большой перстень с дорогим камнем зеленого цвета.

– Что же вы так расстроены, Отто? – приподнял с улыбкой бровь Дориан. – Я ведь говорил, что вы ничего не добьетесь этим своим путешествием.

Охотник выхватил меч и бросился на старика с криком, но спустя мгновение замер, оказавшись не в силах пошевелиться. Элиас с раскрытым ртом смотрел сначала на друга, а потом на Дориана, не зная, что делать.

– А вы, верно, Элиас? – поинтересовался Дориан, поворачивая к нему голову.

– Д-да. А вы?

– Ох, мне вас очень жаль, – сказал аристократ, будто бы не услышавший вопроса Элиаса. Лицо его вдруг преисполнилось печалью и состраданием.

– О чем это вы?..

– Скоро вы обо всем, Элиас. Просто примите мои соболезнования. Ну что ж, надеюсь, мы с вами больше не увидимся, Отто. Прощайте.

В тот же миг Дориан исчез так же неожиданно, как и появился, а охотник, вновь получивший возможность двигаться, вогнал свой меч в стул.

– Какого черта ты в него не стрелял? – набросился Отто на Элиаса.

– Я…простите, Отто, я немного растерялся. А кто это?

– Какой-то дед, умеющий читать мысли. Это не так важно, идем к тебе и придумаем план дальнейших действий.

***

К утру, а если быть точнее к семи, они дошли до дома Элиаса, поднялись на этаж, открыли дверь и замерли… В комнате, где должна была лежать Элейн и ребенок, теперь находилось большое, под потолок, существо с густой белой шерстью, оленьими рогами и огромными когтистыми лапами; морда с головой как у собаки, или скорее как у волка; местами на огромном длинном теле висели куски ткани, что когда-то были одеждой. Существо медленно повернуло голову вправо, дабы осмотреть пришедших. Теперь можно было заметить, что пасть с острыми желтоватыми зубами измазана в крови. Отто слегка наклонился и увидел причину, по которой чудовище испачкано: в передних лапах оно держало младенца, а если быть точнее, то кровавое месиво, оставшееся от него. Чудовище какое-то время смотрело на стоявших товарищей, а потом, судя по всему решив, что они мертвы, раз не двигаются, отвернулось и продолжило трапезу; начали доноситься противные звуки ломания костей и разрывания плоти, словно под действием какой-то большой силы. Как если бы человек, скажем, попал в большую мясорубку.

Даже Отто не знал что делать. «Я ведь давал ей две таблетки», – пронеслось у него в голове.

– Идите, Отто, – твердо, как показалось самому Отто, сказал Элиас. Лишь позже, вспоминая этот момент раз за разом и прокручивая его в своей голове, охотник понял, что алхимик с трудом сдерживал слезы. – Здесь уже не ваше дело.

Отто некоторое время смотрел на чудовище, совсем недавно бывшее Элейн. Вскоре он кивнул и вышел из квартиры, спустился на первый этаж и покинул дом алхимика. Сзади раздался взрыв, на который он внимания уже не обратил.

Добравшись до своего места жительства, Отто сел, словно в беспамятстве, на кровать. Впервые за столько лет он испытал это чувство – чувство грусти, печали и даже сострадания.

Часть вторая: I

С того события прошло два года…

За это время столь ненавистная для Отто болезнь в значительной степени прогрессировала. Приступы начали случаться с ним если не каждый, то, как минимум, раз в несколько дней. Оттого этот мужчина, которому только-только стукнуло тридцать четыре года, впал в глубокое отчаяние. Ужасное, скажу я вам чувство. Когда явственно начинаешь осознавать, что уже ничего не сделаешь, что ничем себе не поможешь, что ничего не изменишь. Когда утром, после сна без сновидений, открываешь глаза, и сразу хочется закрыть их снова, чтобы просто ничего не видеть и ничего и не слышать. Когда вечный сон смерти начинает казаться чуть ли не желанным. Где-то глубоко в тебе, конечно, еще осталась толика надежды, настолько крохотная, что ее можно даже и не учитывать, но она есть последняя ступень, которая отделяет тебя от неминуемой гибели. И именно эта малюсенькая частичка, к счастью, и не дала охотнику сломаться.

Он стал цепляться за каждый слух, за каждую возможность, чтобы избавиться от этого чудовищного проклятия навсегда, дабы перестать наконец есть эти чертовы горькие таблетки.

Так однажды он взялся за изучение свойств различных трав и растений, решив переквалифицироваться из охотника в травника. Ради этого он неоднократно отправлялся в старый город, где находилась единственная библиотека, и, захватив как можно больше книг, уходил. К сожалению, это не помогло от слова вообще. Зато Отто узнал, что у него страшнейшая аллергия на цветок, который, как позже выяснилось, обладает свойством усиления иммунитета.

В другой раз, наслушавшись рассказов одного пьяного музыканта с лютней, который месяц назад вышиб себе мозги из пистолета, когда начал обращаться в чудовище, охотник всерьез стал верить в лечебные свойства музыки. Сначала он лично собирал по старому городу, в том числе и из могил, самые разные музыкальные инструменты и пытался на них играть. Ему даже нравилось это занятие. Когда это ни к чему не привело, он начал посещать лечебные сеансы этого самого музыканта, отдавая значительные суммы денег из своих сбережений, пока, в конце концов, не понял, что его самым наглейшим образом водят за нос. Увы, деньги вернуть не удалось, так как шарлатан в самый последний момент неожиданно сбежал.

Вскоре после этого он встретил одного молодого и здорового (судя по виду) человека, который, стоя на деревянной бочке подле таверны, во всю горланил о неких невероятно драгоценных магических камнях, что именуются артефактами, и которые обладают не только лечебными, но и целым перечнем других свойств, начиная от увеличения интеллекта и заканчивая зрением сквозь стены и полетом. Само собой разумеется, что стоили они просто баснословных денег, но Отто, как первому заинтересовавшемуся человеку, была сделана вроде и хорошая скидка, но такая, что он все равно потратил почти все деньги. По пути домой не покидало чувство, что его жестоко обманули, выражаясь литературным языком… Оказалось, что этот камень – обычное цветное стекло. Охотник вернулся как раз в тот момент, когда парень собирался уходить, распродав все камни. Под пыткой он вернул деньги и сознался, что это действительно фальшивка, но, тем не менее, рассказал о том, что в лесу, раскинувшемся недалеко от города, проживает шаман, который торгует настоящими артефактами. Сходил туда охотник, купил эти камни, да и в очередной раз был обманут, а когда вернулся шамана уже и след простыл. По чистой случайности на обратной дороге ему попалась одна замечательная потрепанная книга в коричневом переплете. В ней рассказывалось о том, что по цвету камня можно определить какой эффект он дает. К примеру, говорилось, что белый камень делает человека невидимым, красный успокаивает гнев, синий не дает умереть от обезвоживания, фиолетовый добавляет красноречия, желтый продлевает жизнь, а коричневый может вылечить любые заболевания. Некоторое время эти камни лежали у Отто в квартире, и порой он целыми днями сидел на диване, то раскладывая их по ящикам, то при помощи веревочки подвешивая на себя. Были среди них зеленые, что багровели при искусственном освещении, были и кроваво-красные, желтые, синие, серебристо-белые и масса других камней всех цветов и оттенков. В скором времени и в этом он разочаровался и выбросил этот никчемный мусор на улицу. Вполне возможно, что эти камни нужно было каким-нибудь хитрым способом потрясти, потереть, постучать и т.п. для активации, но проверить уже в любом случае не вышло бы.

Чуть позже ум Отто увлекли магического рода одеяния, которые, как заверяли продавцы, «отгоняют всевозможные заболевания, в том числе и чудовищную чуму, которую мы все так сильно боимся». Примечательно, что сами продавцы эти чудо-наряды не носили. Чуть ближе познакомившись с этим делом, – а Отто умел крайне тщательно углубляться в предмет, который его на данный момент интересовал, – он с сожалением понял, что это обычная мистификация с целью заработка денег. Ну вот не бывает такой ткани, которая, какой бы дорогой они ни была, способна была бы отразить и уничтожить внутри человека болезни. С некоторой грустью из-за потраченного впустую времени он выбросил все образцы ткани, которые ему удалось купить и найти за несколько месяцев.

После Отто и вовсе решил самостоятельно выучиться на врача, несмотря на то, что никогда не чувствовал в себе призвания к медицине. Но порой ради того, чтобы выжить можно и переступить через себя. К сожалению, новой больницы построено не было, а потому охотнику вновь пришлось идти в старый город, вновь в лечебницу Аделаиды. Там он незамедлительно нашел несколько чудом выживших, но довольно сильно обгоревших книг и принялся читать. Практически с самых первых строк Отто убедился в том, что медицина в этом городе, а может и во всей стране, была мягко говоря посредственная и плохо развитая; доктора практически не располагали сколько-нибудь эффективными методами лечения чумы. По сути, все их действия сводились к пиханию в больного самых разнообразных трав, порой даже таких, эффекта которых они сами не знали (авось прокатит, что называется). Но все эти способы не убивали чуму, а только замедляли распространение мутации по организму. Впрочем, охотник уже и сам знал, что лечение травами – самый дрянной из всех ныне существующих методов лечения. Также весьма популярным способом лечения было кровопускание, которое должно было избавлять людей от болезненной крови. В теории это звучало вполне неплохо, но на практике же этот метод лечения только убивал людей, ибо врачи иногда забирали уж слишком много крови – во-первых, а во-вторых, о стерильности и чистоте во время эпидемии уж и речи идти не могло, отчего нередко люди гибли еще и от заражения крови. Помимо этих двух способов был еще и третий – ампутация конечностей. Этот способ применяли редко и только в тех случаях, когда больной начинал превращаться в зверя прямо в больнице. Тогда на него набрасывались, скручивали, кое-как привязывали к кушетке и начинали пилить ту конечность, которая начала мутировать первой – обычно это была рука или нога. По началу этот способ тоже унес много жизней, ведь пилили собственно без какой бы то ни было анестезии (даже спирта глотнуть не давали), отчего многие умирали прямо во время операции от боли. Те же, кто выживали, через некоторое время вновь начинали мутировать, но с другой конечности. По итогу этот способ оказался совершенно бесполезным, так как даже тот единственный безрукий и безногий, перенесший четыре ужасающих операции, все равно превратился в зверя, пусть и не мог ничего, кроме как лежать на спине и рычать. Отто разочаровался в медицине и покинул больницу.

В конце концов, куда пойдет человек на все сто процентов отчаявшийся и не знающий куда идти? Нет, не на крышу дома, чтобы спрыгнуть с нее. Он пойдет в церковь, искать помощи у высших сил. Так однажды по Брандо поползли слухи, что в собор пришел «больной бродяга, одетый в чрезвычайно грязные оборванные лохмотья». Повезло, что они не узнали в Отто того человека, который несколько времени назад готов был разнести собор на кусочки. Добрые работники собора приняли Отто, и он на несколько месяцев стал служителем в сером балахоне. Будучи человеком не только от религии далеким, но и даже рьяно отрицающим все божества, ведь по его словам «если бы боги существовали, то они давно бы пришли и помогли», Отто на удивление через пару недель уже уверовал во всех Повелителей и даже подумать теперь не мог, что когда-то это все отрицал. Страшнейшие ежедневные ритуалы жертвоприношения со временем начали его даже привлекать, и он охотно начал резать пилами и колоть ножами животных и людей, которых приводила в собор так называемая церковная полиция – орган, состоящий из служителей, которые при помощи старых добрых тумаков приводили в собор людей и прочую живность с улиц города; как правило, это были только что вышедшие из таверны пьяненькие женщины и мужчины. Любил он и стоять на коленях на холодном каменном полу и наблюдать, как служитель в бежевой мантии (глава собора), держа в одной руке расписной серебряный кубок, наполненный водой, а в другой держа нож, вскидывает обе руки к потолку и произносит молитву, после которой режет себе ладонь, кривя от боли лицо, и капает свою кровь в кубок; отпивая сам, он после передает его всем собравшимся. В соборе искренне верили в то, что отец Патрик избран Повелителями, оттого-то он и не был поражен болезнью, оттого-то все служители и пьют его священную, как сами говорят, кровь, дабы разом уничтожить в себе болезнь и выработать иммунитет к ней. Боже, а как сильно Отто полюбил ритуалы сжигания чудовищ! Да, поймать и усыпить их было очень непросто – много раз он был на волоске от смерти – но эти ритуалы будто бы показывали ему, что болезнь, хоть и с большим трудом, но можно победить; словно сжигаемое на костре чудовище символизировало саму чуму. И действительно, вера в Повелителей и действенность всех проводимых обрядов, как и всякая религия, на некоторое время поселило в душе спокойствие и надежду. Ровно до того момента, пока болезнь снова не дала о себе знать…

После того случая он покинул собор, однако веру не отбросил, и вновь занялся тем, чем занимался доселе – охотой. Но это уже была не охота на чудовищ с целью обыска. То была жесточайшая охота на живых людей с целью грабежа. Фактически он стал простым убийцей.

Как все-таки иронична жизнь. Отто ненавидел и презирал тех, кто охотится на людей с целью отбирания таблеток (а таких было очень много) и в итоге сам стал точно таким же. Вот вам и новый ироничный закон жизни: если вы хотите кем-то стать или что-то получить, вам всего лишь нужно страшной ненавистью это возненавидеть.

Иногда, по ночам, лежа без сна в собственной кровати или в каморке грязной таверны, куда он часто наведывался, дабы сыскать счастья на игорном столе, Отто с сожалением думал о тех ужасных вещах, которые он совершал. Впрочем, такое случалось нечасто.

На сей же момент в голову к Отто пришла одна замечательная, по его личному мнению, идея, суть которой заключалась в том, чтобы проникнуть одной хитростью в замок и выкрасть вакцину. Охотник теперь точно знал, что она существует. С месяц назад в таверну забрел один аристократишка, видимо желавший посмеяться над больными бедняками. К несчастью для него, в это время там находился Отто. Парня удалось связать, и после первого же удара он выложил, что вакцина изобретена, оказывается, уже как десять лет.

А теперь стоит рассказать о намерениях охотника. Дело в том, что по счастью этого аристократа никто никогда не видел в лицо, так как он всегда носил маску. Лишь только глаза были видны – и те имели такую же серую радужку, как и у Отто. Телосложения и росту они были практически одинакового. Безусловно, план был очень рискованный, но, как говорится, кто не рискует – у того не жизнь, а смертная скука. В общем, разузнав от этого аристократа, коего звали маркиз Отис Валуа, имена, титулы, внешность и прочую информацию обо всех важных городских персонах, Отто незамедлительно его прикончил…

Что же касается Элиаса, то про него довольно мало сведений. Ходило несколько слухов, в особенности в его собственном, теперь уж рухнувшем, доме, но они были большею частью странные и всегда почти один другому противоречившие. Сказывали еще пару раз в таверне, что видели, как один мужчина со шрамами на всем лице почти неделю подряд тащил в сторону кладбища части огромного чудовища, то руки, то ноги, то голову, то тело. Более, к сожалению, никакой информации об этом прекрасном человеке не нашлось. Следы его теряются где-то в старом городе. А жив он или нет – неизвестно.

II

Это было в конце декабря, а если быть точнее двадцать пятого числа. Это был первый и последний день, когда Отто находился в высшем свете.

Природа бережно укрыла улицы тонким слоем снега. Заметно преобразился город, превратившись из мрачного, кровавого, страшного, зловонного в точно такой же, но белый от снега и потому казавшийся уже не таким уж и темным, как раньше. Опустившийся мороз заставлял жителей в большинстве своем сидеть дома, дабы помимо чудовищной чумы не подхватить что-нибудь еще.

Охотник, переодевшись в прекрасный наряд погибшего маркиза, прошел мимо двух рыцарей, почтительно поклонившихся, и вышел к месту жительства аристократов.

Старинный замок, стоящий на возвышенности, состоял из серых каменных стен, от которых так и веяло холодом; узкие окна покрывали массивные кованые решетки.

Он вошел внутрь и замер, с удивлением начав оглядываться по сторонам. Стены огромного зала обиты темно-красным атласом с золотыми узорами, невдалеке стоял жарко пылающий камин, блики огня которого, отражались на старинной мебели из красного дерева. Особенное изящество придавали залу осветительные приборы из хрусталя, бронзы, золоченого резного дерева. Подле камина, удобно расположившись на старинных креслах, сидело два человека, которые преспокойно пили чай и читали книги или газеты.

Один из них – высокий тучный мужчина лет пятидесяти с грубым лицом и в темно-синем стареньком сюртуке – приветливо улыбнулся, но в улыбке этой читалась явная неестественность, а в глазах какое-то даже легкое презрение и ненависть. Стоит заметить, что и на того, кто сидел рядом с ним, он смотрел подобным образом. Он носил титул графа и именовался не иначе как Оскар Кандело.

– Отис, а мы вас заждались, где это вы пропадали? – сказал он и уткнул лицо обратно в газету, закинув одну ногу на другую.

С кресла тут же вскочил парень лет двадцати трех с белокурыми вьющимися волосами и карими глазами; одет он в белый пиджак с такого же цвета рубашкой и черными штанами; в целом он был даже замечателен собою и наверняка пользовался бы успехом у противоположного пола, если б хоть одна его представительница здесь была. То был герцог Генри Гессен.

– Где был, брат? Рассказывай, – Генри пожал руку Отто и пригласил его на кресла; оба сели.

– Ходил в таверну, смотрел на больных людей.

– О-о-о, это я люблю, это я очень даже люблю, – живо затараторил Генри. – Смотреть на то, как мучаются оборванцы – это прям…ну прям очень здорово!

– А что это у вас с голосом, Отис? – спросил из-за газеты Оскар.

По спине охотник пробежал легкий холодок.

– Продуло на улице.

– Не лезь в наш разговор! – злобно рубанул Генри. – Отис, у меня для тебя есть классное предложение! Пойдем за мной.

***

Через некоторое время они добрались до большой площади. В ее центре стояла сцена без крыши. В лучшие времена Брандо здесь пели песни, сейчас же здесь собираются торговцы, которые раз в несколько месяцев приезжают с других городов и пытаются продать все свои невероятные лечебные зелья.

На сцене стояли два стула и стол, к всеобщему удивлению еще не украденные. Юный герцог положил на стол чемодан, открыл его. Внутри лежал револьвер, пакетик с какими-то таблетками и нож. Немногочисленные люди, проходящие мимо, начали останавливаться и заинтересованно смотреть на Генри. Тот разложил содержимое чемодана на столе.

– Уважаемые жители и гости Брандо, минуточку внимания. Все мы сейчас страдаем и находимся в крайне затруднительном положении из-за этой проклятой болезни, но! это не повод отчаиваться, ведь уже изобретена вакцина…

– …она у тебя с собой? – влез Отто шепотом.

– Конечно же нет, – ответил ему таким же образом Генри, после чего вновь повысил голос. – Но поймите меня правильно. Как-никак, это очень дорогой и крайне ограниченный продукт, а посему для того, чтобы ее получить, вы должны пройти несколько испытаний!

– Давайте мы лучше вам заплатим, – проговорила подбежавшая к сцене женщина крайне бедно одетая. В ее лице читалось безвыходное положение вследствие заражения чудовищной чумой.

– Ну нет. Послушайте, денег у нас и так… Гм. То есть я хотел сказать, что эти испытания будет пройти проще. Я ведь вижу и знаю, что деньги есть далеко не у всех вас.

– Что нужно делать? – спросила та же женщина.

– Все просто: вам необходимо, во-первых, стрельнуть себе в голову из этого револьвера, во-вторых съесть одну из этих двух таблеток, ну и в-третьих всего лишь отрезать себе палец. Но не волнуйтесь. Не все так сложно. В револьвере из шести пуль заряжено всего три. Неправильная таблетка всего одна. Ну а вот палец…тут вариантов нет.

– Ладно-ладно, давайте.

Женщина вбежала на сцену, схватила револьвер, взвела курок, нажала на спусковой крючок. Отто обрызгало кровью, а женщина упала замертво. Генри засмеялся.

– Что ж, зато на том свете не болеют. Кто следующий?

Подошел мужчина лет шестидесяти пяти. С револьвером повезло, а вот со вторым испытанием нет. Только он проглотил таблетку, как тут же схватился за горло. Упал на колени и, держась за живот, закричал. Минуты через две живот его вместе с внутренностями разъело веществом из таблетки, что оставило после себя лишь одно кровавое отверстие. Через некоторое время люди на площади закончились, и повеселевший Генри вместе с Отто отправились обратно в замок.

Внутри ничего не изменилось. Граф все так же сидел в креслах и читал, но на этот раз уже книгу, а не газету.

– Боже, Оскар, сколько можно читать? – спросил Генри, садясь в кресло. – Даже Дориан давно бросил это дело.

Глаза Отто округлились.

– Кстати, а где он?

– В столице, кажется.

Отто облегченно вздохнул.

– Что ж плохого в том, что старик решил почитать? – ответил граф. – Да и читать я бы советовал всем. Это нужно делать.

– Нет, Оскар, вы ошибаетесь. Книги – это очень опасная вещь. Особенно для граждан. Вот посудите сами, что же будет, если вдруг наши жители начнут читать книги…ну, скажем, по экономике? Они начнут понимать то, чего понимать им не нужно. Они, к примеру, поймут, что таблетки продаются по слишком высокой цене, что будет являться правдой ведь они превышают цену их производства в семь раз. Жители начнут возмущаться, начнут сомневаться в нашей власти, начнут бунтовать и, в конце концов, свергнут нас.

Вскоре за окном опустилась ночь. Обычно в это время года небо было как помои - холодное и густое, скользкое и серое, – но время от времени несколько звёзд все же набирались духу показаться и посвятить, пусть и всего несколько минут. Генри ушел спать. Отто начал бродить по замку и рассматривать места, где бы могла быть спрятана вакцина.

Он вошел в просторную комнату со столиком, несколькими стульями и шкафами с различными вещами, что стояли у каждой стены. Тут начало происходить ужасное. Боль вмиг прошла по всему телу, заставив охотника упасть на колени; рука начала удлиняться, а тело стремительно покрывалось шерстью. «Почему именно здесь и именно сейчас?» – пронеслось в его голове, когда он, кряхтя, извлек из кармана уже известную коробочку, вытащил оттуда уже известную таблетку и проглотил ее. Конечность начала возвращаться к исходному размеру, а новые волосы отпали.

– Черт… – процедил он, поднимаясь с тяжелым дыханием.

– Так вы все-таки не Отис, – послышался сзади голос графа. – Так я и знал.

– Да как ты…

–…как я узнал? Очень просто. В глазах этих двух сопляков читалось только высокомерие и гордыня. В ваших же я увидел отчаяние, боль и ненависть. Вот и все. – Мужчина закурил сигару и уселся на стул. – Не волнуйтесь, я не собираюсь вас выдавать. Я целиком и полностью на вашей стороне.

– Так какого черта люди еще не получили вакцину? Почему она все еще лежит здесь?

Оскар тяжело вздохнул.

– На лечении можно заработать куда больше чем на излечении. Мои товарищи-аристократы говорят так.

– Так почему ты просто ее не заберешь? Почему ты ничего не сделал?

– А что может сделать старый граф против молодого герцога? К тому же когда он один. Ровным счетом ничего. Генри богаче меня, а значит и могущественнее. Понимаете, он может спокойно меня убить и ему совершенно ничего не будет. Деньги тем всего и ужаснее, что они безнаказанность дают.

– Тогда дай мне вакцину, и я уйду.

– Нет-нет-нет. Я вам ее дам, меня заподозрят и убьют. Мне хоть все здесь и противно, но не настолько чтобы умирать.

– Тогда…сделайте что-нибудь… Пожалуйста…

– Вакцина здесь, в библиотеке. На второй полке одного из шкафов находится серая книга, она там такая одна, потяните ее на себя, и откроется тайная комната. В ней то, что вам нужно. Завтра я уезжаю из города, тогда же и приходите за ней.

– Спасибо.

– Но учтите, что Дориан может вернуться когда угодно. Главное не пересекайтесь с ним. Он только кажется невероятно могущественным, но будущее он умеет предсказывать, только если находится рядом со своей целью. И только на месяц вперед.

Отто в некоторой степени удивился. После он почтительно поклонился и направился в спальню. В голове он уже выстроил несколько необычный в данной ситуации план. Логичнее было бы просто взять лекарство и уйти, но Отто решил зайти дальше.

III

Поднимались в замке по обыкновению рано. Этот день не стал исключением. Даже Отто поднялся в то же время, несмотря на то, что всю ночь не спал. Плотно позавтракав, все начали заниматься своими делами. Генри принялся подшучивать над слугами, Оскар стал собирать вещи для поездки в столицу, а Отто искал библиотеку.

Вскоре вбежал запыхавшийся слуга.

– Господин Дориан будет с минуты на минуты.

Охотник переглянулся с графом, кивком головы попрощался с ним и поспешил на выход. Только он прошел половину ступенек, как к воротам медленно подкатила карета, запряженная четверкой лошадей. Данная неожиданность заставила охотника несколько секунд постоять и побегать глазами вокруг. Увы, путь только один. Отто стремглав бросился вперед, чуть ли прыгая по ступеням. По их окончании, он резко свернул направо и продолжил бежать, что произошло параллельно открыванию дверцы кареты. Но охотнику повезло, шторка на окошке оказалось закрытой, а значит Дориан точно не мог его заметить.

Путь охотника лежал сначала к разрушенному дому Элиаса. Говорили некоторые, что пару раз наблюдали его там.

Отто повезло. Алхимик стоял около своего бывшего жилища с бутылкой вина в руке и что-то бурчал себе под нос. С момента последней встречи он изменился. На щеках, покрытых щетиной, прибавилось еще пару шрамов, а глаза его теперь будто помутнели, взгляд стал как бы пустым; да и само выражение лица сменилось с веселого и оптимистичного на мрачное и опечаленное.

– Элиас, – окликнул его охотник. Тот повернулся.

– Отто? Неужели ты еще жив? Рад встрече, – сухо ответил алхимик.

– Мне нужна твоя помощь. Я нашел лекарство от болезни, оно в замке.

– Так почему ты его просто не забрал?

– Они бы поняли, что это я. Меня бы нашли. А вместе мы убьем всех этих свиней. Прошу тебя…

– Что ж, по старой дружбе помогу. Впрочем, мне и самому лекарство не помешает… А ты думаешь вдвоем мы справимся?

– Я подниму жителей на атаку замка.

– Думаешь хоть кто-то согласится?

– Поверь мне Элиас, человек, доведенный до отчаяния, согласен на все, чтобы избавиться от своих проблем. Уж я это точно знаю…

Далее их путь лежал в таверну. По мнению охотника, это было лучшее место, откуда можно начать бунт.

Внутри все выглядело ровным счетом так же, как и два года назад. Все та же атмосфера безнадеги.

Отто решил не задерживаться и сразу же залез на стол. Само собой разумеется, что все взгляды приковались к нему. Он заговорил с излишней поспешностью, возбужденно, порой даже задыхаясь, как говорят люди в моменты предвкушения чего-то крайне важного, в моменты, когда сердце замирает от грез о чем-то невероятном:

– Я знаю, как нам излечиться! Я знаю, где находится вакцина! Я был в замке этих уродов, лекарство у них уже давно, но они его прятали!.. Я знаю, что вы все хотите излечиться, это отличный шанс. Прошу вас, мне нужна помощь, один я не справлюсь.

Люди стали взволнованно шептаться и переглядываться.

– Я гарантирую вам, что это излечит всех нас от чудовищной чумы!

Люди замерли, создав страшную тишину, но уже спустя пару секунд вскинули кулаки кверху и громко и радостно заревели.

– Собирайте своих знакомых и друзей, сегодня мы перестанем страдать!

Постепенно люди начали выбегать из таверны, отправляясь за снаряжением и помощью.

***

Две сотни человек собралось у ворот в замок. Большинство из них вооружились чем попало: кто мечами, кто кухонными ножами, кто факелами, кто лопатами, кто топорами, а кто вообще без оружия. Впереди толпы, как лидер, как вожак, как главнокомандующий, стоял Отто. Справа от него, держа ружье в руке, стоял Элиас.

– Жители Брандо, готовы ли вы?

– Да-а-а-а! – заревела толпа.

– Так вперед! К победе! – закричал охотник, вытащив резким движением руки меч из ножен и подняв его вверх.

Все ринулись к замку. Навстречу им сбегала с лестницы охрана, вооруженная и бронированная до зубов. Начали греметь ружейные и пистолетные выстрелы, свистеть стрелы и арбалетные болты, громыхать пушки, лязгать и звенеть мечи.

Потеряв большую часть армии (если это сборище людей можно так называть), Отто все же удалось прорвать защиту и ворваться в замок. В бой кинулась остальная часть охраны и Генри. Дориана видно не было. Охотник, махая своим мечом то туда, то сюда, с огнем в глазах пробирался сквозь толпу вперед.

– На втором этаже! – крикнул кто-то.

Громыхнуло. Пушечный снаряд влетел в толпу и взрывом раскидал в стороны несколько рядов. Пронзительная боль вскоре раздалась сначала в боку Отто, а потом и в его животе. Шальная пуля тяжело его ранила.

«Нет…Хрен ты угадал!» – думал он, крепко стиснув зубы и поднимаясь с пола. На мгновение охотнику показалось, что где-то мелькнул образ Дориана.

Охотник продолжил идти к библиотеке. Благо, вся охрана была занята. По пути он встретил Элиаса. Тот сидел в луже крови, опершись спиной о стену. Живот его был разорван. Последнее, что он успел сделать перед тем, как отправиться к своей жене – улыбнуться товарищу.

– Твоя смерть не будет напрасной, – прошептал Отто.

Он вошел в ту самую комнату. Шкаф найден. Отто потянул за серую книгу с такой силой, что она упала с полки на ковер. Шкаф медленно отодвинулся в сторону.

За ним находилась небольшая комнатушка, полностью белая. Из мебели там стоял лишь один деревянный стол и стул. Но самое главное, что на столе лежала бутылка с зеленой жидкостью, а рядом с ней желтый листик с каким-то текстом.

Охотник тяжело поплелся к столу. Лицо его было бледно; левой рукой он держался за окровавленный бок, а правой упирался в стену. После рука перескочила со стены на спинку стула, развернула его, и охотник рухнул на сиденье.

Теперь он обеими руками взялся за бутылку, как за сокровище, и некоторое время рассматривал тухнущими глазами. На губах проскользнула легкая улыбка.

Отто прижал вакцину к своему животу, словно обнимая ее.

***

Некоторое время спустя на замок опустилась мертвенная тишина окончившейся битвы. Больше не свистели пули и стрелы, не громыхали пушки и ружья, не звенели при ударе друг об друга мечи, не кричали живые, не стонали раненые.

В библиотеке послышались шаги. Вскоре человек вошел в белую комнату. Отто более не подавал признаков жизни. Голова с закрытыми глазами опустилась вниз, но руки все еще обнимали цель, к которой шли так долго.

Человек некоторое время стоял и смотрел на труп. После подошел и забрал вакцину. Он направился к выходу, но остановился в проеме, обернулся, посмотрел несколько времени на Отто и покинул комнату вместе с колбой.