Жан Фаталист

Глава 1

Жан-фаталист

Блюстители порядка чинят беспорядки на улицах города. Мёртвых вешают на столбы в назидание живым. Кровь тех кто встал на сторону правды горит на стенах, она словно бы въелась в камень на котором стоит империя.

Здесь, в Харлем-холе, положение дел столь мрачное - говорят что нищие едят собачатину, чтобы выжить, а в мясницких лавках продают части человеческих телл.

Недавно мой отец погиб при странных обстоятельствах.

Он имел больше прав на престол. Чем нынешний узурпатор. А значит его смерть была не случайной. Я потомок знатного рода, но мне приходится это скрывать. Ведь Миньоны Брута повсюду. Уверен. Скоро они расправятся с теми немногими кто ещё продолжает драться.

Я думаю о событиях последних недель. Мне до сих пор сложно поверить что всё это происходит на самом деле. Я могу понять многое, объяснить многое. Но не могу поверить. Поверить своим глазам.

Я спрашиваю себя снова и снова: "Неужели всё это реально?" Подхожу к окну и получаю ответ — "да, такова реальность". Но насколько ужасна эта реальность? Туманная и опасная, с тонкими и пугающими проявлениями зла.

Хотел бы я увидеть вилы крестьян поднимающиеся из тьмы. Но истина остаётся скрытой от большинства. Никто не скажет: «Я ваш поработитель». Враг всегда лжёт и говорит: «всё это, ради вашего спасения». И вы либо добровольно поддаётесь лжи, либо вас заставят поверить. Не каждый враг стремится к этому, только великий враг, станет действовать столь жестоким образом, Враг с великими задачами, стремящийся к абсолютной власти. Он не допустит раковых ошибок. И скоро сможет действовать в открытую. Тогда его уже нельзя будет остановить. Необходимо помешать ему сейчас, пока это возможно.

Что-же можно сделать?

Что могу я? Неужели только бежать? Пока есть такая возможность - я должен ею воспользоваться. Но что потом?

Не знаю, мне страшно, я не знаю, где искать спасения. Может в землях вечной ночи? Последнее место куда бы хотелось отправиться. Там нет ничего кроме тьмы. Но враг толкает меня туда. Навстречу настоящему злу. Древнему и могущественному.

Однажды люди уже видели его, но это было очень давно, наши предки говорили с ним. Вернее оно говорило с ними, обучало и направляло их. Возможно теперь,

оно поступит также. Ведь надеяться нам теперь больше не на кого.

Я отложил перо, закрыл глаза и потёр веки. Влага оставшаяся на пальцах была не единственным свидетельством моей слабости. Мне было не просто в тот момент.

Вытерев слёзы я поднялся из-за стола. Из окна таверны открывался вид на причал и рыбный рынок. Я смотрел на грязную толпу, полоскавшую свои вшивые вещи в месте для стирки. Затем поднял взгляд выше, на морской берег изгибавшийся серпом и убегающий на север, до самого горизонта, за Леммерхофэн и дальше к белым скалам и вечной ночи. Туда где всегда: сыро темно, холодно и даже костёр не из чего разжечь. Северные ветры тысячелетиями сдували с голых вершин все клочья, всю пыль. Те кто возвращался от туда говорят что там ничего не растёт кроме мха. Да и тот появляется лишь на костях. И что зверь туда не ходит. Лишь человек бегущий от человека. От злого закона избранного тираном.

Должно быть люди - самые гонимые и несчастные существа в этом мире, раз мы вынужденны сражаться против того что невозможно победить. Или бежать на край ночи. Навстречу смерти.

Я повернулся к двери и позвал слугу — Ап-Джон! Ап-Джон!

Ап-Джон — мой слуга ввалился в комнату. Правой рукой он держал поднос с едой, а левой его придерживал.

— вели готовить карету Ап-Джон. Мы отправляемся.

— слушаюсь, господин — сказал он, ставя еду на стол, чёртикак, чуть не залил мне все бумаги. Я хотел было его отругать, но сдержался. Ведь все эти бумаги уже ничего не значили. Мелочи спокойной жизни утратившие всякое значение с приходом беды.

Выпив молоко и съев яблоко, я начал одеваться. Что-то уже было на мне: Белая рубаха, штаны на подтяжках — сидели как надо, оставалось лишь застегнуть пару верхних пуговиц, что я и сделал. Затем достал из сундука трость-шпагу вынул из ножен. Полюбоваться. Вещица была великолепной. Работа хорошего мастера. Услышав шаги на лестнице. Я Спрятал её в ножны и положил возле себя.

— карету скоро подадут мой синьор,— сказал вернувшийся Ап-Джон. Он мне нравился, славный был малый. Но в тот момент что-то с ним было не так. У меня был дар. Я обладал и сейчас обладаю поистине сверхъестественной проницательностью.

— собирай всё нужное и не очень: деньги, вещи, оружие. Мы отправляемся в длинное и опасное путешествие.

— Да, хозяин, — он поклонился и хотел было уйти. Но я остановил его.

— вижу мой дорогой друг. Ты хочешь мне что-то сказать. — Ап-Джон не был идиотом. И понимал всю безнадёжность моего положения, а значит мог предать меня в любой момент.

— Да, господин я хочу спросить вас кое о чём, — сказал он.

— Спрашивай. — сказал я. Разговор не мешал мне одеваться. Я торопливо рылся в шкафу ища плащ и жилет.

— Я не знаю куда вы хотите отправиться. И не знаю есть ли у нас надежда.

— забудь это слово. Отныне мы должны искать не спасение, а погибель. — Он что-то от меня утаивал. И я уже догадывался что именно.

— Думаете мы уже проиграли?

— Да — признал я, а затем добавил глядя на него в упор своим леденящим взором — у тебя есть причины меня не любить. И если вдруг окажется что ты меня предал. Я пойму, — эти слова его шокировали, — Но ты должен сказать мне ... — Я накинул плащ. Проверил на месте ли и компас, деньги... Ап-Джон всё смотрел куда-то в сторону силясь подобрать нужные слова. Но что-то мешало ему говорить. Может внутренняя борьба? Почувствовав его уязвимость я спросил напрямую.

— Внизу меня поджидают гвардейцы Брута, ведь так?

— Почему вы мне это говорите?

Думаете я вас предал? — спросил он.

— Это было бы разумно с твоей стороны. — ответил я. Глядя ему в глаза. Ожидая когда они его выдадут.

— Нет. Я бы так никогда не поступил со своим господином. — И тут я заметил в его брючном кармане кошель туго набитый деньгами. Моя дорога оказалась короткой.

— Чёртов ублюдок! Ты меня продал! — Заорал я хватая его за волосы. — Ап-Джон стоял не подвижно. По выражению его лица. Я понял что деньги были скорее украдены. Чем получены от кого-то из врагов.

— Откуда эти деньги?– спросил я вытащив его кошель.

— Украл.

— не врёшь? Смотри на меня! — должно быть таким он видел меня в первые. Внезапная вспышка гнева его напугала. Теперь у него появилась ещё одна причина меня ненавидеть.

— Это правда. — Наконец я ему поверил и отпустил. — я и так знал зачем ему эти деньги. Но он зачем-то начал оправдываться.

— хозяин, мне предоставилась возможность. А когда предоставляется возможность...

— хватит. сейчас же выдвигаемся. — прервал его я.

— а как же наши вещи?

— бери столько сколько сможешь унести за один раз. Сюда мы уже не вернёмся.

— он понимающе кивнул и исчез за дверью.

Дожидаясь его я собирал чемодан.

Закидывал в него — тетради, пузырьки с чернилами, полотенца, мыло, рубахи, брюки, Ещё Какие-то мелочи.

Когда он показался с охапкой вещей и парой мушкетов завёрнутых в простыню, я был уже готов. Натянул сапоги и ждал у порога. С чемоданом и тростью.

— ты не видел внизу никого подозрительного? — спросил я.

— нет.

— если вдруг я почувствую опасность и крикну кодовое слово. Ты должен достать мушкет и стрелять. Тебе ясно?

— ясно.

— тогда спускаемся.

Мы спустились по лестнице.

Народу внизу было много. Почти все таращились на нас.

Был почти полдень. Почти все они были уже пьяны и маялись от скуки не зная чем себя занять: Чистили рыбу, ели ногти. Пили из банок тёплое пиво. Мы спустились по лестнице.

Народу в низу было много. Почти все таращились на нас. Был почти полдень. Почти все они были уже пьяны и маялись от скуки не зная чем себя занять: Чистили рыбу, ели ногти. Пили из банок тёплое пиво. пускали по кругу гнилозубую шлюху. Орали друг на друга, смеялись, пердели, рыгали или дремали перед входом. На свете не много людей с большими деньгами, и по этой самой причине. Мест где вам подадут: мягкую постель, чистые простыни, нормальную еду, вино, ванну с травами и другие блага; практически нет. Кругом одни пабы, харчевни, да публичные дома. От которых разит блювотиной метров за пятьдесят. Хозяева этих мест как правило те-же свиньи. По этому в таких местах лучше держать мушкет на готове.

Я расплатился за комнаты. Но трактирщик вместе с каким-то типом похожим на гнилой баклажан начали обвинять Ап-Джона в воровстве.

— Постой те ка мистер. Моя жена видела как ваш слуга крал деньги у этого господина. — заявил трактирщик указав на человека-баклажана. Я солгал сказав что ничего о кошельке не знаю. Ап-Джон ясное дело тоже ничего не знал и даже не покраснел.

— Какая-то странная компания. Мне кажется их стоит обыскать.— сказал человек-баклажан.

— Да. И мне так кажется, — сказал трактирщик вынимая из под прилавка огромное ружьё, — Здесь двойной заряд дроби способный уложить стаю бешеных собак, так-что советую не шевелиться иначе будет бабах.— он улыбнулся мерзкой улыбкой. Сразу видно— подонок.

— мы только проверим ваши вещи. — добавил господин баклажан. я посмотрел сначала на ружьё, а затем на Ап-Джона.

— Ап-Джон. Если ты взял у этого человека его деньги, то сейчас самое время их вернуть.— Ап-Джон бросил на стойку мешочек монет. И посчитав что инцидент исчерпан, пошёл к двери. Я двинулся следом за ним.

— Стоять! — крикнул трактирщик. Мы замерли. Эта штука могла остановить кого угодно, даже меня.

— вы оба останетесь здесь, пока мы вас не обыщим. Кто знает что ещё ты и твой слуга успели украсть, — я терпеливый человек. И я могу терпеть довольно долго. Но бывают такие моменты когда ненависть и злоба бьют через край и мне не под силу их удержать.

— Мах-Мадэра! — крикнул я, Уводя ствол ружья в верх. Трактирщик выстрелил и крышу унесло в небо. Какая-то женщина пронзительно завизжала— Аааааааааа. — Наверное его жена. Я сбросил ножны и ударил её мужа в грудь. Шпага прошила его на сквозь. Затем раздался второй выстрел и человеку-баклажану снисло пол лица. Дым рассеялся и я увидел кровь. Много крови. Пьянчуги куда-то подевались. А женщина всё стояла и визжала. Под стойкой я нашёл— бутыль белого вина. Забрал деньги и не забыл вытереть шпагу. А женщина тем временем всё не умолкала.

— Замолкни!— крикнул я ей. Она не замолкла.

— Можно я её уложу— спросил Ап-Джон.

— Можно, — заряд картечи припечатал её к стене. Она медленно сползла вниз оставляя широкий кровавый след. И я впервые за долгое время смог насладиться тишиной.

— Не выношу трактирщиков. Они думают— раз ты на их теретории значит они вправе тобою командовать.— хмуро возмущался я когда мы садились в карету.

— просталюдины должны знать своё место.— согласился Ап-Джон.

Колличество нашей поклажи увеличилось почти в двое. Ап-Джон вынес из бара почти всю еду. Трактирщик сильно нас задержал. Но самое главное что нас некому будет вспомнить.

Кони шли не спеша. Мы сидели молча.

Кучеру были даны указания— ехать на север избегая главных застав. По этому путь до Леммерхофэна занял больше времени чем я предполагал. Добрались мы только к ночи. Вернее к вечеру.

Выйдя из кареты я увидел огромный замок висевший в небе. Загораживавший свет. Отрожавший редкие солнечные лучи просачивавшиеся сквозь дыры в облоках.

Под замком лежит город.

На него не падает свет,

замок загораживает его.

Город лежит в тени. Люди едва видны. Голодные и уставшие они плывут мимо солдат в чёрных кожаных доспехах скрывающих лица.

Огини мигают. Но это холодные огни. Фонари лишь на улицах

В окнах темно.

— Надо же, какое запустение. Словно это не город, а склеп где живут одни призраки.

— мне хочется поближе рассмотреть замок. Давай пройдёмся

— как скажете сир.

Карету и кучера мы оставили в постоялом дворе.

А сами вооружившись мушкетами двинулись в сторону замка.

Мы с трудом протискивались через толпы прохожих, тщетно пытаясь отыскать дорогу ведущую к замку. Ведь чем глубже мы продвигались тем: плотнее была давка, воздух гаже, а стены выше и прочнее. В одном из переулков я увидел как новорождённый малышь мусолит своим беззубым ртом, грязное, липкое яблоко, а затем роняет в нечистоты. Я видел как мать, вскоре подняла это яблоко и подала ему, с безразличаем кухарки опрожняющей таз с помоями в загоне для скота. И тогда я в очередной раз испытал отвращение к этим тухлым мразям. К этим живых теням.

— как же хочется разрушить всё это. Все эти замки, все эти стены. Посмотри в эти пустые глаза. Из них будто выпили жизнь. Они будто бы спят. Кто-то должен их разбудить пока они окончательно не превратились в камень.

— Неужели ради этих свиней вы готовы пожертвовать своей жизнью?

— не ради них. Но ради их детей. И детей их детей.

— было бы лучше не имей они детей.

— Прикуси язык. — Как же я устал от того, что любая! Любая попытка изменить хоть что-то в этом мире наталкивается на осуждающие взоры и ледяные остроты. Ап-Джон замолчал. Мы двинулись дальше.

Тьма расширялась у нас на глазах, становилось все холоднее. Мы словно погружались на глубину. Тонули в чёрном бездонном океане.

Где же наша путеводная звезда? где же наш путь? Может быть, я иду не той дорогой? Спросил я себя и ужаснулся. Ведь это был уже не я, а кто-то другой. Но кто поместил в меня эти мысли? Неужели зло в этом мире столь могущественно что может посещать разум и туманить взор?Тьма повсюду, ничего не узнать. Одни говорят что замок висит в небе уже сотню лет, а другие — что он появился вчера. Доверять можно лишь самим себе, в прочем, без всякой уверенности.

Когда нам наконец удалось отыскать проход. И выйти на широкую площадь под замком. То нас сразу же потянуло назад. Мощь и размеры замка впечатляли и угнетали одновременно. Он был воплощением угрозы.

– Как можно мириться с этим кошмаром? — сокрушался Ап-Джон.

— Здесь живут другие люди: спокойные, терпеливые.

— Давайте поскорее уйдём отсюда. Мне здесь не нравится.

— Я ожидал увидеть какие-нибудь мосты или подъёмники. Что-то с помощью чего люди могут подняться. Но похоже их нет и ничего что хоть как-то соединяло бы его с землёй. — Я решил обратиться к часовому. "Это замок Клингзора"— сказал он. Так же от него я узнал что огромные каменные ворота крепости или тюрьмы, никогда не отпирались— "Замок Клингзора(Колдуна). Спустился с неба и над городом вот уже месяц."

— давайте скорее вернёмся. — опять заныл Ап-Джон.

— хорошо только не скули. Вернувшись мы не обнаружили ни кареты, ни кучера. Хозяин постоялого двора сообщил что кучер, уехал сразу же после нашего ухода. У нас всё ещё оставалась приличная сумма денег. Но такая потеря удручала.

— Похоже, мы остались в вдвоём.

— Да. — вздохнул Ап-Джон.

— Ну что? Пойдём поедем.

— Да. Давайте поедим.

Я вижу как они толпятся, чую чем отдаёт их липкий пот. Даже сквозь музыку я слышу, как они жрут и рыгают.

Простолюдины делают это всегда.

От их вонищи никуда не деться. Она повсюду. Она бесконечна, как и они сами.

Я не знаю, почему эти люди не любят мыться. Не знаю как они могут спать в втроём на одной постели и не чувствовать зуда на теле, живя под одной крышей с крысами, тараканами и клопами. Я не переношу гадов, но с ними мирятся все остальные. Все остальные сумасшедшие. Для них и харчевни прекрасны. Они могут делать в них что угодно: лежать, спать, жрать и даже ебаться. А я вынужден смотреть на их голые: спины, ноги, жопы — на всю эту срань!

— Ап-Джон, неужели мы и вправду должны так страдать ради ночи в этом гадюшнике!?

— куда вы предлагаете пойти?

— я предлагаю отправиться в путь.

— ночью?

— тут всегда ночь Ап-Джон не забывай.

— да. Точно, а где мы достанем экипаж?

— купим телегу у одного из этих пьяниц. Хотя наверное не стоит. Можно ведь и украсть.

— да, давайте просто украдём её.

В месте для стоянки мы обнаружили лишь одну телегу. На ней перевозили рыбу. Вокруг телеги ходили трое обессиленных мужиков, за спиной каждый нёс по мешку с рыбой. Они кружили вокруг телеги и стонали. Увидев нас они стали просить о помощи. Но мы не знали как им помочь.

— это колдовство. Поклажу нельзя унести, хорошо что мы не попались.

— кто-то ещё умеет колдовать? Вот это да!

— Надо найти этого колдуна и расспросить.

— а может не стоит?

— как это не стоит? Может он нам поможет. Пошли за мной, — скомандовал я и мы двинулись обратно. Но не успели далеко пройти. Из маленького окошечка на крыше сарая высунулась. Весьма красивая женская голова.

— Стоять. Вы двое тоже хотели украсть мою рыбу? — сказала она.

— нет. Нет мы просто...

— мы просто хотим узнать чьё это колдовство. — сказал я кивнув на мужиков.

— это моё колдовство.

— в таком случае вы не могли бы снять с этих людей свои чары.

— нет. Они не покинут этот круг до утра. — своими подошвами они действительно успели протоптать круг.

— а как вы поймёте что наступило утро?

— не знаю. Когда высплюсь, тогда наверное будет утро.

— Но может вы всё же...

— Нет.

— У нас есть к вам предложение. Прошу, выслушайте.

— Ладно, но для начала представьтесь.

— Я Жан Демулен. А это — Ап-Джон мой слуга.

— ого кто к нам пожаловал. И что вы здесь забыли, граф?

— мы отправляемся в земли вечной ночи, чтобы встретиться с ужасом, что там обитает. Возможно вы знаете дорогу туда.

— получается, вы хотите нанять меня в качестве проводника?

— да, а вашу телегу в качестве транспорта.

— хорошо, но мы берём много.

— кто это мы?

— я — Ветрув и мои подруги — Мука и Злюка.

— тоже колдуньи?

— нет. Ведьмы. — Ап-Джон скривился. Он явно не хотел чтобы я, нанял этих ведьм. Но к несчастью для него я хотел их нанять.

— Сколько?

— 10 серебряных в день.

— нам важно добраться как можно быстрее. Я заплачу 60, если мы окажемся там через три дня в целости и сохранности.

— Оооо, — она убрала голову внутрь, — Подъём! Прошмандовки у нас появилась работа. Одевайтесь и топайте. Господин граф хочет чтобы вы поторопились. — Ещё две не менее прекрасных головы показались из окна сарая. Я приветливо помахал им. А они мне.

— Не бойся Ап-Джон они не станут причинять нам вреда. Доверься моему чутью

— Ваше чутьё уже ни раз нас подводило.

— Ну что же Будем надеяться что в этот раз оно не подведёт.

Чутьё не подвело. Особенно приятно было видеть то как Ветрув которую Ап-Джон считал пораждением зла. Лечила его больной зуб. Причём делала она это с такой заботой, что я начал жалеть что зуб заболел не у меня.

Когда мы остановились на ночлег, оставив Ап-Джона в девичьем обществе - я отправился на охоту, взяв с собой: пули и порох к мушкету, длинную бутылку воды и серый хлеб, который я успел купить в деревне, пока наши дамы продавали рыбу. Рыба уже попахивала и я её не ел, в отличии от моих спутников - они её лопали с удовольствием. Чуть поджарив на костре.

Так вот. Подойдя со всем перечисленным к небольшому озеру. Едва заросшему рогозов и камышом.

Я увидел одну единственную утку. Спокойно плававшую возле берега. Я достал мушкет, прицелился, выстрелил. Но не попал. Утка осталась не вредима. Но вот что странно — вместо того чтобы улететь, она продолжила спокойно качаться на воде. Там же где она качалась до этого.

Я снова приготовил мушкет, прицелился и выстрелил. И опять утка отказалась куда-либо улетать.

Может она глухая? Может ли утка быть глухой? Я снял сапоги, закатал штаны до колен и пошёл к ней по воде. Она увидела меня и отплыла на середину.

Но когда я вернулся на берег она снова подплыла словно дразня меня. И я понял что с этой уткой что-то не чисто. Я развернул потайной карман на своём плаще и достал от туда крупную серебряную пулю припрятанную для подобного случая. Зарядил ею мушкет, выстрелил и наконец попал в эту дрянь. Озеро огласил пронзительный хохот. Утка вертелась на месте. Хохоча низким голосом. Кровь у меня похолодела и я сбежал от туда бросив воду и хлеб.

Вернувшись я обо всём рассказал своим спутникам. Они сидели у костра и ели рыбу, фляга с вином перешла ко мне в руку. Я согрелся и почувствовал себя в безопасности.

Ведьмы, посовещавшись, заявили что это должно быть была химера.

На мой следующий вопрос‐- "кто такая химера?" Ветрув мне ответила— "Лучше тебе этого не знать".

Послушав ещё немного их болтовню я нашёл место по удобнее возле телеги и хотел было отправиться спать. Но ко мне подвалила Злюка со своей рыбой.

— почему ты не ешь? Что с тобой? Ты не заболел?

— нет. Отстань. Меня тошнит от этой рыбы.

— Ммм. — печально протянула она. — Тебе тут будет совсем холодно одному. Можно я лягу рядом?,— она легла. Я не успел сразу ей возразить.

Она обняла меня, а потом возражать как-то расхотелось.

Во сне мне было дано видение. Я отчётливо представил себе то место, где обитает зло.

Оно ждёт меня в пещере.

Тёмной и глубокой.

Оно испускает синее свечение.

На следующее утро мы нашли большого белого паука размером с лодонь. Ап-Джон трогал его палкай и тот двигался.

"Это же всего лишь бледный паук. Чего вы к нему прицепились?"— спрашивали ведьмы. А мы как дети продолжали играть с пауком. Сажали его на ладонь, пытались кормить рыбой. Рыбу он не ел.

Наконец мы его бросили и поехали дальше.

Дальше нас ждала последняя живая деревня. За ней оставались лишь брошенные селения. Девушки продали последнюю рыбу. Я отдал им деньги и сказал что дальше меня провожать не нужно. То же самое я сказал и Ап-Джону. Моя дорога всё равно подходила к концу. А не дав ему остаться с Ветрув я лишь сделал бы его несчастным. В качестве прощального подарка он получил от меня трость-шпагу и оставшиеся монеты. Я закинул в мешок воду и отправился к пещере. Меня ждал крутой, осыпающийся склон поросший колючим кустарником. Ночь без огня под открытым небом.

И тропа через скалы ведущая в опасную тьму.

Наконец я вошёл в неё и ничего не видя пошёл дальше. Когда глаза привыкли к темноте я смог видеть свои руки и слабое синее свечение откуда-то из далека.

Я увидел брызги крови на сводах. И синеву, осыпавшую всё.

"Таинственная сущность притягивала сюда людей, а затем убивала." Думал я и шёл дальше. Для того чтобы встретиться с ней лицом к лицу. Полосы света указывали дорогу. Я точно знал куда мне идти. Но конец я вошёл в круглую комнату. Из света мне на встречу что-то вышло. Что-то мешковатое и чёрное.

Увидев меня оно скользнуло в тень и там растворилось. Я чувствовал как во мне просыпается древний ужас. По виду оно было похоже скорее на превидение, чем на что-то живое.

— Ты боишься, в тебе есть страх. Я это вижу. Но тобой движет злоба. Ты ненавидишь своего врага до такой степени, что готов умереть лишь бы он тоже сгинул.

— Да.

— Я тебя разочарую. Тебе нечего мне предложить кроме своей жизни. Но твоя смерть и так уже близка. Поэтому я не приму её в качестве платы. Видишь эту кровь? Я звал тебя сюда, чтобы поиграть. Как долго ты сможешь играть - так долго ты сможешь жить.

— зачем мне жить? Лучше убей меня прямо сейчас.

— Угадай в чём кроется слабость Брута. Среди бесконечного множества неизбежных провалов у тебя был шанс победить.

— Я не знаю. Что мы с Ап-Джоном могли сделать?

— Существует лишь один правильный ответ. Каковы твои предположения?

— Вероятно, его оберегает магия, раз существует всего один способ его победить. Быть может его невозможно убить обычным оружием тогда ясно откуда в нём столько упорства.

— Хорошо, я думаю ты сможешь найти ответ, — сказал он.

— Над Леммерхофеном я видел замок чародея. Выходит на стороне врага действует как минимум один сильный волшебник.— сказал я,

— Продолжай искать.

— Но тогда получается что у нас не было не единого шанса победить.

— Ищи внимательнее.

— Ну что я мог сделать? Добраться до Десятиградия? Просить помощи...

— Этот путь был бы одним из самых длинных, но в конечном счёте ты бы погиб.

— А что если бы я затаился? И стал бы искать оружие способное его убить?

— Такое оружие существует. Но тебе не под силу его отыскать.

— а что насчёт магии?

— Нет чар сильнее тех что лежат на нём.

— что это за чары?

— У него есть это письмо. — вспышка яркого света на секунду ослепила меня. Затем я увидел как перед глазами летят буквы:

"Кто это письмо при себе имеет: тот защищён от всякой неприятельской силы. И не страшны ему: ни мороз, ни огонь, ни вода.

Кто при себе это письмо имеет: тот защищён от всякого оружия. Ни клинок, ни стрела, ни пуля. Не причинят ему вреда. Из чего бы они не были сотворены: из серебра, олова или золота — всё равно.

И если человек будет умирать — от болезни, от старости или яда. Дай ему это письмо в руки и он выздоровеет и будет жить счастливо на свете. Но кто это письмо при себе имея станет вершить злодеяния. Тот не сможет его знанием владеть и вскоре умрёт."

Придя в себя я спросил сущность:

— Но как он смог нарушить запрет?

— такое стало возможно по инициативе Света. Из-за его бесконечной доброты. Из-за того что он дал людям слишком много свободы. Это доказывает что путь добра, если идти по нему достаточно долго, ведёт ко злу. Это пример того, как наивные силы добра, в конце концов проиграли более мудрому врагу — это было неизбежно. Теперь когда это произошло, Я стал вашей единственной защитой от вас же самих.

— Значит только ты можешь его убить?

— Да. Ты прав. У тебя был шанс заманить его ко мне. Я оставлял тебе подсказки на пути, но ты смог прочесть лишь немногие.

— Мне больно.

— Да я знаю. — невидимые губы растянулись в улыбке, — Перед тобой моя сущность, но ты не можешь её видеть.

Я пустота. Меня нет на свете, ты думал что я состою из плоти и крови как ты? Нет, ты ошибался. Но зато ты узнал правду которую никто кроме тебя не знает. Теперь ты доволен?

— Да.

— Ответь мне пока ты ещё жив. Испытывал ли ты когда-нибудь прежде такую боль?

— Никогда.

— Не многие люди могут стерпеть такие мучения оставаясь в сознании.

По этому позволь мне спросить тебя, Кто-либо кроме меня мог бы заставить тебя испытывать подобные муки?

- Нет, Господи