Зеркало

Глава 1

Прислонившись лбом к холодной поверхности зеркала, я крепко зажмурился, пережидая лавину привычной боли, раздирающую сердце в жалкие лоскуты. Вцепившись в ткань занавеса, смял побелевшими пальцами. Бездонная пропасть в душе разрасталась, грозя затопить меня с головой, пожирая остатки тепла и желание влачить жалкое, вымученное существование на границе одинокой чёрной пустоши.

Боль утраты с течением времени слабее не стала, да я и не хотел этого. Таким образом, я хоть как-то искупал свою вину перед Полиной. Прошлого уже не вернуть, смерть необратима, но на краю бездны мне придется собрать остатки сил, чтобы спасти её от ужасной участи…

Я открыл глаза, взглянув на размытый, потусторонний силуэт девушки. Восковая, бледная кожа, тёмные, спутанные, распущенные волосы. Светлые, прозрачные глаза на мертвенно-худом, костлявом лице. В них не было ни тепла, ни любви. Только звериная, лютая алчность, от которой меня продирала выворачивающая нутро оторопь. Но даже такой я любил её больше жизни. Полина! В моих воспоминаниях, несмотря на морок зеркала, она оставалась той, прежней, родной: карие, тёплые глаза, озорная улыбка. Боль резанула с новой силой. Не сдержавшись, я пальцами коснулся поверхности старого, потемневшего от времени и сырости зеркала. Силуэт девушки приблизился вплотную к стеклу с той стороны. Я покачнулся, морок нечисти опутал мысли, холодом сковав израненное сердце.

— Ярослав! — долетел до меня шёпот, схожий с дуновением ветра. — Сокол мой, я скучаю по тебе! Дай мне прикоснуться к тебе, помоги, преграда зеркальная мешает. Помоги…

— Ты стала нечистью, — ответил я с болезненным стоном, не позволяя себе ни на мгновение поддаться зеркальному мороку. — Я это понимаю, но отпустить не могу! И помогу тебе, непременно, но не так!

Резко задёрнув плотную ткань, закрывая зеркало, я сделал шаг в сторону, развернулся и съехал спиной по стене, заходясь в беззвучном крике. Пока постепенно, на меня не навалилась физическое и моральное отупение.

— Зачем ты себя так мучаешь, — сквозь пелену боли услышал я голос Даяна. — Что там, за тканью, Зерцалица?

— Нет, не совсем, — отрезал я, помотав головой. — Вернее, это моя невеста, Полина. Самоубийца, чей дух застрял в зеркале, возле которого и нашли её тело, в петле.. Она стала нечистью, но я не позволяю ей выходить в наш мир и убивать.

Даян присел рядом и положил руку мне на плечо. Я слышал о нём от друзей много историй, больше похожих на вымысел. По слухам, он был сильным, умелым магом и часто помогал тем, кто попал в беду. После гибели родителей я написал ему письмо с просьбой о помощи. Я боялся, что от безысходности и злости могу перейти черту и потерять человеческий облик. Слишком много горя, оно опутало беспросветной тьмой мои мысли и сковало льдом сердце. И маг, к моему удивлению, действительно откликнулся. Убийцу родителей мы нашли, но у меня было ещё одно незаконченное дело.

— Это точно было самоубийство? Ты в этом уверен? — с непритворным сочувствием, спросил Даян.

— Не знаю, о её смерти у меня ничего выяснить не получилось, — судорожно выдохнул я, рваными, неловкими движениями стирая следы слёз со щёк. — Я вернулся в город два дня спустя после похорон. Дом пуст, только зеркало на стене да вещи Полины в шкафу. Её отчима и матери след простыл. Схватил зеркало и унёс в дом, просто так, совершенно не понимая, что делаю. А ночью увидел призрак Полины, вернее, нечисть, если уж не грешить против правды. Она пыталась выбраться из зеркальной глубины, и у неё это почти получилось. Я не сразу пришёл в себя, медлил, скорчившись от дикой боли.

— Так вот откуда у тебя царапины на щеке. Не только зеркало ты, значит из дома-то, прихватил, нечисть призвать нужно, — вздохнул укоризненно Даян.

— Свадебный венок, — признался я, равнодушно пожав плечами. — Он лежал на кровати в её комнате. Да, дух Полины вошёл в зеркало, а я ненароком притянул нечисть… Да что уж там, понимая в глубине души, чем это может обернуться, но не жалею! Я её освобожу. Полина не должна превратиться в кровожадного монстра. Сам понимаешь, не я, так кто другой, воспользовался бы зеркалом, охотников за такими вещицами в округе полным-полно. Не защитил любимую при жизни, так хоть после смерти…

Я подавился этим словом, не в силах продолжать говорить, погрязнув в огненной пучине вины. Ведь Полина просила меня подождать, не уезжать из города до свадьбы, но я не воспринял её слова всерьёз. Да, я знал, что в семье ей несладко жилось. Мать дочерью не нуждалась, обращаясь с ней как с прислугой. Об отчиме Полина и вовсе говорить не хотела, но на её лице при его упоминании появлялось неприязненное выражение. Вот только я не осознал всей серьёзности просьбы Полины, решил, она просто нервничает перед свадьбой. К тому же купил дом и хотел сделать сюрприз, мысли все крутились вокруг сделки. Дом небольшой, но добротный. Нужно было поскорее подписать бумаги на продажу, вот и поехал в соседний городок, всего-то на пять дней.

Вернулся к одинокой могиле, без имени и креста за оградой кладбища. Полина покончила с собой, повесившись. Я не мог поверить в случившееся и понять причины её поступка.

— Что же, хорошо. Нам необходимо узнать в подробностях, что с ней произошло и почему. Если зеркало висело рядом с умирающей девушкой, то дух её мог оказаться в плену, независимо от того, по своей ли воле она покинула этот мир или же была убита. Мы уже выяснили, что колдун здесь ни при чём.

— Да, занят колдун был, готовился с полной самоотдачей к иному обряду. И о том, что Полина в зеркале, не знал, иначе не отметил бы могилу девушки свечой, — ответил я и нахмурился, кое-что, сообразив, хоть и с опозданием. — Ведь дух из зеркала…

— Да, ты всё правильно понял. Поднять из могилы и сделать из тела Полины Заложного покойника он бы не смог. Подобное невозможно по многим причинам, — доходчиво пояснил Даян. — Колдун точно понятия об этом не имел, поэтому и включил могилу в обряд. Да он бы и не оставил зеркало в доме, унёс сразу же после того, как несчастную вынули из петли. Остальные же покойники попали под прицел из-за недавней кончины, главным образом он метил…

— В моих родителей, и ещё в нескольких убитых им на неделе бедолаг. Мор будто прошёл по городку за последние дни, — эхом откликнулся я и открыл глаза. — В доме родителей колдун не скрытничал, поэтому я сразу понял, что произошло. В дымоходе гнездо воронье нашёл, в крови, а под половицей у печи, были начертаны углем странные символы. Почему именно они, за что!

— Ярослав, не стоит искать глубинной человеческой или тем более колдовской причины, чаще всего она кроется в самых обыденных поверхностных вещах. Колдуны, народ обидчивый, мнительный и злопамятный в мелочах. Не так посмотрели, сказали что-то не то, да мало ли почему. Возможно, и тебя хотел извести, да наследство отцово к рукам захапать, а ты не вовремя из города уехал и жив остался. Судьба, — он вздохнул. — Уже стемнело, идём, осмотримся в доме Полины.

— Да, конечно, у меня ключ от входной двери есть. На притолоке нашёл.

Я, двигаясь, окостенело, механически, поднялся с пола, подошёл к комоду и порылся в верхнем ящике. Тело слушалось плохо, но глубинная боль немного притупилась, позволяя запустить мыслительный процесс. Ключ я нашёл быстро. Перед выходом из дома проверил защиту на зеркале, это стало уже въевшейся в нутро привычкой, прихватил лампу и проследовал за Даяном к входной двери.

Мы миновали перекрёсток и свернули на соседнюю улицу. Возле калитки у дома Полины кто-то сидел, прямо на земле. Я нахмурился, пытаясь рассмотреть, кого там нелёгкая принесла. Незнакомец, услышав наши шаги, поднял голову.

— Надо же, отчим! Полины! Вернулся, — я глазам своим не поверил. — Остап Вахромеевич.

Мы подошли ближе. Мужчина попытался встать, но у него ничего не вышло. Его знатно мотало, ноги, и руки не слушались. Я принюхался, но, как ни странно, от него разило не дешёвым пойлом, а застарелым потом, полевыми травами, сеном и лошадьми.

— Опоили несчастного каким-то ядрёным настоем! Едва соображает, — хмуро заключил Даян. — Плохо дело! Ярослав, занесём его в дом, я сооружу противоядие, иначе до утра не доживёт.

Подхватив с Даяном отчима Полины под руки, мы затащили его на кухню и уложили на узкую, кое-как сбитую из необструганных досок скамью, что после поминок в доме осталась. Я некстати припомнил разговор с соседями, когда пытался узнать хоть что-то о произошедшем с Полиной. Они отдали скамью для похорон, а вот забирать не стали, испугались притянуть несчастье.

Остап Вахромеевич стонал, то подавая признаки жизни, то теряя сознание. Даян быстро открыл заслонку на вытяжке печи, подбросил пару поленьев и поставил на них закопчённый котелок. Затем он с помощью магии развёл огонь, тихо бормоча что-то себе под нос. Из своей заплечной кожаной сумки Даян достал несколько мешочков с травами и бутыль тёмного стекла. Он налил жидкость в котелок и, взяв щепотку из каждого мешочка, высыпал в закипающую воду.

Стряхнув оцепенение, я поставил лампу на подоконник, обошёл по периметру комнату, внимательно изучая пол в грязных разводах, старый рассохшийся буфет и две полки между мутных окон. Кроме нескольких дохлых мух, пыльной тряпицы, комком валяющейся в углу, и искорёженного ведра под скамьёй, ничего не нашёл.

— Ярослав, придержи ему голову, — попросил Даян, перелил настрой в щербатую глиняную кружку, подошёл к скамье и поднёс к губам мужчины. Я, выполняя просьбу Даяна, приподнял несчастному голову, отчим Полины чуть не захлебнулся, но настой проглотил и затих, закатив глаза и хрипло дыша. — Честно признаюсь, не знаю, спасём его или нет! Крепкий мужик, долго продержался, но пока его можно будет расспросить. Ярослав, не тяни!

— Полина покончила с собой? — выдавил я, единственный крутившийся в голове вопрос.

— Да, но она не хотела, — прохрипел еле слышно Остап Вахромеевич.

— Что значит «не хотела»? — не понял я его слов.

— Жена моя, Марфа — ведьма! Хитрая, потому умениями своими особо не хвасталась. Но частенько пичкала меня и дочь зельями, нравилось ей, что мы слушались её во всём. Ох, я же пару лет назад женат был, на другой. Счастливо, пока Марфу не повстречал. Как жизнь прежняя позади осталась, а будущее иначе повернулось, и сам не понял поначалу, словно пелена ум застилала. Хорошо хоть просто разлучила с первой женой, не сгубила Марию, а ведь могла. И чем я ей приглянулся, мне неведомо. Ничем я особо не выделялся, ни внешностью, ни счастливой долей, — Остап Вахромеевич горько вздохнул. — После уж я понемногу прозрел и до многого дотумкал. Легко я поддавался на колдовство, слишком, вот беда…— Остап Вахромеевич надсадно закашлялся, с шумом глотая воздух и оттягивая ворот рубахи. Даян влил ему ещё порцию настоя. — В последнюю годину Марфа совсем с ума съехала, наглости набралась, и не только нам с Полиной, но и соседям подливала всякого да подсыпала. То пирогом угостит, то вареньем. Не любили её, характер поганый был, но люди на дармовщину падкие. Себе же во вред! — с трудом проговаривая слова, закончил мужчина рассказ.

— Тебя она ничем не угощала? — настойчиво спросил у меня Даян.

— У неё не было такой возможности, — я отрицательно покачал головой. — Полина так и не познакомила меня со своей роднёй и запретила рассказывать о том, что мы вместе, и о нашей скорой свадьбе. Говорила, что её мать может начать строить козни из вредности. Или попытаться стрясти приданое побогаче, прознав, что семья у меня зажиточная.

— Жаль было девочку, я-то и так человек пропащий, а, как только в голове малость просветлело, рассказал обо всём Полине, — внезапно продолжил глухо Осип Венедиктович. — Она и сама давненько догадывалась, что нечисто в доме. Но очень удивилась тому, что я, оказывается, умею вести себя как нормальный, здр… Ох, слово-то она мудрёное вставила, а… з-здравомыслящий человек. Так-то под ведьмиными зельями от «меня» и не осталось почти ничего, лишь видимость. Мы обсудили всё и решили выкинуть склянки с зельями и травами из подпола. Я знал, где у Марфы тайник. За ларём с картошкой, подглядел за ней однажды. Да не повезло, Марфа нас застукала. Я с того момента почти и не помню ничего до похорон, так, урывками, а Полина… — голос его надломился и сорвался до хрипа. — Ох, и злобствовала жена на поминках и на могилке дочери, проклинала. До меня тоже добралась, поди, замстила, не жилец я.

— Проверю подпол! — бросил я Даяну и, не дожидаясь ответа, пошёл в кладовую.

В небольшой холодной комнате, где обычно хранили продукты, в полу был люк. Я ухватился за грубую верёвочную петлю и с усилием откинул крышку. В нос ударили неприятные запахи плесени, гнили и сырой земли.

— Лампу возьми, куда же ты в потьмах-то лезть собрался, — в дверном проёме появился Даян, протягивая мне металлическую свечную лампу. — И если что найдёшь, руками не тронь, да и близко не подходи, закрома ведьм без защиты ворошить опасно.

Удерживая лампу одной рукой, я спустился по короткой лестнице из пяти скрипучих ступеней. Осветив подпол с низким покатым каменным потолком, я увидел крепкий деревянный ларь в самом дальнем углу, с остатками полусгнившей картошки. Отпихнул ногой ларь в сторону, и заглянул в дыру, на дне которой поблёскивали осколки разбитой склянки. В этот момент за моей спиной послышались тяжёлые шаркающие шаги.

— Шаришь по чужим домам, погань! Тайники разнюхиваешь, поживиться только нечем боле, — услышал я визгливый голос и резко обернулся.

И тут же шарахнулся к стене, уворачиваясь от заклятия, врезавшись в неё плечом и проехавшись макушкой по потолку. Отреагировал инстинктивно. Сгусток тёмной магии, едва не угодил прямо мне в лицо, оставив в кирпичной кладке глубокую вмятину. Лампа в руке покачнулась, язычок свечи дёрганно задрожал, потрескивая и плюясь искрами. Я поднял её повыше. Свет выхватил из вязкой, сырой тьмы низкую сгорбленную женскую фигуру с растрёпанными седыми волосами и диким, звериным оскалом. Не сразу и с трудом, я узнал мать Полины. Заверещав от бешенства, она набросилась на меня. Я пригнулся и отскочил к лестнице. Огонёк вспыхнул ярким пламенем. Ведьма завизжала и, закрыв руками глаза, попятилась назад, одной ногой провалившись в тайник, не устояла и упала, выронив какую-то склянку.

— Явилась! — холодно сказал Даян. Он, незаметно для меня, спустился в подпол и стоял возле лестницы. — Какая упёртость, надо же! Почуяла, что новую жертву от смерти могут избавить, и примчалась добить.

— Как она в подполе оказалась? — спросил я и тут же застонал, додумавшись до ответа самостоятельно. — Тропы ведьм!

— Да, дом—то её и покидать она насиженное место вовсе не собиралась, так ведь, Марфа? — он холодно взглянул на ведьму.

Злобно выплёвывая ругань вперемежку с проклятьями, Марфа поднялась, хватаясь за неровную стену. С кривой полки, слетел моток верёвки, и в мгновение ока опутала женскую фигуру по рукам и ногам. Повалившись мешком в угол, она с утробным воем бешено задёргалась.

— Ярослав, беги за зеркалом, но занавес только смотри не открывай и защиту не снимай! — Даян резко обернулся ко мне.

Я кивнул, и, стремительно взлетев по лестнице, выбежал из дома и помчался по ночным, безлюдным, неосвещенным улицам. От реки в город просачивались клочья тумана. Не останавливалась, увернулся от невесть откуда взявшейся повозки, запряжённой парой гнедых. Вбежав в родительский дом, я снял зеркало, тщательно завернул в ткань и вскоре уже стоял на кухне возле отчима Полины. Не запомнив ничего из обратной дороги и дыша, как загнанный зверь. Взглянув на мужчину, я заметил, что Осип Венедиктович уже выглядел получше, но на лбу выступила испарина.

В это время в комнату вошёл Даян, ведя за собой связанную магическими путами ведьму, и усадил её на стул лицом к светлому прямоугольнику, расположенному примерно в метре от пола. Я понял его без слов, и сразу же повесил зеркало на гвоздь, вбитый в бревенчатую стену. Ведьма не издавала ни звука, но вытаращенные глаза горели ненавистью и бешенной злобой.

— Ярослав, отойди к окну и не двигайся! Ведьма сильная, к тому же быстро поняла, что мы задумали, и не преминет воспрепятствовать. А девушку нам надо вытащить. Кстати, из проклятий хозяйки дома, я понял, что Полина Марфе и не дочка ей вовсе. Родная мать девушки, младшая сестра Марфы, умерла родами, — Даян отдёрнул занавесь с зеркала и снял мою защиту.

Я почти не слушал его, улавливая только отдельные фразы. Застыв, как каменное изваяние, я не отрывал взгляда от лица Полины. Заметив, что защита с зеркала снята, она с хищной улыбкой провела кончиками пальцев по стеклу и немедля подалась вперёд.

Спустя мгновение перед ведьмой возникла призрачная, тонкая девушка с длинными тёмными волосами. Внезапно, силуэт её искривился, сгорбился, притянув руки к горлу ведьмы с острыми когтями. Марфа, издав пронзительный крик, задёргалась, попыталась освободиться от пут.

Даян кинул что-то в зеркало, как мне показалось, пригоршню серой пыли. Ведьма словно окостенела и неловко поднялась, таращась вперёд безучастным взглядом. Морок нечисти из зеркала поймал её в сети. Когти девушки полоснули по лицу и горлу Марфы. Кровь брызнула на пол и поверхность стекла. Полина снова замахнулась, но перед ней уже никого не было, тень ведьмы маячила в глубине зеркала.

— Разбей! Немедленно, — громко проскрежетала ведьма истово с надрывом.

Полина выпрямилась, развернулась, покачала головой, вдруг улыбнулась и отступила.

— Бесполезно, тебе не выбраться! Печать на зеркале стоит на крови! — жёстко отрезал Даян. Он снял зеркало со стены и подошёл к выходу из дома и обернулся ко мне. — Отпусти.

— Отпущу, — выдохнул я уже захлопнувшейся за спиной Даяна двери.

Полина стояла в шаге от меня, улыбаясь. Такая, какой я её помнил. Родная, моя! И далёкая!

Силуэт девушки понемногу бледнел, пока не растаял бесследно в лунном свете. Я без сил опустился на пол, закрыв лицо руками, сквозь захлестнувшую сердце боль различая скрип скамьи…