Зелья, магия и дракон в придачу

Глава 1

Ба-бах!

Раздавшийся взрыв был поистине эпичным — не просто громким, а плотным, упругим, сотрясшим самые камни фундамента и заставившим звенеть стекла в буфете. Воздух насытился едкой гарью, сладковатым запахом паленого папоротника и горьким миндалем неудавшегося зелья. А я мгновенно покрылась липкой, мелкой сажей, будто меня обсыпали пеплом из жерла вулкана. Ну и защитным куполом, угу. Куда ж без него. Он — полупрозрачная, мерцающая синеватая сфера — активировался мгновенно, едва, по мнению капризной родовой магии, мне начинала угрожать опасность, реальная или мнимая. Сейчас он медленно таял, осыпаясь сверкающей пылью, оседавшей на обугленные края стола.

Я хмыкнула, провела тыльной стороной ладони по лбу. На коже, обычно бледной, остался широкий, размазанный черный след. Эпично я выгляжу, должно быть. Ведьма, как есть ведьма. И плевать, что молодая, высокая, худая и в иные дни даже симпатичная. С такими-то экспериментами! Меня вон все соседи стороной обходят, шарахаются в переулках. Стараются даже дышать пореже в моем присутствии, замирая, будто кролики перед удавом. А ну как черноглазая красотка с взрывным характером порчу наведет или в лягушку обратит!

В дверь замолотили — не просто постучали, а били, похоже, кулаком или каблуком, с такой яростью, что старые дубовые доски задрожали. Это кто такой смелый нашелся, не побоялся к дому ведьмы подойти, да еще и во время ее экспериментов с зельями, когда из трубы второй час валит зеленоватый дым?

Я щелкнула пальцами, приводя себя в порядок. Взъерошенные темные волосы, выбившиеся из пучка, сами улеглись в легкую, слегка небрежную прическу. Сажа растворилась в воздухе, как ее и не было, сменившись легким ароматом полыни и свежего льна. Платье, еще секунду назад покрытое пятнами и пылью, стало чистым. Только в уголках губ остался горьковатый привкус провала.

Ну, пойдем посмотрим, кто там такой отчаянный нашелся.

Я медленно подошла к двери, чувствуя, как по полу от мощных ударов по ней передается мелкая дрожь. Взялась за тяжелую железную ручку и потянула на себя.

На пороге, в клубах пара от собственного гнева на холодном воздухе, оказался незнакомый красавчик. Высокий, статный, одетый с иголочки в дорогой кафтан из темно-синего сукна, отороченный серебряным галуном. Его лицо, скульптурное и бледное, было искажено злостью, тонкие брови сведены, а глаза, холодные как зимнее море, метали искры. В руке он сжимал не то перчатку, не то обгоревший клочок дорогой ткани, а его поза кричала о вызове и ярости, которую едва сдерживает благородное воспитание.

— Я вас слушаю, — мило улыбнулась я, слегка склонив голову набок.

Улыбка вышла сладкой, как засахаренная бузина, и холодной, как лед на лесном ручье. Местные, уже зная мой характер, старались при виде такой улыбки сбежать на самый край земли, а то и дальше. Но незнакомец, похоже, местным не был. По крайней мере, я не помнила его надменного лица в нашей захолустной деревушке, где все друг друга знают в лицо и по запаху дыма из трубы.

— Вы что творите?! — взвился он, даже не попытавшись кивнуть или снять шляпу. Его голос, бархатный от рождения, сейчас звенел, как надтреснутый колокол. — Вы почему элементарную сдерживающую защиту от своих действий не ставите?! Вам что, магическую инспекцию вызвать?! Пусть проверят, как вы тут, в этой… конуре, работаете!

Он с отвращением кивнул в сторону моей мастерской, откуда еще плыли клубы дыма цвета окисленной меди.

— Вызывайте, — я небрежно пожала плечами, не меняя выражения лица. Мои пальцы поиграли со складками платья, и в воздухе запахло сухими лепестками розы. — Посмотрим, как долго они будут сюда добираться. Дороги у нас, знаете ли, не очень. А порталы в нашей болотистой местности капризничают. То лягушку засосет, то только половину путешественника доставит. Неудобно как-то.

Сотрудники магинспекции уже бывали тут, и не раз. Последний их визит особенно отложился в памяти. После долгих и нудных расспросов о «несанкционированных энерговыбросах» они попросили просто выпить воды, устало протирая лбы. Я налила. И совершенно чистосердечно забыла предупредить, что в этой глиняной кружке до их появления отстаивался отвар из раниски белоголовой (для ясности мыслей) и синего партока (для стойкости сосудов). Эффект, однако, оказался… несколько иным. В общем, квакали те сотрудники еще долго, даже вернувшись аварийным порталом в столицу. Говорили потом, что шли по мраморным коридорам управления в своем парадном обличии и отчаянно квакали, угу. Переговоры по важным делам были сорваны. С тех пор заявки на проверку из нашего района рассматриваются с завидной неторопливостью.

Я посмотрела на красавчика оценивающе, пропуская его гнев мимо ушей, как вой ветра в трубе.

Меня звали Элина горт Арганскай, я была ведьмой в энном поколении. И многие мои родственники, к слову сказать, обитали в той самой столице. Некоторые даже занимали не последние кресла в той же магинспекции, управляя бумажными потоками и параграфами уставов. Правда, с проверками ко мне они не наведывались — справедливо опасались не столько за карьеру, сколько за собственную жизнь и душевное здоровье. Последний двоюродный дядя, рискнувший прочесть мне нотацию о «репутации семьи», две недели разговаривал рифмованными четверостишиями и панически боялся серебряных ложек.

Мои родители были не просто сильны — они были оплотом империи. Отец служил личным советником и придворным магом при самом императоре, а мать носила титул Первой Ведьмы Столицы, чье слово в вопросах древней магии было законом. Мои бабушка с дедом давно махнули рукой на мирские условности и ушли тренировать свою силу в параллельные миры, оставив после себя шлейф легенд, учебников и названных в их честь созвездий. В общем, не мне было бояться какого-то там напыщенного типа в модном кафтане, решившего поучить меня, Элину Арганскай, правилам магической безопасности.

Я их соблюдала, кстати. Честно-пречестно. На столе всегда был начертан сдерживающий круг, реагенты проверены, ингредиенты взвешены. И не моя вина в том, что паутинка сушеного солнечного дрозда, добавленная для стабилизации, оказалась с едва уловимым налетом инея с Лунных пустошей. От такого союза любое, даже самое мирное зелье, могло стать чересчур… выразительным. Убойным, если говорить прямо.

Неизвестный тип между тем, видя мое спокойствие, окинул меня взглядом, полным такого ледяного презрения, что, кажется, воздух похолодел. Он раздраженно дернул головой, отчего прядь черных, как смоль, волос упала на идеально чистый лоб, развернулся на каблуках, отбивающих дробь по утоптанной земле, и чеканя шаг, отправился восвояси, к поджидавшей его роскошной карете с фамильным гербом на дверце. Герб был теперь едва различим под довольным толстым слоем матово-черной сажи, густо ее покрывавшей. Кучер, сидевший на облучке, лишь покорно вздохнул, глядя на новый слой «отделки».

Я пожала плечами, наблюдая за его уходом, и мягко захлопнула тяжелый дубовый щит. Замок щелкнул.

Подумаешь, с синергией компонентов переборщила. Со всяким бывает. И уж точно не надо было так орать. Все живы-здоровы остались. Ну, почти все. Моя гордость, пожалуй, получила легкую царапину, но она быстро заживет. Гораздо быстрее, чем тот господин отмоет свою драгоценную карету.

Глава 2

После всей этой суеты с взрывом и визитом не в меру напыщенного незнакомца, в доме наконец воцарилась тишина. Ее нарушало лишь потрескивание догорающих в очаге поленьев. И тут в гостиную вкатился Васька.

Он был рыжим, упитанным и всем своим видом показывал, что ему есть что сказать. Непринужденно усевшись передо мной, он начал вылизывать лапу, но взгляд его, желтый и прищуренный, не отрывался от моего лица.

— Ты, ведьма, меня голодом моришь! — заявил он хрипловатым, уличным голосом, перестав заниматься лапой. — Я тебе не невидимка, чтобы воздухом питаться. Уже третий час дня, а миска пустая! Совсем совесть потеряла?

Я, не отрываясь от попыток отскрести пригоревшее зелье со дна котла, кивнула в сторону люка в полу.

— А в подполе что, мыши перевелись? Иди, поохоться, раз такой независимый. Свежая дичь — оно всегда полезно.

Васька фыркнул с таким презрением, что даже усы его затрепетали.

— Мыши! — передразнил он меня. — Опять про мышей! Я тебе не какой-нибудь одичалый дворовой шнырь! Я кот с положением! Дом охраняю, энергетику от твоих взрывов чищу! А ты мне — мышей. Да я у любой соседской Мурки миску с сардинкой выпрошу, и ласки больше будет!

Он с обиженным видом повернулся ко мне боком, демонстративно показывая пушистый, слегка подрагивающий от возмущения хвост.

— Вот и уйду к ней! Совсем! Будешь тут одна со своими вонючими зельями сидеть. Посмотрю я, кто тебе тогда блох из магических ковров вычесывать будет!

Я наконец оторвалась от котла и, скрестив руки на груди, посмотрела на него.

— Иди, конечно. Только Мурка-то, кажись, на прошлой неделе с придворным гномом в столицу укатила. Говорила, там теперь фонтаны из сметаны бьют. Ты, главное, дорогу не забудь.

Васька замер. Его бунтарский пыл слегка поугас. Он недовольно облизнулся.

— Ну… и что с того? — пробурчал он, уже без прежней уверенности. — Найду другую. Меня тут все знают, уважают…

Но его взгляд уже скользнул в сторону кладовой.

— Уважают, говоришь? — я едва сдержала улыбку. — Так, может, и потерпишь до ужина? А то я, смотрю, в углу банка с тем самым тунцом в масле завалялась…

В его желтых глазах мелькнула молниеносная оценка: обида против любимых консервов. Обида проиграла вчистую.

— Ладно уж, — с театральным вздохом уступил он, направляясь к кладовой. — Из уважения к многолетнему совместному проживанию останусь. И тунца… принеси. А то я, может, и передумаю!

И, ворча что-то невнятное под нос о черной неблагодарности, он величественно проследовал за долгожданной добычей. Угроза уйти, как всегда, повисла в воздухе, растворившись в запахе грядущего ужина.

От размышлений о Васькином аппетите меня отвлек настойчивый, увесистый стук в дверь. Так стучали только те, кто не привык ждать и не сомневался, что его впустят. Я щелкнула пальцами, убирая следы копоти с подоконника, и открыла.

На пороге стояла Артисса. Бабка орчиха была в том самом неизменном фартуке, который помнил, кажется, еще моего прадеда. Широкоплечая, седая, с клыком, сколотым в молодости во время потасовки на ярмарке. В руках она держала корзинку, прикрытую вышитым полотенцем, от которого пахло свежим хлебом.

— Здорова, ведьма, — прогудела она, переступая порог без приглашения. — Не отвлекаю?

— Здорова, Артисса. — Я прикрыла дверь, кивнула на лавку у окна. — Садись. Спина опять?

Она, кряхтя, опустилась на лавку, потирая поясницу. Корзинку водрузила на стол, откинула полотенце. Внутри лежал еще теплый каравай, щедро смазанный маслом и присыпанный солью.

— Спина, будь она неладна, — подтвердила орчиха. — Вчера на огороде пригнулась, и все. Разогнуться не могу, хоть ты тресни. Твоя мазь в прошлый раз помогла. Намешай еще, а?

Я достала с полки чистую банку, отправилась к ступе.

— Намешаю. Платить чем будешь?

— Чем-чем, — хмыкнула она. — Хлебом заплатила. С пылу с жару. Или не сгодился?

Я принюхалась. Ржаной, сдобный, с хрустящей корочкой. Васька, почуяв запах, уже материализовался на пороге кухни и гипнотизировал каравай голодными глазами.

— Сгодился. — Я отправила в ступку сушеную крапиву и корень лопуха. — Еще что в деревне слышно?

Артисса оживилась, устраиваясь на лавке поудобнее. Она прищурила темные, глубоко посаженные глаза, и клык блеснул в ухмылке.

— О-о, новости есть, — протянула она многозначительно. — Ты слыхала про кузнецову дочку?

— А что с ней?

— Замуж выходит! — Артисса хлопнула ладонью по столу, аж каравай подпрыгнул. — Через две недели свадьба. За сына лесничего, помнишь, светлый такой, длинный. Говорят, он ей три года глазки строил, а она — ни в какую. А тут глядь — и согласилась.

Я размеренно перетирала травы.

— Помню его. Тихий вроде.

— Тихий-то тихий, а приданое хорошее, — веско заметила орчиха. — Кузнец, говорят, две коровы дает да телегу новую. И дом лесничиха обещала пристроить. Так что не зря парень ждал.

— Что ж, добро.

— И это еще не все! — Артисса подалась вперед, понизив голос до доверительного шепота. — У старосты вчера внук родился. Третьего, слышь-ка, ночью приняли. Бабка повитуха говорила, легкий был, за час управилась.

— Мальчик?

— Мальчик, мальчик. Крисом назвали. Староста уже с утра всем в кабаке ставил, еле на ногах стоял к вечеру. — Она покосилась на меня. — А ты, поди, и не знала? Сидишь тут, варишь.

— Я много чего не знаю, — спокойно ответила я. — Мне и здесь хорошо.

Артисса хмыкнула, но спорить не стала. Задумчиво почесала сколотый клык.

— Еще мельникова дочка сбежала с заезжим купцом. Мельник теперь ходит злой, муку на три гроша поднял. Говорит, не иначе приворот. К тебе не приходил?

— Нет. — Я засыпала в банку порошок из медвежьего жира, капнула настойку девясила. — Если бы приворот, я б почуяла. А так — молодая, глупая. Сама сбежала.

— И я про то же, — согласно закивала Артисса. — Только ему не докажешь. Ну, да пусть злится. Авось к зиме остынет. А вот у Вереи, знаешь, корова отелилась. Двойня! Редкость какая. Она теперь всем хвастается, мол, это ей знахарка нашептала. А знахарка-то и не нашептывала вовсе, я ж знаю. Просто повезло бабе.

Я протянула ей банку, пахнущую травами и жиром.

— Держи. Втирать на ночь, три дня подряд. Хватит до следующего огорода.

Артисса приняла лекарство с почтением, укутала в платок и спрятала за пазуху. Поднялась, охнув, и похлопала меня по плечу тяжелой, мозолистой ладонью.

— Спасибо, дочка. Ты это… заходи, что ли. А то сидишь тут одна со своими зельями. У меня на той неделе пироги будут, с капустой. Приходи, хоть поешь по-человечески.

Я не стала обещать, но и отказываться не стала. Просто кивнула.

— Хлеб, стало быть, бери. — Она кивнула на каравай. — Я завтра еще свежей капусты принесу, ладно? А то худая ты больно. Ведьма, а щи варить некому?

— Приноси. — Я покосилась на Ваську, который уже вплотную приблизился к караваю. — Васька еду уважает.

Васька, услышав свое имя, издал гортанное «мр-р» и потерся о ногу Артиссы. Та потрепала его за ухом, оставила на рыжей шкуре мучной след и наконец ушла, грузно ступая по крыльцу.

Я закрыла дверь, отломила краюшку от каравая. Васька сидел рядом, не сводя с меня преданно-голодных глаз.

— Ну, — вздохнула я, протягивая ему кусочек. — Ешь. А то опять начнешь про голодомор.

Васька принял дар, урча, как старый трактор, и больше в тот вечер не жаловался.

Глава 3

Вечер опустился на мою хижину тихо и незаметно, как Васька, подкравшийся к миске со сметаной. За окнами шумел ветер, где-то вдалеке ухала сова, а в доме пахло сушеными травами и уютом. Я наконец разобрала завалы на столе, перемыла склянки и даже соскребла остатки неудавшегося зелья с котла. Васька, сытый и довольный, развалился на лежанке у печи и блаженно жмурился, изредка почесывая задней лапой пузо.

Я достала с полки галафон. Магическая штука, родичи из столицы подарили на совершеннолетие. Круглое зеркальце в медной оправе, если провести пальцем по рунам — связывается с таким же у собеседника. Дорогое удовольствие, но для разговора с Эстер не жалко.

Эстер — моя любимица среди всей столичной родни. Троюродная, кажется, или даже четвероюродная, я в этих хитросплетениях вечно путалась. Главное — мы дружили с детства. Она единственная, кто не смотрел на меня свысока из-за того, что я предпочла деревню балам и приемам. И единственная, кто писал мне длинные письма, а не сухие официальные записки.

Я провела пальцем по руне вызова. Зеркало засветилось мягким голубоватым светом, поверхность заволновалась, пошла рябью, а через пару секунд в нем проявилось лицо Эстер. Растрепанная, в ночной рубашке, с остатками крема на щеке — она явно собиралась ложиться.

— Элина! — завопила она так, что Васька подскочил на лежанке. — Совсем про меня забыла! Я уж думала, ты там сварилась со своими зельями!

— Живая, — усмехнулась я, пристраивая галафон на подставку, чтобы не держать в руках. — Как ты?

— Ой, не спрашивай. — Эстер картинно закатила глаза и принялась стирать крем с лица. — При дворе такое творится! Король новую фаворитку завел, теперь все дамы перекрашиваются в блондинок и учатся петь фальцетом. А лорд-канцлер опять проиграл казну в карты, представляешь? Пришлось срочно собирать налоги с торговцев, те взбунтовались, чуть лавки не побили... Скука смертная, если честно.

— У нас тут тоже весело, — я кивнула в сторону котла. — Взорвала зелье. Соседи опять шарахаются.

Эстер прыснула.

— А когда они не шарахались? Помню, как мы в детстве приехали, так тетка Марта полдеревни обвесила защитными амулетами, когда ты просто чихнула. Бедные люди.

Я улыбнулась воспоминаниям. Эстер, в отличие от остальных, тогда хохотала до упаду и просила меня чихнуть еще раз.

— Ладно, давай главное. — Эстер понизила голос, хотя кто мог их подслушать в столичных покоях? — У нас тут скандал намечается. Ты знаешь лорда Арана?

— Это который дракон? Из древнего рода? — я наморщила лоб. — Смутно. Помню, на каком-то приеме мелькнул лет пять назад. Высокий, хмурый, смотрел на всех как на тараканов.

— Он самый, — Эстер подалась вперед, и зеркало приблизило ее лицо. Глаза горели неподдельным интересом. — Так вот, наш дорогой лорд Аран так достал короля, что его сослали. В почетную ссылку, конечно, официально — «для укрепления окраинных земель и наведения порядка». Представляешь? Самого вышколенного аристократа — в деревню!

Я хмыкнула.

— И куда именно?

Эстер загадочно улыбнулась. У меня внутри что-то екнуло.

— Ну... ты же знаешь, что в ваших краях давно жалуются на беспредел? На неконтролируемую магию, на взрывы, на то, что люди боятся мимо одного дома ходить? — она сделала паузу. — Так что наш драгоценный лорд отправляется аккурат в вашу дыру. Разбираться.

Я замерла.

Вспышка воспоминания — утренний визит. Наглый, вышколенный тип в дорогом кафтане, покрытом сажей. Его ледяной взгляд, презрительная складка у губ, манера чеканить шаг, будто он на плацу. И эта фраза про магическую инспекцию...

— Эстер, — медленно проговорила я. — А как он выглядит, этот лорд Аран?

— Ой, ну типичный дракон. — Она закатила глаза. — Черные волосы, глаза холодные, как у трески. Высокий, худой, вечно недовольный. Одевается с иголочки, даже когда блох из ковра вычесывает, я уверена. А что?

— И он уже выехал?

— Должен был сегодня утром. Еще вчера сборы были, суматоха, фрейлины его рыдали, матушка причитала... К обеду, говорят, порталом выдвинулся. А что? — Эстер вдруг хитро прищурилась. — Элина, ты чего? Он что, уже до тебя добрался?

Я откинулась на спинку стула и расхохоталась. Васька поднял голову, недовольно косясь на мои беспокойные телодвижения.

— Добрался, — выдохнула я сквозь смех. — Сегодня утром. Вломился ко мне с криками, что я нарушаю технику безопасности, что он вызовет инспекцию, что я...

Эстер взвизгнула так, что галафон едва не выпал из подставки.

— Элина! Ты серьезно?! Ты встретила лорда Арана? И что? Что ты ему сказала?!

Я вытерла выступившие от смеха слезы.

— Сказала? Я, кажется, просто стояла и улыбалась. А потом он ушел. В смысле, уехал. В карете, которая была покрыта толстым слоем сажи от моего зелья. Эстер, ты бы видела его лицо! И карету! С фамильным гербом под слоем копоти!

Эстер заливалась так, что на ее щеках выступили красные пятна.

— Ой, не могу! — простонала она. — Лорд Аран, этот педант, этот сноб, этот... и ты! Ты его облила сажей?! Элина, ты гений!

— Не облила, — поправила я, все еще улыбаясь. — Просто зелье бахнуло, а защитный купол сработал. Сажа — это побочный эффект. Я тут ни при чем.

— А он поверил?

— Ему было все равно, — я пожала плечами. — Он орал про инспекцию и угрожал. А потом уехал. Думала, больше не увижу.

Эстер отсмеялась, промокнула глаза кружевным платочком.

— Ну, дорогая моя, ты его еще увидишь. Он теперь в ваших краях оседает. И, судя по всему, первым делом навестил тебя. Жди теперь гостей. И проверок. И, — она многозначительно подняла палец, — возможно, извинений. С него причитается.

— С него? — я фыркнула. — Это с него-то?

— А ты думаешь? — Эстер снова приняла заговорщицкий вид. — Он теперь должен доказать королю, что справляется. А если первым же делом он вломился к местной ведьме и ничего не добился, кроме сажи на карете... Представляешь рапорты?

Я представила. И снова улыбнулась.

— Ладно, Эстер. Спасибо за новости.

— Забегай, если что! — она послала мне воздушный поцелуй. — И пиши, как он будет вокруг тебя круги нарезать! Я все столичным сплетницам расскажу!

Зеркало погасло. В комнате снова стало тихо, только ветер шуршал за окном да Васька согласно урчал, разделяя мое веселье.

Я посмотрела на галафон, потом на дверь, за которой скрылся утром тот наглый красавчик. Лорд Аран. Дракон. Мой новый сосед.

— Ну, Васька, — вздохнула я, гладя кота по рыжей спине. — Похоже, веселье только начинается.

Васька лениво приоткрыл один глаз, зевнул во всю пасть и снова провалился в сон. Ему, в отличие от меня, не было дела до драконов и аристократов. У него была миска, тепло и сметана. А все остальное — суета.

Глава 4

Утро следующего дня встретило меня серым небом и настойчивым стуком в дверь. На сей раз стучали не кулаком, а чем-то металлическим — то ли тростью, то ли набалдашником. Чинно, сухо и с достоинством.

Я зевнула, накинула плащ поверх ночной рубашки и поплелась открывать. Васька, спавший на моей кровати, поднял голову, прислушался и... исчез. Просто растворился в воздухе, как будто его и не было. Только легкое колыхание занавески выдавало путь его отступления. Трус рыжий.

На пороге стоял он. Лорд Аран собственной персоной. При параде — новый кафтан, темно-синий, с серебряным шитьем, волосы уложены, подбородок выбрит до синевы. За его спиной маячили двое в форме магической инспекции с очень кислыми лицами. Узнали, видимо, дом.

— Доброе утро, — холодно произнес лорд, даже не думая здороваться. — Имею честь представиться: лорд Аран, специальный уполномоченный по...

— Помню я, кто вы, — перебила я, сладко зевая и не стесняясь прикрывать рот ладошкой. — Вчера уже имела удовольствие лицезреть ваше... красноречие. Карету отмыли?

На скуле лорда дрогнул желвак.

— Благодарю, отмыли. — Он выдержал паузу. — Я здесь с официальной проверкой. Поступали жалобы на несанкционированные магические выбросы.

— Жалобы? От кого?

— От общественности.

Я хмыкнула, прислонилась плечом к дверному косяку, перегораживая вход.

— Общественность у нас — это бабка Артисса, которая вчера у меня мазь от радикулита брала, и мельник, дочка которого сбежала с купцом. Они и жалуются?

Лорд Аран чуть склонил голову, глядя на меня сверху вниз с высоты своего роста.

— Я не имею права разглашать источники информации.

— Ах, ну да, ну да, — я театрально кивнула. — Тайна следствия, государственная важность и все такое. Проходите уж, раз приехали.

Я отступила в сторону, пропуская их в дом. Лорд шагнул через порог, брезгливо оглядываясь. Его подчиненные замялись на крыльце.

— Вы заходите, заходите, — махнула я им рукой. — Не стесняйтесь. У меня тут, правда, после вчерашнего не прибрано, но вы люди служивые, к лишениям привычные.

Инспекторы переглянулись и остались стоять на пороге. Явно помнили прошлый визит и отвар из раниски белоголовой.

Лорд Аран прошелся по комнате, разглядывая склянки на полках, пучки сушеных трав под потолком, остывший котел с остатками вчерашнего зелья.

— Условия работы, мягко говоря, спартанские, — заметил он.

— Зато атмосферные, — парировала я, усаживаясь на лавку и закидывая ногу на ногу. — Чай будете? Или сразу к проверке перейдем?

— Сразу к проверке. — Он достал из внутреннего кармана свиток, развернул. — Ваше имя?

— Вы вчера уже спрашивали. Память отшибло, пока карету отмывали?

Лорд поднял на меня ледяной взгляд.

— Это процедура.

— Элина горт Арганская, — послушно отрапортовала я. — Ведьма в энном поколении, владелица данного скромного жилища и окрестных земель. Довольны?

Он сделал пометку в свитке.

— Род занятий?

— Вы на потолок посмотрите. — Я кивнула на пучки трав. — Травница, зельеварка. Иногда ворожу по мелочи. Справки овечьей шерстью принимаю.

— Справки? — Он приподнял бровь.

— Ну да. Деньги в деревне не в ходу, сами понимаете. Кто хлебом платит, кто молоком. Артисса вчера караваем рассчиталась. Вон, на столе лежит, можете проверить.

Лорд покосился на каравай, но комментировать не стал.

— Вчерашний инцидент. Что именно произошло?

— Зелье взорвалось, — пожала я плечами. — Бывает.

— Бывает? — Он отложил свиток и в упор посмотрел на меня. — По моим данным, магические выбросы в этом доме происходят с завидной регулярностью. Соседи боятся проходить мимо. В радиусе полумили не селятся птицы.

— Птицы? — я искренне удивилась. — А птицы тут при чем?

— Вы нарушаете экологический баланс.

Я расхохоталась. Лорд Аран даже не моргнул.

— Простите, — отсмеявшись, вытерла я выступившие слезы. — Экологический баланс. Лорд, у нас тут кузница через дорогу дымит так, что небо черное, мельник сбрасывает отходы в реку, а вы мне про птиц?

— Кузница и мельница имеют соответствующие разрешения и проходят регулярные проверки.

— Ах, разрешения! — я встала с лавки, подошла к полке, взяла какую-то склянку и протянула ему. — Держите. Разрешение на эту настойку — устное, от бабки Артиссы. Потому что ей спина покоя не дает. И плевать она хотела на ваш экологический баланс.

Лорд склянку не взял. Он просто смотрел на меня с непроницаемым лицом.

— Вы предлагаете мне взятку?

Я уставилась на него. Потом перевела взгляд на склянку. Потом снова на него.

— Это настойка от кашля, — медленно проговорила я. — Вы просто бледный какой-то. Может, простудились, пока карету мыли? Холодная вода, осенний ветер...

— Со мной все в порядке, — отрезал он.

— Ну как знаете.

Я вернула склянку на полку. Лорд снова углубился в свиток.

— У вас есть лицензия на ведение магической деятельности?

— Конечно, — я широко улыбнулась. — Где-то была. Вы в том ящике посмотрите. Там, правда, еще мыши живут, но они ручные, не кусаются.

Я ткнула пальцем в старый комод в углу. Лорд брезгливо покосился на него.

— Предъявите, пожалуйста.

— Ой, да ну ее, эту лицензию, — я махнула рукой. — Вы лучше скажите, вас правда сослали за то, что вы короля достали?

Воздух в комнате будто заледенел. Лорд Аран медленно поднял на меня взгляд. Если бы взглядом можно было убивать, я бы уже превратилась в сосульку.

— Прошу прощения?

— Ну, Эстер вчера рассказывала, — беззаботно продолжила я, направляясь к печке. — Что вы тут будете порядок наводить. Что король устал от вашего... как бы это сказать... перфекционизма? Сказала, вы даже блох из ковра с линейкой вычесываете.

Тишина стала звенящей. Инспекторы на пороге, кажется, перестали дышать.

— Ваша осведомленность... впечатляет, — процедил наконец лорд.

— А то! — я налила себе воды из кувшина, демонстративно не предлагая гостю. — У меня тут единственное развлечение — сплетни по галафону. Вы уж не обессудьте.

Лорд Аран спрятал свиток в карман и одернул кафтан.

— Я закончил первичный осмотр. — Голос его звучал ровно, но я готова была поклясться, что между словами скрежещет лед. — В ближайшее время вы получите предписание устранить нарушения. Рекомендую привести рабочее место в соответствие с нормами.

— Какими нормами? — искренне удивилась я. — Тут деревня, лорд. У нас нормы — это чтобы петух горло не драл на рассвете, а соседская коза не лазила в огород. Все.

— Существуют общеимперские стандарты магической безопасности, — отчеканил он. — С ними можно ознакомиться в любом отделении магинспекции.

— Ага, — кивнула я. — До которого мы будем добираться три дня на телеге. Или вы мне на дом выписку пришлете?

Лорд помолчал, глядя на меня с непроницаемым выражением.

— Пришлю, — сказал он наконец. — Лично. Чтобы убедиться, что вы правильно поняли.

— Буду ждать с нетерпением, — я прижала руки к груди в притворном восторге. — Ваши визиты такие... оживляют деревенскую скуку. Особенно когда вы в саже. Придете в следующий раз тоже в парадном? Или позволите себе расслабиться?

— До свидания, — сквозь зубы произнес лорд и направился к выходу.

— Заходите, если что! — крикнула я ему вслед. — Чай всегда есть! Правда, заварка иногда странная, но вы человек взрослый, сами разберетесь, пить или не пить!

Инспекторы шарахнулись от двери, пропуская начальника. Лорд Аран чеканил шаг к карете — новой, чистой, без следов сажи. Я проводила его взглядом и захлопнула дверь.

Из-под кровати высунулась рыжая морда.

— Ушел? — деловито осведомился Васька.

— Ушел, — я плюхнулась на лавку. — Трус.

— Я не трус, — Васька вылез целиком, отряхнулся. — Я стратег. Вовремя сдать позиции и перегруппироваться — это стратегия.

— Ага. И где твоя стратегия, когда сметану воровать надо?

— Сметана — это святое, — Васька направился к своей миске, демонстративно меня игнорируя. — Тут и стратегия не нужна, тут чистая доблесть.

Я посмотрела на дверь, за которой скрылся лорд. Интересно, сколько продлится его «наведение порядка»? И сколько еще визитов мне предстоит выдержать?

Васька, словно услышав мои мысли, фыркнул из-под стола:

— Ты б его все-таки накормила, что ли. А то ходит злой, как голодный пёс. Может, добрее станет.

— С каких пор ты заботишься о врагах?

— Я забочусь о своей шкуре, — поправил Васька. — Если он будет злой, он будет чаще приходить. А мне это надо? Мне на лежанке лежать надо, а не под кровать прятаться.

Я усмехнулась. Кот у меня был философ, ничего не скажешь.

Глава 5

После обеда я решила проветриться. В доме после утреннего визита все еще витала какая-то холодная напряженность, будто сам лорд Аран оставил здесь частичку своего высокомерного духа. Васька дрых на лежанке, прикрыв нос пушистым хвостом — ему было плевать на мои душевные терзания.

Я накинула плащ и вышла за калитку. День выдался серенький, но тихий, без дождя. Сапоги приятно хлюпали по размятой дороге, ветер трепал волосы, выбившиеся из косы. Я дошла до колодца в центре деревни — единственного места, где днем всегда кипела жизнь. Вернее, кипели сплетни.

У колодца, как три вещие вороны на насесте, сидели бабки. Артисса, моя вчерашняя клиентка, занимала почетное место на самой широкой скамье. Рядом с ней расположилась тетка Дарья — худая, как жердь, с вечно поджатыми губами. И Марфа, кругленькая, румяная, похожая на колобок в платке. Ведра стояли нетронутые, разговор, судя по всему, шел жаркий.

Я остановилась поодаль, делая вид, что поправляю ремешок на сапоге. Бабки меня заметили, но прогнать не прогнали — я хоть и ведьма, а своя. Своя, но страшная. Однако новости, видно, так распирали, что даже мое присутствие их не смутило.

— ...и представляете, он к кузнецу пришел! — вещала Марфа, всплескивая пухлыми ручками. — К самому Горынычу! И говорит: у вас, говорит, дым не той густоты. Не по нормам, говорит!

— Да ну! — ахнула Дарья.

— Да чтоб мне на месте пропасть! — Марфа истово постучала себя в грудь, где под платком висел родовой оберег. — Горыныч ему: ты, мил-человек, с каких это пор в дыме разбираешься? А тот: я, говорит, специально обучен. У меня приборы есть!

Артисса крякнула, почесывая сколотый клык.

— Приборы у него. А сам, говорят, третьего дня весь в саже к Элинке ломился. — Она покосилась в мою сторону. Я сделала вид, что очень занята ремешком.

— Ой, не говори! — подхватила Дарья. — А у мельника был? Был! Пришел и давай закрома мерить! Говорит, зерно должно храниться при определенной температуре и влажности. А мельник ему: так у меня мыши, они тепло дают! А он: мыши — это антисанитария!

Я фыркнула, прикрываясь рукой. Бабки дружно обернулись, но я уже приняла невинный вид.

— И что мельник? — спросила Артисса, возвращаясь к разговору.

— А что мельник? — Дарья развела руками. — Послал его, конечно. По-простому, по-деревенски. А тот ему бумагу какую-то сует: распишитесь, говорит, что ознакомлены с предписанием. Мельник: неграмотный я! А он: тогда крестик поставьте!

— Поставил? — ахнула Марфа.

— Поставил! Чтобы отвязался! — Дарья аж зашлась смехом. — А теперь ходит, переживает: вдруг это он подпись на вексель какой выманил?

— Да кому твой мельник нужен с его тремя тощими мешками? — отмахнулась Артисса. — Ты вот скажи, у жреца был?

— Был! — Марфа аж подпрыгнула на скамье. — Пришел к старому Велемудру в святилище и давай обережные круги линейкой мерить! Говорит, у вас, гражданин жрец, круг кривой, не по радиусу чертили. Духи, говорит, через такой круг запросто проходят, защита слабая!

— И что Велемудр?

— А Велемудр ему: ты, мил-человек, духов спроси, слабая защита или нет. И как дунул в свой рог! Те духи, которые вокруг святилища толклись, сразу набежали и давай того лорда за полы кафтана тянуть. Еле отбился, говорят! Велемудр потом еще долго хохотал, обереги поправлял.

Я представила лорда Арана, отбивающегося от духов где-то у святилища, и закусила губу, чтобы не расхохотаться в голос. Бабки тоже отсмеялись, вытирая слезы.

— А у старосты был? — спросила Артисса, отсмеявшись.

— А то! — Дарья понизила голос до заговорщицкого шепота. — Пришел и требует показать, сколько самогона выкурили в этом месяце. Говорит, надо налог пересчитать. Староста ему: так мы для себя, для души! А он: для души — это одно, а если на продажу — это другое. Давайте, говорит, пробу снимем, чтобы крепость определить!

— И что староста?

— Налил ему, конечно. — Дарья хитро прищурилась. — Только самогон-то у старосты — ого-го! С ног валит с полстакана. Лорд этот хлебнул для пробы, глаза выпучил, дышать перестал... Еле откачали! Ведром воды отливали, говорят!

Тут уже я не выдержала и расхохоталась в голос. Бабки обернулись, но, увидев мое веселье, заулыбались в ответ.

— Элина, ты чего прячешься? — окликнула Артисса. — Иди сюда, не бойся. Ты ж наша, деревенская, хоть и ведьма. Садись, рассказывай. Говорят, он к тебе первому пришел?

Я подошла, присаживаясь на край скамьи. От бабок пахло потом, травами и чем-то кисловатым — обычный деревенский запах.

— Первым, — кивнула я. — Едва из кареты вылез — и сразу ко мне. Орал про защиту, про инспекцию, про то, что я нарушаю.

— И ты? — Марфа подалась вперед, горя любопытством.

— А я улыбалась, — я пожала плечами. — И дверь закрыла. А он в карету сел и уехал. Только потом я узнала, что карета была в саже с моего зелья.

Бабки загоготали, хлопая себя по бокам.

— Молодец, девка! — Артисса одобрительно хлопнула меня по плечу так, что я чуть не слетела со скамьи. — Правильно! Пусть знает наших!

— А сегодня утром опять приходил, — добавила я. — Уже с проверкой. Всё осмотрел, лицензию спрашивал.

— И что, нашел чего? — насторожилась Дарья.

— А чего у меня искать? — я усмехнулась. — Травы, склянки, кота рыжего. Кот, правда, спрятался. Стратег, говорит.

— Это Васька-то? — Марфа удивилась. — Да он же у тебя бесстрашный! Прошлый год собаку соседскую гонял, как зайца!

— Собака — это одно, — я вздохнула. — А лорд с проверкой — совсем другое. Тут любой спрячется.

Бабки понимающе закивали.

— А у Зинки-почтальонши был? — спросила вдруг Артисса.

— Был! — встрепенулась Дарья. — Пришел и говорит: у вас, гражданка, почтовые голуби летают без разрешения. Надо, говорит, им крылья подрезать, чтобы дальше трех верст не улетали. А Зинка ему: так они ж почтовые! Им летать надо! А он: закон есть закон. Хочешь, говорит, летать — получай лицензию на каждого голубя.

— И что Зинка?

— А что Зинка? — Дарья развела руками. — Сказала, что подумает. А сама, говорят, уже письмо в столицу строчит, в Общество защиты лесных духов жалуется. Типа издевательство над животинами.

Я восхитилась. Наша деревенская почтальонша, едва грамотная, а туда же — в Общество защиты. Люди умеют приспосабливаться, когда надо.

— А у трактирщика был? — спросила Марфа.

— А как же! — оживилась Артисса. — Мне сам трактирщик рассказывал. Пришел этот, значит, и давай пивную пену замерять! Говорит, положено два пальца пены, а у вас — три! Обсчет клиентов! Трактирщик ему: так пена — она для вкуса! А он: нет, это вы экономите на ингредиентах!

— И чем кончилось?

— А ничем. Трактирщик ему кружку налил, говорит: сам попробуй, а потом поговорим. Тот попробовал, крякнул, попросил добавки. А трактирщик ему: вот видите, значит, правильная пена. Идите, говорит, молодой человек, проспитесь. А то на вас лица нет.

Я фыркнула. Интересно, как лорд Аран, потомок древнего рода, перенес такое предложение — пойти проспаться от деревенского пива?

— А ты, Элина, смотри с ним осторожнее, — вдруг посерьезнела Артисса. — Он хоть и дурак, а из столичных. Себе на уме. Еще припомнит тебе и сажу, и улыбочки твои.

— Пусть припоминает, — я пожала плечами. — Мне не привыкать. Меня вон вся деревня боится, а я живу.

— Так то мы, — Артисса хитро прищурилась. — Мы тебя с детства знаем. А он чужой. И злой, как голодный пёс. Говорят, у них там, в столице, драконы все такие — холодные да высокомерные.

— Он дракон? — удивилась Марфа. — А почему тогда не летает?

— Так крылья, говорят, прячет, — авторитетно заявила Дарья. — У них положено по этикету. Только в особых случаях показывают.

— А у нас какие особые случаи? — Марфа оглядела серое небо, грязную дорогу, покосившиеся заборы. — Тут и показывать не перед кем.

— Вот и ходит пешком, — подытожила Артисса. — И всех достаёт.

Бабки согласно закивали. Я посидела еще немного, послушала, как лорд Аран пытался измерить магический фон у старого капища (превышает в три раза), как проверял прочность заборов у крайних домов (не соответствуют нормативам) и как чуть не утонул в луже, потому что по карте там была дорога, а по факту — болото.

Когда солнце начало клониться к закату, я попрощалась с бабками и отправилась домой. Васька встретил меня у порога, требовательно глядя на пустую миску.

— Ну, чего новенького? — поинтересовался он, пока я накладывала ему корм.

— Лорд наш, говорят, достал уже всю деревню, — я плюхнулась на лавку. — У кузнеца дым не той густоты, у мельника мыши — антисанитария, у жреца обережные круги кривые, у старосты самогон слишком крепкий, у почтальонши голуби летают без лицензии...

— А чего ж он к нам опять не пришел? — Васька навострил уши.

— А мы уже были, — я усмехнулась. — И, судя по всему, будем еще. Он обещал лично принести предписание.

Васька замер с куском во рту, переваривая информацию.

— Может, мне правда уйти к Мурке? — задумчиво проговорил он. — А то зачастит он к нам, и спокойной жизни не видать.

— Трус, — ласково сказала я.

— Стратег, — поправил Васька и с чувством собственного достоинства принялся за еду.