Зелёные. Дом для памяти

Глава 1

Елина проткнула снег иголкой и зашила дыру на животе снеговика:

– Вот так лучше!

Снеговик молчал и не двигался.

– Не могла снегом поправить?! – ухмыльнулся Шан и запустил снежок в голову снеговика. Дзинькнуло ведро – на железной стенке остался прилипший снег.

Елина покачала головой и убрала иголку в карман зелёного комбинезона. Мимо пролетала синичка и села на плечо девочке. Елина достала из кармана семечки и протянула ладонь птице.

Трынь! – затрещал Шан старой большой шишкой – синичка встрепенулась и улетела.

– Зачем?! – слёзы появились на глазах Элины – но Шан уже не слышал, взбираясь на соседнюю гору и размахивая зелёной шапкой, – и девочка убрала оставшиеся семечки в карман.

– Зеленыё не плачут, – шептала Елина, отстукивая шаги по снежной тропе в сторону земляной избы. – Зелёные хранят слёзы для единственного момента в жизни.

Дух леса Фо – маленький, полупрозрачный, зеленоватый – летел следом, норовясь сесть на зелёную шапку Елины.

Елина резко остановилась и Фо врезался в неё.

– Залезай! – сказала Елина.

Фо подул на шапку, снежинки разлетелись и упали на смуглые щёки девочки. Фо затерялся в пушистой шапке и закрыл глаза.

Деревня Зелёных расположилась в лесной глуши, вдали от городов. Её сложно заприметить – избы-землянки легко принять за холмы, а смуглых людей с ног до головы одетых в зелёное, переливающееся от светло-салатового до тёмно-травяного, трудно заметить в лесной чаще. А зимой сюда не добраться – дороги заметает.

– Спасайся! Он бежит сюда! – Шан догнал Елину и схватил её за руку.

– Кто?

– Медведь! Я нечаянно в берлогу заехал.

Шан тащил младшую сестру, не разбирая дороги напрямик к дому. Фо ухватившись за шапку Елины, раскачивался из стороны в сторону.

– Р-р-р! – раздавалось сзади.

– Дедушка Трис! – дети забежали в избу и захлопнули дверь.

В теплой избе зелёные комбинезоны на детях изменили толщину и стали тонкими, как пижамы, а рыхлые зимние шапки превратились в домашние чепчики.

– Снова медведя разбудил? – дед сидел за столом, вытягивал из смолы нить и даже не повернулся в их сторону. – Ох, и получишь от него! И когда школу откроют? Дурачишься от безделья.

– Р-р-р! – послышался скрежет когтей по двери.

– Полно, иди спать, Медведюшка! А внука извини – наозорничал, – дед подошёл к двери и коснулся её руками.

– Р-р-р! – скрежет снаружи повторился.

Зазвучала колыбельная, мягкая, мелодичная. Дети стали зевать, глаза наполнились сном. Фо пел не останавливаясь. Медведь ещё раз зарычал и поплёлся в берлогу, качаясь из стороны в сторону. Фо летел следом и напевал на ухо.

– Если школу замело, Шан, и отменили занятие… – дед посмотрел мальчику в глаза.

Фо с медведем отошли далеко, и песни не было слышно. В зелёных глазах Шана уже исчезла сонливость, и появилось озорство. Дед замер, вспомнив что в десять лет тоже любил медведей переполошить, и махнул рукой. Всучил Шану катушку с нитью из смолы и отправил заделывать царапины во входной двери.

Школа Елины и Шана после суровой бури оказалась под снегом. Раскапывали школу всей деревушкой, и взрослые и дети. Через два дня показался второй этаж, где находился пятый класс Шана. Чтобы откапать первый класс Елины потребовался ещё день. Кто-то из двоечников приходил по ночам и обратно закапывал, мешая процессу, но у него ничего не вышло.

Елина достала иголку и стала зашивать самую большую царапину на двери.

– Отойди, я сам! – Шан толкнул плечом Елину и стал заделывать царапину смолой.

Елина присела на скамейку и обняла деда:

– От мамы с папой нет вестей?

Дед поцеловал внучку в тёмные кудри, нащупал в волосах шишку и вытащил. Елина ойкнула и положила шишку в карман.

– В такую погоду экспедиция затянется. Боюсь и к Новому году не вернутся, – дедушка погладил Елину по волосам.

Новый год без мамы с папой показался Елине ужасным, и она поморщилась. Но что делать, работа у родителей такая – исследовать жизнь леса.

Дедушка Трис был смоляным мастером. В его кармане всегда лежала катушка со смоляной нитью от всех бед – щель в окне заделать, дыру в заборе залатать, или пожевать, если зуб разболелся.

Шан заделал царапины и отдал катушку деду.

– Школу откопали, – крикнула за окном соседка с лопатой. – Завтра на занятия.

– Вот и славно, – дед подвинул скамейку поближе к столу, и дети в зелёных пижамах и чепчиках, уселись и открыли учебники.

Школа располагалась на столетнем дубе – на первом, втором и третьем ярусе ветвей, выше уже белки и вороны. На каждой ветке помещалось по классу. В зелёных толстых комбинезонах сидеть на твёрдой коре мягко и удобно как в поролоновом кресле.

Старейшина Зелёных Елий начал занятие. Фо летал над головами, задевая заснеженные сучьи. Снег падал на зелёные шапки и комбинезоны и тут же таял от тепла.

Елий вдохнул, и ученики услышали шум ветра и историю о Духе леса – одиноком бестелесном существе. Фо был молод и упрям, тратил время на беззвучную пустоту. Зелёных не было, лес молчал.

Елий выдохнул, и история повеселела: от травы – цвет, от солнца – блеск, от земли – тело. Так появились Зелёные. По желанию Духа леса.

Бах! – Шан попал старой шишкой в верхнюю ветку, и третий класс накрыло сугробом. Ребята отряхнулись, недовольно поглядывая по сторонам. Шан, сидящий выше, натянул шапку на лицо и беззвучно хихикал. Сквозь вязаный узор шапки Шан увидел грозный взгляд Елия, и замер. Фо недовольно сморщил нос.

– Зелёные одни в мире, – опустил голову Елий, – Нет ни Красных, ни Жёлтых, ни Синих в Лесном дрёме. Но Фо говорит, что есть Разноцветные. Он их не видит, но чувствует.

Ученики переглянулись, некоторые потёрли глаза в надежде разглядеть что-то вокруг – но кроме снежного леса не было ничего.

– Вот бы увидеть Разноцветного, – прошептал Шан. – Я бы и шишку за это отдал.

Фо запел песню. Она достигла ушей, и ученики не могли шелохнутся – тонкая песнь о других существах, не таких как Зелёные. Существа есть в этом мире. Фо чувствует их тяжелые шаги, когда они подходят к Лесному дрёму.

Фо пел, что Разноцветные были здесь, давно, летом. Трава поклонилась, а ветер почувствовал преграду. Так Фо и понял о присутствии. Песня закончилась.

Ученики потёрли уши – тишина, Фо молчал. Больше ему поведать нечего. На лицах учеников заметен испуг.

– Опасны ли Разноцветные? – сам себя спросил Елий. – Мы не знаем. Мы умеем защищаться только одним способом. Слёзы! Их слышит Дух леса. Когда Зёленый плачет, Дух леса появляется рядом. Спасает, но только раз в жизни. Слёзы ваше...

Шан дальше не слушал. Он усердно пришивал иголкой, которую стащил у сестры, комбинезоны Дилы и Вада друг к другу. Парочка сидела рядом как за одной партой.

Стежок, второй! Но комбинезоны не пришились. Где нить? В игле нет нити!

«Как же у сестры всё работало и без нити. Эх, эта Елинка, не объяснила, – подумал Шан. – Может и игла ненастоящая?»

Шан уколол палец и чуть не вскрикнул от боли. Взгляды Шана и Елия встретились и Шан закусил губу.

– ... Фо впустит, – Елий закончил рассказ и пригладил тёмную бороду.

Шан так и не понят, куда же Фо впустит.

– Занятие закончено. Зелёного Вам дня! – Елий прислонился к стволу дуба.

Ученики стали спускаться с ветвей. Шан поспешил положить Елине в карман иглу, пока она не обнаружила пропажу.

– Шан, нужна помощь, – послышался сверху голос Елия.

Шан полез обратно наверх, скрывая гримасу недовольства под высоким воротом комбинезона.

– Нужно найти жуков, – Елий оглядел непроходимые сугробы.

Шан хмыкнул под воротником и кивнул. Спрыгнув с дерева, он сделал вид, что ищет жуков в сугробах.

Елий прошептал что-то дубу и спустился. Увидев большую старую шишку, старик поднял её и положил в карман.

– Какие жуки зимой? – тихо ворчал Шан и, когда Елий ушёл, стал прыгать по сугробам. Через полчаса порядком устав он побрел к избе Елия.

Шан постучал в дверь и услышал голос старика:

– Много набрал?

Шан открыл дверь и переступил порог. Зелёная одежда Шана из зимней превратилась в домашнюю.

Изба Елия была самой старой в деревне. И даже если маленькая мышь пробегала по крыше, с потолка сыпалась земля. Но Елий не боялся в ней жить, Дух леса давал крепость Лесному дрёму и деревушке Зелёных.

Елий сидел за столом и писал в старинной книге зелёными чернилами. Схватив торчащую из комбинезона нить, он резко дёрнул. В руке оказался обрывок нити, и старик приклеил его на страницу книги. Нить выпрямилась как игла и застыла.

– Зачем такое наказание? – шмыгнул носом Шан. – Жуков собирать не время.

Елий оторвал взгляд от книги:

– О! Собирание жуков натолкнуло тебя на мысль, что всему своё время! Есть время для проказ и время для жуков на траве.

Шан смутился, извинился за поведение на уроке и уставился в пол.

– Вот и результат – жуков не нашёл, но всё обдумал, – старик вытащил из кармана старую шишку и бросил её Шану. Шан оттопырил карман, и шишка влетела в него.

Старик стал листать зелёную книгу и остановился на странице с нарисованной шишкой.Длинным, тонким, как ветка, пальцем он водил по тексту.

– Шишка – дом для памяти, – старик поднял глаза. – Так писали старейшины.

– А в книге есть на всё ответы? – Шан заглянул в книгу.

На рисунке шишка впитывала зелёное облако.

– Нет, – покачал головой Елий. – Мы и вопросы на всё не знаем.

Шан пожал плечами, попрощался и поспешил домой. Темнота спустилась на деревушку. Шан забежал в избу – темнота была и там.

– Дед! – позвал Шан. – Елина! Вы что спрятались?

В избе было тихо. Шан с силой потёр руками зелёную пижаму, и разлетающиеся искры озарили избу.

Никого. И ужина нет.

Шан расширил глаза, похлопал себя по щекам, тряхнул головой. Никто не появился.

– Дедушка, Елинка! Ну вы где? – Шан сел на пол и стал ползать по избе, заглядывая под стол, лавки и кровати.

Пусто.

Открыл трясущимися руками входную дверь и замер – в избу вели только его следы – тонкие как корни.

Шан заметался по снегу, из стороны в сторону, не понимая, что ищет. И просто побежал обратно по своим следам.

– Дедушка Ений! – Шан заколотил в дверь старика.

Дверь поддалась и Шан ввалился в избу.

Старик обернулся. Шана трясло от страха.

– Их нет! Деда и Елины! Ни следа…

Старик застыл и прислушался. Тишина. Но ощущения? Фо делился ощущениями. – Здесь Разноцветные, в деревне Зелёных! – старик выронил книгу.

– Но я их не вижу? – Шан развел руками и стал оглядываться по сторонам.

– Фо их чувствует. Они уходят, – старик послушал воздух. – У них Трис и Елинка.

– Как это? – Шан почувствовал слёзы в глазах.

Ений взял его за руку:

– Пойдем.

В темном небе светили белые точки. Елий посмотрел вверх:

– Разноцветные называли белых мух звёздами. Они сделали так, чтобы Трис с Елиной исчезали – разорвали их связь с Лесным дрёмом.

– Куда они идут? – Шан трясся на месте, на знаю, куда бежать.

Елий понюхал воздух.

– Нет. Не чувствую, – старик покрутил головой и положил руку на плечо Шану. Но Фо мчится следом, я знаю, он поможет. Елина должна заплакать. И Трис тоже. А ты не плачь – помешаешь!

Шан вытер первые слёзы и крепко до хруста сжал деревянные кулаки. Иголки на комбинезоне выстроились в ровные ряды как солдаты, а корни босых ног глубже ушли в землю.

Элина очнулась в тёплом и светлом пространстве. Это не лес. Хотела пойти, но не смогла ступить ни шагу – ноги не чувствовали землю, не пили воду и силу – не было корней. Зелёная еловая пижама слегка осыпалась, чепчик сполз набекрень.

«Игла, где моя игла?» – Елина достала из кармана иголку и стала вышивать невидимой нитью – появились тонкие корни на ногах.

– Пить! – закричала Елина и заплакала.

Маленькая Нина в костюме Феи подошла к ёлке, стоящей в кадке с землей, и полила её.

Гирлянда, шары, бахрома – Нина наряжала ёлку.

В комнату вошла мама:

– Какая красивая! Давно мы такой не видели. В лесу их столько!

– Как хорошо, что мы так далеко забрались! Чуть не потерялись, – крикнул папа из соседней комнаты.

Нина танцевала вокруг ёлки в разноцветной одежде – красное платье, жёлтые туфли, зелёные крылышки.

Фо летал по городу. Он чувствовал много слёз, но это были не слёзы Елины и Триса. Он делал второй круг над городом, как почувствовал слёзы.

– Плачь! Плачь! – просил Фо. – Я – здесь, я – рядом!

Фо влетел в квартиру и подхватил исчезающую память Елины. Память лежала на руках Фо немым зелёным облаком, обессилев.

– Потерпи, скоро будет легче. Вот и родители уже возвращаются, – Фо мчался в деревню Зелёных.

Память Элины посмотрела на небо, и белые мухи напомнили о дома. Память не сдавалась, держалась за саму себя – вспоминая родителей, Шана, деда, деревню.

Фо влетел в избу.

Шан протянул на трясущихся руках шишку, из неё показалось семя, и память Елина зелёным облаком скользнула к нему. Толстая оболочка семени не пропускала внутрь, стояла преградой. Фо прикоснулся к семени, и облако проскочило внутрь.

Шан прижал шишку к себе.

– Весной семя вспомнит, всё вспомнит! – сказал Елий.

– А дедушка? – Шан поднял глаза на Елия.

– Он не захотел плакать, – пропел Фо.

Высокая огромная ель стояла на главной городской площади. По стволу текла густая смола, но ни капли слёз. Вокруг украшенной ели веселились Разноцветные и кричали:

– С Новым годом!