Зелье для Марты

Глава 1

Спит старая Олуксна. Не спят камыши у озера. Шепчутся. За луной присматривают. Она девицей юною в зерцало озёрное глядится, никак не налюбуется.

И Марта не спит. Крадётся Марта к озеру, к старому-престарому мосту, он соединяет город с островом.

Говорят, был на том острове замок, и жил в нём царевич, а батюшка родной его в бочку посадил да в озере утопить велел. Но с той поры река времени немало ручейков от разных лет в себя приняла, ничего кроме развалин на острове не оставила. И мост. Крепкий. Коромыслом каменным от берега до берега.

Вот к мосту и спешит Марта. Сторожко идёт, оглядывается, вдруг проведает кто, что дочка пастора с нечистью якшается.

Все знают – под мостом проход. Закрой глаза ночью лунною да пройди спиной вперёд, в навьем мире и окажешься. Только за каждый ход год жизни тебе прибавится. Или отнимется?

Цену Марта знает, но идёт к мосту проклятому. Опостылел Марте муж скупой да неласковый, так опостылел, что готова она хоть в огонь, хоть в воду, хоть под мост.

Прежде чем войти в лунную дорожку, что плескалась в быстрых водах под мостом, перехватила Марта корзину с подарком, глаза закрыла и шагнула.

Запах воды, подгнившего дерева и мокрых сетей сменился запахом травы скошенной и яблок. За мостом было сумрачно, но вход в увитую цветущей люцерной пещеру Марта разглядела без труда. Постояла, пережидая, когда заколотившееся сердце успокоится, и выбралась из воды.

Внутри пещеры царил зелёный полумрак. Стебли незнакомых растений гирляндами висели повсюду. Светили, не ярко, но достаточно, чтобы рассмотреть множество подвешенных к потолку полупрозрачных фляжек, в них всеми цветами радуги мерцали колдовские зелья.

– Зачем пожаловала, красавица? – проскрипело из угла, где в кресле-качалке сидел незамеченный ею лысый круглолицый здоровяк. На лице его красовался большущий нос картофелиной, и сияли полумесяцы голубых глаз. Тело, что туго набитый куль зерна, с криво пришитыми слишком длинными руками и короткими, но мощными ногами. Хозяин дома занят был тем, что набирал соломинкой зелье из горшка, стоящего у него на коленях и выдувал разноцветные пузыри.

Марта склонила украшенную тёмными тугими косами голову.

– Подарок принесла, – сделала книксен Марта и поставила перед ногами хозяина корзину.

Тот лишь чуть прижмурился, не понять – одобрительно или нет.

– Что там?

Марта наклонилась и убрала платок. В корзинке лежали стоптанные башмаки. Три штуки – по одному от пары. Все с левой ноги.

Марта вытащила один – красной кожи с загнутым носком, изрядно потрёпанный и с оторванным каблуком.

– Купеческий, с Московии! Хвастал он, что за три моря ходил, богатства искать.

Затем извлекла чудной башмак, пошитый из шкуры зверя, мехом наружу.

– Чудина одного, с севера, говорят, самого дальнего. Притекал он к нам озеру поклониться да меха сменять.

Марта крутила потёртым изрядно вонючим башмаком перед самым хозяйским носом. Но тот не отворачивался, а следил за движениями разгорающимся взглядом.

– Есть ещё башмак Хайца с Подолии. Говорят, он с фрягами дела ведёт и на родине их бывал, и даже дворец султана басурманского видел.

Тролль споро отодвинул от себя горшок с булькающим зельем, специальным сачком переловил пузыри и осторожно выпустил их в приготовленную фляжку. Подтянул светящуюся лозину, та обвила горлышко, и отпустил, прибавив к запасам на потолке ещё одно зелье.

Потом принял из рук Марты красный башмак, втиснул в него ногу и… исчез. Обратно вернулся с дюжиной спелых подсолнухов в руках, на голове у него красовался изрядно повядший лист лопуха, а грубая одежда из рогожи сменилась шитой по вороту рубахой и посконными штанами. Круглая рожа сияла довольством, никак не меньше, чем у кота после кринки со сметаной.

– Знатно ты порадовала меня, красавица. С такими башмаками мне ещё немало земель ваших повидать удастся. Проси, что пожелаешь.

– Всё что хочу? – уточнила Марта. Голос её заметно «сел» от волнения.

– Всё, – благодушно подтвердил тролль, выковыривая семечку из подсолнуха, – кроме бессмертия. Этого я дать не могу.

Марта кивнула. Лицо её сделалось бледным, а глаза цвета переспелой вишни – чёрными. Набрала воздуха, чтобы объявить желание, и выдохнула:

– Царицей хочу стать! Женой царю московитскому. Страна там дикая, но богатая. А мне осточертело каждый талер у мужа выпрашивать. Желаю самой главной быть, и чтобы было у меня всё, что захочется.

Тролль одобрительно покачал круглой головой и возвёл глаза к потолку пещеры.

Подумав, выбрал три фляжки.

– Вот, возьми. Никто кроме тебя открыть их не сможет. Тот мужчина, которого ты угостишь питьём, полюбит тебя всей душой. Три фляжки – трое мужчин. Тебе выбирать, кого угощать. И только от тебя зависит, станешь ли ты благодаря им царицей.

Марта приняла фляжки, спрятала в опустевшую корзину и поспешила прочь.

Спит старая Олуксна. Та самая, что иноземцами иногда называется Мариенбургом. Даже луна на небе спать изготовилась, в облака упряталась. Не спит Марта. Спешит Марта домой, спрятать добытое сокровище. Не спят ещё войска русские. Под водительством графа Шереметева спешат осадить крепость ливонскую.