"Здесь русский дух, здесь Русью пахнет..."

Глава 1

Молодой эсэсовец Руди Штайн смертельно устал. Карательная айнзатцгруппа медленно пробиралась по бесконечному русскому лесу. По всем прикидкам они уже должны были достичь небольшой лесной деревеньки, которую надлежало выжечь полностью за поддержку партизан.

Но вот, уже темнеет, а деревни как не было, так и нет. Только один сплошной густой лес – дубы и ели, в сумраке всё больше напоминающие неведомых чудищ из русских сказок, о которых Руди слышал краем уха и кривился пренебрежительно. У этих русских и мифология какая-то дикая. Существа эти лесные… как их там… das Leschi – леший, вроде…

Руди повторил про себя неблагозвучное шипящее слово и выругался сквозь зубы – нога угодила в яму, чудом не подвернул. Стал бы кто-то с ним возиться в таком случае! Командир их отряда унтерштурмфюрер СС Вольф только орёт всё время: «Schneller! Schneller!»[1] Выслуживается перед начальством, надеется на повышение, а им, рядовым, спуску не даёт. Мог ли он, Рудольф Штайн, мальчик из состоятельной семьи, когда-нибудь подумать, что уже несколько ночей подряд не будет элементарно высыпаться! Да ещё Россия эта – какая-то бестолково огромная страна, и всё сплошные леса и болота. Во всяком случае, это то, что он, Руди, успел здесь увидеть за время своей службы. Эх, об этом ли он мечтал, когда шёл воевать в гитлеровской армии!

– Леш-ший… – снова прошипел сквозь зубы юный эсесовец, и сослуживец, шедший рядом, удивлённо обернулся на него.

– Что, Штайн, начинаешь уже ругаться по-русски?

Руди только сплюнул.

*****

Эх, то ли дело их мифология, отличающая поистине великий народ! Бесстрашные викинги, побеждающие всех на полях сражений и после смерти уносимые прекрасными девами-валькириями в небесную Вальгаллу, ещё с ранних лет поражали воображение книжного мальчика Руди. Не обладающий от природы выдающимися физическими данными, маленького роста, он мечтал о подвигах, от которых весь родной городок просто ахнет, а Эрика с весьма выдающимися для своего юного возраста формами тут же подарит ему своё сердце.

Вышеупомянутая Эрика явно не склонна была что-то дарить Руди, более того – кажется, и вовсе не подозревала о его существовании, несмотря на то, что жили они в соседних домах. Она целыми вечерами пропадала где-то на танцах, а домой её каждый раз провожал новый кавалер. Руди наблюдал за этим из окна и строил в мечтах всё более грандиозные планы относительно своего будущего.

И тут вдруг потрясающая новость – война с русскими! Адольф Гитлер к 22 июня 1941 года сосредоточил невиданную в истории армию вторжения: 182 дивизии и 20 бригад (а это до пяти миллионов человек!), 47,2 тысяч орудий и минометов, около 4,4 тысяч боевых самолетов, 4,4 тысячи танков и штурмовых орудий, и 250 кораблей. Юные парни, верящие в идеалы Третьего Рейха – вроде Руди, взвыв от восторга, ринулись записываться в армию – воевать за фюрера и великую Германию.

Это была сама судьба! Руди уже представлял, как героически будет выглядеть на полях сражений, как победит этих диких русских, завоюет все возможные ордена и медали и, вернувшись в свой город с победой, проедет по знакомой с детства улице, и все соседи ахнут, и Эрика выбежит ему навстречу…

Тьфу, Verdammt![2] Нога опять попала в ямку. Чёртов лес!

*****

Лохматого, согбенного мужика с вязанкой хвороста на спине – типичного «дикого русского» − боевое охранение карательного отряда СС не сразу-то и заметило. Он, казалось, полностью сливался с окружающим пейзажем – ёлками и осинами.

– Halt![3] – крикнул унтерштурмфюрер СС и повторил по-русски с характерным резким акцентом: − Стоять!

Мужичок остановился, глядя вопросительно, совершенно спокойно, неожиданно ясные глаза в сетке морщин таили скрытую насмешку.

– Ну ты, muzhik! – крикнул немец. – Отведёшь нас в деревню. Ком шнеллер!.. Или…

Он красноречиво направил на мужичка вороненый ствол пистолета-пулемета. Но тот только усмехнулся криво, показав на удивление ровные белые зубы.

– Ты энтой штуковиной-то не маши, – спокойно указал он на автомат в руках командира роты СС. – Отведу, чего ж не отвесть? Вы только за мной идите и никуда не сворачивайте.

*****

Рядовой или – шутце Руди не сразу понял странность – унтерштурмфюрер Вольф говорил с местным по-немецки, а тот ответил ему на чистейшем русском, но почему-то оба друг друга прекрасно поняли. И вообще, речь мужичка была понятна – так, будто Руди всю жизнь по-русски и разговаривал!..

Петлять по чащобе пришлось долго, но вот впереди показалось покрытое тиной болото. Оно, казалось, обступало со всех сторон. Мужичок вдруг сбросил свою вязанку хвороста с плеч и, с лихим уханьем перебросив её через трясину, ловко побежал прямо по импровизированному мостику.

– Ну, что стали-то – сказано, меня держитесь, – бросил он, не оборачиваясь. Это было довольно странно, но выбирать не приходилось…

Первым трясина проглотила унтерштурмфюрера Вольфа – так сказать, по старшинству. А потом Руди мог только с ужасом смотреть, как одна за другой исчезают в болотной тине головы сослуживцев. Хотел что-то крикнуть, остановить – не получалось, голос будто отнялся.

– Ну, что, викинг белокурый, не хочешь в Вальгаллу? – склонился прямо над ним мужичок-провожатый и вдруг рассмеялся весело и страшно: –Ух-ха-ха-ха-ха-ха-а!

Этот жуткий смех отскочил от дерева к дереву, как мяч, а лицо мужичка как-то изменило очертания, нос вытянулся и заострился, глазки прищурились и стали совсем маленькими, только в самой их глубине играл красноватый огонёк.

– Звал меня, стало быть, немец пришлый? «Леший, леший…» Ну, живи покамест, теперь уже с тобой и люди разберутся.

Что было дальше, Руди не помнил, всё поплыло перед его глазами.

*****

– И что за чертовщина! – командир партизанского отряда Соловьёв нахмурился и нервно закурил, он не любил неясности. – Разведка наша точно доложила, что сюда движется целый отряд гитлеровцев. Уж встретить их собрались тут, в деревне, как следует. А теперь столько чести ради одного этого сопляка!

Он кивнул на совсем молодого солдата в серой форме с серебристыми молниями в черной петлице, бледного и, кажется, в мокрых штанах.

– И лезут же эти … куда их не звали… – А остальные, что – сгинули?

Одинокого молодого эсэсовца нашли в лесной чаще возле гнилой топи. Больше никого не нашли.

– Сгинули, как есть сгинули, – авторитетно заявила местная жительница, бабка Меланья. Сколько ей лет, уже давно никто не считал – говорили, что пожилые соседи её уже старой помнили. – Вот вы, касатики, ни в чего не верите, а говорю вам, как есть – этот лес сам знает, кого через себя пущать. И злым людям в ём худо приходится…

– Ну-ну, – комбат скептически хмыкнул, потом перевёл взгляд на немецкого солдата. Тот уже вроде оклемался, но всё ещё был бледнее стены. – Ладно, увести этого… С мистикой мы потом разберёмся, а пока допросить по всей форме. И выдайте ему, что ли, переодеться чего-нибудь… – Он брезгливо поморщился.

Руди уныло плёлся за своими конвоирами и думал, что даже если теперь он каким-то чудом попадёт в родной город, уже не проехаться ему с победой и не завоевать любовь Эрики. В таком-то виде её уж точно не завоюешь. Вот тебе и дикая русская сказка…

[1] Быстрее! Быстрее! (нем.)

[2] Чёрт возьми! (нем.)

[3] Стой! (нем.)