Заверните мою смерть, пожалуйста

Глава 1

И взглядом полным иронии окинул полки. В самых причудливых склянках, сосудах, бутылках, кувшинах и прочих творениях рук человеческих посверкивало, играло разными красками, сгущалось или достигало необычайной степени прозрачности просто преогромнейшее количество жидкостей.

— Ишь, ты — не меньше чем в супермаркете — подумал я, а вслух сказал — Бросьте, и это всё смерти?

— Разумеется. — с непроницаемым выражением ответил продавец. Он держал руки в карманах жилетки, и меня это по непонятной причине раздражало. А ещё мне казалось, что мы в какой то лавке девятнадцатого века.

— Что именно вас интересует? Смерть героическая, смерть романтическая, смерть поэтическая, смерть банальная, смерть естественная, смерть сверхестественная...

— Стоп, стоп, стоп — не так быстро. Итак — вы утверждаете, что всё это смерть — аккуратно разлитая, запечатанная. Яд что ли?

— Нет, не яд. Смерть. Смерть героическая, смерть банальная, всё сертифицировано, подделок не держим-с.

Мне показалось что продавец усмехнулся. Возможно это всего лишь были нюансы освещения. Я попросил первую попавшую на глаза бутылочку и стал её рассматривать. Красивая этикетка, напоминающая водочную. Машинально поискал крепость, но не нашёл. И производителя. Тиснёная золотом надпись «Смерть от душевных мук», какие то толи буквы, толи иероглифы — что выглядело очень странным рядом с названием. Горлышко запечатано чёрным сургучом...

— У нас действительно товар качественный. Фуфла не держим-с. — на самом деле он больше не добавил ни слова, после «качественный», но весь вид только об этом и говорил.

— Ну и как?

— Что как? — удивился продавец.

— Как это действует? Я выпиваю содержимое, например, вон той амфоры.

— Простите, это мы рекомендуем группам.

— Ну хорошо, тогда вот эту — я показал на небольшой пузырёк в котором висела семицветная радуга.

— Смерть от нежданного счастья, отличный выбор, знаете ли.

— И вам не кашлять.

— Простите. Закон гласит — клиент всегда прав. Наше-с дело маленькое, чтобы барин были довольны.

Если бы не потерянное время и не остатки свободного впереди — а что телевизор подождёт, а чудаки в наше время редкость, я б развернулся и ушёл. Но клей любопытства прочно прикрепил меня к странному магазинчику. Тем более других клиентов не было, я оставался единственным, мысли о скидке приятно согрели позвочник по пути к кошельку, и я продолжил.

— Всё таки, если это не яд...

— Вы сомневаетесь? Мы чтим уголовный кодекс. Всё в рамках закона.

— Самоубийство?

— Нет. Это смерть. Настоящая. Доподлинная. Практически неотличимая от настоящей.

— Да? И как же я пойму, что не умер?

— В какой то момент действие напитка закончится и вы будете здоровы здоровёхоньки, да-с.

— Здоров, здоровее прежнего?

— Разумеется. Впечатления, поверьте, незабываемые.

— Да уж конечно.

Я напряг все головные мышцы. Ничего путного не приходило. И тут меня осенило.

— А скажите, милейший, сколько стоит, например, э, вот эта смерть?

— Совершенные пустяки. Всего то пятьдесят евро.

— Вы хотите сказать что торгуете смертью высшего качества всего за полсотни?

— Да, именно это я и хотел сказать. Мы дорожим своей репутацией. Здесь вам не какой то китайский ширпотреб, здесь действительно качественный товар.

— И что тут у нас за эти смешные деньги?

— Смешная смерть.

— От смеха что ли?

— Нет, просто смешная смерть.

Он поджал губы и меланхолично стал протирать пыль с некоторых бутылок. Если есть смешная, значит...Разумеется, есть и страшная... — подумал я.

— Не советую. Дорого.

Я выжидающе молчал.

— Скажу вам по секрету, всё дело в жизни. Многие наши покупатели считают свою жизнь достаточно страшной, что бы смело испытать ещё один страх, последний, как они полагают. Но ведь это вовсе не последний страх в их жизни. Иначе мы были бы банальными отравителями, а не торговцами смертью. Смею вас уверить — единственными в своём роде.

— Смотрю, вы человек опытный. Вот что вы бы мне посоветовали?

Он перегнулся через прилавок и вперил в меня пронзительный взгляд. Отсканировав каждую клеточку, каждую поринку, он, не меняя позы, заговорщицки подмигнул. Выпрямился, снял что то с полки. И поставил на прилавок. Это была красивая бутылка, явно старинная, вид её навевал грёзы о дальних морях, парусах полных ветра, неизведанных землях и нераскрытых горизонтах.

— И что это?

— Сюрприз. Всему своё время. С вас 25 евро, и семнадцать центов. Вы наш первый клиент, а клиентов надо беречь. Берите, не пожалеете, тем более сегодня акция в честь столетия нашего дела.

— Что значит первый? — растерянно спросил я, машинально отсчитывая деньги и принимая сдачу.

— Шутка. Разумеется, не первый, но последний — люди становятся всё более недоверчивые.

— А самоубийцы?

Продавец страдальчески скривил губы.

— Приходят, выбирают... Перебирают. Трогают. Уточняют. Не понимаю я людей — решили умереть, так умирайте, что людей доставать. Я, между прочим, на посторонние вопросы типа — есть ли жизнь после смерти отвечать не обязан. После нашей — есть, а после той...

Он отвернулся и снова стал протирать непонятным образом осевшую пыль. Я понял более чем прозрачный намёк и попятился к выходу.

— Вам завернуть или так понесёте?

— Пожалуй так.

— Что так?

— Ну, это...заверните мою смерть, пожалуйста.

Через пару минут бутылка была красиво упакована, сбоку покачивался кокетливый бантик и я отправился домой, иногда обуреваемый желанием вытащить посуду и шарахнуть — об стену, об асфальт, и что б брызги! А вдруг это крутка? От этой мысли мне стало хорошо и смешно и я решил выпить столь оригинальный напиток сегодня же. Форма подразумевала ром, а ром всегда был любим моряками и пиратами. И вот я дома. Не откладывая в долгий ящик, накрыл стол, водрузил в его центре бутылку с ромом и приготовился вкусить дорогой, по моим финансам, напиток. А смерть или не смерть дело десятое. Ни после первой, ни после второй я ничего не почувствовал. Никакого, даже слабого опьянения. Раскаляясь от досады я схватил бутылку и высосал её прямо из горлышка. Никакого эффекта.

Черт подери — пробормотал я, пригладил вздыбленную бороду и смахнул с усов слёзы. Рассветало. Довольно упитанный попугай сидел на моём правом плече и дремал. Волны с мягким шелестом накатывали на берег и лениво уползали назад. Я посмотрел на линию горизонта. Не может быть, парус, паруса, Боже мой, паруса... Внутри затрепетало, возликовало невообразимо. Я распахнул крышку сундука, запустил руки и почерпнув полные горсти, швырнул навстречу восходящему светилу. Попугай с воплями носился взад вперёд... сердце, моё сердце, проклятье, его стук, прерывается, замедляется, замедляется...

Впрочем, похмелья не было. А магазин... Почти неделя прошла, как я смог добраться до того места. Витрина была пуста. И только табличка «Закрыто» одиноко качалась за стеклом.

4.11.2013 год