Защитник Аурелии. Часть 2. "Становление"

Глава I. Горная тропа.

Глава 1. Горная тропа

1.1. Последний перевал

Сильверхолд лежал в двух днях пути.

Караван выбрался из предгорий и теперь полз по широкой долине, зажатой между двумя горными хребтами. Снега здесь было меньше — ветер сдувал его со склонов, обнажая серый камень и клочья жёсткой травы. Дорога стала ровнее, телеги пошли быстрее, и люди наконец вздохнули с облегчением.

Марк не разделял общего настроения.

Он ехал в хвосте колонны, как обычно, и думал о сожжённой деревне. О детях в телеге — Эрике и Анне, которые до сих пор почти не разговаривали. Об Агнес, чья рана воспалилась и которая металась в лихорадке под грудой одеял. О войне, которая разгоралась по всей Империи, пока они везли своё проклятое золото в столицу.

И о снах.

Прошлой ночью ему снова снилось что-то странное. Темнота, густая и осязаемая, как вода. Холод, пробирающий до костей. Голоса — далёкие, неразборчивые, но настойчивые. И ощущение взгляда из тьмы. Кто-то — или что-то — наблюдало за ним.

Он проснулся в холодном поту, с бешено колотящимся сердцем. Детали сна ускользали, как дым между пальцев, но чувство ужаса осталось. Засело под кожей, как заноза.

— Ты в порядке? — спросил Дарен, поравнявшись с ним.

— Да. Почему спрашиваешь?

— Потому что ты молчишь уже три часа. — Дарен окинул его внимательным взглядом. — И выглядишь так, будто не спал неделю.

— Плохой сон.

— Хочешь рассказать?

— Нет.

Дарен не стал настаивать. За пять лет он научился понимать, когда Марк хочет говорить, а когда лучше оставить его в покое. Сейчас было второе.

Впереди показался перевал — последний на пути к Сильверхолду. Узкая седловина между двумя пиками, заваленная валунами и обломками скал. Когда-то здесь проходил торговый путь, и на камнях ещё виднелись следы колёс и подков. Теперь дорога пустовала — купцы предпочитали более длинный, но безопасный маршрут через равнины.

Холт поднял руку, останавливая караван.

— Разведка, — бросил он коротко. — Двое вперёд. Проверить перевал.

Двое солдат пришпорили коней и ускакали к седловине. Караван ждал, напряжённый и настороженный. После засады в горах никто не расслаблялся на открытом месте.

Финн подъехал к Марку, бледный и встревоженный.

— Я что-то чувствую, — сказал он тихо.

— Опасность?

— Нет. — Парнишка нахмурился, сосредоточенно прислушиваясь к чему-то внутри себя. — Не совсем. Кто-то там, на перевале. Один. Может, двое. Но не враждебный.

— Уверен?

— Настолько, насколько могу быть.

Разведчики вернулись через четверть часа. Один из них выглядел озадаченным.

— Там кое-кто есть, капитан, — доложил он Холту. — Орк. Один. Сидит на камне у самого прохода. Говорит, что охраняет перевал.

— Охраняет? — Холт нахмурился. — От кого?

— Не сказал. Только потребовал плату за проход.

В колонне зашептались. Орк на горном перевале — это было необычно. Орки редко забирались так далеко на север, предпочитая пустыни и степи юга. И ещё реже они промышляли чем-то вроде охраны дорог.

— Сколько просит? — спросил Валентин, подъезжая к голове колонны.

— Пять серебряных с человека. Или — его слова — «хороший бой с достойным противником».

Марк усмехнулся несмотря на мрачное настроение. Это было так по-орочьи — предложить драку как альтернативу деньгам.

— Я поговорю с ним, — сказал он, выезжая вперёд.

Холт открыл рот, чтобы возразить, но Валентин его опередил:

— Хорошая идея. Наёмник справится лучше, чем солдаты.

Марк не стал спорить. Направил коня к перевалу, чувствуя на спине взгляды всего каравана. Лира двинулась следом, но он остановил её жестом.

— Один справлюсь.

— А если нет?

— Тогда у тебя будет прекрасная возможность посмотреть, как я дерусь.

Она хмыкнула, но осталась на месте.

Марк проехал через поле валунов и остановился в двадцати шагах от седловины. И увидел орка.

1.2. Грок на тропе

Орк был огромен. Даже сидя на валуне он возвышался над Марком, оставшимся в седле. Широченные плечи, руки толщиной с бедро обычного человека, шея как у быка. Кожа серо-зелёная, покрытая ритуальными шрамами — сложные узоры, похожие на письмена. Один клык сломан, второй окован железом и поблёскивает на солнце. Голова выбрита наголо, на черепе — татуировки, перечёркнутые грубыми линиями.

Изгой, понял Марк. Клановые знаки уничтожены. Для орков это хуже смерти.

На коленях у орка лежал топор — двуручный, с лезвием размером с тележное колесо. Рядом, прислонённый к камню, стоял щит из толстых досок, окованных железом. На поясе висели ножи, фляга и мешочек, судя по запаху — с сушёным мясом.

— Грок видит человека, — произнёс орк. Голос у него был низкий, рокочущий, как далёкий гром. — Человек хочет пройти. Человек будет платить.

— Сколько?

— Пять серебряных. — Орк растянул губы в ухмылке, обнажая жёлтые клыки. — Или хороший бой. Грок давно не дрался. Скучно.

Марк спешился, не сводя глаз с орка. Тот следил за ним с ленивым интересом — как кот следит за мышью, ещё не решив, стоит ли она усилий.

— Меня зовут Марк.

— Грок знает. Грок слышал имя. Люди в караване говорили. — Орк чуть наклонил голову. — Марк убил много врагов в горах. Грок это уважает.

— Ты следил за нами?

— Грок живёт в горах. Грок видит, кто ходит. — Он пожал плечами — движение, от которого перекатились мышцы размером с дыню. — Видел бой с людьми в зелёном. Видел, как Марк дерётся. Хорошо дерётся. Не как солдат. Как воин.

— В чём разница?

— Солдат делает, что скажут. Воин делает, что правильно. — Грок постучал себя кулаком по груди. — Грок был воином. Давно. Теперь — просто Грок.

Марк оглядел его снова. Изгой из клана, живущий один в горах. Зарабатывающий на жизнь охраной перевала. Странная судьба для орка — народа, для которого одиночество было худшим наказанием.

— Почему тебя изгнали? — спросил он прямо.

Другой бы обиделся на такой вопрос. Орк лишь хмыкнул.

— Грок отказался убивать. — Он поднял топор, положил на плечо. — Был военачальником клана Песчаного Волка. Большой клан. Сильный. После набега вождь сказал — убей пленных. Женщин. Детей.

— И ты отказался.

— Грок сказал — это не война. Это бойня. Война — когда воин против воина. Не когда воин против ребёнка. — Он сплюнул на камни. — Шаман сказал — Грок предатель. Грок трус. Грок недостоин носить знаки клана.

Марк молчал, слушая. История была знакомой — не в деталях, но в сути. Человек, который отказался переступить черту. Который выбрал совесть вместо подчинения. И заплатил за это всем.

— Шрамы перечеркнули, — продолжал Грок. — Имя стёрли. Для орков Грок теперь мёртвый. Хуже мёртвого — мёртвых помнят. Грока забыли.

— И ты пришёл сюда?

— Грок долго ходил. — Орк пожал плечами. — Работал вышибалой. Телохранителем. Наёмником. Потом нашёл это место. Тихо. Спокойно. Иногда приходят люди. Платят за проход. Иногда дерутся. Грок побеждает.

— Всегда?

— Почти. — Ухмылка стала шире. — Был один гном. Хитрый. Почти победил Грока. Потом стали друзьями. Пили три дня.

Марк невольно усмехнулся. Орк ему нравился — против воли, против здравого смысла. В нём была простота и честность, которых не хватало большинству людей.

— У меня есть предложение, — сказал он.

— Грок слушает.

— Мы заплатим за проход. Но я хочу нанять тебя.

Орк приподнял бровь — или то, что у орков заменяло брови.

— Нанять? Для чего?

— Охрана каравана. До Сильверхолда. Может, дальше — до самой столицы.

— Зачем Марку Грок? У Марка есть солдаты.

— Солдаты подчиняются капитану, который меня ненавидит. — Марк покачал головой. — Мне нужны люди, которым я могу доверять. Которые будут драться рядом, а не смотреть, как меня убивают.

Грок долго молчал, разглядывая его маленькими чёрными глазками. В них не было глупости — только спокойная, оценивающая мудрость.

— Марк странный человек, — сказал он наконец. — Хочет доверять орку. Орку-изгою.

— Ты отказался убивать детей. Это больше, чем сделало большинство людей, которых я знаю.

Снова молчание. Потом Грок медленно поднялся — и оказался ещё огромнее, чем казался сидя. Почти семь футов роста. Гора мышц и шрамов.

— Сколько платишь? — спросил он.

— Десять серебряных в день. Еда и ночлег за мой счёт.

— Мало.

— Пятнадцать.

— Двадцать. И Грок ест первым.

Марк хмыкнул.

— По рукам.

Он протянул руку. Грок посмотрел на неё секунду — а потом его огромная ладонь сомкнулась вокруг ладони Марка. Рукопожатие было осторожным, почти нежным. Орк явно привык контролировать свою силу.

— Грок идёт с Марком, — объявил он. — Будет интересно.

1.3. Философия силы

Караван двинулся через перевал, и Грок шагал рядом с конём Марка.

Орк не стал садиться в телегу и отказался от предложенной лошади — заявил, что ноги у него крепче, чем у любой клячи, и шёл пешком, легко поспевая за повозками. Топор он закинул на плечо, как другие носят дорожный мешок, и напевал что-то себе под нос — низкий рокочущий мотив без слов.

Солдаты косились на него с опаской. Холт, когда узнал о найме, лишь скривился и отвернулся — очередной чужак в караване, очередная головная боль. Валентин осмотрел орка с холодным интересом, кивнул Марку и ничего не сказал. Лира держалась в стороне, но Марк видел, как она изучает нового спутника — оценивает, взвешивает, раскладывает по полочкам.

Финн, напротив, был в восторге.

— Ты правда был военачальником? — спрашивал он, почти подпрыгивая в седле. — Настоящим? С армией и всем таким?

— Грок командовал двумя сотнями воинов, — ответил орк с достоинством. — Лучшие бойцы клана.

— А сколько сражений ты выиграл?

— Грок не считал. Много.

— А какое было самое большое? А самое опасное? А правда, что орки едят своих врагов?

Грок остановился и посмотрел на полуэльфа сверху вниз. Финн побледнел, сообразив, что, возможно, зашёл слишком далеко.

— Маленький эльф много говорит, — произнёс орк. — Мало ест. Потому слабый.

— Я не… я не эльф. То есть, наполовину эльф. Полуэльф. И я не слабый, просто…

— Грок шутит. — Ухмылка обнажила железный клык. — Маленький эльф смешной. Грок будет называть его… — Он задумался. — Воробей. Маленький, громкий, прыгает много.

Финн открыл рот, закрыл, не зная, обижаться или смеяться. В итоге выбрал второе — нервный смешок, переросший в настоящий хохот. Грок хмыкнул, довольный произведённым эффектом.

— Ты странный орк, — сказал Дарен, подъезжая ближе. — Я встречал ваш народ раньше. Они не шутили.

— Грок научился. — Орк пожал плечами. — Раньше был как все. Серьёзный. Злой. Потом понял — жизнь короткая. Зачем тратить на злость?

— Мудро.

— Грок не мудрый. Грок просто старый. — Он постучал себя по лысой голове. — Тридцать пять зим. Для орка — много. Видел достаточно, чтобы понять — сила не всё.

Марк слушал молча, и что-то в словах орка отзывалось внутри. Сила не всё. Он провёл двенадцать лет, становясь сильным, — и что получил? Одиночество. Пустоту. Жизнь, в которой не было ничего, кроме контрактов и крови.

— Что тогда важно? — спросил он.

Грок повернулся к нему. В маленьких чёрных глазах мелькнуло что-то похожее на уважение.

— Марк задаёт правильные вопросы. — Он помолчал, подбирая слова. — Сила нужна, чтобы защищать. Не чтобы разрушать. Воин, который убивает ради убийства — не воин. Зверь.

— А ради чего ты убивал?

— Ради клана. Ради семьи. Ради чести. — Грок вздохнул — звук, похожий на рычание далёкого грома. — Потом клан сказал — убей детей. И Грок понял: это не честь. Это безумие.

— И отказался.

— Да. — Орк кивнул. — Потерял всё. Имя, дом, семью. Но не потерял себя. Это важнее.

Финн слушал, раскрыв рот. Дарен задумчиво кивал. Даже Лира, державшаяся позади, чуть подалась вперёд, ловя каждое слово.

— В моём народе есть поговорка, — продолжал Грок. — «Сломанный клык не позор. Позор — когда кусаешь того, кто слабее». Грок сломал много клыков. Но ни разу не кусал слабого.

— Красиво, — сказала Лира. В её голосе не было насмешки. — Для орка.

— Лира думает, орки глупые? — Грок повернулся к ней, и в его глазах мелькнуло веселье. — Лира умная. Грок видит. Быстрая, опасная. Убивает тихо, как змея.

— Ты наблюдательный.

— Грок старый. Старые всё замечают. — Он снова ухмыльнулся. — Лира — не змея. Лира — кошка. Делает вид, что равнодушная. Внутри — голодная.

Лира приподняла бровь, но промолчала. Марк заметил, как её губы дрогнули — то ли от раздражения, то ли от неохотного веселья.

— А Марк? — спросил Финн. — Какой зверь Марк?

Грок посмотрел на Марка долго и внимательно. Потом сказал:

— Волк. Одинокий волк, который ищет стаю. Притворяется, что не нужна. Но нужна. Очень нужна.

Тишина. Только скрип телег и стук копыт по камням.

— Ты ошибаешься, — сказал Марк.

— Может быть. — Грок пожал плечами. — Грок часто ошибается. Но редко в людях.

Он зашагал вперёд, напевая свою бессловесную песню, и разговор закончился. Но слова его остались — засели в голове Марка, как те странные сны, которые он не мог забыть.

Одинокий волк, который ищет стаю.

Может, орк был прав.

1.4. Новый союзник

Вечером они разбили лагерь у подножия перевала.

Долина раскинулась перед ними — широкая, заснеженная, с тёмной полосой леса на горизонте. Завтра они достигнут Сильверхолда, а оттуда — прямая дорога на юг, к столице. Если повезёт, через неделю караван будет в Аурелионе. Если повезёт.

Марк сидел у костра, глядя на пламя. Агнес стало лучше — лихорадка отступила, и женщина впервые за три дня попросила еды. Дети по-прежнему молчали, но Эрик начал следить глазами за Гроком, и в его взгляде появилось что-то похожее на любопытство. Маленький шаг, но шаг.

Грок устроился на земле неподалёку, скрестив ноги и положив топор на колени. Он полировал лезвие куском промасленной ткани — методично, сосредоточенно, как монах, перебирающий чётки.

— Можно спросить? — Финн подсел к орку, несмотря на предостерегающий взгляд Дарена.

— Воробей всегда спрашивает. Грок привык.

— Ты сказал, что слышал слухи о нас. Что ещё ты слышал? В горах, в дороге?

Грок перестал полировать топор. Его лицо стало серьёзным.

— Грок слышал разное. Про войну на юге. Про человека, который поднимает народ против императора. — Он помолчал. — И про другое. Странное.

— Какое?

— Путники с востока рассказывали. — Грок понизил голос, и его обычно грохочущий бас стал почти шёпотом. — Говорили, что в Мёртвых Землях что-то шевелится. Твари выходят за границу, которую не переходили двадцать лет. Люди болеют странными болезнями. Скот дохнет без причины.

Марк поднял голову. Холод пробежал по спине — не от ночного ветра, а от слов орка. Мёртвые Земли. Морвенн. Место, которое он видел во снах, хотя никогда там не был.

— Мор? — спросил Дарен. Его голос был напряжённым.

— Грок не знает. — Орк покачал головой. — Грок родился после Первого Мора. Не видел. Но старики рассказывали. Говорили — когда Мор идёт, земля стонет, а небо темнеет. И мёртвые не лежат в могилах.

Тишина. Потрескивание костра. Где-то вдали ухнула сова.

— Это просто слухи, — сказала Лира. Но в её голосе не было обычной уверенности.

— Может, да. Может, нет. — Грок снова взялся за топор. — Грок просто говорит, что слышал. Решать — вам.

Финн посмотрел на Марка. В его янтарных глазах плескалась тревога.

— Те сны, которые тебе снятся, — сказал он тихо. — Ты говорил, что видишь что-то странное. Темноту. Холод.

— Откуда знаешь про сны?

— Я… — Финн замялся. — Я чувствую. Когда сплю рядом. Твои эмоции просачиваются. Страх, ужас. Как будто ты в каком-то месте, где не должен быть.

Марк хотел отмахнуться, сказать что это ерунда, что сны — просто сны. Но слова застряли в горле. Он вспомнил голоса из темноты. Ощущение взгляда. Холод, пробирающий до костей.

— Это ничего, — сказал он наконец. — Усталость. Пройдёт.

Финн не выглядел убеждённым, но спорить не стал.

Лира поднялась и подошла к Марку. Села рядом, близко, так что их плечи почти соприкасались.

— Ты врёшь, — сказала она тихо, чтобы слышал только он.

— С чего ты взяла?

— Потому что я тоже вру. Постоянно. Узнаю ложь в других. — Она посмотрела ему в глаза. — Что-то происходит. Что-то, о чём ты не говоришь.

Марк молчал. Что он мог сказать? Что видит во снах мёртвый город под землёй? Что слышит голоса, зовущие его по имени? Что чувствует связь с чем-то древним и ужасным?

— Когда буду готов, — сказал он наконец, — расскажу.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Лира кивнула и отодвинулась. Но её глаза остались настороженными.

Грок закончил полировать топор и убрал его. Потом посмотрел на небо — тёмное, усыпанное звёздами.

— Красивая ночь, — сказал он. — Грок любит звёзды. Они всегда одинаковые. Не врут. Не предают. Просто светят.

— Философ, — хмыкнул Дарен.

— Грок — орк. — Ухмылка. — Но даже орки иногда думают.

Он улёгся на землю, подложив под голову мешок, и через минуту захрапел — громко, раскатисто, как далёкий гром. Финн захихикал. Даже Лира позволила себе слабую улыбку.

Марк остался сидеть у костра, глядя в пламя. Завтра — Сильверхолд. Потом — столица. А потом… он не знал, что потом. Но предчувствие подсказывало, что их путь только начинается.

И что худшее — впереди.

Он закрыл глаза, и темнота из снов снова шевельнулась где-то на краю сознания. Ждущая. Терпеливая.

Скоро, шептала она голосом, похожим на скрежет камня о камень. Скоро.

Марк открыл глаза и не спал до рассвета.

Глава II. Врата Сильверхолда.

Глава 2. Врата Сильверхолда

2.1. Серебряный город

Сильверхолд вырос из утреннего тумана как видение из старой сказки.

Город лежал в чаше между тремя горными пиками, и его белые стены поднимались ярусами по склонам, словно кто-то высек их прямо из скалы. Башни — тонкие, изящные, увенчанные серебряными шпилями — пронзали небо, ловя первые лучи солнца. Дым из сотен труб поднимался к небесам, смешиваясь с облаками, и весь город казался парящим между землёй и небом.

Марк никогда не бывал здесь раньше.

Он слышал рассказы, конечно. Сильверхолд называли жемчужиной гор — богатейший из северных городов, выросший на серебряных шахтах, уходящих глубоко под землю. Здесь добывали руду, здесь её плавили, здесь чеканили монету, которая расходилась по всей Империи. Говорили, что стены города инкрустированы серебром, а крыши главных зданий покрыты серебряной черепицей. Марк думал, что это преувеличение. Теперь, глядя на город в утреннем свете, он понимал, что рассказы не врали.

— Красиво, — выдохнул Финн. Его глаза были широко раскрыты, рот приоткрыт от изумления. — Я читал про Сильверхолд, но никогда не думал…

— Грок тоже не думал. — Орк стоял рядом, скрестив руки на груди. — Люди иногда делают красивые вещи. Редко, но делают.

Караван начал спуск по широкой дороге, вымощенной светлым камнем. По обе стороны тянулись террасы — виноградники под снегом, сады с голыми деревьями, каменные ограды. Всё ухоженное, аккуратное, богатое. Даже крестьянские дома здесь выглядели добротнее, чем иные господские усадьбы в других провинциях.

Но Марк замечал и другое.

Стражников на дороге было слишком много. Они стояли группами по пять-шесть человек, в начищенных кирасах, с алебардами и мечами. Смотрели на караван настороженно, проверяли документы у каждого встречного путника. У городских ворот выстроилась очередь из телег и пешеходов — торговцы, крестьяне, странники. Всех осматривали, расспрашивали, обыскивали.

— Усиленный режим, — заметил Дарен негромко. — Боятся Соратников.

— Или уже столкнулись с ними, — ответил Марк.

Холт выехал вперёд, к голове колонны. Его спина была прямой, лицо — каменным. За последние дни капитан ещё больше замкнулся в себе, почти не разговаривал ни с кем, кроме своих солдат. Смерть людей в горах, засада, бессилие перед обстоятельствами — всё это точило его изнутри. Марк видел это и почти сочувствовал.

Почти.

Когда караван приблизился к воротам, от группы стражников отделился офицер — немолодой, с седыми усами и цепким взглядом. Он поднял руку, останавливая колонну.

— Караван из Вернхолда? — спросил он, обращаясь к Холту.

— Да. Груз для Имперского Казначейства.

— Документы.

Холт вытащил из сумки свиток с печатями и передал офицеру. Тот развернул бумагу, внимательно изучил, хмурясь.

— Лорд Валентин Крейн?

— Здесь. — Валентин выехал вперёд, демонстрируя свою застёжку с имперским солнцем. — Я возглавляю эту миссию.

— До нас дошли вести, что на ваш караван напали в горах.

— Соратники Свободы. — Валентин кивнул. — Мы отбились.

— С потерями?

— С потерями.

Офицер сложил свиток и вернул Холту. Его глаза прошлись по каравану — по телегам, солдатам, спутникам Марка. Задержались на Гроке.

— Орк?

— Наёмник, — сказал Марк, выезжая вперёд. — Нанят мной для охраны.

— Наёмник нанимает наёмника? — Офицер приподнял бровь. — Необычно.

— Времена необычные.

Офицер хмыкнул, но допытываться не стал. Махнул рукой своим людям.

— Пропустите. — Он снова посмотрел на Валентина. — Комендант хочет видеть вас, лорд Крейн. Доложите о ситуации на северных дорогах.

— Разумеется.

Ворота распахнулись, и караван въехал в Сильверхолд.

Внутри город оказался ещё красивее, чем снаружи. Улицы были широкими, мощёнными светлым камнем, с каналами для стока воды и аккуратными тротуарами. Дома — каменные, в два-три этажа, с резными балконами и большими окнами. Лавки, таверны, мастерские — всё чистое, ухоженное, процветающее. Люди на улицах выглядели сытыми и хорошо одетыми.

И всё же что-то было не так.

Марк чувствовал это — напряжение, разлитое в воздухе. Люди говорили тише, чем следовало. Слишком часто оглядывались. Слишком быстро отводили глаза при виде солдат. На стенах кое-где виднелись следы — то ли краски, то ли крови, наспех замазанные известью.

— Здесь что-то случилось, — сказала Лира, подъезжая ближе к Марку. — Недавно.

— Вижу.

— Что будешь делать?

— Сначала — устроим Агнес и детей. Потом — узнаем, что происходит.

Караван двигался к центру города, к зданию городского казначейства, где предстояло сдать часть груза. Марк смотрел по сторонам и думал о том, что даже в этом богатом, защищённом городе люди боялись. Что война, полыхавшая на окраинах Империи, добралась и сюда.

И что их путь ещё далеко не закончен.

2.2. Передышка

Для Агнес и детей нашли место в приюте при храме Светозарной.

Храм стоял на одном из верхних ярусов города — белое здание с высокими окнами и статуями святых у входа. При нём работала лечебница для бедных и приют для сирот и вдов. Марк не был верующим, но признавал, что жрицы Светозарной делали полезное дело. По крайней мере, здесь Агнес получит настоящую помощь, а не полевые перевязки на ходу.

Он стоял у дверей приюта, глядя, как служительницы в белых одеждах уводят женщину внутрь. Эрик шёл следом, держа за руку сестру. У порога мальчик обернулся и посмотрел на Марка — долго, серьёзно.

— Ты уезжаешь? — спросил он.

— Да. Завтра утром.

— Вернёшься?

Марк помедлил. Он никогда не давал обещаний, которые не мог сдержать. Это было правилом, выработанным годами. Обещания — слабость. Привязанности — слабость.

Но, глядя в глаза этому мальчику, он не смог произнести честный ответ.

— Постараюсь, — сказал он вместо этого.

Эрик кивнул — по-взрослому, без детских слёз и уговоров. Потом повернулся и исчез за дверью вслед за сестрой. Дверь закрылась с глухим стуком.

— Тяжело, — сказал Дарен, стоявший рядом.

— Что?

— Отпускать тех, кого спас. Не знать, что с ними будет.

Марк не ответил. Он думал о деревне, сожжённой дотла. О телах на снегу. О детях, скорчившихся в погребе в ожидании смерти. Война разбрасывала таких сирот по всей Империи — тысячи, десятки тысяч. Он не мог спасти всех. Не мог даже попытаться.

Но этих троих — спас. И это было хоть что-то.

— Идём, — сказал он. — Нужно найти место для ночлега.

Они вернулись к каравану, остановившемуся у городского казначейства. Валентин уехал на встречу с комендантом, забрав с собой Холта и нескольких солдат. Остальные расположились во дворе — отдыхали, чинили снаряжение, присматривали за телегами.

Грок сидел на перевёрнутом бочонке и что-то объяснял Финну, размахивая руками. Полуэльф слушал с раскрытым ртом, время от времени кивая.

— …и тогда Грок сказал — ты большой, но глупый. Большой и глупый — это плохо. Маленький и умный — лучше. — Орк ткнул себя пальцем в лоб. — Голова важнее мышц.

— И что случилось потом?

— Грок сломал ему обе руки. — Ухмылка. — Потому что Грок — большой и умный.

Финн захихикал. Марк невольно усмехнулся, проходя мимо.

Лира нашла его у колодца, где он умывался после долгой дороги. Холодная вода обжигала кожу, но помогала прийти в себя.

— Служительницы говорят, что женщина выживет, — сказала она, прислонившись к каменному краю колодца. — Рана чистая, заражения нет. Через неделю будет на ногах.

— Хорошо.

— Детей оставят при храме. Найдут им дело, обучат ремеслу. — Лира помолчала. — Это не худшая судьба.

— Знаю.

Он выпрямился, вытирая лицо рукавом. Лира смотрела на него странным взглядом — изучающим, почти мягким.

— Ты хороший человек, Марк, — сказала она.

— Нет.

— Хороший. — Она качнула головой. — Просто не хочешь признавать. Думаешь, это слабость.

— Потому что это слабость.

— Нет. — Лира шагнула ближе, и её фиолетовые глаза оказались совсем рядом. — Слабость — это когда не можешь защитить тех, о ком заботишься. Ты — можешь. Доказал это. Не раз.

Марк не знал, что ответить. Слова Лиры ложились на сердце как камни — тяжёлые, неудобные, невозможные сбросить.

— Почему тебе это важно? — спросил он.

— Не знаю. — Она чуть улыбнулась — той странной, непривычной улыбкой, которую он видел всё чаще. — Может, потому что ты первый человек за долгое время, который не пытается меня использовать.

— Я нанял тебя. Это использование.

— Это честная сделка. Разница есть.

Она отвернулась и пошла прочь, не дожидаясь ответа. Марк смотрел ей вслед, и что-то тёплое шевельнулось в груди — там, где он давно перестал ожидать тепла.

Вечером они устроились в таверне «Серебряный кувшин» — приличное заведение на среднем ярусе города. Комнаты были чистыми, еда — горячей и сытной, постели — мягкими. Роскошь по меркам дороги. Марк заплатил за всех из своего кармана — сто пятьдесят золотых от Валентина позволяли такие траты.

За ужином он слушал разговоры местных.

— …в прошлую неделю поймали троих агитаторов, — говорил купец за соседним столом. — Раздавали листовки у рынка. Повесили на площади.

— И правильно, — отозвался его собеседник. — Смутьяны. Хотят, чтобы здесь было как в Крествуде.

— А что в Крествуде?

— Не слышал? Соратники взяли город месяц назад. Говорят, резня была страшная. Всех, кто служил Империи — на виселицу.

Марк отвернулся, стиснув кружку с пивом. Война приближалась. Даже здесь, в защищённом горами городе, её дыхание чувствовалось всё явственнее.

Он поднялся к себе в комнату рано, сославшись на усталость. Лёг на кровать, закрыл глаза. Попытался уснуть.

И провалился в темноту.

2.3. Слухи о войне

Утро началось с плохих новостей.

Валентин вернулся от коменданта с лицом, похожим на грозовую тучу. Он собрал Холта, Марка и нескольких старших солдат во дворе казначейства и заговорил — тихо, отрывисто, глотая слова.

— Ситуация хуже, чем мы думали. — Он разложил на бочке карту, придавив углы камнями. — Соратники контролируют уже три провинции на юго-востоке. Крествуд, Ольденхайм, Риверфорд. Ещё две — в открытом мятеже.

— А Легион? — спросил Холт.

— Легион растянут по всей границе. — Валентин провёл пальцем по карте. — Основные силы — на востоке, сдерживают набеги из Мёртвых Земель. Резервы — на юге, охраняют торговые пути. На подавление восстания людей не хватает.

Марк смотрел на карту. Чёрные пометки обозначали города, занятые Соратниками. Их было много — слишком много. Пятно расползалось от восточных провинций к центру, как болезнь, пожирающая тело.

— Что с дорогой на Аурелион? — спросил он.

— Пока свободна. — Валентин ткнул пальцем в линию, идущую от Сильверхолда на юг. — Но комендант предупредил — отряды Соратников замечены в предгорьях. Мелкие группы, разведчики. Возможно, готовят что-то.

— Засаду?

— Или налёт на сам Сильверхолд. — Валентин сложил карту. — Город богатый, шахты полны серебра. Лакомый кусок.

Холт выругался сквозь зубы. Его лицо осунулось за последние дни — тени под глазами, глубокие морщины у рта. Капитан выглядел так, будто не спал неделю.

— Сколько у коменданта людей?

— Три сотни гарнизона. Ещё столько же — городская стража.

— Этого мало.

— Знаю. — Валентин убрал карту за пазуху. — Поэтому мы выходим завтра на рассвете. Чем быстрее доберёмся до столицы, тем лучше.

Совещание закончилось. Солдаты разошлись, переговариваясь вполголоса. Марк остался у бочки, глядя вслед Валентину.

— Он что-то скрывает, — сказала Лира, появляясь рядом как тень.

— Ты тоже заметила.

— Трудно не заметить. — Она скрестила руки на груди. — Он слишком спокоен. Три провинции в руках мятежников, война на пороге столицы — а он говорит об этом, как о плохой погоде.

Марк кивнул. Та же мысль не давала ему покоя. Валентин был чиновником Казначейства — человеком, чья работа зависела от стабильности Империи. Он должен был паниковать, злиться, искать виноватых. Вместо этого — холодное спокойствие и расчётливые взгляды.

— Продолжай следить за ним, — сказал он Лире.

— Собиралась.

Она исчезла так же бесшумно, как появилась. Марк пошёл искать Дарена.

Он нашёл друга на рынке — Дарен пополнял запасы стрел и сушёного мяса. Вокруг кипела обычная торговля — крики зазывал, звон монет, ругань покупателей. Но даже здесь чувствовалось напряжение. Люди торопились, покупали больше обычного, запасались впрок.

— Слышал новости? — спросил Марк.

— Слышал. — Дарен убрал свёрток со стрелами в сумку. — И кое-что ещё. Местные говорят, что на прошлой неделе в город пытались пробраться лазутчики Соратников.

— Поймали?

— Двоих — да. Третий ушёл. — Дарен понизил голос. — А ещё говорят, что комендант казнил семью местного торговца. За то, что прятали этих лазутчиков.

— Всю семью?

— Жену и двоих сыновей. Мальчишкам было четырнадцать и шестнадцать.

Марк стиснул зубы. Война. Она превращала людей в чудовищ — по обе стороны. Соратники жгли деревни за «верность тирану». Империя казнила детей за преступления родителей. И между ними — обычные люди, которые просто хотели жить.

— Грок что-нибудь выяснил? — спросил он.

— О Море? — Дарен кивнул. — Кое-что. Поговорил с караванщиками из восточных провинций. Они подтверждают слухи — тварей на границе Мёртвых Земель стало больше. Два села рядом с Морвенном опустели за последний месяц. Люди просто ушли, бросив всё.

— Куда?

— Никто не знает. Одни говорят — на запад, подальше от той земли. Другие… — Дарен замялся.

— Что?

— Другие говорят, что никто никуда не ушёл. Что люди просто исчезли. Ночью. Без следа.

Холод пробежал по спине Марка. Он вспомнил свои сны — темноту, голоса, ощущение взгляда из глубины. Мёртвый город под землёй.

— Это просто слухи, — сказал он, скорее себе, чем Дарену.

— Может быть. — Друг посмотрел на него серьёзно. — Но слишком много людей говорят одно и то же. И все они — напуганы. По-настоящему напуганы.

Они вернулись в таверну молча. Марк думал о войне, о Море, о детях, которых оставил в приюте. Мир рушился на куски, и он ничего не мог с этим поделать. Мог только двигаться вперёд, надеясь, что дорога приведёт к какому-то ответу.

Вечером группа собралась за общим столом. Грок рассказывал очередную историю — о том, как однажды дрался с горным троллем голыми руками. Финн слушал, раскрыв рот. Лира притворялась, что ей неинтересно, но Марк видел, как дёргаются уголки её губ.

Валерия — нет, Валерии ещё не было. Си’рин — тоже. Аэлис — тем более.

Но те, кто был — сидели вместе. Ели из одного котла. Смеялись над одними шутками.

Что-то похожее на семью.

Марк поймал себя на этой мысли и тут же отбросил её. Глупость. Сентиментальность. Слабость.

Но почему-то не мог перестать смотреть на них. На этих странных, непохожих друг на друга людей, которые почему-то оказались рядом с ним.

И впервые за долгое время он не хотел быть один.

2.4. Странные сны

Сон пришёл сразу, как только он закрыл глаза.

Не было перехода — никакого медленного погружения, никакого плавного скольжения в забытьё. Просто — темнота. Мгновенная, абсолютная, осязаемая. Темнота, которая давила на грудь как каменная плита, заполняла лёгкие, лезла в глаза и уши.

А потом появился город.

Он возникал из тьмы постепенно — сначала очертания, размытые и неясные, потом детали. Улицы из чёрного камня, отполированного до зеркального блеска. Здания без окон, вырастающие из земли как гигантские могильные плиты. Башни, уходящие вверх — или вниз? — в бесконечность.

Марк стоял посреди этого города, и холод пробирал его до костей.

Это не был холод зимней ночи или горного перевала. Это был холод могилы. Холод места, куда никогда не заглядывало солнце. Холод, от которого не спасёт никакой плащ, никакой огонь.

Он попытался двинуться — и обнаружил, что может. Ноги несли его вперёд, по улице, вдоль мёртвых зданий. Он не выбирал направление — просто шёл, как будто что-то тянуло его, звало, манило.

Зелёное свечение пульсировало где-то впереди.

Оно мерцало в глубине города — слабое, болезненное, похожее на биение умирающего сердца. С каждым шагом свет становился ярче, и Марк чувствовал, как что-то отзывается внутри него. Что-то древнее, спящее, о чём он не знал.

Голоса начались, когда он прошёл половину пути.

Сначала — шёпот, неразборчивый и далёкий. Потом — слова, но на языке, которого он не понимал. Гортанные, скрежещущие звуки, похожие на скрип камня о камень. И за всем этим — ощущение взгляда. Чего-то огромного, древнего, голодного.

Оно наблюдало за ним.

Марк остановился. Впереди, в конце улицы, возвышалось строение — то ли храм, то ли дворец. Чёрные колонны подпирали свод, теряющийся во тьме. Ступени вели к распахнутым дверям, из которых лился зелёный свет.

Он сделал шаг. Ещё один.

И тогда он увидел их.

Фигуры. Десятки фигур, стоящих вдоль улицы. Он не заметил, когда они появились — может, были здесь всегда. Люди? Нет, не совсем. Человекоподобные силуэты с пустыми глазами и серой, истлевшей кожей. Мёртвые — но не упавшие. Застывшие в вечном ожидании.

Когда Марк проходил мимо, их головы поворачивались следом. Медленно, со скрипом. Пустые глазницы следили за ним — без ненависти, без угрозы. С чем-то похожим на… узнавание.

Он хотел бежать. Хотел проснуться. Но ноги несли его вперёд, к храму, к свету, к тому, что ждало внутри.

Ступени. Одна, другая, третья. Порог. Темнота за дверью.

И голос.

— Добро пожаловать домой, дитя крови.

Марк замер. Голос был повсюду — в стенах, в воздухе, в его собственной голове. Древний голос, глубокий как пропасть, холодный как вечная мерзлота.

— Ты чувствуешь это, — продолжал голос. — Зов. Связь. Кровь твоей матери пела мне, когда она ходила по моим землям. Теперь — твоя кровь поёт.

— Кто ты? — Марк услышал собственный голос, хриплый и слабый.

— Я — то, что было до империй. То, что будет после. — Смех — скрежещущий, лишённый веселья. — Твой отец приходил ко мне однажды. Заключил сделку. Ты — часть платы.

— Мой отец мёртв. Я никогда не знал его.

— Мёртв? — Снова смех. — Нет, дитя. Он жив. И скоро ты встретишь его. Скоро всё станет ясно.

Свет впереди вспыхнул — ярко, ослепительно. Марк зажмурился, поднял руку, пытаясь закрыться.

И проснулся.

Он сел на кровати рывком, хватая ртом воздух. Сердце колотилось как бешеное, рубашка промокла от пота. Руки дрожали.

— Марк?

Голос Дарена — встревоженный, близкий. Друг стоял у его кровати, держа свечу.

— Ты кричал, — сказал он. — Несколько минут. Я пытался разбудить, но ты не…

— Сколько времени?

— Час до рассвета. — Дарен вгляделся в его лицо. — Что тебе снилось?

Марк не ответил. Он смотрел на свою левую руку — ту, которой закрывался от света во сне.

На тыльной стороне ладони темнело пятно. Чёрное, неровное, похожее на след ожога. Пока он смотрел, пятно бледнело — таяло, растворялось, исчезало.

Через минуту кожа была чистой. Как будто ничего не было.

— Марк. — Голос Дарена стал настойчивее. — Что происходит?

— Не знаю, — сказал Марк честно. — Но собираюсь выяснить.

Он откинул одеяло и встал. За окном занимался рассвет — бледный, холодный, безразличный. Новый день. Новая дорога.

И голос из сна, который всё ещё звучал в голове.

Добро пожаловать домой, дитя крови.

Глава III. Южный тракт.

Глава 3. Южный тракт

3.1. В сердце Империи

Караван покинул Сильверхолд на рассвете.

Городские ворота распахнулись с протяжным скрипом, выпуская их на южный тракт — широкую имперскую дорогу, мощённую каменными плитами. Когда-то эта дорога была гордостью Империи — торговая артерия, соединяющая север и юг, по которой день и ночь шли караваны с товарами. Теперь плиты растрескались, между ними пробивалась сорная трава, а некоторые участки и вовсе провалились, обнажая землю под ними.

Марк ехал молча, погружённый в собственные мысли. Сон не отпускал его — голос из темноты, мёртвый город, чёрное пятно на руке. Он никому не рассказал о последнем. Дарен спрашивал, но Марк отделался полуправдой — мол, кошмары, усталость, пройдёт.

Он не был уверен, что это правда. Он вообще ни в чём не был уверен.

Сердцеземье разворачивалось перед ними во всей своей противоречивой красе. Равнины, некогда бывшие житницей Империи, тянулись до горизонта — бесконечные поля под снежным покровом, рощи голых деревьев, силуэты деревень на холмах. Земля была богатой, плодородной, способной прокормить миллионы.

Но люди, живущие на этой земле, выглядели иначе.

Первую деревню они миновали через три часа пути. Дома стояли целые, из труб поднимался дым, у колодца топтались женщины с вёдрами. Обычная картина — если не приглядываться. А если приглядеться — видны были заколоченные окна на каждом третьем доме. Лица людей — серые, осунувшиеся, с потухшими глазами. Дети — слишком тихие, слишком худые.

— Голодают, — сказал Грок негромко. — Грок видит по лицам.

— Как? — Финн нахмурился. — Здесь же поля повсюду. Земля плодородная.

— Земля плодородная, — согласился орк. — Но урожай забрали. Налоги, подати, поборы. Что осталось — не хватает до весны.

Марк знал, что он прав. Империя высасывала провинции досуха, чтобы прокормить столицу и армию. Крестьяне работали круглый год, а потом отдавали большую часть выращенного — и голодали сами.

И удивлялись, почему люди идут за Соратниками.

Вторая деревня была хуже. Здесь заколоченных домов было больше половины, а те, что остались жилыми, выглядели покинутыми. Ни детей на улицах, ни стариков на завалинках. Только несколько мужчин у околицы, смотревших на караван с угрюмой враждебностью.

— Проезжаем быстро, — скомандовал Холт. — Не останавливаемся.

Никто не спорил.

К полудню пейзаж начал меняться. Поля сменились холмами, покрытыми редким лесом. Дорога пошла вверх, петляя между скалистыми выступами. Деревни встречались реже, но на их месте появились усадьбы — богатые, с высокими заборами и собственной охраной.

Контраст бил по глазам.

Одна из усадеб стояла прямо у дороги — белый двухэтажный дом с колоннами, окружённый садом. На воротах — герб, изображавший двух львов. За оградой прохаживались слуги в ливреях. На лужайке паслись откормленные лошади.

— Лорд Верентин, — сказал один из солдат. — Владеет землями на три дня пути вокруг. Богаче самого коменданта Сильверхолда.

— А крестьяне в его деревнях голодают, — заметил Дарен.

— Это не его забота. — Солдат пожал плечами. — Он платит налоги в казну. Остальное — проблемы черни.

Марк промолчал, но кулаки сжались сами собой. Вот оно — лицо Империи. Богатство наверху, нищета внизу. Роскошь за высокими заборами, голод за их пределами. И между ними — пропасть, которую никакие законы не могли преодолеть.

— Понимаешь теперь? — Лира подъехала ближе, говоря так тихо, что слышал только он. — Почему люди идут за Морвраном?

— Понимаю. — Марк не сводил глаз с белого дома, уплывающего назад. — Но это не оправдывает сожжённых деревень.

— Нет. Не оправдывает. — Она помолчала. — Но объясняет.

Караван двигался дальше. Дорога шла через лес — старый, густой, с деревьями, чьи ветви смыкались над головой, образуя тёмный тоннель. Даже днём здесь царил полумрак, и лошади нервничали, прядая ушами.

— Не нравится мне это место, — сказал Грок. — Грок чует беду.

— Какую беду?

— Не знаю. — Орк оглядывался по сторонам, сжимая топор. — Просто чует.

Финн ехал молча, с закрытыми глазами. Его лицо было сосредоточенным, напряжённым.

— Он что-то ищет? — спросила Лира.

— Слушает, — ответил Марк. — Его дар. Чувствует намерения.

Через минуту полуэльф открыл глаза.

— Кто-то есть, — сказал он. — Следит за нами. Из леса.

— Сколько?

— Один. Может, двое. — Он покачал головой. — Не враждебные. Скорее… любопытные.

Марк огляделся, но не увидел ничего, кроме деревьев и теней. Кто бы там ни был — он умел прятаться.

— Продолжаем движение, — сказал он. — Но будьте настороже.

Караван полз вперёд, и Марк чувствовал на себе взгляд из темноты. Чужой, внимательный, оценивающий.

Кто-то наблюдал. И ждал подходящего момента.

3.2. Патруль Легиона

Они встретили солдат через час после выхода из леса.

Дорога вывела караван на открытую равнину, и впереди, у развилки, Марк разглядел всадников. Двенадцать человек в имперских цветах — синие плащи, начищенные кирасы, знамя с золотым солнцем. Легион. Не гарнизонная стража и не городские ополченцы — настоящие имперские солдаты.

Холт поднял руку, останавливая караван. Выехал вперёд, к голове колонны.

— Документы наготове, — бросил он через плечо. — Валентин, вы со мной.

Лорд кивнул и пришпорил коня. Марк остался на месте, наблюдая издалека. Что-то в этом патруле показалось ему неправильным. Слишком много всадников для обычного дозора. Слишком напряжённые позы. Слишком пристальные взгляды.

— Грок не любит солдат, — проворчал орк, подходя ближе. — Солдаты любят задавать вопросы.

— Тебя — особенно.

— Да. — Ухмылка. — Солдаты видят орка, думают — дикарь, варвар, опасность. Не думают — может, орк умнее их.

Переговоры у развилки затягивались. Марк видел, как Холт передаёт документы офицеру — высокому человеку в плаще с серебряной оторочкой. Офицер читал долго, хмурился, что-то спрашивал. Валентин отвечал, жестикулируя. Холт стоял рядом с каменным лицом.

— Проблемы, — сказала Лира тихо.

— Вижу.

Наконец офицер вернул документы и махнул рукой. Двое его людей отделились от группы и поскакали вдоль каравана, осматривая телеги. Остальные остались на месте, не сводя глаз с путников.

Один из проверяющих остановился рядом с Марком. Молодой парень, едва ли старше двадцати, с жидкими усиками и нервным взглядом.

— Кто такие? — спросил он, кивая на группу Марка.

— Наёмники. Наняты для охраны каравана.

— Документы?

— Контракт с лордом Валентином Крейном. Можете уточнить у него.

Парень скривился, но допытываться не стал. Его взгляд скользнул по Гроку — орк ответил широкой ухмылкой, обнажив железный клык. Солдат побледнел и поспешно отвернулся.

— А это что за зверинец? — Второй проверяющий был старше и наглее. Он остановился рядом с телегой, где сидел Финн, и смотрел на полуэльфа с откровенным презрением. — Полукровка? С эльфийскими ушами?

— Полуэльф, — ответил Финн, стараясь держаться спокойно. — Маг. Тоже нанят.

— Маг? — Солдат расхохотался. — Ты? Да от тебя магией и не пахнет.

— Может, потому что магия не пахнет?

Смех оборвался. Солдат шагнул ближе, положив руку на рукоять меча.

— Ты мне дерзишь, ушастый?

— Нет. Просто отвечаю на вопрос.

— А мне кажется, что дерзишь. — Солдат ухмыльнулся. — Знаешь, что мы делаем с дерзкими полукровками?

— Оставь его.

Голос Марка был тихим, ровным, лишённым угрозы. Но что-то в нём заставило солдата обернуться. Марк сидел в седле неподвижно, руки расслабленно лежали на луке. Он не касался оружия. Не делал угрожающих жестов. Просто смотрел.

— Что ты сказал? — Солдат нахмурился.

— Сказал — оставь его. Парень ответил на твой вопрос. Он с нами. Всё остальное — не твоего ума дело.

Несколько секунд они буравили друг друга взглядами. Солдат был крупнее, моложе, при оружии и в компании товарищей. Но что-то в глазах Марка заставило его отступить. Инстинкт, который говорил — этот человек опасен. Этот человек убивал. И убьёт снова, если понадобится.

— Ладно, — процедил солдат, отворачиваясь. — Езжайте. Но я запомню твою рожу.

— Запоминай.

Патрульные вернулись к своему офицеру. Ещё несколько минут переговоров — и легионеры отъехали в сторону, освобождая дорогу. Караван двинулся вперёд.

Холт поравнялся с Марком, когда они миновали развилку.

— Что там произошло? — спросил он.

— Ничего особенного. Солдат решил поиграть мускулами.

— И ты его поставил на место.

— Можно и так сказать.

Холт хмыкнул. В его глазах мелькнуло что-то — не уважение, но признание.

— Осторожнее, — сказал он. — Легион сейчас на взводе. Ищут агентов Соратников повсюду. Любой, кто ведёт себя подозрительно…

— Буду иметь в виду.

Капитан кивнул и отъехал. Марк проводил его взглядом, потом повернулся к Финну.

— Ты в порядке?

— Да. — Полуэльф всё ещё выглядел бледным, но голос был твёрдым. — Спасибо. За то, что вступился.

— Не за что. — Марк пожал плечами. — Ты — один из нас. Своих не бросаю.

Финн посмотрел на него долго, странно. Потом улыбнулся — первой настоящей улыбкой за этот день.

— Один из нас, — повторил он. — Мне нравится, как это звучит.

Караван продолжал путь на юг. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в багровые тона. Впереди лежала ещё неделя дороги, полная неизвестности и опасностей.

Но впервые за долгое время Марк чувствовал, что не один.

3.3. Воровка в ночи

Ночь выдалась холодной и безлунной.

Караван остановился на ночлег в небольшой роще у ручья — привычное место для привала, судя по следам старых кострищ и протоптанным тропинкам. Солдаты Холта выставили караулы, развели огонь. Люди ужинали, переговаривались вполголоса, укладывались спать.

Марк не спал.

После снов в Сильверхолде он боялся закрывать глаза. Каждый раз, когда он проваливался в темноту, мёртвый город ждал его там — с мертвецами вдоль улиц, с зелёным свечением впереди, с голосом, который звал его по имени. Проще было бодрствовать, чем снова слышать эти слова.

Добро пожаловать домой, дитя крови.

Он сидел у дальнего костра, завернувшись в плащ, и смотрел на звёзды. Грок храпел где-то неподалёку — раскатистый рокот, похожий на далёкий гром. Финн свернулся калачиком у огня, дёргаясь во сне. Дарен нёс караул на северной стороне лагеря.

Лира появилась бесшумно, как всегда. Просто возникла рядом, словно соткалась из теней.

— Не спишь?

— Нет.

— Я тоже. — Она села рядом, подтянув колени к груди. — Плохое предчувствие. Не могу объяснить.

Марк кивнул. Он чувствовал то же самое — напряжение под кожей, ожидание чего-то. Не страх, но готовность.

— Финн говорил, что за нами следили в лесу, — сказала Лира.

— Помню.

— Я проверила периметр. Никого не нашла. Но это ничего не значит.

— Знаю.

Они помолчали. Огонь потрескивал, бросая отблески на их лица. Где-то в ночи ухнула сова.

Марк почувствовал это раньше, чем увидел.

Движение на краю лагеря — быстрое, почти незаметное. Тень, скользнувшая между телегами. Кто-то маленький, ловкий, бесшумный.

Он не думал — просто двигался. Вскочил, сделал три стремительных шага, нырнул между телегами. Рука сомкнулась на тонком запястье, рванула на себя.

Тень взвизгнула — высоко, пронзительно.

Марк вытащил вора на свет костра и замер.

Перед ним была каджитка.

Невысокая — едва ли по плечо ему. Гибкая, изящная, с мехом песочно-золотого цвета, покрытым тёмными пятнами, как у леопарда. Огромные изумрудно-зелёные глаза с вертикальными зрачками смотрели на него с ужасом и злостью одновременно. Уши — большие, подвижные — прижались к голове. Хвост — длинный и пушистый — нервно метался из стороны в сторону.

В свободной руке она сжимала кожаный мешочек. Мешочек, который Марк узнал сразу — его собственный, с частью золота от Валентина.

— Отпусти! — зашипела каджитка. — Си’рин ничего не крала!

— Тогда что это? — Марк кивнул на мешочек.

— Это… это лежало на земле. Си’рин просто подобрала. Чтобы вернуть владельцу.

— Посреди ночи. В чужом лагере.

— У Си’рин плохое чувство времени.

Лира появилась рядом, с ножом в руке. Её глаза блеснули в свете костра.

— Вор, — сказала она. — Или шпион?

— Си’рин не шпион! — Каджитка дёрнулась, пытаясь вырваться, но Марк держал крепко. — Си’рин просто… путешественница. С временными финансовыми трудностями.

— Путешественница, которая роется в чужих вещах.

— Луны учат — используй возможности, которые посылает судьба. — Усы дёрнулись, то ли в улыбке, то ли в гримасе. — Это была возможность. Плохая, как выяснилось.

К ним подходили другие — Грок, разбуженный шумом, Финн, протирающий сонные глаза. Дарен прибежал с поста, с луком наготове.

— Что тут? — спросил он.

— Поймали воровку, — ответила Лира. — Каджитку. Пыталась обчистить Марка.

Грок наклонился, разглядывая пленницу с интересом.

— Маленькая кошка, — произнёс он. — Грок видел таких на юге. Хитрые. Быстрые. Хорошо воруют.

— Си’рин благодарит за комплимент, — огрызнулась каджитка. — Но Си’рин предпочла бы, чтобы её отпустили.

Марк не отпускал. Он разглядывал её внимательно, оценивающе. Одежда — лёгкий кожаный доспех, явно сшитый на заказ, с множеством карманов и потайных отделений. Пояс с ножами и метательными звёздами. Обувь — мягкая, бесшумная. Не простая бродяжка — профессионал.

— Ты следила за нами в лесу, — сказал он.

Каджитка замерла. Уши дёрнулись.

— Си’рин не…

— Не ври. Наш маг почувствовал тебя. — Марк усилил хватку. — Вопрос — зачем? Кто послал?

— Никто не посылал! — Она снова дёрнулась, но безуспешно. — Си’рин сама. Си’рин видела караван в городе. Видела золото. Думала — хорошая добыча.

— И решила обокрасть имперский караван. В одиночку.

— Си’рин справлялась и с более сложными задачами. — Подбородок горделиво вздёрнулся. — Просто сегодня не повезло.

Лира хмыкнула.

— Она не врёт, — сказала. — Глупо, самонадеянно, но не врёт. Я знаю таких. Гильдия Теней работала с каджитами иногда. Они отличные воры, но паршивые шпионы. Слишком заметные.

Марк обдумывал ситуации. Можно было сдать воровку Холту — капитан наверняка прикажет её повесить, или, в лучшем случае, связать и бросить у дороги. Можно было просто отпустить — но тогда она попытается снова.

Или…

— Откуда ты? — спросил он.

Каджитка моргнула, сбитая с толку неожиданным вопросом.

— Пески Забвения. На юге. Караван Лунных Теней.

— Караван?

— Торговцы. Семья Си’рин. — Голос дрогнул, и что-то в зелёных глазах изменилось. — Был.

— Что случилось?

— Имперские солдаты, — сказала она тихо. — Три года назад. Сказали — контрабанда. Забрали товар. Убили тех, кто сопротивлялся. Отца. Мать. Братьев.

Тишина. Огонь потрескивал в ночной темноте.

— Мне жаль, — сказал Марк. И удивился, потому что имел это в виду.

Каджитка смотрела на него — настороженно, недоверчиво.

— Зачем ты спрашиваешь?

— Потому что мне нужна информация. — Марк наконец разжал пальцы на её запястье. — И потому что у меня есть предложение.

3.4. Кошачья сделка

Си’рин потирала запястье, глядя на Марка с подозрением.

Вокруг них собрались остальные — Дарен с луком наготове, Лира с ножом, Грок, нависающий как скала, Финн, выглядывающий из-за спины орка. Каджитка была окружена, и она это понимала. Её хвост нервно подёргивался, уши прядали из стороны в сторону, но глаза — эти огромные зелёные глаза — оставались настороженно-умными.

— Какое предложение? — спросила она наконец.

— Простое. — Марк скрестил руки на груди. — Ты следила за караваном несколько дней. Видела многое, слышала ещё больше. Каджиты славятся умением собирать информацию.

— Си’рин польщена.

— Это не комплимент. Это факт. — Он чуть наклонил голову. — Мне нужно знать, что происходит на дорогах. Где Соратники, сколько их, какие маршруты перекрыты. Ты можешь это узнать.

— Може. — Она пожала плечами. — Но зачем Си’рин это делать?

— Потому что альтернатива — болтаться на суку. — Лира шагнула ближе, и свет костра заплясал на лезвии её ножа. — Холт не любит воров. Особенно воров, которые лезут к имперскому золоту.

Си’рин оскалилась — мелькнули острые клыки.

— Лира думает, Си’рин боится смерти?

— Не думаю. — Лира усмехнулась. — Но думаю, что ты боишься умереть глупо. Болтаясь в петле из-за горстки монет.

— Это была не горсть. Это было сто пятьдесят золотых.

— Всё равно глупо.

Каджитка фыркнула, но спорить не стала. Её глаза снова обратились к Марку.

— Что Си’рин получит взамен?

— Защиту. — Марк выдержал её взгляд. — Место в караване до столицы. Еду и ночлег. И плату — пять золотых по прибытии.

— Пять? — Уши прижались к голове. — За информацию, которая может спасти жизнь? Си’рин оскорблена.

— Ты пыталась меня обворовать. Будь благодарна, что вообще предлагаю сделку.

— Восемь.

— Шесть.

— Семь. И Си’рин ест первой.

Грок издал короткий смешок.

— Маленькая кошка торгуется как орк. Грок уважает.

Марк позволил себе слабую усмешку.

— Семь. Но ешь после остальных. И если попытаешься сбежать или украсть что-нибудь ещё…

— Да-да, петля, суки, мучительная смерть. — Си’рин махнула лапой. — Си’рин поняла. Си’рин не глупая.

— Надеюсь, что нет.

Он протянул руку. Каджитка посмотрела на неё — несколько секунд, словно взвешивая варианты. Потом её мягкая, покрытая мехом ладонь легла в его.

— По рукам, — сказала она. — Но Марк должен знать — Си’рин не собака. Не бегает по команде. Работает по-своему.

— Пока работаешь — мне всё равно, как.

Она кивнула, и сделка была заключена.

Дарен опустил лук, но настороженность не покинула его глаз. Лира убрала нож, хотя Марк видел, что она по-прежнему готова к любой неожиданности. Грок хмыкнул и побрёл обратно к своему месту у костра. Только Финн смотрел на каджитку с неприкрытым любопытством.

— Ты правда из Песков Забвения? — спросил он. — Я читал про них. Говорят, там есть города, построенные на костях древних существ.

— Костяной Город. — Си’рин кивнула. — Си’рин была там. Рёбра чудовища такие большие, что внутри помещаются целые дома.

— А правда, что каджиты видят в темноте?

— Правда. — Её зрачки расширились, превращаясь в чёрные блюдца. — И слышат, как мышь дышит за стеной. И чуют страх за три шага.

— Это… это потрясающе!

— Это удобно. — Она оскалилась в улыбке. — Маленький эльф задаёт много вопросов. Любопытный. Си’рин это нравится.

Марк оставил их разговаривать и отошёл к краю лагеря. Лира последовала за ним.

— Ты уверен? — спросила она тихо. — Она воровка. Может предать в любой момент.

— Может, — согласился Марк. — Но она также сирота, потерявшая семью по вине имперских солдат. Это делает её… понятной.

— Для тебя все сироты понятные?

— Возможно. — Он посмотрел на неё. — Ты ведь тоже сирота.

Лира не ответила. Только её глаза — эти странные фиолетовые глаза — чуть сузились.

— Ты собираешь нас, — сказала она после долгой паузы. — Изгоев, одиночек, потерянных. Зачем?

— Не знаю. — Марк отвернулся, глядя в ночную темноту. — Может, потому что сам такой.

— Волк, ищущий стаю?

— Грок слишком много болтает.

Лира засмеялась — тихо, почти беззвучно. Марк вдруг осознал, что это первый раз, когда он слышит её настоящий смех. Не усмешку, не фырканье — смех.

— Иди спать, — сказала она. — Я покараулю нашу новую… союзницу.

— Ты мне не доверяешь.

— Я никому не доверяю. — Она пожала плечами. — Но тебе — меньше всех остальных.

Странный комплимент. Но Марк принял его как есть.

Он вернулся к костру, улёгся на расстеленный плащ. Закрыл глаза, надеясь, что сегодня сны не придут.

Они не пришли.

Впервые за много ночей он спал спокойно — без темноты, без голосов, без мёртвого города. И если ему что-то снилось, то это были глаза. Зелёные, с вертикальными зрачками. И фиолетовые, тёмные и глубокие как колодец.

И голоса — живые, тёплые, настоящие.

Голоса людей, которые почему-то оказались рядом с ним.

Глава IV. Белые башни.

Глава 4. Белые башни.

4.1. Первый взгляд на Аурелион

Они увидели столицу на седьмой день пути.

Солнце стояло высоко, когда караван поднялся на последний холм — и мир распахнулся перед ними, как страница из древней книги. Марк придержал коня, не в силах отвести взгляд. За двенадцать лет наёмничества он повидал немало городов — богатых и нищих, красивых и уродливых, живых и умирающих. Но такого не видел никогда.

Аурелион лежал в излучине трёх рек, раскинувшись на семи холмах. Белые стены охватывали город тройным кольцом — каждое выше предыдущего, каждое украшенное башнями и бастионами. Сам город поднимался ярусами, как гигантская лестница, и на вершине, на центральном холме, сиял императорский дворец — комплекс из пяти соединённых замков, который называли «Пять Корон». Башни, шпили, купола — всё это сверкало на солнце, будто сделанное из чистого серебра.

— Красиво, — выдохнул Финн. Его рот был приоткрыт, глаза широко раскрыты. — Я читал о столице, но никогда не думал…

— Грок тоже не думал. — Орк стоял рядом, опираясь на топор. — Люди умеют строить. Иногда.

— Это называется аурелианский мрамор, — сказала Си’рин, присоединяясь к ним. Её зелёные глаза щурились от яркого света. — Камень из карьеров на юге. Говорят, он впитывает солнечный свет и мерцает даже ночью.

— Откуда знаешь?

— Си’рин бывала здесь раньше. — Хвост качнулся из стороны в сторону. — Дважды. По делам.

— По воровским делам?

— По деловым делам. Какая разница?

Марк не слушал их перепалку. Он смотрел на город — на белые стены, на башни, на дворец на вершине — и думал о том, что скрывается за этой красотой. Нищета в тени величественных зданий. Голод на окраинах. Интриги в коридорах власти. Он видел достаточно, чтобы знать — блеск столицы был лишь позолотой на гнилом дереве.

Лира подъехала к нему, остановив коня рядом.

— О чём думаешь?

— О том, что красота обманчива.

— Философ. — Она чуть усмехнулась. — Город как город. Большой, богатый, опасный. Таких много.

— Таких — нет. — Марк покачал головой. — Это сердце Империи. Здесь решается всё — войны, мир, судьбы миллионов. И здесь же — корень гнили, которая пожирает страну изнутри.

— Ты стал политиком?

— Нет. Просто научился смотреть.

Караван начал спуск по широкой дороге, ведущей к главным воротам. Чем ближе они подъезжали, тем яснее становились детали — и не все они были красивыми. Первое кольцо стен, казавшееся издалека безупречным, вблизи обнаружило трещины и следы небрежного ремонта. У ворот толпились люди — не торговцы и путешественники, а беженцы, нищие, бродяги. Их было сотни, может, тысячи. Грязные, оборванные, с пустыми глазами.

— Откуда они? — спросил Финн, и его голос дрогнул.

— Из восточных провинций, — ответил Дарен мрачно. — Бегут от Соратников. Или от Мора. Или от того и другого.

Очередь у ворот растянулась на добрую милю. Телеги, повозки, пешие путники — все ждали, пока стража проверит документы и пропустит внутрь. Некоторые, судя по виду, стояли здесь не первый день.

Но караван с имперским золотом ждать не заставили.

Холт выехал вперёд, предъявил документы офицеру у ворот. Несколько минут переговоров — и тяжёлые створки распахнулись, пропуская их внутрь. Марк чувствовал на себе взгляды — завистливые, злобные, отчаянные. Люди, которые неделями ждали возможности войти в город, смотрели, как мимо них проезжают телеги с золотом.

Первое кольцо — внешний город — оказалось таким, как Марк и ожидал. Узкие улицы, застроенные покосившимися домами. Лавки, таверны, мастерские — всё серое, обшарпанное, пропахшее нищетой. Люди здесь выглядели ненамного лучше беженцев у ворот — худые, бледные, с затравленными глазами. Дети — слишком тихие, слишком худые — жались к стенам, провожая караван взглядами.

Второе кольцо было лучше. Дома стали выше, улицы шире. Появились деревья, фонтаны, скверы. Лавки торговали не тухлой рыбой, а тканями, украшениями, книгами. Люди здесь были одеты чище, держались увереннее. Стража патрулировала каждый перекрёсток.

Третье кольцо — дворцовый квартал — было другим миром.

Белый мрамор, золотые украшения, сады, полные зимних цветов. Особняки знати, посольства иностранных держав, храмы богов. Люди в шелках и мехах прогуливались по широким бульварам, сопровождаемые слугами и охраной. Кареты, запряжённые породистыми лошадьми, катились по мостовым, сверкая лаком и позолотой.

— Три города в одном, — сказала Лира тихо. — Нищета, средний класс, богачи. И каждый делает вид, что остальных не существует.

— Так устроен мир, — ответил Марк.

— Так устроена Империя. — Её голос стал жёстче. — И Соратники хотят это изменить.

— Сжигая деревни?

— Некоторые думают, что нельзя построить новое, не разрушив старое.

Марк не ответил. Он смотрел на белые башни дворца, сияющие на солнце, и думал о том, что ждёт их внутри этих стен. Золото будет сдано, контракт выполнен. А потом — что?

Он не знал.

Но предчувствие подсказывало, что их путь только начинается.

4.2. Врата города

Внутренние ворота — те, что вели в дворцовый квартал — были совсем другими.

Не просто створки в стене, а настоящая крепость. Две массивные башни по сторонам, барбакан с бойницами, подъёмный мост через сухой ров. Стража здесь носила не обычные мундиры городской стражи, а парадные доспехи — позолоченные нагрудники, плюмажи на шлемах, алые плащи с вышитым золотым солнцем. Имперская гвардия. Элита.

Марк насчитал не меньше тридцати человек только на виду. Сколько ещё скрывалось в башнях и за стенами — оставалось гадать.

— Серьёзная охрана, — заметил Дарен негромко.

— После того, что творится в провинциях — неудивительно, — ответил Марк. — Император боится.

— Император или те, кто им управляет?

Хороший вопрос. Марк слышал слухи — все слышали. Что нынешний император Аврелий Четвёртый слаб и болен. Что реальная власть в руках Совета лордов и канцлера. Что двор погряз в интригах, а фракции грызутся между собой, как собаки за кость. Правда это или нет — он не знал. Но то, что он видел в провинциях, подтверждало худшие из слухов.

Холт снова выехал вперёд, предъявляя документы. На этот раз проверка была дольше и тщательнее. Офицер гвардии — немолодой человек с седыми висками и цепким взглядом — лично осмотрел каждую телегу, заглянул под рогожу, проверил печати на сундуках. Его люди обошли караван, считая людей, лошадей, единицы оружия.

Взгляд офицера остановился на Гроке.

— Орк, — констатировал он.

— Наёмник, — ответил Марк, выезжая вперёд. — Нанят для охраны каравана.

— Документы?

— Контракт с лордом Валентином Крейном.

Офицер посмотрел на Валентина, который кивнул в подтверждение. Потом снова на Грока — с явным неодобрением.

— Орки в дворцовом квартале, — проворчал он. — Времена меняются.

— Грок не в восторге от людского квартала, — отозвался орк добродушно. — Но терпит.

Офицер хмыкнул, но комментировать не стал. Его взгляд переместился на Си’рин, сидевшую на одной из телег.

— Каджитка?

— Проводник, — сказала Лира прежде, чем Марк успел ответить. — Знает местность.

— В Аурелионе?

— По дороге сюда. — Лира улыбнулась — холодно, вежливо. — Мы прошли через горные перевалы. Без проводника не справились бы.

Офицер явно не поверил, но спорить не стал. Времени на детальную проверку у него не было — за караваном уже скопилась очередь из других повозок, ожидающих пропуска.

— Въезжайте, — сказал он наконец. — Оружие держать в ножнах. Любой инцидент — и все вы окажетесь в тюрьме быстрее, чем успеете моргнуть.

— Понято, — ответил Холт.

Ворота открылись, и караван въехал в дворцовый квартал.

Контраст ударил по глазам. После серости внешнего города, после толп беженцев и нищих улиц — этот квартал казался другим миром. Широкие бульвары, обсаженные деревьями. Фонтаны с чистой водой. Здания из белого мрамора с колоннами и портиками. Сады, даже зимой полные зелени — какая-то магия или искусство садовников.

И люди. Совсем другие люди.

Мужчины в дорогих плащах, подбитых мехом. Женщины в шёлковых платьях, с причёсками, украшенными драгоценностями. Слуги в ливреях, несущие покупки за своими хозяевами. Кареты, запряжённые четвёрками белых лошадей. Всё кричало о богатстве, о власти, о бесконечной уверенности в собственном превосходстве.

— Си’рин чувствует себя голодной, — прошептала каджитка, глядя по сторонам. — Столько карманов. Столько возможностей.

— Даже не думай, — сказал Марк.

— Си’рин просто смотрит. Смотреть не преступление.

— Пока.

Финн вертел головой, пытаясь увидеть всё сразу. Его глаза блестели от восторга и ужаса одновременно.

— Это невероятно, — выдохнул он. — И ужасно. Здесь живут как боги, а за стенами люди умирают от голода.

— Так было всегда, — сказала Лира. — Во всех империях, во все времена. Богатые жируют, бедные страдают.

— Но это неправильно!

— Правильно или нет — не имеет значения. Имеет значение только сила. У кого сила — тот устанавливает правила.

Финн замолчал, но его лицо осталось расстроенным. Марк понимал его чувства. Сам он давно перестал удивляться несправедливости мира, но когда-то — в приютские годы — тоже верил, что мир можно изменить. Что если очень постараться, всё станет лучше. Потом он вырос.

Караван двигался к центру квартала, к зданию Имперского Казначейства. Марк оглядывался по сторонам, запоминая улицы, переулки, возможные пути отхода. Привычка, которую не вытравить.

И чем дальше они ехали, тем сильнее становилось ощущение — что-то не так.

Слишком много стражи на улицах. Слишком напряжённые лица у прохожих. Слишком тихие разговоры, слишком быстрые взгляды. Даже здесь, в сердце богатства и власти, чувствовался страх.

— Они боятся, — сказал Грок, словно прочитав его мысли.

— Чего?

— Грок не знает. — Орк оглядел улицу маленькими чёрными глазками. — Но страх везде. Как запах дыма перед пожаром.

Марк кивнул. Он чувствовал то же самое.

Пожар приближался. И никакие белые стены не смогут его остановить.

4.3. Дворцовый квартал

Здание Имперского Казначейства возвышалось на площади Золотого Солнца — одной из главных площадей дворцового квартала.

Массивное строение из белого мрамора, с колоннами в три обхвата и широкими ступенями, ведущими к бронзовым дверям. Над входом — барельеф, изображающий императора в окружении аллегорических фигур Богатства, Мудрости и Справедливости. Позолота на барельефе потускнела, но всё ещё внушала почтение.

У дверей дежурила стража — не гвардейцы в парадных доспехах, а солдаты в практичных кольчугах, с алебардами и мечами. Их глаза следили за каждым, кто приближался к зданию.

Караван остановился у подножия лестницы. Возчики начали выпрягать лошадей, солдаты Холта выстроились вдоль телег. Валентин спешился первым и направился к главному входу, на ходу поправляя плащ.

— Ждите здесь, — бросил он через плечо. — Я договорюсь о приёмке груза.

Он исчез за бронзовыми дверями. Марк остался во дворе, наблюдая.

Площадь вокруг кипела жизнью — если это можно было назвать жизнью. Чиновники в тёмных мантиях сновали между зданиями, прижимая к груди свитки и папки. Писцы несли стопки документов. Курьеры бегали с запечатанными письмами. Все двигались быстро, целеустремлённо, с тем особым выражением лица, которое бывает у людей, вечно опаздывающих на что-то важное.

— Муравейник, — сказал Грок, оглядывая площадь. — Все бегают, все заняты. Никто не смотрит друг на друга.

— Так работает власть, — ответил Марк. — Каждый занят своим делом. Никто не видит общей картины.

— Грок видел такое в орочьих кланах. Перед тем, как клан разваливался. — Орк хмыкнул. — Все заняты, никто не замечает, что земля под ногами горит.

Финн подошёл к ним, потирая руки от холода.

— Я чувствую странное, — сказал он тихо.

— Какое странное?

— Напряжение. Везде. — Полуэльф огляделся, прищурив янтарные глаза. — Люди здесь… они не просто заняты. Они боятся. Каждый — чего-то своего. Но страх — общий.

— Можешь сказать, чего именно боятся?

— Нет. Слишком много людей, слишком много эмоций. Всё сливается. — Финн покачал головой. — Но это не обычный страх. Не страх бандитов или нищеты. Что-то… глубже.

Лира появилась рядом, как всегда — бесшумно.

— Заметила кое-что интересное, — сказала она вполголоса. — Вон там, у фонтана. Двое в серых плащах. Следят за нами с тех пор, как мы въехали на площадь.

Марк скосил глаза в указанном направлении. Действительно — двое мужчин стояли у края фонтана, делая вид, что разговаривают. Но их взгляды то и дело скользили к каравану.

— Тайная Канцелярия? — предположил он.

— Похоже. Или люди Соратников.

— Здесь? В дворцовом квартале?

— Ты думаешь, Соратники только крестьян вербуют? — Лира усмехнулась. — Революции начинаются не в полях. Они начинаются во дворцах. Среди тех, кто недоволен своим куском пирога.

Марк обдумывал это, когда двери Казначейства распахнулись и вышел Валентин. За ним следовала группа чиновников в тёмных мантиях — пятеро или шестеро, с важными лицами и печатями на поясах.

— Груз примут немедленно, — объявил Валентин, подходя к Холту. — Сундуки отнесут в хранилище. Вы и ваши люди свободны до завтрашнего утра. Вознаграждение получите здесь же, после окончательного подсчёта.

Холт кивнул. Его лицо не выражало ни радости, ни облегчения — только усталость.

— А мы? — спросил Марк.

Валентин повернулся к нему. В его серых глазах мелькнуло что-то — слишком быстро, чтобы прочитать.

— Вы получите свои деньги завтра, как и договаривались. — Он чуть помедлил. — Рекомендую найти приличную таверну и отдохнуть. Дорога была долгой.

— А вы?

— У меня дела. — Валентин поправил плащ. — Нужно отчитаться перед начальством, подать документы. Бюрократия не ждёт.

Он направился обратно в здание, и чиновники засуетились вокруг телег. Солдаты начали выгружать сундуки, передавая их носильщикам в ливреях Казначейства. Всё шло гладко, чётко, как по маслу.

Слишком гладко.

Марк смотрел, как сундуки исчезают за бронзовыми дверями, и чувствовал, как что-то холодное шевелится в груди. Предчувствие. То самое, которое не раз спасало ему жизнь.

— Что-то не так, — сказал он Дарену.

— Что именно?

— Не знаю. — Марк покачал головой. — Просто… слишком легко. Всё слишком легко.

— Мы доставили груз. Миссия выполнена. Что должно быть не так?

Марк не ответил. Он смотрел на закрывающиеся двери Казначейства, на людей в серых плащах у фонтана, на лицо Валентина, мелькнувшее в проёме.

И думал о том, что в его жизни ничего никогда не бывало легко.

Почему сейчас должно быть иначе?

4.4. Успешная доставка?

Они нашли таверну в торговом квартале — приличное заведение под названием «Серебряный якорь».

Двухэтажное здание с чистыми окнами и вывеской, изображавшей якорь на фоне волн. Внутри — просторный зал с дубовыми столами, камин во всю стену, запах жареного мяса и свежего хлеба. Не роскошь дворцового квартала, но и не нищета внешнего города. Место, где останавливались торговцы средней руки, путешественники с деньгами, наёмники между контрактами.

Марк снял четыре комнаты — одну для себя и Дарена, одну для Грока и Финна, одну для Лиры, одну для Си’рин. Заплатил вперёд на три дня. Хозяин — полноватый мужчина с залысинами — пересчитал монеты, кивнул удовлетворённо и проводил их наверх.

Вечером они собрались за общим столом в углу зала.

Еда была хорошей — густое рагу с говядиной, свежий хлеб, жареные овощи. Пиво — тёмное, крепкое, пахнущее хмелем и солодом. Грок ел за троих, утробно урча от удовольствия. Финн пробовал каждое блюдо с любопытством ребёнка, попавшего на праздник. Си’рин вылизывала миску так тщательно, словно не ела неделю.

Только Марк почти не притронулся к еде.

— Ты не голоден? — спросила Лира, сидевшая напротив.

— Нет.

— Или думаешь о чём-то?

— Или думаю о чём-то.

Она отпила из кружки, глядя на него поверх края.

— О Валентине?

— О многом. — Марк покрутил кружку в руках. — О том, как легко всё прошло. О том, почему за нами следили на площади. О том, куда делся Холт.

— Холт?

— Он не вернулся в таверну вместе с остальными солдатами. Сказал, что ему нужно кое-куда зайти.

— Может, у него свои дела в столице.

— Может. — Марк пожал плечами. — А может, нет.

Дарен, сидевший рядом, отложил ложку.

— Ты думаешь, Холт замешан во что-то?

— Я думаю, что здесь много чего происходит, о чём мы не знаем. — Марк оглядел таверну — переполненную, шумную, на первый взгляд обычную. — Слишком много совпадений. Слишком много странностей. И слишком гладко всё прошло.

— Мы доставили золото, — сказал Финн. — Миссия выполнена. Разве это не хорошо?

— Хорошо. Если это и правда конец.

Си’рин подняла голову от своей миски, уши повернулись к Марку.

— Марк думает, это не конец?

— Я думаю, что мы чего-то не видим. Чего-то важного.

Грок отодвинул пустую миску и рыгнул — громко, раскатисто.

— Грок думает, Марк слишком много думает. — Он постучал себя по животу. — Еда хорошая. Пиво хорошее. Постель мягкая. Завтра получим деньги. Зачем портить вечер?

— Потому что завтра может не наступить, если мы не будем осторожны.

Орк посмотрел на него долгим взглядом. Потом медленно кивнул.

— Грок понимает. — Он понизил голос. — Грок тоже чувствует. Что-то в воздухе. Как перед бурей.

Марк кивнул. Хорошо, что не он один это ощущал.

Они просидели в таверне до позднего вечера. Марк слушал разговоры вокруг — обрывки новостей, слухов, сплетен. Большинство — о войне с Соратниками. Провинция такая-то пала. Генерал такой-то отступил. Император созвал экстренный совет. Налоги снова поднимут.

И — шёпотом, оглядываясь по сторонам — о Море. О тварях на восточных границах. О деревнях, которые находили пустыми. О людях, которые исчезали без следа.

К полуночи таверна опустела. Марк поднялся в комнату, но спать не лёг. Сидел у окна, глядя на тёмные улицы. Думал.

Стук в дверь раздался около третьего часа ночи.

Марк вскочил мгновенно, хватая меч. Дарен тоже проснулся — бесшумно, как учили годы наёмничества.

— Кто? — спросил Марк, не открывая.

— Это Лира. — Голос был тихим, напряжённым. — Открой. Быстро.

Он отодвинул засов. Лира скользнула внутрь, закрыв за собой дверь.

— Что случилось?

— Плохие новости. — Её глаза блестели в темноте. — Я выходила на улицу. Проверяла периметр. Видела людей у входа. Не стража. Не патруль.

— Кто?

— Не знаю. Но они следят за таверной. Минимум четверо, на разных позициях. — Она помолчала. — И ещё. Холт. Я видела его.

— Где?

— На углу улицы. Он разговаривал с кем-то в тёмном плаще. — Лира сглотнула. — А потом этот человек передал ему кошель. Тяжёлый кошель.

Марк и Дарен переглянулись.

— Деньги, — сказал Дарен. — Кто-то платит Холту.

— За что?

— Вот это, — ответил Марк медленно, — хороший вопрос.

Тишина. За окном догорали факелы на улице. Где-то далеко прокричал ночной караул, отмечая час.

— Будим остальных? — спросила Лира.

— Нет. Пока нет. — Марк положил руку на рукоять меча. — Но будь наготове. Все будьте наготове.

Он снова сел у окна, глядя в темноту. Сердце билось ровно, но каждый нерв был натянут как тетива.

Предчувствие не обмануло.

Буря приближалась.

Глава V. Предательство.

Глава 5. Предательство

5.1. Ловушка захлопывается

Утро пришло холодным и серым.

Марк не спал — просидел у окна до рассвета, наблюдая за улицей. Люди в тёмных плащах исчезли около пятого часа, растворившись в предрассветных тенях. Но он знал, что они где-то рядом. Ждут. Наблюдают.

Он разбудил остальных на рассвете. Коротко пересказал то, что видела Лира. Лица спутников помрачнели.

— Холт? — переспросил Финн недоверчиво. — Но он же капитан. Имперский офицер.

— Имперские офицеры тоже продаются, — сказала Лира. — Особенно когда жалованье задерживают третий месяц.

— Грок говорил — солдатам нельзя доверять, — произнёс орк мрачно. — Грок всегда прав.

Си’рин сидела на подоконнике, нервно подёргивая хвостом.

— Что будем делать? — спросила она.

— Пойдём за деньгами, как договаривались, — ответил Марк. — Но будем готовы ко всему.

Они позавтракали быстро, почти не разговаривая. Оружие проверили дважды. Марк распределил порядок — кто идёт первым, кто прикрывает, кто следит за тылом. Если придётся бежать — встречаемся у южных ворот, там, где караван въезжал в город.

На улице было оживлённо. Торговцы открывали лавки, служанки спешили на рынок, мальчишки-разносчики сновали между прохожими. Обычное столичное утро. Но Марк замечал детали — слишком много стражников на перекрёстках, слишком напряжённые взгляды, слишком быстрые движения.

Площадь Золотого Солнца встретила их тишиной.

Вчера здесь кипела жизнь — чиновники, писцы, курьеры. Сегодня площадь была почти пуста. Несколько человек у фонтана, стража у дверей Казначейства. И всё.

— Не нравится мне это, — прошептал Дарен.

— Мне тоже.

Они поднялись по ступеням к бронзовым дверям. Стражники — те же, что вчера — смотрели на них без выражения.

— Мы за вознаграждением, — сказал Марк. — Контракт с лордом Валентином Крейном.

Один из стражников кивнул и толкнул дверь.

— Вас ждут. Второй этаж, кабинет казначея.

Марк переступил порог — и мир взорвался.

Они появились отовсюду. Из-за колонн, из боковых дверей, с галереи второго этажа. Десятки солдат в доспехах, с обнажёнными мечами. Лучники на верхнем ярусе, стрелы нацелены вниз. И впереди всех — Холт, с каменным лицом и мечом в руке.

— Стоять! — рявкнул кто-то. — Именем Императора — вы арестованы!

Марк выхватил меч, разворачиваясь. За спиной — Дарен, Лира, остальные. Они оказались в кольце, прижатые к стене.

— Что за…

— Марк Безымянный, — голос Холта был холоден как лёд. — Вы обвиняетесь в сговоре с мятежниками, известными как Соратники Свободы. В покушении на имперское имущество. В убийстве имперских солдат.

— Это ложь! — крикнул Финн.

— Молчать!

Из тени вышел Валентин. Тот же плащ, та же серебряная застёжка с имперским солнцем. Те же серые глаза — холодные, расчётливые.

— Простите, что так вышло, — сказал он. Голос его был почти сочувствующим. — Вы оказались полезнее, чем я рассчитывал. Но все хорошие истории должны заканчиваться.

— Ты… — Марк шагнул вперёд, и три лучника натянули тетивы. — Ты подставил нас.

— Подставил — грубое слово. Я использовал вас. — Валентин пожал плечами. — Караван с золотом — это ведь не просто дань. Это взятка. Деньги, которые должны были попасть к нужным людям в Совете. Людям, которые… скажем так, сочувствуют идеям перемен.

— Ты работаешь на Соратников.

— Работаю — слишком сильно сказано. — Улыбка. — Скорее, сотрудничаю. Виктор Морвран — великий человек. Он изменит эту прогнившую Империю. Я просто помогаю истории двигаться быстрее.

— А мы?

— А вы — козлы отпущения. — Валентин развёл руками. — Наёмники, которые украли имперское золото. Которые убивали имперских солдат по дороге. Которые были пойманы с поличным. Идеальная история для Совета и для народа.

Грок зарычал — низко, утробно.

— Грок вырвет тебе сердце, — прорычал он. — Медленно.

— Вряд ли. — Валентин отступил за спины солдат. — Прощайте, господа. Приятно было работать с вами.

Он исчез в боковой двери. Холт поднял меч.

— Бросайте оружие. Это последнее предупреждение.

Марк оглядел зал. Пятьдесят солдат, может больше. Двадцать лучников. Один выход — и тот перекрыт. Шансов нет.

Но сдаваться он не собирался.

— Лира, — прошептал он. — Помнишь чёрный выход?

— Через кухню. Налево от входа.

— Дарен — прикрываешь. Грок — пробиваешь дорогу. Финн, Си’рин — держитесь позади.

— Марк… — начал Финн.

— Сейчас!

Он бросился вперёд.

5.2. Обвинение

Первая стрела просвистела в дюйме от его виска.

Марк нырнул влево, уходя под защиту каменной колонны. Вторая стрела ударила в мрамор, высекая искры. Третья — нашла цель, но не его. Кто-то из солдат, бросившихся наперерез, захрипел и упал.

Дарен стрелял в ответ — быстро, точно, смертоносно. Три стрелы за две секунды, три тела на полу. Лучники на галерее дрогнули, пригибаясь за парапет.

— Сюда! — крикнула Лира.

Она уже была у боковой двери — той, что вела к кухням. Как успела проскочить через весь зал — Марк не видел. Просто мелькнула тень, и вот она уже там, вскрывая замок своим ножом.

Грок врезался в строй солдат как таран.

Его топор описал широкую дугу, и первые двое отлетели в стороны — один с перерубленным щитом, второй с развороченной грудью. Орк не останавливался. Он шёл вперёд, рыча, круша всё на своём пути. Солдаты отступали — не от страха, но от невозможности устоять против этой силы.

— Стреляйте! — орал Холт. — Да стреляйте же!

Лучники снова натянули тетивы, но Дарен был быстрее. Ещё две стрелы — и двое лучников рухнули с галереи. Остальные попрятались за укрытия.

Финн бежал рядом с Марком, спотыкаясь на каждом шагу. Его лицо было белым от ужаса, но он не отставал.

— Я могу… — задыхаясь, начал он.

— Что?

— Ослепить их! Ненадолго!

— Делай!

Полуэльф остановился, поднял руки. Его глаза засветились янтарным огнём, губы зашевелились, произнося слова на языке, которого Марк не понимал.

Вспышка.

Белый, раскалённый свет залил весь зал. Солдаты закричали, хватаясь за глаза. Лучники выронили луки. Даже Марк на мгновение ослеп, хотя стоял спиной к Финну.

— Бегом! — крикнул он, хватая полуэльфа за руку.

Они рванули к двери. Лира уже держала её открытой — узкий проход, тёмный коридор за ним. Грок отступал последним, прикрывая отход. Его топор был красным от крови.

Марк проскочил в дверь, втаскивая за собой Финна. Дарен — следом. Си’рин — ещё раньше, она опередила всех.

— Грок! — крикнул Марк.

Орк развернулся и бросился к двери. Три шага, два, один…

Стрела ударила его в плечо.

Грок споткнулся, но не упал. Схватился за косяк, втащил себя в коридор. Лира захлопнула дверь, задвинула засов.

— Держи, — сказала она, суя в руки Марку факел, невесть откуда взявшийся.

Коридор был тёмным, узким, пахнущим жиром и дымом. Кухня — где-то впереди. За ней — выход во двор.

— Грок? — Марк обернулся.

— Царапина, — прохрипел орк. Стрела торчала из его левого плеча, кровь текла по руке. — Грок бывало и хуже.

— Нужно вытащить.

— Потом. — Грок сломал древко одной рукой, оставив наконечник в ране. — Сейчас — бежим.

Они побежали.

Кухня — огромная, заставленная столами и котлами. Повара разбежались при первых звуках боя. Еда ещё шкворчала на плитах, пар поднимался от кастрюль. Марк не остановился — пролетел через зал, к двери в дальнем конце.

Заперта.

— Отойди, — сказал Грок.

Один удар топором — и дверь разлетелась в щепки.

Двор. Маленький, грязный, заставленный бочками и ящиками. Высокая стена с одной стороны, ворота — с другой.

Ворота были открыты. За ними — переулок, ведущий прочь от площади.

— Туда! — крикнул Марк.

Они выбежали на улицу — и едва не врезались в патруль.

Четверо солдат, идущих навстречу. Один из них успел крикнуть «Стой!» — и замолчал навсегда, когда нож Лиры вошёл ему в горло.

Марк рубанул второго, уходя от удара третьего. Дарен выстрелил в четвёртого. Всё заняло меньше пяти секунд.

— Быстро, — сказал он. — Пока не подняли тревогу.

Они бежали.

Переулками, дворами, через заборы и крыши сараев. Марк вёл — он запомнил дорогу вчера, когда въезжали в город. Лира бежала рядом, подсказывая короткие пути. Грок тяжело дышал позади, но не отставал. Финн спотыкался на каждом повороте, но Си’рин подхватывала его, не давая упасть.

Позади раздались крики, звон колоколов. Тревога. Город просыпался.

— Ворота перекроют, — выдохнула Лира.

— Знаю.

— Тогда куда?

— Вниз. — Марк свернул в очередной переулок. — В канализацию.

Он помнил — у ворот торгового квартала были решётки, ведущие в подземные стоки. Старые, полузабытые ходы, которые когда-то использовались для отвода воды. Теперь — убежище для крыс, бродяг и тех, кто не хотел быть найденным.

Решётка нашлась через две улицы — ржавая, покрытая грязью. Марк рванул её — не поддалась. Грок оттолкнул его и дёрнул одной рукой. Металл заскрипел, изогнулся, оторвался от камня.

— Вниз, — скомандовал Марк.

Один за другим они исчезали в темноте.

Марк спустился последним. Над головой — крики, топот ног, лязг оружия. Патрули обшаривали улицы.

Но здесь, внизу, была только тьма. Холодная, сырая, пахнущая гнилью.

И тишина.

5.3. Бой у казначейства

Темнота подземелья обступила их со всех сторон.

Марк зажёг факел — тот самый, что сунула ему Лира. Пламя затрещало, разгоняя мрак, и высветило узкий туннель с низким сводом. Стены — мокрые, покрытые слизью и плесенью. Пол — каменный, усеянный лужами застоявшейся воды. Запах — тяжёлый, удушающий, смесь гнили, нечистот и чего-то ещё, чему Марк не хотел давать название.

— Все целы? — спросил он.

— Грок цел. — Орк привалился к стене, тяжело дыша. Кровь из раны в плече пропитала рубаху, капала на камни. — Почти.

— Дай посмотрю.

— Потом. Сейчас — идти.

Марк хотел возразить, но знал, что орк прав. Наверху — охота. Каждая минута промедления уменьшала их шансы.

— Лира, ты знаешь эти ходы?

— Частично. — Она оглядывала туннель, прищурившись. — Гильдия использовала подземелья для переброски товаров. Но это было давно, и не в этом районе.

— Си’рин?

— Си’рин бывала внизу, — отозвалась каджитка. Её глаза светились в темноте зеленоватым огнём. — Не здесь, но каналы похожи. Все ведут к реке. Если идти вниз по течению — выйдем за стены.

— Веди.

Они двинулись вперёд. Си’рин шла первой — её кошачьи глаза видели в темноте лучше, чем факел. Марк — следом, освещая путь. Дарен и Лира прикрывали фланги. Грок и Финн — в центре.

Полуэльф выглядел ужасно. Бледный, с трясущимися руками, с потухшими глазами. Заклинание света вытянуло из него все силы.

— Как ты? — спросил Марк.

— Плохо. — Финн споткнулся, схватился за стену. — Голова… раскалывается. Никогда раньше не делал ничего такого большого.

— Ты молодец. Спас нам жизнь.

— Правда?

— Правда. — Марк положил руку ему на плечо. — Без твоего света мы бы не прорвались.

Финн слабо улыбнулся — первая улыбка за этот день.

Они шли по туннелю, который постепенно расширялся. Боковые ходы ответвлялись в стороны — тёмные, неизведанные. Где-то капала вода. Где-то шуршали крысы.

— Здесь, — сказала Си’рин, останавливаясь у развилки. — Налево — к реке. Направо — не знаю.

— Налево.

Новый туннель был шире, но и грязнее. Вода доходила до щиколоток, и с каждым шагом её становилось больше. Потолок понижался, и даже Марку приходилось пригибаться. Грок шёл согнувшись почти пополам, ворча что-то про людей, которые строят норы вместо нормальных ходов.

Шум впереди заставил их остановиться.

Голоса. Звон оружия. Свет факелов, пляшущий на стенах.

— Патруль, — прошептала Лира.

— В канализации?

— Ищут нас. Видимо, тоже знают про ходы.

Марк выругался про себя. Выходы перекрыты. Значит, придётся прорываться.

— Сколько?

— Не вижу. — Си’рин прижалась к стене, вслушиваясь. — Шестеро. Может, больше.

— Грок? — Марк обернулся к орку.

— Грок справится.

— С одной рукой?

— Грок справлялся и с одной ногой. — Ухмылка, обнажившая железный клык. — Давно. Долгая история.

Голоса приближались. Свет становился ярче. Марк вытащил меч.

— Дарен — снимаешь первых. Грок — в лоб. Лира — с флангов. Финн, Си’рин — держитесь сзади.

Они ждали.

Патруль вышел из-за поворота — шестеро солдат с факелами и мечами. Они не ожидали засады — шли расслабленно, переговариваясь.

Первый умер прежде, чем понял, что происходит. Стрела Дарена вошла ему в глаз. Второй — следом, с ножом Лиры в горле.

Грок бросился вперёд с рёвом. Даже раненый, с одной рукой, он был страшен. Топор описал дугу, и третий солдат отлетел к стене, оставляя на камнях кровавый след. Четвёртый попытался защититься — и потерял руку вместе с мечом.

Марк встретил пятого. Их клинки скрестились — лязг металла о металл. Солдат был молод, испуган, неопытен. Марк провёл обманный финт, ушёл под защиту и ударил. Тело рухнуло в грязную воду.

Шестой попытался бежать. Лира догнала его в три прыжка. Короткое движение ножа — и всё было кончено.

Тишина.

Только хриплое дыхание и стук крови в ушах.

— Все целы? — снова спросил Марк.

Кивки. Все на ногах. Все живы.

Грок опустился на колени, опираясь на топор. Его лицо посерело.

— Грок… — Он сплюнул кровью. — Грок, кажется, переоценил свои силы.

— Лира. — Марк повернулся к ней. — Помоги ему. Нужно вытащить наконечник и остановить кровь.

— Здесь?

— Здесь. Другого места не будет.

Лира опустилась рядом с орком, доставая из сумки перевязочные материалы. Марк стоял на страже, прислушиваясь к темноте.

Шестеро мертвы. Но сколько ещё патрулей бродит по этим туннелям? Сколько выходов перекрыто?

И главное — сколько времени у них осталось?

— Готово, — сказала Лира через несколько минут. — Наконечник вышел. Кровотечение остановлено, но он потерял много крови.

— Грок в порядке, — прохрипел орк. — Грок просто немного полежит.

— Некогда лежать. — Марк подхватил его под здоровую руку. — Дарен, помоги.

Вдвоём они подняли орка на ноги. Грок покачнулся, но устоял.

— Идём, — сказал Марк. — Река близко. Я чувствую течение.

Они двинулись дальше, оставляя за собой шесть тел и лужи крови, смешивающейся с грязной водой.

5.4. Бегство в тень

Река нашлась через полчаса пути.

Туннель вывел их к широкому каналу — подземному потоку, несущему свои воды куда-то в темноту. Вода была чёрной, маслянистой, покрытой плёнкой нечистот. Запах стоял такой, что Финн согнулся пополам, давясь рвотными позывами.

— Главный сток города, — сказала Лира. — Всё, что люди выбрасывают и смывают, попадает сюда.

— И куда он ведёт?

— За стены. К реке Ауре. — Она указала вдоль канала, в направлении течения. — Там должна быть решётка. Если повезёт — проржавевшая настолько, что можно выбить.

— Если не повезёт?

— Будем думать на месте.

Они пошли вдоль канала по узкому каменному карнизу. Марк шёл первым, держа факел над головой. Пламя трещало, выхватывая из тьмы мокрые камни, клочья паутины, иногда — белёсых слепых тварей, шмыгающих по стенам.

Грок тяжело опирался на Дарена. Орк потерял много крови, и его шаги становились всё более неуверенными. Но он не жаловался — только рычал сквозь зубы, заставляя себя двигаться.

— Свет впереди, — сказала Си’рин.

Марк прищурился. Действительно — далеко впереди брезжило что-то похожее на свет. Не факелы — слишком рассеянное, слишком бледное. Дневной свет, пробивающийся снаружи.

— Выход.

Они ускорили шаг.

Решётка оказалась именно там, где говорила Лира — массивная, из толстых железных прутьев, перегораживающая канал от края до края. За ней — серое небо, заснеженный берег реки, голые деревья.

Свобода.

— Дай посмотрю. — Марк подошёл ближе, осматривая решётку. Прутья были толщиной в руку, покрытые ржавчиной, но всё ещё крепкие. Замка не было — решётку просто вмуровали в камень по краям.

— Грок? — спросил он, оборачиваясь.

Орк покачал головой.

— Грок… не сейчас. Сил нет.

Марк выругался. Без Грока решётку не сломать. Он сам мог бы попытаться — но понадобятся часы, которых у них не было.

— Я попробую. — Финн шагнул вперёд. Его лицо было всё ещё бледным, но в глазах появилась решимость. — Огонь. Я могу нагреть железо. Если раскалить достаточно сильно…

— Ты едва стоишь на ногах.

— Я справлюсь. — Полуэльф сглотнул. — Должен справиться.

Марк посмотрел на него долгим взглядом. Мальчишка-маг, которого выгнали из Коллегии за неумение контролировать силу. Который сжигал башни и бороды, не желая того. Которого били в тавернах за непохожесть.

— Делай, — сказал он.

Финн подошёл к решётке, положил руки на прутья. Закрыл глаза. Его губы зашевелились, произнося слова силы.

Сначала — ничего. Потом — слабое свечение вокруг его пальцев. Потом — жар, расходящийся волнами. Железо начало краснеть.

— Давай, — шептал Дарен. — Давай, парень.

Свечение усилилось. Прутья раскалились докрасна, потом — добела. Камень вокруг них начал трескаться от жара. Финн дрожал всем телом, по его лицу катились капли пота.

— Ещё немного… — прохрипел он.

Железо потекло. Прутья согнулись, оплавились, образуя проход — узкий, но достаточный, чтобы протиснуться.

Финн рухнул.

Марк едва успел подхватить его — полуэльф потерял сознание, обмякнув как тряпичная кукла. Его лицо было белым как мел, дыхание — едва заметным.

— Выносите его, — скомандовал Марк. — Быстро.

Дарен подхватил Финна на руки и протиснулся в проём. Лира — следом. Си’рин проскользнула как тень. Грок — с трудом, царапая плечи о раскалённые края, но протиснулся.

Марк вышел последним.

Холодный воздух ударил в лицо — резкий, свежий, пахнущий снегом и рекой. После вони подземелий он казался сладким как мёд.

Они стояли на берегу Ауры — широкой реки, несущей свои воды к югу. Вдалеке, на холме, белели башни Аурелиона. Между городом и ними — поля, рощи, дороги.

И никаких патрулей. Пока.

— Куда теперь? — спросила Лира.

Марк огляделся. На востоке — дорога к предгорьям. На западе — торговые пути к побережью. На юге — деревни и города, контролируемые Империей.

— Трущобы, — сказал он. — На западной окраине. Там не будут искать.

— Откуда знаешь?

— Знаю. — Он не стал объяснять, что провёл детство в таких местах. Что знал, как прятаться от тех, кто сильнее. — Идём. Нужно найти укрытие до темноты.

Они двинулись вдоль берега, стараясь держаться в тени деревьев. Грок ковылял, опираясь на топор как на посох. Дарен нёс бессознательного Финна. Лира и Си’рин прикрывали фланги.

Марк шёл впереди, и мысли его были мрачнее грозовых туч.

Преданы. Объявлены преступниками. Загнаны под землю как крысы. Холт продался — кому? Соратникам? Или кому-то ещё? Валентин — агент Морврана. Золото каравана — взятка для заговорщиков в Совете.

Всё, во что он верил, оказалось ложью. Весь путь, все сражения, все смерти — ради чего?

Но одно он знал точно.

Он не сдастся. Не позволит этим тварям победить. Найдёт способ очистить своё имя, найдёт правду — и заставит виновных заплатить.

Каждого. До единого.

Глава VI. Подземелья Аурелиона.

Глава 6. Подземелья Аурелиона

6.1. Во тьме

Трущобы западной окраины встретили их запахом гнили и безнадёжности.

Это был другой Аурелион — не белые башни и мраморные площади, а покосившиеся лачуги, узкие переулки, грязь по колено. Здесь не патрулировала стража, не горели фонари, не действовали законы. Здесь выживали как могли — воруя, попрошайничая, продавая себя и других.

Марк знал такие места. Вырос в таком.

Они нашли убежище в заброшенном складе на краю квартала — приземистое здание без крыши, с провалившимся полом и стенами, покрытыми чёрной плесенью. Не дворец, но стены защищали от ветра, а руины — от чужих глаз.

Финн всё ещё был без сознания.

Его уложили на расстеленные плащи, укрыли всем, что было. Дарен проверил пульс, дыхание — слабое, но ровное. Полуэльф истощил себя до предела, но не до смерти.

— Будет жить, — сказал Дарен. — Но нужен отдых. День, может два.

— У нас нет двух дней. — Марк стоял у пролома в стене, глядя на город. Вдалеке, на холме, белели башни дворца. — К утру они прочешут все трущобы.

— Тогда что предлагаешь?

— Не знаю. — Он честно это признал. — Пока — не знаю.

Грок сидел в углу, привалившись к стене. Перевязка Лиры остановила кровотечение, но орк потерял слишком много крови. Его серо-зелёная кожа приобрела нездоровый сероватый оттенок, глаза ввалились.

— Грок думает, — произнёс он хрипло, — что мы в дерьме. Глубоком дерьме.

— Глубже некуда, — согласился Марк.

Лира вернулась с разведки — бесшумно, как всегда. Её лицо было мрачным.

— Плохие новости, — сказала она. — Они перекрыли все выходы из города. Ворота, мосты, даже лодочные причалы. Наши лица на каждом столбе. Награда — сто золотых за голову каждого.

— Сто? — Си’рин присвистнула. — Си’рин польщена. Обычно за неё дают не больше двадцати.

— Это не шутка.

— Си’рин знает. — Каджитка свернулась клубком в углу, обвив себя хвостом. — Си’рин просто справляется как умеет.

Марк отошёл от пролома и сел рядом с остальными. Усталость навалилась свинцовой тяжестью — он не спал уже почти двое суток, с тех пор, как начались кошмары. Тело требовало отдыха, но разум не мог остановиться.

— Нужен план, — сказал он. — Нужны союзники. Нужны доказательства, что мы невиновны.

— Доказательства чего? — спросил Дарен. — Валентин — предатель. Мы это знаем. Но как доказать?

— Документы. Письма. Свидетели. — Марк потёр переносицу. — Должно быть что-то, что связывает его с Соратниками.

— Он осторожен, — сказала Лира. — Люди Гильдии так не работают — не оставляют следов. Но… — Она замолчала.

— Но?

— У меня остались кое-какие связи. Старые контакты. Люди, которые задолжали мне услуги. — Её глаза блеснули в полутьме. — Один из них может знать что-то полезное.

— Кто?

— Тень. Информатор Гильдии в дворцовом квартале. Он знает всё, что происходит во дворце. — Лира помолчала. — Но он не будет разговаривать бесплатно.

— Сколько?

— Не деньги. Услуги. — Она скривилась. — Он попросит что-то взамен. Что именно — не знаю. Может, опасное.

— Другие варианты есть?

— Нет.

Марк кивнул.

— Тогда идём к нему. Завтра, когда стемнеет.

— А сегодня?

— Сегодня — отдыхаем. По очереди. — Он посмотрел на спутников — измученных, раненых, но всё ещё живых. — Дарен, первая смена твоя. Потом — Лира. Потом — я. Грок и Финн — спят, пока не восстановятся.

— А Си’рин?

— Си’рин тоже спит, — сказала каджитка, уже закрывая глаза. — Си’рин устала. Си’рин будет полезной завтра.

Марк не стал спорить. Она была права — им всем нужен был отдых.

Он устроился у стены, рядом с Финном. Полуэльф дышал ровно, но его лицо подёргивалось — снились кошмары. Марк понимал. У него самого были такие.

Темнота за стенами сгущалась. Где-то вдали выл ветер, и в его вое слышались голоса — далёкие, неразборчивые, зовущие.

Добро пожаловать домой, дитя крови.

Марк закрыл глаза, но сон не шёл. Перед внутренним взором стояло лицо Валентина — холодное, расчётливое, с той самой вежливой улыбкой.

«Вы — козлы отпущения. Идеальная история для Совета и для народа».

Он сжал кулаки.

Валентин заплатит. Холт заплатит. Все, кто стоял за этим — заплатят.

Но сначала — нужно выжить.

6.2. Связи Лиры

Следующий день прошёл в тревожном ожидании.

Финн очнулся к полудню — слабый, бледный, но живой. Он пытался встать, но Дарен удержал его.

— Лежи. Ты чуть не умер.

— Я… что случилось? — Полуэльф оглядывал полуразрушенный склад мутными глазами. — Где мы?

— В безопасности. — Марк присел рядом с ним. — Ты расплавил решётку. Спас нам жизнь. А потом потерял сознание.

— Я… помню жар. Много жара. — Финн потёр виски. — Голова до сих пор раскалывается.

— Это пройдёт. Отдыхай.

Грок тоже чувствовал себя лучше — орки восстанавливались быстрее людей. Его плечо всё ещё болело, но он уже мог двигать рукой.

— Грок готов драться, — объявил он, поднимая топор. — Если понадобится.

— Надеюсь, не понадобится. — Марк повернулся к Лире. — Расскажи про своего информатора.

Лира сидела у стены, затачивая нож. Её лицо было сосредоточенным, закрытым.

— Его зовут Шёпот, — начала она. — Настоящего имени никто не знает. Он — один из лучших информаторов Гильдии. Знает всё, что происходит во дворце — кто с кем спит, кто кого ненавидит, кто планирует убийство.

— Откуда?

— У него свои источники. Слуги, стражники, шлюхи. Люди, которых никто не замечает. — Лира спрятала нож. — Он продаёт информацию всем, кто платит. Гильдии, дворянам, иногда — даже Тайной Канцелярии.

— И он нам поможет?

— Может. — Она помедлила. — Мы работали вместе несколько раз. Он мне должен — я однажды спасла ему жизнь. Но Шёпот не из тех, кто отдаёт долги бесплатно.

— Что он попросит?

— Не знаю. — Лира покачала головой. — Информацию, услугу, может — чью-то смерть. С ним никогда не знаешь заранее.

Марк обдумывал это. Связь с информатором Гильдии Теней — опасная игра. Но других вариантов не было.

— Где его найти?

— Старый квартал. Таверна «Слепая крыса». Он бывает там каждый вечер после заката.

— Идём вдвоём. Остальные остаются здесь.

— Марк… — начал Дарен.

— Нет. — Марк покачал головой. — Грок ранен, Финн еле ходит, Си’рин слишком заметна. Вдвоём мы пройдём незамеченными.

— А если это ловушка?

— Тогда вы уйдёте без нас. — Он посмотрел другу в глаза. — Южные ворота. Если не вернёмся к рассвету — уходите.

Дарен хотел возразить, но промолчал. Он знал Марка слишком хорошо, чтобы спорить.

С наступлением темноты они выскользнули из убежища.

Старый квартал лежал между трущобами и торговым районом — лабиринт узких улочек, застроенных древними домами в три-четыре этажа. Здесь жили мелкие ремесленники, писцы, торговцы второго сорта. Не богачи и не нищие — те, кто застрял посередине.

Марк и Лира двигались по переулкам, избегая главных улиц. Патрули встречались чаще, чем вчера — город искал беглецов. Дважды им пришлось прятаться в подворотнях, пережидая, пока мимо пройдут стражники с факелами.

— Здесь, — сказала Лира, останавливаясь у неприметной двери.

Вывески не было — только выцветший рисунок крысы на облупившейся штукатурке. Из-за двери доносились приглушённые голоса, звон посуды, запах дешёвого пива.

— Дай мне говорить первой, — сказала Лира. — Шёпот не любит незнакомцев.

Она толкнула дверь, и они вошли.

Таверна оказалась маленькой, тёмной, провонявшей табаком и потом. Низкий потолок, закопчённые стены, столы из необструганных досок. Посетители — в основном мужчины с угрюмыми лицами, явно не желающие привлекать внимание. Никто не поднял головы, когда они вошли.

Лира прошла к стойке, кивнула хозяину — тощему мужчине с бельмом на глазу.

— Шёпот здесь?

— Кто спрашивает?

— Тенеклинок.

Хозяин замер. Его единственный здоровый глаз расширился.

— Ты… тебя же ищут. По всему городу.

— Знаю. — Лира положила на стойку серебряную монету. — Шёпот здесь?

Хозяин помедлил. Потом сгрёб монету и кивнул в сторону лестницы.

— Наверху. Вторая дверь слева.

Они поднялись по скрипучим ступеням. Коридор второго этажа был ещё темнее, чем зал внизу. Лира остановилась у второй двери, постучала — три коротких удара, пауза, два длинных.

Тишина. Потом — голос, тихий и сиплый:

— Входите.

Лира толкнула дверь.

Комната была маленькой, заставленной книгами, свитками, картами. В углу горел камин, у огня сидел человек — или то, что когда-то было человеком. Старик с лицом, изрезанным морщинами, с глазами, спрятанными под тяжёлыми веками. Его тело было худым, почти иссохшим, но руки — те, что лежали на подлокотниках кресла — двигались с паучьей точностью.

— Тенеклинок, — произнёс он. — Давно не виделись.

— Шёпот. — Лира остановилась у порога. — Мне нужна твоя помощь.

— Знаю. — Старик улыбнулся — медленно, холодно. — Весь город говорит о тебе и твоих друзьях. Убийцы, воры, предатели. Сто золотых за голову.

— Это ложь.

— Конечно, ложь. — Он перевёл взгляд на Марка. — А это, надо полагать, тот самый наёмник? Марк Безымянный?

— Да.

— Интересно. — Шёпот откинулся в кресле. — Очень интересно. Садитесь. Поговорим.

6.3. Убежище

Марк сел напротив Шёпота, не сводя глаз со старика.

Вблизи информатор выглядел ещё древнее — кожа как пергамент, натянутый на кости, сеть синих вен под полупрозрачной поверхностью. Но глаза — когда он поднял веки — были живыми, острыми, пронзительно-умными. Глаза человека, который видел слишком много и забыл слишком мало.

— Итак, — произнёс Шёпот, сцепив костлявые пальцы. — Тенеклинок приводит ко мне беглецов. Рискованно. Даже для неё.

— Мне нужна информация, — сказала Лира. — О Валентине Крейне.

— Лорд Крейн. — Старик кивнул. — Чиновник Казначейства. Или, как теперь выясняется, агент Соратников Свободы. Занятный поворот, не правда ли?

— Ты знал?

— Подозревал. — Шёпот пожал плечами — хрупкое, птичье движение. — В моём деле подозрения — это половина правды. Другая половина — доказательства. Которых у меня не было. До сегодняшнего дня.

Марк подался вперёд.

— Что изменилось?

— Вы, — ответил Шёпот просто. — Вы — доказательство. Живое доказательство того, что Валентин работает на Морврана. — Он усмехнулся. — Конечно, сейчас вас считают преступниками. Но если найти правильных людей, рассказать правильную историю…

— Кого — правильных?

— Тех, кто хочет знать правду. Тех, кто не продался Соратникам. — Шёпот помолчал, перебирая что-то в памяти. — В Совете ещё остались честные люди. Немного, но остались.

— Кто именно?

— Лорд-канцлер Оберин. — Старик произнёс имя с особым выражением. — Второй человек в Империи после императора. Старый, хитрый, опасный. Но — преданный короне. По-настоящему преданный.

— И он нам поможет?

— Возможно. — Шёпот наклонился вперёд, и его глаза блеснули в свете камина. — Оберин знает, что в Совете есть предатели. Знает, что Соратники проникли во дворец. Но не знает, кто именно. Вы можете дать ему имя. А он — может дать вам свободу.

Марк обдумывал услышанное. Лорд-канцлер — это не мелкая сошка. Второй человек в Империи. Если он на их стороне — есть шанс.

Если нет — они мертвы.

— Как с ним связаться? — спросил он.

— Есть способы. — Шёпот откинулся в кресле. — Но сначала — моя плата.

— Чего ты хочешь?

Старик улыбнулся — медленно, зловеще.

— Информацию. — Его глаза впились в Марка. — О тебе.

— Обо мне?

— Да. — Шёпот кивнул. — Марк Безымянный. Наёмник без рода и племени. Появился ниоткуда двенадцать лет назад. Ни семьи, ни истории, ни прошлого. — Он склонил голову набок. — Это меня… интригует.

— Нечего рассказывать. — Марк пожал плечами. — Сирота из приюта. Обычная история.

— Обычная? — Шёпот прищурился. — А почему тогда Виктор Морвран так интересуется тобой?

Тишина. Марк почувствовал, как что-то холодное шевельнулось в груди.

— Что ты сказал?

— Морвран. — Старик смаковал имя, как вино. — Лидер Соратников. Герой Первого Мора. Знаешь, что он сделал, когда узнал о провале Валентина?

— Что?

— Послал людей искать тебя. — Шёпот наклонился ближе. — Не убить. Найти. Живым. — Его глаза горели любопытством. — Зачем, по-твоему, лидеру революции нужен безымянный наёмник?

Марк не ответил. Голова шла кругом. Морвран его ищет? Зачем? Они никогда не встречались. Он даже не знал, как выглядит лидер Соратников.

«Добро пожаловать домой, дитя крови».

Голос из снов всплыл в памяти. Марк отогнал его.

— Я не знаю, — сказал он. — Честно.

— Жаль. — Шёпот откинулся назад. — Я надеялся на более интересный ответ. — Он вздохнул. — Впрочем, твоя честность — тоже ценная информация. Принимаю.

— Значит, поможешь?

— Помогу. — Старик достал из-под кресла свёрнутый свиток и бросил Лире. — Здесь — адрес безопасного дома. Место, где вас не найдут. И способ связаться с человеком Оберина.

Лира поймала свиток, развернула, быстро пробежала глазами.

— Это в портовом квартале.

— Верно. Старый склад у третьего причала. Скажете пароль — «Серебряная сова» — и вас пропустят.

— А человек Оберина?

— Придёт сам. Завтра ночью. — Шёпот снова улыбнулся. — Если доживёте, конечно.

Марк поднялся.

— Благодарю.

— Не стоит. — Старик махнул рукой. — Это не благотворительность. Это сделка. Ты мне должен.

— Что?

— Узнаешь. — Глаза Шёпота блеснули. — Когда придёт время — я тебя найду.

Марк хотел возразить, но Лира уже тянула его к двери.

— Идём, — прошептала она. — Пока он не передумал.

Они вышли из таверны и растворились в ночных улицах. Марк шёл молча, обдумывая услышанное.

Морвран его ищет. Лидер революции, человек, который хочет уничтожить Империю. Ищет его — живым.

Почему?

Ответа не было. Только холод в груди и голос из снов, который не умолкал.

6.4. Человек в маске

Склад у третьего причала оказался именно таким, как описывал Шёпот.

Старое кирпичное здание, почерневшее от соли и времени. Выбитые окна, просевшая крыша, запах гнилого дерева и рыбы. Снаружи — заброшенный хлам, который никому не нужен. Внутри — совсем другое дело.

Марк произнёс пароль — «Серебряная сова» — и дверь открылась бесшумно, словно петли смазывали каждый день. За ней стоял человек — невысокий, коренастый, с лицом, скрытым под капюшоном.

— Сколько вас? — спросил он.

— Шестеро. Двое ранены.

— Входите. Быстро.

Они вошли. Внутри склад оказался разделён на несколько помещений — перегородками из ткани и досок. Тусклые лампы освещали узкие проходы. Пахло маслом, металлом и чем-то лекарственным.

— Раненых — сюда. — Человек в капюшоне указал на дальний угол, где стояли кровати с чистым бельём. — Остальные — располагайтесь где хотите. Еда в ящиках у стены. Вода — в бочке.

Грока и Финна уложили на кровати. Откуда-то появилась женщина — пожилая, с усталым лицом и ловкими руками. Она молча осмотрела раны орка, покачала головой.

— Заражение, — сказала она. — Нужно чистить. Будет больно.

— Грок терпел и хуже, — проворчал орк.

— Тогда терпи.

Она принялась за работу. Грок рычал сквозь зубы, но не дёргался. Марк отвернулся — смотреть на это было тяжело.

Они провели в убежище весь следующий день. Ели, спали, зализывали раны. Финн постепенно приходил в себя — к вечеру уже мог сидеть и даже немного ходить. Грок восстанавливался быстрее — к ночи орк уже требовал мяса и пива, что было хорошим знаком.

Человек Оберина появился после полуночи.

Марк услышал шаги раньше, чем увидел гостя — мягкие, осторожные, как у кошки. Потом скрипнула дверь, и в склад вошёл человек в тёмном плаще и маске.

Маска была странной — серебристый металл, покрывающий лицо от лба до подбородка. Только глаза — тёмные, внимательные — блестели в прорезях.

— Марк Безымянный? — спросил гость. Голос был изменён — глухой, безликий, невозможно определить ни возраст, ни пол.

— Да.

— Меня послал лорд-канцлер. — Человек в маске остановился в нескольких шагах от Марка. — Вы хотели говорить.

— Хотел. — Марк не двинулся с места. — Но сначала — кто вы?

— Тот, кому можно доверять. — Пауза. — Или не доверять. Выбор за вами.

Лира встала рядом с Марком. Её рука лежала на рукояти ножа.

— Мы здесь, потому что нас предали, — сказала она. — Валентин Крейн работает на Соратников. Он использовал караван с золотом, чтобы подставить нас.

— Я знаю.

— Тогда знаете, что мы невиновны.

— Знаю. — Человек в маске чуть наклонил голову. — Но невиновность и свобода — разные вещи. Чтобы получить свободу, вам нужны доказательства. И союзники.

— Оберин — наш союзник?

— Оберин — человек, который хочет спасти Империю. — Голос стал чуть жёстче. — Соратники проникли в Совет, в армию, в Казначейство. Мы знаем, что есть предатели. Но не знаем, кто именно.

— Валентин, — сказал Марк. — Это начало.

— Это начало. — Кивок. — Но недостаточно. Валентин — мелкая сошка. За ним стоят другие. Лорды, генералы, может — кто-то из самого Совета.

— И вы хотите, чтобы мы их нашли.

— Я хочу, чтобы вы помогли их разоблачить. — Человек в маске сделал шаг ближе. — Взамен — лорд-канцлер очистит ваши имена. Отзовёт ордер на арест. Вернёт вам свободу.

— Звучит слишком просто.

— Простота обманчива. — Пауза. — Задание опасное. Возможно, смертельное. Многие из тех, кто пытался раскрыть заговор, уже мертвы.

Марк обдумывал услышанное. Сделка с дьяволом? Возможно. Но альтернатива — бегать до конца жизни, прячась по канализациям и трущобам.

— Что нужно делать? — спросил он.

— Первое задание — простое. — Человек в маске достал из-под плаща свёрнутый свиток. — В тюрьме Ордена Святого Пламени содержится заключённая. Женщина по имени Валерия. Бывший рыцарь Ордена, изгнанная за неповиновение.

— И что с ней?

— Она знает кое-что важное. — Голос понизился. — О связи Ордена с Соратниками. О том, почему её на самом деле заключили под стражу.

— Вы хотите, чтобы мы её освободили?

— Да.

Марк переглянулся с Лирой. Тюрьма Ордена — это серьёзно. Орден Святого Пламени был силой, с которой считалась даже Империя. Их тюрьмы — неприступные крепости.

— Это возможно? — спросил он.

— С правильными людьми — да. — Человек в маске протянул ему свиток. — Здесь — планы тюрьмы. Расписание караулов. Слабые места.

Марк взял свиток, развернул. Схемы, пометки, имена. Кто-то серьёзно подготовился.

— Почему вы сами не сделаете это? — спросил он. — У Оберина наверняка есть люди.

— Есть. — Кивок. — Но они известны. Их лица знают. А вас — нет. Вы — никто. Призраки. — Пауза. — В этом ваша сила.

Марк опустил свиток.

— Нам нужно время. Обсудить с остальными.

— Времени мало. — Человек в маске отступил к двери. — Через два дня Валерию переведут в другую тюрьму. Дальше — за пределы города. Вы либо действуете сейчас, либо теряете шанс.

Он развернулся и исчез в темноте так же бесшумно, как появился. Дверь закрылась. Тишина.

Лира посмотрела на Марка.

— Ну? — спросила она. — Что скажешь?

Марк смотрел на свиток в своих руках. Планы тюрьмы. Расписание караулов. Имя женщины, которую нужно спасти.

— Скажу, что у нас есть два дня, — ответил он. — И много работы.

Глава VII. Секретная миссия.

Глава 7. Секретная миссия

7.1. Лорд-канцлер Оберин

Они изучали планы тюрьмы до рассвета.

Свиток оказался настоящим сокровищем — подробные схемы всех этажей, расположение камер, посты охраны, время смены караулов. Кто-то из людей Оберина потратил недели, а может месяцы, собирая эту информацию. Вопрос — зачем канцлеру понадобилось проникать в тюрьму Ордена?

Марк склонился над схемой, водя пальцем по линиям.

— Три этажа. Подвал, где держат обычных заключённых. Первый этаж — караульные помещения и допросные. Второй — камеры для особо опасных.

— Валерия — на втором? — спросила Лира.

— Да. Камера семнадцать, восточное крыло.

— Плохо. — Она покачала головой. — Два этажа вниз, потом два вверх. И назад тем же путём.

— Есть другой вход?

— Канализация. — Лира ткнула пальцем в нижнюю часть схемы. — Старые стоки под зданием. Орден построил тюрьму на фундаменте древнего храма. Часть подземных ходов до сих пор существует.

Дарен, сидевший рядом, нахмурился.

— Откуда они знают о ходах? Орден не стал бы оставлять такую уязвимость.

— Орден не знает. — Лира усмехнулась. — Ходы засыпали триста лет назад, после какого-то восстания. Но засыпали небрежно. Если знать, где копать…

— Ты знаешь?

— Нет. Но Си’рин — возможно.

Каджитка подняла голову. Она сидела в углу, вылизывая лапу — старая привычка, которая проявлялась, когда она думала.

— Си’рин слышала про те ходы, — сказала она. — Старые контрабандисты использовали их когда-то. До того, как Орден ужесточил контроль.

— Можешь найти вход?

— Си’рин может попробовать. — Её хвост качнулся. — Но это займёт время. И Си’рин понадобится помощь.

— Какая?

— Человек, который знает старый город. По-настоящему знает. — Она помолчала. — Крысолов Тим. Он живёт в катакомбах под рыбным рынком. Сумасшедший, но полезный.

Марк кивнул.

— Найди его. Узнай про ходы. Но будь осторожна.

— Си’рин всегда осторожна. — Каджитка поднялась, потянулась. — Си’рин вернётся к вечеру.

Она выскользнула из убежища, растворившись в утренних сумерках.

Финн, который до этого молчал, подал голос:

— А что насчёт охраны? Даже если мы проникнем внутрь, там будут рыцари Ордена. Они не простые солдаты.

— Я знаю. — Марк отложил схему. — Поэтому нам нужен отвлекающий манёвр.

— Какой?

— Пожар. — Это сказала Лира. — Маленький, контролируемый. В другом конце здания. Пока они тушат — мы входим.

— Опасно. — Дарен покачал головой. — Если огонь выйдет из-под контроля…

— Не выйдет. — Лира посмотрела на Финна. — Ты ведь умеешь работать с огнём?

Полуэльф побледнел.

— Умею. Но… после того, что случилось с решёткой… я не уверен, что смогу.

— Тебе не нужно делать ничего большого, — сказал Марк. — Только искру. Маленькую, точную. Справишься?

Финн долго молчал. Потом медленно кивнул.

— Попробую.

Стук в дверь заставил всех замереть.

Марк выхватил меч, Лира — ножи. Дарен потянулся к луку. Грок, всё ещё лежавший на кровати, приподнялся на локте, нащупывая топор.

— Кто? — спросил Марк.

— Серебряная сова. — Голос за дверью был знакомым. Человек в маске. — Я не один.

— Кто с тобой?

— Тот, кто хочет говорить лично.

Марк переглянулся с Лирой. Она чуть кивнула — рискнём.

— Входите.

Дверь открылась. Первым вошёл человек в маске, за ним — фигура в тяжёлом плаще с капюшоном. Плащ был дорогим — тёмно-синий бархат с серебряной вышивкой. Под капюшоном — лицо старика.

Нет, не просто старика. Древнего.

Ему было, наверное, лет восемьдесят, может больше. Морщины покрывали лицо как трещины на старой коре. Глаза — выцветшие, почти бесцветные — смотрели с пронзительной ясностью. Руки — костлявые, покрытые старческими пятнами — крепко сжимали набалдашник трости.

— Лорд-канцлер Оберин, — произнёс человек в маске.

Марк не опустил меч.

— Вы сами пришли?

— Сам. — Голос старика был неожиданно сильным, звучным. — Некоторые вещи нельзя доверять посредникам.

— Какие вещи?

— Правду. — Оберин шагнул вперёд, опираясь на трость. — Вы хотите знать, почему я вам помогаю. Почему рискую всем ради кучки беглецов. Справедливый вопрос.

— И каков ответ?

Старик улыбнулся — холодно, невесело.

— Потому что Империя умирает. — Он обвёл взглядом убежище. — Соратники — только симптом. Болезнь глубже. В самом сердце власти. — Его глаза остановились на Марке. — И вы, Марк Безымянный, можете стать частью лечения.

— Почему я?

— Потому что вы — никто. — Оберин чуть наклонил голову. — Без рода, без связей, без лояльности. Вас нельзя купить, нельзя запугать, нельзя использовать. Вы — чистый лист.

— Или пешка.

— Или пешка, — согласился старик. — Но пешки иногда становятся королевами. — Он постучал тростью по полу. — Освободите Валерию. Узнайте, что она знает. А потом — мы поговорим снова.

Он развернулся и пошёл к двери. На пороге остановился.

— И ещё, Марк. — Его голос стал тише. — Будьте осторожны. Виктор Морвран ищет вас. И когда найдёт — вам придётся сделать выбор.

— Какой выбор?

— Узнаете. — Старик вышел. — Когда придёт время.

Дверь закрылась. Тишина.

— Что это было? — спросил Финн.

— Это, — ответил Марк медленно, — был человек, который знает больше, чем говорит.

7.2. Цена свободы

Слова Оберина не давали Марку покоя весь день.

Он сидел у окна, глядя на серое небо над портовым кварталом. Чайки кричали над крышами, где-то вдали скрипели мачты кораблей. Обычные звуки обычного дня — а в голове крутились вопросы без ответов.

Морвран ищет его. Лорд-канцлер знает что-то, чего не говорит. Голос из снов зовёт его домой.

Домой — куда?

— Ты опять не спишь.

Лира села рядом, подтянув колени к груди. Её волосы были распущены, и в тусклом свете они казались ещё темнее — чернее ночи, чернее теней.

— Не могу, — признался Марк.

— Думаешь об Оберине?

— О многом. — Он потёр переносицу. — Слишком много всего происходит. Слишком много вопросов.

— Например?

— Например — почему лорд-канцлер лично явился в трущобы, чтобы поговорить с беглецами? — Марк покачал головой. — Он мог прислать человека. Мог написать письмо. Вместо этого — рискнул собой.

— Может, хотел посмотреть на тебя, — сказала Лира. — Оценить.

— Зачем?

— Не знаю. — Она помолчала. — Но он что-то знает о тебе. Что-то важное.

— Все вокруг что-то знают обо мне. Кроме меня самого.

Лира повернулась к нему. Её фиолетовые глаза блестели в полумраке.

— Расскажи мне о своих снах.

— Что?

— Сны. — Она не отвела взгляда. — Я вижу, как ты просыпаешься по ночам. Как сидишь до рассвета, глядя в темноту. Что тебе снится?

Марк хотел отмахнуться, сказать, что это ерунда. Но что-то в её голосе — искренний интерес? Тревога? — остановило его.

— Город, — сказал он наконец. — Мёртвый город под землёй. Улицы из чёрного камня. Здания без окон. Зелёное свечение впереди.

— И?

— И голос. — Он сглотнул. — Кто-то говорит со мной. Называет меня… дитя крови. Говорит, что я принадлежу ему.

Лира молчала, обдумывая услышанное.

— Это началось недавно?

— В Сильверхолде. После засады в горах.

— До этого ничего подобного не было?

— Нет. — Марк покачал головой. — Никогда.

Она отвернулась, глядя в окно.

— Я слышала истории, — сказала тихо. — Давно, ещё в Гильдии. О людях, которых Мор касался, но не убивал. О тех, кто выжил в заражённых землях.

— И?

— Говорили, что Мор оставляет след. — Её голос стал ещё тише. — Метку в крови. И когда он просыпается — они чувствуют.

Холод пробежал по спине Марка.

— Ты думаешь, я…

— Я не знаю, что думать. — Лира повернулась к нему. — Но Оберин говорил, что Морвран тебя ищет. Шёпот говорил то же самое. — Она помолчала. — Морвран остановил Первый Мор. Он знает о нём больше, чем кто-либо. Может, он чувствует в тебе что-то.

— Что?

— Не знаю. — Она положила руку ему на плечо. — Но мы выясним. Вместе.

Марк посмотрел на неё — на бледное лицо, на тёмные волосы, на глаза, которые видели слишком много. Убийца из Гильдии Теней. Женщина, которую наняли его убить. И которая почему-то осталась рядом.

— Почему ты здесь? — спросил он.

— Что?

— Ты могла уйти. Сто раз могла. В Сильверхолде, в горах, после предательства. Почему осталась?

Лира долго молчала. Её рука всё ещё лежала на его плече.

— Не знаю, — сказала она наконец. — Сначала — потому что так было безопаснее. Потом — потому что стало интересно. А теперь… — Она замолчала.

— Теперь?

— Теперь я не хочу уходить. — Её голос был почти шёпотом. — Впервые за долгое время.

Их глаза встретились. Что-то повисло в воздухе — незаконченное, невысказанное. Марк чувствовал тепло её руки сквозь ткань рубашки. Чувствовал её дыхание, близкое, участившееся.

Стук в дверь разбил момент.

— Марк! — Голос Дарена. — Си’рин вернулась. С новостями.

Лира отдёрнула руку, отодвинулась. Её лицо снова стало закрытым, холодным.

— Идём, — сказала она, поднимаясь.

Марк кивнул, подавив странное чувство — разочарование? Сожаление?

Не время.

Они спустились вниз. Си’рин сидела у стола, разворачивая грязный свёрток. Её мех был в пыли и паутине, глаза блестели от возбуждения.

— Си’рин нашла, — объявила она. — Вход в старые ходы. Крысолов показал.

— Где?

— Под заброшенной пекарней. Три квартала от тюрьмы. — Она развернула свёрток, и на стол высыпалось содержимое — грубо нарисованная карта, несколько ржавых ключей, моток верёвки. — Ходы ведут прямо под фундамент. Си’рин проверила. Там можно пройти.

Марк взял карту, изучил.

— Охрана?

— Нет. Орден не знает про ходы. — Си’рин оскалилась. — Крысолов живёт там тридцать лет. Никто его не беспокоил.

— Хорошо. — Марк положил карту на стол рядом со схемой тюрьмы. — Тогда начинаем планировать.

7.3. Новая цель

Они работали до глубокой ночи.

Карты, схемы, списки — всё разложили на столе, сопоставляя, сверяя, ища слабые места и возможности. Марк чертил маршруты углём на обрывках ткани. Лира вносила поправки, основываясь на своём опыте проникновений. Дарен считал время — сколько займёт каждый этап, сколько останется на непредвиденное.

— Итак, — сказал Марк, когда план наконец обрёл форму. — Входим через старые ходы под пекарней. Си’рин ведёт — она знает путь.

— Си’рин знает, — подтвердила каджитка. — Крысолов показал каждый поворот.

— Выходим в подвале тюрьмы. — Марк провёл пальцем по схеме. — Здесь — старая цистерна, которую Орден использует как склад. Охраны нет, только замок на двери.

— Замок — не проблема, — сказала Лира.

— Дальше — лестница на первый этаж. Караульное помещение справа, допросные — слева. В это время ночи — минимум охраны. Четверо, может пятеро.

— Справимся, — сказал Грок. Орк уже сидел, а не лежал — его рана заживала с пугающей скоростью. — Грок может тихо.

— Тихо — это важно, — подчеркнул Марк. — Никаких боёв, если можно избежать. Мы здесь не для того, чтобы сражаться с Орденом. Только забрать Валерию и уйти.

— А если не можно избежать? — спросил Дарен.

— Тогда — быстро. — Марк положил руку на рукоять меча. — Бьём и бежим. Не задерживаемся.

Финн поднял руку, как школьник на уроке.

— А я? Что делать мне?

— Отвлекающий манёвр. — Марк указал на точку на карте. — Западное крыло. Там — хозяйственные помещения. Кухня, прачечная, кладовые. Много тряпок, дерева, масла.

— Пожар?

— Маленький. Контролируемый. — Марк посмотрел ему в глаза. — Справишься?

Финн сглотнул. Его лицо побледнело, но взгляд был твёрдым.

— Справлюсь, — сказал он. — Обещаю.

— Хорошо. — Марк продолжил: — Когда начнётся суета, основная охрана побежит тушить. Мы поднимаемся на второй этаж. Камера семнадцать, восточное крыло.

— Там будет охрана, — заметила Лира.

— Один человек. Может двое. — Марк кивнул. — Это твоя работа.

— Понятно.

— Забираем Валерию и уходим тем же путём. — Он провёл обратный маршрут по схеме. — Через подвал, через ходы, на поверхность. Если всё пойдёт по плану — справимся за час.

— А если не пойдёт? — спросил Дарен.

— Тогда импровизируем.

Они помолчали, глядя на схемы. Каждый понимал риск. Тюрьма Ордена — не городская стража. Рыцари Святого Пламени были воинами, закалёнными в боях с нечистью и еретиками. Если что-то пойдёт не так…

— Вопрос, — подала голос Си’рин. — Эта Валерия. Кто она?

— Бывший рыцарь Ордена, — ответил Марк. — Изгнана за неповиновение.

— Это Си’рин слышала. Но почему Орден держит её в тюрьме? Изгнанников обычно просто выгоняют.

— Не знаю. — Марк покачал головой. — Оберин сказал, что она знает что-то важное. О связи Ордена с Соратниками.

— Орден? — Грок нахмурился. — Орден Святого Пламени — с мятежниками?

— Возможно. — Лира пожала плечами. — Орден — сила. Большая сила. Если Соратники перетянут их на свою сторону…

— То Империи конец, — закончил Дарен мрачно.

Тишина. Каждый обдумывал услышанное.

— Ладно, — сказал Марк наконец. — Достаточно разговоров. Выходим завтра ночью, после полуночи. Сейчас — отдыхаем. Всем понадобятся силы.

Они разошлись по своим углам. Марк остался у стола, глядя на схемы. Тюрьма Ордена. Рыцари. Охрана. Заключённая, которая знает что-то важное.

Слишком много неизвестных. Слишком много вещей, которые могут пойти не так.

— Ты уверен в этом?

Дарен стоял рядом, сложив руки на груди.

— Нет, — честно ответил Марк. — Но других вариантов нет.

— Мы могли бы уйти. — Дарен понизил голос. — Выбраться из города, пока есть возможность. Скрыться где-нибудь на севере или на юге. Начать сначала.

— Могли бы. — Марк кивнул. — Но тогда Валентин и те, кто за ним стоят, победят. Империя развалится. Соратники возьмут власть. И люди — обычные люди, которые просто хотят жить — будут страдать ещё больше.

— С каких пор тебя это волнует?

Марк задумался. Хороший вопрос. С каких пор ему стало не всё равно?

— С тех пор, — сказал он медленно, — как я увидел сожжённую деревню. Детей, убитых за то, что их родители не поддержали революцию. — Он посмотрел на Дарена. — Я наёмник. Был наёмником. Убивал за деньги. Но даже у меня есть черта.

— Какая?

— Дети. — Марк сжал кулаки. — Невинные. Те, кто не может защитить себя сам. — Он выдохнул. — Если Соратники победят — будет больше сожжённых деревень. Больше мёртвых детей. Я не могу этого допустить.

Дарен долго молчал.

— Ты изменился, — сказал он наконец.

— Возможно.

— Нет. Точно. — Друг чуть улыбнулся. — Марк, которого я встретил пять лет назад, не стал бы рисковать ради незнакомых людей.

— Марк, которого ты встретил пять лет назад, был идиотом.

— Был. — Дарен хлопнул его по плечу. — Но этот — лучше.

Он ушёл. Марк остался один, глядя на схемы.

Завтра — тюрьма. Завтра — всё решится.

Он надеялся, что готов.

7.4. Узница Ордена

Заброшенная пекарня встретила их запахом плесени и забвения.

Когда-то здесь пекли хлеб — остались печи, почерневшие от времени, прогнившие столы, остатки мешков из-под муки. Теперь здесь жили только крысы да пауки, оплетшие углы густой паутиной. Идеальное место, чтобы скрыть вход в подземелья.

Си’рин вела их уверенно, ступая бесшумно, как кошка. Её глаза светились в темноте, выхватывая детали, невидимые остальным.

— Здесь, — сказала она, остановившись у провала в полу. — Вниз.

Провал оказался старым колодцем, давно пересохшим. Верёвочная лестница вела в темноту — Крысолов, видимо, пользовался этим путём регулярно.

Спустились по одному. Внизу — узкий туннель, выложенный древним камнем. Воздух был спёртым, влажным, пахнущим землёй и чем-то затхлым. Марк зажёг маленький фонарь — ровно столько света, чтобы видеть дорогу.

— Тихо, — прошептал он. — С этого момента — никаких разговоров без необходимости.

Они двинулись вперёд. Туннель петлял, разветвлялся, уходил то вверх, то вниз. Си’рин не колебалась ни разу — поворачивала уверенно, словно ходила здесь всю жизнь. Крысолов научил её хорошо.

Через полчаса они достигли цистерны.

Старый резервуар для воды, давно пересохший. Стены покрыты известковым налётом, пол усыпан обломками кирпича. В дальнем конце — железная дверь, покрытая ржавчиной.

Лира подошла к замку, достала отмычки. Её пальцы двигались быстро, точно — щелчок, другой, третий. Замок поддался с тихим скрежетом.

— Готово, — прошептала она.

За дверью — лестница вверх. Каменные ступени, стёртые тысячами ног. Марк поднялся первым, прислушиваясь. Тишина. Только далёкий звук шагов — патруль где-то наверху.

Они выбрались в коридор первого этажа. Тусклые факелы на стенах, двери по обе стороны — допросные, о которых говорилось в схеме. Слева — караульное помещение. Из-за двери доносились голоса, смех.

Марк показал знаками — Финн, вперёд. Западное крыло. Отвлекающий манёвр.

Полуэльф кивнул. Его лицо было бледным, но решительным. Он двинулся по коридору, прижимаясь к стене, и исчез за поворотом.

Ждать.

Минута. Две. Три.

А потом — крик. Звон колокола. Топот ног.

— Пожар! Пожар в кухне!

Дверь караульной распахнулась. Четверо стражников выбежали в коридор, бросились к западному крылу. Их шаги затихли вдали.

— Сейчас, — сказал Марк.

Они бросились к лестнице.

Второй этаж оказался таким, как показывала схема — длинный коридор с дверьми камер по обе стороны. У каждой двери — решётка для наблюдения, замок, номер. Камера семнадцать — в дальнем конце.

Охранник стоял у двери — один, как и предполагали. Молодой, нервный, явно встревоженный криками снизу. Он увидел их — и не успел даже крикнуть.

Лира метнула нож.

Лезвие вошло в горло, отрезав звук. Охранник упал, хватаясь за шею. Кровь хлынула на камни.

— Быстро, — сказала Лира, уже склоняясь над телом, обыскивая карманы.

Ключ нашёлся на поясе. Замок щёлкнул, дверь открылась.

Камера была маленькой — четыре шага в длину, три в ширину. Каменные стены, охапка соломы вместо постели, ведро в углу. И женщина — сидящая у стены, поднявшая голову на звук двери.

Марк замер.

Даже в полутьме, даже в грязной изодранной одежде, даже с синяками на лице — она была красива. Золотистые волосы, спутанные и немытые, всё равно блестели в свете факела. Голубые глаза — яркие, пронзительные — смотрели без страха. Только с настороженностью.

— Кто вы? — спросила она. Голос хриплый от долгого молчания, но твёрдый.

— Друзья, — ответил Марк. — Мы здесь, чтобы вытащить тебя.

— Друзья? — Она криво усмехнулась. — У меня нет друзей.

— Теперь есть. — Он протянул руку. — Вставай. Времени мало.

Женщина медлила. Её глаза изучали Марка — доспех, меч, лицо. Потом скользнули к Лире, к Дарену, к Гроку, нависающему в дверном проёме.

— Орк, — произнесла она. — Интересная компания.

— Долгая история. — Марк шагнул ближе. — Ты — Валерия? Бывший рыцарь Ордена?

— Бывший. — Она сплюнула на пол. — Ублюдки отняли у меня всё. Имя, честь, свободу.

— За что?

— За правду. — Её глаза потемнели. — Я увидела то, что не должна была видеть. Узнала то, что должно было остаться тайной.

— Что именно?

— Вытащи меня отсюда — и расскажу.

Марк кивнул.

— По рукам.

Он помог ей встать. Валерия пошатнулась — ноги затекли от долгого сидения — но устояла. Даже измождённая, она двигалась как воин. Каждый шаг — точный, выверенный.

— Оружие? — спросила она.

Лира молча протянула ей запасной нож.

— Сойдёт.

Они двинулись обратно к лестнице. Внизу всё ещё слышались крики — пожар, видимо, разгорелся сильнее, чем планировали. Это хорошо и плохо одновременно.

— Быстрее, — скомандовал Марк.

Они спустились на первый этаж. Коридор был пуст — вся охрана боролась с огнём. Дверь в цистерну — открыта, как они оставили.

Финн ждал их внизу — бледный, дрожащий, но живой.

— Получилось? — выдохнул он.

— Получилось. — Марк хлопнул его по плечу. — Молодец.

Они бежали по туннелям — быстро, не оглядываясь. Позади — крики, звон колоколов, хаос. Впереди — свобода.

Когда они выбрались из колодца в заброшенной пекарне, небо уже светлело на востоке. Рассвет.

Валерия глубоко вдохнула — первый глоток свежего воздуха за много дней.

— Свободна, — прошептала она. — Наконец-то свободна.

Марк смотрел на неё. Бывший рыцарь. Узница. Женщина, которая знала что-то важное.

— А теперь, — сказал он, — расскажи нам правду.

Глава VIII. Шрамы Веры.

Глава 8. Шрамы Веры.

8.1. Укрытие

Рассвет над Аурелионом в тот день был серым, цвета грязной воды в сточных канавах. Дождь, начавшийся еще ночью, к утру превратился в нудную морось, которая смывала с улиц пыль, но не могла смыть запах гари, тянущийся со стороны тюрьмы Ордена.

Они добрались до убежища, когда городские колокола отбивали первый час утренней молитвы. Это было старое, покосившееся здание в самом сердце Нижнего Порта — районе, куда стража заходила только вооруженными отрядами не меньше дюжины человек. Когда-то здесь коптили рыбу, и запах въелся в дерево так глубоко, что казалось, сами стены пропитаны солью и рыбьим жиром.

Марк закрыл тяжелую дубовую дверь, задвинул засов — толстый железный брус, способный выдержать таран, — и только тогда позволил себе выдохнуть.

— Чисто, — сказал он, прислонившись спиной к дереву. Ноги гудели, а в виске пульсировала тупая боль от недосыпа.

— Си’рин, проверь черный ход. Грок, забаррикадируй окна на первом этаже. Дарен, ты на втором, следи за улицей.

Команда двигалась слаженно, как механизм, который наконец-то притерся. Без лишних слов, без споров. Только усталые, четкие движения.

Валерия стояла посреди комнаты, опираясь здоровым плечом на опорный столб. С неё капала вода, смешиваясь с грязью на полу. Бывшая рыцарь выглядела жалко: спутанные золотые волосы потемнели и висели сосульками, лицо было серым, с заострившимися чертами, а тюремная роба, и без того изодранная, теперь превратилась в мокрые лохмотья, едва прикрывающие тело.

Но стоило ей поймать взгляд Марка, как она выпрямилась. С трудом, преодолевая дрожь, она расправила плечи, поднимая подбородок. Даже в грязи, даже сломленная, она пыталась сохранить остатки достоинства.

— Мне нужна… вода, — произнесла она. Голос был хриплым, сорванным, словно она кричала часами. Или молчала неделями. — И что-то, чем можно промыть раны.

— Сядь, — скомандовала Лира, появляясь из кухни с ведером воды и стопкой тряпок. — Пока не упала.

Валерия опустилась на колченогий табурет. Её руки, лежащие на коленях, мелко тряслись — не от холода, а от истощения.

— Дай посмотреть, — Лира подошла к ней, держа в руке свой черный кинжал.

Валерия дернулась, инстинктивно пытаясь отстраниться от лезвия.

— Не бойся, «рыцарь», — усмехнулась убийца, но в её голосе не было привычного яда, только усталость. — Если бы я хотела тебя убить, ты бы уже остывала в той камере. Я просто разрежу эту тряпку. Она присохла к крови.

Валерия кивнула, сжимая зубы. Лира действовала быстро и точно. Кинжал, заточенный до бритвенной остроты, рассек грубую ткань одним движением. Когда мокрые лоскуты упали на пол, в комнате повисла тишина.

Даже Грок, который возился с досками у окна, замер и глухо зарычал.

Спина женщины была сплошной раной. Старые, уже побелевшие шрамы от тренировочных боев перекрывались новыми, ужасными следами. Длинные полосы от плети, где кожа лопнула и разошлась, обнажая мясо. Ожоги от каленого железа — аккуратные, клейменые знаки в виде языков пламени на лопатках. И синяки — фиолетовые, черные, желтые — покрывающие ребра сплошным ковром.

— «Искупление плоти», — тихо произнес Марк, подходя ближе. Он видел такое раньше, во время кампаний на юге, где фанатики пытали пленных. — Они использовали шипастую плеть. С серебром.

— Чтобы… выжечь скверну, — прошептала Валерия. Она смотрела в одну точку перед собой, её зрачки были расширены. — Инквизитор Каллигус… он читал псалмы. При каждом ударе. Он говорил… боль открывает врата к свету.

— Он больной ублюдок, — отрезал Финн. Полуэльф сидел в углу, обхватив колени руками, и выглядел так, будто его сейчас стошнит. — Как можно… делать такое? С человеком?

— Для них она была не человеком, — сказал Дарен со второго этажа. Его голос был глухим. — Она была сосудом греха. Фанатики страшнее чудовищ Мора, парень. У чудовищ есть инстинкт. У фанатиков — только идея.

Лира смочила тряпку в спирте. Запах резкого алкоголя ударил в нос.

— Будет больно, — предупредила она. — Очень. Не кричи. Соседи здесь привыкли к крикам, но нам лишнее внимание ни к чему.

— Делай, — выдохнула Валерия.

Лира прижала спирт к самой глубокой ране на плече. Тело Валерии выгнулось дугой. Жилы на шее вздулись канатами, костяшки пальцев побелели, впиваясь в край табурета. Из горла вырвался звук — не крик, а сдавленный, утробный хрип, похожий на рык раненого зверя.

Марк положил руку ей на здоровое плечо, удерживая на месте. Он чувствовал, как под его ладонью мышцы каменные от напряжения.

— Дыши, — сказал он тихо, наклоняясь к её уху. — Просто дыши. Вдох. Выдох. Ты больше не там. Ты здесь. Ты свободна.

Валерия судорожно втянула воздух. По её щеке, смывая грязь, проложила дорожку одинокая слеза.

— Я… я в порядке, — просипела она, когда первый шок от боли прошел. — Продолжай.

Лира работала молча, с профессиональной отстраненностью. Она промывала раны, накладывала какую-то дурно пахнущую мазь из своих запасов, бинтовала. Её движения были экономными и точными — движения человека, который привык латать себя сам в темных переулках.

— Где ты научилась этому? — спросила Валерия, когда Лира начала зашивать самый глубокий порез на предплечье. Игла входила в кожу, но женщина даже не морщилась — видимо, болевой порог уже был пройден.

— В Гильдии, — ответила Лира, не поднимая глаз. — Нас учат: мертвый убийца — это убыток. Раненый — это расходы. А здоровый — это инвестиция.

— Значит, я для тебя — расходы?

Лира затянула узел, перекусила нитку зубами.

— Ты для меня — проблема, «Ваше Сиятельство». Большая, шумная проблема в доспехах. Но Марк решил, что ты нам нужна. А я… — она на секунду запнулась, бросив быстрый взгляд на Марка, — …я привыкла доверять его чутью.

Она вытерла окровавленные руки о тряпку и отошла к окну, где Си’рин уже выкладывала на подоконник содержимое своих бездонных карманов — хлеб, сыр, несколько яблок и флягу с вином.

— Еда, — объявила каджитка, дернув ухом. — Честный трофей. Пекарь смотрел на воробьев, Си’рин смотрела на хлеб. Справедливый обмен: ему — птицы, нам — завтрак.

Грок подошел к Валерии. Его огромная тень накрыла её целиком. Женщина инстинктивно сжалась, поднимая взгляд. Для рыцаря Ордена орк был врагом по определению. Порождением тьмы, которого нужно убивать без раздумий.

Но Грок не достал топор. Он достал из поясной сумки кусок сушеного мяса и протянул ей.

— Ешь, Золотая Женщина, — пробасил он. — Кровь ушла, сила нужна. Мясо вернет силу.

Валерия смотрела на грубую, зеленую лапу с черными когтями, держащую еду. Потом перевела взгляд на маленькие, умные глазки орка.

— Ты… — начала она, и её голос дрогнул. — Орден учит, что твоя раса не знает сострадания.

— Орден учит, что боль — это благо, — парировал Грок, садясь на пол с тяжелым стуком. — Грок думает, Орден много врет.

Валерия медленно протянула дрожащую руку и взяла мясо.

— Спасибо, — тихо сказала она.

Марк отошел к очагу, где Финн пытался разжечь огонь. Он смотрел на свою странную команду: убийца, вор, орк-изгнанник, маг-недоучка и дезертир. И теперь к ним добавился сломленный паладин.

«Сброд», — подумал он с горькой усмешкой. — «Идеальный сброд для спасения мира».

Но глядя на то, как Валерия ест, а Грок одобрительно кивает, он почувствовал странное тепло в груди. Может быть, именно такие сломанные детали и нужны, чтобы починить сломанный мир.

8.2. История Валерии

К полудню дождь за окном превратился в сплошную серую стену, отрезавшую Нижний Порт от остального мира. В сушильне стало теплее — Финн наконец-то справился с очагом, и теперь в старом камине весело трещали сырые доски, наполняя комнату запахом дыма и смолы.

— У меня есть рецепт! — торжественно объявил полуэльф, склонившись над котелком. — Мама называла это «Лесной похлебкой». Правда, там нужны были редкие грибы из Эльвенвуда и мясо молодого оленя… Но у нас есть репа, которую «нашла» Си’рин, и вяленое мясо Грока. Думаю, магия сгладит разницу!

Финн вытянул руку над котелком, зажмурился и прошептал:

— Ароматос Виталис!

С кончиков его пальцев сорвалось облачко розовой пыльцы. Оно опустилось в бурлящую воду… и суп мгновенно стал ярко-синим.

— Ой, — Финн открыл один глаз. — Цвет… неожиданный. Но запах! Чувствуете? Пахнет как весна!

— Пахнет как горелые носки, которые постирали в лаванде, — прокомментировал Дарен, не отрываясь от чистки меча. — Но если это съедобно, я не жалуюсь.

Валерия, сидевшая у стены и укутанная в теплый шерстяной плащ Дарена, с тихим изумлением наблюдала за происходящим. Боль немного отпустила, сменившись тупой усталостью, но разум прояснился.

— Он маг? — спросила она Марка, кивнув на суетящегося Финна. — Из Коллегии?

— Недоучка, — с теплотой в голосе ответил Марк, присаживаясь рядом. — Его выгнали за… скажем так, избыточный энтузиазм. Но без его огня мы бы замерзли на перевале.

— А без его льда сгорели бы в библиотеке, — добавила Си’рин, спрыгивая с подоконника. Она подошла к котлу, принюхалась, дернула усами и, к удивлению всех, одобрительно мурлыкнула. — Си’рин будет это есть. Синий цвет — цвет удачи.

Грок разлил варево по деревянным мискам. Валерия приняла свою порцию здоровой рукой. Тепло от миски согревало пальцы, и это простое ощущение вдруг показалось ей невероятным даром.

— Расскажи нам, — попросил Марк, когда первый голод был утолен. — За что тебя на самом деле бросили в ту яму? Ты сказала, что узнала правду. Какую?

Валерия опустила ложку. Её лицо, освещенное отблесками огня, стало жестким. Тени легли под глазами, делая их похожими на темные провалы.

— Я была верна Ордену с двенадцати лет, — начала она тихо. — Я верила, что мы — щит Империи. Что Святое Пламя сжигает только скверну. Три месяца назад меня перевели в личную гвардию Верховного Инквизитора Каллигуса. Это была честь, о которой мечтают тысячи.

Она горько усмехнулась.

— Каллигус… Старик с глазами святого и душой палача. Он взял меня с собой на тайную встречу в катакомбах под Собором. Сказал, что мы идем допрашивать опасного еретика. Но там никого не было. Только сундуки.

В комнате повисла тишина. Слышно было только треск поленьев и дыхание людей.

— Сундуки с золотом, — продолжила Валерия. — Золото Ордена. Десятина, которую собирали с крестьян на «борьбу с тьмой». И люди, которые пришли за ним, не были нищими. Они были в серых плащах, без гербов. Но я видела их оружие. Изогнутые сабли южан. Наемники.

— Наемники Соратников? — спросил Дарен, нахмурившись.

— Хуже. Посредники. — Валерия сжала край плаща. — Я стояла в тени колонны. Я слышала их разговор. Каллигус передавал золото не для защиты храмов. Он платил за дестабилизацию. За бунты в Нижнем городе. За поджоги складов с зерном.

— Орден платит за хаос? — Лира перестала точить кинжал. В её глазах мелькнуло понимание. — Зачем? Им же нужна паства.

— Именно, — кивнула Валерия. — Каллигус сказал: «Сытый человек забывает богов. Испуганный человек ползет к алтарю». Его план прост: позволить Соратникам и Виктору Морврану разрушить старый порядок. Позволить Легиону истечь кровью. А когда город захлебнется в огне и страхе, Орден выйдет из тени. Не как слуга трона, а как спаситель. Как новая власть.

— Теократия, — выплюнул Марк. — Они хотят построить государство на пепле.

— Я не выдержала, — голос Валерии дрогнул. — Я вышла из тени. Я обнажила меч против своего Инквизитора. Я кричала об измене, о чести, о клятвах… Глупая, наивная девчонка.

Она коснулась затылка, где под волосами виднелся шрам.

— Их было семеро. Меня скрутили за секунду. Каллигус даже не испугался. Он посмотрел на меня с жалостью, как на больного ребенка. Сказал: «Ты слепа, дочь моя. Свет иногда должен обжигать, чтобы исцелять». Он приказал бросить меня в «Яму Молчания». Объявил одержимой демонами. Чтобы никто не поверил ни одному моему слову, если я вдруг выживу.

Валерия замолчала, глядя в синий суп, который уже остыл.

— Теперь вы понимаете? — спросила она, поднимая взгляд на Марка. — Нет «хорошей» стороны. Соратники хотят разрушить Империю ради свободы. Орден хочет разрушить её ради власти. А люди… люди просто топливо для их костров.

Грок громко отрыгнул, нарушая торжественность момента. — Люди странные, — пробасил он. — Орки убивают врага топором в лицо. Это честно. Люди убивают друга золотом в спину. Это подло. Грок не понимает чести людей.

— Здесь нет чести, Грок, — ответил Марк. — Только амбиции.

— И что теперь? — спросила Валерия. — Я беглая преступница. Орден будет искать меня. У меня нет дома, нет имени, нет меча.

— Меч найдем, — сказал Дарен. — Имя у тебя никто не отнимет. А дом… — он обвел взглядом грязную сушильню, — …ну, пока сойдет и этот.

— Мы не дадим тебя в обиду, — неожиданно твердо сказал Финн. — Мы тоже своего рода… отбросы. Но мы держимся вместе.

Валерия посмотрела на полуэльфа, на орка, на угрюмого воина и молчаливого лидера. И впервые за долгое время в её глазах мелькнуло что-то похожее на надежду.

— Спасибо, — тихо сказала она. — Синий суп был… вкусным.

8.3. Свет и Тень

К вечеру дождь прекратился, оставив после себя сырость, пробирающую до костей. Марк и Дарен ушли на разведку — нужно было выяснить, утихла ли суматоха вокруг тюрьмы. Грок дремал у двери, чутко дергая ухом на каждый шорох с улицы, а Финн, уставший от магической кулинарии, уснул прямо на полу, подложив под голову сумку.

В комнате остались бодрствовать только двое.

Валерия сидела у окна, глядя на мокрую мостовую сквозь щели в ставнях. Ей удалось отмыть грязь, и теперь, в простой, но чистой одежде, она снова напоминала ту женщину, которой была — гордую, несгибаемую. Даже без доспехов её осанка выдавала воина.

Лира находилась в противоположном углу, в тени, где её почти не было видно. Она методично чистила свои ножи, и тихий скрежет точильного камня о сталь был единственным звуком в комнате. Шкряб. Шкряб. Шкряб.

— Перестань, — не выдержала Валерия, не оборачиваясь.

— Что именно? — голос Лиры был ленивым, тягучим, как густой мед. — Дышать? Существовать? Или напоминать тебе о том, что твой меч сейчас в ломбарде, а мои ножи — в руке?

Валерия медленно повернулась. — Перестань наслаждаться этим звуком. Это звук смерти.

Лира усмехнулась, выходя из тени на полоску лунного света. Фиолетовые глаза сверкнули. — Это звук выживания, «Ваше Сиятельство». Ты должна бы знать разницу. Ах да, я забыла. Рыцари не точат мечи, они молятся над ними, пока те не станут острыми от святости.

— Не смей, — Валерия встала. Боль в спине прострелила позвоночник, но она заставила себя стоять прямо. — Ты ничего не знаешь о рыцарстве.

— Я знаю о результатах, — Лира подбросила кинжал, он сделал в воздухе три оборота и мягко лег в её ладонь. — Результат твоего «рыцарства» — ты в кандалах, избитая и преданная. Результат моего ремесла — ты жива, накормлена и стоишь здесь, читая мне нотации.

— Твое ремесло — убийство исподтишка, — в голосе Валерии звенел лед. — Я видела твой клинок, когда ты меня перевязывала. Черная сталь из Казад-Дума, протравленная в яде виверны. Оружие трусов. Честный воин не нуждается в яде.

— Честный воин, — передразнила Лира, делая шаг к ней. — Скажи мне, где была твоя честь, когда твой драгоценный Орден планировал сжечь город? Где была честь, когда они пытали тебя? Честь — это красивая сказка для тех, кто умирает первым.

— Честь — это то, что отличает нас от зверей! — выкрикнула Валерия. — Это выбор. Выбор не бить в спину. Выбор защищать слабых, а не продавать свои услуги тому, кто больше заплатит.

Лира оказалась перед ней мгновенно. Слишком быстро для человека. Острие её кинжала замерло в дюйме от горла Валерии.

— Я не продаю себя, — прошипела убийца, и в её голосе вдруг прорвалась настоящая, клокочущая ярость. — Я продаю смерть тем, кто её заслужил. Ты думаешь, ты святая, потому что носишь белый плащ? Я знаю, что такое мир, Валерия. Мир — это грязь. И иногда, чтобы выжить, нужно стать грязью. Чтобы такие «светлые» дуры, как ты, могли спать спокойно.

Валерия не отшатнулась. Она смотрела на лезвие у своего горла, а потом подняла взгляд прямо в глаза Лиры. — Ты не злая, — вдруг сказала она тихо. — Ты просто сломанная. Ты убедила себя, что тьма — это всё, что есть, потому что так не больно, когда тебя предают.

Слова ударили Лиру сильнее, чем любой удар. Она замерла, её маска цинизма треснула. На секунду в фиолетовых глазах мелькнула растерянность, боль… страх?

— Не лезь мне в душу, — прошептала она, опуская нож, но не отступая. — Там темно. Заблудишься.

— Я не боюсь темноты, — ответила Валерия. — Я боюсь тех, кто в ней прячется от самих себя. Ты спасла меня, Лира. За это я тебе благодарна. Но не жди, что я приму твои методы. Мы на одной стороне баррикад, но мы смотрим в разные стороны.

— Пока наши враги общие, — Лира спрятала кинжал в ножны на бедре резким движением. — Но если ты станешь угрозой для Марка… если ты потянешь его на дно своими высокими идеалами… я перережу тебе глотку без колебаний. И никакой яд мне не понадобится.

— Марк сам выбирает свой путь, — парировала Валерия. — И я думаю, он ищет свет, а не тень.

Лира фыркнула, но ответить не успела. Дверь скрипнула — вернулись разведчики.

— Всё тихо? — спросил Марк с порога, стряхивая капли дождя с плаща.

Он посмотрел на двух женщин, стоящих друг напротив друга в напряженной тишине. Воздух между ними искрил, как перед грозой.

— Тише некуда, — ответила Лира, отходя к окну и снова становясь просто тенью. — Мы просто обсуждали… заточку инструментов.

Валерия ничего не сказала. Она лишь устало опустилась на стул, но её взгляд остался твердым. Перемирие было заключено, но война двух мировоззрений только началась.

8.4. Рыцарская клятва

Поздно ночью, когда Аурелион погрузился в тревожный сон, Марк вышел на крошечный балкон сушильни. Дождь смыл пыль с черепичных крыш, и город внизу казался обманчиво чистым, умытым и обновленным. Белые Башни дворца сияли вдалеке, словно маяки в море темноты, но Марк знал: свет там искусственный, холодный.

Он достал огниво, но передумал закуривать. Руки всё ещё помнили тяжесть меча, а в голове крутились схемы тюрьмы, лица стражников, которых пришлось убить, и взгляд Валерии, когда они вытаскивали её из камеры.

Дверь за спиной тихо скрипнула.

— Не спится? — спросил голос, который он узнал бы из тысячи. Но это была не Лира.

Валерия вышла на балкон. Она двигалась осторожно, придерживаясь за косяк, каждый шаг давался ей с усилием. Но она шла прямо, не сгибаясь под тяжестью боли. Ветер трепал её светлые волосы, которые начали высыхать и виться.

— Я думал, ты отдыхаешь, — сказал Марк, уступая ей место у перил. — Тебе нужно восстанавливать силы.

— Тело отдыхает, — ответила она, глядя на город. — Разум — нет. Я закрываю глаза и вижу их. Каллигуса. Наемников. Золото. Я вижу, как горит моя вера.

Она замолчала, сжимая перила здоровой рукой так, что костяшки побелели.

— Знаешь, Марк… В Ордене говорят: рыцарь без сюзерена — это просто разбойник с мечом. Человек без цели опасен для самого себя. Я потеряла всё. Дом, имя, Бога. Я пуста.

— Ты свободна, — поправил он. — Это разные вещи.

— Для меня — нет. — Она повернулась к нему. В лунном свете её лицо казалось высеченным из мрамора, прекрасным и трагичным. — Свобода без чести ничего не стоит. Мне нужно чему-то служить. Иначе я просто сломанный инструмент.

Валерия сделала глубокий вдох, словно решаясь на прыжок в пропасть.

— Я наблюдала за тобой. В горах, когда ты тащил сани с ранеными. В тюрьме, когда ты рисковал жизнью ради незнакомки. Ты не ищешь власти. Ты не ищешь золота.

— Я просто пытаюсь выжить, Валерия. И понять, кто я такой.

— Ты ищешь справедливость, — твердо сказала она. — Даже если сам этого не признаешь. Ты защищаешь тех, кто не может защитить себя. Это и есть суть рыцарства, которую Орден забыл.

Она отступила на шаг назад и, к изумлению Марка, начала опускаться на одно колено. Каменные плиты балкона были мокрыми и грязными, но она не обратила на это внимания. Её движения были торжественными, почти сакральными.

— Валерия, не надо, — Марк шагнул к ней, пытаясь остановить. — Встань. Ты ранена.

— Нет. — Она подняла на него взгляд. Голубые глаза горели ясным, фанатичным огнем. — Мне это нужно, Марк. Больше, чем лекарства. Больше, чем еда. Мне нужен якорь.

Она прижала правую руку к сердцу, там, где под рубахой билось живое тепло.

— Я, Валерия, дочь утраченного дома Солнечного Щита, отрекаюсь от ложных пророков и продажных лордов. Перед лицом ночи и неба я приношу клятву.

Голос её окреп, зазвенел сталью.

— Я присягаю тебе, Марк Безымянный. Мой меч станет твоим мечом. Мой щит укроет тебя от удара. Я буду твоей совестью, когда тьма сгустится, и твоей силой, когда ты ослабнешь. Я пойду за тобой в огонь и в бездну, против людей и демонов. До тех пор, пока бьется мое сердце, или пока ты сам не освободишь меня от этого обета.

Марк смотрел на неё, потрясенный. Он не был королем. Он не был героем из легенд. Он был наемником с провалами в памяти и голосами в голове, шепчущими о крови. Принять такую клятву — значило взять на себя ответственность за её жизнь. За её душу.

Но он видел её глаза. Если он откажет, она сломается окончательно. Ей нужно было верить в него, чтобы снова поверить в себя.

Он медленно протянул руку и коснулся её плеча. — Я не лорд, Валерия. И не святой. Я поведу тебя опасной дорогой.

— Все дороги ведут к смерти, — ответила она с легкой, почти счастливой улыбкой. — Вопрос лишь в том, как мы пройдем этот путь. Позволь мне пройти его с честью. Рядом с тобой.

— Я принимаю твою клятву, — тихо сказал Марк. Слова дались ему тяжело, но прозвучали правильно. — Но запомни: в моем отряде нет слуг. Есть только соратники. Встань, друг мой.

Валерия поднялась. Впервые за долгое время её плечи расправились по-настоящему. Боль никуда не делась, шрамы горели огнем, но внутренняя пустота заполнилась. У неё снова была Цель.

— Друг, — эхом повторила она.

Марк кивнул ей и вернулся в комнату, оставив её наедине с городом и новой надеждой.

В темном углу комнаты, скрытая густой тенью, стояла Лира. Она видела всё. Слышала каждое слово.

Её лицо оставалось бесстрастным, как фарфоровая маска, но пальцы с такой силой сжали рукоять кинжала, что кожа на костяшках побелела. Фиолетовые глаза сузились, превратившись в две щели.

— «Совесть», — беззвучно прошептала она, передразнивая интонацию Валерии. — Посмотрим, как твоя совесть поможет нам выжить, когда придет настоящий Мор. Или когда Марк узнает, кто он на самом деле.

Она развернулась и бесшумно, как призрак, скользнула к своему спальному месту. На деревянной балке, которую она сжимала секунду назад, остались глубокие борозды от ногтей.

Команда стала больше. Сильнее. Но трещины между ними стали глубже.

Глава IX. Голос народа.

Глава 9. Голос народа

9.1. Разведка в городе

Аурелион лгал.

С холмов Сердцеземья столица казалась короной мира: белые мраморные стены сияли под солнцем так, что больно было смотреть, а шпили дворца «Пять Корон» пронзали лазурное небо. Но вблизи, на узких улицах, ложь рассыпалась в прах.

Марк поправил капюшон грубого шерстяного плаща, скрывая лицо. Они вышли из Нижнего Порта и двигались к центру, стараясь слиться с людским потоком. Это было непросто.

Рядом шла Валерия. Си’рин раздобыла для неё одежду жены портового грузчика — простое серое платье и застиранный передник, но бывшая рыцарь носила эти тряпки так, словно это был парадный доспех. Она чеканила шаг, спина была прямой, как копейное древко, а взгляд скользил по толпе, оценивая угрозы.

— Сутулься, — прошипел Марк, толкая её плечом. — И перестань смотреть на каждого прохожего так, будто собираешься спросить у него пропуск. Ты прачка, а не патрульный.

— Это сложно, — буркнула Валерия, но заставила себя сгорбить плечи. — Я чувствую себя… голой. Без стали. Без герба. Словно я никто.

— Ты и есть никто, — тихо ответила Лира, скользившая с другой стороны. — Привыкай. Свобода начинается там, где заканчиваются имена.

Они миновали торговые ряды внешнего кольца. Народу было много — слишком много для буднего дня. Но привычного рыночного шума не было. Никто не зазывал покупателей, не торговался, не смеялся. Люди покупали молча и быстро. И брали они не шелка или пряности. Они брали зерно, соль, вяленое мясо.

— Си’рин не нравится этот запах, — прошептала каджитка, идущая впереди. Её хвост нервно подергивался под плащом. — Люди пахнут страхом. Кошельки полные, но они не тратят золото. Копят. На черный день.

— Значит, они знают, что этот день близок, — мрачно заметил Дарен.

Грок, замыкавший их процессию, был самой большой проблемой. Орка высотой в два метра спрятать в толпе невозможно. На него накинули огромный балахон из парусины, и Грок старательно изображал горбатого наемника-телохранителя, но прохожие всё равно шарахались от него, чувствуя звериную мощь.

— Стены говорят, — прогудел орк, кивнув на белую кладку дома.

На мраморе, поверх старой имперской мозаики, кто-то грубо, красной краской намалевал символ: круг, расколотый молнией. Знак Виктора Морврана.

Рядом суетились двое легионеров, пытаясь оттереть краску песком, но она въелась намертво. Солдаты выглядели уставшими и нервными.

— Легион теряет город, — констатировала Валерия. В её голосе звучало странное чувство — смесь злорадства и горечи. — Раньше за такой рисунок квартал оцепили бы за час. А теперь они просто трут стену, надеясь, что никто не заметит.

— Куда все идут? — спросил Финн, натянув капюшон на самый нос, чтобы спрятать эльфийские уши.

Толпа густела, превращаясь в единую реку, текущую к центральному холму.

— На Большой Форум, — ответила Си’рин, прислушавшись к обрывкам разговоров. — Говорят, сегодня Голос будет звучать громко.

— Голос? — переспросил Марк.

— Так они называют Виктора, — пояснила Лира. — Или его глашатаев.

Они вышли на проспект Триумфа. Впереди открывался вид на Большой Форум — сердце Аурелиона. Огромная площадь, вымощенная гранитом, была забита людьми до отказа. Тысячи голов.

Здесь не было стражи. Легионеры остались у ворот дворца, выставив щиты, но не смели спуститься вниз.

— Боги… — выдохнул Финн. — Я чувствую…

— Магию? — Марк напрягся.

— Нет. Эмоции. Их так много, что воздух дрожит. Гнев. Надежда. Отчаяние. Это как топливо. И кто-то собирается поднести спичку.

Марк посмотрел на центр площади. Там, на наспех сколоченном деревянном помосте, было пусто.

— Держимся вместе, — скомандовал он. — Не лезем вперед. Нам нужно только посмотреть и послушать.

Гул толпы внезапно оборвался. На помост вышел человек. Один. Без охраны.

— Началось, — сказала Лира.

9.2. Человек в черном

Человек на помосте казался крошечным на фоне громадных статуй древних императоров, но всё внимание пятидесятитысячной толпы было приковано к нему.

Марк ожидал увидеть монстра. Кого-то в черных доспехах, с горящими глазами, окруженного зловещей аурой, как в страшных сказках, которые рассказывают детям на границе. Или безумного фанатика, брызжущего слюной.

Но Виктор Морвран выглядел… пугающе нормально.

Это был высокий мужчина лет пятидесяти. Его волосы были темными, аккуратно зачесанными назад, с благородной серебряной проседью на висках. Лицо — жесткое, с резкими чертами, словно высеченное из гранита, но не злое. Скорее, лицо усталого отца, который вынужден наказывать непослушных детей.

Он был одет в простой черный камзол без украшений. Единственной деталью был серебряный медальон на шее в виде расколотого круга. Никакой охраны. Никаких мечей. Он стоял перед толпой совершенно открыто, словно знал: никто не посмеет его тронуть.

— Граждане Аурелиона! — произнес он.

Он не кричал. У него не было магического рога для усиления звука. Но его голос разнесся над площадью, отражаясь от белых стен. Это был не просто звук — это было давление. Слова проникали прямо в голову, минуя уши.

— Дети Империи! — продолжил он, начиная медленно ходить по краю помоста. — Вы пришли сюда, потому что вам страшно.

Толпа молчала, завороженная.

— Вы смотрите на эти стены, — Виктор указал на Белые Башни дворца, сверкающие в лучах заката. — И вы видите величие. Но я вижу клетку. Вы смотрите на храмы Ордена и видите святость. Но я вижу золото, которое они крадут у вас, чтобы купить себе прощение.

— Он лжет! — прошипела Валерия. Её рука стиснула эфес скрытого меча так, что побелели костяшки. — Орден защищает их! Мы умираем на границах ради них!

— Тихо, — осадил её Марк. — Слушай.

— Они называют меня предателем, — голос Виктора стал жестче, наполнился металлом. — Они говорят, что я принес войну. Но разве я заставил Императора пировать, пока в провинциях люди едят траву? Разве я приказал Легиону грабить деревни вместо того, чтобы защищать их?

— Нет! — выкрикнул кто-то из передних рядов. — Хлеба нет уже неделю! — поддержал другой голос.

Виктор остановился, глядя в толпу. Его глаза — темные, бездонные — казались черными провалами на бледном лице.

— Я не обещаю вам легкой жизни. Свобода стоит дорого. Она покупается кровью. Но я обещаю вам правду.

Он сделал паузу, и тишина стала оглушительной.

— Они лгут вам о главном. Они говорят, что Мор — это сказка. Что Мертвые Земли далеко. — Виктор усмехнулся. — Глупцы. Мор уже здесь. Он не за стенами. Он внутри. Он в гнили на ваших полях. Он в болезнях, от которых нет лекарств. Империя — это труп, который забыл лечь в могилу.

— Боги… — прошептал Финн, закрывая уши руками. — Я чувствую это… Он не просто говорит. Он пьет их эмоции. Страх, гнев, надежда — он впитывает всё это. Это… магия крови? Или что-то древнее?

— Это власть, — ответила Лира. Она смотрела на Виктора с невольным профессиональным уважением. — Он знает, на какие кнопки давить. Посмотрите на него. Он не боится.

И действительно, Виктор стоял расслабленно. Он не оправдывался. Он обвинял.

— Я пришел не чтобы разрушить ваш дом, — провозгласил он, раскинув руки. — Я пришел, чтобы сжечь гниль. Огонь очищает. И из пепла мы построим новый мир. Мир, где каждый будет равен перед лицом смерти… и жизни. Кто готов встать рядом со мной?

— МЫ! — единый выдох толпы сотряс брусчатку.

Марк смотрел на человека на помосте и чувствовал странный холод в животе. Не страх. Что-то другое. Виктор поправил манжету рукава — едва заметным, нервным движением. Марк знал этот жест. Он сам делал так, когда волновался.

А потом Виктор наклонил голову, прислушиваясь к гулу толпы. Точно так же, как Марк прислушивался к ветру перед боем.

«Откуда я знаю его движения?» — пронеслась мысль. — «Почему он кажется мне… знакомым?»

В этот момент ветер переменился, и Виктор замолчал. Он медленно повернул голову. Его взгляд скользнул по морю голов, по крышам, по статуям… и начал приближаться к сектору, где стоял Марк.

— Уходим, — вдруг сказала Си’рин. Её шерсть на загривке встала дыбом. — Он ищет. Си’рин не знает кого, но ей это не нравится.

— Поздно, — прошептал Марк, не в силах отвести взгляд.

Глаза Виктора встретились с его глазами.

9.3. Искушение толпы

Взгляд Виктора скользнул по Марку и пошел дальше, растворившись в толпе. Контакт длился долю секунды, но Марку показалось, что его ударили молотом в грудь. Сердце пропустило удар, а затем забилось с удвоенной силой, отдаваясь в ушах глухим набатом.

— Он увидел нас? — спросила Валерия, хватаясь за рукоять меча под плащом.

— Нет, — выдохнул Марк, хотя сам не был в этом уверен. — Он смотрел сквозь нас.

На помосте Виктор продолжил говорить, и теперь его слова были направлены не на разрушение, а на созидание. И это было страшнее.

— Вы боитесь Мора, — говорил он мягко, почти с сочувствием. — И правильно делаете. Мор — это не просто болезнь. Это эволюция. Мир меняется, и те, кто цепляется за старые законы, вымрут. Империя слаба. Орден слаб. Они хотят спрятать вас за стенами и молиться, чтобы буря прошла мимо. Но буря не пройдет.

Он сжал кулак, и магический гул его голоса усилился.

— Я предлагаю вам не прятаться. Я предлагаю вам стать сильнее. Принять изменения. Сталь закаляется в огне. Человек закаляется в испытаниях. Те, кто пойдет за мной, не будут бояться Мора. Они станут его повелителями.

Толпа замерла. В этих словах было обещание силы. Обещание, которого так не хватало нищим и испуганным людям.

— Грок слышит правду, — неожиданно пробасил орк.

Все обернулись к нему. Грок стоял, возвышаясь над толпой, и его маленькие глазки внимательно следили за Виктором.

— О чем ты? — нахмурился Дарен.

— Вожак говорит: слабый умирает, сильный живет. Это закон степи. Это закон клана. — Грок почесал подбородок. — Империя делает людей слабыми. Дает им стены, дает им стражу. Они забывают, как держать топор. Этот человек… он хочет вернуть им зубы.

— Он хочет превратить их в чудовищ! — возмутилась Валерия. — «Принять Мор»? Ты слышал, что это значит? Это значит пустить скверну в свою кровь! Это не сила, это проклятие!

— Сила есть сила, — пожал плечами орк. — Важно, чья рука её держит.

Финн, который до этого дрожал от магического давления, вдруг опустил руки. Его лицо стало странно спокойным. — А ведь он прав насчет магии, — пробормотал полуэльф. — Коллегия учит нас бояться силы. Ограничивает нас. «Не делай этого, это опасно». «Не изучай то, это запретно». А если… если запреты придумали только для того, чтобы держать нас в узде?

— Финн! — Лира щелкнула пальцами перед его носом. — Очнись. Он лезет тебе в голову.

Полуэльф моргнул, словно выходя из транса. — Я… я просто подумал… — он виновато посмотрел на Марка. — Простите. Просто его голос… он такой убедительный.

Марк смотрел на своих друзей. Грок уважал силу. Финн жаждал знаний. Даже Лира, циничная убийца, слушала Виктора с вниманием. Он видел, как его слова находят трещины в их броне. Если даже его спутники, знающие правду, колеблются, то что говорить о простых людях?

Вокруг них толпа уже не просто слушала. Она менялась. Люди расправляли плечи. В глазах загорался фанатичный огонь. Страх уходил, уступая место ярости и решимости.

— Мы возьмем свою судьбу в свои руки! — крикнул Виктор, вскидывая обе руки к небу. — Мы сорвем цепи! Мы откроем врата новой эры! Вы со мной?

— С ТОБОЙ! — рев пятидесяти тысяч глоток был похож на физический удар. Земля под ногами задрожала.

Валерия побледнела. — Мы проиграли, — прошептала она. — Даже если мы убьем его… идею уже не убить. Они пойдут за ним в ад.

— Не в ад, — тихо сказал Марк. Он чувствовал, как внутри него самого поднимается странное, темное чувство. Желание ответить на этот зов. Желание встать рядом с этим человеком и разделить его силу. — Он ведет их не в ад. Он ведет их на войну.

Виктор на помосте вдруг замер. Он снова повернул голову к их сектору. На этот раз его взгляд был не блуждающим. Он был точным, как стрела.

Он нашел то, что искал.

Марк почувствовал, как воздух вокруг сгустился. Звуки толпы исчезли, словно кто-то накрыл мир ватным одеялом. Остался только стук собственного сердца и глаза Виктора — два черных колодца, затягивающих его душу.

— Зов крови, — прошептала Си’рин, прижав уши. — Бежим, Марк.

Но Марк не мог пошевелиться.

Виктор улыбнулся. Не толпе. Ему. И в голове Марка, разрывая черепную коробку болью, прозвучал Голос.

«Здравствуй, сын. Я ждал тебя».

9.4. Зов крови

Боль пришла мгновенно, ослепляющая и белая, словно раскаленный гвоздь вогнали прямо между глаз. Марк охнул и схватился за голову, чувствуя, как колени подгибаются.

— Марк! — крик Дарена донесся словно из-под толщи воды.

Реальность вокруг треснула. Площадь, толпа, закатное небо — всё это рассыпалось на осколки, уступая место другому миру. Миру из чужой памяти.

Темнота. Холодный, сырой запах камня и плесени. Но это не тюрьма. Это замок. Древний, величественный.

Марк (или тот, чьими глазами он смотрел) шел по коридору, освещенному зеленым магическим пламенем. Его шаги отдавались гулким эхом. Он чувствовал силу, бурлящую в венах. Опьяняющую, темную силу.

Он толкнул тяжелую дверь. Спальня. В центре — кровать под балдахином. На ней лежит женщина. Она красива, даже несмотря на смертельную бледность и пот на лбу. Её золотистые волосы разметались по подушке.

— Ты не посмеешь, Виктор… — шепчет она. Её голос слаб, но полон ненависти.

— Я должен, Элеонора, — отвечает он. И Марк с ужасом понимает: это его голос. Он говорит голосом Виктора.

Он подходит к колыбели, стоящей у окна. За окном — серые пустоши Морвенна, над которыми собираются тучи Первого Мора. В колыбели лежит младенец. Совсем крошечный, завернутый в черную ткань.

Марк-Виктор протягивает руку. На пальце — кольцо с Расколотым Кругом. Он касается лба ребенка.

— В тебе течет кровь Древних, — шепчет он. — И моя кровь. Ты станешь моим величайшим творением. Ты — ключ, который откроет Врата.

Младенец открывает глаза. Они не голубые, как у матери. И не черные, как у отца. Они серые. Стальные. Такие же, как у Марка, когда он смотрит в зеркало.

— Я запечатаю твою память, — продолжает Виктор, начиная плести сложное заклинание. Зеленые руны вспыхивают в воздухе. — Я спрячу тебя от мира, от Ордена, от самого себя. Пока не придет время.

— Будь ты проклят! — кричит женщина, пытаясь встать. — Он мой сын!

— Он наш сын, — отвечает Виктор холодно. — И он спасет этот мир. Разрушив его.

Заклинание завершается вспышкой света.

— АААА!

Марк пришел в себя, стоя на коленях посреди площади. Он кричал. Из носа текла горячая кровь, заливая губы и подбородок.

Вокруг царил хаос. Люди шарахались от него, образуя пустой круг. Дарен и Валерия стояли рядом, обнажив оружие, закрывая его от толпы. Грок рычал, скаля клыки на тех, кто пытался подойти слишком близко.

Марк поднял голову. Виктор на помосте больше не был спокойным оратором. Он подался вперед, вцепившись в перила так, что дерево треснуло. Его лицо выражало смесь торжества и… облегчения?

Он смотрел прямо на Марка. И Марк знал: теперь он видит его. По-настоящему.

«Ты вспомнил?» — Голос в голове был тихим, вкрадчивым, похожим на шелест сухих листьев. — «Ты видел начало? Иди ко мне, мальчик. Иди к отцу».

Марк попытался встать, но ноги не держали. — Отец… — прошептал он пересохшими губами. Слово было на вкус как пепел.

— Марк, вставай! — Лира дернула его за шиворот. — Нас заметили!

— ВЗЯТЬ ЕГО! — Голос Виктора прогремел над площадью, усиленный магией. — ЖИВЫМ!

Толпа взорвалась. Люди, минуту назад бывшие просто слушателями, превратились в фанатиков. Сотни рук потянулись к ним.

— Бежим! — заорал Дарен.

— Грок, дорогу! — скомандовала Валерия.

Орк взревел, сбрасывая маскировочный балахон. Его огромный топор описал дугу, отгоняя первых смельчаков. — С дороги, мясо! — рявкнул он, врубаясь в толпу как таран.

Си’рин метнула под ноги горсть дымовых бомб. Едкий серый туман накрыл площадь, скрывая их бегство.

Они бежали. Марк бежал, спотыкаясь, ведомый железной хваткой Лиры. Но он не слышал криков погони. Он не чувствовал запаха дыма. Перед его глазами всё ещё стояла та комната в черном замке. И лицо человека, который склонился над колыбелью.

Человека, которого он поклялся убить. Человека, который дал ему жизнь.

Они нырнули в лабиринт переулков, оставляя позади ревущую площадь и Голос, который продолжал звать своего сына домой.