Зарисовка 2. Хранитель.

Глава 1

Предисловие

Среди остатков чудовищ, раздробленных в мелкую пыль — как деревьев, так и валунов, — среди порывов ветра и кровавого заката звезды стоял на коленях человек. Перед ним лежало изорванное, переломанное тело молодой девушки. Она умерла несколько минут назад. Но, несмотря на это, в уже потухших глазах, в её улыбке всё ещё отражалась любовь.

Человек закрыл её глаза, поцеловал в окровавленные губы и тихо произнёс:

— Прости.

Затем он встал, произнёс несколько слов — и тело девушки вспыхнуло ярким пламенем. Всего за несколько секунд от неё ничего не осталось. Ничего, кроме очередной зарубки на сердце человека и его памяти о ней.

Кровавая звезда катилась за горизонт, а человек всё стоял и не шевелился, пока сумрак наступающей ночи не поглотил всё вокруг.

— Чёрт, чёрт, чёрт! Ну почему я? За что мне это? — прошептал он. — Я даже своего настоящего имени не помню! Зато помню всех тех, кто погиб из‑за меня и ради меня. Ради этого грёбаного мира! Да кому он такой нужен?

Последнее, что он помнил, — вспышка, после которой в голове прозвучал голос: «Теперь ты — защитник этого мира среди прочих других».

Он был так «рад» этому, что минут десять не переставая матерился как сапожник. А когда сделал паузу, голос рассказал ему условия спасения мира: нужно подобрать ключик к душе и телу, вселиться в него (или в них, если их несколько) и активировать силу души — создать из неё оружие и победить всех монстров.

«Всего‑то!» — горько усмехнулся человек.

Разные души — разная сила, разное оружие: меч богов, взрыв, магическое животное или просто никому не нужная тварь, которая скорее тебя же и сожрёт. Выбирай души получше. Женские, девичьи души. А ключик к ним — через любовь.

Стоит только заикнуться, на чём вертеть эту любовь, — вспышка, и перед глазами разворачивается персональный ад. Видение прекращается, но осадочек остаётся. Он не помнит, как его зовут, где и как жил. Но персональный ад запомнил надолго.

Бессмертие? Да. Ему не нужна еда, вода, воздух. Не болеет, не стареет, не устаёт. Сила — чуть выше человеческой. Спать не надо. Живи, радуйся… Но перед глазами постоянно стоит ад, стоит только расслабиться.

Год на подготовку. Полгода скитаний, изучения мира, попыток ни во что не встревать. За месяц до срока — цирковая группа, гимнасточка, взаимная любовь. Месяц пролетел как день.

За два дня до нападения чудовищ он всё рассказал возлюбленной. Она не поверила, но продолжала любить всем сердцем.

Два дня — и раскрылись небеса. Церберы из темноты, крики, смерть. Любимая рядом, но тварь откусывает ей руку. Ярость. Девушка протягивает оставшуюся руку — она светится. Он берёт её ладонь, чувствует любовь, тепло, вспоминает все дни вместе — и в руках появляется огненный шар. Взрыв.

Тело девушки падает безжизненно. Он стоит на коленях до ночи. Тьма накрывает — и он просыпается в другом месте, в другом теле, с той же задачей.

...

Спустя много циклов перерождений.

...

Я стоял на вершине холма и смотрел вслед уходящим героям. Они уже прошли много испытаний — жестокую школу жизни и смерти. Десять претендентов: девушки, юноши, мужчины и женщины. Лишь несколько из них были людьми в обычном понимании.

Для девушек я — мужчина, для мужчин — как любимый брат или отец. Это часть моей природы, моего дара и проклятия. Я не выбираю, в какой личине явиться — так устроен мир, так устроены души тех, кто может стать моими союзниками в битве.

Среди претендентов выделялась вампирша: красивое овальное лицо, русые волосы, заплетённые в хвост до середины спины, мягкие изгибы талии и кошачья походка. Она на мгновение обняла мою руку — и, как только заревел горн, без страха направилась вглубь полигона. Это было последнее испытание перед тем, как они станут настоящими героями и защитниками этого мира.

Чуть в стороне исчезали среди холмов и деревьев другие претенденты. Среди них — девушка‑маг, которая перед полигоном сблизилась с вампиршей и изредка перекидывалась с ней фразами. Иногда она с любопытством смотрела на нас — на меня и вампиршу, проходивших испытания вместе. Нам никто не запрещал этого — да и кто посмеет что‑то запретить мне?

Я — главный судья и практически бессмертное существо. Когда‑то я в одиночку зачистил этот полигон и заново заселил его монстрами. Я создатель этого места в том виде, в каком оно существует сейчас: смертельно опасный участок земли площадью в две сотни квадратных километров. Пещеры, леса, реки, магические ловушки, хищники, привидения и монстры — всё это нужно, чтобы проверить, готов ли претендент стать настоящим героем.

Волшебница улыбнулась, глядя на нас. Она была в плаще с капюшоном, и эту улыбку мог увидеть только я. Приятная улыбка, без злобы — такое редко встречается в наше время. Затем она скрылась за холмами, а я продолжал наблюдать.

Я видел любую точку полигона, каждого испытуемого. Я пришёл сюда как один из них и вместе с ними проходил все испытания. Люблю быть рядом и видеть всё своими глазами: действия, эмоции, сомнения, решения сложных задач. Это приносит толику настоящей жизни в моё существование. Фактически я — это они. Я проживаю их жизни вместе с ними: могу видеть их глазами, ощущать их телами, а при желании — управлять ими. Моей силы хватит, чтобы отодвинуть их разум и вселиться в тело. Но я никогда так не поступлю — это не мой путь.

Следующий был воин — выше меня ростом, под два метра. На первый взгляд — увалень, но это обманчиво. Как и я когда‑то, он был ловок и хитёр. Мгновенно оценивал ситуацию и находил лучшее решение — симбиоз интуиции и разума. В ножнах у него полуторный меч и кинжал, из брони — лишь одежда и обвес с припасами для опасных мест.

Мне оружие уже не требуется. Я, словно компьютер, вижу оптимальные движения и вероятное поведение врагов. При желании действую так быстро, что могу ладонью перерубить человека пополам, пока он только начинает моргать. Я практически всесилен — по местным меркам бог. И всё это мне дал этот мир — лист большого древа миров.

Мои миры — как листья на древе миров. Раз в столетие на листья нападают чудовища, живущие вне дерева. Они пытаются сожрать листок — а это означает уничтожение всего мира. Я был выбран стражем одного из миров: практически бессмертен и всесилен в пределах этого листа. Но у меня есть серьёзные ограничения: я не могу напрямую вмешиваться в дела мира, не могу лично встать на его защиту. Меня закидывает в разные миры после успеха или неудачи в текущем листке. Иногда за многие десятилетия до вторжения, иногда за год. Я чувствую приближение вторжения как натянутая струна, которую тянут все сильнее и она вот-вот лопнет.

В этом листке мною была создана организация, которая ищет претендентов на звание героев, обучает их и проводит экзамены. Я — безымянный глава этой организации. У нас нет имён, а у меня нет и постоянной личины: каждый раз приходится изменять своё тело, чтобы никто не узнал меня. Те герои, кто доходит до полигона, — молчаливы, сосредоточены, сильны и умны. Другие не выживают. Другие нам не нужны.

Героем может стать каждый, в ком мы увидели потенциал. Чуть раньше убежал маг, который занимался некромантией и терроризировал поселения и святых братьев, пока мы его не забрали к себе. Магия смерти, проклятия, яды — это всё его стихия.

Есть и светлые герои — пара эльфов, женщина и мужчина. Ей 175 лет, ему 194 года, но выглядят они как тридцатилетние люди: чуть длинные уши, тонкие пальцы, худые, но красивые лица, длинные светлые волосы, голубые глаза. Движения почти как у вампирши — мягкие, плавные. Оба в плащах с капюшоном, за спиной — лук, в ножнах — длинные кинжалы. И магией они не обделены — хорошие воины.

Я наблюдал, как герои исчезают среди холмов. В груди нарастало тревожное чувство. Скоро наступит тот день, когда чудовища вновь атакуют наш мир. И тогда мне придётся выбрать тех, в кого я вселюсь, чтобы дать отпор.

Любовь должна быть искренней — только тогда я смогу подобрать ключик к душе и телу. Для девушек я — возлюбленный, для мужчин — брат или отец, которому доверяют безоглядно. Чем сильнее душа и крепче тело, тем могущественнее я стану в битве. Но если силы чудовищ будут велики, велик шанс потерять того, кем я сражусь. Можно выбрать не одного, а нескольких — у каждой души свои силы и способности, каждый — свой клинок. Но что, если клинок сломается?

Готов ли я влюбить в себя того, кто с большой вероятностью умрёт на поле битвы? На ком остановятся смерти? И что будет с оставшимися в живых девушками, которые полюбили меня в какой‑то из моих личин?

Эти вопросы терзали меня, пока я следил за героями, исчезающими в глубине полигона. Судьба мира зависела от их силы, от их готовности пожертвовать собой. А моя — от их любви.

И где‑то в глубине души я знал: скоро снова придётся стоять на коленях перед телом того, кто любил меня. Снова произносить «прости» и смотреть, как пламя стирает последние следы чьей‑то жизни. Но пока… пока есть время. Пока есть надежда. Или ее нет? Что будет, если спустя сотни перерождений я утрачу какие-либо человеческие чувства, смогу ли я заниматься спасением миров дальше?