Записки следопыта. Запись 2

Глава 1

Глава 1. Возвращение

Над лесом висели низкие, тёмно-серые, мрачные облака. Сам лес шумел, раскачиваясь на сильном ветру. Где-то над облаками светило солнце, но понять, где именно, было почти невозможно. Даже если свет пробивался сквозь облака, он не мог пробиться сквозь густой снегопад, падавший почти горизонтально, крупными и мелкими хлопьями.

Лес — в основном старый, могучий березняк, немного ельника и сосен — был запорошен снегом по нижние ветви. Древесина скрипела, ветер завывал в ветвях, поднимал пургу, заставлял снова и снова кутаться в капюшон.

По возвращении нужно будет купить новый. С более плотными застёжками, со съёмной маской для лица. Пока что я лишь поправлял тёплый шерстяной шарф, заново перевязывал узлы на капюшоне раз в несколько минут. Рукавицы были удобными, их можно было не снимать. Иначе было бы совсем уж грустно.

Я шёл на лыжах. Не скользил, а именно шёл. Скользить бы не вышло — я был запряжён в сани. В санях же лежали камни. Горные породы для изучения инженерам, которые сегодня-завтра будут в гильдии, если их не задержит непогода. У меня же такого оправдания не было. Я шёл вперёд.

Ветер завывал в ушах, снег забивался в глаза. Усы, ресницы, казалось, уже должны были обломаться от жгучего холода, но всё ещё были на своих местах, хотя и покрылись слоями инея и снега.

Три дня, чтобы добраться до места. Три дня на очень неторопливую разведку пещер. Три дня на их зачистку от стаи монстров и сбор породы. Пять дней на то, чтобы вернуться. Итого две недели; на задание давалось пятнадцать суток.

Снег в очередной раз залепил глаза, я тряхнул головой — не помогло. Хлопнул в ладони, чтобы сбить снег с рукавиц. Что-то отпало, но заиндевевшая корка всё равно больно протёрла глаза, когда я смахнул снег. Сбился шарф, а в ухе стал задувать холодный ветер — где-то раскрылся капюшон. Пришлось тратить время, чтобы поправить капюшон, шарф, прежде чем снова взяться за верёвку и потащить сани.

Я с трудом узнавал очертания деревьев, которые летом воспринимал как ориентиры. Усложнялось всё тем, что дальше десятка шагов увидеть что-то было сложно. Поэтому я часто останавливался, всматривался в окружающий лес, вспоминал, в каком направлении мне нужно идти, но понемногу продолжал путь.

Скрипящий, завывающий лес, покалывание в носу, ощущение, что глаза заледеневают, постоянно налипающий на ресницы снег, хруст инея при ходьбе. Я шёл медленно, но шёл. Из графика вроде бы не выбивался, да и был ещё день запаса. Единственное, чего я боялся, — что что-то из снаряжения выйдет из строя. Улетит шарф, оторвётся подошва ботинка, треснут штаны, сломаются сани. Если происшествие с санями всего лишь задержит продвижение, то проблемы с одеждой приведут к смерти от холода.

Но даже так, когда всё было нормально, я чувствовал, как постепенно охлаждаюсь. Тело начинало сдавать, я ощущал, что начинаю немного дрожать от холода, когда останавливаюсь. Но продолжал идти. Потому что буран, накрывший округу, не стихал уже с месяц, и глупо было ждать улучшения.

Во время очередной остановки для правки снаряжения впереди мне почудился силуэт. Я всмотрелся в тёмную тень на границе видимости, она не пропала, её контуры не сложились в форму зарослей или ствола дерева. Я поднял глаза к нему, ругаясь про себя. Протянул руку за спину, нащупал древко копья. Зимой, в такой мороз, лук был бы бесполезен, а тесак подошёл бы только для ближнего боя. Судя же по размерам силуэта, это как минимум человек, а возможно, и медведь-шатун. Вытащил копьё из креплений, сжал его обеими руками. Верёвку саней отпустил из рук, закрепив её на животе. И пошёл к силуэту.

Снег хрустел под лыжами, деревья завывали, а снежинки облепили потерявшее чувствительность от холода лицо. Силуэт не распадался множеством веток, не исчезал ложной тенью, за ним не проступала листва. Зато стало различимо, что это силуэт человека, опершегося на посох, рядом с которым стояли ещё два, куда более крупных. С тремя противниками мне не совладать. Я потянулся к зельям на поясе, снял бутыль с зельем боя и ещё одну, в которой была эссенция холода.

— Эй! Кто там?! — крикнул я тем, кто были впереди. Хотя до них было десятка два шагов, а орал я во всё горло, не было уверенности, что меня услышат.

Силуэт с посохом поднял голову, и я услышал сильный, уверенный голос взрослого мужчины:

— Путники мы! Идём в Лесной Зуб! Есть работа для следопытов! Только вот заплутали чуток и решили тебя подождать, парень!

Моя бровь подпрыгнула вверх от удивления. Я уже подошёл достаточно, чтобы разглядеть их внешность, и она поразила меня настолько, что вторая бровь тут же неконтролируемо потянулась за первой. Я буквально смотрел на них, выпучив глаза.

Первый — мужчина лет сорока, со спутанными чёрными волосами до плеч, с проседью, небольшой бородой, закутанный в чёрный, толстый, тяжеленный плащ из овчины. Одет он был в такие лохмотья, что напоминал бездомного. Какие-то короткие штаны из рогозы, рубаха из простой, толстой и грубой ткани. Босые ноги и голые руки ниже плеч, совершенно открытая шея. Но при этом на плечах, коленях — какая-то мистическая смесь корней и листвы, создающая нечто вроде доспеха. Грудь украшена корнями, листвой со множеством написанных на ней рун. Голову украшал венок из листвы, которая топорщилась вверх и во все стороны. Посох из ствола молодого дерева, на верхушке которого был закреплён пробитый этим же посохом череп человека, из глазниц которого проросли корни, а сами глазницы горели зелёным светом.

— И чем же я обязан вниманию друида?

Спутник словно не стоял посреди морозного леса, будучи полуголым. Его кожа не покрылась пятнами, на лице, в волосах не копился снег. Его глаза уставились на меня, прищурились, он коснулся рукой своей бороды.

— Проводи нас до своей гильдии, а мы поможем тебе с санями. Рассказывать, что к чему, я не хочу, чтобы не повторяться. Всё равно услышишь всё в гильдии. Но у нас есть работа для вас. Оплатим достаточно щедро.

Что же друиды, отщепенцы, ушедшие подальше от цивилизации, могли бы нам предложить? У них даже нет денег...

— Хорошо. Идёмте за мной. Кому передать сани?

Друид наклонил голову и указал взглядом и бровью на одного из спутников.

Спутники его были ещё более странными. Во-первых, это были здоровенные люди. Мужчина и женщина, выше двух метров ростом. Даже женщина была шире меня в плечах. Одеты в шкуры. У мужчины — более громоздкая, тяжёлая, закрывающая весь корпус; у девушки была прикрыта только грудь, живот, разрисованный узорами пресса и мышц, оставался открыт. Грубые меховые короткие, чуть ниже колен, штаны у мужчины, широкая юбка, также чуть ниже колен, у женщины. У обоих — меховые безрукавки. Собственно, всё. Такие же босые ноги, открытые руки, головы. И точно такое же пренебрежение к погоде. У обоих по копью за спиной, с широким, тяжёлым древком с красивыми, вырезанными на нём узорами.

Оба обладали мускулистыми, могучими телами. Мужчина был светловолосый, с длинными ровными волосами ниже плеч и довольно объёмной бородой. Рыжеволосая женщина имела кудри, волнами спадающие до середины её спины. Загорелые тела, тяжёлый взгляд ничего не выражающих зрачков, но на их лицах то и дело пробегали улыбки, они украдкой переглядывались друг с другом, ухмылялись.

— Меня зовут Ярг. Вас? — спросил я, передавая верёвку.

— Я — Гард, Медвежий Рык. Воин племени Пера Коршуна. — Белоснежная улыбка украсила лицо варвара. Голос его был довольно высоким, но рокочущим. Будто бы он должен очень хорошо петь.

Я улыбнулся в ответ.

— Извини, я не знаю ваших традиций. Вы — воины Востока, я — северянин.

— Не переживай, Ярг. Сдаётся мне, ещё познакомимся.

Гард хлопнул меня по плечу. Мне понадобилось усилие, чтобы не рухнуть на землю. Северянин я, как же...

Девушка хихикнула звонким голосом, протянула мне руку для рукопожатия.

— Дирса, воплощение силы и красоты на этой поляне. — Её улыбка обнажала белоснежные, ровные зубы, а глаза отливали голубым цветом. Рукопожатие вышло сильным, уверенным. Она бы без проблем скрутила меня, словно игрушку.

— Приятно познакомиться, — сумел лишь выдавить я, пришибленный силой её харизмы.

Она опять расхохоталась, а я заметил, что у девушки на бедре красовался топор простой работы, но украшенный сложной резьбой на рукояти и странной, кустарного вида, но всё же интересной гравировкой на лезвии. Бросил взгляд на Гарда, у того на бедре висела булава со сложными узорами. Перевёл взгляд на девушку, на её меховую одежду. Каждый сантиметр её был украшен тонкой узорчатой вышивкой, а на ладонях, ступнях, голенях, предплечьях, даже на животе виднелись тонкой работы татуировки золотистого цвета, едва заметного на смуглой коже девушки. Уверен, у мужчины было что-то подобное.

— Нравятся вязи? — Девушка сощурила один глаз, а бровь второго приподняла, при этом губы её расплылись в улыбке.

— Да. Это необычно. У них сложное плетение, а символы я вижу впервые. С ними связана ваша устойчивость к погоде?

— Ага. Но это не просто заклинания, всё немного сложнее. Но давайте уже дойдём до менее мрачного места, наедимся до отвала и разберёмся наконец с проблемой. Обещаю рассказать, но попозже.

Гард улыбнулся, глядя на Дирсу, потом ухватил верёвку одной рукой и, утопая в снегу по лодыжку, пошёл вперёд.

— А меня зовут Дарин, — сказал друид, слегка улыбнувшись. И мы пошли в сторону гильдии, благо идти таким темпом оставалось около часа.

Пока я кутался во все свои слои одежды, эта троица была словно не от мира сего. Они шли в бодром темпе, так, что я едва поспевал за ними, будучи на лыжах. Сугроб варварам не доходил выше колен, хотя мне был бы по пояс; друид и вовсе шёл прямо по снегу, оставляя на нём совсем неглубокие отпечатки своих ступней. Ещё снег словно облетал их. Ни одной снежинки на коже или в волосах у спутников.

Шли не разговаривая, старались выжать большую скорость. Я был на лыжах, и это не доставляло труда. Варвары буквально пылали силой, что вкупе с их ростом позволяло им не отставать от меня, а друид просто шёл, но даже мне никак не удавалось его нагнать. Глазницы черепа на его посохе начинали периодически ярче гореть зелёным светом, а иногда они и вовсе гасли.

Наконец, впереди я увидел тот самый холм, те самые деревья. Ребята, что сегодня были в дозоре, сперва вскинули руки, приказывая остановиться, взяли на изготовку луки, потом увидели и узнали меня.

— Ярг, кто это с тобой!?

— Честно!? Я сам без понятия, Бруд! Сказали, у них есть задание! Для нас! Зовут — Гард, Дирса, Дарин! Друид и два варвара, вроде!

Бруд и Иган — один ветеран и один совсем недавно пришедший в гильдию парень — немного переговорили между собой, Бруд спустился со стены и куда-то побежал.

— Погодите пока!

---

Глава 2. Знакомство

Буран завывал за стенами, но в главном зале Зуба не было даже сквозняка — я не зря весь конец осени и начало зимы закупал материалы для ремонта здания. В помещении, стены которого на две трети были выложены из камня, а на треть состояли из бруса, неторопливо горели светильники, стряпухи суетились на кухне, за столом сидели другие следопыты, все закутанные в тёплые плащи и шинели из шкур, овчины или просто многослойного хлопка. Здесь же был наш глава Кральм в кольчужном доспехе и плотном поддоспешнике, выкрашенном в яркий оранжевый и белый цвета, с довольно дорогой саблей на поясе. Рядом с ним сели я и мои спутники. Старые заказчики ещё не подошли.

Мягкие ковры застилали пол, и путники явно получали удовольствие от их мягкости. Другие следопыты сперва восприняли варваров и друида так же, как я. Гостей это нисколько не смутило, они вели себя открыто, дружелюбно и в то же время очень уверенно, хотя границ вежливости не переступали. Поэтому в скором времени к ним привыкли и перестали обращать внимание на их странности.

Очень массивный, сколоченный из толстых дубовых досок стол был заставлен едой — густые супы, тушёные овощи, каши из печи, много хлеба, кваса, киселя, молока, компота, мясо птиц, лосей, рыба. Я и гости уминали всё это, причём варвары ели, наверное, за шестерых. Но, справедливости ради, они оставили по золотой монете каждый.

Кральм терпеливо дождался, пока мы поедим, раздавая указания прислуге и дежурящим следопытам. Когда друид перестал есть и взял стакан горячего молока, начался разговор.

— Так зачем вы здесь? Ярг сказал, что у вас есть работа, которая подойдёт нам. Что это?

Дарин взглянул на Кральма, немного прищурил глаза, едва заметно. Затем начал:

— История довольно долгая. Так что наберитесь терпения. — Дарин хлебнул немного молока. — Когда-то давно здесь случился катаклизм. Я бы сказал, что это была битва двух могучих магов. Деталей не знаю, но похоже, что один маг проиграл и был запечатан, а его сила разлилась по округе.

— Так. Пока всё верно. Здесь шла война с демонами, и далеко на востоке был повержен их лорд, один из военачальников. Но при чём здесь мы и эта разлившаяся сила?

Дарин кивнул, сделал ещё один глоток.

— Магическая сила берётся из окружающих нас предметов, больше всего её в живых объектах. Будь то цветы, или животные, даже люди. При этом чем сложнее жизнь, тем больше магической энергии в ней содержится. Также много магической энергии в звёздах, а тёплые объекты содержат её больше, чем холодные. В процессе жизни всё живое обновляется, регенерирует и для этого поглощает окружающую энергию. Если её умеренно много — идут постепенные процессы эволюции. Нехватка энергии приводит к увяданию видов, но они умеют чувствовать недостаток энергии вокруг и обычно мигрируют.

Друид глянул на недоеденный кусок грудки какой-то птицы, всё же зацепил его ложкой и закинул себе в рот.

— Но если силы много — животные, растительность начинают напитываться ею как бы насильно. Это приводит к мутациям. Именно поэтому, например, на заре мира возникало так много новых видов жизни — было много свободной, стихийной энергии. Но если энергии слишком много, она начинает аккумулироваться хаотично, что приводит к катаклизмам. Так, например, появляются элементали, стихийные разломы, чудовища, иногда даже зарождается совершенно новая жизнь.

У меня забрали пустую посуду, я попросил принести ещё кваса, стакан побольше. Друид же сделал очередной глоток.

— По сути, жизнь — это изначально стихийный способ аккумуляции избытков энергии, который в силу стечения обстоятельств оказался достаточно стабильным, чтобы сохраниться. Теперь — чтобы стать магом, существу нужно копить силы. Чем сильнее маг, тем больше энергии он аккумулирует, а ещё может мгновенно выкачивать её из окружения. А теперь представьте, что происходит, когда вся энергия, накопленная магом за сотни лет, рассеивается в один миг?

Кральм покрутил ус.

— Ничего хорошего, понятное дело. Но мы-то тут при чём? — После вопроса уголок его губы растянулся в ухмылке, обнажив пару зубов.

Друид почесал голову, свернув при этом губы в трубочку, потом продолжил:

— Образуются аномалии. Много аномалий, очень много аномалий. Они разбрасываются по окружающей среде, впитываясь в живые и неживые объекты. И иногда в какой-то объект впитывается слишком много энергии. Тогда, если это был живой объект и ему повезло, а нам — нет, появляется стихийный монстр. Это сущность, которая некогда была обычным животным, но теперь стала чем-то вроде стихийного божества, живущего в реальном мире. Она начинает менять вокруг себя природу, животных, климат, даже какие-то из законов мироздания. Только вот чтобы такая сущность появилась, должно пройти очень много времени.

— И обычно таким занимаетесь как раз вы, друиды. Где находится та аномалия, которая в скором времени может породить подобную сущность?

Уголок губы друида расплылся в улыбке, а глаз сощурился. И тут я понял, что половина лица у него в принципе не выражала никакой мимики.

— Я рад, что вы поняли, что к чему. Теперь к проблеме: я выяснил, что аномалия на северо-востоке. Кругом друидов мы уточнили её положение. Аномалия находится на пересечении линий от бастиона «Восток» и Междуречного. Примерно там, совсем на пограничье земель эльфов. Поэтому мне для поддержки, помимо отряда воинов, нужны следопыты, которые смогут провести нас по тем землям. С учётом рисков нужно хотя бы три проводника.

Кральм откинулся в кресле.

— Значит, суть задания — отправить с вами трёх следопытов, чтобы они провели вас до аномалии, там вы проведёте свои ритуалы, в идеале после этого уйдёте; при неудачном развитии событий нужно ожидать боя с эльфами, вероятно, погони с их стороны и пряток с нашей. Я всё верно понял?

— Не вполне. Судя по всему, аномалии — это довольно сильные животные, которых нельзя будет подпускать друг к другу. Иначе их совокупная сила и создаст божество. Их придётся убить, причём так, чтобы они не пересеклись друг с другом. И есть ещё одно место, но оно связано с неживой природой, и там аномалию сумею развеять я, своими силами. Силовые моменты — на моих спутниках, от вас — организация перехода, умственная часть работы, связанная с поимкой и убийством жертв катаклизма, прятки с эльфами или их отвлечение. Мои товарищи обеспечат само противостояние с животными, а если понадобится, то и с эльфами. А я буду работать с магическими аспектами предстоящей работы, плюс буду держать всех в курсе происходящего.

Губы Кральма расползлись в улыбке, а глаза сузились, горя алчным огнём.

— Вам обязательно, чтобы один из следопытов умел стрелять и быстро бегал, или достаточно опыта, мудрости и таланта?

Друид немного потеребил ус, сделал несколько глотков, кивнул.

— Достаточно мудрости и опыта. Но при условии, что он не будет обузой. Плачу по сотне золотых каждому следопыту авансом, плюс по тысяче золотых по завершении работы.

Мои брови сами собой поползли вверх от услышанных сумм.

— В любом случае весь задаток вы платите наперёд. Можете оставить записку, кому передать деньги в случае вашей гибели. Ваша гибель приравнивается к провалу работы, даже в случае успешного её выполнения в целом. Гарантия выполнения обязательств с нашей стороны — этот договор. — Кральм положил на стол глиняную табличку, ещё сырую, и писало. Пару минут записывал условия контракта. Положил перед друидом. — Если всё устраивает, оставьте свою метку, я оставлю свою. Затем мы передадим её в город, там договор скопируют и заберут на хранение вашу плату. После вашего подтверждения, что контракт выполнен успешно, плату отошлют нам, а табличку отправят в архив, где через какое-то время уничтожат.

Друид перечитал договор, кивнул. Глазницы черепа засияли зелёным, Дарин провёл по одной из них пальцем, потом с силой прижал кончик пальца к табличке. На табличке остался зелёный отпечаток, копирующий капилляры на фаланге пальца друида.

— Устроит?

— Вполне. Если не будет уточнений, выходим послезавтра утром.

Не было ни рукопожатий, ни долгих прощаний. Кральм поднялся и ушёл наверх. В этот момент меня ткнул локтем сидящий сбоку Двайн.

— Великий Кральм возвращается к работе?

— Слишком интересная работа, чтобы её пропустить. На моей памяти в подобном он не участвовал.

— А ты как?

— Не думаю, что меня возьмут. Тут больше Айзек подойдёт или Ваня. Они же с эльфами часто контактируют.

— Нет-нет-нет, паренек. — Ладонь Дирсы легла мне на плечо. — Ты нам нужен. Ты мне нравишься. И Гарду нравишься.

Гард поднял кружку с квасом, кивнул мне и растянул губы в широкой улыбке, обнажившей его зубы и очень странные, почти звериные, клыки.

— Друг мой, сдаётся мне, за тебя уже всё решили. — Ухмыльнулся Двайн.

Я пожал плечами. Я вспомнил про обещание Дирсы.

— Ты обещалась рассказать про узоры. Мне интересно.

— Ой, да это же нудятина. Гард, давай ты, а я послушаю ещё раз.

Мужчина допил напиток, поставил кружку на стол и мощным движением руки вытер губы.

— Ты же слышал, что сказал Дарин? Энергия, суть в этом.

Его звериный взгляд, хищный оскал, но в то же время добродушная улыбка. Будто выросший в опасных джунглях тигр, который сейчас чувствовал себя в полной безопасности, но в целом привык выживать в постоянной борьбе и в любой момент готов к смертельно опасной атаке.

— Кто-то придумывал заклинания, кто-то работал над танцами, ритуалами, жестами — это позволяет мгновенно взять под контроль окружающую нас энергию, перенаправить её в смертельное, целебное заклинание, заклинание преобразования. А кто-то осваивал искусство рисунка. Руны, символы, узоры. Особенность в том, что это не даёт силу мгновенно. Но если нанести узоры на тело ребёнка, если носить его в пелёнках с особым узором, давать спать в люльке, доме с правильным орнаментом — он будет постоянно получать приток силы, который постепенно изменяет тело.

Гард провёл пальцем по внешней стороне ладони Дирсы, лежащей на столе. Дирса улыбнулась и, почти мурлыкая, легла на его плечо, ткнулась носом в его шею.

— И если очень долго развивать эти техники, то в итоге получается взрослый организм, который когда-то был человеком, но теперь — нечто большее.

— А это у вас татуировки? — Я указал на узоры на теле.

— Скорее уж шрамы. Вообще, это следы, оставленные на теле поглощённой энергией.

Двайн поджал губы в любопытстве, потом сделал заключение:

— То есть это поглощённая магия, но направленная не на мгновенное разрушение или выплеск, а на постепенное усиление тела через накопление энергии?

Варвары синхронно посмотрели на Двайна.

— И да, и нет. — Ответил Гард. — Сейчас ни мне, ни Дирсе магическая подпитка не нужна, чтобы поддерживать силу. Однако мы дышим, вдыхая больше воздуха, мы несколько больше едим, но при этом можем дольше голодать, обходиться без воды. Но это всё сейчас — Варвар особенно выделил слово *«сейчас»* — уже не требует магии.

— А узоры на вашем оружии?

Гард поднял взгляд к небу, наигранно сердито возмутился, но начал рассказ...

Мы проговорили допоздна. Ещё попытались расспросить друида, но его ответы были настолько расплывчаты и уклончивы, что варвары разозлились уже всерьёз, и Гард увёл Дирсу наверх, в комнаты, на прощание подмигнув нам.

Ещё немного посидев с нами и явно смакуя местную пищу, Дарин тоже встал, попрощался с нами и ушёл, но не наверх, а на улицу. Всё, что мы поняли, — это то, что он как-то един с природой, и потому она даёт ему защиту от своих смертельных проявлений. В общем, эффект тот же, что у варваров, но получен другим способом, да ещё требует соблюдения определённых правил поведения.

Когда друид вышел за дверь, улыбка на лице Двайна сошла на нет. Глаза слегка прищурились, выражая его сосредоточенность.

— Я же не смогу отговорить тебя идти с ними?

Я крепко задумался. С одной стороны, мне очень сильно хотелось принять участие в этой авантюре, с другой стороны, я осознавал риски, которые с этой авантюрой шли, а с третьей — едва ли всё пройдёт без меня, с учётом, что и варвары, и друид однозначно заявили, что в выполнении работы моё участие обязательно.

— Дело не в отговоре, Двайн. Тут события развиваются независимо от моего желания. Я осознаю, что работа требует большей квалификации, чем есть у меня. Но мы оба слышали заказчика.

— Да уж. — Двайн кивнул несколько раз, усиливая эффект от согласия.

— Я потрачу накопления, чтобы быть готовым, насколько это возможно. Завтра будет день на сборы.

Двайн снова кивнул.

— Ладно, но всё равно будь как можно осторожнее. Ты мне живой нужен ещё.

— Хорошо. Ну, это ва-банк. Я либо теряю всё, включая жизнь, либо становлюсь очень богат. Кстати, откуда вообще у друида такие деньги?

— Ох, это их заморочки. Слышал я про их методы, скажем так.

— О, и что же это?

— Это вот прямо то, почему их называли раньше воплощением ярости природы. Прикинь — шайка бандитов или какой-нибудь отряд решает подселиться в лесу. Охотятся безудержно, рубят леса слишком много, всякое такое. В общем, кошмарят местность. И вот в один день начинается. Небо затягивает тучами, молнии начинают хаотично бить повсюду, разжигая пожар вокруг поселения, а округа затягивается непроглядным туманом. Затем начинается дождь, от которого доспехи и оружие обращаются в труху, а кожа покрывается ожогами. В итоге повсюду бьют молнии, часто даже в братьев наших по разуму, дождь вызывает муки, буран, ветер, пожар, паника. И тут выясняется, что часть жителей лагеря лежит с разодранным горлом. И по ходу тушения пожара появляются всё новые тела. Один за одним, вторженцы падают, захлёбываясь кровью, и когда их остаётся горстка — в лагерь впрыгивает медведь. Не простой, а нереально огромный, такой, что удар его лапой превосходит длину копий. Шкура настолько прочна, что даже если метнуть в неё копьё — оно лишь соскользнёт по ней. Этот медведь одного за другим убивает вторженцев, пока не останутся двое. Вот в этот момент медведь уходит, шторм прекращается, начинается ливневый дождь, и это уже простой ливень, который тушит пожар. Облака рассеиваются, туман рассеивается, и оказывается, что весь этот кошмар творился только в районе лагеря.

Я слушал со слегка приоткрытым ртом и вытаращенными глазами.

— Эти двое возвращаются из леса в ближайшее поселение, рассказывают, что случилось; разумеется, тут же появляются любопытные, которые снаряжают поход к лагерю. Но на месте лагеря они видят лишь лес и, разве что, давние следы каких-то построек.

— Так, а при чём тут сокровища, деньги?

— Терпения. Понимаешь, на золото, драгоценности, серебро, медь такой дождь не действует. Железо и сталь он разъедает, а медь и прочее — нет.

Двайн достал монетку — золотая монета старой чеканки, да ещё из других мест.

— Она со мной ещё с тех пор, когда следопытом я не был. А был одним из экспедиции, задачей которой была разработка шахты на месте очень старой рощи. Я был тем, кого медведь отпустил.

— И сейчас к нам пришёл, чтобы выдать задание, один из тех, кто способен в одиночку вырезать небольшое вооружённое поселение...

— Именно поэтому я бы крайне не хотел, чтобы ты в этом участвовал.

Брови Двайна были сведены над носом, между ними виднелись морщины от тяжёлых раздумий. Губы были слегка поджаты.

— Но у тебя нет выбора. Я понимаю. Но переживаю за тебя, за твою жизнь.

— Всё равно однажды умрём. Так я хотя бы имею шанс поучаствовать в чём-то важном.

Лицо Двайна разгладилось, губы расползлись в улыбке.

— Тоже верно. Ладно, иди спать. И так задержался, а тут ещё ты после задания.

Попрощавшись с другом, я пошёл наверх. Пока мылся и готовился ко сну, обдумывал ситуацию.

Что имеем? Друид, явно что-то темнящий. С ним — два варвара. Почему они вместе, ведь кроме убогой одежды их вообще ничего не связывает? Совершенно разный характер, отношение к природе, поведение. Надо будет завтра расспросить их. И опять же, насколько варвары сильны? Их не берёт непогода, они спокойно проламывают босыми ногами наст, проходя километр за километром. Пока они добродушные союзники, проблем нет. Но что, если они станут нашими противниками? Я сомневался, что простой, даже смазанной сильным ядом, стрелой их получится обезвредить. Гард и Дирса буквально были иллюстрацией красоты и мощи человеческого тела.

При плохом раскладе три следопыта не смогут противостоять настолько опасному противнику. Поэтому, если заказчик реально имеет другие цели, то нам крышка. Если же всё нормально и они и правда наши союзники, то даже противостояние эльфам будет иметь шансы на успех.

Ещё монстры. Вернее, простые животные, напитавшиеся этой стихийной магией. Я как-то имел дело с одним таким, который впитал энергию, поедая траву, что росла на месте гибели сильного мага. Не легендарного по силе, просто сильного мага. Я неделю гонялся за тем оленем, а выжил скорее чудом, чем благодаря расчёту, опыту, способностям.

Тот олень вёл себя скорее как умудрённый опытом человек, переигрывал меня раз за разом, даже заставил вляпаться в свою же ловушку. При этом он не был кровожадным монстром и просто хотел жить. В то же время даже его нахождение рядом с другими животными начинало менять их. А если бы до его мяса дорвались хищники, проблемы могли стать катастрофичными.

А тут три зверя, напитавшихся куда большей силой. Признаюсь, мне было очень страшно. Да, с нами будут варвары и друид, но если они не возьмут на себя — буду честен — львиную долю работы, то мы не справимся. Поэтому пока что всё упирается в силу варваров и друида.

В общем, с одной стороны, шансы были, а с другой — слишком мало зависело от нас и слишком много от внешних, непредсказуемых факторов.

Затем я составил план на следующий день и уже с более спокойной душой отдался в объятия сну.

---

Глава 3. Подготовка

День начался с ещё большей непогоды. Ветер усилился, снегопад тоже. В помещении было холодно, вставать не хотелось, и я дал себе послабление, укутавшись в одеяло на лишний час.

Встал, обдался тёплой водой, оделся, спустился в главный зал, где быстро перекусил, перекинулся парой слов с Двайном, выяснил, что варвары просили направить меня к ним, чтобы помочь закупиться снаряжением. Сами они будут ждать на выходе из Зуба. Друид же проводит время с Кральмом, и они уже ушли готовиться. Поблагодарив друга, я пошёл искать варваров.

Они и правда были за входом, метрах в тридцати. Найти их получилось только благодаря доносившимся от них вскрикам и ругательствам, сопровождавшим стук палок. Я пробирался через сугробы, пожалев, что решил не брать лыжи. Снег мне доходил почти до груди, а борода, усы тут же заледенели, щёки буквально обжигало холодом, а рот не хотелось открывать из-за того, что зубы могли бы покрыться слоем льда. Ладно, последнее мне просто казалось. Надеюсь.

— Эй, Гард, Дирса, я пришёл!

— О! — раздался радостный окрик Гарда.

— Привет, Ярг! — это был звонкий голос Дирсы.

— Ты подойди поближе, а то ничего не видно с такой погодой, боюсь, что зашибём!

— Хорошо, только пока не машите своими штуками!

Оба варвара расхохотались, но шум и правда затих. Я подошёл поближе, пока не разглядел их силуэты. Как же они были красивы! Мужчина и женщина почти по пояс утопали в снегу, стояли друг напротив друга. В руках держали по длинной оглобле, конец которой был накрыт привязанным мешком с песком. Русая грива Гарда развевалась на ветру; в противовес ей огненно-рыжая волна волос Дирсы шла волнистыми волнами, словно горящий факел. Они стояли друг напротив друга, широко расставив ноги, держа копья обеими руками. Они являли собой вызов природе. Женщина и мужчина, едва прикрытые простейшей меховой одеждой, стояли посреди воплощения природной ярости, и эта ярость не могла им причинить даже лёгкого дискомфорта.

Они увидели меня, кивнули и помахали руками. А затем продолжили. И... Они дрались. Неправильно.

Я готов был сейчас же подскочить и начать давать им наставления, хотя сам обучался копью буквально несколько сезонов. Но даже на таком уровне — какие к чёрту увороты?

Вот он наносит удар копьём, вроде в грудь, вроде с упором, и даже правильно, вложив в тычок вес всего тела. Вот дамочка осторожно сводит удар кончиком своего «копья», выполняет сложное, скользящее движение и наносит ответный удар, целя в шею. И тут Гард вместо того, чтобы как-то уйти или свести удар, змеиным движением проскальзывает под ударом, сшибает в сторону ногу Дирсы, которая попыталась встретить его коленом в лицо, плечом врезается в неё; ещё падая на землю, он словно обезьяна хватается за плечи девушки и отталкивается, забросив себя на её грудь, упершись в неё коленями. Когда они оказались на земле — он тут же жёстко ударил её по лицу.

Я ожидал вскрика, но услышал лишь её рык. И тут же в неё прилетел ещё удар, ещё один...

Гард бил её кулаками, локтями, головой, не давал опомниться и собраться под градом ударов. Мне стало страшно, что он убьёт её, мне было жутко смотреть на то, во что должно было превратиться её лицо, которое сейчас было утоплено в снегу.

Внезапно из-под снега буквально выстрелили её ноги, она обхватила ими корпус, плечи Гарда и со злобным рыком сбросила его с себя, тут же отпрыгнула назад, подняла копьё, бросилась на оппонента, совершив длинный рывок-прыжок, и нанесла колющий удар. С её лицом всё было нормально. Ни синяков, ни ссадин. Гард сбил копьё в сторону толчком ноги, причём он подцепил древко пальцами стопы и вбил копьё в землю. Вторую ногу он подвернул под себя и молниеносно встал.

Дирса, когда копьё оказалось прижато к земле ступней Гарда, попыталась вывернуть копьё, но мужчина удерживал его слишком сильно. Хотя я не представляю, как ступней можно удержать древко с такой силой, чтобы его нельзя было выдернуть двумя руками. Потом заметил, что оно прогибалось под весом варвара — видимо, пальцами ног он лишь задал направление, а само копьё удерживал своим весом. Ко второму рывку Гард уже был на ногах и с ухмылкой смотрел на Дирсу. Тогда она рванулась к нему с громким рыком, поднимая копьё на ходу.

Гард убрал ногу с копья, приготовился было к удару, но Дирса схватила копьё обеими руками и отскочила с ним, улыбнувшись во все зубы. Гард удивлённо поднял брови на долю секунды, а потом рванул к копью, но тут же сделал рывок в другую сторону, на случай, если Дирса бросит копьё в него. Дирса не бросила. Она бежала за Гардом, готовясь нанести удар в момент, когда тот потянется за копьём. Но Гард не потянулся. В семи шагах до копья он бросился вперёд, сделал перекат и на ходу взял копьё, во время переката извернулся так, чтобы завершить перекат лицом к Дирсе, и тут же метнул в неё копьё.

Женщина пригнулась и одновременно с этим отклонилась в сторону. Сделав что-то вроде кувырка, она подскочила и с весёлым криком погналась за мужчиной, а мужчина со смехом начал убегать от неё. В итоге она догнала его, пару раз приложила копьём, как оглоблей, после чего он схватил копьё рукой, отшвырнул его в сторону и страстно поцеловал девушку. Вернее, они оба страстно поцеловались.

Затем подобрали копья, осмотрели друг друга на предмет ран, удостоверились, что всё нормально, и подошли ко мне, прежде чем ответить.

— Ты нормально? Не шокирован?

Я не знаю, какая гримаса образовалась на моём лице перед ответом.

— Да вы сами по себе сплошной шок. Почему вас не трогает мороз? Да даже зная, что вам на него плевать — почему вы босиком?

— Так удобнее. — Сказали варвары в один голос, после чего Дирса игриво укусила Гарда, который вскрикнул, обхватил её голову и взъерошил ей волосы.

— Ладно. Я ещё долго буду привыкать. Без обид, по возможности. По крайней мере я понял, что вы очень крепкие. Что вам нужно закупить?

Гард широко улыбнулся, обнажив свои клыки.

— Прямота, спокойствие и то, что не лезешь с поучениями. Поэтому ты нам и нравишься. Нам нужны еда, питьё, зелья и чтобы кузнец заточил, поправил наше оружие. Понимаю, за сутки мало что можно успеть в плане кузнечного дела, но — что получится. Проведёшь?

— Ага. Идём.

Под завывания ветра мы прошли обратно в лагерь, внутри которого ветер всё же был слабее, а площадки внутри постоянно расчищались жителями. Я провёл варваров по лавкам, где они и я закупились всякой всячиной. Я купил более качественный капюшон, у которого была меховая маска для защиты лица, докупил себе стрел, взял тетиву, которая позволяла бы стрелять на морозе. Особое плетение, сделана из шёлка, две петли.

Как правильно натягивать зимой лук, я знал. Но всё равно было страшно. В молодости мне чуть не срезало палец, когда я натянул лук, а он треснул и сломался.

После закупились едой, напитками, взяли запас ткани и шкур для ремонта, пару наборов для починки снаряжения, перевязочный и лечебный материал. Я подобрал вторую пару обуви, на всякий случай.

Почему-то мне было приятно находиться рядом с варварами. Их свобода в поведении, раскрепощённость и беззлобность освобождали меня самого, расслабляли и успокаивали. Когда я подбирал стрелы, Дирса взяла одну из них и со шкодливым прищуром сказала:

— Смотри, фокус! — И вонзила стрелу себе в руку. Вернее, попыталась. Наконечник сломался — он треснул по ширине и отвалился. — Мы и правда крепкие. Платишь ты!

После этих слов она скрылась где-то в главном зале. Я покачал головой, но оплатил стрелу. Затем докупил ловушки разных типов, взял большой наспинный короб для перехода, докупил ещё немного мелочей и направился в главный зал. Там меня уже ждали варвары и Двайн.

Двайн болтал о чём-то с Гардом и Дирсой, друида и Кральма всё ещё не было на месте.

Гард отвечал Двайну на вопрос, и, судя по всему, это было важно. Гард откинулся на стуле и потягивал квас, а Двайн сидел, облокотившись на стол и подперев голову ладонью. Дирса увлечённо поедала орехи, забрасывая в рот один за другим.

— ...И тогда он и пришёл. Вернее, мы на него наткнулись. Представь: идёте такие по лесу, а вам навстречу медведь размером с трёхэтажный дом. Мы с Дирсой тогда знатно испугались, но решили не отступать. Тогда мишка и стал тем дедулькой. Ой, мужчиной. Ну, для меня он как дед выглядит. Спросил, нужна ли нам работа, хотим ли поохотиться на сильного зверя за тысячу золотых каждому. Мы согласились. Потом неделю где-то шли к вам, и вот, дошли. Правда, леса у вас — жуть.

— И всё? Вы не спросили ни зачем, ни почему?

— Ну а что? Кушать хочется, а жизнь скучна. Охота — это не грабить поселения, ничего зазорного в этом нет. Вот мы и согласились.

Тут мне стало интересно.

— А чем вообще вы занимались до встречи с друидом?

— Путешествовали, мир смотрели. Я серьёзно. Война, битвы — нас не очень привлекают. Драться умеем, но именно военной науки сторонимся. Войн тем более. Слишком много пустых смертей, непонятно, почему бы командирам самим друг друга не порезать, разбираясь, кто сильнее. Зачем гнать на смерть тех, кто этого не хотел бы сам?

— А жили на что?

Он пожал плечами.

— Где-то охота. Где-то подрабатывали. Разным. Копали яму под хижину, разок руду долбили, иногда нанимались для охоты или поимки разбойников. Лес валили часто или брёвна обрабатывали. А ты думал, что раз варвары, да ещё с далёких земель, то обязательно кровавые?

— Нет. В вас не видно жестокости. Но и не ясно было, кто вы такие.

— Нам ещё лет десять надо гулять по миру, изучать. Потом только на родину можно будет вернуться, осесть, детей завести. Это чтобы самые сильные потомством обзаводились. Вот. До тех пор странствовать должны.

Я кивнул, а Двайн накинулся с новыми расспросами. Через час пришли заказчики по прошлой миссии. Пара человек, орк и дварф. Двайн тут же подскочил, отправился встречать прибывших. Плату мне уже выдал Кральм вчера. Поэтому остались по большей части лишь формальности. Двайн заговорил с группой прибывших, рассадил их за столом. Они немного поболтали, после чего Двайн показал им в угол, где были сложены камни. Гости подошли, осмотрели образцы, удовлетворённо кивнули. Затем протянули глиняную табличку Двайну, они пожали руки, затем поговорили о размещении, о буране, погоде и прочих мелочах.

Общались около получаса, после чего гости получили обед, а мы продолжили общаться.

— Теперь мой черёд задавать вопросы. — Улыбнулся Гард. — Как часто вы получаете работу?

Двайн почесал бороду.

— Да по-разному. Бывают удачные недели. Да, считаем по неделям, потому что обычно на выполнение работы тратится неделя-две, иногда три-четыре. В удачные недели бывает по тридцать заказов. Тогда следопытов начинает не хватать. В неудачные получаем по три-четыре заказа. Тогда следопыты идут в ближайший город или даже в столицу и ищут работу там самостоятельно. Кто-то, у кого есть накопления, предпочитает зачастую переждать в гильдии. В неделю гильдия получает что-то в районе трёхсот золотых, а в удачные периоды — до трёх-четырёх тысяч. Из них три четверти уходят следопытам. Четверть остаётся на поддержку гильдии. Плюс гильдия торгует едой, предоставляет жильё, мы делаем одежду, стрелы, капканы, зелья. Сложно считать, потому что руду мы закупаем, продукты тоже. В итоге, навскидку, в месяц всё это приносит около тысячи золотых.

— Ого. Спасибо, не ожидал, что так всё расскажете.

Двайн отмахнулся.

— А что тут скрывать? Живём, развиваемся, берём работу, зарабатываем деньги, и так по кругу.

— А сколько вас сейчас? — спросила Дирса.

— Три десятка следопытов, примерно полсотни местных, кто живёт в гильдии. Следопыты в основном обитают за её пределами, сюда приходят за работой, отдыхом, лечением. В самой гильдии постоянно обитаем я, Кральм, наверху обычно отдыхает её основатель, ещё не окончивший свой век, в избах снаряжения живут маги, ремесленники. Ну и ещё десяток следопытов живут тут на постоянной основе, иногда берут контракты, а в целом занимаются поддержкой поселения — охрана, ремонтные работы, закупки и доставка сюда товаров. Ещё разведка и охота тоже на них.

— Удобно. — сказала Дирса. — Но я не думала, что вас настолько мало. Гильдия — звучит так, будто вас тут хотя бы пара сотен.

Двайн хихикнул.

— Мы же следопыты. Мы даже не бойцы толком. Да, можем разобраться с шайкой гноллов, вычистить слабую нежить или монстров. Но даже десяток следопытов не справится с нежитью лучше, чем один паладин; крупными и по-настоящему опасными монстрами занимаются охотники, а гноллами и прочим — воины, лучники, в общем, просто отряды наёмных бойцов. Мы же больше проводники, исследователи и те, кто занимаются небольшими угрозами. Поэтому мы ценны не количеством, не силой, а нашими навыками и знаниями.

Гард поджал губы, выражая что-то вроде уважения. А Двайн продолжил:

— Теперь у меня вопрос. Почему вы хотите забрать моего друга? Кральм, наш главный, и то так себе выбор. Он искалечен и уже не тот, что в молодости, хотя до сих пор опасен. Не было бы проблем, будь с вами он и два сильных следопыта, чтобы компенсировать слабость товарища. Но тут вы берёте калеку, скажем прямо, средненького следопыта, и даже если третий ваш спутник будет самым лучшим на данный момент следопытом — в целом отряд выйдет слабее, чем нужно.

Гард рассмеялся, буквально закатился смехом на несколько секунд, потом постепенно успокоился, протёр глаза и сказал:

— Так вы же не силой ценны, ребята. Нам проводники нужны, не важно какой силы. Трое проводников нужны на случай, если разделиться придётся. Или если что-то случится. Поэтому не переживайте. Если что-то начнётся, от вас никто подвигов не ждёт, главное — до места доведите, и будем молиться грому, чтобы все выжили.

Мы продолжили обмениваться репликами. Постепенно в разговоре появлялись колкости, смех становился взаимным, а я в очередной раз понял, что мне очень хорошо находиться с этими людьми. Где-то через час пришли Кральм, Дарин и третий следопыт — это был Бьерн. Высоченный, совсем немного ниже варваров, следопыт с длинными рыжими волосами, топорщащимися во все стороны. Полуэльф — его уши выдавали эльфийские корни, хотя и были не такими длинными, как у эльфов.

Сложный и очень дорогой лук был убран в чехол на спине, а торчащая из-за плеч его часть переливалась оттенками зелёного и золотого. Его доспех переливался зелёным и коричневым, был сделан словно из полузастывшей смолы или из нефрита, малахита, который обрёл гибкость. Длинное пальто, почти до колен, полностью прикрывало тело Бьерна и обеспечивало почти полную его защиту.

Бьерн был следопытом с самого раннего детства. Уже в пять лет его брал на вылазки отец, в двенадцать он выполнил своё первое задание, а сейчас он работал уже больше двадцати лет. И это при том, что он младше меня. Я со своими шестью годами опыта был сущим новичком в сравнении с ним.

Его на первый взгляд бешеный взор слегка выпученных глаз пробежался по нам, он кивнул мне, Двайну.

— Я Бьерн. Третий сопровождающий. С Дарином уже знаком. Как зовут вас?

Он чеканил фразы, чётко произнося слово за словом, отделяя их небольшими, но чёткими паузами.

— Гард, Дирса. — Сказал варвар, указав рукой на себя и на женщину. — Будем знакомы.

Его губы растянулись в той самой улыбке, которая обнажала его клыки.

Дирса подхватила:

— Приветствую коллегу. — И тоже ухмыльнулась, но её улыбка была более дружелюбной и откровенной, а клыки были самыми обыкновенными.

Затем Дирса протянула руку Бьерну, а тот протянул свою для рукопожатия. Они кивнули друг другу, а Гард ещё шире растянул свои губы в улыбке.

Я выдохнул. Они «снюхались» без агрессии, без поддёвок. Достаточно дружелюбно и спокойно. Зная Бьерна, который как-то устроил драку с заказчиками, я переживал за их знакомство.

---

Глава 4. Поход

План обсуждался весь вечер. Уточнялись детали, возможности всех участников. Друиду, очевидно, не слишком нравилось рассказывать о себе, поэтому мы быстро от него отстали, договорившись, что в случае чего он подсобит в меру сил, а не будет пассивным наблюдателем. Затем определились с маршрутом, грузом, темпом передвижения, определили график ночных дежурств. Разошлись, чтобы утром встретиться вновь.

Я, Бьерн, Дирса, Гард, Дарин и Кральм вышли за ворота Зуба, таща трое саней, с рюкзаками за спинами.

Я укутался в новое снаряжение, с удовольствием отметил, насколько лучше держит тепло новый капюшон, как перестал обжигать лицо ветер, ограждаемый капюшоном, как согревает лицо маска с мехом внутри. Особенно порадовали стеклянные окуляры, которые давали обзор глазам, но не пропускали ветер.

Мы вышли ранним утром, когда солнце только поднималось над горизонтом. Мороз, казалось, только крепчал, а ветер всё завывал, не теряя силы. Скрип деревьев, гул ветра, иногда перерастающий в свист, мелкие песчинки снега не опускались на землю, а носились взвесью над ней, из-за чего даже вытянутую вперёд руку не было видно.

Друид на пару минут пропал из виду, а потом к нам вышла рысь, кивнула нам и пошла рядом, ступая по снегу толстыми пушистыми лапами, не проваливаясь в него. Впереди шёл Гард, замыкающей была Дирса. Мы шли на лыжах в центре, связанные друг с другом верёвкой. Шаг за шагом, метр за метром. Медленно, прорываясь сквозь метель и снег.

Двигались молча. Здесь не было ни одного неопытного путника, каждый знал своё дело. Спустя два часа Бьерн потянул верёвку. Два быстрых толчка — приказ остановиться. Мы встали. Он осмотрелся, выругался. Махнул нам рукой, зазывая за собой. Мы отошли на полсотни метров в одну сторону, он увидел нужное дерево, махнул рукой ещё раз, и мы пошли за ним.

Ещё через час нас чуть не раздавило дерево, не выдержавшее натиска ветра. Высокая сосна издала треск и хруст, её ствол накренился в одну сторону, противоположную от нас. А потом ствол выгнулся в нашу сторону и сломался окончательно. Крутясь вокруг своей оси, ствол рухнул между мной и Кральмом. Мы было бросились в стороны от него, но связанные верёвкой лишь натянули её и потеряли равновесие, едва не упав на землю. По нам прошлись ветви хвои, задев одежду. Если бы не зима, нас бы знатно исцарапало. С другой стороны, тогда бы и такого бурана, и верёвки не было бы.

Верёвку пришлось обрезать и связать заново, чтобы вытащить её из-под ствола рухнувшего дерева. Затем пошли дальше.

Два часа движения, затем короткий отдых. Без лишних слов, без разведения огня, приёма пищи. Ветер не позволил бы. Но отдых необходим. Затем — ещё два часа перемещения. И даже таким темпом за день мы прошли едва ли два десятка километров. На привал встали, когда марево вокруг начало терять цвета, становясь тёмно-серым, блеклым. Тогда Кральм четырежды, неторопясь, дернул верёвку. Мы отвязались, расчехлили лопаты, расчистили в снегу приличный круг, в котором уместились мы, наши спутники, сани, и было место под большую общую палатку с костром внутри.

Расчищенный пятачок дал достаточно снега, чтобы возвести вокруг нас вал, защищающий от ветра извне. Поставили громоздкую, тяжёлую, но тёплую палатку с металлической печью внутри, затащили в неё сани, развели огонь.

Ели молча. Варвары лишь изредка подавали голос, прося что-то подать, убрать или передвинуть. Хотя улыбки их были такими же выразительными, прищуренные глаза, играющие при движениях тугие мускулы, а также чёткие, быстрые движения выдавали их готовность без раздумий перейти к действиям. Этакие цари джунглей в среде, где они являются главной угрозой для других животных, но в которой всегда нужно быть готовым защитить себя.

Сегодня в караул заступали я и Дирса, Бьерн и Дарин. Не спеша доел варево из сушёных овощей, вяленого мяса, сваренное на воде с мукой и сдобренное клюквой и сушёными черникой и малиной. Довольно вкусно, питательно, в меру удобно в перемещениях. Доев, вышел на улицу, захватив с собой «дорожный паёк» — немного мелко нарезанного и очень жёсткого мяса, такие же пересушенные овощи. Долго рассасывая их, можно было скоротать приличную часть дежурства.

Где-то через полчаса из палатки вышла Дирса. Сперва показалась её голова. Затем нос с шумом втянул в себя воздух, губы скривились, а глаза закатились в недовольной гримасе.

— Прям надо?

Я улыбнулся.

— Ага. А то нечестно получится.

— Так с нами друид. — С надеждой сказала она.

— Увы, мы следопыты. Магии мы не доверяем.

— А то есть чувствам, да? — Её широко распахнутые глаза выражали недоумение, будто я сказал полную глупость.

— А в чём проблема? И давай выбирайся. Тебе же холод нипочём, нет?

— Да плевать на холод. Представь, что тебя песком обсыпает всего. Фи...

— Ну да. В том числе для защиты от такого и придумали одежду.

Она показала мне язык, но всё же выбралась наружу.

— А полагаться на органы чувств сейчас — всё равно что угрожать латнику деревянным копьём. И заметь, мои физические возможности и рядом с твоими не стоят. И тем не менее, у меня копьё из селективно выведенной древесины с хоть и каменным, но сложным композитным наконечником. Ты либо идёшь вперёд, либо постепенно отмираешь. И мне не нравится, что вы выбрали второй путь.

Я выдохнул. Ночной лес порождал тысячи шумов. Завывания ветра, шум ветвей, падающих на землю, шишек, треск древесины, шорохи снега, шум снежинок или льдинок, бьющихся об одежду. Может, Дирса и права.

— У нас есть маги в гильдии. Они нас обучают. Тех, кто хочет. Я не из их числа.

— Почему?

— Мне сильно за тридцать. Я очень хорошо разбираюсь в том, в чём разбираюсь, но это предел моих возможностей. Начну изучать что-то новое — просядут старые навыки.

Брови Дирсы поползли вверх.

— Не ожидала я от тебя такое услышать. Мрачные мысли. Кстати... Сколько лет мне дашь?

— На вид тебе лет двадцать пять. Тело не юное, но ещё и не стареющее...

Она не стала дослушивать.

— Мне семьдесят. Магия, дружок, открывает новые горизонты. Отказываешься от неё — закрываешь себе возможности. У тебя ещё есть возможность прожить лишние пару веков. Но с каждым прожитым годом шансы тают. Поэтому... Сходи к магам, возьми пару уроков. А лучше — пару тысяч. Бьерн вон не чурается магии.

— Так он полуэльф.

— Кральм тоже обучается.

— Он... Ой, да иди ты лесом. Услышал. Попробую.

Она задумчиво на меня посмотрела.

— Ты что, не хочешь продлить свою жизнь?

Я прикрыл глаза на миг.

— Что за допрос?

— Ну, я сижу тут, по мне колотит снег, а я должна быть тут, а не в палатке. Раз страдаю я — почему бы и тебя не понервировать?

Мы хихикнули.

— Я хотел бы жить дольше, но я не хочу жить один. Моя любовь мертва, ребёнок чёрт пойми где, друг только-только пришёл в норму и явно долго не протянет, хоть и храбрится. Лет через десять я останусь один, и моя единственная ценность будет заключаться в моих навыках.

Я ощутил её руку у себя на плече.

— Если бы мой народ жил по твоим принципам, он бы уже давно не жил. — Я посмотрел на неё. Улыбка, огонь в глазах и искреннее, как кажется, желание помочь.

— Любые знакомства временны, понимаешь? Да, у тебя умрёт друг. Или ты умрёшь. Да, ты потерял свою любовь, а твой ребёнок где-то далеко. Но на этом человечество не закончилось. Да если бы и закончилось — есть множество других народов. Мы — представители такой аномалии, как жизнь. И мы должны жить, стремиться жить. Или это как-то неправильно. Ты потерял любовь, у тебя что-то случилось с ребёнком. Даже если ты не хочешь искать нового спутника, найди новых друзей, сам стань наставником. Ты живёшь не для себя, ты живёшь ради развития жизни, а мысли о смерти этому чужды, балбес ты.

Я не смог сдержаться от последних её слов и рассмеялся.

— Как ты дожила до своих лет и осталась такой наивной?

Её бровь в недоумении поползла вверх, затем молниеносно вернулась назад, и она серьёзно произнесла:

— Всё просто. Я не усложняю. Я живу и делаю то, что могу, что интересно или кажется мне правильным. А ты, кажется, утонул в мыслях.

Я поднёс палец к губам.

— Тсс.

Она замолчала. Мы взялись за копья.

— В пятидесяти шагах проседание магии. И шорох снега.

Опять недоуменный взгляд в мою сторону.

Я пожал плечами и указал направление. Дирса прыгнула в сугроб, сверкнув босыми ступнями, и утонула в нём. Я же продолжил отслеживание магического фона вокруг. Пятно пустоты оказалось не одно. Сразу несколько — от пяти до восьми, сложно было понять. Я поддел ногой вход в нашу палатку-шатёр и крикнул:

— К оружию!!! — и тут же отскочил.

В тот же миг раздался визг какой-то твари и звериный крик Дирсы.

— А-а-а, какая же ты страшная фигня!!! — И спустя миг в меня влетела туша паукообразной твари с туловищем-палочкой. Точь-в-точь как те, с которыми я столкнулся в конце лета.

Есть несколько типов копий.

Лёгкие, метательные. У них тонкое древко, небольшой площади наконечник. Их задача — быть брошенными подальше, попасть пометче и пробить цель посильнее.

Средние, универсальные. Их и швырнуть можно, и ударить. Наконечники больше похожи на штык, с явной колющей частью. Не требуют сложной обработки и весьма надёжны, поэтому обожаемы племенами и народами, что осторожно относятся к науке.

Тяжёлые, боевые. Этих ребят не перерубить, даже изрядно постаравшись. Часто имеют усиленное древко, всегда — широкий, способный хорошо порезать или даже рубануть, наконечник. Их минус — тяжёлые, заразы. Зато в бою не подводят.

Поэтому я уверенно рубанул летящую на меня тварь наконечником своего копья, перерубив её на две части. Варвары использовали ещё более массивные копья и орудовали ими в том числе как глефами с небольшим наконечником. Девушка махала копьём широкими движениями, иногда вращала его вокруг себя, не подпуская окруживших её тварей. Больше трёх десятков штук! Я расчехлил лук, натянул на него впопыхах тетиву на «зимнюю» петлю и тут же выхватил на ощупь особую стрелу из колчана. На всё ушло секунд десять, за которые Дирса, размахивая копьём, сделала пару резких выпадов и ловко срубила трёх тварей. Но круг их сужался, некоторые готовились к прыжку.

Я натянул тетиву и, почти не целясь, выстрелил. Проверим наработки магов...

Стрела с оглушающим свистом и очень резким запахом пронеслась сквозь монстров, пролетела рядом с Дирсой и воткнулась в снег, продолжая звенеть. Монстры завыли от боли и дискомфорта, варварка же безумно расхохоталась, её глаза широко распахнулись, и она бросилась в толпу оглушённых тварей, разрубая их по две-три за раз мощными рубящими ударами.

Тут же выбежали остальные наши товарищи. Мы окружили тварей, взяв их в кольцо, и добивали тех, кто пытались отступить.

Через пару минут всё было окончено. Запыхавшаяся Дирса подошла ко мне, хлопнула пару раз по плечу, сказала:

— Хитрый, мне понравилось. Хороший выстрел. И классная стрела. — После чего рухнула на снег, утащив с собой Гарда. Она обвилась вокруг него, поцеловала в губы, после чего расхохоталась.

— Давно же я такого не чувствовала. — Сказала она, отсмеявшись и утирая глаза.

— То ли ещё будет. — Улыбнулся Гард. Его глаза почти стали вновь человеческими, из них почти пропала волчья желтизна, а зрачки почти вернули круглую форму, клыки почти стали привычного для него размера. Но я всё ещё видел, как он без колебаний разорвал мощными, монструозно огромными клыками монстра на две части, как его когти, мощные руки разрывали плоть и рвали монстров на куски, как кислота, капавшая с его кожи, лилась на снег, камень, проплавляя их. Варвары поцеловались, не особо обращая на нас внимание, после чего Дирса встала, отряхнулась, схватила копьё и по-солдатски выпалила:

— К дозору готова!

Я пытался вспомнить более странную пару, встреченную мною в течение жизни, — пожалуй, пальму первенства держали эти варвары. Бьерн кивнул на мой колчан:

— Хорошо подготовился. Спасибо.

Я кивнул, а они пошли спать. Лишь друид, проходя мимо меня, дал мне странного вида клык с не менее странной резьбой по его поверхности. Широкий, очень сильно расширяющийся от основания к вершине, похожий на перевёрнутую пирамиду, но сделанный из кости.

— Держи у шеи. Почувствуешь вибрацию — крикни «Призываю лес». Главное — не медли и сделай это не смотря ни на что.

После этого действия друид скрылся в палатке, оставляя за собой неглубокий след босых ног на рыхлом сугробе. За ним вошёл варвар, проваливаясь в снег почти по бедро.

Спустя полчаса дежурства пыл Дирсы поутих. Она присела, оперлась на копьё, огонь в её глазах погас. Я же молча рассасывал во рту вяленину. Наконец, её окончательно достало молчание.

— Слушай, а у тебя нет такого, что ты привыкаешь к этому чувству опасности и не можешь жить, периодически к нему не возвращаясь? Перефразирую... Почему ты всё ещё следопыт?

Спроси она меня сразу, напрямую, я бы сказал, что ради друзей, ради интереса. И вторая часть ответа подтвердила бы её правоту. Но она не вела бесчестных разговоров и сразу дала понять, к чему вопрос.

— Рос в среде воинов. Со временем понял, что чужой там. Хотя воспитан по военным правилам, привито много военных привычек. Потом семья, ребёнок, болезнь жены, её смерть, попытка удержать ребёнка, который решил вернуться к моим корням. Он решил, что я слабак. До этого в городе работал картографом, устраивал экспедиции по округе, привычка к скромному быту помогала в походах. Всегда на уме были следопыты. Больше денег, больше свободы, независимость от заказчиков. Когда остался один, решился попробовать. Да, эмоции, которых не хватало. Да, затянуло. Да, обычный быт будет пресным. Но... Не только это. Есть нечто большее. Другое. Ты же ради эмоций не идёшь крошить всё, что движется, ища что-то, что даст тебе по-настоящему сложный бой.

Она смотрела на меня внимательно — брови сведены у переносицы, губы поджаты.

— Ты прав. Что-то большее есть. Но мне кажется, это большее — оно разное у меня и у тебя. Мне не хочется уходить в кровавое безумие, потому что я ищу любовь, наслаждаюсь любовью. Сильные эмоции на пути к цели помогают развеяться, но настоящая моя цель — любить и быть любимой. И вот если я поддамся сиюминутному желанию получить эмоции, сильные, самые сильные эмоции в своей жизни, я навсегда отрежу себе возможность того самого, более важного для меня. А ты?

Я хотел было коснуться уса, но рука в перчатке наткнулась на закрывающую лицо от валящего снега маску.

— У меня всё проще. Во-первых, друг. Пока он жив, я хочу с ним видеться. Во-вторых, само желание жить, наслаждаться каждым вдохом и в то же время не быть противным самому себе. Вести себя так, чтобы пережитые моменты вызывали радость, чтобы я был уверен, что сделал всё правильно.

Дирса смотрела на меня, сощурив один глаз и приподняв другой, губы поджаты.

— Не-а. Ни фига это не проще. А ещё ты с магией обманул.

— Умолчал.

— Ой, да какая разница? Ввёл в заблуждение, сыграл на эмоциях, проманипулировал доверчивой девушкой.

Я хихикнул, а Дирса продолжила:

— Вот уйду сейчас спать, и останешься ты тут один скучать.

А я посмотрел вперёд, в ночную тьму, покрытую постоянно меняющимся узором белых прорезей падающих снежинок. Посмотрел на Дирсу. Сомневаюсь, что буду скучать. Я показал пальцем вперёд, Дирса была рядом и сумела увидеть.

— Посмотри сюда. Видишь эти снежинки? Слышишь завывания ветра, треск веток, стволов деревьев? Что ты чувствуешь, ощущая всё это?

Дирса прикрыла глаза, прислушалась, потом всмотрелась в ночные узоры.

— Скуку. Знаешь почему? Здесь нет эмоций. Если мы умрём, всё это будет так же шуметь, свистеть-пердеть, снег также будет падать. Во всём этом нет смысла, оно просто существует. Смыслом это наполняем мы. А без других людей, без жизни — какой в этом смысл?

У меня брови дернулись вверх от удивления и несогласия.

— А разве люди, разумные существа, добавляют во всё это смысл?

— Не-а. — Спокойно сказала Дирса. — Добавляются чувства. В этом смысл. А когда ты один, чувства словно пустые.

— Интересно. Никогда не чувствовал дискомфорта от отчуждения. Наверное, это черта любого следопыта.

— Поэтому вы отстроили себе целую гильдию. Видимо, как раз от того, что все такие одиночки. Верю. — Улыбалась до ушей эта вредная женщина.

На самом деле было над чем подумать в том, что она донесла до меня. Чем я и занялся. Дирсе быстро надоело сидеть, стоять, даже лежать, она встала на ноги и ушла гулять вокруг лагеря, оставив мне манакристалл. Если что-то случится, она передаст с парного кристалла мне сообщение, и наоборот, я смогу передать ей, если что-то случится у меня. Цена одной такой штуки — тридцать золотых монет.

Я сидел, концентрируясь на потоках магии. На глаза, уши полагаться смысла не было — тьма плюс снег ограничивали видимость до расстояния вытянутой руки, если не меньше, ветер, шорохи и скрипы оглушали, тут о том, чтобы расслышать шаги, речи не шло. Поэтому упражнялся в концентрации, вспоминая наставления магов.

Дирса права — ты либо учишься овладевать новыми инструментами, либо умираешь. В лучшем случае, если повезёт, ты не умрёшь, но тебя безнадёжно обойдут более молодые ребята. Поэтому сейчас я постепенно разбирался в потоках магии, пронизавших округу.

Все эти магические схемы, сферы энергии, их переплетения давались мне тяжело. Но постепенно давались. Вряд ли я когда-нибудь стану хотя бы средним в плане понимания магии, но практическая польза от её понимания уже ощущалась.

Сложное переплетение плотных магических потоков в стороне — это Дирса. Она на фоне стихийной магии словно монументальный храм посреди леса. Рядом с ней несколько куда более маленьких комочков магии — это полевые мышки, грызуны и насекомые, прячущиеся в земле. Деревья образуют хаотичную паутину плотных, практически монолитных сплетений сфер. Один доминирующий тип — земля, вода либо воздух. Правда, внутри каждого типа сфер, насколько я успел понять, есть что-то вроде субсфер — тьма, свет, влага, сухость, тепло, холод и ещё множество подвидов. Их комбинации выстраивают более общие сферы — воду, огонь, воздух, землю. Но даже две сферы земли могут иметь чрезвычайно разную структуру.

Это я понимал в теории, на практике мне было сложно отличить сферы огня от сфер воздуха, а потоки этих сфер ощущались лишь как волны энергии. В общем, пока что я мог разбирать лишь скопления пучков энергии. Но в целом даже это было удобнее, чем всматриваться в каждый куст.

Спустя пару часов Дирса вернулась. Она и правда бродила вокруг лагеря, иногда отбегала шагов на сто, но потом быстро возвращалась, продолжая маршрут, понятный только ей.

— Как дела? — Она плюхнулась на снег рядом со мной, поджав под себя ноги.

— Тут много живности.

Дирса захохотала, посмотрела на меня глазами, в которых продолжал гореть смех.

— А ты чего ожидал, что зимой всё живое мистическим образом исчезает и заново появляется весной, как снег растает?

— Да нет... Просто я не думал, как много жизни приходится на каждый ар леса. Как думаешь, сколько?

Дирса задумалась. Она сменила позу, сев на снег и выпрямив ноги и поджав руками юбку, как маленькая девочка.

— Грызунов — тушек десять, насекомых... Очень сложно прикинуть. Пусть тысяча. Пара птиц.

— Рядом с нами спит пяток птиц, а прямо под палаткой в земле переживает зиму семья из десятка мышек. А ещё здесь зимует очень много насекомых. Я насчитал десять тысяч. Но это на одном метре. Ещё сложно подсчитать точно, потому что мне трудно провести границу.

— Что за границу?

— Границу жизни. Всё запутано. Смотри, вот лист. Он — часть живого растения. Или перо. Пока перо — часть птицы, это однозначно жизнь. Но вот перо падает на землю, вот оно гниёт, служит питательной базой. Вот червяк съел перегной. Перегной, который был частью птицы, — это уже не жизнь? А второй червяк, который появился из перегноя того пера? А червяк — это относительно сложная жизнь. Есть существа гораздо меньшие, гораздо более простые, и чем больше в этом копаешься, тем меньше видишь разницы между самой простейшей жизнью и тем же самым перегноем. Всё сводится к обмену энергиями — одни поглощаются, преобразуются, другие выделяются. Чем проще существо, тем меньше его механизмы обмена отличимы от того, как энергию преобразует почва.

Дирса слушала, глядя мне в глаза, а её губы расплылись в улыбке.

— А ещё, когда всматриваешься прям очень сильно — видишь совсем уж простенькую жизнь, да? Даже не совсем жизнь, но очень много сложных для стихии штук, а в то же время для живого существа они слишком простые. Есть такое?

Огонь в её широко раскрытых глазах завораживал. Уголок её губы подрагивал в нетерпении.

— Да, но нужно очень сильно всмотреться. Я быстро начинаю теряться, и приходится прерывать наблюдение.

Дирса быстро закивала.

— И как только маги могут во всём этом копаться?

Я не смог сдержать лёгкого смеха. Затем улыбнулся.

— Постепенно, женщина, терпеливо и постепенно.

— Пф. Слишком сложная мысль для простого следопыта. Признавайся, подслушал идею у своих магов?

— Скорее у одного паладина.

Её глаза тут же стали сосредоточенными, брови при этом сдвинулись в забавный домик.

— Ты знаком с ними?

— Ага. С парочкой.

— А как звали того, кто это сказал, не поделишься?

— Эрфол. Только это не про магию было, а про его силу и мастерство.

Глаза Дирсы расширились, а брови подпрыгнули вверх, губы же растянулись в длину, но поджались вширь, образовав глупую полуулыбку.

— Вот подлец... И давно он был у вас в краях?

— Да вот в конце осени, когда уходил, как раз первый снег пошёл.

— Жутковатый тип, да? Но дело своё знает и вроде бы старается поступать по совести. Мы с ним как-то пересеклись по одному делу, так он в одиночку расправился с теми тварями, которых мы с Гардом еле сдерживать умудрялись. Тут он такой приходит...

В это время в палатке раздался звон падающих монет — пришло время смены караула.

— Давай, спокойных снов. — Протараторила Дирса и, сверкнув босыми подошвами, исчезла в глубине палатки.

Я дождался сменщиков, после чего и сам отправился спать. На следующем привале нужно будет попробовать расспросить Дирсу — она меня заинтересовала.

---

Глава 5. Первые проблемы

Неделю мы продирались сквозь снег. Буран не утихал, а сугробы стали выше моего роста. Варвары утопали в них по грудь. Наш отряд теперь шёл так: впереди торили дорогу варвары, расчищая своими телами широкую колею и тут же утрамбовывая её санями, за ними — мы на лыжах. И рядом с нами, обратившийся в рысь, шёл прямо по сугробам друид.

Ночи проходили почти спокойно — один раз Кральм заметил стаю изголодавшихся волков, которые были готовы напасть на нас. Мы «откупились» от них, с помощью друида найдя замёрзший труп оленя и вытащив его на поверхность. Проблема была в том, что ради этого варварам пришлось пройтись по замёрзшей реке, продолбить кусок льда и вытащить этот кусок с мёртвым оленем внутри. Матерились они в процессе страшно и согласились только после того, как мы пообещали им десяток золотых сверху.

В итоге оттаявшее тело оленя осталось на месте нашего лагеря и пошло на насыщение волков.

Второй эксцесс случился, когда друид вдруг перекрыл нам дорогу, показывая, что дальше идти нельзя, но тут же сам провалился под снег. В берлогу к спящему медведю. Потеряли почти весь день, вытаскивая его так, чтобы не разбудить медведя, потом друид начал восстанавливать провал, убеждая нас, что иначе мишка замёрзнет в такую погоду и не доживёт до весны. В остальном всё было спокойно, но после первой ночи у меня осталось смутное предчувствие тревоги. Опять пожиратели костей, причём так много. Сильно больше, чем летом. А летом рядом был склеп с большим количеством тел. Целый мёртвый городок.

Я был уверен, что вычистил то гнездо полностью, а значит, сейчас мы наткнулись на другую кладку. Поделился на одном из привалов с Кральмом. Тот кивнул: «По весне надо будет разведать, если понадобится — призовём паладинов». На этом всё.

К концу пятого дня, когда мы уже развели костёр и готовили ужин, Гард заговорил:

— У нас проблемы. Мы не сможем продвигаться дальше.

Брови Кральма подпрыгнули вверх от удивления. Надо сказать, вызвать такую реакцию у него — это нужно постараться.

— Почему же?

Гард смотрел на Кральма взглядом, отражающим в себе лёд и холод, что сейчас были снаружи палатки, но губы его были растянуты в добродушной улыбке.

— Снег. Его слишком много, и он... Странный. Ноги вязнут. Не просто проваливаются, как в сугроб, их что-то держит. По ощущению это как топь, болото, которое затягивает всё сильнее с каждым шагом. Снег также не утоптать как следует — он остаётся рыхлым. При этом ноги, как видишь, остаются чистыми. Похоже на магию или на аномалию. Нужно разобраться с этим, перед тем как пойдём дальше.

Он говорил спокойно. Было видно, что он не собирается спорить, но сказано это было так, будто он просто констатировал факт. Я бы не стал спорить с таким, но я и не глава гильдии.

— Под нами крупная топь, — сказал Кральм.

Уголок губы Кральма дернулся, но тут же улыбка восстановилась.

— Это не топь. Идём. — мы вышли на улицу, и Гард начал расчищать снег. Его ноги провалились под утоптанную площадку, он раскинул руки в стороны, спокойно подтянулся и вытащил ногу, продемонстрировал её нам.

Босая ступня, слегка красноватая, абсолютно чистая.

— Мы не ощущаем холода вроде этого, но это не значит, что с нас стекает грязь. Нога осталась чистой, хотя я, очевидно, утонул. А теперь давайте докопаемся до того, что тянет нас вниз. Дарин, не желаешь помочь?

Друид пожал плечами. Он стоял, прислонившись к палатке, скрестив руки на груди.

— Я уже работаю с этим, но пока что непонятно. Скажем так, покопать будет полезно.

Гард пожал плечами, кивнул, взял лопату и продолжил копать. Раз. Второй. Третий.

Он откидывал снег, который стал больше похож на белое желе, а яма тут же заполнялась снегом из округи. Снег не таял, не растекался водой, но стал вязкой массой вроде глины, которая тут же затекала в яму, заполняя её.

— Всё ещё считаете, что это просто топь?

Кральм покачал головой в жесте отрицания.

— Не считаю. Что делать — тоже не знаю. Думаю. Согласен с тем, что нужно задержаться.

— Идите в палатку. Дальше, видимо, моя работа, — сказал Дарин.