Записки путешественника

История первая. Домик на мысе Фрёйхе

События зимы 1043 года

Здравствуй, кто бы ты ни был. Я рад, что моё произведение вызвало интерес у столь почтенного читателя. К сожалению, мысль записывать мои похождения пришла ко мне намного позже, чем я принялся путешествовать, поэтому не рассчитывайте на маршрутное изложение текстов. Также заранее прошу принять те пробелы, что оставляю в историях, поскольку сам не знаю, что произошло в тот или иной момент. Итак, начнём, я буду вспоминать и рассказывать истории из разных уголков загадочного и до сих пор не постигнутого континента. Континента, обозванного людьми, Эард.

Эта история случилась на далёком севере. Как топор в древо врубается суша в холодный океан, а посреди суши той вечно снежные горы, именуемые Брокенфьордом. Места, где вьюга не прекращается почти восемь месяцев, а снег и вовсе может не сходить даже летом. В этих краях люди промышляют рыболовством и охотой, живут общинами, что называют кланами, а в войну общины объединяет великий кёнинг, хотя войны в здесь также редки, как и теплые дни. И хотя условия здесь суровы, но жители в большинстве своём приветливы и добры, порядочны и благородны. Порою мне даже кажется, что именно мороз убивает в людях интриганов и лицемеров.

Корабль, на котором я плыл, совершал длительное путешествие из Пассемарка, что на севере Империи, в Фьоррест, названную столицу людей Брокенфьорда. Мы сели на корабль втроём: я, мой хороший друг полурослик Иззель и Жианет, грациозная и обаятельная эльфийка из Анклава. Мы с Иззелем просто слонялись без дела в поисках чего-то интересного и захватывающего, но Жиана… Жиана точно знала зачем села на тот корабль.

Как и полагалось, только мы вышли из залива в открытое море, холодные ветры Ледяного океана принялись атаковать команду и наш корабль. В одну ночь несколько имперцев, не подготовивших тёплых одежд, замёрзли насмерть. Наутро капитан велел выкинуть их тела за борт. После этого я ещё раз поблагодарил судьбу за встречу с Жианет. Стоит отметить, что она была неплохой волшебницей, а её умение создавать огонь из ниоткуда нравилось не только мне и Иззелю.

Через три недели путешествия мы прибыли в небольшую деревушку, которая находилась чуть дальше Вирмфайрда, бухту которого по счастливой случайности мы миновали в один из штормов. Капитан (старый имперец с опущенной до груди бородой) велел своим людям выйти и купить или обменять побольше припасов, потому как до места назначения предстояло плыть ещё две недели, а продовольственных точек по пути уже не будет. Срок на всё это был установлен в два дня. Чтобы не сидеть на жопе ровно я предложил Иззелю и Жиане прогуляться по деревушке, может тоже чего съестного найдём.

– Исключено! – дрожа от холода и кутаясь в одеяла выкрикнул Изз.

– А я не против, только чур я поведу! – игриво вмешалась Жиана.

– Видишь, – сказал я, – если Жиа идёт со мной, то ты точно здесь окочуришься! Давай, пошли!

– Ладно, но только если ты, – Иззель дрожа указал на Жианет, – только если ты сделаешь свой парящий тёплый огненный шар, и он будет летать рядом со мной! М?

– Идёт, – ответила она и послала Иззу воздушный поцелуйчик.

Надо сказать, что Иззель, как путешественник был очень колоритным персонажем. При всём своём снобстве и желании жить в комфорте и уюте этот маленький проныра всегда лез вперёд, не давая места другим. Скажи ему, что в тех горах живёт дракон, он первый рванёт искать этого змея и попутно всю дорогу будет жаловаться на ужасный климат, опасный горные проходы и вообще на то, что дракон поджарит всех при первой же возможности. Вот такой был мой друг Иззель.

Жианет подговаривала нас пройти вдоль побережья, по мысу. Она первая выскользнула с корабля, чтобы осмотреться, а вернувшись оповестила, что здесь смотреть не на что. Я тоже решил выйти и осмотреться, пока Иззель занудствовал в трюме, и, оценив четыре с половиной дома деревушки, я стал полностью солидарен с Жианет: если мы пойдём вдоль берега, то у нас больше шансов наткнуться на что-то интересное. Собрав немного провианта, одевшись потеплее и создав магическую сферу огня мы потопали вперёд на северо-восток вдоль побережья. С капитаном условились, что в край вернёмся завтра к середине дня, чтобы без нас не отплыли.

Даже на берегу снега было достаточно, чтобы сапоги проваливались почти по самое колено, Иззель же вообще двигался, сбивая грудью снежный слой, как корабли режут носом волны. Нам несказанно повезло, что в этот день и вечер не было ветра, иначе мы повторили бы судьбу тех имперцев, бороздящих просторы моря Ветров.

– Жиана, милая, твой огонь совсем не греет, хочу заметить! – ворчал Изз.

– Всё хорошо, милый, просто иди ближе к сфере.

Изз сделал небольшой рывок к Жианет и сфере.

– Но не так близко, ах, а не то волосы подпалишь! – как всегда улыбчиво и игриво говорила Жиа.

– Ох, брось, сам разберусь.

Компания всё же эта была одна из лучших на моей памяти, хотя и казалось, что Иззель и Жианет не ладят, но… хотя это уже будет совсем другая история.

Я помню, что прежде чем нарваться на ту хижину, в которой вероятно всё и случилось, мы успели устать, разбить промежуточный лагерь примерно на час, перекусить и даже поиграть в снежки (здесь Жианет одерживала верх только лишь потому, что была способна без труда свалить на нас с Иззелем гору снега в то время как мы делали только второй снежок). После лагеря я предложил отправиться обратно к кораблю, так как ничего дельного мы не нашли, а ночью мог начаться ветер и дикий холод. Иззель поддержал меня сразу, как пережевал свой последний кусок пайка. Но Жианет словно магнитом тянуло дальше вдоль берега. Меня долго уговаривать не пришлось, увы я был падок до её щенячьего взгляда, а вот Изз долго сопротивлялся, но после слов «милый мой маленький Иззи» сказанных так нежно, как будто они любовники, а не друзья, размяк и твёрдый характер Иззеля. Жианет сделала всё, чтобы нам было тепло идти, и мы пошли за ней дальше.

Почти под вечер мы заметили за изгибом берега небольшую избушку. Свет горел, дым из трубы шел, а значит кто-то там да был.

– Это странно, – сказал я, – изба на отшибе да ещё и в такой мерзлоте.

– Согласен! – отреза Иззель.

– Подумаешь… – легко произнесла Жианет и направилась к хижине.

Мы с Иззом переглянулись, но зная эту эльфийку, проще было пойти за ней, чем приводить ей даже разумные доводы. Мы синхронно пожали плечами и двинулись вперёд. Лёд скорее всего был достаточно крепок, чтобы пройти по нему напрямик, но «достаточно» это не то условие на крайнем севере, чтобы пытаться сократить путь.

Чем ближе мы приближались к этому дому, тем больший страх и беспокойство закрадывались в моё сердце. Иззель был напуган не меньше меня, он сам сказал мне об этом после. Жианет же спокойно, даже вприпрыжку вела нас вперёд.

– Может всё-таки заночуем в лесу? – наконец спросил я.

– А что? Сачкуешь, дружище? – спросил Иззель, а после короткой паузы добавил, – я, да.

– Да ладно вам парни, хватит, это всего лишь избушка на берегу, – Жиа развернулась к нам, не переставая идти вперёд, – что вы всполошились?

В этот момент я впервые заметил что-то неладное в её взгляде, какое-то безумие, но не предал этому никакого значения.

– Чёрт, Жиа! Дом на отшибе?! – Изз уставился на неё, как на глупую пятилетнюю девочку, хотя она была старше него почти на семьдесят лет, – и тебя ничто не смущает??

– Брось, Иззи, даже если и так, то нас трое! Разве вы, двое достойных и сильных мужчин не сможете себя защитить?! – Жиа уставилась на него таким же взглядом в ответ. Она одёрнула прядь золотых волос и продолжила, – заметь, я говорю: защитить себя! С-Е-Б-Я! Потому что уж поверь, себя Жианет в обиду уж точно не даст… И вас, мои хорошие.

– Мне не нравится, что мы не можем спорить с её обаянием, – обратился ко мне Изз, – однажды это нам очень дорого аукнется.

Я лишь пожимал плечами и весело улыбался от таких убедительных речей Жианы.

– Ну? Мальчики, пойдём уже, становится холодно…

– Смотри мне, если меня убьют… – Иззель подошел почти вплотную к Жианет и изо всех сил потянул указательный палец к её носу. Она подыграла и наклонилась.

– Ладно тебе Изз, вспомни, это не самое худшее, что случалось с нами. Тут хотя бы есть крыша… и огонь, – опять же, не видя ничего опасного заключил я.

– Сам говорил, что это странно. Помнишь?

– Странно, но не враждебно или опасно. Пойдём, по крайней мере узнаем.

– Ох, храни нас Солисар!

Иззель не был набожным полуросликом, но всегда, когда он просил богов о чём-то, то всё выходило крайне скверно, поэтому после его слов я напрягся и решил, не важно, что произойдёт, но я буду держать ухо востро.

Мы приблизились к двери хижины, как она отворилась ровно перед Жианет и из неё выглянула старушка с длинными заострёнными к верху ушами, холодно-бледной кожей и широкой почти беззубой улыбкой.

– Здравствуйте, путники, – прошепелявила старуха, – я не ждала так много гостей.

– Много? – заподозрил что-то Иззель.

– Здравствуйте, – Жианет сделала пару шагов назад, поравнявшись с полуросликом и как можно больней ущипнула его под ребром.

– Ай! – отдёрнулся Изз, – здравствуйте.

– Доброго вечера, – сказал наконец и я.

– Я хотела сказать, что вообще редко принимаю здесь гостей, поэтому так удивлена. Проходите. Вы голодны? – старушка милым шепелявым акцентом пригласила нас в дом.

Мы зашли по очереди, сначала вошла Жианет, потом Иззель, последним зашел я, и старуха закрыла за нами дверь. Хижина внутри казалась ещё меньше чем снаружи. Она вся была уставлена шкафами с различными снадобьями, кореньями и соленьями. На пол хижины стояла огромная печь, в которой видимо грелась еда. Я заметил несколько странных склянок, которые на первый взгляд были пусты, но если сделать несколько шагов, то как будто тень мелькала внутри или что-то наподобие. В целом убранство внутри не представляло ничего необычного. Небольшой обеденный столик, накрытый на две персоны, обычная посуда, посреди хижины был расстелен огромный чёрный ковёр.

– Милый дом, – учтиво сказала Жианет.

– Спасибо дитя.

– Вы занимаетесь алхимией? – решил вмешаться я, уж больно мне была интересна данная тема в те времена.

– Немного, – растягивая слога отвечала старуха, пока подготавливала для нас ужин, – лечебные травы и настойки, мази и специи.

Иззель всем видом показывал, что затея здесь есть и тем более спать глупая и неразумная, поэтому он демонстративно молчал и лишь изредка показывал старухе язвительно-учтивую улыбку, за что сразу же получал щипок от Жианет. Я же решил наоборот походить, осмотреться внутри, выискивая предлог подойти поближе к печи, чтобы отогреть замёрзшие конечности.

– Подходи к печи, не стесняйся, можешь и обувку снять, коли ноги промёрзли, – прошепелявила старуха, как только я подумал о печи.

«Страшно странно,» – тут же мелькнула мысль у меня в голове. Я посмотрел на Иззеля. Когда наши взгляды встретились, кажется я смог донести до него своё беспокойство. Старуха возникла между нами внезапно, она уставилась прямо на меня:

– Что-то не так?

– Ох, нет, всё в порядке, я просто устал, – сказал я, а в голове же вертелось: «Это странно страшно, хотя может и совпадение».

– Славно, – ответила она.

Я всё же решил, что это совпадение, поэтому подошел ближе к печи и принялся греть ноги, но сапоги решил не снимать. На полке над печью лежало несколько старых, покрытых пылью книг, какие-то коренья и что-то блестящее, накрытое толстой тканью в несколько слоёв. Сначала я хотел спросить можно ли взять вещицу, но решил, что лучше это сделать незаметно. Вероятно, Иззель заметил мои телодвижения и поэтому спонтанно громко начал вести диалог с этой старухой:

– Мадам! – выкрикнул он, – позвольте спросить, как в столь холодной глуши вы живёте совсем одна? Почему вы не захотите перебраться в деревеньку по соседству?

– Ох, там суетно, – обрадовалась разговору она, – что ж вот ты и открыл рот! Тогда на тебе тарелку, голубчик! – она поставила тарелки перед Иззелем и Жианой, – приятного аппетита. А ты мой милый?

Я успел уличить момент, чтобы достать ту вещицу с полки бесшумно до того, как на меня обратили внимание.

– Я позже, сначала отогрею ноги. – сердце внутри начало биться сильнее.

– Что-то не так? Что ты колотишься? Ты какой-то напуганный?

– Нет, всё в порядке. – «нет, всё ни разу не в порядке! Откуда ты чувствуешь моё сердцебиение??»

– Хорошо, как отогреешься, присаживайся кушать, а я пока что приготовлю вам ночлег.

Старуха нажала на рычажок на потолке, и вниз упала чердачная лестница. Когда она поднялась, я быстро подсел к ребятам. Иззель демонстративно не ел и впивался в меня глазами. Жиана однако потихоньку трапезничала, отмечая странный вкус у похлёбки.

– Так! Надо сваливать! – прошептал с напором я.

– Вот-вот!

– Глупости какие! – Жиана говорила в полный голос, – нечего тут и думать, остаемся на ночь.

– А что это ты спохватился, дружище? – решил уточнить Иззель.

– Либо я спятил, либо она читает мысли…

– Пусть и так, – сказала Жиана, – что с того? Но вкус действительно странный, хмм…

Что-то хрустнуло у эльфийки во рту, как она вытащила маленькую косточку.

– Дьявол! – мои зрачки сузились, старая провалиться в себя.

– Вот. Же. Дерь-мо.! – Иззель тоже понял.

– Что? – ошарашено смотрела на нас Жиа, – что случилось мальчики?

Мы с Иззелем сразу дорисовали картинку. Эта была срамная ведьма-людоедка. Маленькая косточка – фаланга пальца. Вот и странный привкус у блюда.

– А теперь сделаем так, – начал я, оглянувшись не вернулась ли старуха, – мы тихо встаём и уходим отсюда быстро.

– Так быстро, как позволят мне мои маленькие ножки, – продолжил мою мысль Изз, – а бежать я буду ой как скоро!

– Жиа? – я посмотрел на нашу подругу эльфийку.

– Я не пойду, не понимаю, чего вы взъелись на старушку!

– А? Чего говоришь, милочка? Секундочку! Я почти всё приготовила, – донесся добрый шепелявый крик с чердака.

– Жианет, чёрт тебя дери! Пойдём! – тихо и злобно сказал Иззель.

– Нет!

Мы переглянулись: «Чары!»

– Жиа, тебя околдовали, ты себе не подчиняешься! – начал уже упорствовать я.

– Вы мне надоели, мальчики! Если хотите идти, то пожалуйста!

Дальше я помню лишь то, как я и Иззель проснулись на корабле от непривычной качки. Я посмотрел на него, а он на меня, за долгое время нашей дружбы мы научились понимать друг друга без слов. Жианет была сильным магом, видимо она опять наложила на нас заклятье очарования, но в этот раз оно длилось слишком долго, мы должны были прийти в себя ещё когда корабль был пришвартован.

– Я убью эту девчонку! Я ей уже говорил! – яростно крикнул Иззель.

– Постой, давай сначала найдём её, у меня тоже к ней много вопросов.

Как вы можете понять, на корабле Жианет не было. Как нам сказал капитан, нас нашли в нескольких милях от деревни мужики-лесорубы. Они и привезли нас обратно к кораблю. Капитан оказался честным малым, поэтому организовал для нас тёплую каюту, а как проснулись горячий обед и немного спиртного. Иззель сначала ругал Жианет, высказывался о ней крича так, что слышали чайки на берегу, а вечерами он сидел со мной в каюте, хлюпая слезами и не понимая, как так вышла. Как она столь уверенно направлялась к этой хижине? Почему она осталась там? И что за зеркальце я успел умыкнуть из той избы?

Я иногда достаю это зеркальце, как будто пытаясь найти в нём хоть какие-то ответы, но единственное, что я нахожу, это надпись: «Грауфтювер» (оригинал норв. krafttyver).

История вторая. Плачущая дева

Канун праздников Мортрусий, конец весны 1026 года

В это время я путешествовал без группы. Иногда прибивался к караванам, иногда к другим группам путешественников, а иногда приходилось и вовсе коротать ночи в гордом одиночестве.

В начале весны 1026 года я отправился на восток в Объединённое Королевство Конгверет. Центром этого до недавних пор великого государства был высокий город Истмир, построенный людьми. Я хотел посетить это замечательное и поистине великое архитектурное событие того времени, но расскажу я вам не о нём. Мой рассказ будет о том, как в канун Мортрусий, праздника почитания мёртвых, я оказался в ситуации не столько опасной, сколько довольно необычной для меня.

Мортрусии проходили не как обычные празднества. В течение трёх последних недель весны, начиная с того времени, когда колосья уже укрепились, а снежные колокольчики уже отцвели, каждый шестой день народ собирался, чтобы почтить память своих умерших. В каждую ночь празднества люди выставляли зажжённую свечу на окно своего дома, чтобы, как они говорили: «Чтобы дух в пути не заплутал и не озлобился. Чтобы обозрел семейство новое, детей да внуков повидал». А когда приходил вечер шестого дня, то мужчины отправлялись к ближайшему кладбищу или захоронение и сооружали кострище, чтобы из всех окрестностей в ночи огонь был виден. «Чтобы не оставались, да с ума не сходили от бестелесности, а возвращались обратно под сень богов».

В канун одного из таких дней я прибыл в деревню Камушки. Не знаю, цела ли она сейчас, но тогда это было последнее поселение перед лесом сари (лесных эльфов), которые подчинялись герцогу Эльхириму Элёрвилю, и, хотя герцог был в совете Конгверета, но лес его оберегался строго, и вход в него опасен и по сей день.

Под вечер я въехал в деревню. Один. Караван, сопровождавший меня от самой Империи, свернул в сторону Старой Гавани. На вид деревня была украшена и готова к празднествам. Первая неделя Мортрусий была позади, а значит оставалось только совершать ритуалы со свечами, костром и ночными гуляньями. Но улицы заметно пустовали. Я замечал, как люди поглядывают из-за приоткрытых оконных ставней, кто-то даже отпирал дверь, чтобы посмотреть на меня. Я постепенно начал затормаживать коня, чтобы слезть и осмотреться, как меня окликнул старческий голос:

– Эй, остроухий! – вываливая пол тела из окна прокричал какой-то старик, – айда в дом!

После этого он скрылся за схлопнувшимися по инерции ставнями, а через несколько секунд у двери послышалось копошение, и она отворилась. Старик стоял в дверях и взмахами рук, как будто загоняя внутрь, сигнализировал мне.

– Эй, кому говорю! В дом! – он ещё раз повторил, после чего осмотрелся и начал махать посдержанней.

Я неторопливо спешился, подвёл коня к дому и стреножил его на случай чего.

– Что происходит? Праздник же? Где свечи и гуляки? – спросил я, подходя к двери.

– Ох, не до праздников сейчас, – он отошел, давая мне возможность зайти внутрь, а после захлопнул дверь и продолжил, – ну, коней да животину они не тронут, поэтому за жеребца своего не переживай. Молока? Воды? Может эля?

– Эль, – только успел выпалить я.

Старик так быстро и без объяснений подавал информацию, что мне оставалось только кивать, пока он не даст мне слова.

– Так что случилось?

– Ох, и не вовремя же тебя принесло в наши Камушки… Мортрусии-то обернулись нам… Ох, чего-то произошло… В первой неделе вой слышали с камней кладбищенских, но, староста почитал волки… а мы, ох… а что мы? Староста говорит – мы да слушаем…

Старик рассказывал и между тем устраивал мне место за столом; он принёс кружку деревенского пойла и какое-то угощение. Я решил сохранять молчание и дать старику выговориться. Дело пахло возможностью подзаработать, а такую возможность авантюрист должен ценить, уважать и никогда не упускать.

– И вот что слушай было, – наконец старик подобрался к сути случившегося, – в шестой день той недели собрались мужики под вечер к камням поминальным, дабы костёр запалить, но не успели охапок древесных уложить, как вой тот вновь почудился…

– Так, а ты сам там был?

– Ясное дело, еле ноги увёл! У меня ж с семьи никого живых не осталось, вот почитай я и хожу… – в эту фразу старик вложил небывалое уныние и печаль, – так о чём я?

– Вой.

– Ах, да, оный! Вой проклятый, но не волчий, уж тот я узнал бы. Он не кончался и не ослабевал, как вдруг холод резкий, как мороз зимой окутал нас, что дыхание видно было…

– Хмм, – я отглотнул пива, на секунду задумался и продолжил в такт со стариком, – кажется, я встречал что-то подобное.

– Да? – удивлённо прервался тот, – и что же это?

– Не зверьё точно, – я тогда точно помнил, что где-то о данном явлении читал и в тот день я впервые пожалел, что не делаю записей о новом и неизвестном мне.

– Конечно нет! Слушай! – старик разочарованно рявкнул и продолжил, – и вот от погребальных плит, из-под земли стали появляться огоньки белого света. Медленные, неторопливые. Вдали, как светлячки, а ближе… Ох, Марк, муж Ивинги, с дуру решил поймать одного, а тот от него и не убегал.

– И что же стало с Марком?

– Тронул он тот свет, как что-то треснуло, потом засветилось, а после Марк замертво упал, а мы так и дали дёру оттуда… – старик уныло поставил стакан на стол и уставился в приоткрытое оконце.

Странное явление не давало мне покоя, я точно припоминал что-то в записях одной из библиотек, но что это было. Огоньки из погребальных плит. Почему именно в Мортрусии? Что за странный вой? Не знаю, чем я руководствовался тогда интересом, или желанием заработать денег, но какое-то внутреннее чувство твердило мне заняться этим делом. Мне нужно было больше информации.

– Но это ничего не говорит о том, почему никто не выходит на улицы сейчас. Что случилось дальше?

– Мы дали дёру, а те огни последовали за нами до Камушек, ну все по домам и разбежались. Тех, кто менее проворный был, да любопытный слишком мы в следующее утро и схоронили… Такие же как Марк, лежали кто в домах, кто в нужнике, кто в огородце: все, как один холодно мёртвые.

– А вой?

– Так вот, – продолжил старик, – вой тойный с первой ночи Мортрусий и продолжается. Как свет Солисара покинет землю, так и начинает до восхода самого, а огни те поднимаются и бродят по деревне выискивая себе новых жертв.

Старик окончил говорить и вновь его взгляд упал на приоткрытое окно, как он резво встал, подбежал, закрыл ставни покрепче и посмотрел на меня:

– Ещё с часик и всё, мог бы ты и не добежать до дверей моих.

– Час говоришь?

– Угу, около того.

Времени было мало, я не хотел идти по ночи в скопление загадочных существ, тем более, враждебных. В итоге, я пришел к выводу, что эти твари – блуждающие огоньки. Хотя было неясно, почему они здесь появились так внезапно, как с этим всем связан вой и не ошибался ли я насчёт огоньков. Я знал примерные слабости этих существ, достаточно было иметь копьё с посеребрённым наконечником и не приближаться к ним, а атаковать с расстояния. Возможно, как и от призраков, от них может помогать соль, но к этой информации я относился, как к байкам.

Я думал, как лучше поступить. Крестьяне, конечно, народ благодарный, но лучше суммы обговаривать заранее, но к старосте с этим вопрос я бы уже не успел, или пришлось бы ждать ещё сутки, а так я мог опоздать на корабль в Вормуте или пришлось бы меньше времени провести в Истмире. Поэтому недолго думая, я решил довериться своему чутью и удаче.

– Староста заплатит, если я разберусь?

– Безусловно! – старик немного приободрился, – а ты сможешь?

– Попробую, старик.

– Тогда, давай завтра свожу тебя к нему, он может и снастями какими подсобит.

– У меня мало времени, – я встал и начал двигаться к двери.

– Чего удумал? – старик побежал за мной, – сейчас идти? Помрёшь ведь!

– Спокойно, я знаю, что делаю. – конечно же я не знал.

Я подошел к двери, а старик покорно отворил мне все засовы и выпустил меня, пожелав удачи и всунув тюк соли на всякий случай. Как мог он объяснил мне проход до погребальных камней, после чего дверь закрылась. Я остался на улице со своим конём. До ночи оставалось меньше часа. Я осмотрелся: ни в одном доме не горели свечи.

Я решил не терять времени, вскочил на лошадь и скоро направился к условленному месту. Когда погребальные камни были уже совсем близко, то я услышал это вой: писклявый, пронизывающий до кончиков пальцев, скручивающий в клубок все внутренности, но при этом такой печальный, потерянный и невообразимо искренний. Да, именно искренность чувствовалась в этом вое, даже больше сказать в плаче. Услышав его, то не сразу разглядел это, но мне показалось, что в силу своей тугоухости старик просто не различил эти стенания. Я направил коня скорее, но приблизившись к ограде священного места спешился.

В округе было разбросано с десяток охапок дров, подготовлено было место и для кострища. У центрального камня лежало тело. «Марк,» – подумал я. Видны были смешанные следы убегавших прочь селян. Плач всё звучал. Первое, что пришло мне в голову, это осмотреть место на предмет осквернения, раскопок или порчи, но всё было чисто, значит эти духи навряд ли вернулись мстить за нарушение покоя. Пока я осматривался, то совсем упустил из виду, как начали появляться эти огоньки. Да, это были именно блуждающие огоньки. Опасные на дорогах, в чащах, в пещерах и в горах поодиночке они всё прибывали и прибывали сюда из земли и камней под этот плач. Кажется, тогда-то я связал воедино эти нити: они прибывали сюда из-за плача, других причин не было.

Ждать было нельзя. Я достал свой меч, который заведомо плотно примотал к посоху, чтобы держать дистанцию от огней и начал двигаться вперёд, напрямик к усиливающимся стонам…

Я быстро вышел за пределы кладбища и заметил, как группа огней отправилась за мной вслед. Я был готов выстоять против двух-трёх, но не десятков. Их действительно там было несколько десятков, как будто все умершие в этих Камушках восстали в один миг. Я решил ускориться, хотя плач был уже достаточно близок. И вот я приблизился к небольшому озерцу, плотно затянутому кувшинкам, а то что я увидел сначала повергло меня в страх.

На берегу над бездыханным телом сидела девушка на вид лет шестнадцати. Тело было голое и обезображенное, даже во тьме я различал, что оно покрыто ссохшейся кровью. Девичье тело. Девушка же, что сидела над ним, издавала эти протяжные звуки, не прерываясь на вдох и выдох, она словно и не умела ничего другого. Я начал приближаться медленнее, как заметил, что огоньки за моей спиной остановились. Девушка обернулась на меня, и мне показалось, что на секунду она прервалась. Но смотрела она как будто сквозь меня на них, на тех, что пришли сюда за мной. Взгляд её был потерянный и безжизненный, словно стеклянный. Мгновенное молчание прекратилось, и она залилась ещё большими слезами, хотя самих слёз и не было. Заметив, что она не обратила на меня внимания я, собрав в кулак всё, что можно было собрать, сделал ещё несколько шагов вперёд. «О, боги!» – думал я, – «что она? Хотя не важно, либо она меня убьет, либо они. Хоть попытаюсь! О, боги!» Я подошёл так близко, как только мог себе позволить, а когда разглядел её в ночи то понял, что безжизненное тело и эта «вытница» выглядят абсолютно одинаково. Я растерялся.

– И-извини, – промямлил я, но ответа не было, – и-извини, к-как твоё и-имя?

Было такое чувство, если сейчас произойдёт что-то резкое, то я останусь заикой на всю жизнь… или помру на месте, как Марк.

– В-аа-а-а-а! – выла она, – И-а-а-а-В-а-а-а!

– Ива? – переспросил я.

– Да-ааа-а-а-а-а! – утвердила она, – Ва-а-а-а-а! Ва-а-а-а!

– Почему ты плачешь, Ива? Ты боишься их? – я указал на столпившиеся, как толпа зевак, огоньки.

– Не-е-ет! В-а-а! Они-и-и ме-е-е-ня ру-у-угают! Я, в-а-а-а! У! БИ! ЛИ! Ва-а-а-! Ме-ня! Ва-а-а!

– Убили? Кто тебя убил? – я сложно разбирал, что она ноет, но больше меня пугали собирающиеся вокруг огни, которых становилось всё больше, но ближе они не подплывали.

– Ми-и-и-ка-а-ан! Ми-и-икан! Лжец! Жениться обещал! Ва-а-а-а! А сам! Ва-а-а! С другими тут кувы-вы-вы-ркался! Ва-а-а!

«Ох, это будет сложно,» – думал я. Не знаю, как у меня не заложило уши рядом с ней, хотя может я настолько хотел жить, что все мои чувства на момент обострились максимально, как мои уши.

– Ты умерла? А почему ты не ушла? Ты хочешь отомстить Мик.. Микану?

– Не-е-ет! Я не-е зна-а-аю! Ва-а-а-а! Хо-олодно! Ва-а-а-а! Они-и-и кричат на меня! Ва-а-а!

– Кто? – удивлённо спросил я, потому что кроме её голоса я не слышал других, – эй, успокойся, не плачь, я постараюсь тебе помочь.

– Не мо-о-огу-у! Ва-а-а! Ми-икан – обманщик! Ва-а-а! Они-и собрались здесь, ва-а-а, кричат! А я-а ита-а-ак реву-у! Ва-а-а!

Со временем эти крики начали меня раздражать, уж не знаю, как я удерживался, чтобы не сказать лишнего. Я ещё раз оглядел каскад собравшихся огоньков, их было около полусотни, а ведь скорее всего некоторые ещё отправились в Камушки. В тот момент я думал, что лучше бы было оставить это дело, переждать ночь и направиться в Истмир, но было поздно что-то менять. Необходимо было что-то предпринять иначе этот вопль свёл бы меня с ума. Отступление, как вариант, я не рассматривал, потому что прорваться через этих духов у меня точно не вышло бы. В голове мельком проскакивала мысль о лошади – жива ли она там, или я остался без средства передвижения.

А Ива всё выла и выла над прудом, обвиняя Микана и жалуясь на кричащих.

«И как же я сразу не понял!» – вдруг осенило меня. Это она своим скорбящим плачем не даёт уснуть всем этим духам. Они пришли на Мортрусии, чтобы приглядеть за своими потомками, но что-то произошло, и она начала плакать, не давая упокоиться встревоженным духам.

– Давно тебя убили? – начал расспрашивать я, вдруг во мне проснулся следопыт, сыщик.

– Не-е-ет! Ва-а-а! В прошлую не-де-е-лю-а-а-а!

– В вечер Мортрусий?

– Да-а-а, в-а-а-а! – она залилась ещё большим плачем.

– А кто убил? – я спросил в надежде услышать неизвестное имя.

– Ми-и-и-икан! А-а-аа-а-а-а! – вдруг плачь перешёл на визг.

Сначала я услышал резкий свист в ушах, потом гул, в следующие мгновения я старался закрывать их изо всех сил не понимая, почему этот резкий раздирающий звук не прекращается. Она кричала долго, казалось будто бы вечность, а когда это закончилось, я почувствовал, как из ушей и из носа у меня течёт кровь.

– Зачем ты так кричишь?

– Бо-ольно! Ва-а-а-а! Я хочу уснуть… Ва-а-а… Почему я не умерла совсем? – она вдруг прекратила рыдания, наступила заветная тишина.

– Ох, спасибо.

– Простите.

Она смотрела на меня мёртвыми глазами, но взгляд её был настолько живой. Я никогда не видел столько боли и горечи в глазах живых людей, а тем более у мертвецов. Мне стало жаль её, ненависть к Микану взыграла во мне. Тогда я думал, что справедливее было бы убить его, но вернуть к жизни это дитя. Мысли переплетались в моей голове, но я быстро прогонял их – сначала нужно было помочь бедной Иве, чтобы она больше не плакала.

– Ничего, дитя. Мне жаль тебя… Это они на тебя кричат? – я указал в сторону собравшихся огоньков.

– Да, – хлюпая ответила она, – но сейчас они молчат.

– Ты понимаешь, что они говорят?

– Да, только некоторые говорят странно…

– Хмм, интересно, – задумчиво произнёс я, вытирая кровь с висков и ушей, – я никогда не встречал таких как ты, понимаешь? Ты не похожа на призрака или простого духа, я не знаю пока как тебе помочь…

– Я… – сначала она начала хлюпать, готовясь вновь завыть, но вдруг уставилась в сторону огоньков, как будто слушая, – они говорят, что тело следует похоронить, тогда всё закончится, хнык-хнык…

– Тише-тише, – начал я, но было уже поздно.

– Ва-а-а! За-а-а-кончится, ка-а-ак мо-о-я жи-и-знь! Ва-а-а!

Досада от почти решённой загадки наполнила меня. Ива вновь начала плакать, а огни, судя по её заявлениям, опять начали на неё кричать. «Треклятый Микан!» – мысль, которая чаще всего всплывала в моей голове.

Нужно было что-то предпринимать, подмоги было ждать неоткуда, а кровь из ушей неприятным образом начала течь всё чаще. Ночь в компании Ивы и духов я бы не пережил. Сердце призывало пойти на поводу у чутья, а мозг кричал о том, чтобы попробовать бежать. Но давайте признаемся, какой авантюрист совершал что-то по зову разума? И я был не из тех.

Я аккуратно обошел плачущую девушку, взял её исколотое тело и направился прочь от пруда к погребальным камням. С каждым шагом, делаемым в сторону скопившихся блуждающих огоньков, моё сердце колотилось всё сильнее, как перестукивание тысяч молоточков в лавке часовщика. Шаг за шагом я всё больше верил, надеялся, молился, что поступаю правильно, что сейчас не умру и не стану таким же холодным телом у пруда. Последний шаг. Следующий и я либо утону в море огней, либо оно расступится, и я смогу сделать ещё пару вдохов. Сколько требуется для шага? Секунда? Она длилась, как целая жизнь. Пока я переносил вес тела с одной ноги на другую, я вспомнил всё: детство, отрочество, юность, родителей, близких, друзей, победы и поражения, первый поцелуй и первую любовь… Всё. И я закрыл глаза.

Сначала мне показалось, что холод окружил моё тело, что он пронзил всего меня насквозь. Я принял свою смерть. Но внезапно забегавшие по всему телу мурашки, нарастающий вновь стук сердца в груди и чувство тяжести несомого тела вдруг заставили меня приоткрыть глаза. Огни действительно расступились. Они словно выстраивались в ряд, провожая меня и тело Ивы обратно к погребальным камням. Ива у пруда всё рыдала, и это не могло просто исчезнуть из моей головы. Я шёл, но шёл с осознанием, что чутьё вновь не подвело меня. Сердце вновь оказалось право.

Я вернулся к камням, уложил Иву у одного из них и принялся собирать дрова для костра. Огоньки летали вокруг и не трогали меня, но я всё равно с опасением посматривал на них время от времени. Быстро и аккуратно я собрал всё, что можно было, уложил Иву в костёр и зажег факел, готовясь произнести молитву. Я хотел не заметить лежащее неподалёку тело Марка, чтобы поскорее закончить и уйти: к нему-то я никакого сочувствия не питал. Я застыл в раздумьях. Огоньки летали. Вдали плакала Ива.

– Ах, к чёрту! – я отложил факел подальше от костра, – Ма-арк! Иди сюда…

Я подошёл к его трупу. Несколько раз я хотел его поднять, но он оказался слишком тяжёлым, поэтому я решил, что не будет оскорблением, протащить его до костра. А Ива всё не умолкала.

Наконец, когда все было готово, я встал перед двумя мёртвыми телами, усыпанными дровами и занёс факел:

– Да укажут вам боги путь к свету…

Я кинул факел в костёр и совсем скоро он разгорелся ярким пламенем, в свете которого я лишь краем глаза увидел махающую мне юную девушку, после чего плачущая Ива наконец-то упокоилась, а встревоженные огни-духи постепенно исчезли, растворяясь в ночи. Но, возможно, то, что возникло в огне мне лишь причудилось…

История третья. О рыцарях и драконах

Лето 1045 года

«Всё что вам следует знать о чёрных драконах – лучше умереть, чем оказаться в его лапах. Они ни что иное, как вершина зла, коварства, подлости. Если любой другой дракон вас испепелит или сожрёт заживо, то эти сначала сведут вас с ума наслаждаясь каждой секундой игры с вами…

…Вы же, избранные из рода человеческого, могучие рыцари, поборники чести и справедливости, обязаны встать против этой невероятной угрозы, дабы как я убил дракона Велдриона Чёрного Ужаса, так и вы истребляйте этих тварей, защищайте мир и людей.»

– из трактата «О рыцарях и драконах» Тарквиния I Эгемона, наместника префектории Липсии

Это происшествие случилось со мной не так давно, по дороге к городу Ифилат, где сопровождаемый мною караван должен был закупиться провизией и отправиться в морское путешествие до Тортоссы. Единственное, что меня по-прежнему тревожило при выходе в море – мысли о Жианет, с которой мы так таинственно расстались на мысе Фрёйхе.

Караван достопочтенного Эммета Бронданта сопровождали помимо меня ещё трое молодых ребят: Хорхе Жероннатти – почти беззубый удалой парнишка в тряпье, вооруженный лишь саблей, Витольд Красс – мускулистый и молчаливый бугай, секира которого была размером с меня и смутный беловолосый эльф с довольно миловидным, даже немного женским лицом (не знаю кто он и откуда, но он точно из сари, из фьёрсари – северного племени). И хотя беловолосый не был особо разговорчив и покинул нас до того, как случилась данная история, но мне он запомнился больше всех своим необычным оружием – двумя щитами из которых он выпускал когти; видал я его тренировки и не завидую тем, кто переходит ему дорогу.

Что же, к истории.

Мы совершали переход от Квагмира до Ифилата через предгорные равнины и мелкие леса, казалось бы, прореженные огромной великаньей граблей. Если равнины не представляли особой опасности, потому что любую угрозу можно заметить издалека, то даже столь редкие леса были крайне опасны. Когда-то эти места населяли виверны, василиски и драконы, теперь же разбойники, бандиты и головорезы, но нельзя полагать, что монстры эти опаснее людей.

В один из солнечных дней перехода, когда мы двигались через очередной лес, как назло две телеги сошли в глубокий овраг, утянув за собой и коней. Так мы лишились четырёх тягачей, одного ямщика, одной телеги и нескольких ценных побрякушек недостаточно прочных, чтобы выдержать падение. Дело близилось к вечеру, а нам пришлось встать лагерем, чтобы привести остальной обоз в порядок, вытащить уцелевшее барахло и раскидать его по другим повозкам, оттащить и сжечь трупы, чтобы не сбежались падальщики и в целом немного передохнуть.

День был приятным. Ни ветра, ни дождя, ни лютой жары – простой летний денёк, приятная погода и неприятная работа. Пока Хорхе и другие ямщики возились с утварью, пара крепких парней во главе с Витольдом разобрались с трупами и подняли уцелевшую телегу обратно на дорогу. Меня Эммет Брондант отправил осмотреть дорогу впереди, ближайшую округу и поискать признаки возможных местных обитателей.

– Как там тебя? Странник? Проследуй вперёд, пока мы тут в говне капаемся. И это, осмотрись на предмет трупов животных, нор глубоких, может и пещер каких, понял?

Я утвердительно кивнул.

– И это, слышь, чтоб без шума лишнего, понял? А то, слыхал, вон виверну здесь с полгоду назад стража квагмирская копьями затыкала. Да вроде как убила говорят, а вроде и брешут!

– Да? – искренне спросил я, на тот момент я видел таких зверей всего несколько раз

– Да-да, смотри мне не нарвись. А если нарвёшься, то не попадись. Чего найдёшь, так возвращайся и доложи. Чтобы ночью на нас зверюга какая не напала. И это, быстрее давай, понял?

Я снова утвердительно кивнул.

– Отлично. Всё иди давай! Не за простой плачу!

Я ретировался из нашего лагеря быстро и практически незаметно. Кажется, только Витольд заметил, как я исчезаю в кустах, ну или он просто как всегда бранился, что никто не может работать также, как он. Даже в глубине леса растительности на земле было не так много, как в лесах севернее. Немного кустарников, немного низких деревцев, чуть-чуть травы и грибов, широкие просветы между кронами, тонкие стволы деревьев и огромные расстояния между ними – если вдруг здесь и водится какая-нибудь тварь, то остаться незамеченным будет крайне проблематично.

Я бродил несколько часов, в какой-то момент мне даже показалось, что я заблудился, но это чувство было ложно. Наконец я увидел вдали поднимающийся столб дыма. «Неужели наш лагерь?» – подумал я, – «странно, он должен быть левее по моим подсчётам». Я редко ошибался в ориентировании в лесу, практически никогда, но тогда мне было жутко лень всё перепроверять, и я решил просто тихонько подойти поближе и если это наш лагерь, то просто выйти из укрытия. Мне на руку сыграло и то, что начался закат, в лесу потемнело, а мои тёмно-зелёные одежды хорошо сливались даже с такой редкой местностью, если только не подсветить моё местоположение факелом.

Приблизился я довольно быстро. Это был небольшой полевой лагерь, в котором находилось, как мне тогда показалось человек пять. То был не наш лагерь, но одеты ребята были не как оборванцы: двое из них были в хороших вычурных рыцарских доспехах, остальные были одеты проще, вероятно эскорт, из темноты доносилось ржание коней. Всё указывало на то, что это либо имперский отряд, либо рыцари из какого-нибудь из сотен ордена, а значит нет смысла скрываться и пытаться в ночи отыскать свой лагерь. Я решил выйти из тени, переждать ночь здесь, и отправиться обратно, как только начнёт светать.

– Хэй, доброй ночи, господа! – вышел я из кустов, оголяя руки и подходя ближе к свету.

– Здоров будь, – сказал один из сидящих рыцарей, – ты чтишь законы остроухий?

– Да, – «вероятно, он имел ввиду ночной мир, когда нельзя нападать на путников, вставших лагерем», – я и не думал вступать с кем-то в разногласия.

– Славно. – он сделал несколько отмашек, как я услышал шевеления в стороне, – можешь присоединиться к нашему очагу.

– Спасибо, мне лишь переждать ночь, а дальше я вернусь в свой лагерь, – я начал медленно подходить к костру, – можно поинтересоваться, откуда вы? Я раньше не видел вашей геральдики…

– Мы – Братство Долин, – угрюмо заявил второй рыцарь, после чего залил в себя целую кружку алкоголя.

– Извините, не слышал ранее.

– Оно и понятно, – опять перехватил первый, – мы боремся с нечистью из тени, чтобы не мозолить глаз вельможьих! Ах-ха.

– Интересно, – я присел рядом с упивающимся рыцарем и глядел на первого заговорившего со мной. Другие солдаты шныряли поблизости, – расскажете подробнее. Я путешествую по миру и изучаю интересные места, события и… интересных людей. Вы, как я вижу таковы.

– Конечно! Сэр Тирноваль из Уэйнбри, почётный рыцарь Братства Долин, расскажет тебе всё… всё как оно есть.

Они были уже несколько пьяны, но если рыцаря рядом со мной это делало более молчаливым, то сэр Тирноваль всё говорил и говорил. Он рассказал, что Братство Долин – люди, объединённые общей целью – навести порядок на всём юге от Квагмира до Грасмонда. Они бдят за бандитами, монстрами, драконами и даже тёмной нечистой силой. Братство не признаёт богов, их дары, они борются своими силами – сталью и серебром. На один вопрос он мне не дал точного ответа, когда я спросил есть ли у Братства капитул, то сэр Тирноваль уклончиво ответил: «На склоне солнца, между тремя путями находится четвёртый, за ним и есть капитул.» После этих слов второй, который уже не пил, в отличие от сэра из Уэйнбри, рыкнул на рассказчика и тот поумерил свой пыл в рассказах про Братство.

Сэр Тирноваль не унимался, мне казалось, что он может рассказывать целые сутки и при этом истории его будут каждый раз новые. Посреди одной из таких историй я услышал, как к лагерю приближаются кони, достаточно много. Я конечно же сразу оповестил всех сидящих вокруг, на что сэр Тирноваль лишь усмехнулся и сказал, что с охоты вернулись его ребята.

Ещё десять человек вошли в лагерь. Двое рыцарей и восемь обычных солдат. Шестеро своим ходом, а четверым раненым солдатам помогали другие. Одним были похожи все десять – с пят до ушей каждый был в крови, словно облит ею из бочонка. Когда рыцари приблизились к нашему костру, где сейчас сидело трое (я, сэр Тирноваль и второй рыцарь), я почувствовал, как от них несёт свежей кровью.

– Ох и славно побились! – произнёс самый высокий из них, кажется его звали Освальд.

– Да, – вторил ему второй кровавый рыцарь, – правда троих потеряли…

– Славно, братья, славно! – поднялся пьянющий сэр Тирноваль. – Познакомьтесь, – он указал на меня, – наш друг… друг… Друг, как тебя?

– Меня называют Странником.

– Пусть так, – подхватил Освальд, – моё имя Освальд.

– Я – Клемент Ливий, – сказал второй кровавый рыцарь.

– С кем вы бились? – удивлённо спросил я.

– Там, за оврагом наткнулись на лагерь разбойников, – начал Освальд, – они застали нас врасплох. Здоровенный мужик с секирой двоих махом положил! Но я его быстро оприходовал, ха-ха!

– Да, ты был хорош, – сказал Клемент и хлопнул своего напарника по плечу, – я видел его в деле, пара выпадом, блокирование и… Как ты умудрился так ровно попасть ему в глаз?

– Опыт, не иначе опыт, мой друг, – утвердил Освальд.

– Как же, – буркнул второй, сидевший рядом со мной.

– Так что можешь путешествовать спокойно, Странник, – обратился Климент, ко мне, – мы позаботились о безопасности на тракте!

– Спасибо за это, – учтиво ответил я.

В моей голове взыграла шальная мысль о том, что мужик с секирой — это Витольд, но я решил не озвучивать эту мысль вслух, чтобы голословно не напрягать атмосферу. Мои сомнения рассеялись, когда солдаты, после того как уложили раненых и оказали им первую помощь, начали показывать собранное добро, среди которого оказалась и одна моя вещица, оставленная в лагере – золотое зеркальце, которое я прозвал по единственной надписи на нём «Грауфтювер». Я мог бы смириться с тем, что они напали на моего работодателя, что теперь мне не заплатят, забыть всё в угоду тому, чтобы выжить и не важно кто был прав, а кто нет в той битве, но память о Жианет, о Иззеле, я не мог просто так отпустить это и забыть.

– Простите, сударь! – я встал, вырываясь из толпы окруживших меня рыцарей и направился к солдату, любующемуся в «Грауфтювер».

Он не обратил на меня внимания, пока я не подошел слишком близко.

– Простите, сударь! – вновь повторил я, – где вы взяли эту вещь?

– Чего? – нахмурился солдат.

– Я хочу сказать, что это моя вещица, памятная.

– И чё?

После слов о том, что зеркальце принадлежит мне, весь лагерь сначала замер, рыцари перестали обсуждать великие подвиги этой ночи, а солдаты стали пристально поглядывать за мной. Неловкое молчание пришлось прервать мне:

– Отдайте, пожалуйста, остальное не важно.

– Да забирай, – после короткой паузы, солдат словно вдавил в меня это зеркало.

«Кто-то что-то ему сказал,» – заметил я, когда взгляд его устремился вдаль, за меня, в момент моего обращения к нему.

Зеркало оказалось у меня. Солдаты вновь принялись перебирать вещи, а рыцари пригласили меня выпить ещё. Я пил, но мало, старался держать себя в тонусе. Не зная, как они различают бандитов и караваны, я не мог знать и то, как они трактуют древний закон. Со временем все разошлись, оставив только часовых. Я улёгся на земле у костра рыцарей. Последнее, что бросилось мне в глаза перед сном, была моя лошадь, на которой часовой обходил округу лагеря.

Чуть свет забрезжил я встал. На дозоре стояли двое солдат и тот молчаливый «второй» рыцарь. Я машинально проверил зеркальце во внутреннем кармане. На месте. Попрощавшись с рыцарем и дозорными, я отправился в сторону своего лагеря, откуда пришёл ночью, чтобы не вызвать подозрений. Отойдя на приличное расстояние, я предположил ближайшее направление к выходу из леса к дороге и побрёл в ту сторону. Я знал, что идти на стоянку нет смысла, а если и вернусь туда, то могу поплатиться за это жизнью. Возможно, Братство имеет другие представления и о рыцарстве, и о чести. Удаляясь от обоих лагерей, я шел в намеченном направлении.

Через час ходу я услышал топот копыт, как резво скачет кавалерия. Сначала мне показалось, что я вышел к дороге и позади меня обычный отряд, но немного завидев их среди деревьев, я понял, что Братство отправилось за мной. Я не убегал, не было смысла. Я выбежал на небольшую полянку, как семь всадников окружили меня. Во главе были Освальд и сэр Тирноваль.

– Не пойми нас неправильно, Странник, – обратился ко мне Освальд, – нам ни к чему дурная слава, ты просто сболтнул лишнего, а так мы бы даже тебя и не заметили.

– Вы ждали, когда я уйду, чтобы прикончить? – спросил я.

– Что поделать?! Древний закон защищал тебя! – продолжал Освальд. – Ну всё, не дёргайся, закончим это быстро.

Он махнул паре своих ребят, как они дёрнули сбруи и направили коней на меня. От одного удара мечом я увернулся, но второй конь сбил меня с ног, а копьё всадника древком хлестанула по спине. Я упал, корчась от боли.

– Вы же рыцари, сэр Тирноваль! А поступаете, как… – я, с трудом поднимаясь, даже и не заметил, как ещё один всадник пронёсся, нанеся мне глубокую рану в области предплечья. – Дайте мне хотя бы шанс умереть достойно!

– Ты хочешь поединка? – ехидно улыбнулся Освальд и приказал своим людям остановиться. – Что ж ладно, позабавимся.

Вдруг кони, как один, начали ржать, брыкаться, словно овеянные страхом. Всадники с трудом успокаивали своих скакунов, Освальд же чуть не упал пока спешивался. Поднялся ветер, немногие опавшие листья и обломанные ветки закружились в танце, они вторили нам. Или мы им. Освальд наносил массивные крутящие удары. Один за другим он обрушивал на меня мощь своего меча. Мне же приходилось уклоняться, изредка бить, контратаковать. С каждым шагом всё больше и больше из раны пульсировала кровь, правая рука была слишком слаба для нанесения ударов, поэтому пришлось перехватить клинок в левую, но и с ней дела обстояли не лучше. Освальд увлёкся, он видел, как мне приходится отступать, как я вальсирую на грани равновесия и падения, поэтому он не прекращал. Удар. Удар. Удар. Уворот. Отскок. Парирование. Левая рука начала сдавать позиции, вот-вот и он меня уронит, но всё же я уличил свой шанс. В путешествиях я встречал многих фехтовальщиков: кто-то гордился своей техникой, кто-то техникой своего народа, кто-то умением совмещать техники, но большинство использовали стандартный набор приёмов. Большинство, в которое входил и Освальд. И вот он зашел на новый круг своего танца, мне оставалось выдержать два удара, а дальше всё решит моё проворство и гибкость Освальда.

Первый удар пришёлся сильно, я едва не упал, в голове помутилось, но времени не было… Второй удар. Еле приходя в себя, я заметил летящий наотмашь меч, но не своевременно среагировав он успел пройти достаточно, чтобы проделать неглубокую рану в моей груди. Теперь был мой черёд. Освальд замахнулся на третий удар, раскрывая самое слабое место в своей латной броне – подмышки. Резкий выпад левой руки и вот. Мой клинок едва вышел с обратной стороны плеча, как я почувствовал упор от доспеха и дёрнул оружие обратно. Полилась кров. Освальд выронил меч и начал неистово кричать. Он упал на колени, стараясь сорвать с себя латные наручи, чтобы добраться до кровотечения. Я пошатываясь встал над ним.

– Вы всё же нарушили закон, напав на мой караван.

Я занёс клинок, чтобы довершить дело, как вдруг поднялся сильный ветер, словно вой он пронёсся по лесу. Лошади вставали на дыбы, скидывая своих наездников, сэр Тирноваль в спешке полез за мечом, но не удержался и кубарем повалился на землю. Листья зашелестели так, словно жаждут сбежать отсюда, словно приближается что-то способное напугать даже их. Я никогда не встречал такого раньше, но читал об этом. Рядом летит дракон.

Я отвлёкся, наблюдая за небом, как один из солдат Братства подошел сзади и ударил меня в спину. Мне не доставало сил, чтобы сражаться с ещё одним оппонентом. Я упал, хватаясь за голову. Лошадиный визг лишь усугублял картину. Теперь Освальд встал надо мной. Он держал в руке мой клинок, посмеивался, а с его плеча на меня капала кровь. Вероятно, кроме меня никто не понимал, что здесь происходит. Солдаты пытались успокаивать лошадей вместо того, чтобы, поджав хвост, улепётывать отсюда, сэр Тирноваль тоже направлялся ко мне.

– Драк-к-к-он – я не мог выговорить этого, в тот момент меня переполнил страх. Я смотрел вверх и видел, как стремительно к нам приближается тёмный силуэт. Тёмный силуэт, максимально похожий на дракона. Я просто указал пальцем вверх, всё на что у меня хватило сил…

Последнее, что я отчётливо видел, как Освальд прилагал все усилия, чтобы убежать от меня. Я помню, как стремительно, но при этом аккуратно чёрно-фиолетовое тело дракона приземлилось надо мной, создав из своих лап решётку. Я помню, как носились взад-вперёд солдаты. Сначала они пытались убить дракона, потом в криках и ужасе убегали прочь. Я помню, как чёрный дракон прыгал вокруг меня, как будто прикрывая то слева, то справа, тогда я думал, что он защищает свою добычу. Я просто лежал. Раны мешали двигаться, да и движение под лапами такого существа могло до добра не довести. Я говорил себе, что нельзя выключаться. Все свои силы я направлял на то, чтобы остаться в сознании. И наконец я справился. Потом я уснул.

В чувство меня привела жгучая боль в предплечье, как будто что-то разъедает мою плоть. Я почему-то вспомнил о Жианет, начав ощупывать карман. На месте. Не в силах больше сопротивляться я громко закричал, открыл глаза и машинально попятился от источника боли. Достаточно крупный чёрный дракон медленно поднял свою голову от меня. Я посмотрел на рану – она была обожжена, на вид кислотой, потом посмотрел вокруг – трупы солдат, пары лошадей, Освальда и сэра Тирноваля, остальные же лошади бегали спокойно в округе, следом я перевёл взгляд на дракона – чёрный. Страх, который вдруг переполнил меня, невозможно так просто описать словами. Он велик настолько, что горы для него – это песок. Я хотел плакать, бежать, биться в истерике, умолять, проклинать, но больше всего я хотел быстрее умереть, я не хотел терпеть эти муки.

– Зачем ты плачешь? – спросил спокойно дракон.

– Я-я… – я думал, что придумать, а меж тем искал в округе клинок, чтобы броситься на него грудью.

– Что ты ищешь? Тебе лучше? Моё имя Налаар, а как твоё?

– С-с-странник, меня так называют, – я немного успокоился от таких вопросов, хотя оружие по близости искал.

– Странник? Это же не имя… Странно, странник…

– Ч-чего ты хочешь? Пожалуйста, отпусти меня.

– Я ничего не хочу. Увидел, что тебе нужна помощь и помог. Ты можешь идти.

– Ч-что? – мне показалось, что это какая-то игра в кошки-мышки, сейчас он меня отпустит, а потом будет резвиться, гоняя меня по лесу.

– Ты волен идти куда хочешь… Почему ты боишься меня? – дракон спросил со всей, присущей огромному, дышащему кислотой, ящеру наивностью.

– Т-ты… Т-ты же убьешь меня… Поэтому и боюсь.

– Вздор, Налаар не убивает невинных, честных. Налаар помнит добро и воздаёт добро. Ты же добрый?

– Д-д-да, – неуверенно сказал я.

– Тогда всё хорошо, Странник.

– Ты не похож на остальных чёрных, почему?

– Я испытал добро и любовь людей, и хоть их жизнь прошла уже полвека назад, но я чту то, чему они меня научили.

– Так ты ещё совсем молод, сколько тебе?

– По драконьим меркам, кажется, меньше года, по вашим – восемьдесят шесть лет и двести тридцать пять дней, – Налаар ни на секунду не задумался, когда называл свой возраст, словно он действительно считает каждый день жизни.

– Извини, Налаар, я не встречал раньше драконов, а в книгах все вы, как высшая опасность.

– Так и есть, но не все мы таковы. Я воспитан иначе.

– Я тебе верю, – «хотя и сомневаюсь».

– Я слышу, как бьётся твоё сердце, ты боишься.

– Глупо отрицать, ведь мои знания о тебе оканчиваются на корешках книг драконоубийц. Может ты мне расскажешь что-то о себе, а я это запомню и передам в другие города, в другие уста, что скажешь?

– Идёт, но только при одном условии.

– Любое, в котором я остаюсь жив, – попытался пошутить я, но Налаар явно не оценил моего искромётного юмора.

– Ты никому не расскажешь где видел меня.

– Хорошо, но почему?

– Люди злы, напуганы и жестоки. Они будут судить меня по делам моих предков, которых я даже не встречал. Они будут жаждать моей крови, даже путники, такие как ты, после спасения пытались убить меня. Ты первый, кто продержался дальше фразы «А, чудище, не убивай!»

– Идёт, Налаар.

Дракон долго рассказывал мне о своих путешествиях вдоль ближнего побережья, о том, как он старался подружиться с новыми людьми, после смерти его приёмных родителей, о том, как рыцари приходили к нему с целью убить и о том, как он уже почти десять лет защищает караваны и путешественников на этой дороге от всевозможных монстров. Налаар рассказал, как его научили чтить старших, уважать законы общества и быть просто снисходительным к грубости и резкости окружающих. Я многое понял в тот день. Я осознал, что этот дракон оказался большим рыцарем, чем Освальд, сэр Тирноваль, Клемент и «второй» вместе взятые. Я и по сей день благодарен ему, что он буквально вытащил меня и лошадь на дорогу и проследил (как он пообещал), чтобы я добрался до Ифилата целым и невредимым. На прощанье Налаар назвал меня другом, что не могло не радовать.

Я направился в город зная, что мне теперь не светит морское путешествие, не будет у меня приключений с кракеном и русалками, но я точно был уверен, что дорога от Квагмира до Ифилата находится под надёжной охраной поборника чести, добродетели и справедливости – чёрного дракона по имени Налаар.

История четвёртая. Мелисса Аезон (Часть 1)

лето 1053 года

Пожалуй, эта история началась с того момента, когда группа авантюристов под руководством рыцаря-эсквайра Мелиссы Аезон наняла меня, как проводника в местности Рудных гор.

Мы условились встретиться на стоянке Питта, маленькой деревушке на западной окраине Рудных гор. Место это, словно опушка в лесу, только вместо деревьев и травы – скалы и камни. Три с половиной покосившихся домика, каждый со своими тремя квадратными метрами огородов, да худое подобие длинного дома северян, две дороги – одна на тракт, другая в горы: вот и весь антураж этого местечка.

Стоянкой Питта, как я выяснил сразу по прибытии, именовали как раз тот длинный дом. В нём перед продвижением по тракту останавливались купцы и караваны, собственно на эти деньги и выживал сам Питт. Что забыл в этой дыре остальной люд я так и не смог разобрать, правда и не пытался. Сам Питт оказался славным малым, чего нельзя сказать о его еде.

Я прождал двое суток, прежде чем Мелисса со своим отрядом прибыла к назначенному месту. Восемь крупных парней разных возрастов сопровождали на первый взгляд хрупкую девушку, чьи алые волосы навряд ли оставили кому-то из них шанс не влюбиться в Мелиссу. До этого я знал её только по подчерку из полученного письма: аккуратному и размеренному, где каждая запятая и закорючка стоят исключительно на своём месте. А первым, что я рассмотрел в её образе, было то же, что и в письме – исключительное, веющее педантичным подходом, умение определить каждой вещи своё место. Несмотря на то, что и лошадь, и всадница были увешаны всяким походным хламом, Мелисса выглядела, как нарисованная, словно картинка с идеально подобранными пропорциями. Если бы не её громкий командирский голос и, на минуточку, северный акцент, я бы так и продолжал пялиться, разевая рот до тех пор, пока нижняя челюсть не коснётся земли.

Мелисса выкрикнула несколько команд, и эскорт принялся заниматься обозначенными делами, после чего она юрко спрыгнула со своего чернявого скакуна, всучив поводья юнцу (одному из своих) и устремилась ко мне походкой женщины, явно знающей себе цену.

– Странник, – она подошла, прикоснулась к моему подбородку и медленно надавила вверх, – верно?

– Да. – смущённо ответил я, отводя взгляд в сторону.

– Я привыкла, что мужчины пялятся на меня при любой возможности, – сказала она твёрдо, – вы мужчина и вы не исключение. Главное не распускайте руки!

– Непременно, могу представить, что было с теми, кто грешил с этим, – сказал я, покосившись на амбалов Мелиссы.

– Поверьте, – она положила руку на эфес меча, немного усмехнулась, – порой они даже не успевали докончить фразы, прежде чем Церебрус упирался им в ребро.

– Верю на слово, миледи. – как бы фамильярно поклонился я.

– Довольно любезничать. Мои люди устали, да и я тоже. В этом захолустье есть комнаты? – Мелисса указала на длинный дом.

Я утвердительно кивнул.

– Славно. Надеюсь, вы не будете возражать, – она небрежно отряхнула пыль с плаща, – если я приведу себя в порядок, прежде чем я объясню обстоятельно в чём заключается ваша задача, как проводника?

– Конечно. В любом случае, сегодня нам лучше остаться на стоянке Питта, нежели отправляться в путь после полудня.

– Командир, – окликнул хриплым голосом Мелиссу один старый вояка, – куда девать ваши доспехи?

– В комнату, и пусть Эш начистит их до рассвета! – резко ответила она и вновь обратилась ко мне, – хорошо, так и поступим.

Она направилась в длинный дом лёгкой походкой, едва заметно поигрывая бёдрами. Её алые волосы плавно перерастали в длинный красный с тремя чёрными полосами плащ, но, даже сокрытый за ним, силуэт легко дорисовывался воображением. Возможно, если бы Мелисса сражалась без доспехов, то у оппонентов мужского пола просто не было бы и малейшего шанса, поскольку, только уловив её взгляд, тело или манеру движения, моментально теряется связь с реальностью, замедляются рефлексы и вообще отключается голова.

Всё устаканилось, как я потерял её из виду, а уже меньше чем через час мы сидели в доме Питта, пили кислый старогодний эль и обсуждали детально её планы. Мелисса была прекрасным рассказчиком и оратором. Даже опустив тот факт, что некоторые её фразы я пропускал мимо ушей, рассматривая, как плавно и чётко движутся её губы, мне удалось понять суть поставленной передо мной задачей. Мелисса была очаровательна, речь её внушала доверие, а план был похож на безумство. Она искала какую-то древнюю вещицу, о сущности которой она мало что знала (или хотела говорить), лишь общие сведения и никаких деталей, но я и сам не сильно расспрашивал. Как говорится, меньший ум легче в порядке содержать. Мне всё же нужно было обеспечить отряд поиском мест для отдыха, троп, предупреждением опасностей и прочими услугами проводника – с этим у меня проблем не возникало.

– Ты понял, Странник? – правая бровь Мелиссы медленно потянулась ввысь, затем я опустил глаза, а она грозно смотрела на меня.

– Да, безусловно, миледи. – ответил я, стараясь сделать вид, что слышал всё о чём она только что говорила.

– Отлично, – сказала она спокойно, – на рассвете выдвигаемся, готовьтесь.

Дальше мне не было смысла слушать её команды, все они относились к членам отряда: запасти провиант, воду, накормить лошадей, проверить медикаменты и спальники, оборудование и снаряжение. Всё моё шмотьё было готово ещё два дня назад, поэтому мне ничего не оставалось, кроме как придаться своему новому паршивому увлечению. Я откинулся на спинку стула, ногами упёрся об нижний подклад стола, разыскал в нагрудном кармане трубку, где-то в мешочках нашёл немного табака, снарядил им свой агрегат и начал искать от чего бы закурить.

– Сэр, у нас тут не курят в доме! – грозно из-под прилавка выкрикнул Питт, прорываясь своим голосом сквозь гул солдат и Мелиссы.

Я не стал возражать. Питт хозяин – ему видней. Пришлось выйти на июньский мороз, лицезреть три с половиной перекошенных халупы, да гадать, зачем они тут выстроились. Я уселся на землю и облокотился на один из столбов, держащих козырёк дома, закурил. А между тем из головы не выходили те алые длинные волосы, вблизи пахнущие руурскими бархатными розами, сладко и нежно, будто Мелисса вовсе и не путешественница, а придворная дама. Хотя походный корсет ей идет куда лучше, чем смотрелись бы пышные платья, но интересно и как она выглядит в доспехе, ведь кираса была добротная, тяжелая – не каждый мужик осилит такую ношу, тем более скакать в ней с мечом,.. Церебрусом.

– О чём думаешь, Странник? – облокотившись на парапет и свесив надо мной свои коготки спросила Мелисса.

– Думаю,.. – возникла короткая пауза, – думаю, люди, что живут здесь есть безумцы, как и…

– Как и я? – бодро подхватила она и резким движением перескочив ограду уселась рядом со мной.

– Да. – я пустил несколько колец вверх.

– Мой дед тоже курил, и знаешь, он плохо кончил…

Я затянулся.

– …Жизнь его была не долгой, а оборвалась она, когда он выхаркал ведро крови. – продолжила укоризненно она.

– Интересно. – я снова выпустил кольца.

– Давно ты в пути, Странник?

– С тех пор как ищу себя, а как давно ты?

– Давно. – утвердительно сухо ответила Мелисса.

– Исключительно информативная беседа. – я запрокинул голову наверх, чтобы ещё раз посмотреть на её лицо, перед тем как вновь пригублю трубку.

Мелисса опять смотрела мне словно в душу. Наконец, я различил цвет её глаз – янтарно-золотые с чёрными едва заметными трещинками от зрачков. Она потянулась ко мне, и её губы нежно прикоснулись к моим. От неожиданности я случайно проглотил остатки дыма. Горечь наполнила лёгкие и желудок, и я не мог удержаться на месте. Я выронил трубку и резко вскочил, едва не задев её аккуратный носик и начал кашлять.

– Прости, – сквозь кашель выдавил я.

Я не был готов к такому развитию событий, хотя искренне желал этого. В этот момент не было ничего лучше, чем этот внезапный кашель. Мне кажется, что в какой-то момент я делал это не от горечи жжёного табака, а просто, чтобы ещё немного подумать.

– Ты меня прости, – вдруг неловко сказала Мелисса. До этой фразы я думал, что смятение и неловкость не для неё. – Не знаю, что на меня нашло.

– Дрянной табак! – прокашлявшись выпалил я. – Ничего.

Я жил и путешествовал не первый год, а поэтому упускать такую возможность было не в моих интересах, но что-то в этих крошечных камешках янтаря меня остановило. Я снова сел, нащупал рядом трубку. Пока я вытряхивал остатки табака, висело молчание. Мелисса перепрыгнула парапет и уселась рядом. Лёгкими, едва ощутимыми телом прикосновениями, я чувствовал взгляд Мелиссы, от этого мне становилось не по себе.

– При своих людях ты держишься неприступно… – начал я, но потом понял, что сморозил ерунду.

– Этого требует статус.

– Можно я спрошу в лоб?

– Попробуй.

– Со многими ты так, как со мной.

– Нет, хотя можешь не верить.

Причини не доверять не было, как и причин для обратного.

– Знаешь, – вдруг во мне проснулся какой-то родительский инстинкт, – такие связи добром не кончатся…

– Как и курение.

– Как и курение,.. миледи.

Молча мы просидели около получаса. Небо было усыпано звёздами, несколько раз пролетали кометы, вокруг был слышен лишь треск немногочисленных огней и гул отряда Мелиссы из дома Питта.

– Кажется ещё чуть-чуть и мы замёрзнем, – заметил я по выступившим на руках Мелиссы мурашкам, – да и спать, что-то охота.

– Да, – не подавая виду сказала она.

– Тогда, пойдём, – я встал и подал руку Мелиссе.

– Спасибо, – опираясь на меня она встала, отряхиваясь, и когда я уже хотел отпустить руку, она вдруг сжала её слегка, – Странник!

– Да?

– Помни. Тебе платят за то, что ты сопровождаешь и провожаешь мой отряд, ты не причастен ни к нашим находкам и успехам, ни к нашим бедам и проблемам, ты понял?

– Да. И оплатят мне все труды в Оксонии.

– Именно. – она отпустила руку. – Помни об этом.

Мелисса молча направилась в длинный дом. Я вытряхнул пепел из трубки и последовал за ней.

На утро мы отправились в путешествие по Рудным горам. Тогда оно казалось мне простым и беззаботным, бумага была подписана, а значит успех или неудача данного предприятия были не столь важны для меня, к тому же мне и вовсе предложили оградиться от возможных боёв, поэтому бояться за свою шкуру мне приходилось ещё меньше. Цель или вершину, куда нужно прибыть, указывала Мелисса, я лишь послушно прокладывал путь вперёд.

В этот летний сезон днём солнце неистово палило, а ночью словно наступала зима. Горы прожаривались до основания, местные лога и пещеры превратились в сухие бани, а горные ручьи пересохли все до единого. Мы плутали взад-вперёд по горным тропам, обыскивая пещеру за пещерой, руины за руинами, но ничего не было. Точнее было, но это и близко не походило к тому, что искала Мелисса. Первые два дня прошли спокойно, практически без происшествий, не считая кучки гоблинов во главе с вонючим огром, но их уложить не составило труда.

На третий день мы заплутали в ущелье. В этом был и мой промах, и практически невозможная задача, поставленная Мелиссой – до вечера пересечь почти двадцать пять миль горной гряды. Когда мы уже поняли, что идти по ущелью дальше не вариант, и что нужно бы искать место для ночлега, над нами разразился дикий вопль. Следом солнце заслонила огромная крылатая тень. Её хвост свисал и извивался, а сама тварь напоминала по виду дракона, за исключением передних лап – они у чудовища отсутствовали.

«Виверна! В укрытие!» – завопили свою канонаду солдаты, соскакивая с коней и уходя с открытой местности. Самые прыткие достали арбалеты и, пока тварь не приблизилась, начали стрелять. Виверна не заставила долго ждать ответа. Словив один болт, она манёвренно увернулась от остальных и резко спикировала вниз на замешкавшегося в седле старика. Он поздно обратил внимание на чудовище, попытался замахнуться мечом, но громадные когти уже вцепились в кожанку. Не удержавшийся в седле, старик взмыл в воздух вместе с монстром. Конь, охваченный страхом и ужасом, ринулся вперёд, что было сил. Виверна не долго возилась со схваченной добычей. Она попыталась перехватить тело, но не успела схватиться, и старик с криком полетел вниз. Хлопок от удара сопровождался хрустом раздробившихся костей, лопнувших органов. Старик издавал еле слышный протяжный стон.

Остальные перезаряжали арбалеты. Я укрылся рядом с Мелиссой. Собираясь потянуться за луком к седельной сумке, я наблюдал за парящей виверной, чтобы невзначай не привлечь внимание монстра. Отвлечённый на монстра, я совсем не обратил внимания, как Мелисса сняла латную перчатку и увесистым ударом отстегнула мне пощёчину.

– Я же сказала, Странник!

Я опешил.

– Я могу помочь! Бой ещё не начался, а вас уже на одного меньше!

– Это. Не. Твой. Бой!

Пока Мелисса мне втирала свои постулаты, ещё один её солдат, вопя и крича от ужаса улетел вместе с виверной. Вскоре и он вернулся. Также. Размозжённый о скалы, только чуть ближе к нашему закутку. Я видел, как лопается его череп, соприкасаясь с землей, раздавливаемый весом собственного тела. Мелисса тоже это заметила, её стошнило. Стошнило прямо мне на кафтан.

– А-а! – дёрнулся я.

Золото в глазах Мелиссы проблеснуло, и она упала без сознания прямо мне в руки. В собственные харчи. Тяжёлые доспехи существенно добавляли Мелиссе веса, пришлось приложить усилия, чтобы аккуратно и бесшумно стянуть её с меня. И даже вонючая и грязная, она не переставала выглядеть превосходно.

Прошёл ещё один арбалетный залп, теперь судя по звукам попали несколько или все. Чудовище с грохотом приземлилось и начало рыскать в поисках затаившихся людей, кони же разбежались кто-куда. Лук и меч остались на моём скакуне, оружия у меня не было, а эта тварь разгуливала совсем рядом, чтобы можно было сорваться до вооруженного трупа. Вблизи остался только Церебрус, хотя за эти два дня Мелисса дала мне понять, что к мечу она относится более трепетно, чем к своей невинности, похоже выбора не было.

«Ааааа!» Крик. Визг. Вопль. Удар. Ещё один парнишка, тот что постоянно чистил доспех пролетел над нашим укрытием, врезался в скальную стену и звеня доспехами упал практически передо мной. Меча у паренька в ножнах не было, а сопение и рык виверны был близок – она стояла прямо над нами. Рука паренька дёрнулась в мою сторону, в это же мгновение огромный хвост с жалом моментально, словно игла на ткацком станке, впился в тело почти мёртвого солдата. Кожа его быстро побледнела, оставляя оттенки зелёного болотистого цвета, он в последний раз схаркнул кровь и бездыханный завалился набок. Под счёт трупов я вспоминал слова Мелиссы, довольно глупые слова.

Тварь стояла прямо над нами, слышно было как она сопит, как раскрывается её пасть, как аккуратно её маленькие, соединённые с крыльями, передние лапки перебираются вперёд, подтягивая за собой огромную тушу на двух гигантских лапах. Я медленно потянулся к мечу Мелиссы, понимая, что тварь знает о нашем укрытии. Теперь всё решала скорость. Отработанное движение левой рукой. Если бы Церебрус был длиннее или тяжелее, то всё пошло бы иначе. Меч аккуратно скользнул из ножен, повторяя контур движения моей руки. Свист металла привлёк внимание чудовища, и виверна тут же нырнула своей длинной шеей под уступ. Звук был ближе к Мелиссе, поэтому пасть оказалась ровно над ней. Чувствуя мою руку и движение, Мелисса очнулась, увидев, как на неё смотрит огромная раскрытая пасть чудовища.

Рывок.

Момент, когда всё решает случай, или судьба. Виверна наметила цель и, готовая сорвать голову с Мелиссы подала пасть вперёд, но Церебрус в моей руке её опередил. Острый укол прямо в глаз заставил чудовище взвыть. Пытаясь уйти, виверна ударилась головой о верх уступа, длинная неудобно изогнутая шея мешала ей нормально двигаться, в довесок к этому вновь свирелью заиграли болты, а после с криками, оголяя мечи, на неё набросились солдаты.

Мелисса смотрела на меня ошарашенными глазами. Мне оставалось лишь ухмыльнуться и выскочить из-под уступа, чтобы помочь её бравым солдатам.

– Я же сказала! – злобно повторила она перед тем, как я исчез из виду.

Отовсюду из виверны хлестала кровь. Она была утыкана арбалетными болтами, изрезана мечами, но по-прежнему сохраняла стойкость и силу. Стараясь не попадаться под удары массивных челюстей и размашистые атаки крыльями, солдаты сняли часть тяжелой, но малоэффективной брони. Эта пляска была не на жизнь, а на смерть. Если наши промахи доставляли виверне лишь легкое недомогание, то промахнувшаяся или завалившаяся на бок тварь могла запросто задавить двоих, а то и троих. Поймав момент, мне удалось пробраться к задним лапам этой твари и двумя точными ударами Церебрусом заставить её потерять равновесие. Заметив мой манёвр, бугай с длинным копьём выставил острие вперёд, уперев древко в землю. Под тяжестью своего веса, огромная драконоподобная тварь упала на заготовленную ловушку. Острие копья утонуло во рту чудовища. Виверна даже не брыкалась, только издала последний визг и замертво упала вперёд, так быстро, что бугай едва успел отскочить. Копьё хрустнуло и переломилось пополам.

Бой был не долгим, но все выглядели замученными и уставшими. Сразу же все начали оглядываться в поисках Мелиссы, мой испачканный кафтан, источающий запах сегодняшнего завтрака, похоже привлекал только моё внимание. Мелисса вылезла из укрытия и сразу же быстрым шагом направилась ко мне.

– Это моё! – выкрикнула она так, что по ущелью прокатилось эхо, после чего она выхватила у меня Церебрус.

Я не сопротивлялся, не говорил.

– Собирайте лошадей и убираемся отсюда, – не отводя от меня взгляд, командовала Мелисса. Кажется, я видел, как янтарное золото в её глазах превращалось в пылающий огонь. – А ты!

– Я…

– Тебе же сказано! Не. Твой. Бой!

– Мы здесь в одной лодке Мелисса. Мы команда, так же, ребята? – я обернулся, в надежде на поддержку отряда и хоть какую-то мужскую солидарность, но все солдаты уже разбежались собирать остатки конвоя.

– Лодочник… – фыркнула Мелисса и направилась к своей лошади, а когда уселась, то ещё раз грозно посмотрела на меня.

– Я не изменю своего мнения. – упёрто сказал я.

– Знаю, – грубо ответила Мелисса, – но если ты, наконец, не сядешь на лошадь, то мы отправимся без тебя. И запомни, Церебрус – мой меч!

Хотя не всё было собрано для продолжения пути, а некоторые и вовсе даже не поймали своих лошадей, я не стал тогда спорить, только утвердительно кивнул на всё. Я свистнул, и моя кобылка прискакала на зов целая и невредимая. Тихо и покорно усевшись на лошадь я дёрнул поводья и повёл её вперёд.

Мелисса же всё наблюдала, но гнев у неё был какой-то странный, я не мог этого объяснить, словно она что-то скрывала или подавляла внутри себя. Мне вообще были не совсем понятны наши сложившиеся отношения. Наш неизвестный переход в общении на «ты», поцелуй с пустого места (хотя это можно списать на распущенность, но с другими я такого поведения не заметил), она была довольно открыта и ласкова, когда мы оставались наедине вечерами, а со своим отрядом была словно женщина из стали. Я мало, что смыслил в женском поведении, но это полярно разное отношение меня пугало.

Когда мы остановились на лагерь ночью, я сел за написание этой истории. Не знаю, чем она закончится в итоге, но пусть первые несколько страниц останутся такими.

P.S. В дозоре я сидел поодаль от лагеря, наблюдал с высокой точки за обстановкой и как раз дописывал эту главу, когда ко мне подошла Мелисса. Что-то не так было с её лицом, оно было краснее обычного, немного мокрое, как после лёгкого дождя, волосы растрёпаны, а над левой бровью зиял синяк, вероятно оставленный от удара о морду виверны.

– Прости меня, – она шмыгнула носом, присела рядом и облокотилась о левую руку, чуть не залив чернилами листы.

Я молча убрал чернильницу в сторону, надеясь, что она не услышала, как недовольно я фыркнул.

– Всё хорошо.

Она уселась поближе, свободно завела свою руку мне под локоть и уткнулась своей мордочкой в плечо. Я молча писал. Она не мешала. Спала.

История пятая. Мелисса Аезон (Часть 2)

лето 1053 года

Следующие сутки мы опять провели в блужданиях по горным тропам. Из примечательного нам встречались только одинокие руины, которые также не удовлетворяли исканиям Мелиссы, да останки отважных путешественников, обглоданные и прогнившие до костей. Парни в её отряде были не многословны. Иногда переговаривались друг с другом, ещё реже пытались шутить между собой, от Мелиссы получали лишь указания и молча их выполняли, меня и вовсе держались подальше. Если бы не мои мимолётные разговоры с ней, то кажется я бы свихнулся за прошедшие дни в этой компании.

Ближе к закату я отыскал для нас довольно удобное место для ночлега. Следуя по узкой тропе, за крутым поворотом находилась низкая пещера. На удивление меня и всей команды абсолютно не занятая при том, что Рудные горы кишат обитателями. И всё же я проверил ещё раз, перед тем как пустить туда отряд: ни скрытых нор, ни признаков гнезда, ничего. Место было идеальное. Виверна или дракон залезли бы туда с трудом, даже всадник бы не пролез, а вот пешие и кони были как раз в пору. В пору к костру на склоне росло несколько можжевеловых кустов. Возвышаясь над горной долиной, эта точка была прекрасна для наблюдения, а в случае внезапного нападения – для обороны.

Закат наступил довольно скоро, мы только успели подготовить костёр и управиться со спальниками. Поначалу я решил уделить время своим «Запискам». Дополнить то, что уже написал, или возможно описать прошедший день, но для новой истории мысли всё не находили, а всё описанное за день умещалось в три предложения. Делать было нечего, потому я исполнился решимости наконец-то нормально выспаться, так как сегодня участь дозорного меня миновала.

Посреди ночи прохладный ветер вдруг закрался под шкурное одеяло и мурашками прошёлся по моим ногам. Я прищурил глаза. Всё было размыто, костёр горел исправно, но видимо недостаточно. Вставать – дело не выгодное. Ветерок был разовой акцией, а вот холод по ту сторону овчиной шерсти был вполне себе постоянным даже не смотря на огонь. Но прикинув перспективы выгорания огня, я всё же пересилил неприязнь наружного холода. Я резко встал и прытко побежал в направлении сваленных можжевеловых веток, краем глаза заметив силуэт алых волос, сидящий на краю отвесного склона на выходе из пещеры. Я быстро взял охапку. Небрежно кинул её в костёр. Убедился в своей небрежности и слегка поправил разрозненные ветки ногой, а затем шустро нырнул под овчину. Мелисса, кажется, и взглядом не повела.

Я лежал и кутался в одеяло, но резкий холод, мантией сохранившийся на моём теле, не давал уснуть. Какое-то время я зябко дрожал, пока внутреннее тепло и жар распаленного костра вновь не согрели меня. И всё равно не спалось. Мысли, как это бывает после внезапного пробуждения, начали заполнять мою голову словно рой пресловутых насекомых. Одна сменялась другой, третьей, четвёртой, но вскользь проскакивал только силуэт. Алые волосы, янтарно-золотые глаза, мягкие губы и нежные руки, которые заменялись командирским тоном в присутствии бодрствующих солдат.

Я сел, потянулся за так и не выстиранным кафтаном и рубахой. Дольше всего не поддавались сапоги. Всё-таки сидя на заднице натягивать высокую обувь не так удобно, как это может показаться на первый взгляд. Почти бесшумно я встал, накинул плащ, достал откуда-то трубку и медленно, измеряя треск от каждого совершаемого шага, пошёл к Мелиссе.

– Что видно? – сказал я, подготавливая трубку к курению.

– Практически ничего, – как всегда, когда мы одни, ответила Мелисса.

– Я даже не знаю, с чего начать… – любой приходящий мне в голову вопрос казался глупостью, несуразицей, а порой и вовсе был оскорбительным.

Мелисса молчала. Я стоял над ней, смотрел на развивающиеся на ветру, как языки пламени, алые волосы. Она даже не повернулась.

Я закурил.

– Что такого в этом мече? – попробовал я, пуская вверх кольца, моментально развеиваемые ветром.

– Его подарил мне друг, – Мелисса прервалась, – друг, который погиб.

– Расскажешь о нём? – я присел рядом, слегка прижавшись к ней.

– Хмм.. А ты расскажешь, почему тебя все называют Странник? Тогда и я расскажу! У тебя же наверняка есть настоящее имя? – в глазах Мелиссы проблеснула искра азарта и озорства.

– Это старый вопрос, и на него я даю только один ответ. У моего народа имя имеет большую силу, зная чьё-то имя ты можешь влиять на судьбу того существа. Я не понимаю, почему люди так просто раскрывают своё истинное имя. – я задумался и выпустил несколько колец, попытавшись сделать из них узор. Не вышло. – У меня есть истинное имя, но знающий его будет связан со мной и после смерти, как моей, так и его. Готова ли ты узнать его? – стараясь сделать более грозный вид и придать весу словам, я затянулся подольше и выпустил дым расстилающимся туманом.

– Да, – спокойно и без задней мысли ответила Мелисса.

– Когда-нибудь, но не сейчас. Я рассказал тебе, почему скрываю имя, теперь твоя очередь. – я слегка поддел её локтем, скорее случайно, но вышло довольно неплохо.

– Прозвучало, как сделка с исчадием. Ты вроде и ответил, но на самом деле нет! – она посмотрела с обидой исподлобья, а потом мило улыбнулась. – Обязательно расскажешь мне потом!

Мелисса выдохнула и медленно вдохнула полной грудью, меняя своё настроение с темпом дыхания. Она оглянулась вокруг, всматриваясь в каждую подозрительную тень, после чего опустила взгляд на меч.

– Его звали Ондарр, родом из окрестностей Хагарссонов. Он был хорошим человеком, добрым и отзывчивым. Мы познакомились, когда я в очередной раз сбежала со скучных уроков по этике на плац. Мне всегда было интересно военное ремесло, хотя всех интересовала лишь моя внешность, которая должна была проложить путь в высшие слои… – Мелисса усмехнулась.

Очередные кольца растворились в воздухе.

– Мелисса, деточка моя, – кривляясь голосом продолжила она, – стоит тебе только захотеть и любой граф, барон, да что там, принц попросит твоей руки!.. И это мне твердили все: гувернантки, дворецкие, учителя, жрицы, отец, но не Ондарр. Его северный дух не прошибали эти выдуманные правила, что женщине в пору или лечить, или учить, или воспитывать детей.

– А разве не так?

Мелисса ткнула локтем под ребро.

– Не так!

– Хорошо, – с ухмылкой ответил я.

– Не перебивай! Вот. Несколько раз я сбегала на плац, смотреть, как тренируются солдаты, а между тем и сама там скакала, воображая в руках меч и щит. Другие тренера лишь посмеивались, а Ондарр однажды выловил меня на рынке и предложил тренироваться с ним после занятий с новобранцами. Ах, его чернявые волосы и глаза цвета морской волны, а улыбка, – Мелисса вдруг начала говорить всё медленнее и медленнее, – как можно было не согласиться?

Я достал из кармана своё пресловутое золотое зеркальце, мимолётно поймав в нём образ Жианет, и начал демонстративно разглядывать себя.

– По описанию подходит, – уверенно и ехидно заметил я.

Мелисса вдруг опять собралась, как будто моя фраза выдернула её из розовых фантазий. Прошел ещё один укол, только больнее: она попала по недавнему синяку.

– Ай! – вскрикнул я.

– И паясничаешь ты так же! – она грозно посмотрела на меня, забрала зеркало и сунула его мне за пояс.

«Говорит девушка, грозящаяся сначала изувечить, а потом извиняющаяся за это! И так по кругу!»

– Тебе рассказывать дальше? – возмущённо выпалила Мелисса.

– Да, конечно, извини. Продолжай.

– Уфф… Ещё раз! – она покосилась на меня, что-то едва заметное, что-то беспокойное или пугающее было в её взгляде, – Ондарр обучил меня владеть мечом и копьём, стрелять из лука и управляться с конём…

Мелисса ненадолго замедлилась, как будто что-то забыла. Её голова медленно опустилась. Глаза смотрели вперёд и вдаль, игнорируя всякие движения, словно Мелисса и не здесь уже. Наконец, она резко покачала головой, похоже разгоняю дурные мысли и продолжила:

– Ондарр стал больше чем учителем, он стал настоящим другом и поддержкой. Я полюбила его, а потом, – едва заметно она шмыгнула носом, –…а потом он ушёл. Сначала я не могла поверить, что он вот так вот просто решил бросить меня и даже не проститься. Всё то, что так долго выстраивал отец, я порушила за несколько дней и только потому, что думала, будто отец, достопочтенный домин, приложил к исчезновению Ондарра руку, но…

– Но? – переспросил я после затянувшейся паузы.

Мелисса не хотела больше говорить. Она вглядывалась в темноту, стараясь там что-то увидеть: разбойников, мантикора, дракона – всё что угодно, лишь бы не говорить и избежать наступившего молчания. Я не пытался завести разговор, курил и сочувствующе вздыхал.

Начинало светать. Костёр почти догорел, но уже не чувствовался тот ночной холод. В лагере начались шевеления – люди просыпались и готовились к завтраку. Я решил присоединиться и отведать чего-то получше табачного дыма.

– Постой. – положив руку на колено сказала Мелисса.

– Да? – вновь аккуратно присел я в ожидании.

Она обнажила меч и положила его на колени, рассматривая и давая возможность осмотреть его мне.

– Через несколько месяцев я узнала, что Ондарр отправился в поход, чтобы уничтожить древнее зло, которое пожирает всё на своём пути. Он отправился в поход, но так и не вернулся. Солдат доставил к отцу лишь письмо с извинениями и этот клинок. – Мелисса указала на надпись в доле меча, – меч друга, так переводится Церебрус, Странник. Последнее воспоминание о том… – медленно и нежно она потянулась ко мне, – о том, кого я когда-то любила и на кого так сильно похож ты…

– Э-э-э… Капитан! – резко встрял один из солдат. Навряд ли он слышал откровения Мелиссы, что к лучшем.

– …Не считая только твоих длинных ушей, проводник! – почти крича произнесла она, быстро одёрнулась назад и вскочила. – Чего?

– Завтрак-ть, э-э, изволите? – по-армейски высадил солдат, а Мелисса утвердительно кивнула в ответ. – А вы?

– Да, безусловно.

Этот завтрак был последним приятным событием на следующие несколько дней, потому как дальше начался ад. Я безусловно не редко бывал в местах и не менее скверных, чем Рудные горы, но в эти дни нам удалось попасть на все развлечения, предоставляемые горными хребтами – сели, обвалы и оползни, грозы с угрожающе мощными ветрами. Пара замыкающих солдат были вообще отрезаны от нас обвалом дороги на извилистой тропе, где-то за поворотом, так что мы даже не знали живы они или провалились в пропасть вместе с камнями.

Мест для нормальной остановки так и не находилось. Мы вынуждены были спать в снаряжении, обходится сухой едой, а на ночные костры стали уходить факелы. Мелисса говорила, что направление было верным, хотя нам уже не встречались ни руины, ни гнездовища, ни даже расселины, походящие на пещерки сколопендр. Но мы продолжали двигаться: солдаты также чётко выполняли приказы, я с той же точностью находил безопасные тропы, а Мелисса также уверенно командовала и всё с той же теплотой находила во мне отголоски Ондарра.

В последнюю ночь перед прибытием к цели нам удалось найти небольшое плато, достаточное, чтобы разбить лагерь, но всё же довольно уязвимый и в случае нападения крайне невыгодный. Увы, выбирать было не из чего. В свой дозор я нашёл местечко чуть выше лагеря и оповестил всех о намеченном посте. Я вызвался дежурить дольше, так как у меня уходило всё же меньше сил на преодоление перевалом, чем у экипированных латников.

Всё было спокойно, на самом деле даже слишком, хотя эти места всем своим видом говорили, что жизни тут нет. Я довольно быстро и просто забрался на намеченную вершину. Вид с этого естественного балкончика, словно спиленного под заказ дварфами-строителями, был прекрасен. Горы, слоями нагромождённые друг за другом, словно раскиданный ворохи бумаг на столе, где за одним из них ты надеешься найти тот самый лист, ту самую гору – то место где все ответы на мучащие тебя вопросы. Но вот ты идёшь дальше, капаешься в этих бумагах, перебираешь одну за другой в поисках той самой, а их как будто всё больше, и оглядываясь назад ты видишь новые стопки бумаг, тех гор, что ты прошёл в поисках и думаешь «а не пропустил ли я что-то там?». И так ты всё бродишь и бродишь, ищешь то, чего может быть и вовсе там нет, но тебе никак этого не узнать, ведь бумаг так много, а горы так велики.

Мелисса даже не ложилась, она выждала пока все уснут и направилась ко мне на «балкон».

– Как обстановка? – спросила она спокойно, чувствовался командирский тон.

– Тихо. Без происшествий.

– Хорошо.

На этом разговор застопорился. Я не знал, о чем говорить, потому как всё больше понимал, что являюсь лишь отражением её желания, а оттого не хотел искать тем. Мелисса стояла как вкопанная – словно девочка, которую только что отругал отец, явно ожидая от меня первых слов, но и в случае моего молчания она уходить не собиралась.

– Садись уже! – злобно, наверное, даже слишком злобно, выцедил я.

Она присела. Молча. Послушно.

– Сколько нам ещё идти? Дальше навряд ли будут такие места, а припасов всё меньше. Ещё пару дней в горы и останется только на обратный путь. – я выждал ответа, но его не было. – А если ты помнишь, то тропа попала под обвал и придётся искать другую дорогу… Ты готова на это Мелисса? Готова рискнуть своими оставшимися людьми?

Мелисса молча смотрела на лагерь и легко вьющуюся струйку дыма от костерка из факелов. В какой-то момент мне показалось, что речь была слишком жесткой, обвиняющей, хотя я и не держал на неё зла.

– Я должна… – я видел, как она выдавливает из себя эти слова. – Я должна. Найти то. Что. Убило. Ондарра. Я. Должна. Ото-… Остановить. Это.

– Древнее зло? То, которое пожирающее? – злобно-ехидно сказал я.

– ДА! Не думай, что можешь усмехаться над этим! – не сдерживаясь прокричала она мне прямо в лицо.

– Тише! – как мог быстро я закрыл её маленький ротик ладонью и прислонился поближе. – Народ разбудишь… или ещё кого похуже. Спо-койно!

– Хорошо, – она перестала брыкаться, и я отпустил руку, – но и ты не смей так себя вести, понял?!

– Прости, не буду.

– Прощаю, – нежно сказала Мелисса, как будто предыдущего разговора и не было.

– Вас осталось четверо, а ты хочешь бороться с древним злом? Тебе виверна чуть голову не откусила, а она, мне кажется, древнему злу и в подмётки не годится! А твои люди вообще в курсе куда ты идёшь?

– Не недооценивай нас, Странник. Может я и не профессиональный воин, как мой отец или Ондарр, или ты, но и я кое-что да могу. – начала Мелисса по-командирски рассказ, – а эти славные рыцари знают на что идут и знают куда больше чем я. Я их проводник.

После этих слов у меня сложилось чувство, что в моей голове дварфы установили кузню и лупят молотами по мозгам, как по наковальне.

– А я здесь зачем? Если ты проводник?

– Я знаю место, а ты знаешь местность, поэтому они тебя и реком… – Мелисса осеклась, я понял, что она сболтнула лишнего и не стал уточнять, пока не стал. – Поэтому ты мне и нужен, а эти славные рыцари из Ордена уже сделают своё дело с этим всепожирающим злом.

– Ох, я начинаю жалеть, что ввязался… А, что за орден? Я не видел у них отличительных знаков.

– Тайный, – пожала плечами Мелисса и мягко улыбнулась, – они сами меня нашли, пока я искала кого-то вроде них.

– Мелисса! – я укоризненно посмотрел ей в глаза, она не отводила взгляд, но глупо улыбалась, как наивная пятнадцатилетняя девчушка, пытающаяся своей улыбкой соблазнить собеседника, скрывая свою растерянность где-то за яркими янтарными глазами. – Прекрасная улыбка, и глаза,.. и лицо… и…

Сначала медленно, вторя моим словам она двигалась ко мне, потом быстро наклонила тело вперёд и наши губы нежно соприкоснулись, поцелуй был недолгим, но тёплым и искренним. Я всё ещё не понимал её, но она была так прекрасна, была так близка. Что же меня держало?

Она почувствовала этот холод, который шел от меня к ней, который так легко сопротивлялся её теплу, её желанию, и она отступила.

– Ты хороший друг, Странник, может быть и не только друг, но помни, – она вдруг изменилась во взгляде, снова приняла командирское обличие, – это не твой бой, не твой поход! Когда мы доберёмся, то обещай развернуться и уйти, не влезай в это! Хорошо?

Я задумался над ответом, промедлил пару секунд, тем временем звякнула стали и лезвие Церебруса соприкоснулось с моей шеей.

– Хорошо?! – более настойчиво спросила Мелисса.

– Так дела не делаются, – встревоженно сказал я, а она надавила сильнее, стал потихоньку начала въедаться в кожу. – Хорошо-хорошо. Твоя взяла, даже не буду пытаться узнать, что там.

– Извини, я не могла иначе, – быстрым отточенным движением меч друга вернулся обратно в ножны.

– Но… – я увидел, как рука её снова потянулась к рукояти и ускорился, – …буду ждать тебя на стоянке Питта две недели.

– Хорошо, – безысходно сказала Мелисса. – Только…

– Только что?

– Только долго не засиживайся, – неуверенно соврала она, – а я пойду спать, чувствую, что мы уже близко.

– Надеюсь на это. Покойной ночи, Мелисса.

Она ушла к лагерю, и улеглась в спальник ближе к костру. Я же достал трубку, чтобы закурить, а пока искал по карманам табак снова задумался. О горах, о их множестве и бесконечности. О Мелиссе Аезон, рыцаре-эсквайре и тайном ордене, рыцари которого беспрекословно послушны ей. Промелькнули мысли о неизвестном Ондарре и таком же неизвестном древнем зле, что так близко к нам сейчас. Вспомнил о нежных губах Мелиссы, о её славной и аккуратной улыбке, о том, как болтали с ней вечерами, как она засыпала на моём плече. Нащупав зеркальце, я замедлился, нахлынули воспоминания о Жианет, о мысе Фрёйхе, о деревне во льдах и о той избе на заснеженном побережье. Я вспомнил Питта и те три с половиной хибары, что стоят в безлюдной глуши, опять попытался выяснить зачем, но так и не пришёл к выводу. Перед лицом вновь пронеслись алые волосы Мелиссы, её янтарно-золотые с чёрными едва заметными трещинками от зрачков глаза, запах руурских роз, что давно растворился в запахе пота и грязи. Многое я вспоминал в тот вечер, но всегда между воспоминаниями о былом проносился образ этой девушки, идущей на борьбу со злом, со злом, которое ей не победить так просто, но которое должно быть повержено.

К середине следующего дня мы прибыли к огромной пещере, исписанной различными символами и рисунками, вокруг неё стояла жуткая вонь, напоминающая смесь плесени и гнили. Всех без исключения вывернуло, даже кони чувствовали себя здесь некомфортно.

Мелисса с рыцарями разговаривала о чём-то, а я тем временем готовил своего скакуна к обратному пути. Каждый раз, когда я пытался подойти к Мелиссе, она либо нарочито убегала, как будто что-то выискивая, либо завязывала разговор с одним из рыцарей-спутников. Рыцари Тайного Ордена тоже не сидели сложа руки. Они наконец обнажили свои истинные орудия – болты с фиолетовыми и красными наконечниками, явно напитанные магией, молот, сияющий как солнце, мечи изогнутые на манер восточных с инкрустированными руническими камнями. Они дополнили свои доспехи упрочнёнными вставками, а поверх латных перчаток натянули искусно вышитые красные бархатные или кожаные.

Наконец, когда они уже собрались в пещеру, Мелисса решила направиться ко мне.

– Я уже думал, что ты уйдёшь не попрощавшись. – глупо и злобно сказал я, не отрываясь от завязывания седельных ремешков.

– Извини, мы всё же готовились. Дело серьёзное. – виновато сказала она.

– Понимаю, сам участвовал в таком. Вам точно не нужна помощь?

– Нет!!! – эхом разлетелось вокруг.

– Хорошо, – я оторвался от своих дел и полностью сфокусировал внимание на Мелиссе. – Как и договаривались? Я ухожу и жду тебя две недели у Питта, да?

– Да,.. только… – она с сожалением вздохнула.

– Говори уже…

– Только сильно не надейся, что я вернусь, хорошо. – она нежно коснулась своей бронированной ладонью моей щеки, но я всё также чувствовал её тепло. В янтарно-золотых глазах горел огонь отчаяния, а улыбка её теперь больше походила на кривую гримасу, пытающуюся не распластаться по лицу. Я пытался уловить хоть частичку того светлого личика Мелиссы, но присматриваясь ближе, я видел лишь нарастающую боль. Она опустила руку и по-армейски развернулась через плечо. – Хорошо,.. Странник?

– Нет в этом ничего хорошего, но что мне остаётся говорить? – как будто в пустоту улетели эти слова.

Мелисса промолчала. Только она начала двигаться, как я схватил её за руку.

– Что? – неловко обернувшись спросила она.

– Моё имя… – я придвинулся к её уху, волосы снова пахли руурскими бархатными розами, сладко и нежно, и прошептал его.

Тогда мы виделись в последний раз. Они направились в пещеру. Я проводил их взглядом, а когда яркие алые волосы и блеск доспехов исчезли во тьме, я распаковал седельные сумки и оставил половину провианта у стойбища.

Через десять дней пути, голодный и уставший, пробиваясь через отряды гоблинов, потеряв коня в схватке с грифонами и сопротивляясь всевозможным горным катаклизмам, я наконец вышел к длинному дому Питта. Как он был прекрасен. Раскорёженные хибары, еле различимые издали также вызывали бурю эмоций – чувств о том, каким чудом мне удалось выжить. Тогда я забыл о Мелиссе и рыцарях Тайного Ордена, я лишь хотел этой отвратной похлёбки, чёрствого Питтова хлеба и грозного взгляда, когда я в снова засмолю у него в доме.

Всё же про Мелиссу я вспомнил быстро – Питт, интересуясь, напомнил. После того, как я умял очередную порцию, выждал время пока Питт исчезнет за прилавком, достал оставшийся вымокший от грязи и пота табак и закурил. Паршивая привычка оказалась хорошим способом расслабиться, после тяжёлого дня, или дней.

– Здесь не курят! – молниеносно появившись из-за спины выкрикнул Питт, – хоть вы и составили мне половину годовой выручки, в этом я не уступлю! – он указал на дверь, – Пожалуйте, туда!

– Хорошо, хозяин. – добро смакуя сарказмом ответил я.

Питт нахмурился и проводил меня взглядом до самого выхода, кажется, и когда хлопнули двери, он всё ещё стоял и смотрел, будто ждал, что я ослушаюсь и вернусь. Всё также миновав парапет я уселся на землю, затянул глубоко, прожигая дымом до низа живота, и выдохнул с облегчением несколько колец подряд, стараясь, чтобы одно прошло в другое. Получилось скверно, но получилось. Так я планировал провести здесь ближайшие две недели в ожидании Мелиссы, на которой теперь были сконцентрированы все мои мысли, и в лёгких перепалках с Питтом. Возможно, наконец, попытаюсь узнать, что же здесь забыли местные, оттого как других занятий особо не намечалось.

Табак закончился на четвёртый день, хоть я им и не злоупотреблял. У Питта не оказалось другого, даже за золото. Освободившееся время приходилось коротать всматриваясь вдаль, в ожидании алого проблеска со стороны Хребтов. Вскоре на стоянку прибыли торгаши из Аахтанта, смуглые бородатые и не очень мужички, одетые в бархаты и шелка, в элегантные доспехи из чешуй драконидов, и на каждом из них красовался символ почитаемого на востоке бога – Всевышнего (радикального, на мой взгляд, и в целом, на взгляд любого нелюдя). Они частенько косо поглядывали на мои острые уши и коротышку Питта, приговаривая то ли проклятия, то ли простые насмешки. Караван ахтанцев уехал на следующий день по приезду, и почти целую неделю не было никого. Потом прибыли имперские купцы, двигающиеся в Оксонию, они были более приветливы и расположены: мне даже удалось выторговать лошадь в аренду. Как раз я занял день подписанием бумажек на имя Странника, хорошо, что они не возражали, но волос всё же попросили, хотя стоимость предположенного мною поискового заклинания, в случае моего бегства, была в три раза выше той гнедой, что я получил. Мне было плевать, главное в случае чего не топать на своих двоих.

Прошло ровно тринадцать. Питт уже не так резко реагировал на моё желание немного над ним подшутить, даже сам однажды прибежал в истерике, мол лошадь увели бандиты. Я повёлся, выбежал в портках с луком на перевес, а гнедая так и стояла, пожёвывая медленно овёс. Было забавно, особенно Питту, но так или иначе, всё это время я думал только о Мелиссе, так как недели исходили, а она так и не появилась, так и не подала знак.

В последний день, я обещал сам себе дождаться до рассвета и двинуть в путь. Когда лучи только осветили перевалы Рудных гор, на секунду мне показалось, что-то красноватое развевается на ветру. Я присмотрелся. Лишь иллюзия. Мираж. Обман зрения. Обман, который я так хотел, чтобы был правдой. Мелиссы не было, хотя я итак был уверен, что она не придёт. Когда погибает большое зло, то что-то меняется, и нет, это не про гром с молниями, разверзающиеся пучины Бездны, что поглощают остатки зла, скорее наоборот – чувствуется наступившее облегчение, на время пропадают тяжбы. Но этого не случилось, а значит большое зло, та тьма огромной пещеры, поглотило без остатка огненно-алые волосы и янтарные с трещинками от зрачков глаза случайной приятности, повстречавшейся на моём пути.

– Отправляетесь, Странник?

– Да.

– Всего хорошего, удачи в пути.

– И тебе Питт, и тебе.