Записки корчмаря из Пределов Хаоса

Глава 1. Техника безопасности

Я протирал киянку мягкой ветошью. Дерево было гладким, рукоять лежала в ладони как влитая. Три тысячи циклов безотказной службы. Сколько буйных орков угомонил, сколько пьяных эльфов уложил спать без синяков — не счесть. Инструмент как инструмент. Но вчера он едва не стал причиной краха моей репутации.

Всё началось с рептилоида. Зашёл в обед, потребовал «того самого напитка, что валит с ног». Обычно я наливаю подкрашенную водичку, клиент отворачивается к залу чокнуться, а я ему — тюк! И клиент счастлив, и порядок в зале. Старые клиенты от бесплатного зрелища в восторге, новый клиент без претензий. Но у рептилоидов есть нюанс: костяной гребень на голове. Я прикинул траекторию — удар придётся в основание черепа, в сочленение с позвоночником. Смещение позвонка, паралич ниже шеи или смерть. Мне такое не нужно.

Я отказал. Вежливо, но твёрдо. Мол, не могу рисковать здоровьем гостей. Он решил, что я спелся с известным на несколько сегментов пространства алхимиком Манулом. Мол, Манул издавна отказывает чешуйчатым в зельях, вот и решил, что я туда же. И объяснять, что я знать не знаю никакого Манула, было бесполезно — для рептилоидов все сухопутные на одно лицо. Поднялся скандал. Шипение, хлопанье хвостом по полу, клиенты за соседними столиками начали отодвигаться. Пришлось при полной зале клясться, что я немедленно займусь разработкой нового рецепта, специально для чешуйчатых. Рептилоид успокоился, но осадок остался.

Репутация — дело тонкое. Если слух пойдёт, что в «У Летучего Гнумра» обслуживают по расовому признаку, клиенты отвернутся. А среди моих постоянников и гномы, и тролли, и даже пара призраков (сам не знаю, как и зачем они пьют) — все платят, все хотят уважения. Мне нужно было решение. Быстрое, надёжное и без травм.

Я отправился в кузню к Матвею. В посёлке он жил недолго – всего одну большую ярмарку видел, но напитки делал такие, что с нами со всего сегмента торговать стали. Одна большая ярмарка уже у нас прошла, и вторая явно у нас будет. Староста с магом специально какой-то древний обряд нашли, чтобы его специально выдернуть к нам из его мира, где разумные знают про алкоголь всё. В посёлке, и правда, никто больше не умел делать ничего, кроме пива да браги. А Матвей делал и крепкое, и сладкое, и прозрачное, и с травами — и всё разное. Он был единственным на много лиг вокруг. Я знал, что идти больше не к кому.

Матвей возился с каким-то медным змеевиком, когда я вошёл.

— Борус, — кивнул он, не отвлекаясь. — Если опять крыша течёт, я не кровельщик.

— Про напиток, — сказал я, ставя на верстак бутылку местного пойла. — Мне нужен принципиально новый продукт. Чтобы валил с ног с первого стакана, но без физического воздействия. Моя киянка, — я коснулся рукояти за поясом, — больше не универсальна.

Матвей наконец отложил инструмент и посмотрел на меня.

— Рассказывай.

Я выложил всё: рептилоид, гребень, скандал, клятва при гостях. Матвей слушал, не перебивая.

Голос Матвея:

Я слушал Боруса и думал о своём. В армии меня научили оценивать людей с первого взгляда. Корчмарь был не из тех, кто паникует по пустякам. Он пришёл с конкретной проблемой и ждал конкретного решения. Это я уважал.

Когда он закончил, я уже знал, что предложу. «Северное сияние» и «Спотыкач» — два проверенных рецепта с моей родины. Но давать их просто так я не собирался. В этом мире я был единственным, кто знал технологию производства качественного алкоголя на таком уровне. Это давало мне право диктовать условия.

Пятьдесят процентов — это не жадность. Это плата за то, что я несу ответственность за качество. Если его клиенты отравятся моим спиртом, виноват буду я. Если они останутся довольны — я должен получать свою долю. Борус это понял.

— Ты правильно сделал, что не стал бить, — сказал он. — Ломать клиентов — плохой бизнес-план. Но алкогольное решение есть. Два варианта. Рецепты моего мира.

— Рецепты? — уточнил я. — Мне нужен готовый напиток. Сам напиток, а не сложнейшая инструкция по его изготовлению.

— Рецепт — это и есть напиток, — усмехнулся Матвей. — Первый — «Северное сияние». Игристое плюс крепкий спирт. Пузырьки газа разносят алкоголь по крови мгновенно. Вырубает с первого глотка. Второй — «Спотыкач». Ягодная настойка на сахаре. Голова ясная, а ноги не держат. Встать не сможет, но буянить не будет. И похмелья почти нет.

Я слушал и чувствовал, как внутри закипает азарт. Но следом пришло другое чувство — настороженность.

— И сколько ты хочешь за рецепты?

— Рецепты я тебе отдам бесплатно, — сказал Матвей. — Но компоненты будешь брать только у меня. Спирт для «Северного сияния» и основу для настойки. Я один могу сделать их в нужном качестве и количестве. И с каждого проданного стакана «Спецрезерва» — семь десятых твоей накрутки мне.

Я поперхнулся.

— Семь десятых? Ты с ума сошёл!

— Одна вторая, — спокойно поправился Матвей. — Я пошутил. Семь десятых было для проверки.

— Одна вторая тоже дохрена! Моя наценка — одна четвртая, я разорюсь!

Матвей пожал плечами.

— Борус, походи по посёлку. Найди ещё одного человека, который сделает тебе такой продукт. Завтра же. Или через неделю. Пока ты ищешь, твои рептилоиды уйдут к другому корчмарю в другом секторе, ославив тебя на весь сегмент. Или вообще перестанут пить. А я могу продавать эти напитки сам. Открыть свою лавку. Клиенты сами придут. Но я тебя уважаю и предлагаю партнёрство. Пополам. Ты берёшь на себя риски, обслуживание, зал, репутацию. Я даю тебе продукт, которого больше ни у кого нет. Решай.

Я стиснул зубы. Он был прав. Если он откроет свою лавку — моей корчме конец. А если я откажусь — слух о том, что я не обслуживаю рептилоидов, разнесётся быстрее, чем я успею моргнуть.

— Идёт, — сказал я. — Пополам. Но компоненты ты поставляешь вовремя. И никакой своей лавки.

— Честная сделка, — Матвей протянул руку. — Но есть ещё условие. Никакого обмана.

— Конечно! — я пожал его ладонь. — Я же сказал: репутация. Для рептилоидов скажем, что это «Разогревающий эликсир для холоднокровных». Для гнумров, которые никогда не снимают шлемы, — «Технический спирт высокой очистки». Для магов с их защитами — «Мана-стабилизатор». Каждый получит своё объяснение.

— К чему такие сложности? – удивился Матвей. — Просто скажи – новая версия проверенного рецепта, теперь для всех.

Голос Матвея:

Я смотрел, как Борус уходит, и думал о том, что только что заключил сделку с человеком, который три тысячи циклов бил клиентов киянкой. Ирония судьбы. Но я знал: если его бизнес пойдёт в гору, я буду получать свою долю стабильно. А если провалится — я ничего не теряю. Опыт подсказывал: ошибки случаются, главное — учиться.

Когда он попросил у меня новую тару для разлива, я понял, что он всерьёз настроен расширяться. Это хорошо. Я люблю, когда люди делают правильные выводы.

Глава 2. Первый клиент

Я стоял за стойкой и трясущимися руками смешивал «Северное сияние». Матвей объяснял пропорции на пальцах, но на практике всё оказалось сложнее. Игристое — три четверти, спирт — четверть, размешать аккуратно, чтобы не выпустить все пузырьки. Я уже третий раз переливал из одного стакана в другой, пытаясь поймать нужный баланс. Гости косились на меня с подозрением — обычно я не суетился у стойки.

И тут входная дверь хлопнула хвостом.

Рептилоид. И не один — с тремя товарищами. Тот самый, с гребнем. Увидел меня, прищурил свои вертикальные зрачки и направился прямо к стойке. Я почувствовал, как под мышкой становится влажно.

— Ну что, корчмарь, — произнёс он, положив когтистую ладонь на стойку. Звук был как скрежет камня о камень. — Готов ли мне напиток?

Его друзья встали полукругом. У одного был шрам через всю морду, второй постоянно облизывал губы длинным раздвоенным языком. Третий просто смотрел на меня с лёгким любопытством, но я знал: рептилоиды быстро превращаются из спокойных в агрессивных. Очень быстро.

— Готов, уважаемый, — сказал я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Специально для вас. Эксклюзивный рецепт. Я всю ночь экспериментировал. Прошу.

Я поставил перед ним высокий стакан. Жидкость переливалась голубоватым оттенком — я добавил каплю чернил из каракатицы для красоты. Рептилоид взял стакан, понюхал. Я затаил дыхание. Если он учует спирт и откажется — мне конец.

Но он одобрительно щёлкнул языком.

— Пахнет хорошо. За нашу встречу, корчмарь.

Он поднёс стакан к губам и сделал долгий, очень долгий глоток. Потом ещё один. Я видел, как его горло двигается, как янтарная жидкость уходит внутрь. Он поставил стакан на стойку — там оставалось ещё больше половины.

— Крепко, — сказал он. — Но приятно.

Я открыл рот, чтобы ответить, но в этот момент его глаза закатились. Он качнулся вперёд, потом назад, как маятник, и с глухим стуком рухнул на пол. Хвост дёрнулся пару раз и затих.

Его друзья вскочили. Тот, со шрамом, выхватил нож. Я машинально положил руку на киянку за поясом. Мгновение висело в воздухе, как надрезанная струна.

— Лежит, — сказал любопытный, наклонившись к телу. — Не дышит?

— Дышит, — ответил второй, приложив ладонь к груди товарища. — Спит. Даже храпит.

Они переглянулись. Рептилоид со шрамом убрал нож и посмотрел на меня с новым выражением — смесью удивления и уважения.

— С двух глотков? Корчмарь, что это за пойло?

— «Северное сияние», — ответил я, чувствуя, как отпускает напряжение. — Новая версия старого рецепта. Разогревает изнутри. Видимо, для вашего друга это оказалось слишком эффективно.

— Отнесём его в номер, — сказал любопытный. — Пусть выспится.

Они подхватили товарища, один за голову, двое за хвост и ноги, и потащили его к лестнице. Я выдохнул. В зале повисла тишина, а потом кто-то из местных орков хлопнул кружкой по столу.

— Борус! И мне такого же!

Я налил «Северное сияние» ещё троим. Орк выпил стакан залпом, крякнул и, не дойдя до стула, привалился к стенке и засопел. Два эльфа разделили один стакан на двоих — обоих вырубило одновременно, они упали друг на друга, как карточный домик. В зале повис довольный гул.

Рептилоид со шрамом, который остался стоять у стойки, посмотрел на меня с интересом.

— А есть что-то такое, чтобы расслабило, но в голове оставался порядок? Завтра торги, нужно соображать.

Я вспомнил второй рецепт.

— Есть. Называется «Спотыкач». Ягодная настойка. Ум остаётся ясным, но тело становится мягким. Ищете расслабление без потери контроля?

— Давай.

Я налил ему тёмно-красную жидкость в низкую плошку. Он выпил не торопясь, смакуя, прикрыл глаза и довольно щёлкнул языком.

— Хорошо. Тепло пошло. Очень хорошо, корчмарь.

— Попробуйте встать, — предложил я.

Он поднялся со стула, сделал шаг... и его нога подвернулась. Он успел ухватиться за стойку, но вторую ногу уже не удержал — сполз на пол, сидя, и удивлённо посмотрел на свои колени.

— Я... я не могу встать?

— Можете, — заверил я. — Когда очень захотите. Или подождите полчаса — всё пройдёт. Но до завтрашних торгов вы будете сидеть здесь, в полном рассудке, и не упадёте ни в одну лужу.

Рептилоид рассмеялся. Его смех был похож на скрип несмазанных качелей.

— Гениально. И как это работает?

— Специальный рецепт, — туманно ответил я. — От механика Матвея. Пейте на здоровье.

— Механик Матвей — это имя. — Он приложился ещё раз и откинулся на спинку стула, разглядывая свой хвост, который безвольно лежал на полу.

— Корчмарь, я ошибался насчёт тебя. Ты честный человек.

— Стараюсь, — сказал я и незаметно вытер пот со лба.

Голос Матвея:

Когда Борус впервые рассказал мне, как прошёл тест-драйв с рептилоидами, я почувствовал облегчение. Мои рецепты работали. Но я знал, что это только начало. Бутылочный разлив — вот где настоящий вызов.

На Земле я делал газировку в промышленных масштабах. Здесь же мне пришлось собирать оборудование из того, что было под рукой. Я уже представлял, как буду возиться с углекислым газом, как проверять давление, как бояться, что бутылки взорвутся. Но я любил этот вызов. Делать невозможное из ничего — это мой девиз.

Глава 3. Бутылочный разлив и торг

Вечером, когда я закрыл зал и уже прикидывал, как буду рекламировать «Спотыкач» эльфам, когда ко мне прибежал посыльный от Матвея.

— Что случилось, Матвей? Ведь всё хорошо?

— Постой, Борус. Это только начало. Есть ещё одно дело.

— Какое?

Он подошёл к стеллажу с бутылками и достал одну — тёмного стекла, с узким горлышком, закупоренную плотной пробкой.

— Ты говорил, что клиенты хотят напиток «с собой». В дорогу, домой, в подарок. Я подумал о масштабировании.

— Ну, — сказал я неуверенно. — Я могу наливать им в дорожные фляги. Или в кувшины.

— И через два часа у них будет просто разбавленный спирт, — усмехнулся Матвей. — «Северное сияние» теряет силу без пузырьков. Ты же знаешь.

Я поморщился. Он был прав. Пара клиентов уже жаловалась, что купленное с собой «Северное сияние» по дороге становилось «как обычное пойло». Я списывал на их неумение пить, но Матвей объяснил мне физику, и я понял — дело не в клиентах.

— Что предлагаешь?

— Я сделаю бутылочную версию, — сказал Матвей, повертев бутылку в руках. — Смесь вина и спирта. И обогащу её углекислым газом прямо в бутылке, под давлением. Газ останется внутри до тех пор, пока не откроют пробку. Эффект будет тот же, что и у тебя в корчме. Но храниться это будет месяцами.

Я почувствовал, как внутри загорается алчный огонёк. Это же целый новый рынок! Не только моя корчма, но и соседние поселения, торговцы, путешественники, корабли... Если я смогу продавать бутылки на вынос — я стану не просто корчмарём. Я стану поставщиком.

— А сколько это будет стоить? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

— Бутылки, пробки, газ, укреплённое стекло — себестоимость выше, — ответил Матвей. — Я даю тебе готовый продукт в бутылках. Ты продаёшь как хочешь, но доля моя с бутылочной продажи — три пятых.

Я поперхнулся.

— Три пятых?! Мы договаривались пополам!

— Пополам — для наливки в твоей корчме, — терпеливо объяснил Матвей. — Там я даю тебе компоненты, а ты сам смешиваешь и подаёшь. А бутылочная версия — это уже готовый товар. Я вкладываюсь в бутылки, пробки, герметизацию, газ. Риск — на мне. Ты просто получаешь и продаёшь. Это другой уровень затрат.

Я скрестил руки на груди.

— А если я куплю у тебя бутылки и сам буду их закачивать газом?

— Будешь покупать у меня специальное оборудование, — улыбнулся Матвей. — Медный резервуар, шланги, клапаны. Я сделаю. Стоить будет... дорого. Очень дорого. Намного дороже, чем три пятых с первых партий.

Я прикинул в уме. Он загнал меня в угол. Если я возьму оборудование — я разорюсь на старте. Если я соглашусь на три пятых — я получу готовый продукт и смогу расширить рынок без лишних хлопот. Но три пятых — это больно. Жирно.

— Одиннадцать двадцатых, — сказал я.

— Одиннадцать двадцатых, но ты покупаешь у меня первую партию бутылок оптом. Прямо сейчас. За наличные.

— Без наличных. В рассрочку. За первую партию заплачу после первых продаж.

Матвей задумался, постучал пальцем по бутылке.

— Идёт, — сказал он. — Одиннадцать двадцатых, рассрочка на одну партию. Но потом — только предоплата.

Я протянул руку.

— По рукам.

Он пожал мою ладонь, и я почувствовал, как мир вокруг слегка сузился — как будто я только что подписался на что-то очень большое, что изменит мою жизнь.

— Через неделю получишь первую партию, — сказал Матвей, ставя бутылку на стеллаж. — Пятьдесят бутылок. Пробки с проволокой, как у шампанского. Открывать надо будет аккуратно, с хлопком.

— С хлопком? — переспросил я.

— Чтобы зрелищно было, — ухмыльнулся он. — Клиенты любят, когда шумно.

Я уже представлял, как в «У Летучего Гнумра» раздаётся хлопок пробки, и посетители оборачиваются, и кто-то заказывает такую же бутылку «с собой», и слух разлетается по всему тракту...

Но тут его взгляд упал на мою киянку, торчащую за поясом, и он прервал мои мечты.

— Постой, — сказал он. — А киянку мне не отдашь? На память о переходе от варварства к цивилизации.

Я остановился. Рука инстинктивно прикрыла рукоять. Нет, инструмент есть инструмент.

— Нет, уважаемый Матвей. Это мой рабочий инструмент.

— Да зачем она тебе теперь? У тебя же «Северное сияние», «Спотыкач». Химия, физика, углекислый газ.

Я вздохнул. Придётся объяснять очевидное.

— А если найдётся любитель классики?

— В смысле?

— Ну придет старый клиент. Орк, например, с закалённой головой. Скажет: «Борус, я устал от твоих настоек, хочу как раньше: глотнул — и тюк». А у меня инструмента нет. Неудобно получится. Сервис должен быть полным.

Матвей рассмеялся.

— Логично. Резервный канал поставки боли.

— Именно, — я подмигнул. — Киянка не портится, не требует брожения и работает даже на трезвых клиентов. Пусть лежит про запас.

— Тогда удачи с бизнесом.

— И тебе с производством. Через три цикла жду первую партию спирта.

Я вышел, поправив киянку на поясе. Хаос хаосом, а порядок в корчме должен быть. Пусть даже для поддержания этого порядка нужны и хитрые рецепты, и доброе старое дерево.

Глава 4. Утро великих похвал

Наутро в «У Летучего Гнумра» было тесно. Рептилоиды появились раньше всех. Тот, кого вырубило с двух глотков, спустился по лестнице, потирая затылок, и сел за стойку с сияющей физиономией.

— Корчмарь! — рявкнул он так, что все обернулись. — Я выспался как младенец! Голова ясная, сил — хоть орка подними! И что это было за зелье, а?

— «Северное сияние», — улыбнулся я. — Для всех. Специально по вашему запросу разработано.

— Я чувствую себя великолепно! — он хлопнул хвостом по полу. — Друзья, я вчера выпил два глотка — и провалился в глубокий сон без сновидений! Это лучше, чем у тёплых источников! А спотыкачка? — он повернулся к другу со шрамом. — Ты как?

— Сижу до сих пор, — признался рептилоид со шрамом, который уже сидел в углу на том же стуле, с полупустой плошкой в руке. — Встать смог только через час. Но голова — кристалл. Я весь вечер торговался с гномами, и ни одного промаха. Никто не заметил, что я пьян. Просто думали, что я устал с дороги. Корчмарь, ты гений!

Орки, сидевшие за соседним столиком, заулыбались и переглянулись. Старый Углук, который знал меня ещё по временам киянки, поднял кружку и ехидно сказал:

— Борус, а помнишь, раньше твой фирменный метод был погрубее?

— Прогресс, Углук, — ответил я, наливая ему обычного эля. — Прогресс.

— А мне такого же! — крикнул молодой орк.

— И мне! — отозвался гном из угла.

— Слышал я, что здесь дают напиток, от которого ноги не идут! — заорал эльф с дальнего конца зала.

Входная дверь хлопала без остановки. За полчаса я продал десять «Северных сияний» и восемь «Спотыкача». Клиенты падали прямо в зале, и друзья относили их на скамьи, привычно кивая мне. Никаких синяков, никаких жалоб — только громкие просьбы повторить.

Рептилоиды стали моими главными рекламщиками. Они рассказывали всем, кто заходил, про «магическое пойло корчмаря», про то, как их собрат «уснул стоя» и проснулся свежим, как ящерица после линьки. Старые клиенты понимающе ухмылялись и подмигивали мне: они знали историю про киянку и теперь наслаждались новой легендой. Новые заказывали, не глядя в меню.

К полудню в корчме стоял запах спирта, ягод и счастливых голосов. Я потирал руки. Матвей получит свою долю, но я — я получил репутацию. И деньги. Много денег. И никаких судов, никаких травм. Просто люди сами заказывают себе отключку. Гениально.

Голос Матвея:

Когда Борус рассказал мне про утро великих похвал, я понял, что мы на правильном пути. Но я также понял, что теперь надо думать о масштабировании. Он продаёт десятки стаканов в день. А если мы сможем продавать сотни бутылок в неделю?

Я начал чертить план нового оборудования. Медный резервуар для газировки, предохранительный клапан, система охлаждения. Я знал, что первая партия может взорваться, но я был готов к этому. Главное — сделать выводы из ошибок.

Глава 5. Гнумр и новый рецепт

Ближе к вечеру, когда я уже собрался закрываться, в дверь вошёл гнумр.

Я узнал его сразу по характерному шлему: круглый, глухой, без единой щели, покрытый сетью заклёпок и вмятин. Гнумры никогда не снимают их на чужих территориях. Говорят, под шлемом у них нечто такое, что для остальных рас — или свято, или ужасно. Я не знал и знать не хотел. Он подошёл к стойке, и его голос донёсся откуда-то из глубины шлема — приглушённый, металлический:

— Корчмарь. Я слышал, у тебя есть напиток, который валит с ног с одного стакана. Я хочу попробовать.

— Конечно-конечно! — закивал я. — Какой вариант предпочтёте? У меня есть «Северное сияние» — моментальное отключение, и «Спотыкач» — ясный ум, но тяжёлые ноги.

— Давай первый, — сказал гнумр. — Проверим твою репутацию.

Я налил ему полный стакан «Северного сияния», щедро добавив спирта — для верности, и поставил перед ним. Но когда гнумр протянул руку, я отодвинул стакан и спокойно сказал:

— Сначала деньги вперёд.

Гнумр замер. Его шлем слегка повернулся, и даже сквозь металл я почувствовал, как в меня впивается гневный взгляд.

— Ты мне не доверяешь? — голос стал ниже, холоднее. — И почему ты просишь с меня вдвое больше, чем с вон того рептилоида? Или ты думал, я не слышал цену для него?

Он махнул рукой в сторону столика, где рептилоиды всё ещё сидели над своими напитками.

Я не моргнул. Я знал ещё от деда, что перед гнумром нельзя показывать слабину. Они уважают только чёткие объяснения.

— Я не идиот, чтобы оскорблять вас порцией рептилоида, — сказал я, глядя прямо в глухой шлем. — Вы её выпьете и не заметите. Поэтому вам и порция больше, но и цена порции — выше. А заранее оплату прошу потому, что если вы уснёте, то вам уже будет не до оплаты. А по карманам клиентов я не шарюсь. Это вопрос уважения — и к вам, и к себе.

На мгновение в зале повисла тишина. Я слышал, как потрескивает свеча на стойке. Гнумр стоял неподвижно, и я не мог понять, оскорбился он или задумался.

Потом он медленно кивнул.

— Достойный ответ, — произнёс он. — Не каждый корчмарь умеет говорить прямо. Вот твои деньги. Давай мой стакан.

На стойку легли монеты — крупные, тяжёлые, чеканной работы. Я быстро пересчитал их взглядом, кивнул и подвинул стакан обратно.

Гнумр взял его, приподнял нижнюю часть шлема — насколько я смог разглядеть, там просто открывался клапан — и залил содержимое внутрь. Жидкость ушла полностью. Я ждал, когда он зашатается.

Он поставил стакан на стойку.

— Хорошо. Тёплое. Ещё.

Я опешил. Полный стакан! Матвей говорил, что двух глотков достаточно даже для тролля. А этот выдул полный стакан и стоит как вкопанный.

Я налил второй. Гнумр снова выпил, не отрываясь.

— Приятный вкус. Ещё.

Он стоял прямо. Никаких признаков опьянения. Ни пошатывания, ни замедления речи. Я понял, что влип. Если я сейчас скажу, что напиток закончился — он подумает, что я обманул. И слух пойдёт по гнумрской сети. А это хуже, чем любой скандал с рептилоидами.

— Уважаемый, — сказал я, улыбаясь самой широкой улыбкой. — Вы меня поражаете. Я ещё ни разу не видел, чтобы кто-то держал «Северное сияние» так достойно. Это говорит о вашем высоком мастерстве питья.

— Гнумры пьют много, — коротко ответил он. — А я пью больше всех.

— Я заметил. Поэтому для таких ценителей у меня есть особый подход. Пройдёмте в мою комнату для дегустаций. Там я подаю напиток в специальном ритуальном порядке. Это вам точно понравится.

Гнумр помедлил, но любопытство взяло верх. Я провёл его в маленькую каморку за стойкой, где раньше хранил киянку. Пока он осматривался, я налил третий стакан. В этот раз я добавил спирта почти на две трети. Остальное — игристое. Буквально чистый самогон с пузырьками.

— Ваш личный экземпляр, — сказал я, подавая стакан.

Гнумр снова выпил. На этот раз он качнулся. Совсем чуть-чуть, но я заметил. Он поставил стакан и положил ладонь на стойку.

— Хорошо, — сказал он, и в голосе впервые проскользнула лёгкая заминка. — Сильное пойло.

— Комплимент от такого мастера — для меня честь, — сказал я. — Четвёртый стакан? В знак уважения к вашей выносливости?

— Давай, — с вызовом ответил гнумр.

Четвёртый я смешал уже почти без игристого — только несколько капель для шипения. Гнумр выпил, постоял, потом медленно опустился на стоящий у стены табурет.

— Хорошо... — повторил он, но уже заплетаясь.

— Я подам вам «Спотыкач» для завершения дегустации, — сказал я, наливая ягодную настойку в маленькую рюмку. — Обещаю, ноги не пострадают. Только расслабление.

Он принял рюмку, выпил, и через минуту его голова медленно наклонилась вперёд. Шлем упёрся в край стойки. Из-под клапана донеслось ровное сопение.

Я выдохнул. Вытер пот. Забрал пустые стаканы и вышел в зал, закрыв дверь на засов.

«У Летучего Гнумра» работало безотказно. Теперь — и для гнумров. Я поднял свою кружку и молча чокнулся с воздухом. За Матвея. За его рецепты. И за запасной вариант, который мне всё-таки не пригодился. Пока.

Глава 6. Медведи пришли (турнир на выносливость)

В «У Летучего Гнумра» было шумно. За дальним столом, сдвинув кружки и тарелки, сидели пятеро. Орк, эльф, рептилоид, крокоч и человек. Спорили они уже полчаса, и весь зал прислушивался к их перепалке. За соседними столиками сидели местные — старый гном-рудознатец по имени Торгрим, парочка людей-торговцев, два эльфа-наблюдателя с тонкими бокалами, и даже один гнумр, который пришёл просто выпить, но теперь с интересом поглядывал в сторону спорящей компании.

— Мой клан пьёт мёд с горных ульев! — гремел орк, стуча кулачищем по столу. — Я вашу бурду на завтрак ем, а потом иду работать!

— Ты завтракаешь пивом, Углук, — лениво отозвался человек. — Я видел.

Старый гном хмыкнул в кружку и шепнул соседу-торговцу:

— Этот человек либо очень смелый, либо очень пьяный. Орк его сейчас прибьёт.

— А ты вообще человек! — орк пренебрежительно махнул рукой. — У вас там все дохлые!

— У крокочей, — прошипел ящер с двумя рядами зубов, — самогон из болотной травы. Мой дед пил его вёдрами и ещё орков в плен брал.

— Ваш дед в плен брал сонных гоблинов, — фыркнул рептилоид, скрестив руки на груди. — А мы, настоящие чешуйчатые, пьём огненную воду с вулканических островов.

Эльфы-наблюдатели переглянулись. Один из них, с длинными серебряными волосами, произнёс тихо, но так, чтобы было слышно:

— Вулканическая вода? Смешно. Они просто пьют пережжённый сахар.

— Мы пьём вино, — сказал третий эльф, тот, что сидел за столом с остальными, поправляя длинные волосы. — И мы пьём его элегантно. Веками.

— Ага, — усмехнулся человек. — И как твоя элегантность помогает тебе не падать с трёх бокалов?

Эльф покраснел. Гном-рудознатец одобрительно хрюкнул в кружку:

— Ай, хорошо сказал. Эльфы всегда много болтают, а пьют как птички. Мелкие.

За столом наблюдателей кто-то засмеялся. Эльфы-наблюдатели нахмурились, но промолчали.

Человек поднял руку, привлекая внимание всех:

— Слушайте. Я предлагаю спор. Кто больше выпьет — тот и прав. А кто уснёт — тот проиграл.

— О! — оживился гном-рудознатец, чуть не пролив кружку. — Это будет зрелище. Я остаюсь!

— И я остаюсь, — кивнул гнумр, не отрывая взгляда от стола.

— Идём к корчмарю, — сказал человек и поднялся.

Вся компания — пятеро спорщиков — двинулись к стойке. За ними потянулись и зрители, рассаживаясь поближе, чтобы ничего не пропустить.

Я как раз протирал кружки, когда ко мне подошла вся эта орава. Орк положил ладонь на стойку с глухим стуком:

— Борус! У нас спор! Кто из нас больше выпьет твоего «Северного сияния» и не уснёт! Ты будешь судить.

Я поднял бровь. Пятеро добровольцев. Плюс полный зал зрителей. Гном-рудознатец уже пододвинул себе стул поближе. Гнумр занял место у стены, скрестив руки. Торговцы переглянулись и ухмыльнулись, предвкушая шоу.

— Я хочу видеть, как эльф упадёт, — шепнул один из них другому.

— Орк уснёт первым, — ответил второй. — Они много пьют, но быстро вырубаются.

— Ставлю на человека, — вмешался третий зритель, какой-то проходимец в потрёпанном плаще. — У них живучий организм.

— Два медяка, что рептилоид победит, — сказал гном-рудознатец и бросил монету на стол.

— Принимаю, — ответил торговец и бросил свою. — Ставлю на крокоча.

Я вздохнул и поднял руку, призывая к тишине:

— Правила простые: пьёте стопками «Северное сияние». По моей команде — одновременно. Кто уснёт последним — тот и выиграл. Если уснут одновременно — считаем, что победителя нет, и я придумываю новую игру.

— Идёт! — рявкнул орк.

Я разлил «Северное сияние» в пять одинаковых стопок. Поставил перед каждым. Поднял руку.

— Готовы? Начали!

Стопки опрокинулись одновременно. Орк проглотил за секунду и крякнул. Рептилоид выпил не торопясь, смакуя, но без паузы. Крокоч вылил содержимое в пасть и моргнул. Эльф выпил с достоинством, но я заметил, как у него слегка задрожала рука. Человек выпил ровно, спокойно, без лишних жестов.

Вторая стопка. Третья. На четвёртой эльф пошатнулся и схватился за край стойки.

— О-о-о, — протянул один из торговцев. — Эльф сдаётся.

— Нет, — прошептал второй торговец. — Он просто переводит дух. Они умеют держать лицо.

— Я... я просто... устал сегодня, — проговорил эльф.

На пятой он рухнул лицом на стол. Храп был мелодичным.

— Эльфы, — прокомментировал орк, не скрывая усмешки. — Нежные создания.

— Второй медяк на то, что рептилоид следующий, — сказал гном-рудознатец, пододвигая монету.

— Я принимаю, — кивнул гнумр, до этого молчавший. — Ставлю на рептилоида.

— А ты, — удивился я, — ставишь на того же, что и он? Странно.

— Я ставлю на то, что рептилоид проиграет, — спокойно ответил гнумр. — Вы все ставите на победителя, а я ставлю на того, кто упадёт следующим.

Гном-рудознатец нахмурился:

— Плут. Но игра интересная. Идёт.

Шестая. Седьмая. На восьмой рептилоид начал моргать медленно, как бы сонно, и его голова стала опускаться. Он успел прошептать:

— Это... сильное пойло... корчмарь...

И завалился набок, свернувшись клубком прямо на лавке.

— Я выиграл! — гном-рудознатец хлопнул ладонью по столу. — Ты, шлемоносец, проиграл!

— Я проиграл, — спокойно признал гнумр, отодвигая монету. — Но я ещё не ушёл. Я хочу посмотреть, кто выиграет в итоге.

Орк, крокоч и человек остались. Я налил десятую стопку.

— Ну что, — сказал человек, поднимая стопку. — За победу?

Орк зарычал что-то одобрительное, и они выпили вместе. Крокоч пил молча, но я заметил, как его жёлтые глаза начали стекленеть.

— Крокоч моргает слишком часто, — заметил торговец. — Он уже на исходе.

— Не говори так, — ответил его напарник. — Я на него поставил.

Двенадцатая. У крокоча задрожали веки. Он попытался сказать что-то, но вместо слов издал только шипение и медленно сполз под стол. Из-под стола донёсся тихий, свистящий храп.

— Твоя монета, старик, — усмехнулся торговец, забирая выигрыш у гнома-рудознатца. — Я говорил.

— Я проиграл, — буркнул гном. — Но я ещё посмотрю на орка. Он сейчас сдастся.

Остались орк и человек. Я налил тринадцатую. Орк выпил и широко, по-детски зевнул. Человек выпил, но его глаза уже начали слипаться.

— Смотрите, — сказал гнумр, наклоняясь вперёд. — Оба качаются. Вот-вот упадут. Интересно, кто первым?

— Орк, — уверенно сказал один из торговцев.

— Человек, — возразил второй.

Четырнадцатая.

— Я... — начал орк. — Я могу ещё... я...

Он не договорил. Уронил голову на руки и засопел. Человек глянул на него, потом на меня, попытался улыбнуться, и его глаза закрылись. Он качнулся вперёд, но удержался за стойку и прошептал:

— Мы... одновременно?

Я посмотрел на обоих. Орк спал, уткнувшись в руки. Человек стоял с закрытыми глазами, но всё ещё держался.

— Ты не спишь? — спросил я.

— Уже почти, — ответил он невнятно. — Но я... всё ещё стою...

— А ты считаешь это победой? — уточнил я.

— Я не проиграл... — он открыл глаза и сфокусировал взгляд на мне. — И он не выиграл... Мы одновременно... ты обещал новую игру...

— Обещал, — кивнул я. — Значит, будет новая игра. Забирай своих друзей и приходите завтра. Я придумаю что-то особенное.

Человек удовлетворённо кивнул, повернулся, сделал два шага и рухнул на пол рядом с орком, но с улыбкой на лице.

В зале повисла тишина. Потом гном-рудознатец хлопнул ладонью по столу и расхохотался:

— Грандиозно! Я такого не видел сорок больших ярмарок подряд! Корчмарь, а что за игра завтра?

— Завтра узнаете, — сказал я, подмигивая. — Приходите все. Будет интересно.

— Я приду, — кивнул гнумр. — И приведу друзей. У нас есть свои спорщики.

— Мы тоже, — сказал один из торговцев. — Это мы не пропустим.

Я пересчитал тела. Пятеро — все разные расы, все вырубились почти одновременно. Даже двое последних не смогли определить победителя. Забавно. Никто из них не знал меры. Но теперь все они хотели новой игры.

Наутро я пришёл к Матвею. Он сидел в своей мастерской, изучая какой-то чертёж, и, как всегда, поприветствовал меня без лишних слов:

— Борус. Опять проблемы?

— Нет, — сказал я. — Наоборот. Слишком много желающих. Мне нужна новая игра. Вчера пятеро пили «Северное сияние» на выносливость. Вырубились все одновременно. Я пообещал, что придумаю что-то другое. И зрителей было — полкорчмы. Они уже ждут.

Матвей отложил чертёж и ухмыльнулся:

— Игра на выносливость? Я знаю одну... с моей родины. Называется «Белый медведь пришёл, бурый медведь пришёл». Или как-то так.

— Это как? — я насторожился.

— Слушай, — Матвей откинулся на стуле и начал рассказывать. — Берётся большая ёмкость. В неё наливают игристое или что-то лёгкое. Игроки садятся вокруг. Каждый по очереди пьёт стопку из этой ёмкости и добавляет туда же стопку чего-то крепкого — спирта, коньяка, самогона. С каждым разом смесь становится крепче. Когда она меняет цвет — скажем, с золотистого на бурый — говорят: «Бурый медведь пришёл». А потом всё идёт в обратную сторону — игроки пьют и доливают лёгкое, чтобы снизить крепость. Когда жидкость снова светлеет — говорят: «Бурый медведь ушёл». Но, говорят, ухода медведя почти никто не видел. Потому что к тому моменту все уже слишком пьяны.

— И кто побеждает? — спросил я.

— Тот, кто дольше продержится и не уснёт. Или кто увидит, как медведь уходит. Но такое случается крайне редко. Игра — это просто бесконечное повышение и понижение крепости. Пьёшь — доливаешь, пьёшь — доливаешь. Пока кто-то не упадёт. Зрители обычно орут, подбадривают, кричат «Медведь идёт!» — это весело.

Я представил, как орки, эльфы, рептилоиды и все остальные сидят вокруг таза с игристым и подкрашенным спиртом, пьют, доливают, хмелеют, а зрители орут, как на состязании силачей. Отличная игра. Для корчмы — идеально.

— Это будет хитом, — сказал я. — И все будут знать, что у меня есть эксклюзив.

— Только помни, — Матвей поднял палец. — Если они перепьют и заснут — ты сам выносишь их под стол. Никакой киянки.

— Киянка на крайний случай, — усмехнулся я. — А пока — будем играть.

На следующий день та же компания вернулась. Пятеро вчерашних пьяниц, а к ним присоединились ещё четверо — два гнома, один гнумр и ещё один рептилоид. Шум стоял такой, что я услышал их ещё с улицы. За ними потянулась целая толпа зрителей — гном-рудознатец, торговцы, эльфы-наблюдатели, местные сплетники, какие-то проходимцы, которые просто хотели бесплатного зрелища. Я даже заметил двух орчанок с детьми, которые пришли посмотреть на «героев».

— Борус! — заорал орк, вваливаясь в корчму. — Мы готовы к новой игре! Давай! У нас новички есть! — он хлопнул гнумра по плечу. Тот только качнулся, но не упал.

Я вышел из-за стойки с большим медным тазом. Поставил его на центральный стол. Зрители расселись по кругу, кто-то даже залез на стулья, чтобы видеть лучше.

— Добрый вечер, — сказал я. — Игра с родины Матвея. Называется «Бурый медведь пришёл, белый медведь ушёл». Правила простые: я наливаю в этот таз игристое. Вы садитесь вокруг. По очереди пьёте по стопке и доливаете вместо выпитого стопку подкрашенного спирта. Когда жидкость станет бурой — говорим: «Бурый медведь пришёл». Потом пьёте и доливаете игристое, пока она не станет снова светлой. Тогда говорим: «Бурый медведь ушёл». Кто дольше не уснёт и дойдёт до ухода — тот и победил. Но имейте в виду: говорят, мало кто видел, как медведь уходит. И похмелье — зверское.

— Я не боюсь похмелья! — рявкнул орк.

— Я не пью дешёвое, — надменно сказал один из гномов и фыркнул.

— Тогда можешь не играть, — пожал я плечами. — Или попробуй. Это эксклюзив.

Два гнома переглянулись и нехотя сели за стол. Третий, самый молодой, поднял руку:

— Я... наверное, посмотрю. У меня завтра работа.

— Как хочешь, — кивнул я. — Зрители тоже нужны.

— Я ставлю на орка, — громко сказал гном-рудознатец, бросая монету на стол. — Он пьёт как бочка.

— Я на человека, — ответил торговец. — Он умнее. Не полезет, когда не надо.

— Я ставлю на гнумра, — сказал один из эльфов-наблюдателей. — Гнумры вообще не пьянеют. Это будет скучно.

— Значит, тем интереснее, — усмехнулся его сосед.

Я разлил первую порцию игристого по стопкам. Девять человек — орк, человек, рептилоид, крокоч, два эльфа, гнумр и двое гномов — сели вокруг медного таза.

— Итак, — я поднял руку. — Начинаем! Первый глоток — вы пьёте и доливаете спирт.

Орк взял стопку и выпил первым, с уважением плеснув в таз изрядную порцию спирта. За ним остальные. Зрители зашумели:

— Смотри, орк уже заливает! Он точно победит!

— Не торопись, гном. Он ещё не допил до конца.

— Эльфы выглядят испуганными, — заметил кто-то из толпы. — Сейчас упадут.

Я следил за лицами. С каждым раундом, с каждой заменой, лица начинали приобретать то выражение, которое я хорошо знал — решительность, смешанную с желанием не ударить в грязь лицом. Игроки улыбались, подбадривали друг друга, доливали, пили, снова доливали.

— Бурый медведь! — заорал орк, когда жидкость в тазу приобрела цвет крепкого чая.

— Пришёл! — подтвердил я и повернул процесс в обратную сторону. — Теперь пьём и доливаем игристое.

— А это будет долго, — сказал гном-рудознатец. — Они ещё не устали.

— Посмотрим, — ответил торговец. — Я знаю человека. Он не сдастся так просто.

Десятый круг. Пятнадцатый. Я перестал считать. Игроки сновали стопками, доливая и выпивая, а жидкость в тазу то темнела, то светлела.

— Гном упал! — закричал кто-то из зрителей, когда один из гномов опустил голову на стол.

— Второй гном тоже сдаётся! — добавил другой.

— Эльфы! Держитесь! — крикнула орчанка из толпы.

Эльфы не выдержали. Они почти одновременно уронили стопки и засопели.

— Рептилоид, смотри, он качается! — заметил кто-то.

Рептилоид продержался ещё три круга, но потом его глаза закатились, и он сполз под стол.

Крокоч держался до тридцатого. Его хвост начал медленно опускаться, и он заснул с открытыми глазами.

— Это жутко, — сказал один из зрителей. — Никогда не видел, чтобы крокоч спал с открытыми глазами.

Остались орк, человек и гнумр. Зрители сгрудились вокруг стола, подбадривая каждый по-своему:

— Давай, орк! Ты же сильнее всех!

— Человек, не сдавайся! Я на тебя поставил!

— Гнумр, ты что, вообще не пьянеешь? Почему ты стоишь?

Гнумр покачнулся, его шлем стукнулся о край таза.

— Бурый медведь ушёл... — прошептал он, но не допил стопку и уронил её. Он медленно сполз на стул и захрапел.

Остались двое. Орк и человек. Зрители затихли.

— Медведь ушёл? — спросил человек, тяжело дыша.

— Пока не ушёл, — ответил я, глядя на жидкость. — Светлая, но ещё не прозрачная. Пейте и доливайте.

Они выпили. Они долили. Они выпили снова. И снова.

— Человек, ты можешь! — крикнул торговец.

— Орк, не подводи! — рявкнул гном-рудознатец.

На тридцать пятом круге человек побледнел, его руки дрожали, но он держался.

— Сдавайся, человечишка, — прорычал орк, но его голос дрожал.

— Ты... — человек попытался улыбнуться. — Ты... первым сдашься...

Они выпили ещё. И ещё.

И тут произошло чудо. Жидкость в тазу стала совершенно прозрачной.

— Белый медведь ушёл, — прошептал я.

Зрители затаили дыхание. Орк и человек сидели друг напротив друга, оба с закрытыми глазами. Они заснули одновременно, почти в один момент.

— Ничья! — заорал гном-рудознатец. — Они оба уснули одновременно!

— Но они видели, как ушёл медведь! — сказал один из эльфов.

— Они его видели, — медленно произнёс я. — Они дошли до конца.

В зале повисла тишина, а потом все заговорили одновременно:

— Это было грандиозно!

— Я такого не видел!

— Корчмарь, мы завтра придём! Ещё играть!

— И я!

— И я!

Я посмотрел на храпящие тела, на сияющие глаза зрителей и понял: завтра сюда придёт ещё больше народу.

Я взял кружку с водой и сделал глоток. Холодная вода. Тишина. И только храп.

— Гениально, — сказал я в пустоту. — Завтра начнём с новой партией. А сегодня — убирайся сам, Борус, или спи под столом.

Я взял метлу. На полу валялись осколки разбитого стекла, но я улыбался. Завтра придут новые игроки. И «Бурый медведь» будет ждать их.

А потом я вспомнил слова Матвея: «Никто не видел, как медведь уходит».

Я посмотрел на таз. Прозрачная жидкость.

— Сегодня кто-то увидел, — сказал я. — Наверное, это и есть победа.

Глава 7. Недовольные власти

Через несколько циклов я только успел разлить по бокалам свежее игристое, как входная дверь распахнулась без стука. В корчму ввалились двое. Староста посёлка — коренастый человек с вечно недовольным лицом, и глава торговой гильдии — высокий, тощий эльф с острой бородкой и проницательным взглядом. За ними толпились несколько зевак, но они остались на пороге.

— Борус, — староста подошёл к стойке и шлёпнул ладонью по дереву. — У нас проблема. Ты спаиваешь население.

— Спаиваю? — я приподнял бровь, стараясь сохранить невозмутимость. — Я продаю алкоголь. Как и любой другой корчмарь в этом секторе пространства.

— Ты продаёшь не просто алкоголь, — вмешался глава торговцев, эльф Таргин. — Ты продаёшь зелье, от которого люди падают как подкошенные. Вчера трое моих приказчиков не явились на работу. Я нашёл их у тебя под столами. Они проспали до полудня!

— Они сами пришли и сами заказали, — ответил я, аккуратно протирая кружку. — Я никого не заставляю пить.

— Но ты создаёшь условия, — староста понизил голос, но в нём звучала сталь. — Весь посёлок только и говорит, что о твоих «Северном сиянии» и медведях. Мои сборщики налогов жалуются, что половина мужчин ходит с красными глазами и трясущимися руками. Это подрывает трудовую дисциплину.

— И торговля страдает, — добавил Таргин. — Вчера я должен был заключить контракт с гномами, а мой переводчик упился до бесчувствия. Гномы ушли. Ты понимаешь, какие убытки?

Я вздохнул. Спорить с ними было бесполезно — они пришли с конкретными претензиями, и я должен был дать конкретный ответ.

— Уважаемые, — сказал я, ставя кружку на полку. — Я понимаю ваше беспокойство. Но скажите, что вы предлагаете? Закрыть мою корчму? Или запретить мне продавать «Северное сияние»? Тогда люди пойдут пить пиво и брагу к другим — и всё равно будут пьяными, только без моих гарантий безопасности. Я хотя бы знаю меру. Мои клиенты не калечат друг друга, не разбивают стёкла и не ввязываются в драки. Они просто спят. Это самый безопасный способ напиться, который я знаю.

Я сделал паузу и добавил, глядя на Таргина: — Да и гномы никуда не ушли – спят ещё в своих номерах рядом с номером переводчика. Завтра проснутся, придут в себя и подпишут контракт. Если они, конечно, не решат попробовать ещё «Северного сияния». Но это уже их выбор.

Таргин и староста переглянулись. Староста нахмурился:

— Но они не работают! Они пьют и спят! Это не годится. И мне не нравится, что эти твои турниры — они стали слишком частыми. Я слышал, ты проводишь их каждые выходные. Половина мужчин в понедельник приходит с красными глазами и не может держать молоток или перо. Нужно сократить. До одного раза в месяц. Не больше.

Я задумался. Один раз в месяц — это мало. Моя корчма живёт турнирами. Но спорить сейчас — значит потерять всё. Нужно было предложить что-то, что перекроет их претензии. Что-то большее.

— Хорошо, — сказал я медленно. — Я согласен сократить турниры до одного раза в месяц. Но тогда у меня есть встречное предложение.

— Какое? — насторожился Таргин.

Я повернулся к нему и посмотрел прямо в глаза:

— Ты сидишь на золотой жиле, Таргин, и не замечаешь этого. У тебя есть связи в соседних секторах, у тебя есть караваны, склады и торговые точки. А у меня — напитки, о которых говорят от границы до границы. «Северное сияние» и «Спотыкач» известны уже не только в нашем посёлке. Я слышал, что даже в соседних сегментах о них шепчутся.

— И что ты предлагаешь? — прищурился Таргин.

— Начать поставки, — сказал я. — Через твою гильдию. Ты берёшь у Матвея продукцию оптом и продаёшь в соседние сектора. В города, в крепости, на торговые тракты. Сделай «Северное сияние» брендом, который знают все. Тогда твои убытки от нескольких пьяных приказчиков покажутся смешными по сравнению с тем, что ты сможешь заработать на оптовой торговле.

Таргин задумался. Я видел, как его глаза начали считать прибыль. Староста тоже насторожился.

— А что с турнирами? — спросил староста. — Я сказал — не чаще раза в месяц.

— А вы предложите им альтернативу, — я развёл руками. — Сделайте так, чтобы работа была интереснее выпивки. Начните платить так, чтобы они не боялись потерять работу. Но если серьёзно, то я могу придумать способ, как превратить это в развлечение, а не в разгильдяйство. Чтобы люди и пили, и ум напрягали. Соревнование, которое и весело, и не вредно для дела. Но мне нужно подумать.

Староста скептически хмыкнул:

— Соревнование? Ты хочешь устроить очередное пиршество?

— Нет, — ответил я, чувствуя, что надо срочно идти к Матвею за идеей. — Дайте мне один день. Я придумаю что-то интеллектуальное. Если не придумаю — я соглашусь увеличить промежуток между турнирами. Но если придумаю — вы оставите меня в покое и даже поможете с рекламой.

Таргин прищурился:

— У тебя есть один цикл. Если к завтрашнему вечеру ты не предложишь ничего путного — я лично прослежу, чтобы твои запасы спирта уменьшились.

Они развернулись и вышли, хлопнув дверью. Я выдохнул, налил себе холодной воды, выпил и направился к Матвею.

Матвей сидел в своей мастерской, окружённый медными трубами, колбами и бутылками. Я изложил ему суть дела.

— Значит, — Матвей потёр подбородок, — староста и глава торговцев недовольны, что народ много пьёт и мало работает. А ты хочешь устроить соревнование, чтобы они пили, но с умом?

— Да. И я обещал, что, если не придумаю — они урежут мои поставки. Спасай, Матвей.

— Ну... — он встал и прошёлся по мастерской. — Есть одна игра с моей родины. Называется «пьяные шашки». Это почти обычные шашки, но с одним важным правилом: прежде чем сделать ход, каждый игрок выпивает стопку спиртного. И так каждый ход.

— И что? Это просто спаивание, только медленное.

— Не совсем, — Матвей улыбнулся. — Представь: игра требует стратегии, расчёта, внимания. Но чем больше ты пьёшь, тем хуже ты соображаешь. Поэтому игра — это борьба не только с соперником, но и с собственным опьянением. Кто сможет сохранить ясность ума до конца — тот и победит. Но обычно никто не доходит до финала, потому что все либо проигрывают вчистую, либо засыпают прямо за доской. И это зрелище, и ума требует. Староста и торговцы не смогут обвинить тебя в спаивании, если ты устроишь турнир по интеллектуальной игре. Правда, они всё равно будут пить, но это уже их выбор.

— Гениально, — сказал я. — Я объявлю турнир. Шестнадцать участников. Играют до одной победы — то есть один раунд, выиграл — идёшь дальше. С каждым ходом стопка. Кто не уснёт и не ошибётся — тот победитель.

— Именно. И чтобы никто не жаловался на развращение, скажи, что это культурное мероприятие. Пригласи старосту и Таргина в качестве почётных гостей. Пусть видят, что народ не просто пьёт, а играет.

— А если они решат, что это поощряет пьянство?

— Скажи, что в правилах есть ограничение: после каждой партии победитель может заменить выпитое на воду, если он чувствует, что перебрал. Но поскольку это соревнование, никто не хочет выглядеть слабаком, так что все будут пить. И в итоге никто не выиграет турнир до конца. Но это не важно. Главное — шоу.

Я вернулся в корчму и тут же объявил через глашатая: «Завтра в «У Летучего Гнумра» — первый турнир по пьяным шашкам. Шестнадцать смельчаков. Плата за участие — пять серебрушек. Победитель получает приз — бочонок «Северного сияния» и звание самого умного пьяницы посёлка!» Запись на турнир заполнилась за час.

На следующий день корчма была набита до отказа. Староста и Таргин заняли почётные места у стойки, с видом строгих судей. Шестнадцать игроков уселись за восемь досок. Я раздал каждому стопку и объявил правила:

— Играем в классические шашки. Перед каждым ходом — стопка «Северного сияния». Кто не может сделать ход от опьянения — проигрывает. Партия до победы. Победитель переходит в следующий раунд. Начинаем!

Первый раунд прошёл бурно. Уже через двадцать минут трое игроков уснули прямо над досками. Ещё четверо сбились со счёта и ходили не по правилам. Но восемь победителей всё же определились.

Второй раунд. Четыре доски. Зрители орали, подбадривали, делали ставки. Староста хмурился, но не вмешивался. Таргин внимательно следил за тем, чтобы игроки действительно пили перед каждым ходом, и даже одобрительно кивал, когда один из игроков грохнулся головой на стол.

Третий раунд. Полуфинал. Две доски. Игроки уже еле сидели, но пытались двигать шашки. Один из них, здоровенный орк, попытался съесть шашку соперника, но промахнулся и смахнул все фигуры на пол. Его соперник, тщедушный эльф, победил автоматически, но сразу после этого уткнулся носом в доску и захрапел.

— Четвёртый раунд, — объявил я с улыбкой. — Финал! Кто дойдёт?

Никто не дошёл. Финальная доска пустовала, потому что оба финалиста уже спали мертвецким сном на своих местах. Я объявил, что турнир переносится на завтра, но все понимали, что завтра будет то же самое.

— Ну что, уважаемые, — я подошёл к старосте и Таргину. — Интеллектуальная игра. Они и стратегию развивают, и тренируют выносливость. Никакого спаивания — только спорт.

Староста вздохнул и покачал головой:

— Ладно, за шашки пока не закрываю. Но это ещё не всё обсуждение. Но если кто-то из моих сборщиков налогов проспит ещё один рабочий день — я отберу у тебя лицензию.

— Никаких проблем, — заверил я. — Я буду проводить турниры только по пьяным шашкам раз в пятнадцать циклов. Пусть народ отдыхает культурно.

И тут мне пришла в голову мысль – пускай даже турниры будут раз в тридцать циклов. Или, если повезёт, в пятнадцать. Местные турниры. А вот под большую ярмарку можно и межсекторальный турнир устроить. Но тут нужна помощь старосты и Таргина.

— Есть идея, — сказал я им. — А если я сделаю не только местный турнир раз в тридцать или пятнадцать циклов для посёлка и случайных гостей? — Я улыбнулся. — Но и большой? Во время большой ярмарки? И не местный, а межсекторный. Представьте: в каждую большую ярмарку в наш посёлок съезжаются лучшие игроки в пьяные шашки со всего сектора. Или даже из соседних секторов. Орки, эльфы, гномы, люди, рептилоиды, гнумры — все хотят помериться силой и умом. Они приезжают, останавливаются у нас, тратят деньги в корчмах, у торговцев, нанимают проводников, покупают сувениры. Это не просто выпивка — это туризм. Это прибыль для всей гильдии, для посёлка, для казны старосты.

Староста открыл было рот, чтобы возразить, но я продолжил:

— Ты говоришь, что мои турниры отвлекают людей от работы. А если я перенесу местные турниры на праздничные дни? Или приурочу к какому-нибудь местному торжеству? Тогда это не будет считаться прогулом — это будет культурное мероприятие. И ты, староста, будешь открывать турнир речью, а твои сборщики налогов будут продавать входные билеты и получать процент с казны.

Староста замер. Я видел, как он прикидывает в уме налоги с десятков, а может, и сотен прибывающих гостей. Таргин уже не просто считал — он улыбался.

— И ты готов отдать нам оптовые поставки? — спросил Таргин. — Через мою гильдию?

— Я передам тебя Матвею, — сказал я. — Он производитель. Ты будешь договариваться с ним об оптовых ценах. Но я, как розничный торговец и идейный вдохновитель, буду получать свой процент с каждого проданного ящика. Мы все будем в выигрыше.

— А твои соревнования… — задумчиво протянул староста. — Межсекторные, говоришь? И ты уверен, что кто-то приедет?

— Я в этом уверен, — сказал я. — Ты видел, сколько людей собралось на мои турниры здесь, в маленьком посёлке. А если я отправлю весть в соседние сектора через Таргина? Если он включит упоминание о турнире в свои торговые договоры? Тогда на следующей большой ярмарке у нас будет не просто вечеринка, а событие ярмарки. И все захотят участвовать.

Таргин и староста переглянулись. Глава торговцев первым подал голос:

— Рискованный план. Но он мне нравится. Если Матвей сможет обеспечить нужные объёмы, я готов вести переговоры.

— Матвей сможет, — заверил я. — Он уже несколько циклов как расширяет производство, закупил оборудование, нанял сотрудников. Он готов.

Староста вздохнул, почесал затылок и протянул руку:

— С производством у Матвея порядок. Посёлок помог с тарой, так что объёмы будут. Хорошо. Но если твои межсекторные турниры не принесут обещанной прибыли или если сборщики налогов снова будут жаловаться на пьянство — я лично закрою твою корчму на семь циклов для проверки.

— Договорились, — я пожал его руку. — Я буду проводить локальные турниры раз в пятнадцать циклов, и только по пьяным шашкам, а большой турнир — во время большой ярмарки. И вы будете открывать его речами. Это будет грандиозно.

Таргин усмехнулся:

— Хитрый ты, Борус. Но признаю: это было забавно. Я даже не прочь попробовать сам в следующий раз — на большом турнире.

— Приходите, — я подмигнул. — Для вас — первый ход за счёт заведения.

Таргин хлопнул меня по плечу, улыбнулся: — Да, запасы можешь не прятать. Ты выиграл время.

Они ушли. Я посмотрел на храпящие тела, разбросанные по корчме, и довольно потёр руки. Всё-таки Матвей знает толк в развлечениях. А я знаю толк в том, чтобы превращать угрозы в возможности.

Теперь у нас будут не просто турниры. У нас будет межсекторальное событие. И я уже прикидывал, как назову его.

«Кубок Летучего Гнумра» — звучит неплохо.

Я поднял кружку с водой и мысленно чокнулся с Матвеем. За интеллектуальные игры, обходные манёвры и большие планы.

Голос Матвея:

Когда Борус рассказал мне о своей идее межсекторного турнира, я понял, что он мыслит масштабно. Это было именно то, что мне нужно. Если его турнир станет событием всего сегмента, мой алкоголь станет брендом. А это значит — стабильный спрос, постоянные заказы и возможность расширять производство.

Я уже начал чертить план нового оборудования для бутылочного разлива. Таргин обещал помочь с сырьём, если я подпишу эксклюзивный контракт. Я согласился. Жизнь научила: возможность нельзя упускать.

Глава 8. Кубок Летучего Гнумра

Через три цикла после визита старосты и Таргина я стоял на крыльце корчмы и смотрел на площадь. Народ уже собирался — я отправил глашатаев с утра, и теперь перед «У Летучего Гнумра» толпилось не меньше сотни разумных. Орки, люди, эльфы, гномы, несколько рептилоидов, даже парочка гнумров в своих глухих шлемах. Все ждали.

Рядом со мной стояли староста и Таргин. Староста поправлял праздничный пояс, Таргин держал в руках свиток с торговыми планами. Мы договорились выступить вместе — чтобы показать, что власть и торговля поддерживают это мероприятие.

Я поднял руку, и площадь затихла.

— Жители посёлка! Гости! — крикнул я, стараясь перекрыть гул. — Вы все знаете меня. Вы знаете мою корчму. Вы знаете «Северное сияние» и «Спотыкач». Но сегодня я хочу сказать вам о чём-то новом. О событии, которого ещё не было в нашем секторе пространства!

В толпе зашумели. Я сделал паузу, наслаждаясь моментом, и продолжил:

— С благословения нашего уважаемого старосты и при поддержке главы торговой гильдии Таргина, я объявляю о первом межсекторальном «Кубке Летучего Гнумра»!

Площадь взорвалась аплодисментами и свистом. Кто-то крикнул: «А что это?», кто-то: «А пить будем?», но я поднял руку снова.

— «Кубок Летучего Гнумра» — это межсекторный турнир по пьяным шашкам! Сюда приедут лучшие игроки со всего сегмента. Из соседних островов, из крепостей, из других секторов — везде, где есть разумные, которые любят интеллектуальные игры и хороший напиток!

Староста шагнул вперёд и поднял руку. Толпа притихла — старосту уважали, хоть и побаивались.

— Я, как староста, одобряю это мероприятие, — сказал он громко. — Многие из вас знают, что я скептически относился к турнирам, которые проводил Борус. Но теперь мы решили превратить их в событие, которое принесёт пользу всему посёлку. Гости будут останавливаться в наших домах, покупать товары у наших торговцев, платить налоги в казну. Это не просто выпивка — это развитие нашей экономики!

— И мы будем получать свой процент с каждого проданного ящика! — добавил Таргин, выходя вперёд. — Моя гильдия уже начала переговоры с Матвеем об оптовых поставках «Северного сияния» и «Спотыкача» в соседние сектора. Кубок станет главной рекламой нашей продукции. Все захотят попробовать то, что пьют чемпионы!

Я снова поднял руку и перехватил внимание:

— А теперь — детали! Турнир состоится через шестьдесят циклов, на третий день большой ярмарки. Приз — большой бочонок «Северного сияния» и звание Чемпиона Кубка Летучего Гнумра! Участие платное — десять серебрушек с каждого игрока. Семьи приветствуются — для них будут отдельные развлечения, еда и музыка!

— Запись открывается сегодня! — гаркнул я. — Первые шестнадцать игроков получат право участвовать в отборочном турнире, который пройдёт через месяц! А через три месяца — финал, на который я приглашаю лучших игроков из других секторов!

Толпа загудела. Я видел, как орки начали вытаскивать кошельки, а эльфы переглядывались с задумчивым видом.

— И ещё! — крикнул я, перекрывая шум. — Мы открываем ставки! Таргин и его люди будут принимать ставки на каждый раунд! И вы сможете не просто наблюдать, но и зарабатывать на победах ваших любимцев!

Таргин поклонился, и в толпе раздались одобрительные крики.

— Спасибо всем! — завершил я. — Сейчас Таргин и его люди откроют запись на отборочные турниры. Первые шестнадцать участников регистрируются у него же! Не упустите свой шанс!

Толпа хлынула к Таргину, и он едва успел развернуть свой свиток. Я повернулся к старосте, и мы обменялись кивками.

— Доволен? — спросил он.

— Очень, — признался я. — Ты даже не представляешь, сколько людей приедет. Я уже разослал весточки через торговцев. Соседние сектора знают о моих турнирах. Они приедут.

— Только не переусердствуй, — нахмурился староста. — Мои сборщики налогов будут следить за каждым твоим шагом.

— Они будут заняты подсчётами монет, — усмехнулся я. — И, знаешь, я уже придумал, что делать с прибылью. Часть — в казну посёлка, часть — на развитие корчмы, часть — на призовой фонд следующего турнира.

— Следующего турнира? — староста поднял бровь.

— Ага, — кивнул я. — Я планирую сделать этот турнир регулярным. Чтобы он стал традицией. Чтобы люди приезжали к нам снова и снова. Чтобы мы стали не просто посёлком, а местом, куда едут за лучшим в сегменте зрелищем.

Староста покачал головой, но на его губах играла едва заметная улыбка.

— Хитрый ты, Борус. Хитрый.

В этот момент из толпы выбрался Таргин, вытирая пот со лба.

— Уже шесть человек записались, — сообщил он. — Трое — орки, двое — люди, один гном. Настоящий ажиотаж.

— Отлично, — сказал я. — Теперь нужно организовать всё остальное. Доски, шашки, столики, места для зрителей. Я уже заказал у столяра десять новых досок. А ты, Таргин, можешь взять на себя продажу еды и напитков на трибунах?

— Я подумаю, — ответил он. — Но если это будет приносить прибыль, то да, конечно.

— А я, — вставил староста, — выделю двух сборщиков для контроля за порядком. Чтобы никто не буянил.

— Отлично, — я хлопнул их по плечам. — Мы сделаем это. Вместе.

Мы втроём стояли на крыльце корчмы и смотрели на толпу. Люди обсуждали турнир, дети бегали между взрослыми, торговцы уже начали предлагать свои товары. И я понял, что мы создали нечто большее, чем просто развлечение.

«Кубок Летучего Гнумра» стал реальностью.

Я вошёл в корчму и подошёл к стойке. Достал из-под неё старую киянку. Взвесил её в руке.

— Ну что, старый друг, — сказал я. — Теперь ты — часть легенды. Скоро здесь будут чемпионы и зрители. А ты будешь висеть на стене — как напоминание о том, с чего всё начиналось.

Я повесил киянку на видное место — над стойкой, чтобы каждый входящий видел её. И добавил табличку: «Классический метод. По предварительному запросу».

Затем я взял кружку с водой и поднял её, обращаясь к пустому залу:

— За «Кубок Летучего Гнумра». За Матвея, за старосту, за Таргина. И за всех, кто когда-либо пробовал «Северное сияние» и не устоял на ногах.

Я допил воду, поставил кружку и вышел на крыльцо — помогать Таргину с записью.

Впереди было девяносто циклов подготовки. Кажется, Матвей называл это кварталом. Но я чувствовал, что всё получится. Впервые в жизни я был не просто корчмарём. Я был создателем события.

И это чувство стоило всех выпитых стаканов и всех заработанных монет.

Глава 9. Двадцать циклов до ярмарки. Столярный кризис

Я стоял в мастерской старого столяра Хромуля и смотрел на восемь огромных, крепких, надёжных столов. Восемь. Я заказывал двенадцать.

— Хромуль, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Где ещё четыре?

— А нету, — буркнул гном, не поднимая головы от рубанка. — Древесина кончилась. Раньше заказывать надо было.

— Я заказывал тридцать циклов назад!

— А ты заказывай за шестьдесят. Или не заказывай. Я не волшебник.

Я сделал глубокий вдох. В армии Матвея, наверное, учили дышать в таких ситуациях. Я попытался вспомнить его советы про «сохранять спокойствие». Не помогло.

— Хромуль, — сказал я, положив руку на его верстак. — Через двадцать один цикл ко мне приедут двести тридцать два игрока из пятидесяти трёх секторов. Им нужны столы. Если у меня не будет столов, они будут играть на полу. Или на моей голове. Я не хочу играть на своей голове.

— Не моя проблема, — хмыкнул гном.

— Твоя, — сказал я, и в голосе прорезалась сталь, которой я не ожидал от себя. — Потому что, если я скажу гостям, что столяр Хромуль не справился с заказом, они запомнят это имя. И в следующий раз, когда им понадобится мебель, они пойдут к твоему конкуренту, гному Фердину. У него всегда есть древесина.

Хромуль поднял голову. Его глаза сузились.

— Фердин — браковальщик. Он делает столы, которые разваливаются через год.

— А ты делаешь столы, которые не существуют, — парировал я. — Давай так: ты доделываешь восемь столов, какие есть. Я заказываю у тебя ещё четыре — но из другого дерева. Из того, что есть. Пусть они будут не такие красивые, главное — стоять. Я плачу вдвойне.

Гном задумался. Потом хмыкнул, но уже без враждебности.

— Вдвойне — и я делаю четыре стола из сосны. Сосна мягкая, но для шашек сойдёт. И ты не говоришь Фердину, что я не справился.

— Договорились.

Я вышел из мастерской, вытер пот со лба и понял, что только что впервые в жизни договорился с гномом без угрозы киянкой. Матвей был бы горд.

Глава 10. Четырнадцать циклов до ярмарки. Матвей считает бутылки

Я заглянул к Матвею. Его мастерская напоминала поле боя — повсюду стояли ящики с бутылками, медные трубы, какие-то колбы. Сам Матвей сидел за столом с блокнотом и шевелил губами, считая.

— Ты как? — спросил я.

— Плохо, — ответил он, не поднимая головы. — Мне нужно четыре сотни бутылок для «Северного сияния». У меня есть сто двадцать. Таргин обещал привезти ещё пятьдесят из соседнего сектора через неделю. Но это сто семьдесят. А мне нужно четыреста. Или собственное полноценное производство. А я и так зашиваюсь.

— А если не хватит?

— Если не хватит, ты будешь смешивать северное сияние прямо при них. Кто-то будет недоволен. Кто-то в восторге. Кто-то в ажиотаже. И руки у тебя отвалятся, — Он поднял глаза и посмотрел на меня с усталой усмешкой. — Я уже придумал план Б.

— Какой?

— Ты берёшь свою киянку и вырубаешь всех, кто жалуется. Это классический метод.

Я рассмеялся.

— Киянка на крайний случай. А план А?

Матвей вздохнул и потёр переносицу.

— Я запускаю третью смену. Нанимаю двух помощников. Они будут работать ночью. За шесть циклов мы сделаем ещё сто пятьдесят бутылок. Ещё за четыре – заполним их. И даже успеем восстановиться. Но это риск — они могут ошибиться.

— Они будут ошибаться под твоим контролем?

— Будут ошибаться под моим контролем, — кивнул он. — И я их уволю прямо в Бездну, если что-то пойдёт не так. В армии меня учили: доверяй, но проверяй.

Я хлопнул его по плечу.

— Ты справишься, Матвей. Если твои бутылки не взорвались в прошлый раз, не взорвутся и в этот.

— Не накаркай, — сказал он, но на его губах мелькнула улыбка.

Я вышел. Впервые за последние дни я был спокоен. Матвей был надёжнее киянки. Почти.

Голос Матвея:

После ухода Боруса я сидел в тишине мастерской и смотрел на свои записи. Четыре сотни бутылок. Если я сделаю их за две недели, я выйду на новый уровень. Если нет — я проиграю. Снова.

В армии меня учили: если план не работает, меняй план. Я взял блокнот и начал чертить новую схему. Два помощника. Третья смена. Если они будут работать по моей инструкции, мы успеем.

Я думал о том, что через неделю у меня будет четыре сотни готовых бутылок. Через две — я буду считать деньги. Или я буду считать осколки. В любом случае, я буду считать.

Глава 11. Семь циклов до ярмарки. Первый гость турнира

За неделю до ярмарки в корчму заявился первый гость.

Я подметал пол, когда дверь распахнулась, и на пороге появился гнумр. Не тот, что был у меня раньше — этот был выше, шире, и его шлем был покрыт такими глубокими царапинами, будто он воевал с ведмедем.

— Корчмарь! — рявкнул он, и его голос эхом отразился от стен. — Я приехал на турнир! Где у вас можно остановиться?

Я опустил метлу.

— Уважаемый, турнир только через семь циклов. Вы приехали рано.

— Я приехал вовремя, — сказал он, и в его голосе прозвучала сталь. — Я хочу занять лучший номер. И хочу пить ваш «Спотыкач» каждый вечер, чтобы привыкнуть к нему до турнира.

— Вы... привыкаете к «Спотыкачу»? — переспросил я. — Но он же для отключения ног. Если вы будете пить его каждый вечер, к турниру вы не сможете стоять.

— Я гнумр, — сказал он тоном, не терпящим возражений. — Я привыкаю ко всему. Если я привыкну к вашему зелью, никто не сможет меня победить. Даже этот орк, про которого говорят.

Я вздохнул. Гнумры. Их логика всегда была для меня загадкой.

— Хорошо, уважаемый. Номер есть. Но предупреждаю: «Спотыкач» — это не просто напиток. Если вы будете пить его каждый день, вы не сможете дойти до туалета.

— Это моя проблема, — отрезал он. — Где номер?

Я показал ему лестницу. Он поднялся, тяжело ступая, и через минуту из комнаты донеслось: «Где здесь у вас туалет?!»

Я рассмеялся, но сдержал смех, чтобы не оскорбить гостя. Первый гость. К турниру их будут сотни. И все они будут хотеть чего-то своего. Но я к этому готов.

Почти.

Голос Матвея:

Когда Борус рассказал мне про гнумра, который хочет привыкнуть к «Спотыкачу», я понял, что этот турнир будет незабываемым. Гнумры — невероятно стойкие, но их логика иногда хромает. В армии я встречал таких: они лезут в бой без брони, чтобы «привыкнуть к боли». Результат всегда один — они привыкают, но ломают кости.

Я надеялся, что с «Спотыкачом» будет не так. Но если что — у нас есть киянка.

Глава 12. Пять циклов до ярмарки. Первые участники

На следующий день после гнумра я только успел разлить утренний эль, как дверь корчмы распахнулась с таким грохотом, что звякнули кружки на полках. Я поднял голову и увидел компанию.

Их было четверо. Орк — не Углук, а другой, с коротким топором на поясе и наглой ухмылкой. Эльф с длинными светлыми волосами и тонкими пальцами, явно не привыкший к грубой работе. Гном с тяжёлой дубовой тростью, которую он использовал скорее как оружие, чем как опору. И рептилоид с блестящей чешуёй, который уже стоял отдельно от всех, словно не желал иметь с ними ничего общего.

Орк грохнул кулаком по стойке.

— Корчмарь! Мы приехали на твой турнир! Говорят, у тебя здесь лучшие шашки в секторе!

— И лучший алкоголь! — добавил гном, стуча тростью.

— А я слышал, что твой орк, Углук, — непобедим, — сказал эльф с лёгкой усмешкой. — Но я хочу проверить это на практике.

— Углук приедет завтра, — ответил я, стараясь говорить спокойно. — Турнир через пять дней. Вы приехали рано.

— Мы приехали, чтобы выиграть, — сказал орк, вытаскивая из кармана кошель и бросая на стойку горсть монет. — Покажи нам, что тут есть. Тренировочные партии? Или мы будем сидеть сложа руки?

Рептилоид молчал. Он стоял у стены, скрестив руки на груди, и просто смотрел на остальных, как на кучку шумных детишек. Его золотые глаза были холодны и непроницаемы.

— Я понял, — сказал я. — Если хотите тренироваться, я могу поставить доску на свободный стол. Но предупреждаю: если вы начнёте буянить, вы вылетите до турнира.

— Мы не буяним, — усмехнулся гном. — Мы просто уточняем, кто здесь лучший.

— Я лучший, — сказал орк.

— Ты даже читать не умеешь, — фыркнул эльф.

— А шашки читать не надо! — рявкнул орк. — В них надо бить!

Рептилоид тихо рассмеялся. Все обернулись на него.

— Ты что-то сказал? — спросил орк, повернувшись к нему.

— Я сказал, что вы все проиграете мне, — ответил рептилоид. Его голос был тихим, но в нём звучала сталь. — Я играю в шашки с тех пор, как научился держать хвост. Вы даже не представляете, сколько ходов я просчитываю вперёд.

— Хвостом ты будешь держать свою стопку, — огрызнулся эльф. — А я — уносить приз.

— Хватит! — сказал я, хлопнув ладонью по стойке. — Если вы хотите играть, играйте. Но без оскорблений. И без драк. У меня есть правило: кто нарушает — тот пьёт «Северное сияние» на голодный желудок и выходит в окно.

Они переглянулись. На мгновение повисла тишина.

— Ну ладно, — сказал орк, хмыкнув. — Тащи доску.

Я принёс доску, расставил шашки. Орк и эльф сели друг напротив друга. Гном и рептилоид встали рядом — каждый у своего стола.

— Начинаем, — сказал я. — Обычные правила. Первый ход — у чёрных.

Началась игра. Первые десять ходов прошли спокойно, но я видел, что воздух накаляется.

— Ты пропустил дамку, — сказал эльф с лёгкой улыбкой.

— Я пропустил дамку, чтобы съесть твою шашку, — парировал орк, и его топор на поясе зазвенел, когда он наклонился вперёд.

— Так нечестно! — взвился гном, глядя на доску рептилоида. — Ты сдвинул фигуру!

— Я просто поправил, — спокойно ответил рептилоид. — Ты слишком нервничаешь для гнома.

— Я не нервничаю! Я всегда так громко дышу!

— Хватит! — рявкнул я, но в этот момент орк взял стопку «Северного сияния» и залпом выпил. Я специально поставил стопки на краю стола, чтобы они могли пить по желанию, но орк уже успел выпить две.

— Эй! — крикнул эльф. — Мы так не договаривались!

— Я пью для смелости, — сказал орк, и его глаза начали стекленеть.

— Ты потеряешь концентрацию, — холодно заметил рептилоид.

— Я не теряю концентрацию! Я просто... — орк зажмурился и уронил голову на стол.

Эльф и гном переглянулись. Я подошёл к орку, наклонился. Он храпел.

— Это было быстро, — сказал я.

— Он слишком много выпил, — усмехнулся эльф. — Теперь я точно победитель.

— Ты не победитель, пока не выиграл турнир, — фыркнул гном.

— А я выиграю, — ответил эльф, и его тонкие пальцы сжались в кулак.

Рептилоид не сказал ни слова. Он просто смотрел на доску и двигал шашки с холодной, механической точностью.

Я вздохнул. Через пять дней здесь будет двести таких же. Они будут спорить, пить, бить по столам и требовать внимания. Но сейчас я хотя бы знал, что они уже начали.

— Так, — сказал я громко. — Орк спит. Гном, эльф, рептилоид — заканчивайте партию. Кто выиграет — тот получит бесплатный «Спотыкач» на сегодня.

— Договорились! — сказал гном и снова склонился над доской.

Я отошёл к стойке, чтобы продолжить протирать кружки, и услышал, как за моей спиной началась новая перепалка:

— Ты снова сдвинул фигуру!

— Я просто поправил!

— Я выигрываю!

— Нет, я!

Я улыбнулся. Если так пойдёт дальше, турнир будет незабываемым. И если они не убьют друг друга до его начала — я буду считать это успехом.

Голос Матвея:

Когда Борус рассказал мне про первых участников, я представил, как они будут спорить перед финалом. Орк уже пьян, эльф нервничает, гном слишком громкий, а рептилоид ведёт себя так, будто знает результат заранее. Идеальный набор для зрелища.

Я уже закончил свою партию, которая была больше похожа на разгрузку. Вместо тихого вечера я сидел и слушал, как кто-то кричит: «Ты сдвинул!» — «Я просто поправил!». Думаю, следующую партию я начну с того, что поставлю на стол бутылку «Спотыкача» — чтобы они хотя бы не дрались.

Глава 13. Большой турнир

Ярмарка началась за три цикла до турнира. Площадь перед «У Летучего Гнумра» превратилась в пёстрый лагерь — шатры, телеги, палатки, навесы. Торговцы из соседних секторов съехались заранее, чтобы занять лучшие места. Пахло жареным мясом, свежим хлебом, травами и, конечно, спиртом — Матвей развернул свой прилавок с бутылочным «Северным сиянием» прямо у входа в корчму, и очередь к нему не иссякала с самого утра.

Я стоял на крыльце и смотрел на это море разумных. Орки в парадных доспехах, эльфы в сверкающих одеждах, гномы с тяжёлыми кошельками, рептилоиды с блестящей чешуёй, гнумры в своих глухих шлемах, люди — все расы смешались в едином потоке. Кто-то приехал за покупками, кто-то — поглазеть на зрелище, но большинство — участвовать в турнире.

— Борус, — рядом со мной выросла фигура Таргина. Он был в лучшем своём костюме, с толстым свитком в руках. — Я насчитал уже двести тридцать два участника из других секторов. Плюс наши шестнадцать. Это рекорд.

— Пятьдесят три сектора, — добавил староста, подходя с другой стороны. — Я такого не припоминаю. Даже когда устраивали распродажу старых зелий, столько народу не было.

— А как ставки? — поинтересовался я.

— Идут бойко, — усмехнулся Таргин. — Самые высокие ставки на орка и человека. Ты знаешь, тех самых.

— Углук и Торн, — кивнул я. — Они уже участвовали во всех моих турнирах. И каждый раз засыпали одновременно.

— Народ это помнит, — сказал Таргин. — Многие ставят на то, что повторится. Если повторится — я разорю казну, потому что коэффициент на ничью три к одному.

— Значит, я должен сделать всё, чтобы они не заснули одновременно? — улыбнулся я.

— Нет, — твёрдо сказал Таргин. — Ты должен сделать так, чтобы всё было по-честному. Если они заснут одновременно — я заплачу. Я заплачу с улыбкой, потому что это будет лучшее зрелище.

В полдень я вышел на центральную площадку, где стояли шестнадцать столов для отборочных игр. Народ расселся на трибунах, которые мы построили за месяц. Я поднял руку, и площадь затихла.

— Добро пожаловать на первый ежегодный «Кубок Летучего Гнумра»! — крикнул я. — Сегодня мы увидим лучших игроков со всего сегмента! Они будут пить, думать и падать, но победит только один! Пусть удача будет на стороне сильнейших!

Площадь взорвалась аплодисментами. Я кивнул судьям, и турнир начался.

Отборочные игры шли два цикла. Я почти не спал — бегал между столами, следил, чтобы никто не жульничал, чтобы порции были одинаковыми, чтобы игроки успевали выпить перед ходом. Зрители орали, делали ставки, ели, пили, и некоторые уже успели вырубиться прямо на трибунах.

В финал вышли четверо: Углук, орк, и Торн, человек — старые соперники с трёх локальных турниров. К ним присоединились гном по имени Гром и эльфийка Лираэль, которая удивила всех своей стойкостью. Но

в полуфинале Лираэль не выдержала — она уснула прямо во время хода, уронив голову на доску. Гном Гром продержался дольше, но на тридцать втором круге его глаза закрылись, и он сполз под стол, продолжая сжимать стопку.

В финале остались Углук и Торн.

Зрители взревели. Ставки на ничью уже достигли небес — Таргин едва успевал записывать. Кто-то ставил на орка, кто-то на человека, но больше всего — на то, что оба уснут одновременно.

Я подошёл к их столу. Они сидели друг напротив друга, как и в прошлые разы. Углук был спокоен, но его глаза уже начали слезиться от спирта. Торн сидел с прямой спиной, но я видел, как дрожит его рука.

— Правила финала, — объявил я. — Вы играете классические шашки. Перед каждым ходом — стопка «Северного сияния». Кто не может сделать ход от опьянения — проигрывает. Партия до победы. Победитель получает бочонок и звание чемпиона. Если вы заснёте одновременно — ничья.

— Мы знаем правила, — пробормотал Углук. — Мы их знаем.

— Тогда начнём, — сказал я и поднял руку.

Они начали игру.

Первые десять ходов прошли ровно — никто не ошибался, никто не спешил. Оба выпивали стопку за стопкой с механической точностью. Зрители затаили дыхание. На двадцатом ходу Торн качнулся, но удержался. На двадцать пятом Углук пропустил ход — и тут же спохватился, извинился и сделал правильный.

— Они держатся, — шепнул мне Таргин. — Это невероятно.

— Они знают, что на них ставят, — ответил я. — Они не хотят подвести фанатов.

На сороковом ходу Углук ошибся — он перепрыгнул через шашку, вместо того чтобы съесть её. Торн воспользовался этим и съел две фигуры. Углук выругался, взял стопку, выпил и сделал следующий ход, но его руки уже плохо слушались.

На пятьдесят пятом ходу Торн замешкался. Он смотрел на доску, но его глаза не фокусировались. Я видел, как он пытается просчитать ход, но мысли путаются.

— Ты можешь сдаться, — прохрипел Углук. — Я не буду смеяться.

— Ты... первый сдашься, — выдавил Торн и сделал ход.

Шестьдесят. Семьдесят. Я перестал считать. Они пили и двигали шашки, двигали и пили. Зрители почти не дышали. Таргин сжимал свиток с записями ставок. Староста сидел на трибуне с каменным лицом, но я знал — внутри он молился, чтобы ничья случилась снова.

На восьмидесятом ходу Углук не смог поднять руку за стопкой. Его пальцы дрожали. Он попытался сжать стакан, но тот выскользнул и разбился на доске.

— Углук, ты проигрываешь, — сказал я.

— Я... не... — он зажмурился и рухнул лицом на стол, уронив последние шашки.

Торн посмотрел на него, потом на меня. Он хотел улыбнуться, но вместо этого его глаза закрылись, и он медленно, очень медленно, завалился на бок, ударившись головой о край стола.

Они заснули одновременно.

Зрители взорвались. Кто-то кричал от радости, кто-то — от отчаяния. Таргин побледнел, но быстро взял себя в руки.

— Ничья! — объявил я. — Как и ожидали все завсегдатаи! И я делю этот бочонок на двоих!

— Я разорён! — прошептал Таргин, но на его лице играла улыбка. — Это лучший день в моей жизни!

К нам подбежали старые завсегдатаи локальных турниров — гном-рудознатец Торгрим, торговцы, эльфы-наблюдатели. Они выиграли огромные суммы, потому что ставили на ничью с самого начала, когда коэффициент был максимальным. Их лица сияли.

— Борус! Ты гений! — кричал Торгрим. — Я поставил на ничью всё, что у меня было, и теперь я богат!

— Поделишься? — спросил я.

— С тобой всегда!

Я поднял руку, призывая к тишине:

— Друзья! Сегодня мы стали свидетелями истории! Два великих игрока снова доказали, что их сила и выносливость равны! Я объявляю Углука и Торна почётными чемпионами первого «Кубка Летучего Гнумра»! И я приглашаю всех на праздничный ужин в корчму — за счёт заведения!

Площадь взревела. Люди хлынули в корчму, занимая места. Таргин и его помощники начали подсчёт ставок. Староста подошёл ко мне и положил руку на плечо.

— Это было великолепно, — сказал он. — Я даже готов простить тебе твоих медведей.

— А в следующий раз будет ещё лучше, — пообещал я. — Я уже придумал новый турнир. С новыми правилами. Но не сейчас. Сейчас — праздник.

Я вошёл в корчму и подошёл к стойке. Взял кружку воды, поднял её, глядя на зал, полный сияющих лиц.

— За «Кубок Летучего Гнумра»! — крикнул я. — За Углука и Торна! За всех, кто пил, играл, ставил и падал! И за старую добрую киянку на стене — пусть висит и ждёт своего часа!

В зале засмеялись. Я допил воду и поставил кружку на стойку. Вокруг меня смеялись, пили, танцевали. И я понял, что это только начало.

На следующей большой ярмарке будет новый турнир. Будут новые игроки. Новые ставки. И, возможно, кто-то наконец победит Углука или Торна. Но это уже не важно.

«У Летучего Гнумра» стало легендой.

Голос Матвея:

Когда Борус рассказал мне, как прошёл финал, я рассмеялся. Углук и Торн — эти двое стали символами его корчмы. Они приносили ему больше славы, чем любой победитель. И я понял, что это правильно. Иногда ничья — это лучше, чем победа. Особенно когда на кону — зрелище.

Я смотрел на свои запасы. После турнира у меня почти не осталось бутылок. Но это был хороший знак. Спрос был огромным. И я уже знал, что следующую партию нужно будет делать в два раза больше.

Глава 14. Что осталось за кадром

Ярмарка затихала. Последние гости расходились по домам и шатрам, кое-кто уже спал прямо на траве, привалившись к телегам. Вдали догорали факелы, и воздух пах дымом, жареным мясом и счастьем.

Староста сидел на крыльце своего дома и смотрел на пустеющую площадь. Рядом стоял Таргин и держал в руках толстую папку с отчётами. Оба молчали.

Наконец староста не выдержал:

— Болтают, радуются, сладкая парочка — корчмарь с самогонщиком. Турнир у них прошёл. Ах, какой турнир! Какой успех! Все в восторге!

Он сплюнул в пыль.

— Да если бы не мы, не наши усилия и не наше золото — на покупку шатров для гостей ярмарки, на установку туалетов, на закупку еды и системы хранения этой еды, найм разумных, которые всю эту еду готовили и подавали, а сортиры чистили, одним словом — на организацию ярмарки и турнира, ничего бы у них не вышло. А то — один турнир придумал, другой алкоголь выгнал и разлил, и всего участие.

Таргин усмехнулся, не поднимая глаз от папки:

— Ты забыл про те тысячи золота, которые мы заплатили Квару за холодильники, лёд и лари. И про те тонны продуктов, которые пришлось купить специально для ярмарки. И про то, что мы наняли троллей, которые чуть не разнесли половину посёлка. И про то, что Матвей обещал нам скидку на следующую партию, но я не уверен, что он сдержит слово.

— Это я помню, — буркнул староста. — Но народ-то не помнит. Народ помнит, как Углук и Торн заснули одновременно. А то, что мы две недели не спали, решая, где разместить двести гостей, — это никому не интересно.

Таргин закрыл папку и сел рядом с ним на ступеньку.

— Знаешь, что я понял за эти дни? — спросил он. — Люди всегда запоминают зрелище. Они не запоминают, кто построил сцену, кто привёз еду, кто убирал мусор. Они запоминают момент. А момент создают те, кто на сцене.

— И ты хочешь сказать, что мы зря старались?

— Нет, — Таргин покачал головой. — Я хочу сказать, что мы сделали свою работу. И если у них всё получилось — значит, мы сделали её хорошо.

— Всё-таки мы остались в плюсе, — произнёс староста, вспомнив финансовый отчёт по итогам ярмарки.

— Да. А если мы сделали работу хорошо — значит, в следующий раз они снова придут к нам. И мы снова сможем заработать.

Староста задумался. Он знал, что Таргин прав — в этом была его работа. Делать так, чтобы другие могли блистать.

— А ещё, — добавил Таргин, — я думаю, что, если они придут к нам снова, мы сможем попросить у них скидку на «Северное сияние». Для личного пользования.

Староста усмехнулся и покачал головой:

— Ты всегда думаешь о деньгах.

— А ты всегда думаешь о справедливости, — ответил Таргин. — Может быть, нам стоит иногда меняться местами?

Староста посмотрел на звёзды.

— Нет, — сказал он. — Пусть каждый делает своё дело. Я — организую. Ты — снабжаешь. Матвей — варит. Борус — развлекает. Если мы поменяемся, всё развалится.

Таргин усмехнулся:

— Ты прав. Но в следующий раз я буду торговаться с ним жестче.

— В следующий раз, — сказал староста, — я буду больше спать.

Они замолчали. Из корчмы доносился смех и звон стаканов. Там праздновали. А здесь, на крыльце, сидели те, кто сделал этот праздник возможным.

— Завтра начнём разбирать шатры, — сказал наконец староста. — Но сегодня — я хочу выпить кружку эля и забыть про всё.

— Я присоединюсь, — сказал Таргин.

Они встали и направились к корчме. Внутри было шумно, жарко и пахло спиртом. Но они вошли.

Потому что иногда даже организаторы могут отдохнуть.

Эпилог — четыре большие ярмарки спустя

Четыре большие ярмарки спустя

Я сидел на крыльце «У Летучего Гнумра» и смотрел на закат. Небо полыхало оранжевым, багровым и золотым — такой краски я не видел даже в лучших эльфийских винах. Рядом на ступеньке сидел Матвей, держа в руке кружку с чаем. Он теперь редко пил что-то крепкое — говорил, что на работе надо сохранять ясность ума.

— Ты только посмотри, Матвей, — я обвёл рукой улицу. — Моя корчма. Моя. Четыре больших ярмарки назад тут был просто трактир для местных пьяниц, а теперь… — я кивнул на длинную очередь у входа. — Разумные прилетают из других секторов пространства. Эльфы, гномы, люди, рептилоиды, даже гнумры. Все хотят попробовать твоё «Северное сияние» и поиграть в пьяные шашки.

— Не моё, — поправил он, улыбнувшись в кружку. — Наше. Ты же сам придумал маркетинг, Борус. Я только рецепт дал. И бутылочный розлив наладил. Всё остальное — твоё.

— Эх, — я вздохнул. — Помню, как ты впервые выдал мне рецепты. Я тогда думал, что это конец моей карьере — переходить от киянки к «Северному сиянию». Но сейчас… — я посмотрел на дверь, откуда доносился шум и смех, — сейчас у меня настоящий культурный центр. Только что закончился финал большого чемпионата по пьяным шашкам. Знаешь, кто дошёл до финала?

— Человек и орк? — предположил Матвей.

— Ага. И они снова заснули одновременно. Как и всегда! — я рассмеялся. — Я уже и приз готовил, а они так и не определили победителя. Пришлось делить бочонок пополам. Но народ доволен.

— А староста? — спросил Матвей. — Таргин?

— Довольны. Староста говорит, что теперь у него меньше драк и больше налоговых поступлений от торговли и гостей. Таргин даже как-то сам играть пробовал — выбыл во втором раунде, но остался доволен. А теперь, я слышал, он торгует твоими напитками по всем секторам сегмента. Это же твоя заслуга.

— Ну, он пришёл ко мне, — скромно сказал Матвей. — Увидел, как народ раскупает твои разливные порции, и решил, что хочет продавать бутылки в своих торговых точках. Я дал ему оптовую цену, он берёт партиями. Так что твоя корчма теперь — главный рекламный стенд для моего производства.

— А ещё, — добавил я, — Манул теперь твой клиент! Тот самый алхимик, который игнорировал рептилоидов. Он через контрабандиста вышел на тебя и теперь закупает игристое для своих экспериментов. Говорят, у него там что-то сложное с зельями, и ему нужен именно твой продукт.

— Да, — кивнул Матвей. — Я даже не спрашиваю, для чего ему столько игристого. Главное — платит исправно.

— А ты знаешь, что его помощник иногда залетает ко мне за «Спотыкачом»? — я подмигнул. — Говорит, для особых случаев. Так что мы с Манулом теперь косвенные партнёры. Ха!

Мы помолчали, глядя на сияние, которое начинало разливаться вокруг острова. Из корчмы доносился храп — несколько игроков, не добравшихся до финала, уже спали под столами. Я привычно отметил, что завтра их надо будет отправить по домам с утренним эликсиром от похмелья — тоже изобретение Матвея, кстати.

— Слушай, Борус, — сказал Матвей. — А ты когда-нибудь думал, что всё это закончится? Ну, например, что кто-то ещё появится с лучшей технологией или что твоя репутация рухнет?

— Каждый день думаю, — честно признался я. — Но потом вспоминаю, что у меня есть запасной вариант. — Я кивнул на стену корчмы, где висела киянка. Правда, уже давно она была не рабочим инструментом, а скорее талисманом.

Матвей усмехнулся:

— Ты всё не можешь забыть её?

— Ну а вдруг? — я пожал плечами. — Технологии технологиями, а старый друг никогда не помешает.

В этот момент дверь корчмы распахнулась, и оттуда вышел молодой орк. Я сразу понял, что он здесь впервые — по тому, как он озирался по сторонам, будто боялся, что на него нападут. Он подошёл ко мне и неуверенно спросил:

— Ты… Борус, корчмарь?

— Я, — кивнул я. — Чего хочешь?

— Мне говорят, у тебя есть напиток, который валит с ног с первого стакана, — сказал орк, стараясь звучать браво. — Я хочу попробовать.

Я переглянулся с Матвеем. Тот сделал глоток чая и едва заметно улыбнулся.

— Есть, — сказал я, поднимаясь. — У меня есть два варианта. Первый — это «Северное сияние». Научный метод, пузырьки, алкоголь. Я продаю его в розлив — прямо из бутылки, которую мне поставляет вот этот уважаемый механик, — я кивнул на Матвея. — Выпьешь — и через пару глотков уже спишь, без балды. Заказы на опт — к нему.

— А второй? — насторожился орк.

— Второй — классический, — я подошёл к входной двери и указал внутрь, на стену за стойкой, где висела старая киянка. — Там, за стойкой, есть особый «коктейль». Его подают в комнате для дегустаций. Эффект тот же — горизонтальное положение. Но это вариант для ценителей традиций. Меньше науки, больше… ручного контроля.

Орк задумался. Почесал затылок.

— А какой лучше? — спросил он.

— Зависит от тебя, — ответил я. — «Северное сияние» — это быстро, современно, и утром полегче. Классика — это как старый друг: шумно, честно, и без сюрпризов. Но предупреждаю, и то, и то требует предоплаты.

Орк хмыкнул и вытащил кошель. Положил на стойку горсть монет.

— Я хочу как раньше, — сказал он. — Если этот ваш метод использовали до того, как придумали новый вариант, значит, он проверен веками. Давай классику. Я не боюсь.

Я улыбнулся и взял деньги.

— Хороший выбор. Мудрый выбор. Проходи в комнату для дегустаций, я сейчас подойду.

Орк скрылся в коридоре. Я обернулся к Матвею.

— Видишь? — сказал я. — Классика никогда не умирает. Она просто ждёт своего часа.

— Только не убей его, — усмехнулся Матвей. — У нас теперь репутация культурного центра.

— Не убью, — я снял со стены киянку и взвесил её в руке. — Всё по правилам. Безопасно, гуманно, с любовью к делу.

Я уже пошёл в комнату, но на пороге обернулся и посмотрел на зал, заполненный спящими телами, на доски для шашек, разложенные по столам, на бутылки «Северного сияния», стоящие на полках, на улыбающегося Матвея, который наблюдал за мной с кружкой чая.

Всё меняется. Но хороший инструмент должен быть под рукой. Просто на всякий случай.

Я зашёл в комнату и закрыл за собой дверь.

Через минуту Матвей услышал, как оттуда донёсся глухой удар, а затем удовлетворённый голос Боруса:

— Ай, хорошо. Как в старые добрые времена.

И, спустя паузу, уже громче, как Борус обращается к залу:

— Есть ещё желающие попробовать классику? Нет? Тогда завтра начинаем новый турнир!

Матвей допил чай и поднялся. Направился к выходу, но на пороге остановился и оглянулся на киянку, висящую теперь на своём почётном месте. Она была старая, потёртая, но всё ещё надёжная. Как и её хозяин.

— Всё течёт, всё меняется, — прошептал Матвей. — А Борус — остаётся.

Он вышел на улицу, вдохнул вечерний воздух и улыбнулся. Звёзды горели ярко. В посёлке было спокойно. И только из корчмы доносился довольный голос Боруса, который уже наливал себе кружку воды и приговаривал:

— Вот так, ребята. Крутой алкоголь — это хорошо, но душа требует традиций. Завтра мы начнём новый турнир. А сегодня — отдыхайте. Завтра, может быть, кто-то из вас захочет попробовать классику…

— Нет! — заорали сразу несколько голосов. — Мы хотим нового! Давай «Северное сияние»!

Борус расхохотался и полез за бутылкой, которую купил у Матвея. Он налил стопку себе, поднял её и сказал:

— За Матвея. За науку. И за старую добрую киянку — пусть висит, ждёт своего часа.

Корчма взорвалась смехом и звоном стаканов. И только киянка на стене молча смотрела на всё это, готовая в любой момент вернуться в дело.

Но пока — не надо.

Голос Матвея:

Я стоял на крыльце и слушал шум корчмы. Четыре большие ярмарки спустя после того, как ко мне пришёл Борус со своей проблемой. Иногда я ловил себя на мысли, что скучаю по Земле и своим родственникам. Но потом я смотрел на Боруса, на его корчму, на разумных, которые прилетали к нам со всего сегмента, и понимал: я здесь не просто так.

Я нашёл себя. Я создал своё дело. Я создал репутацию. Я нашёл друзей, которые не боятся брать на себя ответственность. Я не знал, что будет завтра. Но я знал, что мы справимся. В армии меня учили: делай свою работу хорошо, и всё остальное придёт само.

Звёзды горели ярко. Завтра будет новый день. И новые заказы. И новые задачи.

Мысли Манула:

Не знаю, откуда этот Матвей взялся. Но игристое полусладкое у него именно такое, как мне нравится. Да и спирт для медицинских зелий подходит идеально.

Конец.