Записки Бертрама

Глава 1

Я увидел золото и забрал его. Другой, быть может, сделал бы иначе. Время от времени я возвращаюсь в мыслях к тому моменту, когда взял его. Знаете ли, голод мучил меня изнутри. Иронично, не правда ли?

Я не помню многих подробностей той ночи, но золото и сильное желание есть припоминаю отчётливо. Не могу вспомнить названия таверны или даже той деревни, но я думаю, что это происходило где-то на окраинах Салема. Не уверен. Время от времени, сидя за столом, ни о чём не мог думать, кроме как о боли в животе. Если вы никогда не голодали по несколько дней без крошки во рту, вы не сможете представить себе, что это такое. Нельзя сосредоточиться ни на чём. Всё так и было, пока человек, сидевший слева от меня, не поднялся, чтобы взять выпивку, и не оставил пачку золотых марок на столе – это привлекло моё внимание.

С этого момента память стала чиста как кристалл.

Взгляд на золото. Взор на спину незнакомца, спокойно идущего к стойке. Рука на золоте. Золото в кармане. Я встаю из-за стола, и двигаюсь к двери. Лишь на секунду оглядываюсь. Незнакомец обернулся и смотрит в мою сторону. На нём капюшон, но я чувствую, как наши взгляды встретились. Клянусь, он улыбался в тот момент.

Скорее на улицу. Усевшись за бочками, я чувствовал взгляд своего преследователя. Когда живёшь в постоянном страхе перед стражей, неплохо научишься скрываться вовремя. Приблизительно час я ждал его снаружи, все ещё страдая от голода. Пришло пробуждение к новой жизни, ведь теперь у меня были средства, чтобы устроить себе настоящий пир. Эта мысль терзала меня. Когда я поднялся на ноги, то ощутил себя в полуобморочном состоянии. У меня оставалось сил ровно на то, чтобы миновать деревню, дойти до придорожного трактира и рухнуть на столик. Я думаю, что мог бы вполне потерять сознание за секунду до того, как услышал глас служанки:

«Будете кушать, сэр?"

Я набросился на жаркое и пироги, заливая всё это кружками выпивки. Как только пелена голодной смерти спала с моих глаз, мне удалось оглядеться и увидеть человека в золотой маске, смотрящего на меня, на его лице отражался лунный свет, идущий из окна. Он был одет в чёрные доспехи и по-другому сложен, чем моя жертва, но, клянусь, этот незнакомец знал обо всём! Я расплатился за еду и быстро вышел.

Путь мой вёл в другой конец деревни, сквозь центральную брусчатую площадь, окружённую ничтожными домишками бедноты. Ни из одного окна или двери не пробивалось ни лучика света. На улице никого не было. Я не смог найти места, чтобы спрятаться, как ни старался, и направился прочь из деревни, в глушь. Последние несколько суток мной управляло чувство голода, но сейчас меня подхлёстывало ощущение вины. Или, может быть, это был страх.

Я дважды упал, сходя по тёмной и скользкой тропинке, усеянной камнями. Крики животных, которые я давно уже не слышал, показались мне вдруг очень громкими. И в ночи пряталось ещё что-то, что искало меня.

На одной стороне тропинки была низенькая каменная стенка, за которую мне удалось залезть и притаиться. Я достаточно знал об игре в прятки, чтобы выбрать место, где стенка слегка прогибалась, чтобы, если меня даже кто-нибудь увидит, его глаз не отличил бы меня от выступа на стене. Прошло совсем немного времени, и вдруг краем уха стало слышно, как ноги нескольких человек проковыляли рядом со мной. Потом они остановились. Я услышал шепот, и один из них побежал обратно в деревню. Наступила тишина.

Через несколько минут я аккуратно выглянул из-за стенки. На дороге стояла женщина в платье, вуали и пелерине. На другом краю, перекрывая путь в городок, был рыцарь в вороненом доспехе. Их лиц разглядеть не удавалось. На несколько секунд я застыл, подумав о том, что кто-нибудь из них заметил меня.

«Беги», - вдруг сказала женщина бездонным голосом.

Холм за мной был непомерно крут, я перескочил через стенку и в два прыжка перемахнул дорогу. Я бежал по ночному лесу, под сводящий с ума перезвон проклятых золотых в кармане. Я знал, что произвожу страшный шум, и мои преследователи могут услышать меня без труда, но на тот момент мне больше было интересно расстояние между нами. Облачка притемняли свет луны, но всё ещё было слишком светло для того, чтобы попытаться спрятаться. Я бежал и бежал, пока не свалился наземь, слыша только неистовый стук сердца и пульсацию собственных вен

Тело умоляло о передышке.

Я очутился на опушке леса, через реку было видно громадное полуразрушенное поместье, огороженное забором. Сзади меня были слышны шаги. Ниже по течению руки тоже кто-то двигался, расплёскивая воду, только ещё ближе.

Выбора не было. Я прыгнул, наполовину свалился в тину, кое-как перебрался на другой берег, перебросил своё тело через изгородь и побежал по открытому полю, по направлению к дому. Повернув голову, я увидел семь фигур, стоящих у забора. Человек в золотой маске. Женщина в вуали. Темный рыцарь. И ещё трое моих преследователей, которых до этого не было видно. А я ведь думал, что двигался осторожно.

Луна окончательно укрылась в пепельных облаках. Иногда только звёзды проглядывались через пелену, чуть озаряя мой путь. Я зашёл через дверь разваленного строения, захлопнул и запер ее за собой. Но было видно, что она долго не продержится. Я взглянул на разваленное помещение, полное разбитой мебели, и понял, что здесь есть, где спрятаться. Хорошо бы найти какой-нибудь тёмный угол или нишу, где никто тебя не заметит, если ты будешь стоять спокойно. Разбитый стол у стены вполне подходил мне. Я заполз под него, и подпрыгнул от страха, когда кто-то шевельнулся неподалёку.

«Кто здесь?» - вопросил дрожащий голос.

«Всё в порядке, я не один из них» - шепнул я в ответ.

Его мозолистая, морщинистая рука протянулась ко мне из темноты и перехватила мою руку. Внезапно я почувствовал себя очень сонным, но попробовал противиться этому чувству. Мерзкое лицо старика, высвеченное неожиданно появившейся за разбитым окном луной и полное голодной смерти, надвинулось из темноты, Его когти всё ещё впивались в меня, и я упал, окруженный запахом смерти.

Он отбросил стол. Вокруг стояли семь охотников и ещё дюжина других. Нет, на самом деле они не были охотниками. Это загонщики, которые выкуривали меня из любого укрытия, умело подталкивая к настоящему хищнику. Он был стар, этот морщинистый полутруп, и не так хорош для охоты. Немощный. Уже на закате своей жизни зверь.

«Пожалуйста» - прохрипел я. Это всё, что было в моих силах.

Их развлекало состязание, в которое я их вовлек, и они в какой-то мере пощадили меня. Меня не выпилили досуха. Меня не прокляли навеки, чтобы я стал одним из них. Лишь посадили с остальными людьми, чтобы растить и дегустировать по своему

выбору. Нас называли скотом.

В этом сыром и тёмном погребе было холодно, пол был покрыт старым, уже засохшим сеном, и по нему бегали крысы. Пить нам не давали, и приходилось выкручиваться, мы собирали воду, капающую со стены, на которой находилось небольшое отверстие, чем-то отдаленно напоминающее нам окно. Периодически нас кормили какими-то объедками или же вовсе оставляли без еды. Единственной пищей были мы сами. Каждые пять дней одного из нас забирали, чтобы выпить всю оставшуюся кровь досуха. А после своей трапезы они возвращали уже мёртвое тело обратно в погреб. Нам ничего не оставалось, кроме как съедать этих жалких парней. Да, нам пришлось заниматься каннибализмом, но только ради того, чтобы протянуть ещё чуть-чуть. Этим упырям нравилось, что мы едим друг друга.

Месяц назад я потерял всякую надежду на то, что удастся сбежать из темного погреба, где они держат нас. Даже если удастся каким-нибудь образом сделать так, чтобы эта записка увидела свет, даже если найдётся герой, способный победить стаю кровососов, мне всё равно не удастся сообщить ничего о своём местонахождении. Я пишу это только для того, чтобы сохранить рассудок и, может быть, предупредить других.

Есть вещи похуже голода.

Можно неожиданно стать едой.

И всё-таки я могу спокойно закончить эти записи на благоприятной ноте. Два дня назад на погреб, в котором нас держали, совершил налёт какой-то смелый мужчина. На моё удивление ему не составило труда расправиться с кровососами. Стоило видеть, как он убивал одного за другим, будто кружась в смертельном танце. Этот охотник словно знал обо всех слабых местах этих тварей. Его клинок рассекал их тела на мелкие кусочки, а заклинание холода заключало вампиров в морозную тюрьму, не давая возможности двигаться. Охотник освободил нас из заточения и посадил в повозку, скомандовав кучеру отправиться в поместье на Западном Побережье. Я смог узнать имя нашего спасителя, его звали Герберт. Он убедил нас отправиться к своему близкому другу, сказав, что тот может исцелить наши раны и поставить на ноги. Все доверились ему. Через несколько часов мы прибудем к поместью, я рад, что удалось выжить после всего произошедшего. Но мне не даёт покоя один вопрос: как он узнал, где убежище этих кровососов и откуда у него столько информации о них?