Заново рожденная в волнах

Глава 1 - Первый шаг к искуплению

Непринужденно сжимая в руке пистолет и привалившись к щербатой, кое-как выкрашенной дешевой коричневой краской стене, девушка с ухмылкой наблюдала за настороженно пробирающимся по узкой улочке фавелы отрядом полицейского спецназа.

"Осторожничайте, осторожничайте! Все равно вам это не поможет, и вы ничего не заметите, пока не станет поздно!"

Досчитав про себя до двадцати, она сделала шаг вперед и вновь затаилась, выжидая момента.

"Сухой солнечный денек в трущобах – прекрасное местечко и время для последнего боя. Еще немного, и бравые фавеладос покончат с вами, а я с удовольствием помогу им в этом. Жаль, правда, ваших матерей, но… великие устремления мелочности не терпят!"

Отряд продолжал движение. Неспешные и неотвратимые, вооруженные до зубов они, казалось, воплощали собою гибель и непримиримость, но девушка только улыбалась, прикидывая, как скоро спецназовцы доберутся до условной линии, которую они сами даже не замечают в пестром беспорядке узкой фавельной улочки.

"Ну же, еще несколько шажочков, милые! Ах, небеса, я даже праздников в детстве не ждала с таким воодушевлением! Ну же, лапочки, не останавливайтесь..."

Сделав еще шаг вперед, она плавно опустилась на одно колено и медленно вскинула оружие, выбирая себе цель и начиная про себя новый отчет. Она улыбалась в этот момент – коварно, лучезарно, почти искренне!..

Но недолго.

Не успела девушка досчитать и до десяти, как ее за запястье ухватила чья-то рука, безжалостно впиваясь в кожу ногтями, а в лицо обрушился жесткий, ослепляющий болью удар, от которого что-то явственно щелкнуло. И почти сразу кулак неведомого нападающего врезался ей в солнечное сплетение, выбивая дух.

"Какого черта?! Это невозможно!" – едва успела подумать несостоявшаяся убийца, судорожно пытаясь вдохнуть, как третий удар погрузил ее сознание в беспроглядный мрак.

***

Пестрый калейдоскоп невообразимых цветов переливался посреди бескрайней тьмы, завораживая и путая сознание. Что-то (кажется, голова, хотя девушка не была уверена) отдавалось отчаянной пульсирующей болью, половина тела горела огнем так, что хотелось поскорее раствориться в этом пламени, затеряться среди пестрого водоворота красок, отправляясь в небытие.

Однако у судьбы, кажется, были на нее иные планы.

Мертвенно-ледяная рука коснулась подбородка, стремясь разжать ей челюсти, но голова отдалась новым всплеском боли, а собственный слабый стон показался неистовым криком. Рука, помедлив, исчезла.

Несколько невыносимо долгих мгновений ничего не происходило, а затем в лицо вдруг словно кто-то легко подул. Что-то где-то щелкнуло, хрустнуло – и боль почти немедленно ослабла. Но ее место вновь занял потусторонний холод чужого касания, которое на сей раз достигло цели: челюсти разжались и в рот полилось что-то солоновато-терпкое. Девушка невольно сглотнула, затем еще раз…

Боль стремительно отступала, оставляя после себя лишь тянущие отголоски и странное опустошение, экспрессивный танец красок перед глазами понемногу угас, а поддерживающие подбородок пальцы из ледяных стали просто прохладными.

Она где-то лежит и ее кто-то держит за подбородок. Вот только кто – свои или чужие?

Воспоминание, продираясь через колючие кусты памяти, прорвалось в мозг: перед тем, как она здесь очутилась, ее кто-то ударил… хотя точнее будет сказать "избил". Только кто, все же?..

Мысли плавали, не желая собираться в единую картину, а голова продолжала досадливо ныть. Рядом с ней явно кто-то был, но ни слух, ни обоняние, ни даже интуиция отказывались дать столь необходимый ответ. Хочешь не хочешь, а глаза открывать надо (хотя так не хочется).

Веки разлепились нехотя (она только сейчас почувствовала будто металлическую тяжесть в них), однако понятней не стало – перед глазами витал белесый туман, продирающиеся через который лучи неведомого, нестерпимо яркого светоча вызывали только новый приступ головной боли. И, точно этого было мало – даже этот туманный мир вокруг плавно поплыл куда-то в сторону.

– …ты иногда бываешь таким зверем, – донеслись до нее обрывки чьего-то голоса – гулкого, тяжкого, и до ужаса неприятного. – Ну вот зачем было?..

– Так было нужно! – другой голос – еще тяжелее, неприятнее, злобно вонзающийся в мятущийся разум. – Она … ненавижу! Возможно … будет ей уроком.

“Какой злобный, неприятный… кажется, мужской?.. И совсем незнакомый. Неужели, все-таки, чужие?..”

– Если она заработала сотрясение или чего посерьезнее – толку от твоего урока? – первый голос, кажется, подплыл чуть ближе. – В ней… хотя нет, очнулась. Твое…

– Где? Ну-ка пусти!..

Благодатные мгновения блаженной тишины – а затем второй голос вновь обрушивается на нее – тяжко, громоподобно, буквально ввинчиваясь в сознание, отчаянно попытавшееся забиться вглубь черепной коробки.

– Ты слышишь, я знаю! Ты больше не в том грязном мирке, где живут… – сознание на несколько мгновений отключилось, не восприняв кусок фразы. – Ты нарушила закон, много законов! Даже половины хватит, чтобы упечь тебя всерьез и надолго! Впрочем, мы можем предложить тебе альтернативу – рабство у нас на столь же продолжительный срок! Возможно, работа заставит тебя думать головой, а не…

“Все-таки враги… – сознание вновь на несколько мгновений отключилось, утопая в жутком чуждом – почти чужеродном – смехе. – Кажется, я пропала…”

– …правильно говорят, что … просто так не дают… – проскользнул в истерзанное хохотом сознание первый голос. – Ты просто…

Мгновение, и пылающего, покрытой испариной лба (она и этого не замечала) касается благословенно прохладная рука.

– Вон даже… Знаешь, иди… – глаза девушки вновь бессильно закрылись и все больше клочьев фраз проскальзывало мимо ее сознания. – …оставь это мне…

Первый голос плавно сходил на нет, что переливчато шепча.

“Что это она говорит? Что-то зна-... Усыпляющие чары?”

Но бескрайняя тьма уже вновь приняла ее в свои спасительные объятия.

***

Открыв глаза, девушка отупело уставилась в нависающую над ней синевато-серую стену, расписанную причудливыми зазубренными листьями какого-то неведомого растения. Перед глазами больше не плыло, в голове было блаженно тихо, ничего нигде не болело – и лишь до ушей доносилось какое-то едва слышное жужжание.

“Не стена – потолок, – вдруг дошло до нее. – А листья – обыкновенная крапива. А я… кажется, лежу на кровати? Похоже на то…”

Мысли, еще не до конца пробудившиеся, неохотно переваливались в ее голове, вызывая из забвения одно воспоминание за другим.

Залитая ярким солнце улочка фавелы… Напитанная бесконечной болью тьма… Пронизанный ослепительным светом туман… Голоса.

“Кажется, я все-таки зарвалась и попала… куда бы я ни попала. Правда… тот голос… кажется, он говорил про тюрьму? И-или про рабство? Или про то и про другое?.. Впрочем, мне ни то, ни другое явно не понравится. Хм, интересно, сумею ли я?.. – большой палец правой руки почти рефлекторно скользнул по основанию указательного, ничего там не обнаруживая. – Кольца нет! Значит, они знают, кто я, и позаботились… То есть, шансов у меня почти нет… Что ж, ладно. Я сама виновата в своей непредусмотрительности. А еще, пожалуй, нужно вставать. Я не смогу притвориться мертвой, а значит – рано или поздно меня возьмут в оборот. Лучше уж я взгляну своим неприятностям в лицо первой”.

Подсознание не очень обрадовалось этой идее, тело тоже было не в восторге от перспектив расстаться с, в общем-то, довольно уютным лежбищем (сколько она не спала на подобном? Год? Два?), однако девушка безжалостно отмела их робкие посулы и осторожно села в кровати, оглядываясь.

Вопреки ее ожиданиям, вокруг оказалась не тюремная камера, не грязный притон, и даже не больничная палата, а самая что ни на есть обычная комната. Впрочем, прежде, чем она успела оценить обстановку, обнаружилось, что за ней самым внимательнейшим образом наблюдают.

В кресле, явно нарочно поставленном напротив кровати (настолько оно казалось не на своем месте), сидела, уютно развалившись, женщина. Выраженная азиатская внешность, довольно короткие черные волосы, зачесанные набок (чуть посильнее тряхнуть головой – и челка скроет половину лица), четкие линии бровей, чуть пухлые алые губы, плотно сжатые сейчас, спортивная фигура, едва скрытая черной рубашкой…

Знакомая внешность. Пожалуй, ее она ожидала здесь увидеть в последнюю очередь.

– Вы?.. – голос был чуть охрипл после сна, однако в горле больше не скребло, а челюсти не сковало вновь острой болью, чего она подсознательно опасалась.

– Здравствуй, Таня, – женщина чуть подалась вперед, одновременно с этим расправляя плечи. Голос у нее был довольно низкий, но сильный и четкий (пусть и говорила она сейчас негромко). – Как ты себя чувствуешь?

“Кажется, это ее голос я слышала в полузабытьи? Баргул его сейчас разберет…”

– Я? – девушка задумалась. С одной стороны, ее поверхностная знакомая не была тем человеком, с кем ей хотелось бы откровенничать, а с другой – ее просто спрашивают, даже, кажется с беспокойством. Не бьют, не кричат, не угрожают, в кандалы не заковывают… – Не так плохо, как опасалась.

– Твоя голова? Челюсть?

– Вроде бы не болят… Где я? И что здесь делаете Вы, Аска… э-э-э…

– Можно просто по имени, – разрешила женщина чуть кивая. – Это хорошо, если не болят. Ты у меня дома.

Девушка от неожиданности даже рот приоткрыла.

– У Вас… дома? Но… как я тут оказалась? И где мое кольцо?!

Однако Аска лишь языком зацокала в ответ, покачав указательным пальцем из стороны в сторону.

– Не так шустро. Для начала я предпочту услышать твою историю, Таня. А за кольцо не беспокойся – оно в надежных руках.

– Мою… историю?

– Агась. И чем полнее расскажешь – тем лучше я пойму, что с тобой делать. Итак?

Девушка нахмурилась.

“Она… поймет, что со мной делать? Но… при чем тут она? Что вообще, дьявол побери, произошло? – зубы сами собой сжались, однако гениальных идей о том, как быстро и решительно вернуть себе свободу, в голове не было. Ситуация пока настолько отличалась от всего, чего она ожидала, что обескураживала одним этим. – Почему я должна рассказывать свою историю ей?”

Этот-то вопрос она и задала вслух. В ответ – негромкий, почти утомленный вздох.

– Таня, – в голосе Аски не было ни намека на раздражение. – Давай начистоту, м? Ты знаешь, что ты натворила, и я знаю. Похуже, правда, но мы все равно обе знаем, чем это может кончиться.

– Тюрьмой… или рабством, – последнюю фразу девушка почти выплюнула.

– Никакого рабства тебя не ждет, не бойся. Что до тюрьмы… пока твоя судьба зависит от того, сколько сейчас узнаю я. Итак?

Изящная, но крепкая рука повторяет приглашающий жест.

“Моя судьба… зависит от нее? – у девушки даже рот приоткрылся. – Ничегошеньки не понимаю. Но с другой… может, и правда рассказать ей, как я дошла до жизни такой? В сущности, что я теряю?..”

Тихий вздох, чуть судорожно проглоченная слюна…

…Звали ее и правда Таней.

Восемнадцать лет назад Судьба так распорядилась, что родилась она в семье Светланы Плавневой – достаточно известной в магическом мире спортсменки, постоянного члена русской сборной по вентэсенозе. Именно поэтому достигнув двенадцати лет Таня, уже два года как гордая обладательница магического Дара, поступила не в российскую школу магии “Лесная глубина”, а в японскую “Иолитовую маску”. Где и проучилась более или менее благополучно до шестого курса.

Причина столь странного решения была незамысловата: “Иолитовая маска” – одна из всего двух крупных школ волшебного мира, в учебную программу которых входит плавание, а мать не видела для дочери иного будущего, кроме как стать ее достойной преемницей. Таня же мать очень любила, гордилась ее достижениями и была только счастлива уготованной ей судьбе.

Вот только у Судьбы на нее были иные планы: обычный, вроде бы, вечер учебного дня, однокурсник, бросивший оскорбление в адрес ее матери, швырнутое в ответ в искреннем дочернем гневе темное заклинание… И вот председатель наводящей на всех учеников школы дрожь Комиссии Чистоты Помыслов, и без того приглядывавшейся к девушке, уже мрачно и безапелляционно указывает ей на дверь. Причем не только комнаты заседаний, но и школы…

Отчислена. По одной из самых скверных статей устава “Иолитовой маски”. С преломлением волшебной палочки – все как положено.

Дальше было возвращение домой и… Таня, конечно, не ожидала, что мать обрадуется и похвалит ее. Но вот того, что от нее откажутся вовсе, выставив следом за вторым домом из первого, ей не могло привидеться и в страшном сне. Отец же как всегда был в отлучке, и на суровое решение повлиять никак не мог (да и неизвестно, стал ли бы).

Без дома, без артефакта, с разбитой вдребезги душой…

Скромных подростковых сбережений хватило на пусть и плохонькое, но новое магическое кольцо, а стремления оказаться как можно дальше от родных краев – на побег в далекие края…

Таня до сих пор не была уверена, какая нелегкая принесла ее в Рио-де-Жанейро, а там – в фавелы. Помнила лишь, что брела да брела по прожариваемой полуденным солнцем улочке чужого города куда глаза глядят, да и оказалась “в паре метров от дна”, как поведали ей при приветствии новые знакомые, неожиданно знающие общеазиатский язык.

Впрочем, даже там – практически на самом дне бразильского общества, – вдали от посторонних глаз кружила жизнь. Таня, пожалуй, не сильно-то и приукрасила действительность, считая, что ей повезло несколько раз подряд.

Ну правда: фавела далеко не самая беспросветная (как ей рассказывали, в Рио были места и много хуже), относительно спокойная – бывшие военные во главе местной банды совершенно не торопились пропивать свои многочисленные таланты, – чуждому государству не было до нее совершенно никакого дела и даже наркотики, способные пустить жизнь в одночасье под откос, ей были, не смотря на все горести, безынтересны. Да и позиция девушки одного из местных “офицеров трафика”, завоеванная благодаря внешней экзотичности, жизни совсем не портила.

И еще более того – заприметив необычные дарования своей зазнобы, бравый обитатель фавелы пусть и не разобрался в них до конца, но быстро нашел им применение! Всего лишь пара месяцев – и их банда была на коне, а их планы – велики и несокрушимы! Еще полгода – и поймавшая извращенное дурновкусие подобной жизни Таня взлетела бы со своими новыми товарищами на местный небосклон. Пусть даже и ненадолго, но ярко и зажигательно!

Если бы не странное нападение во время последней операции, спутавшее ей все карты и, наверно, сгубившее всю последнюю затею (а может и не только)...

– …и вот я здесь, – развела руками девушка, не без иронии улыбаясь. – Баргул его знает, как я сюда попала – это вы у них спросите, они на нас с войной ходили. Сижу тут, рассказываю за свою жизнь главному врагу моей матери и будто так и надо.

В комнате воцарилось прочувствованное молчание. Аска задумчиво играла бровями, пристально разглядывая свою визави, а Таня, сложив руки на коленях, паинькой восседала на кровати, выжидая, чем же обернется ее откровенность.

– И, по-твоему, этим стоит гордиться? – наконец поинтересовалась женщина. – Тем, что ты рассказала о своих похождениях в Рио?

– Гордиться? – девушка задумчиво оглядела свои ногти, будто это было самое важное, о чем стоило сейчас побеспокоиться. Ногти оказались на диво чистыми. – Ну-у, смотря с какой стороны посмотреть. По здравому размышлению, пакость, наверно, еще та, да… зато веселая! Да и потом – от более традиционных поводов для гордости меня отлучили еще год или полтора назад, так какая разница?

– Нда… И что, неужели у тебя никаких родственников не было в России?

– Не-а. Мать со своими родичами порвала, когда была чуть старше меня, папиным я не вср… кхм, простите, не слишком-то и нужна была всегда, а ближайшее правительство России, хоть магическое, хоть технократическое… а я даже не знаю, где оно вообще находится – я за все детство как-то и не думала, что оно мне так скоро может понадобиться. Да и после произошедшего мне, по правде говоря, и видеть-то родной город было тошно, не то, что какие-нибудь там органы опеки искать… ну или кто мною там должен был бы заниматься.

И вновь глубокомысленное молчание. Но на сей раз Таня решила не инспектировать собственную внешность, а оглядеться, выяснив, куда же все-таки занесла ее Судьба. Комната, куда она угодила, не поражала воображения, но ее обитателю дизайн явно был не чужд: бледно-желтые обои с узором из украшенных цветами ветвей каких-то растений, синеватый палас с орнаментом, делающим его похожим на затянутое ряской озерцо, бледно-зеленый шкаф в полстены с прозрачными дверцами полок, довольно заурядного вида письменный стол со стопкой книг и рядом – удобный стул с зеленоватой, напоминающей мох обивкой, и наконец кровать, на которой она сейчас сидела, откинув напоминающее полог из все того же мха покрывало.

“Кого-то мне это все напоминает… И я даже знаю, кого. Похоже, это и правда дом Аски и ее семьи. Или, по крайне мере, дом, где они часто бывают… Кстати о ней!..”

Женщина продолжала изучающе рассматривать ее, и Таня решила на сей раз первой прервать молчание.

– По-моему, теперь Ваша очередь, Аска! Мне больше нечего рассказать. Что я здесь делаю? И почему расспрашиваете меня Вы, когда должен следователь из управления правоохранителей?

Аска негромко хмыкнула в ответ.

– Тот бой, из преддверия которого мы тебя выхватили, был для вас безнадежным изначально. Вас перехитрили.

– Интересно как, если я все предусмотрела? – Таня только недовольно покривилась.

– Даже то, что на другой стороне окажется опытный инквизитор?

– Оу… Мда, подобного я не ожидала.

– На твое… пока довольно сомнительное счастье этим инквизитором был мой муж. Он-то тебя, собственно, и взял.

Девушка скривилась еще больше, рефлекторно потирая скулу.

– Так это он меня?

– С одной стороны слава Богине, с другой – увы, – женщина развела руками. – Это его не извиняет, но он, как правоохранитель, очень не любит, когда на его коллег (пусть и технократов) нападают почем зря.

– Я заметила… Но почему он? Где Бразилия, а где Япония? Я так основательно забыла географию, или это разные концы света?

– Нет, ты все правильно помнишь. Мы ввязались в это по моей инициативе.

– По Вашей?!

– Да. Я… мне стало известно о случившемся с тобой, но, к сожалению, довольно поздно – ты уже удрала на пресловутый “другой конец света”, – Аска печально улыбнулась. – Но связи в инквизиции – великая вещь, а тебя угораздило отправиться в страну с не самой принципиальной полицией: некоторое количество денег кому надо – и местные с удовольствием закрыли глаза на “депортацию” тебя за рубеж, при условии, что с тобой разберутся в Японии.

Таня пару минут помолчала, обдумывая услышанное.

– За выкуп, – повторила она. – То есть, все-таки рабство…

– Я же тебе сказала, что нет. Мы с мужем – вполне публичные лица, а рабство в Японии незаконно. Но, не буду скрывать – некоторый выбор тебе и правда придется сделать.

– Выбор? – девушка напряженно насторожилась. – Какой?

– Весьма непростой. Не смотря на ту легкость, с какой ты попала в мои руки, ты все еще особа, преступившая закон, и, если по правилам, тебе светит тюремное заключение даже здесь, в Японии.

– А если не по правилам?

– Да нет, второй вариант тоже вполне законен, только он посложнее для меня. Я согласна взять тебя на поруки, и даже принять тебя в свою семью, но при двух условиях: во-первых, ты завязываешь со своими околокриминальными замашками, а во-вторых – и в-главных – покоряешься судьбе, от которой пыталась сбежать – становишься игроком в вентэсенозу и моей протеже.

Таня даже подумала, что она ослышалась.

– Вы… меня… на поруки? – рот ее приоткрылся. – В семью?!

– Именно.

– Но… зачем Вам это?!

– Ну, причины довольно банальны, – Аска вновь улыбнулась, шире и куда более лукаво. – Во-первых мне, как и твоей матери, всегда хотелось иметь наследницу, которая продолжила бы мое дело в спорте. Шика училась вместе с тобой и ты, думаю, знаешь, что она хоть и любит плавание, никогда не горела желанием идти по моим стопам, а рожать еще одного ребенка у меня как-то пока нет желания. Вторая же причина – мне попросту жалко тебя. Я не много наблюдала за тобой, но ты мне всегда казалась умной и способной, а Шика так и вовсе всегда была в восторге от тебя. Вы ведь были дружны, не так ли?

“Шика… – Таня попыталась сглотнуть подкативший вдруг к горлу комок. – Единственная, кто не отвернулся от меня тогда…”

– Д-да, в школе мы были очень хорошими подругами, – кивнула она. – Ваша… Ваша дочь была единственной, кто пытался вступиться за меня. Даже перед Комиссией…

– И она же говорила тебе в случае чего обратиться ко мне, – на сей раз Аска не спрашивала, а ее голос звучал укоризной. – Почему ты не послушала ее? Ведь ты знаешь, как вызывать фей.

– Но Вы же враг моей матери! Вы…

– Повтори, пожалуйста, еще раз.

– Повторить? – девушка растерялась. Хотя и без того у нее внутри все странно – и тревожно – замерло. – Что Вы враг моей матери? Эм-м, постойте-ка…

– Вот именно, Тань, – голос женщины плавно снизился едва ли не до шепота. – Я враждую с твоей матерью – против тебя я не имею ровным счетом ничего. И даже противостояние со Светланой у меня сугубо в профессиональных рамках, а за пределами вентэсенозы она мне абсолютно безразлична (даже если она считает иначе). И прислушайся ты к словам подруги – ты могла бы продолжить устремление к своей “мечте из волн” еще тогда – год с небольшим назад.

– То есть… В-вы?.. – Таня едва не задохнулась от нахлынувших эмоций.

– Я готова дать тебе второй шанс, – столь же тихо закончила Аска, не улавливая ход ее мыслей, но продолжая свои. – На своих условиях.

Содрогнувшись, девушка спрятала лицо в ладонях. Только теперь, чувствуя, как по щекам текут слезы, она наконец осмелилась не только признаться себе в своем горьком одиночестве, но и приняла, что всё, что она вытворяла в последние год с лишним было ничем иным, как попытками убежать от себя. Убежать от своих переживаний, разбитой мечты и сумасшедшей тоски.

Заполнить зияющую в душе пропасть одиночества хоть чем-то. Даже ценой чьих-то жизней.

Она не слышала, как ее собеседница поднялась со своего места, однако матрас рядом вдруг просел, и крепкие теплые руки осторожно приобняли ее. Всхлипнув в голос, девушка, поддавшись порыву, уткнулась в плечо той, о ком прежде знала лишь с чужих слов.

Полных любви слов дочери этой женщины и исполненных презрения слов собственной матери. И у нее не хватило ума прислушаться к первым…

– С-спасибо В-вам, Аска… – выдавила она, всхлипывая.

– Зови меня на “ты”.

– Х-хорошо… В-вы… ой, т-то есть ты… – она смолкла, пытаясь справиться со слезами. Женщина не торопила ее, лишь едва ощутимо поглаживала по волосам. – Я… я только благодаря тебе п-поняла, в какую дыру чуть не провалилась… Хотя нет, кому я вру – уже провалилась…

Голос ее вновь сорвался, и она почти подсознательно крепче вжалась в подставленное плечо.

– Не так глубоко, как ты думаешь, – голос Аски стал утешающим, почти ласковым. – Учитывая, что ты оказалась способна это признать.

– Н-надеюсь… И… куда бы я не отправилась после этой беседы, я правда не хочу больше возвращаться туда, в Рио.

– Я рада это слышать. Но ты так и не ответила мне.

Собрав всю решимость, Таня подняла на нее заплаканные глаза.

– Я и мечтать не смела о таком шансе, Аска! – эту фразу она едва ли не выкрикнула. – Н-но В-ваш муж… ой, то есть, твой…

– Широ больше не тронет тебя даже пальцем, – на губах женщины появилась мрачноватая ухмылка. – Во-первых, я ему еще тогда хорошо высказала за это, а во-вторых – свою дочь (хоть и приемную) он ни в жизнь не обидит. Максимум отругает за дело. Ну как, обнадеживает?

– Вполне, – девушка слабо улыбнулась. – В конце концов, я никогда не слышала, чтобы Шика жаловалась, что ее бьют дома… И, то есть, ты правда?..

– Я же сказала.

– Тогда я согласна! – вновь ринувшись вперед, Таня вновь горячо обняла ее. – Согласна на все твои условия!

Глава 2 - Еще более невероятный шанс. Часть 1

Несмотря на некоторые опасения Тани, ее согласию оказалась рада вся новая семья. Аска с первого же дня стала относиться к ней не хуже, чем к родной дочери (хоть в некотором отношении все же и построже), ее супруг Широ – за первым же семейным обедом негромко и почти смущенно извинился за жесткость, объяснив свой поступок, а их родная дочь Шика – та и вовсе обняла свою давнюю подругу, восторженно прокружившись с ней в объятиях по комнате (“Мама и папа все-таки раздобыли мне сестренку, ха-ха! Теперь-то уж точно заживем!”).

Но больше всех была воодушевлена, разумеется, сама Таня: окрыленная новым шансом, она клятвенно пообещала себе не уронить чести обеих половинок своей обновленной – сдвоенной – фамилии (выбор, который она, не смотря на обиду на родительницу, сделала, будучи принятой в новую семью по особому обычаю магического мира)!

И ее собственное стремление, помноженное на присмотр приемной мамы, совершили маленькое чудо: прошло едва ли две недели, а от фавельских ухваток, приобретенных девушкой, не осталось практически никакого следа – она снова была дружелюбна, жизнерадостна и совсем не горела желанием никому причинять вреда. И лишь некоторые моменты мелких жизненных неурядиц или случающейся порой неловкости все же иногда выдавали прошлое, обогатившее ее лексикон в придачу к русским и японским ругательствам еще и отборными бразильскими.

А еще у Тани снова появилась цель в жизни – не только стать достойной приемной дочерью, но и отомстить отвергнувшей ее матери, добившись в столь любимом ими обеими спорте как можно большего. Тем более что, чтобы там ни утверждала в приснопамятной беседе Аска, насолить Плавневой-старшей ей все же хотелось.

Благо, Таня была весьма способной, и в число запасных игроков команды региона Кансай ее с охотой приняли и без особой протекции приемной матери.

Так новая жизнь и потекла – с утра пробежка и зарядка, днем занятия по магическим учебникам в погоне за подвыветрившимися знаниями (хоть какой-то аттестат, все же, со временем получить стоило), а вечером, нередко – тренировка уже профессиональная или просто время в кругу новой семьи. И усердию (и успехам) Тани не могли нарадоваться ни ее приемная мама, ни тренер.

***

Утро очередного майского дня началось по ставшему уже привычным Тане распорядку: подъем с утра пораньше, разминка, пробежка вместе с Аской по городскому парку под ласковыми лучами утреннего солнышка, а затем – возвращение домой, где поспавшая немного подольше Шика приготовила для них троих (Широ уходил на работу довольно рано) завтрак.

– Как успехи, дочь? – с напускной официозностью поинтересовалась Аска, когда они в трое расселись возле стола.

– Довольно неплохо! – бодро отрапортовала Шика. – Я уже знаю все основные темы пособия, а приложения отработала еще на практикумах! Вот только с испытанием случайной ситуацией у меня могут быть проблемки – я даже в тестовых случаях иногда путаюсь…

Окончив в отличие от сводной сестры школу, Шика теперь собиралась поступать на работу в ветингвет, в Отдел по взаимодействию с технократическим сообществом. А эта работа, как известно, накладывала на мага ряд особых требований, так что помимо уже оконченных специальных курсов ей предстояло сдавать особый экзамен.

– Какой бы случай ни выпал – просто веди себя естественно и пытайся быть в меру дружелюбной, но следи за языком, – пожала плечами Таня, аккуратно упрятывая в рот лист хризантемы. – Ну и не давай на себя слишком наезжать.

– Ты так просто об этом говоришь, – вздохнула сестра.

– Потому, что так и есть! К самым отбитым и самым высокопоставленным писям тебя вряд ли сразу направят, а все остальное фигня. Я думаю, организаторы не такие уж дурни и понимают, что к встрече с каким-нибудь покемоном идеально подготовиться без кучи практики невозможно. А где ты эту практику возьмешь? Разве что тебя тоже в фавелы на месяцок-другой закинуть, ха-ха!

– Ты добрая, – печально вздохнула Шика.

Наслушавшись за прошедшие дни россказней сестры о причудливой бразильской жизни, Шика теперь воспринимала те места исключительно с содроганием, в каком бы контексте о ней речь ни зашла.

– Ну, в основном Таня права, – заметила Аска. – Ты слишком много переживаешь, что что-то сделаешь не так – это не школьный экзамен, и тебе надо его сдать, а не получить максимальный балл.

– Надеюсь…

– Я узнавала. А вот твоей сестре сегодня, возможно, предстоит как раз тот экзамен, где нужно постараться показать себя как можно лучше!

Успевшая умять основной завтрак и теперь поедающая банан Таня едва не поперхнулась от неожиданности.

– Экзамен?! – озадачилась она, аккуратно откашлявшись и все же проглотив кусок плода. – В смысле? Госпожа Мацудайра ничего не говорила про это! Не то, чтобы я ни разу не ходила на экзамены неподготовленной, конечно…

– Потому, что она мне это сообщила только поздно вечером, ты уже спала, – Аска развела руками. – Они наконец-то уладили формальности, и, как деловые люди, решили не откладывать встречу.

– А, ты про это!.. А я тут при чем?

– Я планирую взять тебя на встречу и пропихнуть вместе с собой.

– Ох, ё!..

Таня порадовалась, что дальновидно повременила с продолжением трапезы, а то бы все-таки точно поперхнулась.

Дело было в том, что ее приемная мама была спортсменкой довольно высокого уровня, и помимо игры за команду региона нередко выступала и за сборную страны. Что и говорить, честь немаленькая. Вот только буквально накануне Аска поведала семье за ужином, что “некие европейские господа” задумали затею еще на уровень масштабнее – собрать, ни много ни мало, сборную команду со всего мира! И основным кандидатом от Японии рассматривали как раз саму “госпожу Окада”.

Таня, разумеется, была очень рада за приемную маму и нисколечки ей не завидовала. Но вот чтобы попасть на такой уровень самой…

От того-то и не получилось у девушки сходу подобрать подходящие к ситуации слова. Приличные, по крайне мере (а ругаться при семье лишний раз она избегала).

– Но ведь… я ведь… Я ведь даже в региональной команде еще ни одной официальной игры не отыграла! – выпалила она наконец, немного справившись с эмоциями. – А то, куда приглашают тебя – уровень едва ли не на порядок выше!

– С точки зрения престижа – безусловно, – спокойно кивнула Аска. – Но тут есть несколько моментов. Во-первых, сборная мира, сколь бы крутых игроков туда не отобрали, еще не сыграна, и за пару тренировок это не решается. Вряд ли хотя бы два игрока будут из одной сборной, а настолько разношерстная команда – это непросто. Я даже не знаю еще, кто будет тренером. Так что влиться в такую команду тебе будет проще.

– Ну, справедливо, конечно, но…

– Во-вторых – я и хочу, чтобы ты играла “на порядок выше”, дочь. Чем более сильные игроки тебе повстречаются в самом начале – тем большему ты успеешь научиться, и тем полезнее будешь затем для региональной команды.

– Ну тоже верно…

– А еще ты не хочешь при случае играть в одной команде с ее матерью? – хихикнула Шика.

– Ну тоже да, – Аска наконец улыбнулась. – Русская сборная – одна из сильнейших, а ее мать – весьма способный игрок. Я, конечно, не думаю, что организаторы новой сборной такие идиоты, чтобы ссаживать пауков в одну банку, но все же вероятность такого попадания ненулевая.

– Моя мать – вот, – мрачновато заявила Таня, едва дожидаясь конца объяснения и не слишком деликатно указывая на Аску пальцем. – А не та особа, что меня как родила, так и выкинула на мороз. И-и… я очень ценю все, что ты для меня делаешь, мамочка, но… ты перегнуть не боишься? Я еще успею чего-нибудь добиться в нашем спорте, а тебя за такую “протекцию” не прокатят ли с местом в этой сборной?

Улыбка женщины стала совсем смущенной и она, привстав, обняла приемную дочь за плечи.

– Спасибо тебе, Тань… – едва слышно поблагодарила она. А затем, ласково взъерошив Тане волосы и поднявшись на ноги, закончила: – А со сборной той – хоть бы и прокатили. В вентэсенозе у меня есть все, что мне надо – имя, достижения, место в команде, хорошая зарплата, шанс попасть в сборную страны, любимое занятие в жизни. Единственная моя мечта – достойная спортивная наследница, – сейчас учится, и я лучше рискну ради тебя, чем получу просто еще одну строчку в послужном списке (пусть и громкую).

Теперь смутилась уже Таня, неловко опуская глаза. Она была благодарна Аске – и благодарна очень, – но сомнения в заслуженности подобных стараний приемной матери еще ютились в ее сердце.

– Я постараюсь, мама, – тихо отозвалась она. – Постараюсь ради тебя.

***

На удивление, предстоящая встреча Таню почти не беспокоила. Не аукнется ли приемной матери эта затея, конечно, побаивалась, а вот все остальное вызывало у нее лишь сдержанное любопытство.

Тем более, что встреча была назначена не в громко-фешенебельном “где-то”, а всего лишь в кабинете тренера команды региона Кансай – месте, конечно, тоже не последнем и вполне представительном, но вполне привычном, и даже по-своему уютном.

И когда время еще только приближалось к обеду, Аска и Таня уже непринужденно устроились в двух креслах по правую руку от тренерского стола, за которым восседала сама Киёэ Мацудайра: немолодая уже японка, крепкая, но изящная, с неброским, но приятным лицом, начинающими седеть волосами, странно контрастирующими с живым и цепким взглядом почти юных карих глаз, облаченная в странный наряд оливкового цвета, напоминающий причудливый гибрид из спортивного костюма с деловым. В меру строгая, справедливая и рассудительная – Тане было совсем не страшно учиться и работать под ее руководством. Даже напротив – хотелось добиться ради нее как можно большего, оправдав ее почти материнское доверие.

“И повезло же мне с наставницами! – уже не в первый раз думала Таня. – Знала бы, что такие люди существуют – рванула бы сюда, как в том анекдоте, “хоть тушкой, хоть чучелком”, и даром бы мне то Рио не упало!”

А раздумывая, то рассматривала едва-едва прибывших и деловито рассаживающихся гостей, а то, следя за их взглядами, почти машинально осматривала и окружающий кабинет.

Последний был, в общем-то, довольно незамысловат: просторная комната с неброскими серовато-зелеными стенами и светло-синим потолком; с широким столом в форме буквы “Т”, выполненном из темного дерева, за короткой частью которого в величественном кресле и восседала сама тренер; с дюжиной одинаковых небольших кресел с синевато-серой обивкой, в почти случайном порядке расставленных вокруг; с широким панорамным окном, открывающим чарующий вид на близлежащий лес, на одной стене, и не менее обширным стендом, щедро увешанным наградами команды, на противоположной. Завершал же композицию высокий и как будто бы невесомый шкаф из какого-то напоминающего бамбук материала (хотя может это он и был, Таня не разбиралась), все полки которого были уставлены аккуратными папками, скоросшивателями и книгами, а наверху - красовалось десятка полтора разномастных кубков.

Но гости, все-таки, были интереснее кабинета - в нем Таня была уже в третий раз только за эту неделю, а вот делегацию видела впервые.

Гостей было трое.

Прежде остальных девичий взгляд притягивал мужчина, устроившийся в кресле ближе всех к хозяйке кабинета: довольно молодой, но вполне солидный на вид, высокий (что девушка подметила еще когда он был на ногах) и широкоплечий, в деловом костюме неожиданного темно-фиолетового оттенка, с весьма симпатичным славянским лицом, улыбчивым и – вновь неожиданный контраст! – хулигански небритым, со сдержанной и уважительной улыбкой на губах.

“Симпатичный! – оценила Таня, задерживаясь на десяток лишних секунд на его зеленых глазах. – И привлекательный! Но не предупреди меня Аска – ни в жизнь бы не подумала, что это и есть тот самый «медиамагнат магического мира» Игорь Чернокотов!”

Второй гость на фоне предводителя небольшой делегации тоже не терялся. И более того – его Таня рассматривала даже пристальнее. Тоже достаточно высокий, довольно молодой на вид, поджарый и спортивный, с лихим хвостом каштановых волос на голове, с пристальным взглядом напоминающих о сливочном шоколаде глаз, с застывшей полуулыбкой остро очерченных губ на лице приятных европейских очертаний, гладко выбритый, в темно-серой безрукавке, отчего-то напомнившей девушке мундир с отпоротыми рукавами, с потемневшими от загара руками, перехваченными возле запястий кожаными наручами, и с явно довольно крепкими ногами, скрытыми, впрочем, того же, что и безрукавка, цвета брюками и берцами.

“Вот этот уже не в моем вкусе, но в крутости ему не откажешь, – Таня даже немного поежилась, припоминая лаконичную характеристику, выданную о нем приемной матерью: – “Андреас Нуссбаум, бывший тренер австрийской сборной, нанятый Чернокотовым и его партнером”. Надеюсь, тренерские методы его не столь круты, сколь внешний вид. Особенно, если я все же попаду к ним…”

Третий же член делегации и вовсе как-то терялся на фоне своих товарищей. Тоже высокого роста, и тоже в костюме (на сей раз привычного черного цвета), с короткими волосами пепельного цвета, с бледной кожей, придающей ему какой-то нездоровый вид, с чуть прищуренными внимательными серыми глазами, с несколькими шрамами на лице, и тоже с чуть понимающей полуулыбкой. И вроде бы не было в его облике ничего такого уж отталкивающего или жуткого, нельзя его было назвать и неприятным (вполне себе наоборот), но Тане отчего-то все равно было как-то неуютно глядеть на него. Даже рассматривала она его как-то неуверенно, перескакивая с одной черты лица на другую.

“Шон Харт. Член европейской семьи алхимиков, инквизитор, а еще друг и партнер господина Чернокотова, – вновь припомнились слова Аски. – Что называется, найди лишнее из трех, хех. Человек, говорят, неплохой и понимающий, хотя все же не возьму в толк, при чем тут он. Ну, кроме очевидного материального интереса – алхимические семьи, как правило, не бедствуют”.

Все вместе же гости составляли впечатление приятное, хотя и несколько неуютное.

“Прям как в анекдоте, – чуть нервно подумала Таня. – Заходят как-то в кабинет нашего тренера австриец, поляк и русский…”

– Рада видеть вас, уважаемые, – тем временем заговорила госпожа Мацудайра, приподнимаясь из кресла и уважительно склоняя голову. – Ваше присутствие – большая честь для нашего клуба!

– Мы тоже рады новой встрече с Вами, госпожа Мацудайра! – голос у Игоря Чернокотова был негромкий, но уверенный и приятный. – Не меньшая честь обратиться с нашей просьбой к Вам лично. И не менее приятно видеть и Вас, госпожа Окада!

Аска тоже привстала, с вежливой улыбкой склоняя голову, однако предпочла сохранить молчание.

– И, прошу прощения, но я совсем не знаю, как обратиться к этой юной госпоже, – легкий полупоклон достался и Тане, – хотя встреча с ней не менее приятна… правда, я не совсем понимаю, чем мы обязаны удовольствию познакомиться с ней.

“А он вежлив! Они меня на эту встречу явно не приглашали, но, как будто и совсем не возмущены моим присутствием…”

– Эту юную госпожу, как Вы очень мило ее окрестили, с дозволения госпожи Мацудайры пригласила я, – подала голос Аска, вновь приподнимаясь и делая презентующий жест рукой в сторону Тани – Позвольте представить вам, уважаемые: Татьяна Плавнева-Окада, моя приемная дочь и протеже.

– А так же и еще одна из моих подопечных, – негромко подхватила Мацудайра.

Нуссбаум и Харт кратко склонили головы, а Чернокотов улыбнулся чуть шире. Таня же, тоже вежливо улыбнувшись и кивнув им в ответ, в который раз порадовалась своей былой прилежности на кружке по изучению общеевропейского языка: хоть понимала теперь большую часть ведущейся именно на этом языке беседы.

– Ваша наследница, госпожа Окада, вот как? – переспросил тем временем Чернокотов.

– Именно так.

– Приятно познакомиться. М-м… итак, полагаю, мне стоит перейти сразу к делу. Госпожа Окада, Вам ведь известна суть нашего предложения?

– За исключением подробностей контракта – да, – кивнула Аска. – Но у меня к Вам сразу встречное условие.

– Вот как? – Чернокотов заинтересованно вскинул брови. – Поведайте же его!

– Я хочу места в команде и для моей протеже.

В комнате на пару минут повисло молчание. Гости обменялись взглядами. Таня же непроизвольно поежилась.

“Моя мама еще более рисковая, чем я думала. Вот так сразу – с места в карьер!”

– Для Татьяны? – поднявшись перед тем, брови Игоря Чернокотова и не думали опускаться. – Хм. Ее присутствие стало мне понятнее. В отличие от ее ценности… Госпожа Окада, в чем суть Вашего предложения? Ну, кроме очевидной протекции.

– Я считаю Таню перспективным игроком, – Аска демонстративно загнула большой палец. – Опыт тренировки и игры в команде такого уровня – огромная ценность для нее и, не буду скрывать, для команды Кансай, – большой палец накрыло указательным. А так же то, что она молода и у нее немного опыта в разных командах, а значит ей будет проще подстроиться под стиль новой команды. Тем более, что у предполагаемой вами сборной мира опыта совместной игры пока нет вовсе (максимум у отдельных игроков).

К первым двум пальцам добавились средний и безымянный, а женщина смолкла. Опустивший было брови, Чернокотов вновь задумчиво поиграл ими.

– М-м-м… ну предположим, – подытожил он свои размышления с явным сомнением. – Хотя ценность от меня по-прежнему ускользает… Андреас, что скажете?

Удобно развалившийся в кресле и сидящий “нога на ногу”, австриец не без скептицизма хмыкнул.

– Не имею ничего личного против протеже госпожи Окады, – заговорил он, обнаруживая голос сильный и довольно громкий, но тоже, в сущности, приятный, – но я понятия не имею, кто эта миловидная ноунейм. Хотя первая часть ее фамилии показалась мне странно знакомой. Как Вы сказали, госпожа Окада?..

– Плавнева-Окада, – с полуулыбкой повторила Аска.

– Плавнева, ага… Скажи пожалуйста, Татьяна: ты, случаем, со Светланой Плавневой из российской сборной в родстве не состоишь?

– Формально – состою, – кивнула Таня, чуть поджимая губы. – Это моя бывшая мать.

– Бывшая? – негромко озадачился Шон Харт. – Прошу прощения…

– Мать отказалась от Тани что-то около двух лет назад, – вмешалась Аска. – А я не так давно удочерила ее.

Брови Чернокотова взлетели выше прежнего, однако на сей раз он, отчего-то, смолчал.

– Ох ты как! – Нуссбаум тоже немало изумился. – Причудливы дела Господней пары… Ну-у, ее мать… э-э-э… бывшую мать?.. В общем, я прекрасно знаю Светлану Плавневу как игрока – она сильный спортсмен и решительная личность. Не знаю, насколько “уживчивая”, но на ее присутствие в сборной я бы согласился с минимумом вопросов. Однако у меня все основания сомневаться, что подобные навыки передаются генетически. Госпожа Мацудайра, как тренер – тренеру, что Вы скажете о Татьяне?

– Таня пришла в наш клуб считанные недели назад, – негромко заговорила тренер японской команды. – Опыта у нее не так много – это правда (в основном игра за команду школы), и официальной игры за плечами, не скрою, ни одной. Хотя девушка она и правда способная, сообразительная, старательная и трудолюбивая. Я тоже не знаю, насколько передаются генетически таланты, но если она продолжит в том же духе – наследница из нее будет достойная… для кого угодно. Буду откровенна – в запасные команды Кансай я ее взяла с удовольствием, но вот в сборную Японии бы пока не отправила. Хотя если у вас, господа мнение иное – препятствовать не буду.

Недолгая задумчивая пауза.

– Больше перспектив, чем опыта, как я и думал, – покивал Нуссбаум. – Допустим. Тогда вопрос к Вам, Татьяна: что Вы знаете о методиках и подходе штаба российской сборной? Или команды Вашей… э-э… Светланы Плавневой?

– Не уверена, о чем именно Вы спрашиваете, но в целом только те моменты, которым меня иногда учила Светлана – в детстве или на каникулах, – осторожно отозвалась Таня. – Последний раз я была у них на тренировках лет… пять назад? И, боюсь, подметила не так уж и много. Но на ее играх я бывала не раз и не два, да.

– Н-да… – австриец вновь кивнул и поменял ноги местами. – Ну, мой вердикт остается примерно тем же: я бы, пожалуй, побеседовал с Таней на досуге и оценил уровень ее наблюдений в порядке изучения чужого опыта, но ценности ее пребывания в сборной не вижу.

“Чего и следовало ожидать, – подумала Таня. – Не понимаю, на что Аска рассчитывала”.

– Хм-м, то есть Вы, Андреас, считаете ее бесперспективной для нас? – с какой-то странной вкрадчивостью уточнил тем временем Чернокотов.

– Практически. Я не сомневаюсь – госпожи Мацудайра и Окада ее чему-нибудь да научили, как и в школе она что-нибудь, да усвоила, и, учитывая, что игра не завтра, я тоже мог бы ее выучить паре-другой трюков, безусловно, но… – австриец крутанул кистью руки в воздухе. – Вы же сами все слышали сейчас, нет? И-или… у Вас вновь идея, поражающая своим сумасбродством?

Таня, не удержавшись, негромко хихикнула, оценивая плохо завуалированную подколку Нуссбаума. Аска бросила на нее чуть укоризненный взгляд, однако улыбалась и она.

– Ну почему сразу “сумасбродством”? – улыбка блуждала и по губам предводителя делегации. – Но вообще – действительно есть. Как Вы, несомненно, помните – первая игра у нас запланирована как раз со Сборной России, куда, скорее всего войдет уже неоднократно упомянутая нами сегодня Светлана Плавнева…

– И Вы хотите стравить ее с дочерью?

– Не “стравить”, Андреас, они не собаки. Однако один из столпов моей затеи, как я неоднократно говорил – это сделать шоу, и привлечь к нашей затее как можно больше зрительского внимания… а зритель во все времена любил драму.

– Боюсь, драма выйдет весьма предсказуемой: или мать с более, чем пятнадцатилетним опытом, или дочь без единой официальной игры за плечами.

– Светлана в спорте больше двадцати пяти лет, – поправила Аска. – Мы начали примерно в одно время

– Тем более, – австриец поблагодарил ее сдержанным кивком. – На Таню в этом противостоянии не поставил бы даже мой двоюродный дедушка, вечная ему память, а уж более рискового игрока еще поискать было.

– Абсолютно справедливое замечание, Андреас, – Чернокотова, кажется, совершенно не смутили слова соратника. – Но это если бы они играли одна на одну. Но у нас будет сборная.

– У русских тоже. Сыгранная команда сильных игроков, против несыгранной команды тоже сильных игроков с членом, знающим немногим больше основ. Никто из игроков не может играть за двоих в противостоянии равных, Вы не можете этого не знать, Игорь. Как вариант, я могу ее взять в число запасных: мне, в принципе, без разницы, кто будет сидеть на скамейке – в матчах высшего уровня замены бывают востребованы редко, но Вы ж явно не этого хотите…

– Господа, думаю, у меня есть компромиссное решение, – негромко вмешался вдруг в беседу Шон Харт.

Его товарищи дружно перевели на него вопросительные взгляды.

– Если госпожа Мацудайра не будет против устроить открытую тренировку для нас – мы можем просто посмотреть на Татьяну в деле, – негромко продолжил поляк. – А там или ты, Андреас, убедишся в своей неправоте, или наглядно продемонстрируешь Игорю его. А то вы так долго можете спорить, знаю я вас…

Нуссбаум и Чернокотов чуть неловко улыбнулись на это замечание, однако, поразмыслив, кивнули головами в том ключе, что “ну можно попробовать, конечно”.

– Для меня это будет большой честью, – тренер команды Кансай осталась невозмутима в своем радушии. – Ближайшая тренировка сегодня вечером, мы начинаем в шесть. Если вам удобно, господа, пожалуйте!

– Вы очень гостеприимны, госпожа Мацудайра! – улыбка Чернокотова вновь стала шире и увереннее. – В таком случае с нетерпением будем ждать вечера!

– Я тоже буду рад понаблюдать за новой для меня командой! – живо согласился Нуссбаум. – Хотя прежде считаю нужным уточнить: я правильно понимаю, что Вы, госпожа Окада, откажете нам, если решение о принятии Татьяны все же будет отрицательным?

– Правильно, – кратко кивнула Аска. – Ваше приглашение – большая честь, но…

Она попыталась подобрать слова, однако лишь пожала плечами вместо завершения фразы.

“Ну вот что ты творишь, мама? – печально подумала Таня, едва заметно сползая по креслу. – Я тебя тоже очень ценю, но, право, я того не стою…”

– Значит, потрачу время до тренировки на прикидку альтернативных вариантов, – хладнокровно припечатал австриец, чуть понижая затем голос: – В конце концов, меня не за таланты шоумена наняли.

Аска осталась невозмутима. Игорь Чернокотов же ограничился дипломатичной улыбкой.

– Буду рад присутствовать не меньше моих товарищей, – Харт первым поднялся на ноги. – Однако позволю себе еще одну вольность. Госпожа Мацудайра, Вы будете сильно против, если я возьму с собой еще пару спутников? Они не имеют к нашей затее никакого отношения, но, думаю, им было бы весьма любопытно.

– Не имею ничего против, – госпожа Мацудайра тоже поднялась на ноги. – И с нетерпением жду новой встречи с вами, господа!

Глава 2. Часть 2

Время до вечера пролетело незаметно, и вот Таня вместе со своей приемной мамой уже собирается выдвигаться на тренировку.

“Просто веди себя естественно, – вертелся в голове совет Аски. – Старайся, разумеется, но как обычно, а не чрезмерно. Они должны оценить твой реальный уровень, и представлять, чего от тебя реально можно ждать”

Еще несколько минут – и вот на стене коридора вспыхивает синевато-зеленый диск портала.

“Они и так оценили мой реальный уровень, – мрачновато думала Таня, шагая следом за Аской в проход. – Даже госпожа Мацудайра считает, что ты слишком погорячилась. Я-то, конечно, постараюсь (хотя бы ради тебя)… Ну, зато оптимизма моей маме не занимать!”

Пронизанная золотистыми искорками бледная сине-зеленая дымка медленно угасла позади. Оглядевшись вокруг, Таня с наслаждением вдохнула полной грудью свежий лесной воздух и широко улыбнулась.

Магам часто приходилось скрываться от взоров технократов, и магические спортсмены, увы, не были исключением. Ибо если просто поплавать можно было в любом бассейне, то вот позаниматься спортом для волшебников - увы.

Все команды мира выходили из положения по-разному: кто-то мог позволить себе плавательный комплекс в ближайшем Конклаве, другие тренировались ночами, третьи (меньшинство) рисковали и окружали отталкивающими технократов чарами какое-нибудь затерянное в заповедном уголке озеро. Но многие поступали так же, как это сделали владельцы команды Кансай – просто арендовали территорию, куда большую часть времени никто, кроме Посвященных, не заходил, и где было все необходимое.

В случае команды Кансай это был небольшой загородный лагерь: не очень просторная, но закрытая территория довольно далеко от ближайшего города, куда кроме летнего времени и, иногда, каникул, посторонние и носа не кажут – красота! Правда, летом кансайцам, все же, приходилось тренироваться преимущественно по ночам (и на новый режим обе команды – мужская и женская, – начинали переходить уже сейчас), когда даже самая предприимчивая отдыхающая ребятня видела третий сон, но большинство считало это вполне приемлемым.

Таню, правда, поначалу терзали смутные сомнения в целесообразности подобной идеи – она сама не так давно перестала быть “предприимчивой ребятней”, и прекрасно представляла, чем может обернуться подобное любопытство, – однако Аска и госпожа Мацудайра быстро ее переубедили. Да и переубедишься тут: во-первых, особая система заряженных отталкивающими технократов чарами артефактов поддерживалась в исправном состоянии круглый год, аккуратно активируясь в “неурочные часы”, а во-вторых, для самых ретивых – в лагере из года в год стабильно блуждала парочка легенд о таящихся в глубине здания ужасах, пробуждающихся с закатом солнца.

Правда, как поведала Тане уже одна из сокомандниц, в конце прошлого века какому-то наиболее пролазливому пареньку однажды все же удалось миновать и поддерживаемую жутковатыми легендами ауру здания бассейна, и отталкивающие чары, и проникнуть внутрь, н-но… в бассейне как раз была тренировка женской команды Кансай и впечатлительный юнец-де, насмотревшись на “прелестных водных нимф”, благополучно тронулся умом.

“В общем – не волнуйся. В школе не просто так учат, что “магия не дура”.

Таня, впрочем, и не волновалась – спросят при случае все равно не с нее, а места вокруг весьма душевные: усыпанные изумрудно-зеленым лесом холмы, бескрайнее синее небо, украшенное неистовой драгоценностью солнца, узкие озорные лагерные дорожки – прелесть, да и только!

Недолгий переход по лагерной территории до здания бассейна, мимолетный обмен приветствиями с только-только закончившими тренировку парнями из мужской команды, незатейливый путь до женской раздевалки – все это успело стать для Тани привычным, но весьма приятным. Да и товарки по команде оказались девушками или дружелюбными, или довольно сдержанными и малообщительными.

“Интересно, это правда потому, что команда для них – вторая семья? – размышляла порой Таня, переодеваясь в плавательный костюм. - Или это просто японки такие поголовно вежливые? Или меня от некоторых спасает только репутация Аски?”

Но в головы к другим не заглянешь, а потому вопросы благополучно оставались без ответа, а сама Таня уже давно научилась уместной сдержанности, не нарываясь лишний раз на ровном месте на неприятности. Тем более, что уже вскоре ее голову занимал совсем другой занятный факт.

В чем Аска Окада и Светлана Плавнева были похожи – так это в стремлении по возможности приходить на тренировку пораньше. К этому же обе исподволь приучали и саму Таню. Правда, если Аска прежде отправлялась разузнать последние новости или задерживалась в раздевалке поболтать с другими пришедшими пораньше подругами, то сама Таня обычно сразу переодевалась и шла в главный зал.

Прийти, прогуляться по неширокой прорезиненной дорожке вдоль широченного бассейна, любуясь пляшущими в легкой ряби воды лучами света, подышать влажным воздухом с какими-то особыми нотками, немного поразмяться перед общим занятием, осязая кожей едва уловимые прикосновения ткани плавательного костюма – во всем этом девушка находила какую-то особую прелесть, и не стеснялась насладиться ей при возможности. Хотела она сделать так и сегодня, но едва зашла в главный зал, как почти немедленно подметила, что народу в нем куда больше, чем обычно одинокий в этот час хозяйственный работник.

Два кресла на довольно скромных – всего-то на три ряда – трибунах для зрителей (домашняя площадка команды Кансай почти никогда не использовалась для игр, да и детей в лагере редко бывало помногу) были уже заняты. Удивленно моргнув, Таня не без любопытства присмотрелась к устроившимся в них незнакомцам, сходу подмечая явно европейскую внешность обоих, а затем, поразмыслив, неторопливо двинулась в их сторону, деликатно рассматривая.

Первым ее внимание привлек, разумеется, парень: хорошо сложенный, с несколько заостренным лицом, с собранными в хвост пепельными волосами, с уверенной полуулыбкой, в свободной черной рубашке с причудливым золотым шитьем и, кажется, в темно-синих джинсах.

“Симпатичный! – оценила Таня про себя. – И кого-то он мне напоминает… Точно! Того волшебника, что был днем на встрече. Шон Харт его зовут, кажется?.. Видимо, это и есть те спутники, разрешения пригласить которых он спрашивал. Только он сам где-то ходит. Как и остальные двое”.

Не желая разгадывать загадки без ответа, она переключилась на вторую гостью тренировки – и даже рот приоткрыла! Негромко беседующая с пепельноволосым девушка показалась ей тоже довольно спортивной, но смуглая кожа незнакомки и ее ярко-рыжие, почти на грани неестественности волосы немедленно приковали к себе все внимание.

“Рыжая и смуглая?! – подивилась Таня. – Ого, какое сочетание! Интересно, натуральное ли? Хм, как будто бы и да... Удивительно! Какая красавица! Интересно, она его девушка? И… ой-ой-ой, мне показалось, или у нее с одной рукой что-то не так?..”

Осторожно разглядывала – и продолжала идти, аккуратно ступая босыми ступнями по дорожке и не забывая наслаждаться прикосновениями к ее чуть влажному покрытию. А любопытные незнакомцы все ближе и ближе, и даже заметили ее, тоже бросив по мимолетному взгляду.

Однако, что Таню заставило позабыть о тактичности окончательно, так это донесшийся до нее их обрывок разговора.

Разговора на ее родном языке!

– Вы говорите на общеславянском?! – изумилась она вслух, подходя еще на несколько куда более решительных шагов ближе.

Незнакомцы смолкли, вновь с интересом воззряясь на нее.

– Привет! – поприветствовал ее пепельноволосый, улыбнувшись куда дружелюбнее прежнего. – Да, это наш родной язык! Ты тоже говоришь на нем?

– Да-а, общеславянский и для меня родной! – Таня невольно улыбнулась шире, подходя еще ближе и снова вспоминая о вежливости. – Здравствуйте и вы! Простите, что вмешалась в вашу беседу! Я… просто за последнее время почти совсем отвыкла слышать родную речь и очень удивилась!

– И ты здравствуй! – присоединилась к беседе рыжеволосая смуглянка, обнаруживая голос мелодичный и, как будто бы, озорной. – Ничего страшного, мы просто болтали! Хотя я почти сразу тебя приметила – ты… довольно необычно выглядишь для этих мест!

– Я родом из России, – поведала Таня, останавливаясь наконец в полудюжине шагов от собеседников и чуть смущенно пожимая плечами.

– Ого как! – подивился парень. – Хотя я, почему-то, примерно в ту сторону и подумал. Я Ариман, кстати, а это – моя сводная сестра Валерика.

– Можно просто Рика, – улыбнулась смуглянка. – Только разве я сводной сестрой называюсь?..

Мгновение – и дружелюбное выражение сменяется недоуменным.

– Ну, ты приемная в нашей семье, на “брата” ты не похожа, а путать посторонних нюансами семейных связей, думаю, не самая удачная затея, – пожал плечами Ариман.

“Ого, она тоже приемная?! Неужели как я?”

– И то верно, – недоумение Рики вновь сменилось улыбкой, теперь смущенной. Но почти тут же ее внимание вернулось к собеседнице: – А тебя как звать? Если не секрет.

– Татьяна, можно Таня, – поразмыслив, Таня приблизилась еще на шаг и опустилась на корточки. – А вы, я так понимаю, из Польши?

– Ага, можно и так сказать, – кивнул Ариман. – В Японию приехали… по учебе, если вкратце. А тут мой дядя пригласил нас к вам на открытую тренировку!

– Надеюсь, вам понравится! – подмигнула Таня.

– Никогда не бывал на открытых тренировках, но тоже надеюсь.

– А я скорее надеюсь, что не будет скучно, – Рика смущенно пожала плечами. – Не в обиду, конечно, и мне очень любопытно, но… я даже не представляю толком, чего ждать.

Ужаснувшаяся было (она как раз разглядела наконец, что у Рики не просто “что-то с рукой”, а вообще одной руки нет) Таня опешила окончательно.

– Не представляешь? – глуповато переспросила она.

– Не-а. Ариман мне, конечно, в общих чертах объяснил, пока мы сюда шли, но я не уверена, что все правильно поняла. А так – я еще вчера даже и не знала толком, о чем эта венти-… вента-... ваш спорт, короче.

– Вентэсеноза, – машинально поправила Таня. – Но, блин… к тому, что многие название путают я уже с детства привыкла, но чтобы совсем не знать?! Не верю!

– Поверь, Тань, это реально, – негромко заметил Ариман. – Рика – Пробужденная, пару лет назад она была совершеннейшим технократом, и о магомире вообще не знала. А ты говоришь спорт! Пусть и классный.

– Ага, – улыбка Валерики стала совсем смущенной.

– А… – Таня только рот пошире приоткрыла, но почти сразу закрыла обратно, стараясь не выпустить неприличные слова, устремившиеся было выразить ее безмерное удивление. – Ну и дела! Настоящая Пробужденная, ух ты!.. Но тогда, я просто обязана все тебе рассказать!!!

– Буду весьма признательна! – выражение лица смуглянки из смущенного стало умильным.

Рожденная и выросшая в семье профессиональной спортсменки, да еще и пошедшая по ее стопам, Таня знала о деле, которым занималась, почти все!

Суть вентэсенозы казалась, вроде бы, нехитрой: две команды по семь человек и по два запасных каждая, один большой бассейн – и весьма и весьма напряженное состязание! Центральной же частью это состязания были рыбки, – а точнее, магические конструкты в форме рыбок, – которых каждая команда и должна была ловить, стремясь забросить в корзину-пеликана на стороне противника.

Рыбок три, каждая при забрасывании в корзину дает команде три очка, однако вратарь, помимо попыток отразить бросок, может попытаться снизить ценность рыбы. Корзины-пеликаны – тоже магические конструкты – парят каждая в своем конце поля, иногда меняя высоту полета да, порой, щелкая клювом (“и тогда кажущийся верным бросок мог обломаться самым душераздирающим образом!”).

И третья составляющая – снаряжение каждого игрока!

Большая часть снаряжения у Тани была при себе, и она не без удовольствия его продемонстрировала: плавательный костюм – в сиреневом и белом цветах команды Кансай, с красными полосами у ворота и края рукавов, – оставляющий открытым руки ниже локтя и ноги ниже колен, ярко-сиреневого же цвета плавательная шапочка, болтающиеся на запястье плавательные очки и специальная дыхательная маска, и аккуратная серебристая полоска игрового кольца.

Кольцо было одной из главных составляющих снаряжения и позволяло использовать игровые заклинания – атакующее, от которого противник скорее выронит рыбку, спасающее, помогающее всплыть игроку в критической ситуации, и, у вратаря, оборонительное, которое как раз и снижает стоимость рыбки при попадании.

– Еще есть игровые перчатки для рук, помогающие с бросками, и полу-ласты для ног – те самые “водные крылья”, в честь которых и названа игра, но их обычно надевают перед самой игрой или тренировкой, чтобы не затаскивать артефакты, – закончила рассказ Таня, для пущей наглядности повертев перед новыми знакомыми правой рукой и позволив им разглядеть кольцо. – Ну и там еще целая охапка игровых регламентов и прописанных нарушений, но я вас слишком грузить не буду.

Помолчав – ничего ли не забыла? – она пожала плечами и удовлетворенно кивнула.

– Ух ты-ы! Спасибки! – прежде слушавшая с приоткрытым ртом, Рика наконец-то спохватилась и прикрыла его, вновь расцветая улыбкой. – Ну, звучит куда любопытнее, чем я думала!

– А я теперь понимаю, насколько из меня посредственный рассказчик игровых правил, – вздохнул Ариман. – Знать самому и рассказывать другому – две большие разницы, и у меня хорошо выходит только с алхимией да “Легендарным маневром”. Прости, Рика…

– Да ладно тебе! – смуглянка только рукой махнула. – Но мне еще что не совсем понятно – эти игровые кольца. Это же персональные артефакты, верно?

– Они не конфликтуют с основными персональными артефактами, если ты об этом, – Таня уже не раз слышала подобные вопросы и привычно предвосхитила дальнейшие уточнения. – Они зачарованы ровно на два-три заклинания, т.е. это просто вспомогательный инструмент. Чтобы не ужиться с таким, твой основной артефакт должен быть супер-ревнивым, а это огромная редкость! Да и в любом случае перед игрой или тренировкой мы, спортсмены, обычно оставляем основной артефакт в другом месте, так что поводов для ревности и не бывает.

– Вот даже как?! – рот у Валерики снова чуть приоткрылся. – Ого, я и не думала о таком! Спасибо!

– Не за что! – Таня дружески подмигнула. И почти тут же невольно вскинулась от донесшегося до нее призыва – пока она рассказывала, остальная команда вместе с тренером уже успела перейти в главный зал, и теперь Аска окликала ее по имени. – Ой, мне уже пора, меня мама зовет, мы скоро начинаем!

– Мама? – Ариман, тоже заметивший остальных спортсменок, озадаченно вгляделся в их лица. – Э-э-э…

– Приемная же! – Таня вновь подмигнула, указывая на как раз махнувшую ей рукой Аску. – Вон та черноволосая молодая женщина, что махнула рукой, самая прекрасная мама на свете!.. Ладно, ребят, приятно было познакомиться! Надеюсь, еще увидимся!

– И нам приятно! – чуть запоздало прилетели ей вслед два чуть неловких прощания. – Удачи!

***

Тренировка в тот вечер прошла даже лучше, чем Таня предполагала!

Внимание иностранных гостей подстегнуло госпожу Мацудайру, и она провела не просто рядовую тренировку, а, как показалось девушке, практически образцово-показательную, а под конец и вовсе устроила небольшую тренировочную игру, поделив основную команду поровну и дополнив одну половину резервным игроком (несмотря на разрешенное правилами общее число в девять игроков, у команды Кансай было еще дополнительные запасные игроки в резерве).

Но вот наконец Таня, еще не переодевшаяся и не до конца обсохшая (она не очень любила сушиться заклинаниями), уже подходит вместе с приемной матерью и тренером к трибуне, где рядком расположились гости.

Остановилась и – не без внутреннего трепета в ожидании вердикта, – оглядела собравшихся. Лица Андреаса Нуссбаума и Шона Харта были благожелательно непроницаемы, Ариман одобрительно ухмылялся, по губам Игоря Чернокотова блуждала многозначительная улыбочка. И только лицо Валерики сияло неподдельным восторгом – кажется, она и правда открыла для себя сегодня нечто чудесное!

– Благодарю за внимание, господа, – первой заговорила госпожа Мацудайра. – Надеюсь, вам было не слишком скучно: все же, тренировка (любая) – это далеко не игра.

– Напротив, госпожа Мацудайра, напротив! – горячо отозвался Нуссбаум, вмиг теряя половину своего спокойного величия. – Одна из лучших тренировок, что я наблюдал! Я даже пару Ваших приемов подметил для себя.

– Не могу не согласиться! – оживленно поддержал его Чернокотов. – Вы явно сделали все, чтобы мы не заскучали!

“Не могу не согласиться с ними, – подумала Таня. – Тренировочка и правда была далеко-о не рядовой”.

– Благодарю за столь высокую оценку моих навыков! – тренер команды Кансай вежливо склонила голову. – А что вы скажете по поводу главной причины, по которой вы почтили нас своим присутствием?

Старшие гости обменялись взглядами. Чернокотов чуть кивнул, делая приглашающий жест рукой. Таня напряглась чуть сильнее, изо всех сил стараясь не проявлять своего беспокойства внешне.

– Татьяна, Татьяна… – задумчиво протянул Нуссбаум, складывая руки на груди и закидывая ногу на ногу. – Ну, отмечать ее ошибки я не буду – тут вы и без меня явно прекрасно справитесь, – скажу в общем. А в общем – вполне достойная молодая особа, очень старательная и далеко не бездарная. Если продолжит так же – достичь она действительно может многого (тем более под чутким присмотром вас, госпожа Мацудайра, госпожа Окада). Без ваших уточнений я бы, наверно, и не подумал, что она начала заниматься всерьез совсем недавно. Но что до главного – я по-прежнему не считаю, что брать ее в нашу сборную хорошая затея. А вот поработать с госпожой Окадой я бы почел за честь.

Помолчав еще пару десятков секунд, австриец сдержанно кивнул, как бы подводя черту под своим вердиктом.

“Что я и говорила, – Таня только вздохнула. – Он явно не менее опытен, чем наша тренер, и, пожалуй, видит меня насквозь…”

– Спасибо большое за оценку, Андреас, но я после этой тренировки лишь убедился, что нам стоит рискнуть и согласиться на предложение госпожи Окады, – оживленная улыбка Чернокотова вновь приняла прежнюю многозначительность.

– Не увидел ничего выдающегося в госпоже Плавневой-Окада, – повторил Нуссбаум. – Она далеко не бездарная юная особа, не откажу, но мы, кажется, собирались отобрать лучших из лучших?

– Вы сами намедни напоминали мне, Андреас, что лучшие из лучших могут и не сыграться друг с другом. А Таня – именно то, что нам нужно.

Пауза.

– Я уже говорил, что думаю о Ваших, Игорь, талантах драматурга, но обоснуйте.

– Дело не только в возможности выставить ее против матери, – Чернокотов даже на ноги поднялся выступая с трибун и неспешно обходя вокруг Тани и Аски. – Я сейчас смотрел на тренировку, и все лучше понимал суть идеи госпожи Окада. Таня (да простят мне фамильярный переход на уменьшительное имя) именно, что вполне одаренная девушка, но при этом старательная и трудолюбивая (я тоже заметил) – и одновременно ни с кем пока не сыгранная “намертво”. Это именно тот, простите за выражение, материал, с которым, как мне кажется, Вам, Андреас, будет удобнее всего работать. Особенно в связке с ее приемной матерью. Два игрока старающиеся друг ради друга и, уверен, ради команды – это немало, а Таня еще и будет стараться оправдать наше доверие, если мы ее возьмем. А еще я навел некоторые справки, и… если я правильно понял – вентэсеноза вообще куда большее в ее жизни, чем мы полагали.

“Это какие это такие справки он навел? – Таня даже невольно вздрогнула. – Неужели он разузнал, что привело к тому, что Аска меня удочерила?”

– …она будет стараться ради приемной матери, она будет стараться научиться как можно большему у Вас, чтобы оправдать доверие Мацудайры, она, мне кажется, будет внимательной к остальным членам сборной, она явно будет не против попытаться обойти Светлану Плавневу… – закончив обход, Чернокотов остановился и развел руками, одновременно чуть понижая голос: – А еще, да – о ней почти никто в мире не знает. Она – темная лошадка, и просто идеальный вариант, чтобы привнести в задуманное нами шоу несколько новых ярких росчерков!

Щелкнув пальцами, медиамагнат указал на Таню, а затем развернулся к товарищам, глядя на них с веселым вызовом.

Нуссбаум расцепил руки и, соединив их вновь за спинкой кресла, с сомнением поиграл бровями.

– Или увеличить число тусклых, – возразил он. – Но вообще – возвращаете мне аргументы, руководствуясь которыми я пригласил в сборную свою сестру?

– В частности, – улыбка Чернокотова стала чуть тоньше. – Хотя напомню, что нашел их более, чем убедительными.

– Да, я действительно предпочитаю иметь в команде игроков, с которыми у меня точно будет контакт, и на кого я могу рассчитывать. Но, при всем уважении – у Людовики опыт игры в двух командах за плечами и одно, но выступление в сборной Австрии.

– Я пока не знаю Вас, господин Нуссбаум, как тренера, но если Вы хотя бы вполовину столь адекватны, как о Вас говорят – я сделаю все для нахождения общего языка с Вами, – негромко вмешалась Аска. – Я всегда выкладываюсь в полную силу для команды, за которую выступаю. Да простят мне мою нескромность, но, полагаю, девять сезонов в сборной Японии я отыграла не благодаря красивым глазам.

– К Вашим-то навыкам, госпожа Окада, у меня никаких претензий, – австриец поднял руки, точно сдаваясь. – Я о Вашей дочери. Охотно готов поверить, что Вы прививаете ей те же ценности, которых придерживаетесь сами, но опыт…

– А еще – чем большему ты научишь Татьяну, тем большим они будут тебе обязаны, – как бы невзначай заметил Харт, невинно улыбаясь.

Собиравшийся, по-видимому, прибавить к прежним замечаниям еще одно, Нуссбаум поперхнулся, и обернулся к нему.

“Сильное замечание, – невольно оценила Таня. – Пожалуй, и правда буду. Даже просто за тренировку в Такой команде, как Сборная мира, многие бы, пожалуй, не одну зарплату бы отдали…”

Новая пауза тем временем подзатянулась. Чернокотов улыбался вкрадчиво, госпожа Мацудайра – вежливо, Шон Харт вернулся к невозмутимому выжиданию. Андреас Нуссбаум же продолжал скептически поигрывать бровями, переводя взгляд между окружающими его магами.

– Что ж, как я погляжу, мои доводы никого из вас не убеждают, – заключил он наконец со вздохом. – Если и Вы Игорь, и ты Шон, оба за то, чтобы ее принять – против вас обоих я не пойду, да и складывать полномочия не буду. Я, в сущности, знал, на что подписывался, и за что буду деньги получать. Затем – учитывая, что времени у нас в запасе еще немало, я не сомневаюсь, что что-нибудь, за что мне точно не будет стыдно, я из Татьяны вылепить точно сумею. Но предупреждаю сразу, “на берегу”, что называется – итоговый результат может отличаться от того, какой вам грезился, когда вы это затевали. И я сейчас о всей затее в принципе.

– Не смотря на несогласие с отдельными мнениями – в целом я в Вас по-прежнему верю, Андреас, и не сомневаюсь, что результат получу в лучшем виде, – Чернокотов чуть поклонился.

– Спасибо. И еще просьба – давайте дальше без экстравагантных решений, м? Яркие и драматичные (да и таинственно-загадочные, в сущности, тоже) находки силе сборной не особо-то способствуют.

Вздохнув еще раз, австриец поднялся на ноги и кратко отсалютовал собравшимся членам команды Кансай. Две женщины и девушка вежливо склонили головы в ответ.

– Что ж, в таком случае, решение принято – мы хотим видеть обеих обсуждаемых представительниц команды Кансай в своих рядах! – чуть громче и радостнее прежнего объявил Игорь Чернокотов, прихлопывая одновременно в ладоши. – А посему предлагаю сразу, как дамы приведут себя в порядок после тренировки, обсудить детали предполагаемого соглашения!..

***

– Вот видишь, а ты боялась, – с улыбкой обернулась Аска, когда они с Таней шли в душевую.

– Я боялась не за себя, а за твой шанс, – тихо ответила Таня. – Я очень ценю то, что ты стараешься для меня, но все же я не стою того, чтобы ставить ради меня на кон так много. Тем более едва ли не на ровном месте.

– Таня, – женщина остановилась, оборачиваясь к ней. – Я ставила то, чего у меня еще не было на то, чтобы получить побольше. И не только для тебя, если тебя это так беспокоит. Я же рассказывала тебе, какова моя мечта, а ты ее главная часть.

Улыбнувшись чуть смущенно, она приобняла ее, за плечи. Таня, тоже не удержав застенчивой улыбки, приобняла ее за талию.

– Я постараюсь тебя не подвести. Спасибо тебе, мама.

Глава 3 - Сборная мира. Часть 1

Чего Таня ну никак не ожидала, так это того, что для тренировок со сборной мира ей придется вернуться на Родину.

Не на малую, разумеется – Приморский край довольно далеко что от Пермского, где она жила когда-то с родительницей, что, уж тем более, от Краснодарского, где тренировалась Сборная России, – но все же Россия – она везде Россия.

“Ну как почему? – ответила на ее изумление Аска, когда они еще только готовились отбыть на сборы. – Во-первых, Чернокотов сам – русский, и, очевидно, что на Родине его связи обстоятельнее, нежели где-либо еще. А во-вторых, насколько я слышала, русские маги чем-то обязаны третьему из этой троицы, Харту. Так что, я бы скорее удивлялась, если бы база сборной мира была не в России”.

“И снова этот Харт, – не без скептицизма думала дорогой Таня. –Какой-то он странный. Вроде бы не пришей рукав к вагине, а вроде куда не хватишь – без него не обходится: и на переговорах у него совещательный голос, и базу он помог организовать, и еще там… Одно слово “дельцы”, блин…”

Впрочем, почти сразу девушке стало не до ворчливых мыслей, ведь ведущая их непримечательным, вроде бы, лесом тропинка наконец вывернула на большую лесную дорогу, а та, в свою очередь, доставила их к цели небольшого путешествия: массивным и затейливым кованым воротам, дополненным решетчатым забором и будкой охранника.

Миновав их, Таня с любопытством огляделась, обнаруживая, что и на сей раз площадкой для тренировок стала территория летнего лагеря: пять двухэтажных кирпичных корпусов, явно видавших лучшие времена, и чуть в стороне – еще один, пошире, и всего в один этаж высотой, перед ними – просторная игровая площадка со всякими турниками и “лазилками”, чуть поодаль – небольшой плац с возвышающимся в центре флагштоком. И, на первый взгляд, ничего кроме: все остальное терялось где-то посреди обратившегося в лесопарк древесного массива.

– Лагерь? – озадачилась Таня, поворачиваясь к приемной матери. – Но ведь уже почти лето? Выходит, мы и тут будем тренироваться по ночам?

– Не в этом году, – улыбнулась в ответ Аска. – Этот лагерь какое-то время был практически заброшенным. Но, насколько я знаю, не так давно его купил кто-то из партнеров Чернокотова. Магия-магией, но быстро такое место в порядок привести будет непросто, так что максимум, на что они смогут рассчитывать – какая-нибудь спецсмена к концу августа.

– Но первым они привели в порядок бассейн?

– Ага! И один из жилых корпусов изнутри подтянули – мы как раз к нему и направляемся. Не курорт, конечно, но и мы с тобой не туристы.

– Да я и не ждала пяти звезд… Только, хм… а как ты-то, мамочка, это все узнала?

– Самым что ни на есть банальным образом – спросила, – улыбка приемной матери стала шире.

А жилой корпус был уже перед ними. И, похоже, его действительно худо-бедно успели привели в порядок – заброшенным он не выглядел совершенно.

Они уже подходили к дверям, когда те вдруг распахнулись, выпуская им навстречу незнакомую женщину: среднего роста, крепко сложенную, с серовато-коричневыми волосами, сероглазую, с двумя шрамами, будто бы подчеркивающими ее глаза, одетую в довольно неприметный спортивный костюм из мягкой ткани шоколадного оттенка.

– О, доброго дня! – вежливо поприветствовала она их на общеазиатском, обнаруживая голос низковатый, но приятный. – Вы тоже в команде?

– Именно так, – сдержанно кивнула Аска. – А Вы, простите?..

– Мое имя Людовика, и, подозреваю, мы сокомандницы, – женщина улыбнулась. – И-и… я правильно понимаю, что Вы и есть та самая Аска Окада?

– Именно так. А Вы, если я правильно помню, сестра нашего тренера?

– Точно! – улыбка Людовики стала смущеннее. А Таня наконец подметила, что язык она знает не слишком хорошо, да и говорит с заметным акцентом. – Я о Вас немало слышала, Аска! А вот Вашу спутницу, увы, не узнаю. Не представите?

– Разумеется. Это моя дочь Татьяна и она тоже приглашена в сборную.

– Ваша… дочь? – серые глаза растерянно метнулись к Тане, и затем – обратно к Аске.

– Приемная.

– А… п-простите, пожалуйста, я как-то не подумала. И д-да, теперь припоминаю – Андреас говорил о Татьяне. Не скрою, он был… озадачен таким приглашением, хотя, как мне показалось, он уже что-то задумал.

– Хотелось бы надеяться, – застенчиво заметила Таня. Людовика ей пока скорее нравилась, но она – едва ли не впервые за последние годы! – не знала, как ей стоит себя вести с ней. – Призна́юсь, я удивлена приглашением не меньше него.

– Я тоже не ожидала, что они меня пригласят, – пожав плечами, женщина протянула ей руку. – Рада знакомству и с нетерпением жду встречи на поле! И с Вами, Аска, разумеется.

– Взаимно! – подождав, пока дочь ответит на рукопожатие, Аска тоже пожала руку новой знакомой. – И можно на “ты”, если удобно.

– Буду весьма рада! – Людовика вновь расцвела в улыбке. – А теперь, простите, мне нужно вас оставить. Однако брат просил передать всем, кого встречу, что ознакомительная тренировка в четыре!

– О, спасибо! Бассейн – это вот это одноэтажное здание, верно?

– Да, оно! – уже двинувшаяся своей дорогой Людовика обернулась и кивнула.

Внутри жилой корпус тоже не поражал воображение: сразу за дверями – небольшой холл, расходящийся двумя коридорами в два крыла здания и лестницей на второй этаж, каждый коридор – едва освещенный и с невыразительными облупленными дверями по обе стороны.

“Хм, как будто я это где-то уже видела, – подумалось Тане. – Хотя почему “где-то”? В том лагере у технократов, где я была после второго курса, все было точно так же. Как будто тот корпус в пространстве перенесли. Типовой, видать…”

– Хм, а вот куда дальше я как-то и не знаю, – растерянно произнесла наконец Аска, останавливаясь. – Ты же не знаешь, где тут логичнее этого тренера искать, да?

Таня невольно хмыкнула про себя. Понятно, что можно было постучать просто в первую же попавшуюся дверь, но ее приемная мама, все-таки, была урожденной японкой, и не сильно любила доставлять другим (а тем более – незнакомым) людям лишний раз неудобства.

– Ну, я была в похожем лагере, – заметила она вслух, – и комната вожатых предваряла половину мальчиков. То есть, я бы поломилась в первую дверь справа в левом крыле. Но здесь, все же, не лагерь, а Нуссбаум – австриец, так что Богиня его там знает. Надо было у Людовики спросить, ага.

– Ну да…

Аска задумчиво кивнула, продолжая с сомнением оглядываться. Однако прежде, чем она хоть что-нибудь решила, одна из дверей в левом крыле распахнулась, и в коридор выскочила фигура, почти сразу поспешно зашагавшая в их сторону.

– О! – негромко обрадовалась Аска.

Едва ли десяток секунд – и фигура уже в холле, при свете куда более ярком оказываясь девушкой: темно-серые футболка, трико и кроссовки, не скрывающие спортивную фигуру, смуглая кожа, довольно милое лицо, покрытое россыпью каких-то странных алых пятен (точно кто-то забавлялся, рисуя ей маску из аквагрима, да и бросил на полдороге), чуть растрепанное каре черных волос и серые глаза – внимательные и озорные.

Еще пара секунд – и вот она уже рядом с ними, оказываясь немного выше что Аски, что Тани.

– О, приветики! – голос у незнакомки оказался весьма мелодичный, веселый, почти озорной. Разве что, в отличие от Людовики, говорила она на общеевропейском. – И еще одна из недостающих частей команды, значит, прибыла! Аска и Таня, верно?

– Доброго дня! – Аска приветливо улыбнулась, протягивая руку. – Про нас, смотрю, уже все знают?

– По крайне мере, все прибывшие и поинтересовавшиеся составом сборной! – девушка с охотой ответила на рукопожатие, а затем протянула руку и Тане. – Да и как тут не знать: звезда Японии госпожа Окада и ее яркий лучик-дочка! Я Сонинья, кстати, можно Соня! Фамилия моя, если интересно, Ханикэт, прочими инициалами грузить не буду.

– Очень приятно, – Таня тоже пожала ей руку и смущенно улыбнулась. – Боюсь, ты преувеличиваешь мою яркость. Хоть я и здесь, действительно, но любая из вас затмит меня с легкостью.

Сонинья была так дружелюбна и непосредственна, что на “Вы” к ней обращаться ну никак не получалось. Как, впрочем, вновь не выходило и не стесняться.

“Она ведь метко подметила, я – лучик Аски, и по мне могут рассудить и о ней…”

– А, не переживай! – будущая сокомандница лишь отмахнулась. – Я немного знакома с нашим тренером – он классный специалист, ты у него не пропадешь. За что-то же тебя выбрали?

– Н-ну, наверно…

– Выбрали-выбрали, – негромко подхватила Аска. – Одной моей протекции явно не хватило – они приняли решение после открытой тренировки. Но раз уж мы столь удачно столкнулись – Сонь, ты не подскажешь, где нам отыскать господина Нуссбаума?

– Тренера-то? Так вон же его дверь, крайняя справа в левом коридоре! Там даже вымпел на ней ви… а, его отсюда не видно. Ну, в общем, там, да, – обернувшись, Сонинья указала нужную дверь и дурашливо хихикнула. После чего нетерпеливо переступила с ноги на ногу. – Ладно, я тоже была рада познакомиться, но увы, мне пора бежать!

– Ничего, скоро встретимся на тренировке.

Уже устремившаяся ко входным дверям Сонинья замерла так неожиданно, точно налетела на невидимую стену.

– Скоро?! – озадаченно обернулась она. – Вы уже знаете, когда установочная тренировка?

– Ага, в четыре часа, – кивнула Таня. – Нам Людовика сказала!

– Оу, ну и ну – вы только прибыли, а уже знаете больше меня! – Сонинья хихикнула. – Большое спасибо! Тогда до скорого!

***

Несмотря на скептицизм при отборе в команду, Андреас Нуссбаум оказался рад им обеим, дружелюбно переговорив и с Аской, и с Таней, указав им их комнату – одну на двоих, – и выдав предписание по предстоящему режиму тренировок.

Полтора часа чтобы немного перевести дух, расположиться и осмотреться – а затем и установочная тренировка! И даже на сборах Аска не стала изменять себе, явившись в раздевалку пораньше, прихватив с собой и Таню.

И, как и стоило ожидать, раздевалка оказалась почти пуста – лишь возле одного из шкафчиков задумчиво замерла в пол-оборота незнакомая молодая женщина: невысокая, стройная, но тоже крепко сложенная, с непослушными, как после прогулки на ветру, черными волосами, одетая в черный топ и легкие свободные черные штаны.

– Йо́лика? – негромко удивилась Аска, вошедшая в раздевалку следом за приемной дочерью.

Незнакомая спортсменка обернулась к ним, и Таня даже подивилась немного ее внешности: на первый взгляд, Йолика показалась ей японкой, однако присмотревшись повнимательнее, девушка решила, что будущая сокомандница явная полукровка, хотя так и не сумела сообразить, кем же был второй ее родитель.

– Аска! – обрадовалась тем временем Йолика. – Рада встрече! Выходит, и здесь с тобой вместе поиграем?!

– Ага, похоже на то!

Аска подошла к ней, радушно приобнимая за плечи, а затем обернулась.

– Тань, познакомься – это Йолика Аояма, моя давняя (хоть и не такая, как Светлана), знакомая, – представила она. – Обычно играет за сборную Акванезии, но, по праву рождения и благодаря таланту, несколько раз выступала и за сборную Японии.

“Из Акванезии?! Ого откуда! Уголок не ближе Рио. И теперь понятно, чего она такая чудна́я на вид – там, пожалуй, вторым родителем мог какой-нибудь южноамериканец стать, а то и вообще островитянин откуда-нибудь из окрестностей Австралии…”

– Познакомься и ты, Йолика – это Татьяна, моя приемная дочь и наследница на спортивном пути.

– Здравствуйте, рада знакомству, – Таня решила остаться сдержанной, не зная пока, чего ждать от этой новой знакомой

“Ну, хоть еще одна знакомая моей мамы в команде, – порадовалась она про себя. – Кажется, на одну возможную проблему меньше”.

– Привет, тоже рада! – Йолика тем временем протянула ей руку и приветливо улыбнулась. – Мне пока не доводилось о тебе слышать, но, зная твою приемную маму – ты явно девочка не промах! Не терпится взглянуть, на что же ты способна!

– И еще одна мастер, которую мне нужно постараться не разочаровать, – Таня только вздохнула. – Мне бы уже привыкнуть, конечно, но…

– Не горюй – вряд ли ты совсем уж неуч, – сокомандница улыбнулась шире. – Кое-кто в сборной у меня уже вызывает сомнения, и я уже готова, пожалуй, к кому угодно.

– Даже к новичку, не отыгравшему ни одной официальной игры? – Таня скептически наморщила нос.

Йолика же озадаченно моргнула.

– Да, она серьезно, но нет, она совсем неплоха, – Аска явно поспешила разрядить обстановку. – Но, снова да – ее пропихнула я.

– А, все кого-то пропихивают! – Йолика только отмахнулась. – Будет тренировка – там и посмотрим.

– А тебя кто настораживает, Йоли?

– Да Эль-Гамаль. Она классный игрок, но очень уж подвержена настроению…

– …да и ты с ней не ладишь, – подмигнула Аска.

– Ага, примерно, как ты со Светланой своей! – подначка не замедлила вернуться. – Но вообще, да простят мне бестактность, интересная у тебя дочка по внешности! Явно не из ваших краев!

– Я с тебя пример брала! Таня – русская…

– Я так и думала!

– …и это, ты не поверишь, дочь Светланы.

“Да сколько ж можно поминать мою родительницу?! – Таня только поморщилась, направляясь наконец к облюбованному шкафчику и принимаясь переодеваться. – Понятно, конечно, что еще не раз будут и упоминать, и сравнивать, но блин же ж горелый! Да и мама тоже хороша – знает же о моих чувствах! Я понимаю, что ей хочется поделиться, но… Хотя, с другой стороны, это ведь и, в некотором роде, напоминание мне быть собранной и усердной. Я ведь и сама хочу ее если не превзойти Светлану, то хотя бы выйти из ее тени”.

Последняя мысль захватила ее, и девушка едва отметила про себя окончание разговора.

– Да ты гонишь?! – не поверила тем временем Йолика. – Или, хотя, кажется, и правда чем-то похожа…

– Не сомневайся – это она и есть.

– Ну вы обе даёте!..

А дальше разговор все-таки плавно сошел на нет – в раздевалку бодро впорхнула Сонинья, а следом с небольшим отставанием пожаловали и Людовика с какой-то незнакомой розововолосой спортсменкой.

Как не изменила себе Аска, так не стала изменять себе и Таня, переодевшись и под шумок выскользнув из раздевалки.

Познакомиться с остальными товарищами по команде? Успеется еще на тренировке – она все равно явно начнется с представления, а находиться под прицелами полудюжины любопытных (и это в лучшем случае) взглядов девушке не хотелось совершенно, вне зависимости от вежливости и достойности такого решения.

“Даже если они все окажутся столь великодушны, что закроют глаза на мою неопытность – половина из них явно знают Светлану, и явно не преминут пройтись хотя бы по этому вопросу. Не хочу про нее лишний раз слышать… А если они будут недовольны моим некомпанейским подходом - так и пусть их, все равно мне вряд ли что-то большее, чем лавка запасных, светит. И вообще: я обещала маме Аске стараться на тренировках – я буду, а про раздевалку уговора не было…”

Впрочем, были у нее и еще две причины ускользнуть.

Во-первых, как ни странно, но в женской раздевалке не оказалось большого зеркала – то ли предыдущие “обитательницы” успели разбить, то ли еще по какой причине. Зато было оно на полпути в раздевалку, в помещении, которое предваряло коридоры в них: не то ресепшен, не то комната вахтера, не то еще что – у Тани не было вариантов, что располагалось в нем прежде, и что именно подразумевали тулящиеся там письменный стол и корпус от пианино. Ее интересовала лишь отражающая поверхность и, обнаружив искомое, девушка остановилась перед ней, крутясь из стороны в сторону и с интересом оценивая, как на ней смотрится новый наряд.

Да и было на что посмотреть! Владельцы команды, на чем – на чем, а на снаряжении экономить явно не собиралась, и в комнате Таню и Аску ждали по паре комплектов новенького игрового снаряжения. И пусть по сути оно не отличалось от такового у команды Кансай (все же, форма в игре стандартизирована), но вот цветами: на Тане сейчас красовался плавательный костюм густо-черного цвета, с двумя кроваво-красными полосами от плеч, через грудь до колен, на груди у которого гордо отблескивал темным золотом незнакомый ей цветок с девятью лепестками. И такой же, только чуть меньшего размера и без изящно изогнутого стебля, цветок красовался и на черной плавательной шапочке, которую она пока что сжимала в кулаке.

“Симпатично! Немного мрачновато, правда, но все же внушительно!”

А во-вторых – девушке все-так же хотелось по своему обыкновению прогуляться по главному залу, а заодно – поглядеть на него в свое удовольствие, а не отвлекаться потом от тренерских наставлений. Туда-то она и отправилась, едва удовлетворив свое первое пожелание.

Снова коридор, а за ним еще один небольшой – и вот она наконец и в главном зале!

Сам бассейн ее не разочаровал: столь же просторный и вместительный, к каким она успела привыкнуть за годы в школе, а затем, после вынужденного перерыва, и на тренировках команды Кансай, с необычного легко-сиреневого оттенка водой, явно получающимся из-за устилающей дно плитки.

“Хо-х, забавно кто-то придумал! Приятненько смотрится. Вот только не мрачновато ли? Рыбки, конечно, не камуфлированные, да и мама со Светланой мне рассказывали, что случается и очень темная вода на играх, но все же…”

Остальное помещение тоже не особо поражало воображение: просто очень большой зал, с бледно-зеленоватыми панелями на стенах, отдаленно напоминающими лесные заросли, с выложенным темно-серой в алых прожилках плиткой, и бледно-бордовой прорезиненной дорожкой на некотором удалении от бассейна, с почти непрерывной линией узких панорамных окон под потолком (достаточных, впрочем, чтобы в помещении было светло даже с выключенным освещением), и с полукольцом четырехрядных трибун – приятно, неброско, функционально.

А еще – несколько более людно, чем она успела привыкнуть дома.

– Ага, значит, вот кто у нас больше всех горит желанием проявить себя!

Андреас Нуссбаум уже был здесь, стоя возле одной из тумб, с которых предполагалось нырять пловцам, сложив руки за спину и с благодушной ухмылкой глядя на нее – Таню. Наряд на нем был все тот же, в каком он посетил встречу с госпожой Мацудайрой – темно-серая безрукавка и брюки, черные берцы, – разве что дополненный еще болтающимся на цепочке небольшим свистком.

Рядом с ним стояла почти в такой же позе еще одна женщина, которую Таня вежливо порассматривала, подходя ближе: крепкая и спортивная, с черными волосами, собранными сейчас в тугой узел на затылке, с несколько суровым и чуть обветренным лицом, облаченная в плавательный наряд той же расцветки, что и Таня… с открытым взглядом проницательных серых глаз.

– Я рвусь на тренировку не больше и не меньше обычного, – Таня вежливо улыбнулась. – Мне нравится появляться в зале немного заранее.

– Главное, что не немного позже начала, – ухмылка тренера стала чуть шире. – Ладно, я ненадолго оставлю вас, девушки – мне нужно прояснить еще один момент.

И, кивнув, мужчина направился куда-то в глубину зала, где виднелась еще одна дверь.

Проводив его глазами, Таня чуть вздохнула, раздумывая, не двинуться ли по своему обычаю вдоль бассейна… как вдруг наткнулась на изучающий взгляд своей, по всей видимости, сокомандницы.

– Здравствуйте, я – Татьяна, – решив не быть совсем уж недружелюбной девушка протянула руку. – Можно Таня.

– Венги́рия, – отозвалась женщина, сжимая в ответ ее ладонь. Голос ее звучал негромко, но определенная сила в нем чувствовалась даже так. – Можно Ве́нги, можно Рия. Не будешь против немного пройтись, или пока завершим беседу?

– Давайте!

И вот они уже вместе неторопливо шагают по прорезиненной дорожке.

– Из какой ты команды, Таня? Я… прости, никогда не слышала про тебя.

– Формально – из команды Кансай, – Таня пожала плечами, невольно морщась от вопроса.

– А, так, то есть, ты и есть то самое “наиболее спорное решение тренера” и протеже Окады? – Венгирия вопросительно вскинула бровь. Впрочем, насмешки или неодобрения в ее голосе не звучало.

– Ага, я, – Таня чуть вздохнула. – И с каждым спросившим это я все больше недоумеваю, почему…

– Я тоже не совсем понимаю, почему пригласили именно меня, – собеседница пожала плечами. – Есть много вратарей лучше.

– Оу, так Вы вратарь?

– Ага, в первую очередь. А ты?

– Я активный игрок. Чаще выступала в волне поддержки, но иногда и в атаку переводилась.

– Ага, “умеренная” значит…

Тане уже приходилось слышать, что во многих странах бывают другие принципы классификации игроков, но сама с подобным сталкивалась впервые, так что только плечами пожала.

– Что же до того, что ты протеже… – продолжила Венгирия, вновь складывая руки за спиной. – Если за тобой стоит только вера других – плохо. От сборной Мира явно будут ждать многого.

– Да я понимаю, в общем-то…

– С другой стороны – я тебя пока не видела в деле, но, зато, видела подопечных Нуссбаума. Меня впечатлило. Не знаю, видела ли ты мировые рейтинги, но команд из Австрии на моей памяти в топе всегда было немного, но зато сборная Австрии в последние пять лет его руководства из топа не вылетала (да и до сих пор держится в десятке или около).

– Ого, внушает!

– Именно поэтому я и не упиралась, получив приглашение, – Венгирия вдруг лучезарно улыбнулась. – И тебя тоже не буду в аутсайдеры записывать. Не думаю, чтобы ты не понимала возложенной ответственности.

– Возможно не так, как другие, – что-то подсказало Тане, что громкими заявлениями лучше не бросаться, – но по-своему – точно понимаю. И, Рия… спасибо Вам за откровенность.

Женщина лишь кратко кивнула в ответ. А затем, еще несколько шагов спустя, вдруг как-то встрепенулась, по-орлиному оглядываясь по сторонам и чуть прищуривая глаза.

– Ага, а вот и наш тренер возвращается! – подметила она. – И остальная команда идет. Что ж, пойдем и мы обратно.

– Даже круга сделать не успели, – зачем-то подметила девушка, устремляясь за сокомандницей и привычно высматривая в вошедшей в зал группе женщин Аску.

Глава 3. Часть 2

– Что ж, дамы, я рад видеть всех бодрыми и в добром здравии, – к началу тренировки Андреас Нуссбаум успел посуроветь и новых подопечных, расположившихся перед ним полукругом, оглядывал с легким прищуром, однако и слишком строгим не выглядел. – Отдельно рад отсутствию опоздавших. Долго вступать не буду – вы уже знаете, зачем вы здесь собрались, что вас ждет и чего от вас ждут. Добавлю лишь, что лично я от вас жду достойной командной игры (почему, собственно, двух общеизвестных “гениальных” игроков среди вас и нет). И перейду к тому, кто у нас есть. Итак, Людовика Нуссбаум…

Женщина, которая первой встретилась Тане на этих сборах сдержанно улыбнулась и вежливо кивнула в обе стороны. Несмотря на родственные связи с тренером, она не стала вставать рядом с ним, а устроилась почти у края полукруга, в общем ряду.

– Венгирия Мунлайт…

Самая недавняя знакомая, устроившаяся на левом краю полукруга, кратко отсалютовала всем.

– Юльгиза Кая…

Крепкая, высокая, с высокой грудью, со свободной россыпью темных волос, не скованных пока плавательной шапочкой, со светло-бронзового оттенка кожей, с чуть детским лицом умеренно восточных очертаний – эта будущая соратница по команде Тане была немного знакома: в ранней юности она дважды попадала на матчи сборных России и Турции, и именно этими забавными чертами лица, не очень сочетающимися с явственно взрослым телом, вратарь турецкой команды и запомнилась ей больше остальных.

– Найра Эль-Гамаль…

А вот теперь и сокомандница, знакомая лишь по беглому упоминанию в раздевалке. Эль-Гамаль оказалась девушкой хоть и не менее спортивной, чем остальные, но достаточно стройной и изящной, с покрытой золотисто-карамельным загаром кожей, с ярко-рыжими (корни которых, впрочем, уже немного выдавали свой истинный цвет) волосами, и с удивительными темно-золотыми глазами, взиравшими на происходящее с явной долей иронии.

“Красивая, – оценила Таня. – Хотя, кажется, и не самая дружелюбная из команды. Или на меня слова Йолики успели подействовать, хм?..”

И, призадумавшись, она едва не прослушала представление собственной приемной матери.

– Аска Окада…

Аска, как и Людовика чуть раньше, ограничилась вежливой полуулыбкой и кивком в две стороны.

– Татьяна Плавнева-Окада…

Таня невольно напряглась, по примеру приемной матери склоняя голову в обе стороны. И, увы, чутье ее не подвело.

– Ага, так вот как выглядит та самая ноунейм, о которой разговоров больше, чем у нее заслуг! – голос у Найры Эль-Гамаль оказался, в общем-то, достаточно приятным, хотя прозвучавший сарказм его порядком попортил.

Таня невольно поморщилась.

– Какие-то проблемы? – тренер остался практически невозмутим – лишь левую бровь приподнял.

– Не считая того, что в команду, которая, вроде бы, должна объединять сильнейших игроков мира понабрали богиня знает кого – никаких, – Найра оказалась не одинока в своем мнении, поддержанная Юльгизой, в довольно юном голосе которой помимо странного акцента тоже сквозила насмешка. – Да еще и, похоже, по знакомству.

– А что, девочки, мы уже что-то проиграли? – насмешлива была и Аска, хотя Таня и почувствовала легкую настороженность матери.

– Да не, успеем еще! – откликнулась Найра. – Подозреваю, довольно скоро.

– М-м-м, какие шикарные у меня в команде настроения! – на лицо Нуссбаума вернулся прищур. – А я-то думал, чего это мой египетский коллега нахваливать своих девочек мне нахваливал, особенно подчеркивая, что Найра самая смелая и способная, а гонял вас на обеих виденных мною тренировках как в предпоследний раз перед чемпионатом мира…

– Может быть, как раз потому, что мои способности – это результат усиленных тренировок, а не удачных знакомств?

Как Таня ни старалась, но не закатить глаза у нее все-таки не вышло. А вернув их в прежнее положение, она коротко выдохнула, сделала два шага из полукруга и обернулась к южанкам, тоже чуть прищурившись.

– Да, я попала сюда по знакомству, – на диво, спокойный тон ей выдержать удалось, – и нет, несмотря на объяснения мамы и Чернокотова, я плохо представляю почему, все-таки, я. Да, я знаю, что любая из вас более заслуженный игрок, чем я, и, когда того потребуют интересы команды – с готовностью уступлю место любой из вас (или кому угодно другому, хоть своей родительнице). А пока, коль я все же здесь очутилась, я буду стараться, тренироваться с вами и учиться тоже у вас, чтобы перестать быть таким же ноунейном, какими были вы, пока вас не заметили. Правда, надеюсь, всему я не научусь – не хотелось бы стать такой же зазнайкой.

И, поморщившись, она вернулась на место, подчеркнуто глядя в правую сторону полукруга, где стояли ее не представленные еще сокомандницы. Впрочем, перед этим она еще успела увидеть недоуменно вскинутые брови Юльгизы (и, кажется, уловить ее неловкое покашливание?) и ухмылку тренера. И уже после того, как Таня отвернулась, Аска чуть слышно усмехнулась, ободряюще касаясь пальцами ее предплечья.

– Мне бы не хотелось, чтобы история нашей новой команды начиналась со свары или продолжалась ею, – Андреас Нуссбаум говорил по-прежнему спокойно и безо всякой угрозы, однако Тане мигом стало неуютно. – Да, скажу откровенно: я сам до сих пор не понимаю, какого дьявола наш организатор согласился на предложение Окады – я бы, лично, выбрал другого игрока. Однако я понимаю и то, почему выбрал всех остальных: именно за то, что вы – одни из лучших игроков в мире, кто способен сыграть с кем угодно.

– С кем угодно, а не вместо кого угодно, – фыркнула Найра. – Не знаю, как другие, а я за полтора игрока мирового уровня играть не умею – я, как Вы подметили, не гений. И остальные, помнится, тоже.

– “Вместо” и не придется – вас здесь не просто так девять, а игра не завтра. Кто из вас настолько плох, что не смог бы научить новичка хоть чему-нибудь за полтора месяца?! – команде вновь достался пристальный взгляд прищуренных глаз. – Может кто и плох, но не я. А Татьяна пришла в вентэсенозу не вчера и не из подворотни – она, помнится, в “Иолитовой маске” училась?

“Н-ну как “не из подворотни”… – Тане, все-таки, снова стало неловко, хоть она и промолчала. –Да и школу я не закончила…”

Однако, несмотря на сомнения, задумчиво-оценивающее хмыканье Юльгизы она, все же, подметила.

– Именно там, – откликнулась Аска, вновь ободряюще касаясь мимоходом руки дочери. – А еще у нее хорошая обучаемость, подмеченная не только мной, но и, как минимум тренером команды Кансай. Я тоже не могу играть за двоих, это верно, но и совсем пускать команду, где играю сама, под откос тоже не в моих интересах.

– Что-то не заметно, – в голосе Найры по-прежнему слышалось неодобрение.

– Хватит! – отрезал тренер. – Будут тренировки, будет обучение: кто плохо справится – пойдет на скамью запасных, кто совсем не справится (и не только с уровнем игры) – вылетит насовсем. И вообще я еще не закончил с представлением собравшихся. Йолика Аояма…

Йолику Таня уже видела и не стала особо ее разглядывать. А вот на Найру Эль-Гамаль исподволь глянула: златоглазка продолжала глядеть на них с Аской без особой радости и с явным скептицизмом. Глянула и на Юльгизу Каю – турчанка выглядела скорее задумчивой, но будто что-то прикидывая, и на нее не смотрела вовсе.

“Кажется, мне лучше быть с ними поосторожнее. Врагов я себе в их лице может и не наживу, но вот отношения портить на ровном месте, все-таки, не хотелось бы. Зачем? Мне самой, конечно, наличие у Светланы без “пяти минут врага” только на пользу пошло, но я и не собираюсь со своим будущим ребенком так поступать…”

Последняя мысль неожиданно развеселила ее, и представление Сониньи Ханикэт она прослушала уже во вполне обнадеженном настроении. И даже, не удержавшись, чуть махнула на ее жизнерадостные приветствия.

Последним же по порядку перечисления игроком в команде была та самая обладательница розовых волос, оказавшаяся обладательницей дивного сочетания имени и фамилии: Я́года Вишневская. Тане она показалась девушкой достаточно флегматичной и сдержанной, что спокойно и внимательно взирала на мир вокруг желтовато-зелеными глазами, будто выжидая, что же произойдет дальше, прежде чем решить, как поступить самой.

– …и на этом все, – подвел черту знакомству Нуссбаум. – Лично я рад видеть здесь каждую из вас – мне просто не терпится посмотреть, на что же вы способны за пределами своих команд, и прикинуть, что же из вас можно состряпать. А потому, хватит болтовни на суше – все в воду! Просто полюбоваться красотками я в любом журнале за полтинник могу.

***

Еще несколько минут спустя наступили еще одни нежно любимые Таней моменты в вентэсенозе: плавательная шапочка стягивает ее волосы (даже сильнее обычного – еще совсем-совсем новая!), артефактная дыхательная маска мягко накрывает нижнюю половину лица, едва ощутимо наполняясь первыми глотками воздуха, а глаза скрываются за плавательными очками.

И, наконец, главное – ее ноги одна за другой нырнули в чуткие и уютные объятья водных крыльев: небольшие, до середины голени, сапожки, оканчивающиеся полуластами, по бокам голенищ которых тянулись небольшие гребни с нанесенными рунами!

Ее главный после ума и рук инструмент на игровом поле.

Доэкипировавшись, девушка осмотрелась и аккуратно (эффектные прыжки и нырки были ей не по вкусу, хоть и понимала, что зрителей они привлекают больше) соскользнула в воду, пробуя новое снаряжение и направляясь к центру бассейна.

“Все новенькое, но удобное и ладное – просто прелесть! Я, кажется, почти ничего и не подгоняла под себя? Не знаю, кто отвечал за наше снаряжение, но, кажется, он или она свое дело знает преотлично!”

Но вот она вместе с семеркой других игроков и у центра поля, выпуская в воздух пробную алую искру и выжидательно воззряясь на устроившегося прямо на бортике тренера – вратари по его указанию уже заняли свои позиции возле двух корзин, остальным же заданий Андреас Нуссбаум пока не давал.

Впрочем, безмолвным наблюдателем он оставался недолго, вскоре поднявшись на ноги и взмахнув рукой, после чего его подхваченный чарами голос простлался над легкими волнами. А суть их первой тренировки оказалась незамысловатой – маневры: выпускаются рыбки, а спортсмены их ловят, вольно или невольно создавая те или иные игровые ситуации, и то и дело перестраиваясь под командами их руководителя – когда четко продуманными, а когда практически спонтанными.

Вроде бы ничего сложного, а с другой стороны – и четкого шаблона часто никакого, и тренер незнакомый, и чего ждать даже от своих товарищей по команде еще совершенно не знаешь.

Еще один взмах тренера – и всего в каком-то метре перед Таней наконец-то материализовалась одна из трех первых рыбок. Машинально бросив по взгляду влево и вправо и убедившись, что две другие рыбки тоже возникли в положенных местах, девушка вновь воззрилась на ближайшую.

Да и, по правде говоря, игровые рыбки ей всегда нравились: удлиненное тело ладони в полторы-две длиной, ловкое и проворное, солнечно-золотистого оттенка с изумрудно-зелеными прожилками, мягкие хвостовые плавники и чуть более жесткие – основные, и маленькие бусинки безжизненных сапфировых глазок, которые и не разглядишь, не подержав в руках. Правда, по подобию каких настоящих рыб их создавали она так и не могла запомнить. Да и из чего их изготавливали тоже – резина не резина, пластик не пластик, а может и что-то еще? Когда-то, еще на втором курсе, когда она только пришла на первое занятие в школе, ей, кажется, рассказывали, но она уже благополучно позабыла.

Но вот долгожданный свисток – и тренировка началась!

Воодушевленная, Таня немедленно устремилась вперед, однако сколь ни ловка она была – рыбка оказалась более верткой, избегая ее пальцев и устремляясь по сложной траектории вглубь бассейна… где и оказалась перехвачена Аской.

“Мда-м, вот в чем я до мамы пока явно не дотягиваю, так это в умении просчитывать траектории игровых рыбок. Вроде и объясняли мне в школе не раз, и госпожа Мацудайра советы давала – а все одно выходит плоховато”.

Впрочем, девушка не расстроилась: на то игра и командная, чтобы игроки, сильные в одном, поддерживали игроков, сильных в другом. Нуссбаум правильно сказал, что гениальных игроков в мире довольно мало, а сама она не так уж и давно начала играть на высшем уровне.

Зато, в первый раз нырнув “по-настоящему”, Таня наконец всецело оценила особенности тренировочного бассейна. Хотя особенностей там, как таковых, и не было – напоминающая со стороны сиреневую пелену, при погружении вода оказалась, в общем-то, самой обыкновенной, и было в ее толще ненамного темнее, чем девушка привыкла. Других игроков и рыбок, во всяком случае, было видно не хуже, чем обычно, а это главное. Разве что, возможно, хлоркой отдавала чуть сильнее.

Ну а тренировка все разгоралась, и тут только успевай поворачиваться! Команды тренера, иногда – мимолетные (и, увы, не всегда знакомые пока) координирующие жесты сокомандниц, стремительные траектории рыбок, весело бурлящая вокруг вода, то и дело сменяющаяся легкими порывами воздуха при выскакивании – скучать ну совершенно некогда! Как и отвлекаться.

Благо, в воде Таня чувствовала себя ненамного хуже пресловутых рыбок (и не только искусственных), а к темпу тренировки ей было совершенно не привыкать.

Да и, следуя командам тренера и не упуская из виду постоянно изменяющуюся обстановку вокруг, она понемногу обретала душевное равновесие. Ведь, несмотря на собственные многочисленные сомнения и на насмешки некоторых сокомандниц, показывала она себя далеко не плохо!

Нет, главное девушка, конечно, и сама видела – сокомандницам в опыте она, все-таки, уступала, и заметно. И пусть, вроде бы, ничего сверхестественного те и не творили, но мелочи, мелочи… Не одна, не две, и даже не полдюжины.

Но, даже уступая соратницам, Таня не была совсем уж балластом, на лету встраиваясь в подразумеваемые тренером комбинации, перехватывая учебные атаки и загоняя или перехватывая рыбок самостоятельно.

Да, даже опасение, что ей и за рыбку-то подержаться не дадут оказалось напрасным – уже к середине тренировки молодая спортсменка их поймала почти десяток раз, почти столько же – получила через пас, и несколько раз даже переходила в атаку на корзины.

Точнее, атак было восемь, из которых трижды Таня атаковала корзину, обороняемую Венгирией, и пять раз – корзину Юльгизы. И вот это уже оказалась по-настоящему сложно: ни американка, ни тем более турчанка поддаваться ей не собирались совершенно, и все восемь атак были успешно предотвращены.

Правда, если Венгирия не придавала происходящему никакого видимого значения, то вот Юльгиза, кажется, явно получала удовольствие, противостоя ей. Даже улыбалась как-то многозначительно и вкрадчиво (почти коварно).

“Да, как и следовало ожидать – меня оценивают, – мрачно думала Таня, в очередной раз покидая оборонительную зону где царила ее турецкая соратница. – Но, в отличие от остальных, явно и весьма пристрастно”.

Ожидаемо пристрастной (и даже больше, чем Юльгиза) оказалась и Найра. Египтянка не то, что не церемонилась – она, кажется, и вовсе горела неудержимым желанием испытать Таню на прочность: то контрманевр выполнит грубее, чем следовало бы (игра, конечно, не для кисейных барышень, но не каждый же раз!), то рыбку демонстративно перехватит даже там, где, по любому здравому размышлению, уступить инициативу было бы куда полезнее, а то и вовсе сыграет на грани фола. Поначалу Таня терпела, но когда египтянка несколько раз при перехватах устремилась ей буквально лоб в лоб будто для тарана, лишь в последний момент избегая столкновения, наконец обозлилась.

“Да какого черта?! Она что, думает, что если я не самая известная среди команды и сдержанная, так можно со мной и не считаться, что ли? Как выражается моя родительница: “Щаз!” Пусть я сюда и не по заслугам попала, но и терять мне особо нечего”.

И когда-когда, а на тренировках мысли с делом у нее расходились нечасто – уже на следующем маневре завладевшая рыбкой Эль-Гамаль получила в бок куда сильнее, чем Таня обычно себе позволяла (и, кажется, даже зубами скрипнула от неожиданности).

Маневр, другой – и вот Найра снова несется на нее. Вот только на сей раз Таня вместо обычного осмотрительного уклона стремительно сиганула из воды вверх, красиво (как она надеялась) пролетая по воздуху и уносясь совершенно не в ту сторону, куда должна была по изначальной задумке все того же маневра, тут же заработав недовольный окрик от тренера.

“Да-да, господин Андреас, я нехорошка. Но Вы же видели, кому говорить “спасибо”, ага? А если нет – не отвлекайтесь, я еще не закончила…”

Еще несколько отработанных ситуаций – и вот в руках у Тани наконец-то снова одна из рыбок, а она сама должна идти в атаку. А Эль-Гамаль опять маячит невдалеке, явно собираясь на перехват.

И точно: стоило разминуться с контратакой Ягоды, устремляясь к корзине, как Найра ринулась навстречу, явно стремясь перехватить рыбку, а заодно – вновь запугивая возможностью тарана. Но Таня вместо уклона только переменила расположение ног так, чтобы устремиться вперед с удвоенной энергией, заодно выставив вперед локти – далеко не самый удобный финт, вдобавок чреватый моментальным получением двойного нарушения (ибо мало того, что таран, так еще и намеренная попытка травмирования “соперницы”). Правда, доводить его до логического завершения девушка и не собиралась, в последний момент перед столкновением все-таки чуть корректируя свой курс так, чтобы пронестись сверху-справа над соперницей и, в довесок, резко двигая ногой – так, что созданная этим волна попала агрессивной египтянке куда-то в область лица.

“Тебе же хватает опыта понять, что я тебя и пнуть попутно могла, ага? И, возможно, даже по лицу… Хотя ты и так там булькнула презанятно, – впрочем, на душе у Тани было довольно скверно. – Ладно, хватит. Тренировка скоро закончится, и от тренера достанется не только мне. А если она не поймет с первого раза – на следующей тренировке отправится в медчасть, пусть даже ценой того, что туда же отправлюсь я. Но я так играть точно не хочу – это не мировой уровень, это уровень школьных разборок…”

Однако расслабляться пока было преждевременно – впереди уже маячила корзина с Юльгизой в оборонительной зоне перед ней.

Понимая, что переиграть турчанку “по нормальному” у нее вряд ли получится, Таня решила “чудить” до последнего, сперва растянув свою атаку весьма рискованным в нормальной игре (поскольку оборона противника вряд ли дала бы ей так вольготно развернуться) зигзагом, а затем резко вылетев из воды и, одновременно, метнув уже едва удерживаемую благодаря противодействующим чарам рыбку таким замысловатым вензелем, что шансы на попадание в корзину у нее были… мягко скажем, неважные.

Юльгиза явно мыслила в том же ключе и, вдобавок, прекрасно все просчитала, а потому даже выскакивать из воды не стала, вскидывая кольцо и метко поражая летящую рыбину двумя зелеными искрами.

Вот только несмотря на все сомнения причудливо неуклюжая траектория рыбки все же закончилась в клюве корзины-пеликана, которая, будто сумасшедшее везение и без этого выглядело недостаточно убедительно, в следующую секунду демонстративно его захлопнула.

Таня же, вынырнувшая на границе оборонительной зоны еще моментом позднее, только головой качнула, вновь устремляясь к центру поля. Впрочем, она еще успела заметить впечатленный взгляд сокомандницы, как и вскинутый ею на несколько мгновений кулак с оттопыренным большим пальцем.

“Мда-а, рассказать кому, кто не видел – меня ж на смех подымут, – скептически думала Таня, в ожидании команды тренера оценивая обстановку и высматривая ближайшую рыбку. – Даже не смотря на то, что подобный фортель прокатил у меня на тренировке… Что только доказывает, что тренироваться мне еще и тренироваться – ставить на подобное везение было бы верхом дилетантства”.

А в следующий миг перед ее глазами наконец мелькнула очередная рыбка и девушка, отбросив ненужные размышления, устремилась за ней.

***

Как Таня и ожидала, на разборе тренировки ей досталось.

Андреас Нуссбаум был сдержан, ироничен, не слишком многословен, но от того, что он отчитал ее как равную остальной команде, девушке стало лишь еще более стыдно. А на душе вновь будто пасмурный день стал еще темнее – от напоминания того, что она могла по меньшей мере покалечить свою соратницу по сборной, навредив этим, в перспективе, сразу двум командам.

Впрочем, уже через десяток заполненных обстоятельным разбором других ошибок и недочетов минут, хмарь на душе слегка развеялась, когда следом досталось и Найре. И даже куда основательнее досталось: как Таня и надеялась, тренер прекрасно видел, кто, с кем и как контактировал на протяжении тренировки, и дурных выходок терпеть не был намерен ни от насколько именитых игроков.

В целом же тренировка прошла неплохо не только по утверждению Нуссбаума (вполне от души поблагодарившего команду в заключении), но и по ощущениям самой Тани: не считая “разборок” с Найрой, она и накосячила не во много раз больше остальных, и себя, кажется, как-никак показала. Но главное – убедилась, что ее окружают не сошедшие с Олимпа полубоги, а такие же, как и она, люди, не без недостатков, но у которых есть чему поучиться.

Правда, несмотря на все умозаключения, подбадривающие слова приемной матери и пару жизнерадостных подмигиваний Сониньи, на душе продолжало оставаться мрачно и тогда, когда Таня, переодевшись, вместе с Аской и Йоликой вышла из дверей здания бассейна, неторопливо направляясь в сторону жилого корпуса.

“Нуссбаум прав – мне надо завязывать с подобными “демонстрациями себя”. Если Найра вновь распоясается на следующей тренировке – лучше просто сдать ее тренеру. Или аккуратно подставить. Но не откалывать больше подобного. Я ведь и правда могу не рассчитать и отправить ее в больницу. Или даже убить. Я не одну жизнь отняла за полтора года в фавелах и не две, н-но… что толку-то? Кому я сделаю лучше? Только доверие мамы предам. Она мне ничего, конечно, не сказала, но я же не тупая…

С одной стороны, можно порадоваться, что я явно немного переросла себя – и близких вновь подводить не хочу, и ценность чужой жизни немного поняла, и что мама в меня не совсем напрасно поверила, н-но…”

Едва заметно покачав головой, девушка прикрыла глаза. Соврать себе не получалось.

Впрочем, некоторое отвлечение нарисовалось почти сразу.

– …то есть, Таня, как и мы, закончила “Иолитовую маску”? – достиг ее сознания вопрос Йолики – кусочек длящейся рядом беседы.

– Не закончила, меня на середине шестого курса выгнали, – влезла Таня, решив хоть немного отвлечься от самокопаний.

– Тебя выгнали?! – изумилась Йолика.

– Хо-хо, наш человек! – вдруг раздалось сзади.

Чуть нахмурившись, Таня обернулась, обнаруживая, что, погруженная в собственные переживания, и не заметила, что Найра шла чуть позади них, по-видимому, о чем-то беседуя с Ягодой. А теперь ее внимание вновь переключилось на них, правда, на сей раз ухмылка на ее лице была скорее веселой.

– Тебя что, тоже выгнали? – скептически уточнила Йолика, оглядываясь через плечо.

– Нет, хотя я была на грани аж четырежды! – златоглазка вновь хохотнула. – Из “Блистательного берега” так просто не вылетишь.

– А ты старалась? – не без иронии полюбопытствовала Аска.

– Да не то, чтобы очень, но все же. Потому и не могу не восхититься достижением Тани!

– Какое «достижение», если это кошмар?! – возмутилась Йолика. – За что тебя так вообще, Тань?! Если не секрет, конечно.

– Да не, не особо, – Таня только плечом дернула. – Один мудак-семикурсник вякнул мерзость о моей родительнице, а я на нервах всандалила ему слишком крепким заклинанием. А дальше Комиссия чистоты помыслов, вся фигня…

– Тебя отчислили за темную магию?!!

– Ага, тип того.

– Это чем же ты таким его, что тебя аж за первый случай выставили?

– Не за первый – я и до этого пару раз фигню творила. Но вообще да, подумала я в тот раз не то, чтобы очень.

– О-хо-хо, да ты опасная девчонка! – вновь весело воскликнула Найра. – За своих порвешь?

– Хвалиться нечем, но да, я не очень люблю, когда моих родных обижают, – Таня вновь полуобернулась. – Хотя конкретно об этом случае я немного жалею.

– Жалеешь? – египтянка даже остановилась на несколько мгновений, приоткрыв рот.

– Ага. Моя родительница не оценила и выставила меня из дому. С другой стороны, не откажись она от меня – я бы сперва не провеселилась полтора года в фавелах Рио, а затем не обрела такую замечательную маму! – прижмурившись в деланном умилении, Таня вполне искренне обняла Аску за бока (та даже чуть охнула от ее неожиданной экспрессии).

– В фавелах?! – обалдело переспросила Найра.

– Так ты приемная не потому, что с твоими родителями что-то случилось?! – перебила ее Йолика. – Господи… А я-то не могла взять в толк, что за чертовщина – я ж, вроде, недавно против Плавневой-старшей на матче играла.

– Порок души у Светланы случился, – мрачно влезла Аска. – Приступы не купируются хирургически, медицина бессильна, магия тоже. Но вообще мне казалось ты, доча, разочаровалась в своих похождениях после нашего разговора?

– Ну-у, по здравому размышлению я была в заднице, ага, – кивнула Таня. – И то, что я там творила – такие себе занятия, гордиться нечем. И почему творила... Но временами там правда было весело. Простые человеческие радости и светлые минуты бывают и в такой близи от дна. Но нет, мам, я не отказываюсь от своих слов: возвращаться мне туда совершенно не хочется, и знала бы я, что на свете есть такая чудесная ты – я бы не туда поперлась, а сразу к тебе бы рванула.

Помолчав, она пожала плечами. Аска с полминуты изучающе смотрела на нее, а затем кратко кивнула.

– Да уж, в натуре опасная девочка! – вновь хохотнула Найра. – Я, похоже, сильно рисковала, нарываясь сегодня! Мое почтение!

“Вот уж чем я бы не хотела заслуживать уважение к себе…”

– Это все, конечно, мило, если у Тани все образовалось в жизни, – после некоторого молчания вернулась в разговор Йолика, – но она же, выходит, не доучилась. Я не сужу о людях по дипломам, но, мне кажется, это нехорошо.

– Не то, чтобы я спорила, – Таня вновь пожала плечами. – Я в свободное время даже учебники почитываю. Как осень будет близко – попробую разузнать, где и как можно закончить образование. В “Маску” меня обратно не возьмут, пожалуй, даже к лоу-тьютору, но, может, какая-нибудь камерная школа… Если это, конечно, не будет в ущерб тренировкам.

– Вообще, если тебе не претит идея мотаться через полмира порталами – ты можешь обратиться в нашу “Слово объединения”, – отвлеченная воспоминаниями и противоречивой беседой с сокомандницами, Таня умудрилась позабыть, что Ягода Вишневская по-прежнему шагает позади нее вместе с Найрой, и даже чуть вздрогнула от неожиданности, услышав ее спокойный, низковатый, с ленцой голос.

– В польской школе тоже есть лоу-тьюторы?! – удивилась Аска, полуоборачиваясь к ней.

– Разумеется есть. Вы, японцы, гордитесь своим подходом к образованию, я знаю, но ваша система не уникальна.

– А я слышала, что это вы у них её перепёрли! – азартно возразила Найра.

– Не знаю, возможно, – Ягода осталась невозмутима, закидывая жвачку в рот. – Но если и так – это было не век и не два назад, а гораздо раньше, и за это время собственных достижений у нас всяко успело понабраться. “Слово…” не камерная школа, это всем известно. Подумай, Тань.

– С-спасибо, подумаю, – Таня чуть смутилась, но кивнула.

“Ого, я сегодня, оказывается, аж два раза удачно попала! – думала она пару минут спустя, следом за мамой минуя двери жилого корпуса. – Не думала, что не только играть поднаучусь, но и по поводу завершения образования совет получу. Правда Польша?.. Ближний свет. Хотя после того, как я дважды мотанулась через весь земной шарик (пусть второй раз и не по своей воле), это уже мелочи, хи-хи! И в любом случае стоит обдумать.

И может, светлая полоса в моей жизни, все-таки, продолжается, а я просто зря драматизирую?”

Глава 4 - Журналюги

Вопреки задумчивому предположению Тани, какой-то “новой жизни” у нее не началось. Тренировки стали несколько сложнее и ответственнее, порой – интереснее, но к этому она быстро привыкла, а в остальном? Новое место обитания? Новый круг общения? И то, и другое она за свою жизнь меняла больше десятка раз и уже особо не удивлялась.

Тем более, что взаимоотношения с новой командой в итоге сложились куда лучше, чем она опасалась.

Лучше всего к ней относились Йолика и Сонинья, последняя так и вовсе порой весело сравнивала Таню со своей младшей сестренкой (по которой заметно скучала). Людовика и Венгирия были немногим менее благожелательны, но несколько более безразличны – помимо разницы с Таней в возрасте, обе были не слишком любопытны и не искали в сборной новой дружбы.

Еще на несколько тонов прохладнее держалась Ягода. Спокойная, беззлобная, корректная и малообщительная, она все силы отдавала игре, мало интересуясь соратницами, и только ее предложение по поводу завершения учебы после первой тренировки и не давало Тане счесть ее совсем уж безразличной.

С Юльгизой отношения были сложнее – турчанка относилась к ней со смесью снисходительности и неброского, но явного неодобрения. Впрочем, и не лезла особо, так что Таня просто не общалась с ней больше, чем того требовала игра в одной команде.

Самым неоднозначным же товарищем по команде, как и ожидалось, была Найра. Тоже несколько снисходительная, египтянка регулярно троллила и подначивала Таню, и явно не была в большом восторге от перспективы совместной игры. Однако то ли дважды полученный на первой тренировке отпор пошел впрок, то ли откровения после нее несколько сгладили углы, но вражды не вышло – Таня с ней общалась чаще, чем с Юльгизой, шпильки регулярно возвращала, и, хоть и согласна теперь была с Йоликой, большой беды в том не видела.

Ну и, разумеется, Аска, привязывавшаяся к ней все больше и больше. И хоть про родную дочь она так же не забывала, но на сборах Тане доставалось от приемной мамы не в пример больше внимания. Тем более, что, верная своему желанию, Аска занималась с ней дополнительно, даже сверх тренерских наставлений обучая спортивную наследницу то одному, то другому.

“Если бы Шика захотела – она могла бы быть одной из лучших во всей школе не только по плаванию, но и по вентэсенозе, – размышляла пару раз Таня. – Светлана никогда не уделяла моему обучению столько внимания, даже когда я сама просила, а Аску и просить не надо! Ну где мои мозги были раньше?! Полтора года потеряла в никуда...”

Да и в целом сборная притерлась друг к другу едва ли за неделю – Андреас Нуссбаум явно крепко знал свое дело и знал, кого выбирал.

И вот уж чья фигура, пожалуй, стала самой приятной неожиданностью на этих сборах.

Будучи так или иначе причастной к вентэсенозе с детства, Таня успела навидаться разных тренеров: не только по-родительски чутких к игрокам, как госпожа Мацудайра, или педагогичных, как руководитель секции в школе, но и строго-выдержанных, как нынешний (вроде бы) тренер российской сборной, и даже агрессивно-жестких, как бывшая тренер этой же сборной, или как руководитель команды, в которой играла ее родительница обычно.

Так что даже после первой тренировки девушку не сразу отпустила не слишком взрослая на ее взгляд мысль “не угодить бы к кому-то подобному” (а ну как новый тренер покажет себя не сразу?).

“Я умею принимать критику, – думала она тем вечером. – И лицо удержать тоже смогу. Но кому приятно, когда на тебя чуть что орут? Думаю, я смогла бы, как моя родительница, поставить себя так, чтобы наезжать на меня было себе дороже, н-но… Слышать, как разносят почем зря других, тоже удовольствие ниже среднего. Ну вот в чем прикол, когда собственные же подопечные тебя через одну боятся, а кое-кто и вовсе уходит? И ладно бы все были неспособные какие…”

По счастью, Андреас Нуссбаум оказался не из таких. На тренировках он, конечно, тоже бывал строг, а порой и резковат, но ни разу – несправедлив. После окончания же тренировки и разбора всех ошибок (уже куда как более взвешенного, если никто не откалывал чего-либо вопиющего, как Найра с Таней на первой тренировке), тренера вообще как подменяли, и, не смотря на чуть ироничную сдержанность, он куда больше начинал напоминать пресловутую госпожу Мацудайру. Да и к самой Тане относился, в общем-то, достаточно тепло, не жалея времени отвечать на ее вопросы или дополнительно разбирать какие-то ее промахи.

– Попалась бы ты мне в обычной команде, Таня, – сказал он ей вечером, завершающим первую неделю, – я бы слова не сказал. Только рад был бы – с тобой работать приятнее, чем с иными именитыми игроками. Но увы – тебя сосватали ко мне в сборную, причем в такую, ожидания к которой будут изначально завышенными (или даже перезавышенными), и что-то я даже ума не приложу, что лучше с тобой делать…

Таня только вздохнула. Она и сама по-прежнему не считала выпавший шанс заслуженным, хоть и старалась по мере способностей оправдать чужое доверие. Впрочем, не могла она не отметить и то, что как на однозначную кандидатку на скамью запасных Нуссбаум на нее пока тоже не смотрел.

Да и в целом Таня старалась вести себя достаточно сдержанно и корректно, не робея, но и не навязываясь никому лишний раз. Неустанно училась игровым премудростям, общалась вечерами с приемной матерью да дурачилась порой понемногу с Сониньей, которая вне игры была старше в основном по возрасту.

Прошлое же хоть и совершенно не спешило изглаживаться из ее памяти, все же понемногу отступало, порой начиная казаться дурным сном.

Вторая неделя сборов близилась к своему завершению, когда Таня наконец разузнала, что же задумали патроны новой сборной. А узнав – даже не поняла сразу, даром, что большую часть жизни прожила во вполне магической семье. Благо, Аска оказалась сведуща и в этом.

Чернокотов и Харт задумали, ни много ни мало, внедрить в магомире новый формат развлечений, подсмотренный ими у технократов – платные трансляции! Что, собственно, и ввергло Таню в ступор: она, в принципе, представляла, что это такое, но вот как… Оказалось проще, чем она успела надумать, пока искала приемную маму после тренировки.

Одной из двух главных (и, одновременно, наиболее технологичной) составляющих дистанционной связи между магами на протяжении уже многих лет являлся квизац-орб – сравнительно небольшой (с две сложенные горстью ладони) шар из обработанного умелым артефактором стекла, позволяющий связаться с любым обладателем такого же, чей магический шифр тебе известен, и кто ответит на твой “вызов”. А после того, как контакт установлен, сформировать изображение – либо визуальное (в себе), либо ментальное (перед мысленным взором мага), – собеседника… или того, что он сочтет нужным показать. Артефакт хрупкий, весьма недешевый, требующий с собой определенного обращения, однако, все же, предоставляющий куда более последовательный контакт, нежели отправляемые с феями письма (или даже записывающие сферы).

И именно на трансляционных возможностях квизац-орбов и планировали сыграть боссы сборной мира, расположив вокруг игрового поля некоторое количество этих особым образом настроенных артефактов, позволив за плату подключиться к ним желающим зрителям “хоть со всего света”.

“...и что-то у меня смутное подозрение, что именно поэтому первой мировой сборной оказалась женская, – ехидно заметила присутствовавшая при разговоре Сонинья, – желающих поглазеть на симпатичных девочек в купальных костюмах всегда было с избытком”.

Однако если у старшей подруги подобные новости ничего, кроме ехидства, не вызывали, то вот самой Тане вмиг стало на порядок неуютнее.

“То есть, мало того, что мне надо будет “выдержать планку” перед перенабитыми трибунами, так еще и если мне это не удастся – это смогут увидеть в прямом эфире по всему миру?! Мамочки… Не, понятно, что знаменитые спортсмены технократов примерно так и живут, но блин же ж…”

Хочешь не хочешь, а пришлось признаваться себе – успехов в выбранном спорте ей хотелось куда больше, чем имелось готовности к массовому вниманию к этому. И оставалось только подивиться, как она все это время умудрялась об этом не задумываться (даром, что и Светлану, и Аску нет-нет да и узнавали на улице совершенно незнакомые им люди).

Впрочем, проверка на готовность к чужому вниманию девушку ждала куда раньше – новую сборную понемногу начинали осаждать журналисты.

Разумеется, профаном Игорь Чернокотов не был: тренировочная база неплохо охранялась, и “проходного двора” там никто не допускал… вот только и полная закрытость не только была чревата казусами, но и мешала бы привлечению внимания к его затее, а потому нужен был компромисс. Найденный в том, что некоторых представителей прессы на территорию лагеря все же пропускали. И увы, не всегда пресс-секретарь сборной ходил по пятам за каждым таким “гостем”.

Благо, самой Тане до поры удавалось избегать внимания: тщеславием она никогда не отличалась, а статус “темной лошадки” пока играл ей скорее на пользу – ее, в отличие от остальных, никто не знал.

Однако прячься не прячься, а закон подлости потому так и назвали, что работает он вне зависимости от чьего-либо желания…

Вторник третьей недели сборов ничем особым не отличался: пробежка и разминка утром, завтрак, теоретическая работа с тренером, свободное время и обед, сразу после которого Аска убежала по делам, а Таня, которой еще до обеда успел наскучить очередной сеанс самообучения, вместе с Сониньей отправилась прогуляться по территории лагеря и поболтать. Да еще и Найра с ними увязалась: Соня как раз завела рассказ о своей учебе в южноевропейской школе, а египтянка страсть как любила подобные истории!

Девушки уже прошли мимо не реставрированных еще лагерных корпусов, когда позади них вдруг раздался заинтересованно-жизнерадостный возглас:

- Ух ты! Целых целые мировые звезды, да еще и без охраны!

Поморщившись (она уже нутром чуяла неладное), Таня следом за спутницами обернулась, обнаруживая в паре десятков шагов приближающихся незнакомцев. Двое мужчин, один в черной водолазке, другой в коричневой футболке, оба в темно-синих джинсах, у обоих нарочито зализанные назад и, кажется, заполированные каким-то средством волосы, в руках – блокноты и ручки, на шеях – ленточки с бейджиками, на лицах – вкрадчивые улыбочки.

– Здрасьте, мальчики! – махнула им Сонинья, которая, как знала Таня, хоть и не слишком любила “прессу”, старалась всегда быть вежливой.

– А что, до этого вы где-то видели мировых звезд по частям? – чуть отстала от нее с ехидством Найра.

Сама же Таня промолчала, ограничившись сдержанно вежливым кивком.

– Богиня упаси, ни разу не приходилось! – с почти преувеличенным ужасом воскликнул один из журналистов – обладатель вполне банальной славянской внешности, – останавливаясь в нескольких шагах от девушек.

“Владимир Кузнецов” – было написано у него на бейджике и будто подчеркнуто снизу угловатым логотипом незнакомого издательства.

– Как и видеть звезд такого необычного масштаба! – тут же подхватил его товарищ, зовущийся, как гласил его бейджик “Ильдусом Гараевым”. – Звезда Португалии, звезда Египта и… ой, а кто это с вами?

Журналист споткнулся, точно впервые обнаружив присутствие Тани.

– Уж не загадочный ли это девятый игрок сборной? – заинтересовался Владимир, делая еще шаг вперед.

Таня почти рефлекторно отступила на тот же шаг назад и помотала головой.

– Нет, я всего лишь член команды обслуживающего персонала, – отказалась она, наскоро придумав себе отговорку.

– Н-да? – Ильдус остался на месте, ограничившись лишь вскинутой бровью. – Что-то нам пока не встречался “обслуживающий персонал” в цветах команды.

“Или вы плохо разнюхивали,” – чуть не выпалила Таня, невольно хмурясь.

Членам команды и правда помимо игровых принадлежностей выдали еще и спортивные костюмы, футболки от которых они с Аской полюбили таскать в последнее время. Вот только кто бы мог подумать, что они тоже своего рода станут опознавательными знаками?

– По знакомству дали, – лаконично “объяснила” Таня.

“Вот зачем цепляться ко мне одной, если тут еще два совершенно явных и не отпирающихся игрока? Неужели так много кому будет интересно интервью с без пяти минут ноунеймом?..”

– Хар-рошие знакомства! – весело оценил Владимир. – Завидую!

– А я больше завидую нам, – не менее жизнерадостно поддержал Ильдус. – Еще никто не додумался побеседовать с обслуживающим персоналом сборной (да еще с такими знакомствами)!

– А мы для вас, выходит, не интересны? – ухмылка Найры стала скептичнее.

– И вы тоже интересны, дамы! Тем ценнее будет ваше участие в беседе!

– Извините, я воздержусь от участия, – попыталась отговориться Таня, делая еще шаг назад. – Вряд ли у меня есть истории, которые будут интересны читателям, и раскрытие которых никого не возмутит.

Но увы, журналисты намеков явно не понимали (или, что вероятнее, не хотели понимать).

– Да ну, уважаемая… – начал было Владимир, но тут же запнулся: – э-э-э, как Вас?..

– Марина, – правду Таня говорить не собиралась совершенно.

Она вообще с куда большим удовольствием бы ушла, но не была уверена, что это не будет выглядеть бегством от товарищей по команде.

– Да, спасибо! Так вот, уважаемая Марина, Вы скорее всего просто не подходили к вопросу критически! – мужчина уже и ручку занес над бумагой. – Нашим читателям важна любая мелочь об их кумирах! Может быть Вы что-то знаете о подходе к питанию сборной мира?

– Или поведаете, как очаровательные звезды команды относятся к тем, кто помогает обустроить им быт? – подхватил Ильдус.

– Может быть, они у Вас мальчиков уводили? – Владимир подмигнул.

– Или Вы у них?

Сонинья негромко усмехнулась – и едва ли не впервые на памяти Тани почти презрительно.

– Мальчики! – перебила журналистов Найра, не слишком уважительно пощелкав пальцами для привлечения внимания. – Она же сказала вам, что не хочет общаться. Зато я вот хочу! Вы ж хотите сенсацию, не так ли?

Голос ее стал до того вкрадчивым, что не так уж плохо узнавшая ее Таня сразу преисполнилась нехороших сомнений.

– Покажите мне того журналиста, который не хочет! – воскликнул Ильдус, преувеличенно оборачиваясь к ней. – Вы хотите поведать нам что-то сенсационное, неужели?

– Да! Давно мечтала признаться, да все случая не было!.. Пишете?

Журналисты даже дыхание затаили, касаясь ручками блокнотов.

– Так вот, у Марины, на самом деле, связи даже в куда более высоких кругах, чем она не стесняется признаться! На самом деле она моя незаконнорожденная дочь!

Таня еле удержалась, чтобы не поперхнуться. И незамеченным это осталось только потому, что от того же самого не удержался Владимир.

– Ваша?! – растерялся Ильдус.

– Незаконнорожденная? – сипловато подхватил его коллега

– Именно! Ну какие у меня могут быть законнорожденные дети от собственного брата, а?! – Эль-Гамаль демонстративно подбоченилась и, отступив на шаг с дорожки, демонстративно водрузила правую ногу на какой-то удачно подвернувшийся пенек. – Но все равно любимая! Я ее, как видите, даже устроила по блату!

Ручка Владимира уже мелькала по странице с таким пылом, будто ему раскрыли, по меньшей мере, главную тайну окрестной части Вселенной. А вот Ильдус с сомнением поморщился.

– Простите, госпожа Гамаль, но что-то она на вас не очень похожа…

– Я Эль-Гамаль, не путайте! – укоризненно перебила Найра, принимая прежнюю позу. – Две большие разницы! А что до похожести – Мариша в батюшку пошла, мне даже самой завидно иногда! Зато по характеру, когда не стесняется, вся в меня, вся в меня!.. Записали?

Владимир оживленно закивал, явно дописывая последние строчки.

– Вот и отлично! Умнички. Теперь несите это в клювиках своим читателям, а нам пора – мы с Соней на тренировку скоро будем опаздывать, а Тане еще ужин готовить…

И, не дожидаясь ответной реакции, египтянка подхватила спутниц под локти и, преувеличенно вежливо склонив голову, утащила их дальше по дорожке. На удивление, журналисты следом за ними не потянулись, пусть и провожали их явно озадаченными взглядами.

Десять метров, двадцать… когда оба уже совершенно точно скрылись из виду, Сонинья наконец не выдержала и расхохоталась. Таня тоже сперва невольно улыбнулась, заражаясь было ее эмоциями, но почти сразу помрачнела.

– Найра, – негромко позвала она.

– А?

– Ты представляешь, что сейчас будет?

– Да ничего не будет, – Эль-Гамаль только отмахнулась с усмешкой. – Если они не настолько тупые – должны были догадаться, что я стебусь.

– А если настолько?..

– Пф-ф-ф, ну будет в мире на месяцок на одну желтуху больше! Даже пока твоего имени не появится по всех репортажах после игры – ни один фанат в здравом уме не поверит, что у меня может быть сколько-нибудь взрослая дочь – я каждые полгода перед камерами, а мне еще и тридцати нет!

– А если поверят? – подмигнула Сонинья.

– То будут крайне разочарованы, выяснив, что у меня нет братьев – ни родных, ни двоюродных, ни сводных, ни даже духовных. Ну а витающих в своих фантазиях идиотов даже твое… э-э-э, что у вас там в России рождение удостоверяет?.. не переубедит.

Вновь фыркнув, Найра махнула рукой. Таня вздохнула.

– Ну как скажешь… Спасибо, что вступилась. Хотя я не ожидала – думала, ты меня не любишь.

– За что мне тебя любить, если мы не то, что не подруги с тобой, а ты даже не мальчик? Но и не ненавижу, чтобы не выручить. Да и потом, мы, все же, пока в одной команде, а ты пока нам игру не завалила. И в любом случае – поржать над балбесами-журналистами я люблю куда больше!

Пожав плечами, Найра, поразмыслив, развела руками и призывно махнула, мол “айда дальше”.

“Мда-м, убийственная логика, – вздохнула Таня про себя. – И очень многообещающее уточнение “пока”... С другой стороны, она и правда избавила меня от беседы с этими двумя, да и, кажется, не презирает, так что мне, вроде бы, и не на что жаловаться”.

***

Минуло два часа – и вот уже почти и тренировка.

В раздевалке царило обычное деловое оживление: кто, чуть припозднившись, еще только переодевался, а кто уже был готов и переговаривался с соратницами или готовился.

Таня была в числе вторых и, уже позабыв о неприятной встрече и не надев только маску и водные крылья, сидела нога на ногу на скамеечке, листая свои заметки в блокноте. На память она, вроде бы, и не жаловалась, но советов, ценных указаний и маленьких премудростей опытного игрока уже через пару дней после начала сборов набралось столько, что в голове сама собой стала возникать каша, и чтобы ничего не упустить, пока в памяти не улеглось, девушка сочла за лучшее записывать.

Очередная страничка подходила к концу, и Таня было задумалась, не отправиться ли ей в зал, как вдруг из противоположного конца раздевалки до нее донеслись звуки борьбы. Озадачившись, девушка вскочила, переводя взгляд.

Людовика стояла, расставив ноги, а в руках у нее удерживаемый за шкирку вяло трепыхался какой-то незнакомый парень: непримечательное лицо, не то европейское, не то славянское, взъерошенные волосы, щупленькое телосложение, синевато-серая облегающая одежда под цвет стен… А рядом с ними и Аска, опустившая руку с палочкой после колдовства.

– Девочки, смотрите, у меня исполнилась мечта любой из нас, – усмешка в голосе Людовики смешалась с мрачной иронией, – я поймала мужика!

“Неужели?..”

– Что за?.. – не поняла Йолика.

– Журнашлюха, – отозвалась Юльгиза, тоже направляясь к месту событий. – В руке одна записывающая сфера, в рукаве другая, может и третья есть. Уникальных кадров захотел…

Не завершив мысль, она сделала еще шаг вперед и выбросила вперед кулак, врезавшийся журналисту в лицо. Что-то достаточно явственно хрустнуло, голова парня мотнулась. Людовика немедленно сделала шаг вперед, поворачиваясь и загораживая “пленника” плечом.

– Юль, не надо.

И одновременно с этим Таня краем глаза подметила, как Ягода выскальзывает из раздевалки.

“Ей что, даже это безразлично?! До тренировки, конечно, всего ничего, но…”

– Надо-надо, хотя б разок, – мрачно отозвалась тем временем Юльгиза. – Меня однажды такие умники пытались шантажировать моими полуобнаженными фотками – нервов поели изрядно, и если б не кой-какое знакомство – не знаю, чем бы кончилось…

Тане вмиг почувствовала себя куда как более мерзко, а руки сразу зачесались повторить “подвиг” соратницы.

“То есть, к возможной славе прилагается еще и… подобное? И меня никто не предупредил?.. Мда. А у меня-то настолько хорошие связи найдутся ли?..”

И, переживая, она едва не упустила последнего рассуждения Юльгизы:

– …но тогда я сама их не сразу заметила, а сегодня я не поняла, где ты, Вика, его взяла.

– Примерно тут и взяла, – откликнулась Людовика.

– Он под Чарами хамелеона сидел, – добавила Аска.

– Хамелеон? – Найра изменилась в лице. – Но разве это не чары одного из высших уровней допуска?

– Именно. Я и как снимать-то их знаю только потому, что у меня муж – бывший инквизитор. Дочке вон и то не рассказывала, хотя надо бы…

“Эх, что ни говори, в некотором отношении в фавелах было проще – если даже и домогались, то просто домогались, а не вот это вот…”

– Ну и что мы теперь будем с ним делать? – с сомнением протянула Йолика.

– Я за то, чтобы он так просто от нас не ушел, – Юльгиза сделала шаг в сторону, пытаясь обойти Людовику, но та не ослабляла бдительности и тоже сместилась.

– Нет, Юль, не надо, – возразила она. – Если ты его сейчас изметелишь (или еще хуже – заколдуешь) – он при первой возможности пойдет в полицию, и тебе придется с ними разбираться, а ты играть должна.

– Ага, и там ему придется признаться, где его так, а главное за что! – турчанка нехорошо осклабилась. – И ему просто добавят еще.

– Не, Юль, не факт, – вмешалась Таня. – Мы в России, тут несколько другие правила, чем ты привыкла. По головке его, конечно, тоже не погладят, но нюансов может быть куда как больше. И, как минимум, тебе все равно придется общаться с полицией. СМИ будут в восторге.

– Так что нам его, отпустить, что ли?!

– Вам передать его нам, – в распахнувшуюся десятком мгновений раньше дверь широким шагом вошел Андреас Нуссбаум, вкрадчиво хрустнувший пальцами. Следом за ним шагнули два плечистых парня из службы безопасности, а в коридоре Таня заметила и Ягоду, стоящую с таким видом, будто она случайно прогуливалась рядом и теперь просто подглядывала из праздного любопытства. – Не вы одни будете рады такой богатой добыче. “Он был передан в руки охраны, и нашли его только утром…”

Тренер сборной мрачно ухмыльнулся, наблюдая, как его сестра передает безопасникам пойманного, и как те его, скисшего и уже красующегося заметным синяком на скуле, уводят из раздевалки. После чего удовлетворенно кивнул и развернулся к подопечным.

– Я же тем временем прошу всех в зал – тренировку никто не отменял. Больше скажу – сегодня попробуем новую вариацию тактики: мне дюже интересно, что у вас выйдет, если вы будете играть вокруг Тани – нашей темной лошадки.

“Ой-ой, – Таня мигом позабыла про прежние переживания. – Кажется, я попала…”

Оглядевшись же, она ожидаемо увидела мрачные выражения на лицах Найры и Юльгизы. Да и Венгирия на сей раз явно была не в большом восторге. Однако спорить с тренером никто из них не стал – уже выучили, что это, во-первых, бесполезно, а во-вторых, что тренер все равно не успокоится, пока не попробует применить все не отброшенные еще на стадии мысли варианты.

Так что Тане оставалось только усердно работать, пытаясь соответствовать высокой планке…

Глава 5 - Второе рождение

Таня сидела на скамье в раздевалке, устремив взгляд в пол и сцепив пальцы в плотный замок. Выглядело это не слишком представительно, но более достойного ожидания она продемонстрировать сегодня не могла.

Еще едва ли полчаса – и ей предстоит выйти на, пока что, самую важную игру в ее жизни!

И то, что выйдет она поначалу лишь на позиции запасной, ответственность умаляло ненамного.

Благо, товарищи по команде понимали и лишний раз ее не трогали. Найра и та лишь мимолетно коснулась ее плеча да сказала что-то ободряющее, хотя в другой раз совсем не постеснялась бы ужалить словом.

Не трогала ее особенно и Аска: поговорила она с приемной дочерью еще утром, порядком умерив ее переживания, а теперь просто находилась неподалеку, подбадривая одним лишь своим присутствием.

Правда, душевного равновесия девушке не прибавило еще и то, что, едва прибыв на игру и войдя в спорткомплекс, сборная мира встретилась с тоже только что прибывшей сборной России. И состав сборной был таким, как она и ожидала…

При виде родительницы Таня даже замерла внутренне, не зная, что сказать и как себя повести, однако Светлана Плавнева “великодушно” разрешила ее сомнения – свою дочь она попросту проигнорировала.

Впрочем, для нарушения душевного равновесия девушке хватило и привычной сцены того, как Светлана и Аска при встрече обменялись мрачными, тяжелыми взглядами.

“Никогда бы не подумала, что буду наблюдать эту сцену с другой стороны. И вроде бы я как всегда иду рядом с мамой, желаю ей успехов и испытываю антипатию к ее врагу, но есть один нюанс…”

Благо, вскоре сборная мира уже ступила в коридор, ведущий к их раздевалке, а остатки журналистов отсеяла бдительная охрана. А Таня не без удивления заметила, что Аска довольно ухмыляется.

– Не могу не порадоваться новому шагу моей противницы вниз, – пояснила она, поймав взгляд приемной дочери.

– А?

– Ты не смотрела на сборную России?

– Не слишком увлеченно.

– По тебе видно, что ты мне не биологическая дочь, и даже если никто из сборной России тебя никогда не видел, им есть, с кем сопоставить – ты очень похожа на Светлану. У них как минимум уже есть вопросы.

– Она просто снова скажет, что не знает меня.

– Ага, а потом мы выйдем на игру и твои имя с фамилией прозвучат на весь мир, – ухмылка Аски стала шире. – Умному будет достаточно.

– Вряд ли они от удивления станут слабее играть, – скептически заметила Йолика, шагавшая рядом и явно слышавшая весь разговор.

– Я этого и не жду, Йоли.

Тогда Таня тоже чуть усмехнулась, однако сейчас ее даже перспектива уесть родительницу не слишком-то и вдохновляла.

В дверь раздевалки постучали, и едва Сонинья весело отозвалась, что все одеты – на пороге возник Андреас Нуссбаум.

– Все готовы? – но поинтересовался он, кажется, для проформы, потому что тут же продолжил: – Еще пара минут – и пора.

Напряженно сглотнув, Таня поднялась на ноги, внимательно глядя на наставника.

– Новых наставлений не будет, – продолжил тренер, – тактика на первую половину игры та, что мы обсуждали на предпоследней тренировке, позиции игроков прежние. Добавлю только одно – главное: я верю в вас, девочки!

Нуссбаум обвел всех взглядом и сдержанно улыбнулся. И Таня не могла не улыбнуться ему в ответ. Однако почти сразу улыбка ее увяла, когда она глянула на соратниц и вспомнила, что ее ждет.

“Взрослые, многоопытные, решительные, не нуждающиеся ни в каких ритуалах единения команды… И я, каким-то чертом затесавшаяся в их компанию”.

Но сомнения разгореться с новой силой не успели – тренер взмахнул рукой, и сборная в едином порыве устремилась прочь из раздевалки. Вот ее двери позади, предупредительно затворенные Венгирией… Вот они уже идут по пустому гулкому коридору… а вот перед ними и широкие двустворчатые зеркальные двери, последняя преграда на пути к великому событию, перед которой они пока и остановились, ожидая, когда их объявят.

А за дверями – огромный (куда больше, чем оба тренировочных) спортивный зал с вроде бы стандартным, но сейчас кажущимся громадным бассейном. И трибуны, трибуны! Таня видела едва ли небольшой их сектор, но умом понимала – забиты они сейчас до отказа.

И голос комментатора – царствующий надо всем этим, но здесь, в коридоре, приглушенный и не очень хорошо различимый. Даже то, что он вещает, как и положено в таких случаях, на общеевропейском Таня скорее знала, чем различала сама.

“Где-то там, на трибунах, Шика и Широ, – подумалось Тане, и на душе у нее потеплело. – Жаль, нельзя было встретиться с ними до игры, но, очень надеюсь, встретимся после! Интересно, а есть ли там мой отец? Хотя, скорее всего, нет – он никогда не любил таких мероприятий, за Светлану от семьи всегда болела я. И даже теперь вряд ли что-то изменилось в его пристрастиях…”

Однако мысли не стали задерживаться на этих мрачных нотах, а поскорее устремились дальше в прошлое – на добрый десяток лет, когда они с Шикой впервые встретились на трибунах, уже поступившие учиться на один курс, но еще не особо дружные и болеющие за разные команды.

“Богиня, кто бы мог тогда подумать…”

Но и эти забавно-милые воспоминания провисли плохо натянутой нитью и вдруг оборвались, когда до девушки дошло, что пауза в речи комментатора уже не случайна: торжественные и яркие слова сказаны, необходимые пояснения даны, а теперь черед самого интересного (после самой игры, разумеется).

– Дамы и господа, – донеслось будто издалека, – встречайте: сборная Р-р-россии!!!

– Ну что ж, сейчас узнаем, верны ли оказались наши сведения об их составе, – вполголоса хмыкнула Юльгиза.

А снаружи уже громыхнуло:

– Кошкина, Мария!

Таня кивнула своим мыслям, припоминая капитана русской сборной – дружелюбно-сдержанную, молодую на вид женщину с проницательным взглядом, обожающую вне игр наряжаться в шоколадно-кремовые тона.

– Шлик, Дарья!

И еще одна мимолетная знакомая – легкая, веселая, большеглазая и черноволосая девушка, напоминающая характером Сонинью.

– Куснуллина, Дилара!

Этого игрока Таня уже не знала. Да и то верно – жизнь не стоит на месте, новые звезды всходят на небосклон регулярно, меняется и сборная.

– Плавнева, Светлана!

Внутри снова замерло, а память не могла не подсунуть незабвенный образ родительницы, выходящей на игру: высокой, крепкой, собранной, чуть величественной – решительной.

– Лурия, Дина!

Лурию Таня помнила неважно – где-то на краю сознания носилось ее лицо, ее почти всегда собранные в косу темно-коричневые волосы, но и только.

– Байритова, Няамяш!.. Кунцит, Доната!.. Свиткова, Лидия!..

Еще три имени – и еще один смутный образ в памяти, дополненный двумя пробелами. Хоть Таня и бывала однажды с матерью на сборах, и несколько раз видела ее соратниц после игры, но общалась с ними мало и о Няамяш помнила лишь ее явно восточные черты, а двух других игроков не знала и вовсе.

– …и Кайсина, Диляна!

– Ага, все верно, – снова кивнула Юльгиза.

– Всегда поражалась, сколько у русских легионеров! – заметила Найра, переступая с ноги на ногу.

– Только одна, – отозвалась Ягода.

– Э-э… но Шлик, Лурия, Куснуллина, Кайсина, Кунцит? Да и Няамяш какое-то не очень русское имя, по-моему.

– Ты, кажется, думаешь о нас стереотипными образами, – негромко принялась разъяснять Таня, краем сознания отмечая, что снаружи звучит гимн России и непроизвольно расправляя плечи. – Шлик – точно русская, хотя фамилия у нее и правда не самая распространенная (возможно, предки и приехали откуда-то некогда). Куснуллина – татарка, Лурия – еврейка, Кайсина – удмуртка, это всё народы России (ну, евреи не только у нас живут, разумеется, но в том числе). Но вот про Кунцит я не слышала никогда, да и кто Няамяш не знаю.

– Няамяш – калмычка, – вставила Ягода. – Тоже из России.

– Оу, спасибо!

– А вот как раз Кунцит – из Канады, – добавила Венгирия. – Хотя иногда играет и за Штатовские клубы. Хотя я немного озадачена, что основной вратарь у них легионер.

– Александра Яшина выбыла с травмой в начале сезона – с ней неудачно столкнулась одна из моих девочек на играх клубов, – мрачно подал голос Андреас Нуссбаум. – Совершенно не тот способ, которым я бы хотел упрощать вам игру, но Судьба решила за меня… Но хватит, девочки – ваш выход!

И действительно – зеркальные двери распахнулись и в полумрак коридора хлынули потоки света, зрительского гомона и напоенного влагой, перебивающей все остальные запахи воздуха.

– …и теперь, уважаемые зрители, – донесся до них с середины фразы и голос комментатора, – сборная, какой еще не бывало! Сборная Мира, встречайте!

“Что ж, вот оно”.

– Нуссбаум, Людовика!

Капитана сборная мира так и не выбрала – ни одна из членов команды или не обладала достаточным авторитетом, чтобы ее признали остальные, или и сама не горела желанием занять эту роль, обойдя остальных. Выпустить первой Людовику решили в порядке компромисса, как дань уважения наставлявшему их тренеру. Выпустили бы с удовольствием и самого Андреаса, но увы – тренер выходил, по традиции, последним.

– Ханикэт, Сонинья!

Весело подмигнув, Сонинья выступила из полумрака коридора в зал.

“Хм, а у нее ведь на деле две фамилии, – припомнила вдруг Таня, провожая старшую подругу взглядом. – Она сама представляется как хочет – это понятно, но интересно, по какому принципу выбирают фамилию при публичном неполном объявлении? Или она сама попросила?..”

– Окада, Аска!

Таня улыбнулась, быстро приобнимая приемную маму за плечи, и получая такие же объятия в ответ.

– Ничего не бойся, ты справишься, – шепнула Аска, прежде, чем покинуть коридор.

“Я постараюсь, мама”, – ответила Таня мысленно, не решившись задерживать ее даже на несколько мгновений.

А коридор тем временем пустел. Вот их осталось уже трое, вот на свет вышла Венгирия…

– Плавнева-Окада, Татьяна!

“Пора”.

Глубоко вдохнув, Таня решительно выступила из коридора.

Трибуны шумят всегда, и при ее появлении они не смолкли, но, все же, и ажиотажа она не вызвала. Впрочем, девушка и не ожидала: хоть состав сборной мира с какого-то момента и перестал быть секретом, но сама она так и произбегала благополучно журналистов до самого конца сборов, оставшись почти той же “темной лошадкой”, что и в первый их день. Ее и выпустили-то не последней, кажется, лишь для ободрения и чтобы не выставлять совсем малозначимой, пропустив вперед давно и благополучно заявившей о себе в спорте Ягоды.

Зал окружил ее, трибуны высились и шумели со всех сторон, свет волной проистекал откуда-то сверху, бледно-лазурная вода чуть колыхалась в своем огромном вместилище, ожидая игроков. Чуть вскинув руку в приветствии, Таня застенчиво улыбалась, стараясь не показывать своего волнения перед устремившимся на нее точно лучи прожекторов любопытными взглядами.

Но вот не самый уютный путь в ее жизни окончен, и она снова стоит рядом с соратницами по команде, взирая на одну из трибун, но не сосредотачиваясь ни на одном лице. А вскоре ее нагнала и Ягода, становясь крайней в линии и завершая ее собой – Андреас Нуссбаум хоть и прошествовал по залу следом за ними, встал чуть в стороне, презентующе указывая на сборную ладонью.

Но еще минута, тренерский взмах – и Таня выпрямляется, замирая вместе с остальной командой при первых звуках. Поначалу она вообще не поняла, что это зазвучало, однако стоило пролиться над залом мелодичному женскому голосу, как все встало на свои места.

“World in Union”? – удивилась Таня. – Но это же тема соревнований по регби, разве нет?.. Хотя, с другой стороны, регби среди магов малопопулярно, а песня буквально описывает дух сборной, в ряду которой я сейчас стою, так что, возможно, наши боссы и правда не могли выбрать ничего удачнее. Тем более, что Чернокотов – русский, а у нас всегда были свои взгляды и смыслы, хих. Хм, и мне кажется, или для исполнительницы общеевропейский – не родной? Произношение, будто она привыкла к общеазиатскому!..

А еще – хоть я стою здесь и не под гимн своей страны, как виделось когда-то, но, если меня выпустят на поле – я не уроню ее честь грязной игрой. В конце концов – восемь из девяти игроков просто мои соперницы, верю – достойные, и я против них ничего не имею”.

Но вот последние аккорды прозвучали и Таня, чуть улыбнувшись, вместе с Венгирией отправилась на скамью запасных. Дошла, опустилась, кратко выдохнула… И вдруг на ее плечо легла рука.

– Не переживай, Тань, – Венгирия ободряюще улыбнулась. – Девочки хорошие игроки, у нас получится. И даже если мы с тобой просидим тут до конца – это не делает нас бесполезными. Просто наша задача отличается от их, чего бы там несведущие об этом не говорили.

Таня кивнула и на миг накрыла ее ладонь своей. А затем – устремила взгляд туда, где две сборных выстроились друг напротив друга на противоположных концах поля. Почти сразу, впрочем, устремившись в воду: кто лихим, затейливым, радующих фанов финтом, как Найра или Сонинья, кто коротким мощным нырком, как Аска или Светлана, а кто и вовсе скромным соскоком в Танином стиле – такими оказались Няамяш Байритова и еще одна незнакомая девушка из российской сборной.

“Хм, и у них… – Таня оценивающе всмотрелась. – Да, обе сборные начинают со стандартной “сбалансированной” расстановки: по трое игроков в атаке и в первоначальной борьбе за рыбок и по трое в полузащите. И, разумеется, Светлана в центре первой линии, полумеры – это не про нее: играть в вентэсенозу – так на острие атаки, разбираться с дочерью – так радикально…”

Впрочем, в линии атаки играла почти всегда и Аска (разве что начинать предпочитала с крайней левой позиции).

“Но мама из этого хоть никакой жизненной философии не выводит – играет как удобно и все”.

Но вот все игроки и на позициях. Вот появляются рыбки – хорошо различимые даже с трибун. И вот наконец громкая, переливчатая, пронзающая, кажется, само пространство вокруг трель свистка – и игра началась!

Игра началась самого высокого уровня – Таня это подметила сразу. Заметно было уже по тому, сколь стремительно и ловко атакующие расхватали рыбок, умудрившись при этом ни одна не столкнуться с другой! Две рыбки оказались у Аски и Сониньи, а третью, к досаде Тани, урвала ее родительница. Но даже из проигравших розыгрыш спортсменок не растерялась ни одна, немедленно и дружно бросаясь на перехват.

Вода в бассейне весело возбурлила, рассекаемая дюжиной стремительных точно водные нимфы спортсменок! И вместе с водой возбурлили и трибуны, оживленно поддерживая своих кумиров. Таня даже поморщилась – поддержка поддержкой, но подобная какофония ей удовольствия не доставляла совершенно.

“Да, учитывая, что я знала, куда шла, и что я сама далеко не всегда сижу молча – это несколько лицемерно, согласна. Но бедные ж мои ушки… Охотно понимаю тех, кто предпочел наслаждаться игрой удаленно”.

А еще Таня не без удивления обнаружила, что болельщица из нее крайне непрофессиональная. Когда играешь сама – там понятно: надо контролировать все окрестности, отслеживать других игроков и рыбок, поглядывать изредка на счет и время, да и про правила не забывать. Но вот на трибунах она хоть и сиживала не один десяток раз, но почти всегда следила только за родительницей и болела тоже за нее (даже сейчас глаза нет-нет да и сбивались по старой привычке). А теперь так не получалось – хоть у нее и была Аска, но болела она за всю сборную, и смотреть стоило за всеми (особенно с учетом того, что ей по-прежнему было чему учиться). Тут-то глазки с непривычки и начинали разбегаться – поле немаленькое, а игра, зачастую, идет в разных его концах…

Причем игра активная, упорная и весьма мастерская – таймер отсчитывал уже восьмую минуту первого тайма, а счет был только “семь – пять”. С другой стороны, на диво немного было нарушений: да, рукава на запястьях Найры, Ягоды, Дилары Куснуллиной и Дины Лурии мерцали желтым, сигнализируя о полученном каждой предупреждении, но красным не светился никто, а штрафных не было назначено и вовсе.

Не появилось их и к излету десятой минуты. Трибуны даже, как показалось Тане, как-то немного поутихли, и их бурный прежде рокот уже не так бил по слуху.

– Хм, а Кунцит заметно подросла с прошлого раза, когда я ее видела – не удивительно, что ее аж русские к себе взяли, – вполголоса прокомментировала тем временем Венгирия, удобно расположившись на своем сидении. Она вообще периодически отпускала то или иное критическое замечание по происходящему на поле, но Тане то не было ее толком слышно, то она и сама прекрасно все видела и понимала.

– Может, по нашим что скажешь лучше? – искоса глянув на нее поинтересовалась Таня.

– А по нашим скажу, что Юлька, все-таки, в целом лучше меня как вратарь – уже четыре сложные атаки сорвала. Я не уверена, сумела бы остановить хотя бы половину – максимум рыб бы “удешевила”. Но вот с диагональными рывками у нее неважно. Не прочухали бы русские, да не начали бы ее на этом ловить… О. О! Наши на прорыв пошли!

Но Таня уже и сама заметила, стремительно переводя взгляд с одного конца бассейна к другому.

Завладев одной из рыбок, Сонинья и Найра устремились в атаку, почти непринужденно обыграв Марию Кошкину. Противоположные же ворота сейчас штурмовала Светлана, поддерживаемая Дарьей Шлик и перешедшей в атаку Диларой Куснуллиной.

“А-а-а, как смотреть в две противоположные стороны сразу?! Ведь ни одного момента упустить не хочется!”

Впрочем, Таня немедленно велела себе успокоиться и сосредоточиться на атаке сокомандниц: помимо моральной поддержки нужно было изучать вратаря соперника – а ну как скоро самой нужно будет выйти на поле, а там и в атаку перейти? Тем более, что и маневрировали Соня с Найрой едва ли не образцово показательно: разминулись с Лурией, затем красиво обыграли Байритову, прорвались почти к самой оборонительной зоне, а там – двойной обмен пасами (Таня несколько раз пробовала подобное на тренировках, но так пока ни разу и не справилась), лихой бросок Сониньи – и рыба в корзине!

Половина трибун возликовала!

Обрадовалась и Таня, однако почти сразу переключилась на вторую атаку: россиянки тоже уже были возле оборонительной зоны сборной мира. Обманный маневр Дарьи, обыгравшей Людовику, пас Куснуллиной, от нее – Светлане!.. Таня даже дыхание затаила, глядя, как родительница совершает свой коронный “косой зигзаг”, завершая его мощным и точным броском, который неудачно рванувшаяся Юльгиза не смогла даже удешевить, промазав!.. И ровно в этот самый неподходящий для россиянок момент корзина-пеликан сборной мира и захлопнула клюв, отчего рыбина, соскользнув, плюхнулась на бортик бассейна.

Вторая половина трибун, еще не успевшая отойти от негодования после гола их кумирам, заголосила вдвое возмущеннее. А Таня едва ли не впервые в жизни злорадно возликовала над игровой незадачей родительницы.

“Ах-ха-ха, так тебе и надо!!! – ухмылка ее растянулась почти до ушей, а рука будто сама собой сжалась в кулак. Однако почти тут же радость устремилась на убыль, и девушка вздохнула: – Мда-м. Не выросла я еще, ой не выросла… И обиду свою далеко не пережила. Неспортивно это все, блин…”

Но горькая усмешка – и она вновь взяла себя в руки, внимательно принимаясь наблюдать за продолжившейся игрой, отметив для себя изменившийся счет.

“Двенадцать-десять в нашу пользу. На двенадцатой минуте. Напряженненько, но, кажется, девочки пока держат марку”.

За наблюдением прошло еще полторы минуты, под конец которых Аска и Людовика успели схлестнуться со Светланой и Марией. Напряженная схватка, освещаемая вспышками алых искр, вихрь брызг – и рыбка все-таки у Аски! У Тани на лице вновь расцвела улыбка, только теперь светлая.

Однако не успела ее приемная мама ринуться в маневр уклонения, как где-то в стороне вспыхнули две красные искры, и почти немедленно раздался пронзительный свиток.

“Ну какого черта игру приостанавливают именно сейчас?!” – вознегодовала Таня, чувствуя такую досаду, будто рыбку пришлось отпускать ей.

Однако один взгляд в нужную сторону и ей даже без пояснений комментатора сразу все стало ясно: Найра столкнулась с Диной Лурией и невесть как умудрилась повредить ей дыхательную маску.

А ведь это может быть нарушением, причем грубым…

– Нарушение!!! – на трибунах оказалось немало народу, согласившегося с этим предположением.

Таня же неуютно повела плечами, наблюдая, как Найра с явным выражением досады и неловкости помогает сопернице добраться до бортика и как судьи склоняются к контрольным записывающим сферам.

“Блин, ну как Найра так?! Или зачем?! Ведь если нам сейчас влепят штрафной – они же как минимум сравняют счет!”

Несколько минут напряженного ожидания – и наконец судьи выпрямляются. Один из них устремляется к комментатору и…

– Судейским составом было установлено, что повреждение было результатом неосторожности! – пронеслось над залом. – Нарушения не было, однако в сборной России замена: на поле выходит Лидия Свиткова!!!

– Н-ну не совсем “неосторожности”, как по мне – Найра явно перелихачила сама себя, – заметила Венгирия, сложив руки на груди и скептически косясь на поле.

– Ты еще предложи им все-таки назначить нам штрафной, – хмыкнула Таня.

– Хах, ну нет, я не за русских болею! Я просто опасаюсь, не долихачилась бы Найрочка когда-нибудь. Она хоть и вредина, но человек совсем неплохой…

Таня только вздохнула да плечами пожала, переводя взгляд на игровое поле, где команды вновь выстраивались на розыгрыш рыбок. Несмотря на неоднозначные отношения, зла египтянке не желала и она, хотя и беспокоиться о ней без явных поводов бы, пожалуй, не стала.

Едва полминуты – и вновь по залу разносится сигнальный свисток! И вновь атакующие обеих команд сходятся в перехвате рыбок!

На сей раз ловчее оказались россиянки: две рыбки оказались у Марии и Дарьи, и только одну изловила Сонинья. Однако обе стороны почти немедленно увязли в маневрах перехвата, и за полторы минуты так до оборонительных зон никто и не добрался.

– “Двенадцать – десять” – не особо обнадеживающий счет, – недовольно констатировала Венгирия, поднимаясь вместе с Таней на ноги и устремляясь на сбор к тренеру. – Если расслабимся – русские отыграются в легкую.

– Ага, “если”.

Минута – и вот запасные присоединились к основной команде, обступившей тренера и усыпающей пол каплями воды.

– В целом – неплохо, – наскоро резюмировал Нуссбаум. – Найра, ты зря думаешь, что я пошутил, когда велел тебе играть не на впечатления фанов, а на результат. Пожалуйста – чуть не доигралась… Людовика, активнее в центре поля: ты хорошо мешаешь им карты, но на второй трети воды это уже практически поздно – тебя на этом уже трижды ловили. А еще у нас две “красных” – Найра и Ягода, черт… Хотя, по-моему, вообще напрашивается замена в линии поддержки. Ягода – на скамью, Татьяна – на ее место. Формация на розыгрыше рыб – прежняя.

Таня постаралась кивнуть как можно увереннее и серьезнее, однако внутри у нее все сжалось.

– Простите, но вы уверены, что Юлю не стоит поменять? – влезла Венгирия. – Русские в последний раз ее поймали-таки на диагональном выходе.

– Нет, играем так, – отмахнулся Андреас. – Если полузащита не будет зевать – постоянно они на них выходить не смогут. Тем более, Таня тоже неплохо умеет мешать.

– Главное, чтобы не только своим! – осклабилась Найра.

Таня закатила глаза.

– Отставить, мы это уже проходили. Перерыв заканчивается – дуйте на поле, и покажите класс еще раз! Я в вас верю!

“Что ж, вот он, момент истины. Точнее – целых пятнадцать минут таких моментов…”

– Не бойся, Тань, ты справишься, – тихо, но твердо уверила ее Аска, наскоро приобнимая за плечи.

– А еще лучше – представь, что русские у тебя трусы отняли, и не отдают! – хохотнула Найра, шагавшая рядом. Однако, поймав скептические взгляд от матери и дочери, улыбнулась уже куда мягче. – Ладно, ладно, не проедайте во мне дыр взглядами, а то у меня водная динамика нарушится! Я тоже верю в Таню, но пусть только попробует расслабиться – я ей в кошмарах буду являться!

– О, ну хоть повеселее кошмары станут, – осклабилась Таня, не изменяя своему обычаю соскакивать в воду аккуратно.

Нырок, гребок – и вода будто смыла половину камней на душе! Таня никогда не ассоциировала себя с какой-то стихией, но все же подмечала порой невольно, что вода часто позволяет ей упорядочить чувства лучше остальных.

Еще несколько неспешных гребков и вот она уже на позиции – в нескольких метрах позади Аски, наблюдая как российская сборная выстраивается для начала игры: Мария, Светлана, Дарья, Лидия…

“Четверо на перехвате рыбок! Атакующая формация! Кажется, они всерьез вознамерились переломить игру в свою пользу…”

Но времени для переживаний уже не осталось – едва ли полминуты и над водой пронеслась почти роковая трель свистка.

Вторая половина игры началась.

Таня сразу почувствовала, что темп игры совсем не тот, что на тренировках – даже еще полминуты не прошло, как ей пришлось сталкиваться с соперницей в стремлении сорвать ее атаку.

Красная искра – толкнуть – попытаться выхватить рыбку – пихнуть – пальнуть еще одной искрой – и выроненная рыбка стремительно удирает вглубь бассейна. Первая в ее карьере настоящая атака противницы сорвана!

Приободрившись, Таня вынырнула, стремительно оглядываясь и оценивая обстановку.

Вопреки ее опасениям, игра разительно не переменилась, а смена начальной формации россиянкам помогла не сильно – атакующие сборной мира совершенно не собирались уступать им инициативу, и как минимум одна рыбка была у них (хотя девушка так и не сообразила, у кого). И только третья рыбка (вторая только что ускользнула от Таниной соперницы) сейчас была у Дарьи Шлик, маневрирующей по направлению к оборонительной зоне сборной мира. Однако было это на другой стороне поля, Тане туда быстро не добралась бы при всем желании, а потому она тут же принялась выискивать упущенную вторую рыбку.

А дальше были еще несколько стычек с противницами, два успешных перехвата и одна обставившая ее пара из Марии и Лидии. И тем не менее, Таня все больше проникалась игрой и – главное – уверялась в своих силах.

“У меня получается! Я все равно еще не так опытна, как остальные, я и сама вижу, но и не бесполезна!”

Еще полминуты позади – и перед ними с Людовикой вновь маячит атакующая пара из Марии и Дарьи! Однако едва Таня ринулась на перехват, как тут же будто на преграду налетела на очередной останавливающий игру пронзительный свисток.

Как и следовало ожидать – Найра-таки каким-то образом “допрыгалась”, заработав третье предупреждение и штрафной в корзину сборной мира.

“Ой бли-ин! Им же даже рыбку не нужно предоставлять – у них уже как раз поймана…”

И россиянки – в лице Дарьи, – не сплоховали, досадно сравняв счет (могли и вперед вырваться, но тут не сплоховала уже Юльгиза). Мрачно выругавшись под нос, Таня вновь возвращаясь к игре.

Нырнула, проплывая несколько метров, сменила курс, вынырнула, оглядываясь, заметила атаку противника, устремляясь на перехват… и даже вздрогнула внутренне. Тот момент, которого она втайне опасалась еще на сборах, настал – атаку, на перехват которой она вышла, вела Светлана!

Но сейчас времени на сомнения не было, так что Таня просто ринулась в схватку.

Красная искра – толчок руками – ответный толчком плечом – промелькнувшая мимо ответная искра – еще толчок… и, к удивлению Тани, рыбка оказалась в ее руках, а сама она, ловко извернувшись, ринулась на противоположную сторону поля! Родительница отступаться явно не собиралась, устремляясь за ней в погоню, однако девушка, заученным на досуге движением дважды сменила положение ног, посылая ей навстречу волну воды, а сама не слишком изящным зигзагом устремилась дальше.

И почти немедленно на ее запястьях осуждающе вспыхнули по две лимонно-желтые полосы! Ее первое настоящее предупреждение!

“Ну да, так делать нельзя, знаю. А что делать?..”

Впрочем, на поиски альтернативных вариантов времени тоже не было – противницы уже заметили ее и устремились на перехват.

Бросок в сторону – и красная искра проносится над головой, с шипением пронзая волны! Неглубокий нырок… и вдруг что-то ощутимо толкнуло ее в бок, кисти рук в мгновение ока ослабли, а пальцы рук едва не разжались!

Вторая искра все же догнала ее!

Чертыхнувшись, Таня вновь резко вильнула в сторону, одновременно отчаянно сжимая пальцы, затем резким прыжком вылетела из воды, одновременно стреляя глазами по сторонам и, обнаружив поблизости подоспевшую Сонинью, кое-как отдала пас ей. И, плюхнувшись обратно в бассейн, сделала сальто в воде, позволяя водным крыльям унести ее обратно на свою половину поля и наскоро растирая ладони (благо, те и сами уже почти отошли).

“Да-а, лихие соло-прорывы — это пока не про меня…”

И снова свисток останавливает игру! Снова штрафной! Но теперь, благо, со стороны сборной России. Правда, увы, на сей раз Сонинья сплоховала и ее бросок оказался напрасным.

“А счет… Оюшки, уже “двенадцать – четырнадцать”, они вырвались вперед! Караул! А времени?.. Седьмая минута. Ну ладно, еще пока не катастрофа”.

Следующие четыре минуты были наполнены напряженной борьбой.

Таня невольно сравнила сама себя со сторожевой собакой на бутафорской привязи: раз за разом она бросалась на переходящих в атаку россиянок, прилежно путая им карты, срывая атаки (аж целых пять!) и, однажды, даже начав ответную атакующую комбинацию. Благо, и сомневаться или раздумывать о чем-то постороннем времени не было совершенно. Даже про счет она вспомнила только в очередной раз удачно вылетев из воды и попадая под обрушившийся восторженный гул болельщиков.

Плюхнулась в воду, огляделась.

“Э! Э! Э! Что происходит?! Какого черта уже “тринадцать – семнадцать”, что за ботва?! Мы ж так сольем, блин!!!”

И, вдобавок, она только теперь опомнилась, что ее собственные запястья уже добрую минуту пылают алым цветом – сгоряча пальнула по кому-то искрой, не разобравшись, что рыбки у противницы-то и нет.

“Ой… мне теперь еще и осторожнее нужно быть: схвачу третье предупреждение – и здравствуй, очередной штрафной…”

Но в следующий момент девушка уже почти позабыла об этом – в ее сторону вновь неслась Дарья, и нужно было ее останавливать.

Раззадоренная угрозой провала, Таня, по собственным ощущениям, едва ли не смела противницу (ловкая и гибкая, Шлик все же несколько уступала ей в комплекции), снова завладев рыбкой! Подумала даже было, что сейчас над волнами вновь пронесется грозная трель, но нет: запястья продолжали рассеивать в воде красные блики – она умудрилась ничего не нарушить.

Нырок – прыжок – и рыбка усвистела в сторону вынырнувшей неподалеку Найры, а сама Таня, вильнув, вновь ринулась на перехват.

Конец тринадцатой минуты – счет “пятнадцать – восемнадцать”!

– Тань!!!

Резко обернувшись на окрик, Таня тут же устремилась за приемной мамой, пронесшейся мимо: Аска заметила завладевшей рыбиной Светлану и неслась к ней!

Лихой маневр, вихрь брызг, долетевший, кажется, до самого потолка – и Таня ворвалась в их борьбу так лихо и ловко, как ей, пожалуй, не удавалось ни на одной тренировке. Красная искра, ловкий финт – и рыба у нее, а Светлану относит волной в сторону.

Запястья Окады-старшей тотчас вспыхнули золотом, однако мать и дочь уже неслись в атаку!

Они с Аской и без того словно спелись за недели совместных тренировок, однако теперь Тане показалось, что они и объединили разумы, действую как одно целое. На пути Аски выросла Лидия – рыбка унеслась к Тане. Навстречу Тане метнулась Дилара – Таня вылетела из воды едва ли не раньше, чем сумела просчитать траекторию, ловко проносясь над противницей (и до последнего ожидая, что вот сейчас она все-таки чем-нибудь зацепит ее и на том полет и закончится) и в самый последний перед нырком момент вновь перебрасывая рыбку Аске. Вынырнула, чуть замедлив разбег водных крыльев, вильнула, вновь ловя рыбку и по широкой дуге обходя Няамяш.

Вот и оборонительная зона сборной России впереди, откуда на нее проголодавшимся хищником взирает Доната Кунцит.

Косой зигзаг в сторону (даже, пожалуй, куда более продолжительный, чем следовало бы) – отработанный, почти показательный прыжок из воды в воздух, – но вместо корзины рыбка по такой кривой траектории, что аж стыдно, летит в сторону… где все-таки оказывается Аска, которая уже, едва подпрыгнув, и совершила настоящий бросок – стремительно пролетевший мимо устремившейся к нему салатовой искры и четко завершившийся в клюве у корзины противника!

“ЕС!!!”

Ловкий маневр – поскорее миновать границу оборонительной зоны противника, куда она влетела, – устремиться на свою половину поля, на ходу отыскивая новую цель… и вдруг на нее обрушился громоподобный, показавшийся ей втрое более громким, чем прежние, свист!!!

Ошарашенная, Таня, замерла, оглядываясь и пытаясь сообразить, кому же выдали очередной предупреждение, обернувшееся штрафным… как вдруг ее взгляд наткнулся на громадное табло.

Счет “восемнадцать – восемнадцать”... и время 15 минут 00 секунд. Второй тайм завершен. А вместе с ним и игра.

Таня на какой-то момент показалось, что она задыхается.

“Все… Уже все! Дополнительного времени не будет – это не решающая игра Лиги, здесь и ничья – результат… Мы не сумели победить и даже ничью вырвали буквально на последних секундах…”

Закрыв глаза, она деактивировала водные крылья, на несколько мгновений позволяя притяжению и инерции увлечь себя на дно.

***

Шапочка и дыхательная маска сорваны и болтаются на запястье, а сама Таня, сложив руки за спиной и потупив взгляд, стоит перед тренером, роняя на пол редеющие капли воды. Рядом стоит и остальная сборная – молча. Молчит и Андреас Нуссбаум, с прищуром (замеченным Таней прежде, чем потупиться), обводя их взглядом.

Молчит… а затем вдруг негромко усмехается.

– Молодцы, девчонки! Отличный результат.

Изумившись, Таня вскинула голову, обнаруживая на лице тренера довольную улыбку.

– Отличный? – растерянно переспросила она. И почти тут же по негромким смешкам сокомандниц поняла, что, похоже, опять продемонстрировала свою неопытность.

– Вполне, – улыбка Нуссбаума тоже стала снисходительней, однако голос звучал почти отечески. – Вы первый сезон вместе и уже сыграли вничью с одной из сильнейших сборных мира. А ваш с Аской рывок в финале вообще что-то с чем-то.

Таня вновь смущенно устремила глаза в пол не удержав, впрочем, и улыбки.

– Все молодцы, – повторил тренер. – Недочеты обсудим на послеигровых сборах, а сейчас нас ждет испытание журналистами и – вас, – фанатами…

***

“Еще две-три таких игры – и моя малоизвестность окончательно канет в Лету и перестанет меня спасать… надо будет, как вернемся со сборов, попросить маму научить меня справляться с этим и вообще вести себя перед СМИ”.

Но, по счастью, на этот раз Тане все же повезло: слишком много вопросов ей не задавали, а потом и вовсе более именитые сокомандницы перетянули все одеяло на себя, позволив ей более-менее незаметно улизнуть.

Правда, то-то и оно, что более-менее: на входе в коридор, ведущий к раздевалке, толпились некоторые наиболее ретивые фанаты, а Тане хоть заботливая охрана и подсказала другой путь, но следом за ней отправиться не могла… в отличие от стайки предприимчивых журналистов. Последние пока держались на удалении, но девушка чувствовала, что это только пока она не останется одна.

“Мдем, в чем российская сборная пока однозначно опытнее – так это в организации общения с прессой, – скептически подумала Таня, ускоряя шаг и сворачивая в другой коридор. – Вечером после игры – железно пресс-конференция, а до этого идите все… к менее организованным соперникам. Правда, там уже точно никуда не ускользнешь…”

Еще один поворот – и вот перед ней приоткрытая дверь в какую-то техническую каморку. Туда-то девушка и юркнула, притворив за собой дверь.

“Кажется, они от меня отстали и не заметили, куда я делась. Если да – посижу тут минуток пятнадцать и спокойненько пойду переодеваться, если нет… ну, еще неизвестно, кому в результате будет хуже – я паиньку из себя ломать точно не буду”.

И, ухмыльнувшись, она огляделась повнимательнее вокруг, однако кроме полудюжины тянувшихся от потолка к полу труб с вентилями и парой развешанных тряпок, да невысокого покосившегося стола в каморке ничего и не было. Пахло сыростью и чем-то несвежим (возможно, теми же тряпками), но в целом было терпимо.

Вздохнув, Таня прошлась по каморке из конца в конец, и вдруг замерла, услышав за стеной голоса.

– …Света, ты что, совсем с ума сошла?! – вопрошала невидимая женщина.

Прислушавшись, Таня узнала голос Марии Кошкиной.

“Кажется, там раздевалка российской сборной… вот это меня угораздило…”

В голове метнулась было мысль отойти и не слушать, но продолжение беседы уже настигло ее.

– Я не знаю, о ком ты говоришь, – донесся до нее убийственно спокойный, даже скучающий голос родительницы, кажется, уже не в первый раз повторявшей свой ответ. – У меня нет никакой дочери.

Сердце у Тани вновь сжалось – точно и не было этих неполных двух лет.

– Да-а, да-а, Света, “нету” – у нас половина сборной слепая! Даже если бы ты ее никогда не брала с собой на сборы, а ваших фамилий бы не объявляли сегодня – у вас на лицах написано: “Мы мать и дочь”! Ладно вопросы человечности – ты понимаешь, что в прессе начнется?!

– Не “в”, а “на прессе”, – поправил ее чей-то насмешливый голос. Таня подумала, что это Дарья Шлик, хоть и не была уверена. – Если треть вечерней конференции не будет состоять из вопросов об этом – я вам всем по три шоколадки куплю!

– Тем более! – продолжила негодовать Мария.

– Ничего отличного от “у меня нет дочери, не знаю, о ком вы” они от меня не услышат, – голос Светланы звучал так, будто ей стало еще на несколько градусов скучнее.

– Свет, не держи нас за дур, а?! Мы сколько лет знакомы, и если не подруги, то товарищи по команде точно. Хрен с ней прессой, ладно, мы и не такое переживали, но…

– …и вот именно потому, что вы мои подруги, я вас и не посылаю куда подальше, Маша. Я не желаю об этом говорить, но если ты так хочешь услышать это прямо: да, мне случилось привести в этот мир особу женского полу и даже потратить на ее обучение некоторые усилия, за которые она мне отплатила сперва черной неблагодарностью и едва не подорванной репутацией, а затем и переходом на сторону моего – нашего, – врага. Раз уж ты “не глухая” – ты слышала, как ее представили?!

– Света, твое писькомерство с Окадой – это твоя проблема, я уже говорила – не надо ее перекладывать на нас. Ты выгнала своего ребенка, и мне без разницы, что она там “отколола”, учитывая, что она не за решеткой! У меня в голове не укладывается! Твой ребенок играет за нашего противника и не топит нас только по неопытности – и ты хочешь сказать, что это она виновата, серьезно?!

– Не я, во всяком случае. Если ты боишься за репутацию сборной – окей, отрекитесь от меня вечером на “прессе”, я…

– Ты прекрасно знаешь, что мы этого не сделаем. Мы не ты.

– Тогда прекращай меня пилить на ровном месте, я уже все вам сказала! Если тебе нет дела до того, что противостояние нашего клуба с кансайцами скоро станет историческим – тоже окей, я переживу. Моя цель – победить на жизненном пути Окаду, моя задача – эффективная игра вместе с вами, в этом смысл моей жизни, и я никому не позволю этому помешать.

За стеной почти на несколько минут повисло молчание. Таня успела было подумать, что российские игроки ушли, но вдруг до нее снова донесся голос, прежде не принимавший участия в беседе: спокойный, едва различимый из-за своей негромкости, со странным акцентом.

– Ты уже проиграла, Света.

– Чего-чего?!

– Твой ребенок у твоего врага, твой враг воспитывает твоего ребенка – это проигрыш, Свет.

Однако Плавнева только презрительно фыркнула.

– “Восточные мудрости” удаются тебе хуже всего, Няамяш, лучше не начинай! – “посоветовала” она. – Ладно, девочки, разговор окончен, пора идти – нам еще надо обсудить игру и тактику на “прессу”...

Отойдя несколько шагов от злополучной стены, Таня привалилась к другой и медленно опустилась на корточки, сползая по ней. Присела, прикрыла глаза.

“Я, все-таки, была права: моя мама – Аска, – она горько вздохнула и покачала головой. – Было больно это все снова выслушивать, но… поучительно. Я хотя бы поняла, что я не смогу ей ни за что отомстить – если уж она подругам такое говорит, то она и правда ничегошеньки не понимает, и любые мои поступки будут овсом не в коня. Я просто должна встать, найти Аску и жить дальше. Ради себя, ради нее, ради Шики и Широ, может и ради еще кого-нибудь в будущем, но не ради какой-то мифической “мести”. Няамяш правильно сказала: то, что я выучусь у Аски и займу свое место в вентэсенозе и в жизни, пусть даже скромное, уже будет моей победой. Только это должно быть победой ради меня, а не ради того, чтобы кого-то уделать. Иначе я просто стану такой же, как моя родительница. И вот это уже будет поражением.

Но, Богиня, какой же это все…”

Не завершив мысленного рассуждения, Таня вновь покачала головой, плотнее прикрывая глаза. Еще пару минут она сидела, бессмысленно вслушиваясь в отдаленный гул спортивного центра, а затем решительно поднялась на ноги. Коротко выдохнула, открыла глаза и вышла обратно в коридор, уверенным движением закрывая дверь и оставляя за ней не только случайную техническую каморку, но и прошлое.

Приложение 1 - Справка по Вентэсенозе (правила, снаряжение)

Итак, магический спорт Вентэсеноза (португ. «vente» + «aseno» + «asa» = «ветер» + «волна» + «крыло») – водный вид спорта у магов.

Две команды по семь человек состязаются в бассейне, плавая и ловя зачарованные магические конструкты в виде рыбок и забрасывая их в корзину, представляющую собой магический конструкт в виде пеликана.

Снаряжение для игры и организация

Для каждого игрока: плавательный костюм, шапочка, плавательные очки, специальные перчатки, магический дыхательный прибор, водные крылья (зачарованные сапожки, оканчивающиеся полуластами), и специальное магическое кольцо.

Водные крылья – артефакт, значительно увеличивающий скорость плавания (по сути, выбрав направление, игрок не столько плывет, сколько стремительно скользит в воде).

На рукавах плавательного костюма (раскрашенного в цвета команды) в районе запястий расположены по четыре вышитых кольца, являющиеся сигнальными для судей и самих игроков (подробнее в разделе про нарушения).

Перчатки – с обычными или обрезанными пальцами, однако указательный на ведущей руке всегда отсутствует, для манипуляций кольцом-артефактом. Частично защищают руки от контакта с рыбами (которые не идеально гладкие), а также незначительно повышают силу и точность броска (усиление дополнительно контролируется комиссией перед игрой).

Дыхательный прибор представляет собой артефакт-полумаску из особой зачарованной ткани, закрывающей нижнюю половину лица и нос. Будучи надетой, маска становится водонепроницаемой, защищая игрока от воды, и в то же время заметно лучше пропускает через себя воздух, накапливая в себе некоторый его запас (примерно на полминуты дыхания средней интенсивности без поступления нового).

Кольца являются вспомогательными артефактами, отдельными от персональных артефактов игроков, и используются только для и во время игры. Каждое кольцо может генерировать два или три заклинания в виде искр, одинаково распространяющихся в воде и в воздухе:

1) Красное – атакующее заклинание, используемое всеми игроками при борьбе за пойманную рыбу;

2) Зеленое (только у вратаря) – защитное заклинание, снижающее при попадании ценность в очках летящей в корзину рыбы;

3) Синее – спасательное заклинание, вызывает принудительное всплытие цели к поверхности воды и используется только в качестве «спасательного круга» в опасных ситуациях.

Размер олимпийского бассейна технократов – 50 на 25 метров с глубиной не менее 2 метров – является рекомендованным и для игр вентэсенозы (разумеется, с убранными разделителями дорожек). Имеются магически очерченные линии выделяющие “оборонительную зону” каждой команды (квадрат 5 метров от местоположения корзины).

Каждая сторона поля закреплена за одной командой, во время перерыва команды меняются сторонами.

Команда на игре включает в себя 6 активных игроков и 1 вратаря, а также 2 запасных, которые могут быть выпущены на замену в ходе перерыва или на замену “достойно” выбывшему (не дисквалифицированному) игроку во время паузы.

Перед началом игры игроки выстраиваются через приблизительно равные промежутки в зависимости от выбранной формации команды, при этом атакующие должны находиться на удалении 5 метров от центральной по ширине линии бассейна (каждая команда со своей стороны) и ждут сигнала о начале игры. Вратарь размещается в “оборонительной зоне” возле корзины своей команды.

Игра допускается в пределах водной части бассейна, а также в воздухе над нею, при условии, что игроки выныривают или выпрыгивают туда из воды.

За игрой наблюдают судья и четыре арбитра-помощника с записывающими сферами, позволяющими воспроизвести спорные моменты в течение 6 часов в процессе и после матча.

Рыбы

Рыб в игре три, каждая по умолчанию приносит забросившей ее команде 3 очка. Первые рыбки появляются перед самым началом состязания по команде судьи на центральной (по ширине) линии бассейна: одна в 7,5 метрах от правого бортика бассейна, вторая в 7,5 метрах от левого, и третья – точно по середине поля. После сигнала о старте игры все три рыбки бросаются в случайные разные стороны с очень большой скоростью, так, что поймать их с самого начала непросто, однако впоследствии чуть замедляют скорость. “Успокоившаяся” рыбка в среднем уступает игрокам в развиваемой скорости, однако несколько превосходит их среднюю маневренность, что делает задачу поимки не самой тривиальной.

Поймав рыбку, участник команды должен забросить ее в клюв корзины-пеликана противника, не заплывая в оборонительную зону (попадание туда по инерции после броска допускается). Забрасывать рыбу можно как высунувшись из воды, так и выпрыгнув, пользуясь ускорением “водных крыльев”.

Наложенные на рыбу чары позволяют реализовать атаку в течение 20 секунд (составляющих максимально допустимое ведение без передач), после чего рыба, не побывавшая в “свободной воде” становится все более трудно удерживаемой вплоть до невозможности удержания.

Передача паса игроку своей команды возможна либо в воде (запущенная в каком-либо направлении рыба 3-4 секунды не успевает “опомниться”, но после уплывает в произвольном направлении), либо по воздуху (где на рыбу действуют стандартные законы физики).

Игроки противоположной команды могут пытаться блокировать атакующего игрока и пытаться отнять рыбу – либо контактно (разрешены толчки и попытки выхватить из рук), либо магически (попадание красной искрой из кольца вызывает на 1-2 секунды слабость мышц кистей рук, повышая вероятность выронить рыбину примерно вдвое; 1 искра в 30 секунд).

Так же игроки могут выпрыгивать из воды, пытаясь заблокировать брошенную рыбу в полете (однако не пытаясь сбить самого атакующего).

Вратарь помимо попытки физического блока может пальнуть в находящуюся в воздухе рыбу зеленой искрой (заклинание доступно только ему; 1 искра в 1 секунду), которая при попадании снижает ценность рыбы на 1 очко, но не менее 1 очка). В случае промаха вернувшаяся в воду рыба восстанавливает 1 очко ценности в 3 секунды.

После того, как рыба заброшена в корзину, магически (автоматически) инициируется возникновение новой рыбы на той точке возникновения, рыба из которой была заброшена (срок появления – 10 секунд).

Рыба, вылетевшая за пределы игрового поля, считается выбывшей и через время (15 секунд) автоматически заменяется новой.

Корзины-пеликаны

Корзины-пеликаны расположены ровно посередине противоположных концов бассейна, паря в воздухе и периодически плавно меняя высоту полета в некоторых пределах. Вокруг каждой корзины со стороны воды определена “оборонительная зона”, где может регулярно находиться только вратарь (который, собственно, ее и обороняет). Размер зоны – 5 на 5 метров (по 2,5 метра влево и вправо от корзины, по 5 метров от крайних точек линии “от бортика в бассейн”, и замыкающая квадрат линия в 5 метров).

Пребывание игрока в оборонительной зоне противоположной команды дольше 6 секунд не допускается.

Кроме того, периодически пеликан через относительно-случайные промежутки времени (от 45 до 180 секунд) захлопывает клюв на 3 секунды, становясь недоступным для забрасывания.

Продолжительность игры: два тайма по 15 минут, и 7 минут перерыв между таймами. Паузы для организации штрафных бросков или “достойных замен” не идут в зачет.

Нарушения

Судья и арбитры смотрят за соблюдением правил игроками, в чем им также помогает магическая система артефактов, частично ограждающая бассейн от воздействия чар извне и регистрирующая использование неразрешенных чар в пределах бассейна.

Нарушения правил подразделяются на легкие и тяжелые.

Легкие нарушения наказываются предупреждением нарушившему игроку – судья активирует два из четырех запястных колец на костюме, которые при этом начинают светиться отчетливым (но не слепящим) желтым цветом; второе легкое нарушение – все четыре кольца, общий цвет сменяется на красный; после третьего легкого нарушения игрок наказывается как за тяжелое.

Перечень легких нарушений:

* В начале или при возобновлении игры спортсмен начинает действовать до свистка судьи;

* Намеренное создание водных помех соперникам;

* Использование против игрока, не владеющего рыбой и не охотящегося за ней явно, атакующего заклинания;

* Намеренный бросок рыбы чем-либо, кроме рук;

* Намеренное затягивание времени игры (например, длительное удержание рыбы без попыток прорыва к корзине) - предупреждение каждому участнику затягивания;

* Пребывание в оборонительной зоне противника каждые 5 секунд сверх разрешенного минимума;

* Нахождение активного игрока за пределами бассейна без уважительной причины – за каждые 8 секунд;

* Невыполнение штрафного за 12 секунд после сигнала судьи;

* Контактная атака игрока, владеющего рыбой, более, чем двумя соперниками – двойное предупреждение каждому атакующему.

Грубое нарушение правил любым игроком команды ведет к назначению штрафного броска в корзину его команды, выполняемого игроком противоположной команды, против которого было совершено нарушение (если он в состоянии осуществить бросок), либо (если не в состоянии, либо сам дисквалифицирован) другим игроком по выбору капитана команды.

Штрафной производится от внешней границы оборонительной зоны, но не менее 4,5 метров от корзины. На момент проведения штрафного “клюв” корзины фиксируется в открытом положении. «Штрафной» гол не отличается ценностью от обычного и составляет три очка забившей команде, за тем исключением, что у вратаря есть право “сбить цену” лишь до двух очков.

Штрафной бросок выполняется по свистку судьи. Игроку даётся 12 секунд на выполнение штрафного броска. Если игрок не выполняет бросок за 12 секунд, фиксируется легкое нарушение, и право на штрафной бросок теряется. Если рыба после броска отскочит обратно в пределы игрового поля, игра немедленно возобновляется.

Перечень грубых нарушений:

* Нанесение любых ударов сопернику или попытки сделать это, проведение захватов и удержаний при борьбе за рыбу;

* Таран соперников (вне зависимости - в воде или в воздухе);

* Блокирование, утапливание или попытки тянуть назад соперника, не владеющего рыбкой;

* Намеренное повреждение дыхательной маски; после сигнала игроком о повреждении игра приостанавливается до замены;

* Намеренное воздействие на корзину-пеликана с целью повреждения;

* Препятствование совершению штрафного броска (кроме разрешенного для вратаря);

* Невыполнение соотносимых с правилами и регламентами распоряжений судьи;

* Совершение трех легких нарушений одним игроком;

** При этом, если игрок набрал за тайм 6 персональных легких нарушений – он или она в дополнение к штрафному удаляется и заменяется запасным;

* Атака корзины противника из оборонительной зоны после пребывания в ней сверх разрешенного минимума; совершенный гол аннулируется;

* Использование любых чар, кроме согласованных правилами (за исключением очевидных попыток сохранения жизни и здоровья);

* Порча воды в игровом бассейне (кроме связанной с неконтролируемыми реакциями) наказывается дисквалификацией; игра может быть приостановлена до устранения последствий, выполняемого магией арбитров;

* Использование синего заклинания для создания помех противнику – дисквалификацией использовавшего и штраф его команды на 5 очков.

* Внесение непредусмотренных и несогласованных модификаций в игровое снаряжение наказывается дисквалификацией игрока при обнаружении в процессе игры, либо обнулением результата матча при пост-матчевой проверке.