Замкнутый город

Глава 1

Это был замкнутый город. Хитроумная головоломка, залитая маслянистым мраком - щедро, вровень с краями. Одна шестеренка сцеплялась с другой, улица перетекала в другую, и нигде не было ни конца, ни начала, ни предела, ни края. Порой Марену казалось, что он вот-вот дойдет до черты, за которой заканчиваются здания и открывается нечто иное… но за поворотом следовал новый, и вновь возникало опостылевшее строение, которое он окрестил ратушей: невысокое, скособоченное, с короной из зубцов типа «ласточкин хвост». Все здания здесь были похожими – непропорциональные, неустойчивые, мерцающие; сложенные из черного маслянистого материала неизвестного происхождения; у некоторых не ни окон, ни дверей, а у иных этого в избытке. Неизвестно, кто строил их, и неизвестно для кого. Долго находиться в них было невозможно. Начинала болеть голова, мерещилось всякое… необъяснимое, чуждое. Поэтому он ночевал на крышах. Спать приходилось чутко, держа наготове меч.

Город был обитаем.

Уподобившись Праотцу, Марен раздал местным созданиям имена. Слизистого слона, вознесенного на трех паучьих ножках, он назвал шагоходом. Безголового, полого изнутри оленя со множеством прорех в хрупком теле – пустотником. Моллюска с ворохом ходильных ручек – ползуном. Громадного червя, из чьей спины веером выходили ребра – выворотнем. Были и иные твари, мелкие и крупные. Марен не знал, чем именно они питаются в городе.

Сам он, за неимением выбора, питался ими.

Стоя на крыше, Марен глянул вниз. Вот и он – неуклюжий, гротескный зверь. Бредет, опираясь на когтистые кулаки. Марен называл таких щупачами. Бочкообразное тело, громадная голова. Из пасти торчит вторая голова, поменьше, с чувствительным хоботом, который ощупывает дорогу. Марен выждал немного. Проверил клинок. Достаточно остер. Плоть некоторых чудовищ была на удивление прочной. Пробить панцирь ползуна Марен даже не пытался, несмотря на его чарующую перламутровую хрупкость. Не стоит рисковать. Если меч сломается – конец придет быстро.

«И ради чего всё это?» - мелькнула мысль.

Марен скривил губы.

Затем, отбросив сомнения, прыгнул на щупача сверху.

Расчет был верным – Марен оказался прямиком на шее зверя. Не дав опомниться, с размаху всадил меч в основание хобота. Раздавшийся рев едва не оглушил его, но Марен, плотно обхватив шею щупача, продолжил резать. Нужно было рассечь связь между лобными долями. Он погрузил меч глубже, преодолевая сопротивление плоти, концом нащупал тонкую кость и с хрустом проломил. Дело сделано. В ответ щупач начал бешено мотать головой. Марен, завершая движение, потянул клинок на себя – и отсеченный хобот упал на землю. Из страшной раны фонтаном забила черная кровь. Зверь взвыл и поднялся на дыбы, размахивая когтистыми лапами, но мозг его был уже мертв, и движения вышли слабыми и беспорядочными. Один из замахов вдруг кончился тем, что зверь уронил сам себя и распластался по земле конвульсивно подрагивающей тушей.

Марен скатился по шее и подошел к щупачу спереди. Надо было спешить, пока вся кровь не вытекла из туши. Он достал из-за пазухи флакон и стал наполнять его из непослушной, фыркающей раны. Марен проголодался. Зверей, подобных щупачу – тех, кого можно было употреблять в пищу – ему не попадалось давно.

Внезапно из складок в коже щупача выползла змея. У нее было множество рудиментарных ножек, но в целом она напоминала обыкновенную. Ранее таких ему не встречалось.

«Паразит?» - удивился Марен и привычно отмахнулся клинком, но не успел. Изогнувшись, змея вцепилась ему в левое запястье. Кожу и плоть обожгло холодом. Марен с проклятием отсек твари туловище, а голову с омертвевшими глазами нанизал на клинок и отбросил, но было поздно. Место укуса начало багроветь.

Марен прижал запястье ко рту и попытался высосать яд. Затем оторвал от одежды лоскут и закрутил жгут одной рукой. Настойки сильфиума у него не было, оставалось надеяться на то, что яд не успел распространиться по телу. Эти процедуры утомили его. Ощущая дурноту и жар, Марен отсек от туши щупача несколько пластов мяса, затем, уже в полубеспамятстве, кое-как взобрался на крышу ратуши. Спустя время он обнаружил себя скорчившимся под одним из зубцов. Привалившись к стене, он баюкал руку. Рядом лежала его неаппетитная добыча - бесформенные шматы мяса.

“Мне конец”, - отметил Марен.

Ни гнева, ни горечи он не испытывал. Что толку? Дело его жизни провалено. Марен не смог вытащить Дитя отсюда. А значит, и себя спасать из города, по сути, незачем. Да, следовало сообщить обо всем в орден, принять наказание от отца Грегаля, продолжить борьбу, уже не непонятно за что, но… каждый рыцарь умирает. Рано или поздно.

Марен попытался отхлебнуть из флакона, но обнаружил, что забыл добавить разжижающий фермент, и кровь внутри успела превратиться в дурнопахнущую кашицу. Марен хрипло выругался. С трудом прожевав сырого мяса, он попытался заснуть.

Очнулся Марен от смутного чувства тревоги. Не открывая глаз, он перехватил меч поудобнее. Дыхание не сбилось, он ничем не показал, что пришёл в себя. Однако к горлу все равно прижалось что-то острое.

- Гляжу, у тебя дела не очень, - прозвучал знакомый голос. - Ранен? Болен, отравился? А, вижу: рука.

Марен открыл глаза и увидел тонкий женский силуэт, склонившийся над ним. Мистраль, убийца. Её лицо смутно белело во мраке. Одной рукой она прижимала нож к его горлу, а второй опиралась о колено. В голосе ее сквозило дружелюбие, однако Марен этим не обманывался. Он хорошо помнил, что сделала эта тварь.

- Верно, рука, - сказал он. - Пропустил укус змеи. Или чего-то похожего.

- Как самочувствие?

- Хреново.

- У меня есть кислокорень, - сказала Мистраль. - Может помочь. Яд он, конечно, не обезвредит, но боль облегчит. Дальше зависит от силы яда.

Марен протянул левую, раненую руку.

- Ну давай, раз не шутишь.

Мистраль медлила.

- Сделаем так, - сказала она. - Я дам тебе болеутоляющее и окажу помощь, какая потребуется. А ты - окажешь свою. Я знаю: у тебя есть ключ, чтобы выбраться из города.

Ожидаемо.

Рано или поздно она должна была явиться за ключом. Марен опасался её нападения даже больше, чем местных зверей.

- Вот как, - процедил он. - А если я откажусь?

- Убью и заберу сама, - не стала скрывать Мистраль.

- А что не убиваешь?

- Не хочу, - сказала она и убрала нож от его горла.

Марен долго смотрел в глаза убийцы, затем с неохотой кивнул.

- Ладно.

Кислокорень помог. Это оказалось волшебное средство. Марен мгновенно почувствовал облегчение. Ушли головокружение, боль, слабость. Да, яд ещё остался внутри тканей, остались его частицы, разнесенные кровью по организму… но мыслить, не отвлекаясь, Марен уже мог.

Он с подозрением посмотрел на Мистраль. Убийца сидела рядом, не выпуская из рук кинжал. Произнесла, заметив его взгляд:

- Что?

- Ты серьёзно думаешь, что я не попытаюсь тебя убить? - в лоб спросил Марен. - После того, как ты зарезала Дитя у меня на глазах?

Мистраль пожала плечами.

- Зачем? Она уже мертвая. Местью твоего бога не вернёшь, - пристыженной или испуганной она вовсе не выглядела. - Так зачем мстить?

- Действительно, - сказал Марен.

После первого удивления и шока он определился наконец, как поступит. Дитя должно быть отомщено. Он убьёт Мистраль - и никак иначе. Но не собственными руками. Достаточно умолчать о одном. Ключом воспользоваться может лишь он - и никто больше. Мистраль была обречена с того момента, как последовала за ним в замкнутый город.

На миг Марену стало противно от собственных мыслей. Обманывать даже её было как-то мерзко. Но он взял себя в руки. Нужно вернуться в орден и рассказать отцу Грегалю о том, как погибло Дитя. Братство должно знать.

- У тебя есть план, - с уверенностью заключил Марен. - Расскажи мне.

Мистраль пожала плечами.

- Найдем дверь, откроем ключом. Уйдём отсюда. Всё.

- Ты нашла дверь? - встрепенулся он.

- Нет, - ответила Мистраль. Заметив, как он поник, усмехнулась и добавила:

- Но знаю, где она может находиться.

Первым делом Мистраль отобрала его мясо. Она натерла его шипучим порошком, в котором Марен не без удивления узнал делирник, затем взяла флакон с кровью и бросила туда разжижающий фермент. Не успел Марен сказать, что уже поздно, как кровь зашипела и вновь обрела жидкое состояние. Железо, углеводы и прочие вещества выпали в осадок. Мистраль протянула ему кусок мяса. На вкус оно оказалось сладким и волокнистым, вкусным. Марен глотнул из флакона и почувствовал себя хорошо.

- Ты лучше подготовлена, чем я.

- Наверное, - сказала Мистраль, дожевывая последний кусок. - Ты отдохнул? Или пойдём сейчас?

Как быстро мы перешли к сотрудничеству, подумал Марен, потирая левую руку. Яд в ней по-прежнему разъедал его плоть, хотя и ощущался слабо.

- Пошли, - сказал он.

По пути Мистраль объяснила ему план. Город, по её словам, действительно был устроен в форме головоломки. Целые блоки его, включая здания и улицы, могли повторяться многократно. Сам же город был замкнут на себя. Физически достичь его границ, по мнению Мистраль, было возможно, однако для этого потребовалось бы уничтожить значительное количество этих черно-маслянистых зданий, чтобы нанести городу достаточный ущерб.

- Но мы поступим иначе? - спросил Марен.

Мистраль улыбнулась и непосредственным жестом вдруг взлохматила свои коротко остриженные волосы пепельного цвета.

- Видел когда-нибудь головоломки Корнелиса?

Марен смутно припомнил гравюры из знаменитого трактата, но подробностей воскресить в памяти не смог, поэтому покачал головой.

- О! А я его большая поклонница, - сказала она с явным увлечением. – Сейчас объясню.

Марен подавил острое желание съязвить, а Мистраль, не заметив его скепсиса, начала:

- На одной из его гравюр, под названием «Бесконечная лестница», изображена башня. Основание ее обычное, однако на вершине расположена лестница, замкнутая на себя. Каждая ее ступень ведет вверх, если двигаться в одном направлении, либо вниз, если двигаться в противоположном. И все же лестница, хоть она и бесконечная, целиком расположена на вершине башни. Если человек будет пойман в эту лестницу, то он никогда не сможет покинуть ее, двигаясь только по ступеням. Он будет раз за разом возвращаться в ту точку, с которой начал движение.

- Но это же… просто оптический обман? – спросил Марен.

- Именно! – воскликнула Мистраль. – Лестница только кажется ровной и равномерной. На самом же деле она лежит в складках пространства. И чтобы попасть в основание башни, надо двигаться не по ступеням. Надо двигаться вниз. Сквозь них.

Убийца сложила ладони лодочкой и сделала вид, что зачерпывает ею что-то. Глаза у нее сияли.

- И? – спросил Марен, с трудом отводя взгляд от ее лица.

- Ты же понял, - удивилась она.

- Нет.

- Смотри, - Мистраль показала рукой на каменистую мостовую замкнутого города. – Она только кажется ровной. Если взять вещество достаточной сыпучести… которого у нас все равно нет… либо жидкость, то можно с ее помощью проследить, где же материя на самом деле изогнута. Можно определить, куда ведет этот наклон – и следуя им, найти проход вниз. За иллюзию. А затем спуститься.

Марен почувствовал прилив надежды.

- Ты уже так делала?

- Да. Трижды. Использовала кровь зверей. Там, под городом – туннели. У них сложная карта, однако я смогла разведать, куда они ведут. Я видела большую лестницу, охраняемую големом, но подойти к ней не получается. Я думаю, там либо еще одна иллюзия, либо, что вероятнее, необходим ключ для прохода.

- Замечательно, - сказал воодушевленный Марен. – Идем.

Мистраль усмехнулась.

- Подожди. У нас нет жидкости. Без нее отыскать проход не выйдет. Даже зная, где он находится. Такова особенность здешней архитектуры.

- Значит, нам нужно убить еще одного зверя? – кисло спросил Марен.

Несмотря на кислокорень, он все еще чувствовал сильную слабость. И кажется, дальше станет еще хуже.

Заметив его состояние, Мистраль нахмурилась.

- Ладно. Посиди пока здесь. Я вернусь.

Сделав пару шагов назад, она развернулась, изящно спрыгнула с ратуши и вскоре растворилась во мраке. Марен глянул ей вслед. Затем сел под зубец, обхватив себя руками, и стал ждать. На один из зубцов опустился теневик. Марен посмотрел на зверька с оценивающим прищуром, готовый выхватить клинок, но теневик вёл себя не агрессивно. Он просто сидел и вылизывал внутреннюю поверхность своих крыльев. Марен подумал и после некоторых колебаний кинул ему спрятанный за пазухой последний кусочек мяса. Теневик смерил его не менее подозрительным прищуром, но мясо все же взял. Затем, явно не выдержав соседства с Мареном, быстро захлопал крыльями и улетел.

Когда Мистраль вернулась, Марен успел расчесать свою руку до крови.

- Пошли, - сказала она. - Помочь спуститься?

- Нет.

Спустился он не без труда.

Оказалось, Мистраль убила ползуна. Моллюск лежал опрокинутый, со съежившимися ходильными ручками. Одна из его створок была проколота. На фоне огромной туши прокол выглядел иголочным. Оттуда вяло сочилась чёрная кровь. Мистраль взяла у Марена флакон, щедро вылила из него остатки жидкости и наполнила кровью ползуна. В это же время жидкость на мостовой приобрела странную форму и начала течь в произвольном направлении. Ни наклона, ни изгиба не было. Просто жидкость текла, куда ей вздумается. Мистраль плеснула ещё крови, и жидкость потекла быстрее. Затем - ещё и ещё, все новые и новые флаконы. Кровь, вытекавшая из самой раны, также соединилась с потоком, будто ручей, выпадающий в крепнущую реку. Густой запах железа окутал мостовую. Несмотря на слабость, Марен принял боевую стойку. Как бы не привлечь новых чудовищ. Жидкость на камнях приобрела форму извилистой кривой. Наконец, достигнув определенной точки, она вдруг стала активно исчезать, испаряться, поглощая вместе с тем все новые порции крови.

- Сюда, - сказала Мистраль и, сев рядом с точкой, погрузила в неё руку. Пальцы её исчезли, будто отсеченные. Тогда, сев на камни, Мистраль разом погрузила в невидимое отверстие обе ноги по колено. - Быстрее, проход нестабильный.

Выглядело это жутко, но Марен последовал за ней. Мистраль было невыгодно обманывать его - по крайней мере, сейчас.

Они спустились в туннели. Здесь было затхло и тесно. Однако общая потусторонность места чувствовалась и тут. Даже в отсутствии света царил мягкий полумрак, и можно было разглядеть стены, покрытые потеками маслянистого мрака. По углам то и дело пробегали зверьки, похожие на крыс, только со странной посадкой позвоночника.

- Как думаешь, почему здешние звери такие странные? - спросила Мистраль.

- Ты хотела сказать - почему такие уроды, - произнёс Марен.

- Нет, именно странные, - Мистраль сделала неопределённый жест рукой. - Я думаю, это связано с искусственной природой этого места. Ты почему такой бледный? У меня осталось еще немного кислокорня.

- Давай, - просипел Марен и зачем-то добавил. - В твоих же интересах, чтобы я дожил до конца пути.

В ее лице не дрогнул ни мускул.

- Да, в моих. Держи.

Они спускались все ниже и ниже. Коридор вывел их к лестнице. После спуска был еще один коридор, еще и еще. Проходило все без приключений. Разве что в одном из проходов им попался мертвый шагоход, целиком занявший своей полусгнившей тушей все пространство. Оставалось непонятным, как он вообще оказался здесь. Мистраль отсекла от него шмат мяса, попробовала на вкус и скривилась:

- Тухлятина. Я еще не настолько голодная.

Марен сильно утомился за время похода и попросил сделать привал. Мистраль отдала ему остатки кислокорня. Чувствуя временное облегчение, Марен привалился к стенке, а она бесцеремонно ощупала его руку и сказала:

- Да, яд не из самых безобидных. Как ты вообще умудрился?

- Расслабился, - сквозь зубы произнес Марен. – Решил, что я здесь хозяин.

- Очень больно? – сочувственно спросила она.

- Да. Но не больнее, чем убитой тобой девочке, - сказал он, не выдержав.

Мистраль долго молчала.

- Ты сам знаешь, что это была не просто девочка, - сказала она наконец. – Да, мне заплатили. Но я вызвалась на это задание по собственной воле. Я исполняла свой долг. Точно также, как и ты. И я горжусь, что свой долг выполнила, - она посмотрела ему прямо в глаза. – Хочешь, осуждай меня. Хочешь, попробуй убить. Хотя я этого желания решительно не понимаю. У нас в гильдии часто повторяют: местью никого не вернешь. Ни друзей, ни товарищей. Ни бога. Но опять-таки: хочешь – убей. Но только после того, как мы выйдем отсюда.

«Мы», - эхом подумал Марен.

Нет никаких «мы». Отсюда выйду только я один.

От этой мысли ему стало так противно, что он отвернулся, лишь бы не видеть строгое, четко очерченное лицо Мистраль. Затем сказал:

- Пошли. Я уже отдохнул.

Спустя некоторое время они наконец добрались до той лестницы, о которой говорила Мистраль. Марен чувствовал себя уже лучше. Он начал представлять даже, что будет по возвращении. Его, конечно, сразу окружают братья из ордена. Дают противоядие. Боль уходит. Он сообщает братьям о том, что миссия провалена. Дитя погибло. Он не смог спасти ее из замкнутого города, хотя обещал. В глазах у него потемнело, а во рту появился кислый привкус. Злость на Мистраль мешалась в нем со обидой на собственную беспомощность, и вторая была сильнее.

- Держись, - ошибочно истолковала его состояние Мистраль. - Осталось недолго. Сейчас начнётся барьер… Вот так.

Марен обнаружил себя стоящим на вершине уходящей вниз винтовой лестницы. Мистраль поддерживала его за плечи. Вокруг рябило - в воздухе были рассеяны крошечные колебания, словно от танцующих мушек. Само пространство на миг уплотнилось, приобретая консистенцию киселя - а затем рывком вернулось в норму. От этого закружилась голова, и Марен невольно прикрыл глаза. Преодолев миг слабости, он нащупал правой рукой пальцы убийцы и сжал их.

- Пойдём, Мистраль.

- Ты знаешь моё имя? - удивилась она.

- Конечно. Мы же готовились к твоему нападению… Погоди. А ты разве не знаешь моё? - почему-то это поразило его и даже обидело.

Мистраль покачала головой.

- Я Марен, - сказал он.

- Красивое имя. А я Мистраль. Приятно познакомиться. Марен, ты забыл, что хочешь меня убить? - сказала скептически.

Он почувствовал себя глупо.

- Нет.

- Как легко смутить воина-монаха, - сказала она с непроницаемым выражением лица. - Давай я пойду впереди, а ты следом. Если будет трудно, опирайся на меня.

Проклиная себя и собственную глупость, он двинулся за ней. Вокруг было темно и тихо. Пролёт, другой, третий…. Он потерял счёт времени и шёл, думая только о том, как бы не упасть. Мимо поднимались потоки тёплого воздуха. Марен видел лишь ступени, складывавшиеся в единую, будто бесконечную дорогу, и спину Мистраль впереди - тонкую, гибкую, с острыми лопатками. Лестница, лестница… Мистраль говорила о гравюре, изображавшей лестницу на вершине башни. Если идти по ступеням, то невозможно добраться до конца пути… Но это была не та лестница. Он знал это. Знал, знал, знал… Внезапная мысль пронзила его насквозь. Если она не смогла спуститься вниз из-за барьера - то откуда знает, что лестницу охраняет голем?

Значит, она была здесь раньше. Значит, она лгала.

Ей нельзя доверять.

Охваченный подозрениями, Марен крепче стиснул рукоять меча. Скоро все разрешится. Он либо покинет этот город, убив либо просто бросив здесь Мистраль – либо погибнет. Вечный сумрак без дня и ночи закончится.

- Пришли, - тихо объявила Мистраль.

Они оказались на круглой площадке. Напротив лестницы, откуда они вышли, висела в воздухе осиянная неземным светом дверь, у порога которой спал великан. Его грубое лицо было вытесано из камня, руки, сложенные на груди, бугрились валунами, вытянутые ноги напоминали горную гряду. Из губ, вытянутых трубочкой, то и дело вырывался рокот, мало напоминавший храп. Скорее, это был гул землетрясения.

- Надо предъявить ему ключ? – спросил Марен шепотом.

- Нет. Надо убить.

- Откуда ты это знаешь? – спросил он, не выдержав. – Как ты прошла сюда без ключа? Там же был барьер наверху, я почувствовал!

Мистраль смутилась, но не испугалась.

- Меня не дураки послали, - ответила она терпеливо, объясняя, как маленькому. – Мне дали копию ключа. Да, я знаю, ключ может существовать только в одном экземпляре. Но мне сделали копию. На то, чтобы пройти барьер, ее хватило. Я попыталась договориться с великаном, но он оказался агрессивным, и я убила его. То есть думала, что убила. Сейчас он снова живой. Вставила ключ – но он, сделав лишь один поворот, расплавился у меня в руках, - она стащила с руки перчатку и показала Марену свежие следы от ожогов. – Видишь? Да, я умолчала немного. Я виновата. Марен, я не прошу доверять мне до скончания веков. Просто дойдем до двери, и дальше делай, что хочешь.

- Я не смогу помочь в бою, - сказал он, испытывая сложную смесь из стыда, злости, раздражения и смятения. – Я… совсем ослабел.

Он действительно чувствовал себя очень плохо, и не только от стыда. Следует поторопиться. Еще немного, и никакого ключа ему уже не потребуется. Марен сжал руку ниже запястья и невольно вскрикнул от боли. Все это время он невольно избегал смотреть на рану, и впервые посмотрел на нее внимательными глазами. Рука безобразно распухла, а кожа вокруг укуса высохла и пошла гноящимися трещинами. И как он не замечал этого, пока не бросил взгляд? На миг его охватило странное, гипнотическое ощущение длящегося сна.

- Я не смогу, - повторил он.

- А и не надо, - отстраненно произнесла Мистраль. Ее лицо приняло сосредоточенное выражение, а тело переместилось в боевую стойку. – Я сама.

Она двинулась к голему тихим, крадущимся шагом. Но он все равно проснулся – и не вставая, сделал стремительный выпад рукой. Так проснувшийся пытается достать муху. Движение было таким быстрым, что глаз едва поспевал; лишь в воздухе возник щелкающий звук. Мистраль едва успела увернуться. Издав рык, голем вскочил на ноги и вдруг побежал вдоль полукруга площадки. Для такого огромного существа голем двигался очень быстро. Он словно не был скован ограничениями плоти. Время от времени голем бросался наперерез Мистраль, пытаясь схватить ее. Убийца отскакивала от его выпадов, и даже пыталась контратаковать, полосуя длинным кинжалом воздух. «Не так, - подумал Марен. – С этим монстром надо по-другому». Он встал в стойку и вытащил меч. Не надо приближаться к голему. Надо воспользоваться его скоростью и ударить в слабое место. Он имел дело с подобными монстрами. Знает, куда бить. Вот бы сейчас отвлечь голема от Мистраль и…

Удары убийцы между тем достигли цели, и один кулак голема вдруг распался каменной крошкой. Его это не смутило. Не теряя скорости, голем рухнул на землю и проехался по полу, и прямо в круговом движении сделал второй рукой хлещущее движение. Он смог достать до Мистраль едва-едва, лишь самыми кончиками пальцев – но и этого хватило. Не издав ни единого звука, Мистраль подлетела в воздух, беспомощно болтая руками и ногами, а затем рухнула на пол сломанной куклой.

Из груди Марена вырвался сдавленный крик.

Услышав, голем развернулся к нему. Покрутил уродливой головой. Принюхался, смерил взглядом крошечных глазок. И вдруг, приняв решение, наклонил голову на манер быка – и без разбега ринулся к нему всей огромной тушей. Сейчас все решится. Время застыло как кисель, а в висках застучала кровь. Марен напружинил тело, умоляя про себя, чтобы оно не подвело. Хотя бы один только удар сделать… В тот момент, когда несущийся голем уже закрыл собой весь мир, Марен закрыл глаза и отшагнул в сторону. А затем ударил вправо. Ни в коем случае нельзя переборщить с силой. Укол – и назад. Сейчас!

Он ударил в тот момент, когда голем проносился мимо. Клинок звякнул о камень. Сопротивление было страшным, но продлилось лишь миг. Марена обдало потоками воздуха, и он едва устоял на ногах. Меч вывернуло из его пальцев и отбросило в сторону. Однако расчет оказался безупречным. За прозрачным звоном клинка последовала ширящаяся какофония грохота. Марен открыл глаза и увидел, как голем, теряя инерцию, продолжает свой бег, и как от него кусками отваливаются части каменного тела. Камнепад. Ревущий камнепад. Достигнув конца площадки, голем остановился, оглянулся на Марена. На его морде осталось запечатленным изрядное удивление. А затем голова голема рухнула ему под ноги, а остальное тело распалось горой щебня. Это произошло так быстро, что было полное впечатление, что он взорвался.

…Мистраль.

Хватит разглядывать голема.

Надо проверить, что с ней. Адреналин боя схлынул, и Марен мгновенно почувствовал страшную слабость. Шатаясь, он двинулся к лежавшей Мистраль.

Она была еще жива. С трудом, но дышала. Коротко остриженные волосы были спутаны, на лице застыло мучительное выражение. Левой рукой она зажимала рану на животе, правая была вывернута под неестественным углом. Марен опустился на колени рядом с убийцей и проверил раны. Осмотрел живот, поморщился при виде обнажившихся и обломанных ребер. Выглядело это все очень плохо. Как… раздавленное телегой животное. Но прежде, чем он пришел к какому-либо выводу, Мистраль поймала его за руку окровавленной пятерней и выдохнула:

- Бесполезно, я мертва.

- Ты еще не знаешь… - запротестовал он.

- Не чувствую… правую руку... Не могу достать, - прошептала она. – На поясе. Открой.

Кислокорень? Конечно же. Надо снять боль. Марен, сам едва шевелясь от яда, раскрыл сумку на ее поясе и принялся искать. Один флакон, другой, третий. Все не то. А вот это, наверное, может подойти… Не веря своим глазам, он достал флакон. Это может подойти. Нет. Это точно подойдет.

Он держал в руках флакон с настойкой сильфиума.

Чудодейственное и редкое средство. Им можно залечить любые раны, даже самые тяжелые, лишь бы человек был жив. И следом еще длинный список нюансов и исключений… которые в данном случае не были актуальны. Сильфиумом можно излечить страшные раны Мистраль. Но им же можно было снять и его собственное отравление.

В любой момент.

В любой момент из тех, когда он умирал на ее руках.

Мистраль заметила его презрение. И на ее лице, словно протравленный на металле узор, проступил вдруг испуг. Самый настоящий, не наигранный. Она испугалась его. Испугалась, что убьет. Из глаз ее потекли слезы. Пальцы ее заскребли по его запястью в умоляющем движении. Почему-то это, а не все остальное, оказалось для Марена самым ранящим.

Не раздумывая больше, он откупорил флакон с сильфиумом и щедро полил раны Мистраль.

Чудесно, подумал он.

Какое чудо видеть, как затягиваются раны на глазах буквально, а на лице ее появляется облегчение, радость, теплая благодарность, а этот проклятый испуг – он уходит, испаряется. До чего же чудесное средство сильфиум. Вот бы и мне… мне…

Выронив опустевший флакон, он рухнул лицом на колени Мистраль. А затем продолжил свое падение – уже в черный мрак пустоты, оставив убийцу где-то далеко наверху. Будто в колодец падаешь. Мистраль кричала ему вслед. Клялась, умоляла, заклинала, проклинала, но с каждой секундой падения ее голос был слышен все слабее и неразличимее.

А он все падал и падал ниже… ниже… ниже…

Кружился, как лист.

Как лестница Корнелиса.

Кажется, он забыл сказать ей одну важную вещь. Ключ – это его сердце. И если он умрет, то и выбраться она не сможет. Эта мысль назойливо чесалась на самой окраине сознания и не давала ему умереть окончательно. Однако затем он вдруг ощутил, что сердце его оказалось извлечено из рассеченной надвое грудной клетки. Он успел было почувствовал не возмущение, а удивление и радость от ее похвальной догадливости, и даже некоторую гордость за нее – но продлилось это недолго: без извлеченного сердца его мозг умер очень быстро.

Марен очнулся.

Над ним были бородатые лица. Все – испуганные и одновременно радостные.

И - знакомые.

- Брат Марен! Не спи!

- Что? – слабым голосом спросил он.

- Не смей засыпать! – генерал ордена, отец Грегаль, тряс его своими волосатыми ручищами. – Ты очнулся от мороки замкнутого города, но ты еще очень слаб, и твое сознание не восстановилось. Ты можешь провалиться обратно. Поэтому не спи! Сопротивляйся сну!

- А я и не сплю, - возразил ему Марен.

Забота генерала показалась ему несколько преувеличенной, хотя и забавной.

- Хочу встать, - буркнул он.

- Он хочет встать! – закричал отец Грегаль. – Помогите ему! Живо, болваны!

Несколько рук помогли Марену. Ощущая себя очень слабым и больным, он кое-как сел на кровати и принялся ощупывать грудную клетку. Да уж, неприятное это ощущение – смерть. Марен зевнул и протер глаза. Он не понимал, почему до сих пор жив. Как вообще он оказался здесь? Это был все морок? Кое-как он сполз с кровати под дружный вздох монахов и пошаркал к окну.

Открывшееся великолепие ослепило его и выжгло напрочь все мысли о смерти. За окном было солнце, васильковое поле, речка где-то вдалеке. Свежий воздух опьянял. Марен смотрел на этот мир, настоящий, наконец-то настоящий, и плакал, не стесняясь слез.

- Генерал, - сказал наконец он, придя в себя, и обернувшись для покаяния. – Генерал, я виноват. Генерал, простите. Я провалил задание. Я не спас Дитя.

- О чем это ты? – гаркнул отец Грегаль.

- Я не спас… - повторил Марен и вдруг заметил, как к нему кто-то льнет. Он опустил глаза и увидел маленькую девочку, обнявшую его локоть. В ее глазах сияло ярко-зеленое пламя. Он знал эти глаза. Марен задохнулся от шока.

– Но как, Великая?! Я же сам сидел, как вы…

И тут пламя притухло, и он наконец разглядел ее лицо.

Мистраль улыбнулась ему детской щербатой улыбкой и произнесла:

- Местью бога не вернёшь.