Забытый

Глава 1

Во тьме

— Пустое, мрачное, тихое пространство, где нет ничего, кроме маленькой светящейся сферы и такого же пустого, мрачного, но не тихого существа. Говорит тот без остановки. Спрашивает. Что тот забыл здесь? Отвечает. Никто не знает. Снова спрашивает. Почему он смотрит на этот белый шарик? И снова отвечает. Чего-то ждёт. Жаль, но всё, что здесь происходит, — сфера светит, а он лежит и следит за ней. Ведь неспроста же он смотрит на яркое, белое свечение, выжигающее глаза? Хотя стоп. Оно даже этого не делает. Какая досада… Это же досада? Ведь так, Светлячок?

Да, я назвал сферу Светлячком. И он снова молчит, ничего не говорит, никак иначе не светит. Скукота…

— Светлячок гладкий, лёгкий, поднять его нетрудно. Всё же брал его не единожды, не в сотый и даже… А сколько раз?

Глаза упали. Они посмотрели на светящийся шарик. Тот тоже не знал ответа.

— Ему хорошо лежится на ладони, и да, это я тоже решил за него. Просто он неразговорчив, а мои слова, возможно, смогут достучаться сквозь его тёплую оболочку. Тёплую? А может, холодную? Скорее всего, ни то ни другое, но знать, что внутри него, скорее всего, есть что-то тёплое или холодное, внушает оптимизм.

И именно поэтому моё лицо уже находилось от Светлячка на расстоянии носа, а губы медленно вытянулись к нему с вопросом: «Скажи, ты тёплый? Или холодный внутри?»

Поджав губы, я широко открыл глаза, в ожидании ответа. Но морокова сфера как светила, так и продолжала светить.

— В этом нет никакого смысла! — развёл я руками, и Светлячок глухо ударился об пол. — Я здесь заточён уже неизвестно сколько времени! Я не ел, не пил и не дышал так долго, что обычный смертный умер бы уже несколько тысяч раз! У меня во рту не было ни капли с того момента, как меня бросили сюда… Мне даже каменную крошку не попробовать! Этот пол, эти стены, потолок — они просто не рассыпаются. Я пытался…

Мне вновь захотелось попробовать. Языком я лизнул пол несколько раз — и ничего: ни вкуса, ни запаха, ни текстуры, даже от меня.

— Это не клетка, не пещера, а безнадёжность, — твердил я, продолжая всматриваться в серый пол. — И этот мороков шар бросили сюда, чтобы я мог видеть сжимающие меня стены! Чтобы я сам не мог рассыпаться, голодать, умирать от жажды, разбиваться и… и…

Всё это — какое-то наказание. Светлячок тоже так считает. Он словно глумится надо мной. Я посмотрел направо и снова увидел этот белый шар. Тихо подполз к нему и зашептал:

— Что я здесь забыл? Для чего я здесь? Отвечай! У меня нет ни цели, ни смысла, ни чувств. У меня нет ничего. Я… одинок.

Упав на спину, я посмотрел на потолок.

— Ну или почти одинок.

На сером потолке, там, куда не доходил свет, виделись силуэты. Они почти не двигались, но точно находились здесь — в этом я уверен. Их бездонные глазницы пристально смотрели на меня, выжирая изнутри. Некоторые похожи на меня, с двумя руками, двумя ногами, правда, со слишком вытянутой головой. Другие же совсем странные — лучше не буду пытаться их описать.

— Ну, разумеется. Да! Как же я мог про вас забыть? Вас то нет, то вы есть. Сейчас моргну, и вы пропадёте. Хопа! — Силуэты пропали во тьме. — Исчезновение… Так приятно, когда те, кто хочет тебя сожрать, прячутся в том углу, в этом, а ещё в том — самом дальнем — и ждут, когда уйду от единственного источника света. Ммм… так волнительно.

Я быстро подполз к самой тёмной стене, которую вообще не было видно. Когда я протянул к тьме руку, играясь с нею пальцами, она начала отвечать мне. Чёрный дым подползал медленно, неторопливо, выжидающе.

— Давай дружить.

На предложение тьма ответила быстро, схватив меня за руку и начиная проникать сквозь костяшки и металлические проступи под кожу. Резкий приступ страха пробрал моё тело до дрожи. Я вырвался, упал, попятился назад и случайно толкнул Светлячка. Тот начал укатываться от меня.

— Стой! Светлячок!

Шарик катился к одной из стен. Темнота смещалась. Она тянулась за ним и бежала за мной, выбираясь на свет без страха. Я коснулся Светлячка, взял его в руки и прижал к груди. Только тогда тьма расступилась, спрятавшись обратно по своим любимым уголкам.

— Ты снова меня спас, Светлячок. Ха-ха-ха! Зачем… И почему я постоянно бегу к тебе? С того момента, как нас бросили сюда, я не отпускаю тебя. Стоп. Бросили? А почему я так решил? Кто нас бросил? — Моё лицо растянулось в улыбке. — Наверное, я сам за нас так решил. Нас с тобой наказали, ведь так, Светлячок?

***

— Вверх. Вниз. Вверх. Вниз.

Лёжа на спине, я положил ноги на стену. Подкидывался Светлячок легко и плавно, падая ровно в мою ладонь, словно пёрышко.

— Хороший мальчик. Или девочка? Да какая разница, ведь так, милая Светлячок?

Сфера упала мне в ладонь, прозвенев по моим проступям. Металл на моей руке звенел звонко, когда Светлячок касалась его. С полом, стенами и потолком совсем не так.

— И почему ты такая особенная? — Я стал вглядываться в свет сферы и увидел в нём плавающие… — Узоры? Похожи чем-то на течения Акропии. Акропии… Что это? Откуда у меня в голове это слово?

Голова начала чесаться. В моих серебряных волосах что-то ползало. Я бросил Светлячка и стал яростно чесать голову. Чесал, чесал и чесал, пытаясь не только унять придуманный зуд, но и достать хоть что-то полезное из своей головы.

— Откуда? Откуда я это достал?! Почему я это достаю?! Для чего?!

Я взял Светлячка и начал её сильно чесать. Удавалось это не очень. Пальцы проскальзывали по ней, поэтому приходилось растирать.

— Может быть, это ты у меня всё забираешь? И бросаешься крупицами моих знаний, чтобы посмеяться надо мной? Отдай их, морокова дрянь! Ненавижу тебя!

Бросив Светлячка к противоположной стене, я почувствовал облегчение. Осознание пришло не сразу. Вокруг меня находилась одна лишь тьма.

— Ой…

Перед глазами неторопливо показались чьи-то четырёхпалые руки. Они медленно обволакивали моё лицо, после чего резко потянули назад, в самый тёмный угол. Я цеплялся за пол, по крайней мере старался — эта гладкая поверхность не царапалась, и даже трение об неё было минимальным. Тёмный дым проникал в меня, сквозь кожу, сквозь проступи, через радужку — он поглощал всё моё нутро.

— А-а-а-а… — вопил я, и внезапно слёзы проступили у меня. — Отстань! Уйдите!

Тьма не просто взывала к страху, она вытаскивала из меня давно забытое: чувства, эмоции, ощущения, воспоминания… Мне стали слышаться голоса. Это говорили не тени, хотя и они вечно что-то нашёптывали, — звучали чаще всего мои старые разговоры. И чем дольше я слушал их, тем больше слышал и тем дальше видел.

— Берегись! — вырвалось из моих уст, но кому я это сказал? Светлячку? — Держите строй!

Передо мной всплывали силуэты, но были те уже не тени. В величественном зале велось сражение. Что-то пыталось пробиться с другой стороны громоздких дверей. В высокие окна залетали то ли щупальца, то ли масса камней, ведомая единой волей. Одна тень разрубала другую, третья использовала пол, стены и потолок зала как материал для создания стен, копий и укреплений. Силуэты, похожие на меня, с двумя руками и ногами, бились за каждый клочок зала. И один из них толкнул меня за секунду до того, как его снесло каменным щупальцем.

— Нет! Не-е-ет… — внезапная грусть, тоска и печаль нахлынули на меня. Эти чувства мне не нравились. Они встали поперёк горла. Или это были тени, поглощающие меня?

Где-то там, во тьме, я увидел проблеск.

— Светлячок!

Она медленно катилась ко мне после того, как ударилась об стену и отскочила в мою сторону. Правда, ко мне она не сильно торопилась.

— Прости! Прости меня, я…

— Защити… — послышался чей-то мягкий голос, не мой и не теней. — Оберегай её…

— Светлячок? — Я стал приглядываться и в свете увидел чей-то силуэт, яркий и тёплый. Некто протягивал мне светящуюся сферу. Светлячка? И что-то в груди щёлкнуло. Не знаю, тьма ли что-то во мне сломала или же я наконец что-то понял, но я вдруг снова увидел маленький шар света, что всё ещё катился ко мне. И смотрел я на него совсем иначе.

Всего пара метров до света, что практически исчез. Перед глазами осталась одна лишь кромешная тьма. Я тянулся ногой туда, где в последний раз видел хоть какие-то проблески. И с пятой попытки я почувствовал её.

Тьма мигом расступилась. Она вышла из меня, едва не вывернув наружу все внутренности. Под моей ступнёй находилась Светлячок. Я взял её и крепко прижал к груди.

— Не отпущу, не забуду, не брошу. Защищу, уберегу, спасу. Спасу…

***

— Я запомнил каждого. Никто из них не менялся с тех самых времён, как я впервые их увидел. Вот этого зовут Чух, а этого, с тремя руками, — Чах. — Я указывал пальцем на одну тень за другой, а они и не шевелились вовсе. — Двухголовый Дву. Зубастый Зуб. Худощавый Худ. Толстый Тос. А этот…

Присмотревшись к тени, что свисала с потолка и как бы стояла на нём на четвереньках, мне не удалось вспомнить его имени.

— А ты вообще кто? Я тебя не помню. Может, забыл? Да, точно забыл. Я всё вечно забываю. Буду звать тебя Чет. Хотя стоп, Чет, ползущий на четвереньках, уже есть. Тогда Ког. Но и это занято. И что делать, если все имена заняты? Откуда ты вообще взялся? Ещё и странный такой, двигаешься, когда все замерли. Неужели ты…

Мои глаза широко раскрылись. В них мелькнуло озарение, просветление, разгадка. Мой рот растянулся в улыбке.

— Новенький! За всю тысячу са-те здесь не было новеньких. Так и назову тебя — Новенький. А ну, расскажи мне, что тебя привело сюда? Как ты сюда попал? Ну! Не молчи! Рассказывай! Как ты сюда…

Мне было жутко интересно узнать от Новенького хоть что-то новое. Но вдруг я почувствовал то, чего раньше никогда не замечал. Краем глаза я заметил, как прядь моих пепельных волос двинулась. И тут я почувствовал лёгкий ветерок.

Медленно, с осторожностью, я повернул голову и посмотрел туда, откуда донёсся ветер. В стене проглядывала небольшая выемка, вмятина и маленькая трещина, почти незаметная. Она…

— Завывает…

Я вскочил, не отрывая от неё взгляда, не моргая и не дыша. Вблизи она выглядела совсем не из моего привычного мира, где всё гладкое, идеальное и нерушимое. А здесь…

— Вмятина…

Будучи идеально круглой формы, она мне кое-что напомнила. Я посмотрел на Светлячка, а потом на вмятину, на Светлячка и снова на вмятину. Приложил.

— Подошло…

Я стал ковырять трещину во вмятине. Та потихоньку, но рассыпалась. Я стал бить по ней, рядом с ней, и чем ближе к самой вмятине, тем легче ломалась стена.

Мой взгляд упал на Светлячка. Ни секунды не раздумывая, я стал колотить ею по вмятине, и дело пошло.

— Пошло! Пошло!

Свежий воздух обдувал лицо. Я чувствовал его.

— Чувствовал! Да! Наконец-то! — Кусочек за кусочком ломалась стена. Тонкая-претонкая, как мой волос.

Навалившись всем телом, я провалился вперёд и упал на…

— Трава… Чёрная. Иссохшая. Но всё же трава. — Я поднёс её к себе. — Благодать. — Я ткнулся в неё лицом. — Ощущаю. Щекотно и… тьфу, песок. Чёрный, вонючий песок. — Недолго я радовался. Но и в разочаровании есть своя радость.

Огляделся. В округе стояли одни деревья — высохшие деревья, такие же, как и трава. А над ними, высоко в небе, красовалось то, чего я уже не надеялся увидеть.

— Звёзды! — я заскакал, поднимая руки к небу и наворачивая круги. — Огоньки! Белые и синие! Красные и жёлтые! И течения Акропии! Светлые нити, плавающие по небосводу. Отголоски былого мира. Они всё такие же, как и прежде. Ну, почти. В последний раз я помню их более яркими. А ещё они застилали небо сильнее, чем сейчас. Сколько са-те прошло с тех пор? Десятки? Сотни? Ох, Эллессы…

Из глубин леса послышалось шипение вперемешку с шёпотом. Высокая, тёмная фигура, похожая на Новенького, вышла из-за деревьев и двинулась ко мне. И тут меня осенило.

— Светлячок!

Обернувшись, я увидел ещё больше теней. Светлячок лежала у пробитой мною стены. К ней подкрадывались силуэты. Из той клетки, где мы были заточены, тоже тянулись они, но уже давние знакомые, похожие больше на дым, нежели на что-то материальное.

Тем не менее меня не трогали. До меня им словно и дела нет. Тени проходили мимо меня, как если бы я был одним из высохших деревьев в округе. В какой-то момент у меня дёрнулись уголки рта. Нога сделала шаг назад, затем второй.

— Я… свободен.

Ноги несли меня прочь от ненавистных мне стен, темноты, пустоты и морокового шара, чей свет мне приходилось видеть всегда.

— Всегда!

Вдруг в голове послышался голос — мой голос и не тот, что преследовал меня во тьме, а куда более давний и забытый мной.

— Защищу, уберегу, спасу.

Первый отголосок воспоминаний, что пришёл ко мне не в страхе, стрессе или отчаянии. Он показался во тьме крупицами и тут же провалился обратно. Но даже так это произошло по моей воле. Я освободился из небытия, а вместе со мной стал просыпаться и разум. Моё тело застыло. Оно повернулось на единственный источник света в округе. И мои глаза остановились на Светлячке.

— Мне больше нет смысла держаться за тебя, Светлячок… У меня больше нет цели защищать тебя. Мы выбрались. Каждый сам по себе.

Светлячок молчала, как и всегда. Она лежала в траве, возле разбитой стены. Тени окутывали её, медленно затаскивая обратно в темноту. Я же смотрел в лес, куда мог убежать, не зная страха и забот. Что бы меня там ни поджидало, оно всяко лучше, чем вечно сидеть в темноте, на островке света, вечно выживая и сражаясь с самим собой.

Пронзительный, лязгающий визг издала одна из новых теней. Та с жаждой смотрела на единственный источник света, желая сожрать, разломать и присвоить себе хотя бы кусочек.

Я поджал губы и отвернулся, не в силах на это смотреть. И перед моими глазами всплыли все те мгновения, когда маленький, мягкий, тихий огонёк разгонял всю ту тьму, что поглощала меня: не ту тьму, что окружала нас, а ту, которая пожирала меня изнутри. Лишь благодаря Светлячку я не переставал видеть свет и окончательно не забылся.

— Да к мороку вас всех. Хотя стоп, вы все и есть мороки.

Я ринулся вперёд к свету. Мороки по-прежнему не обращали на меня внимания, но стоило мне их задеть, как тело пронзала боль. От одного такого прикосновения я увидел на своей руке глубокие царапины на проступях, а из кожи возле них пошла кровь.

— Как же жжёт. Неприятно.

Несмотря на боль, я не остановился. Впереди меня ждали ещё тени, и чем ближе к Светлячку, тем больше их плотность. Вскоре мне уже не удавалось избегать их. Я прорывался дальше, меня останавливали, кто-то хватался за мои ноги, руки и тело, но я вырывался. В конце я прыгнул прямо во тьму и, протягивая руку к свету, почувствовал привычную гладкость на ладони.

Вся тьма расступилась. Чёрный дым ушёл обратно в темень разбитой стены. Мороки же зашипели, заохали, завопили, заскрежетали и попятились назад.

Я открыл глаза и увидел всё тот же белый свет, выжигающий глаза. Теперь он действительно немного вызывал боль в глазах, и это даже было приятно.

— Так уж и быть. Побудем ещё немного вместе. Я буду оберегать тебя до тех пор, пока мы не найдём тебе место побезопаснее. Ты согласна?

Сфера как светила, так и продолжала светить, ничего не говорить и не менять своего цвета.

— И она не ответила Забытому. Ведь она всё время молчала. Но где-то там, в глубине, она всё же сказала Забытому, что невероятно рада.