За Жизнью

Вступление

Жизнь главного героя, о котором написана данная книга, была насыщенной, успешной, стремительно развивающейся. Многие могли позавидовать его успеху, яркости и легкости, с которой он всего смог добиться.

Даже несмотря на то, что путь казался особенно тяжелым, и в какой-то миг герой остался совсем один. Но, как говорят, мир не без добрых людей — был с ним рядом еще человек, девушка, которая поверила в него и осталась рядом. Все хорошее рано или поздно заканчивается, и жизнь может оказаться не такой, какой представляется на первый взгляд. Люди, с которыми он учился, встречался, лечился, когда это требовалось, были схожи по статусу: успешные и влиятельные личности. Ну и, конечно же, не стоит забывать о родителях. На первый взгляд все казалось замечательным, пока не пришло время посмотреть нашему герою на жизнь совсем под другим углом, заглянуть в потаенные глубины собственной души, оценить ситуацию со стороны. Ведь ему в голову даже не приходила мысль, что нужно задуматься. Такая жизнь героя устраивала, и он не мог знать, что в один день все перевернется… Об этом и многом другом пойдет рассказ. Все, что написано, является выдумкой, любые совпадения случайны

Ущелье.

Палящее солнце высоко поднялось над горизонтом. Невидимые глазу лучи никого не щадили в округе, прожигая землю. Однако ничего живого рядом и быть не могло, как и намека на источник воды. В этот день на краю отвесной скалы стоял старец с клюкой, вглядываясь вдаль, в ущелье. Рука у него была поднята на уровне бровей, ладонь сложилась в козырек — так он защищал глаза от солнца. Он плавно смотрел из стороны в сторону.

Его седая борода, что спускалась к стопам, кончиком чуть касалась земли. Волосы на макушке ложились на плечи и тоже были тронуты сединой. И только густые брови, не выжженные солнцем, казались двумя черными росчерками пера. На старце была белая накидка - плащ с внушительным капюшоном, настолько большим, что его лицо будто затерялось в его глубинах. Для него этот день был особенный, не такой, как остальные, на протяжении многих лет. Ничем не сменяющиеся картинки казались обычными, ничем не примечательными, если не брать во внимание то, что солнце стояло в зените и опаляло каждый клочок земли. Ущелье превратилось в пасть, которая пожирала любую форму жизни. Оранжевый цвет камней и песка устрашал. Было понятно: солнце тут хозяйничает и рисует так, как ему захочется. Это его земля, его пейзаж.

Старец продолжал всматриваться в ущелье, как заметил внизу яркий шар, переливающийся всеми цветами радуги. Легкий гул донесся до старческих ушей. Шар словно исполнял акробатический номер: вытягивался в стороны, изображая разные фигуры — треугольник, ромб, многогранник. Цвета радуги разделялись и смешивались, создавая новые оттенки, пытаясь получить розовый или бордовый. Шар светился ярко, затянув выступление, поражая воображение. Только зритель был один. В скором времени все рассеялось, как разноцветный дым, который испарился так же неожиданно, как и появился, и старец увидел внизу черное пятно. С трудом можно было разобрать, что внизу появилась неподвижная фигура. Человек это или заблудившийся зверь, точно сказать старец не мог. Еще вчера там была лишь желтая гладь, пустошь, камни и песок. Сегодняшний день перевернул жизнь старца, он ждал его сотни лет и понял, что в ущелье лежал вовсе не зверь. Глубоко вздохнув, он повернулся и ушел, подставляя спину безжалостному солнцу, опираясь на клюку, тихо перебирая ногами. Со стороны казалось, что он не идет, а плывет, а полы плаща не колыхаются.

Приоткрыв глаза настолько, насколько это было возможно, а точнее, насколько позволило палящее солнце, человек, что лежал на спине в ущелье, смотрел вверх. Руки его были раскинуты в стороны, взор устремлен в голубое безоблачное небо.

«Где я?» — первое, о чем подумал человек. После чего захотел встать, но его попытка не увенчалась успехом. Как разряд тока, пробрала мысль о том, что он не хозяин своему телу. Оно ему не подвластно. Мозг кричал: «Пошевели пальцами ног, рук!» Конечно же, реакции на это не последовало, очередная попытка не дала результат. Одно человек точно понимал на данном этапе: он сгорал заживо под жалящими лучами солнца. Они его не щадили. Сознание оставалось ясным, и это давало надежду на спасение. Во рту все пересохло, мучила жажда, он не мог даже сглотнуть, язык прилип к небу, стенки горла будто ссохлись и сжались.

Паника стала потихоньку им овладевать, как в голове возникло еще два вопроса:

«Как я сюда попал и как отсюда выбраться?» После чего закрыл глаза и ушел в небытие. Через некоторое время глаза вновь открылись, будто сами собой. Спал он в это время или потерял сознание от недомогания, человек не знал. То, что он еще дышит, — это, безусловно, радовало, даже находясь в таком странном безвыходном положении. Взору представилась точно такая же картина: чудесного цвета небо, палящее солнце, выжигающие кожу лучи. Губы потрескались и начали кровоточить. Облизнув их, он почувствовал металлический привкус во рту. Птичий крик разорвал тишину. Звук стал приближаться, усиливаться, устрашать напором. Вороны кружили вдалеке, словно черное облако, надвигаясь к нему. Тень от мельтешащих в высоте птиц пробежалась по лицу, на секунду защитив от безжалостных лучей.

Вороны парили, ожидая, когда он перестанет дышать, и они смогут насладиться им вдоволь. То, что это падальщики, человек понимал, но продолжал лежать на спине, раскинув руки. Некоторые птицы спустились и ступили на раскаленные камни, подпрыгивая к жертве, но не решаясь накинуться и клюнуть.

«Это сон, — гуляли мысли, пытаясь защитить тело, которое через несколько часов могло стать обедом для черных падальщиков. — Мне все это снится, — стал верить этим мыслям человек, пытаясь сглотнуть. — Все верно, во сне бывает так, когда не можешь пошевелиться, бежать, когда тебе страшно. Но если я сплю, почему чувствую боль? Почему сгораю на солнце, которое меня превращает в пепел?» Он не мог разглядеть, во что был одет, лишь предполагал, что какая-то накидка закрывала торс от пояса до колен. Открытые части тела он не видел, но знал, что кожа стала ярко красной, местами покрылась коркой и начала трескаться. Его пожирало солнце. В какой-то момент человек подумал, а сможет ли пошевелить головой и, не развивая мысль, попробовал это сделать. Неожиданный успех. Так он мог хотя бы отвернуть лицо от палящего солнца, спасая глаза.

Но тут же его потухающее сердце пропустило удар и забилось у горла. Он увидел во рона и не поверил своим глазам. Он был настолько огромен, что, наступив ему на лицо, попросту раздавали бы. Когти сверкали, словно ножи, торчали лезвиями из лап. Клюв размером с его руку. Черный, точно уголь. Когда во рон оглушительно гаркнул, тень от одного распахнутого крыла накрыла все тело человека, словно одеялом. Два-три метра, это точно. Повернув голову вправо, человек увидел, что другой во рон стоит, склонив к нему свою голову, щелкая в предвкушении клювом, и стало понятно, что его час настал.

Появление птиц не случайно — твари не отпустят его. Нужно только проснуться, и этот кошмар закончится. Лежавший на земле стал медленно закрывать глаза, понимая, что больше их не откроет. Мысль «где я?» так и пульсировала в голове. Теряя сознание, догнал вопрос «А кто я?» Распахнул глаза от удивления в поисках истины и заметил, как на вершине горы, на выступе, который словно парил в воздухе, появилось какое-то движение. Ему трудно было понять, человек это или мираж. Своим глазам он не верил, но заметил, как силуэт повернулся к нему спиной и стал удаляться, пока совсем не скрылся из виду. Для него это видение казалось мимолетным, скользящим, на которое не стоило обращать внимание и уж тем более звать на помощь. Хотя крик бы все равно застрял в горле, не в силах вылететь из потрескавшихся губ даже в виде шепота. Глаза закрылись сами собой, силы покинули его, исчерпали себя, не давая даже надежды на борьбу. Да и открывать глаза здесь, в ущелье, кишащее падальщиками, не было желания. Даже если это сон, ему такой сон не нравился.

***

«Проснулся, — сформировалась мысль в голове. — Что происходит? Где я?» — но ответ не приходил. Человек ощущал, как голова его сужается, либо мозг раздувается, и вот-вот лопнет, точно воздушный шар. На секунду даже подумал, что сходит с ума. Паника захлестнула его, но он нашел в себе силы и через некоторое время успокоился. Сердце учащенно колотилось, будто при каждом ударе выпирало из груди, словно внутри сидел маленький человек и стучал кувалдой по двери. Только дверью была грудная клетка, а кувалдой — всего лишь орган, его сердце. Ощущение было странное, незнакомое, точно три дозы адреналина вкололи. На этот раз, когда глаза открылись, и вернулось сознание, первое, что стало ясно — он жив.

Второе — он лежит на мягкой кровати, солнце его не сжигает. Под головой подушка. На нем — одеяло. Матрац словно был наполнен водой, покачивал его из стороны в сторону. Вся постель казалась белоснежной и мягкой, словно пух. Тело теперь принадлежало ему только наполовину. Это изменение в себе не осталось без внимания. К тому же, его нос уловил запах еды, и во рту начала выделяться слюна. — Это, безусловно, лучше, чем лежать под палящим солнцем, — вслух сам себе сказал человек. Оглядевшись, понял, что он в комнате один. — Значит, это был сон, только почему я проснулся не в своей спальне? — задал вопрос в пустоту. Будто псих в лечебнице. Белые стены, белая кровать — человек лежал и сам с собой вел беседу.

На нем появилась кипельно-белая накидка, напоминающая халат, из хлопка, только одевалась через голову. Пуговицы или молнию он не увидел. Вопросов в голове становилось все больше, ответы на которые хотел получить незамедлительно. Вот только у кого спросить, кому их задать — не совсем ясно. Да и признаться честно, он боялся крикнуть, позвать кого-либо на помощь. Стены в комнате были, конечно же, белые, чистые, словно недавно здесь сделали ремонт, только запаха краски не ощущалось. В помещении больше ничего не стояло — ни стульев, ни столов, ни шкафов, ни тумбочек. Просто голое помещение с кроватью посередине. Ясно стало одно: он не дома, но и не в ущелье. Сон во сне — такое тоже бывает. С ним, наверное, такое и происходит. Вход в комнату был завешан белой тканью вместо двери, с нарисованным на ней человеком в полный рост. В доспехах, словно рыцарь. Через проем шлема на него смотрели черные глаза, в одной руке он держал копье, а вторая была поднята вверх — в ней блестел меч. Всего лишь тряпка, человек это знал, только дыхание он ощущал от рисунка, и глаза, что глядели пристально, моргали. Преодолевая страх, подался вперед, вгляделся и понял: это его глаза, словно отражение в зеркале. Мороз по коже пробежал. Его он даже не заметил, ссылаясь на то, что это все же сон. Он же лежит на кровати, поэтому как он может стоять там, да еще и на ткани? С трудом оторвав взгляд от странного силуэта, гость принял решение покончить со всеми загадками и выяснить, что здесь происходит. Два пути: либо ему скажут, где он и как сюда попал, либо он проснется. Набрав в легкие воздух, задал вопрос в пустоту:

— Эй, есть тут кто живой? Вжавшись в кровать, стал слушать. Тишину нарушил шелест, что раздался по ту сторону занавеса. Сердце вновь заколотилось, точно врезаясь в ребра. А вдруг это снова гигантские во роны, готовые клювами пришпилить его к матрацу? Эта дикая мысль заставила человека сесть и вцепиться пальцами в простынь, сминая ткань в кулаке.

Появиться мог кто угодно — человек в маске, убийца или похититель. В руках его могло быть что угодно — кляп, чтобы в дальнейшем пленник не смог кричать, нож, топор, а может, и бензопила. Шелест приближался, шаги казались уставшими, медленными, страх ожидания все нарастал, отдаваясь болью в висках. И вот ткань начала отодвигаться в сторону, показалась рука, затем одеяние... Перед ним возник человек, седой, с бородой до самого пола, морщинистой кожей, в таком же белоснежном халате. Появление старца он не заметил, так как закрыл глаза от страха. Как только он почувствовал дыхание, понял, что к нему подошли и стоят на расстоянии вытянутой руки, поэтому ничего не оставалось, как размежить веки и взглянуть на похитителя.

— Старик? — от удивления глаза округлились, страх моментально схлынул. Вошедший опирался на клюку, верх которой обвивал руку старца, словно корни — дерево, напоминая продолжение иссохшейся руки. Зрачки в глазах отсутствовали, лишь белая пелена заполняла глазницы. Ужас новой волной затопил сознание проснувшегося. Утешением было то, что, возможно, этот старик спас его и не желает зла.

— А кого ты хотел увидеть? — хриплым голосом спросил старец. Каждый раз, начав говорить, он стучал клюкой по полу два раза. Тук-тук. Эта характерная черта позднее обратит на себя внимание пленника. Молчание. Человек дал ответ в голове, но не хотел его озвучивать, чтобы не показаться трусом, да и походило это все на бред сумасшедшего.

— Как я сюда попал? — спросил сидящий, сопровождая вопрос рукой, которую он вытянул перед собой и начал водить из стороны в сторону, словно пытался отогнать видение.

— Не все сразу, сынок, — спокойный тон старика раздражал. — И не маши рукой передо мной, я не исчезну, я не мираж и не твое воображение. Всему свое время, и ты получишь ответы. А пока ты слаб, поэтому выпей вот это. Старец протянул деревянную миску, которая будто внезапно появилась в его руке. Внутри плескалась зеленая жидкость. К тому же, имела неприятный запах.

— Отрава, да? — чуть заглянул в миску пленник. Так он себя назвал сам, потому что, при любом раскладе, он в плену, даже пусть и своего собственного сна.

— Пей, — повторил старик. «Хуже уже точно не будет», — подумал сидящий, взял миску и принялся пить, запрокинув голову. Первые капли коснулись его губ и языка. Как только жидкость достигла желудка, силы будто вернулись, поэтому пленник решил выпить все до дна. Старец молча наблюдал за ним. — На вкус полная гадость,— опустошив миску, произнес парень.

— Если бы не оно, ты бы глаз не открыл, и тело так и осталось бы не подвластным тебе. Посмотри под халат, на руки, и вспомни, какими они были. Закончив, старец взял миску и, развернувшись, медленно стал удаляться из комнаты, все так же шурша ногами и постукивая о пол клюкой. Пленник подчинился и как следует осмотрел себя. И правда, с тела сошли ожоги от палящего солнца. Пощупав лицо руками, парень убедился, что прикосновения не причиняют нестерпимую боль. Облизнув губы, язык не нашел трещин. И вкуса крови. Значит, и они затянулись.

— Сколько же я тут пролежал? — сам себя спросил пленник. — Если я и был внизу, в ущелье, то не один день, раз солнце покрыло волдырями и трещинами мою кожу. За один день такое не проходит... Эй, старик, стой! Я хочу получить ответы. Не уходи, послушай, старик, стар-и-и-к, — не успокаивался молодой.

— Вернись, вернись же ты, ну… Старец не обращал на него внимания и лишь, стоя у занавесы, повернул голову через правое плечо и произнес:

— Спи, юноша, — и ушел, заправив за собой тяжелую ткань. Нарисованный человек на ней в доспехах уже стоял, опустив меч, точно после тяжелой битвы. Слова старца, словно магия, подействовали на обитателя комнаты. Успев только заметить изменения в позе рыцаря, разум пленника поплыл, затягивая в пучину снов. Глаза закрывались, веки тяжелели, будто к ним подвесили маленькие гирьки, и поднять их не было никаких сил.

— Да где же это я? — только и успел снова задать вопрос. Как только голова пленника коснулась подушки, в ней будто выключили свет, погрузив в царство снов. И сон ответил ему на многие вопросы, хоть и был коротким. Но придавать этому значения пленник не стал. Ведь он верил, что находится в плену Морфея. Это просто затяжной сон, конец рано или поздно настанет, и он проснется в своей комнате, рядом будет любимая жена, на столе — вкусный завтрак. Так он представлял свою жизнь, на самом деле память частично стерлась. Он просто предположил, что у него есть жена, возможно, и дети. Но не эта зеленая жижа и странный белый халат вместо ванной комнаты и привычной для него одежды.

И старик уж точно не окажется рядом. Посмотрев на себя со стороны, он не сразу поверил в увиденное, посчитав это полной бессмыслицей. Набор картинок, что мелькали в голове, словно он посмотрел диафильмы. А видел он себя на больничной койке, на лице была надета маска, рядом стоял аппарат искусственного дыхания. Зеленый экран показывал непонятные полоски, которые иногда поднимались вверх, а жена (или кто?) лицом уткнулась в кровать, подложив под голову руки и заснув в такой неудобной позе. Одним словом, он понимал, что лежит в коме, а эта штуковина просто-напросто поддерживает ему жизнь. То, что это именно он лежит сейчас на кровати — сомнений не было. Он видел себя так же хорошо, как и видел рыцаря в доспехах на белой ткани в домике странного старца.

Слышал монотонный звук — пик-пик-пик. После того, как глаза его открылись, он долго не мог поверить в то, что увидел. Не понимал, где сон, а где явь. Может, все эти картинки — это тоже сон?? Сон во сне. Ведь такое бывает? То, что ему приснилось, никак не укладывалось в голове. Как и то, что сейчас он лежит непонятно где, непонятно кто с ним беседует, и уж тем более живыми глазами смотрит с белого полотна. Пленник скорее поверил бы в то, что находится в психушке, и все это — плод больного воображения, а старческий хриплый голос раздается только в его голове. Ясно было одно: он снова проснулся в том же странном помещении, и единственное его спасение — это старик, пусть даже и воображаемый.

— Эй, старик! — крикнул уже смело юноша. Он устал бояться, ему нужны ответы, чтобы вернуться домой.

— Не надо так кричать, мой юный друг, я тут, рядом, — старец сидел в дальнем темном углу, подперев руками подбородок.

— Ты меня напугал.

— Я не хотел. Пей, — указав на стол, на котором стояла такая же миска, но уже с фиолетовой жидкостью. Появление стула и стола не осталось без внимания пленника. В прошлый раз их тут не было. Или были? Или он в панике не заметил? Но куда загадочней та картина на ткани — рыцарь, постоянно меняющий позу. Спрашивать о появившейся в комнате мебели он не стал, посчитав глупым, да и не это его сейчас интересовало.

— Я не буду это пить.

— Пей, — настаивал старец, — если ты хочешь получить все ответы.

— А ты читаешь мои мысли?

— Нет, но и так понятно, что вопросов у тебя больше, чем ответов.

— А ты немногословен.

— Ты будешь пить или нет?

— Выпью, я выпью, только скажи мне одно: что все это значит?

— А тебя не интересует, что за жидкость ты пьешь? —

…

— Вот и я в свое время не подумал. Услышав такие слова, юноша просто не смог пошевелиться, словно стал каменной статуей, сидящей на кровати. «Что значили его слова? Старик со мной играет? И что еще это за выражение — ″в свое время не подумал?″»

— Сон видел? Схватив миску и залпом ее осушив, пленник вытер тыльной стороной ладони губы, все еще страшась, что они могут треснуть под его пальцами.

— А как ты узнал про сон?

— Сны у всех разные. Я всего лишь поинтересовался.

— Ну хорошо, с этим давай потом. Сейчас ты мне расскажи, где я? Кто я? Я себя не помню, может это ты стер мою память? Как сюда попал? И, в конце концов, кто ты? С каждым новым вопросом парень загибал один палец за другим. — Ты лежал в ущелье под палящим солнцем. Я тебя увидел и привез сюда на муле. Еще бы немного — и тебя склевали бы огромные птицы.

— Так ты не мираж? Я видел тебя, точнее, мне так показалось тогда, что я кого-то видел. И птицы мне показались нереальными, со своим гигантским размером.

— Все верно излагаешь. Ты это видел своим глазами. На вопрос, кто ты, я не могу дать ответа, это скоро ты сам увидишь. И потом скажешь мне. — А как я оказался в ущелье? Ответа он не дождался, так как снова уснул. Только на этот раз его комната окрасилась в черные тона, цвет ночи, вокруг сияли звезды, словно он в поле лег на землю. Рядом стоял все тот же рыцарь, широко расставив ноги, только руки скрестил на груди. Свой меч он воткнул в землю. Глаза по- прежнему из проема шлема смотрели неотрывно. Это его глаза, его взгляд — пленник еще раз в этом убедился. Он лежит на земле, и он же стоит в доспехах и смотрит сам на себя. Только что все это значит? Как и в прошлый раз, пленник принял решение списать странности на сон. По его убеждению, во сне все могло произойти, даже самый странный бред.

***

— Девушка, девушка, — пытаясь разбудить посетительницу, врач тряс ее за плечо. Супруга, которая потеряла сон и покой, уже несколько недель сидела возле больничной койки. Здесь, в палате срочной реанимации, лежал ее муж, и она не хотела его покидать ни на минуту — похоже, в надежде, что он проснется, придет в себя, и она в этот момент будет рядом.

— Вам нужно отдохнуть, — не успокаивался врач, — езжайте домой, выспитесь как следует, как только Ваш супруг придет в себя и откроет глаза...

— Нет, доктор, — оборвала его девушка, — это исключено, — вставая со стула, запротестовала она. — Я для этого и взяла отдельную палату, чтобы находиться рядом. Вы же знаете, кто мой муж, его многие знают в городе. Мне важно быть рядом и первой... увидеть его глаза.

— Вы себя терзаете, сейчас такое положение…

— Нет,— вновь не дала договорить девушка, — я буду здесь, рядом, я хочу, чтобы он увидел меня первую, чтобы... понимал, когда я буду... Не уговаривайте меня, доктор. Не жалейте и не настаивайте на том, чтобы я поехала домой. Я не поеду, и давайте мы больше не будем этот вопрос поднимать. Чуть помолчав, она добавила: — Спасибо вам за заботу. — Эта наша работа.

— Скажите честно, он... поправится? Придет ли он в сознание? — Будем надеяться, — произнес доктор, глядя в ее красные от слез и усталости глаза. Голос врача прозвучал так, что поверить ему было несложно, хотелось довериться специалисту.

— А теперь, извините, мне надо идти. Терпения Вам. Доктор вышел из палаты.

— Спасибо, — уже прошептала девушка и тихо заплакала. Что же пошло не так? Ведь совсем недавно они были вместе, играли, радовались, — и тут как гром среди ясного неба! Беда пришла в их дом. Ее муж никогда не жаловался на состояние здоровья, незадолго до этого происшествия прошел полное обследование, но все равно вмиг рухнул на землю. И радость бытия сменилась серостью и какой-то отрешенностью. Только она все распланировала, уже решилась... как жизнь снова поставила подножку... Муж ее в коме, придет ли он в себя — никто не знал. Давать гарантий на этот счет врачи не осмеливались.

***

Проснувшись вновь, парень сразу же осмотрелся, надеясь, что его сон все же закончился, и он очутился в своей комнате. Но, увы. Парень снова оказался в странном месте. Прежде чем позвать старца, пленник убедился, что тот не сидит в углу. В голове парня стал созревать план. Если это не сон, значит, он в заточении, его похитили, а единственная надежда на спасение — это побег. Как можно скорее надо выбираться из этого места! Чтобы выбраться, ему придется следовать всем правилам старика, играть в его игру. А иначе он не встанет с кровати, так как ног пленник по-прежнему не чувствовал.

— Старик, — позвал юноша и, услышав приближающиеся шаркающие шаги, тут же взял себя в руки и приготовился к разговору. Чего бы ему это ни стоило, старика он намеревался разговорить. На этот раз старец зашел в том же белом наряде, но зелья в руках его не было.

— Я знаю, ты хочешь сбежать, — молвил старец, словно ударив гостя в лоб тяжелым предметом. От услышанного парень открыл рот, пытаясь сделать вдох и чувствуя себя поверженным, будто в боксе пропустил удар в солнечное сплетение. На ткани рыцарь так и остался стоять, скрестив руки на груди, меч торчал из земли. Комната стала белоснежной, как и в прошлый раз. Исчезли звезды, запах сырой травы и бесконечное пространство неба над головой.

— Я тебя разочарую, отсюда нет дороги. Парень не знал, что сказать. Сомнений не осталось, он обречен. Часть мозга все равно строила план побега. Для него так и осталось загадкой, как старик читает мысли, это же просто невозможно! Хотя, он успокаивал себя тем, что в подобном месте возможно все: чего стоит только вспомнить этих птиц размеров со слона!

— Придет время, и ты все узнаешь, а сейчас, как ты заметил, зелья в моих руках нет. Я от тебя жду согласие на то, что ты готов увидеть и услышать все то, на что хочешь получить ответы. Я тебя предупреждаю, многое тебе может не понравиться. Ты должен принять все, как есть. Только так ты сможешь встать с кровати и почувствовать твердую землю под ногами. Отменять план побега, конечно же, пленник не собирался, но решил, что ему предстоит играть по правилам этого странного старика. Без промедления, конечно, дал согласие на все. Хозяин не оставил ему выбора. А так хотелось почувствовать землю под ногами, сделать первые шаги, осмотреться и понять, где он вообще находится. Возможно, выбор все-таки есть. Без лишних слов и раздумий, опять же, чтобы старик не смог прочитать его мысли, он ответил:

— Согласен. Старец подошел к нему, положил руку на живот, что-то начал шептать на непонятном языке. После чего парень почувствовал тепло его ладони, и это тепло, словно вода, распространилось по его ногам до самых кончиков пальцев.

После чего старец отошел и произнес:

— А теперь вставай, у нас много дел. «Это у тебя дела, а у меня — план побега», — подумал молодой и чуть не произнес слова вслух, но взял себя в руки. Парень не верил своим глазам, его уши отказывались воспринимать такую информацию, мозг отрицал происходящее. Откинув одеяло и спустив ноги с края кровати, поначалу он руками оттолкнулся, помогая сползти вниз. Немного посидел, набираясь смелости, продолжил движение. Страх, что он упадет, сковал все тело. А вдруг старец смеется над ним? Вариантов не так много: встать и идти либо упасть, разбив себе нос, и все его планы выскользнут из головы, разлетевшись вдребезги. И вот парень уже сполз на самый край и попробовал большим пальцем ноги прикоснуться к полу, потом поставил ступню и убедился, что чувствует твердую поверхность, а значит, старик не обманул, и он может встать. Ноги его слушались, — и это был добрый знак. Опустив вторую ногу, стало ясно, что он держится твердо. После чего пленник встал, еще опираясь рукой на кровать, помогая себе. Через секунду рука уже не держалась за край.

— Надень это и выходи из комнаты, — старик протянул накидку плащ, такую же, как и на нем. Когда парень ее надел, стало ясно отличие: на груди красовалась черная змея. Рыцарь на входе, змея на груди. «Что это еще за фокусы с тканью?» — подумал гость. Оставшись в комнате один, долго еще приходил в себя, он просто не верил в происходящее. — То, что я могу ходить, это, конечно, плюс, — его слова сопровождались легкими, еще неуверенными шагами по комнате. Страх выйти из нее преследовал пленника, а вариантов других не было. Накинув через голову предложенную накидку, юноша покинул знакомые стены. Страх заключался в том, что за пределами уже знакомого помещения наверняка сидели такие же, как он, узники. Или, еще хуже, старики — на вид такие добрые, а на самом деле — людоеды.

И он — очередной их обед. «Либо сначала откормят, а потом принесут в жертву при первом же удобном случае. И ладно бы просто убили и съели, — продолжал его мозг фантазировать со страху, — так могут же подвесить и резать по кусочкам. А я буду смотреть, как они меня едят. Картина не из лучших. Я буду висеть, истекать кровью, а они — смеяться и отрезать пальцы, да еще и добавки захотят». Однако страх оказался напрасным. Комната, в которую он зашел и осмотрелся, пока думал, как его будут расчленять, оказалась такой же белой. Посередине стоял треугольный стол, с каждой из сторон — по стулу. «Значит, тут еще есть один житель», — врезалась в сознание мысль. В центре на столешнице горела свеча странной формы, ее нельзя было не заметить. В углу примостился старец, повернувшись к пленнику спиной. Что он там делал, непонятно, но седая голова его была наклонена, а борода вилась по ногам, точно лоза по дереву. Юноша сделал шаг, пол предательски скрипнул, и старик повернулся.

— Я думал, ты не выйдешь.

— У меня был выбор?

— Выбор есть всегда.

— Только не в моем случае.

— Ты думал, тут людоеды? И снова этот удар топором в лоб. Тут парень сомневаться уже не стал: старик точно читает его мысли! Надежда на побег таяла на глазах, словно мороженое в теплом помещении. Все закончилось, не начавшись.

— Не хочешь, не отвечай.

Иди за мной, — и старик двинулся на выход, парень последовал за ним. Выйдя из обители, перед пленником раскинулись величественные просторы, красоты такой он не видел, хоть и было все выжжено солнцем и имело оранжевый цвет. Воздух казался настолько чистым, что надышаться им невозможно. Подойдя к отвесному склону скалы, дух его захватила высота, таких пространств он еще не видел, словно готовился к полету на параплане. Внизу все было таким же безлюдным и пустынным, но отличалось особенной, какой-то дикой красотой. Восхищение захлестывало, переливалось через край. Парень и не заметил, как со спины к нему подошел старец.

— Вон там, видишь ущелье?

— Вижу, — прищурившись и защищая рукой глаза от солнца, произнес юноша.

— Там ты и лежал.

— Как же я туда попал? Что это за место? И кто я вообще такой? Почему я не помню даже своего имени? — Вопросы один за другим вырывались из уст, словно пулеметная очередь.

— Кем я был? Учитель, тракторист, госслужащий, может, просто бездомный и безработный? Как только гость замолчал, старец продолжил.

— Называй это место, как тебе нравится. Каждый понимает это по своему.

— Что это значит?

— Для одних — это рай, для других — сон.

Я же называю это перевалочным пунктом между жизнью и смертью. Прослойка миров, если тебе будет угодно.

— Так я что, умер? —

Не совсем. Пошли, я тебе лучше все покажу. Так тебе будет легче все узнать.

И наберись терпения.

— С этими словами старик положил руку на плечо собеседника.

— Пошли внутрь. Они направились обратно в дом, гость с интересом рассматривал строение. Перед ним возвышалась П-образная конструкция, которая играла роль дверного проема. Сбоку на канате висела белая ткань, плотная, как мешковина, собранная и откинутая в сторону. Значит, имитированная дверь открыта. Герой понял, что само здание представляет собой череду вырубленных в гигантской скале комнат. Вот почему в доме стены белые, каменные, и пол тоже. От края дома до края отвесной скалы — всего несколько метров.

По пути парень все же позволил себе пустить мысль в голову:

«Выход все же есть», как тут же услышал хриплое:

— Выхода нет. От ярости кулаки сами сжались, зубы заскрипели от напряжения, и рот расплылся в злом оскале. Ничего не возразив, молча последовал за старцем.

— И не надо сжимать кулаки, — добил старец, не поворачивая головы.

Зайдя в комнату, первое, что бросилось в глаза парню, это свеча в форме змеи, которая стояла на столе, она не уменьшилась в размере. Пламя не растопило свечу, и воск не стекал по краям, как это положено. Юноша подумал, что она ненастоящая и направился к ней.

— Она настоящая, и пламя дает тепло, — молвил старик. Мороз по коже пробежал, но значение этому парень не придал. Он уже начал привыкать к фразам старика, которые тот произносил неожиданно, как фокусник, который доставал розу из рукава. Молча подойдя к свече, потрогал ее. После чего занес ладонь над пламенем и стал держать, почувствовав жар, отдернул руку. Эти движения повторил несколько раз. Пламя свечи горело синим цветом. Причину столь странного оттенка гость не стал уточнять. Синее и синее — ему это ни к чему знать. После чего смочил указательный и большой палец и попытался потушить пламя. Огонек погас, и, как только он убрал пальцы, вновь загорелся. Не поверив своим глазам, парень повторил процедуру несколько раз. Все его попытки не принесли должного результата, а вот пальцы стали болеть от легких ожогов.

— Наигрался?

— Да я, так просто…

— Удивлен, не правда ли? Воск не стекает, пламя не гаснет, свеча не тлеет. Парень просто не знал, что ответить. Стоял, как заколдованный, и тыкал пальцем в пламя, трогал свечу, а огонек горел, по-прежнему вырывая из открытой пасти змеи.

— Еще и синее пламя…

— Если ты закончил, мы продолжим. Пошли туда, откуда ты вышел. Старик указал на ткань, что являлась дверью в данном мире и единственном помещении.

— А что там, за тканью? — спросил гость. Указав на помещение, закрытое такой же тканью, но через зазоры виднелись переливы света и мерцание.

— Туда тебе еще рано, терпение, мой юный ученик. Откинув импровизированную дверь, на которую указал старец, юноша вошел и заметил, что на месте, где утром стояла кровать, теперь ничего нет. Парень лихорадочно стал осматривать комнату, не веря своим глазам. Это явно не то место, где он провел несколько дней. Посмотрев на старика, все, что в данный момент смог сделать юноша, это протянуть руку, указать на пустое место и задать немой вопрос: «Где?»

— Хочешь спросить, где кровать и кто ее вынес? Я не думаю, что это сейчас так важно для тебя. Ты лучше посмотри по сторонам, и вопрос с кроватью отпадет сам собой. Внимательно изучив комнату, стало понятно, что на противоположной стороне появилась еще одна дверь, тоже завешанная тканью. Он готов поклясться, что ее там не было!

— Пошли в комнату. Там все твои ответы, которые будешь получать постепенно.

— Мы за этим сюда пришли?

— А ты думал, я покажу тебе отсутствие кровати?

— И кто мне даст ответы на все то, что меня интересует? Почему мы не могли остаться снаружи и просто поговорить, ты же мог мне все и так рассказать.

— Боюсь, моим словам ты не поверишь.

— Так я могу не поверить и в увиденное.

— Но так хоть ты будешь видеть и рано или поздно согласишься, а на мои слова будешь только протестовать. А доказывать свою правоту я не намерен. Направляйся туда, смелее, смелее, — старец указал на ткань, что являлась новой дверью. На ткани был изображен человек в больничном халате.

Перед юношей предстал доктор, который приглашал его войти. Глаза были чужие, значит, юноша понял, доктор — не он. Ничего не оставалось, как подчиниться.

— Что бы я там ни увидел, знай, я не стану верить. Слова были адресованы в пустоту. То, что старца нет в комнате, он заметил после того, как они уже сорвались с губ. Тяжело выдохнув и приняв приглашение доктора, молодой шагнул в темную комнату. Глаза его были закрыт, и, как только он услышал, что ткань за ним опустилась, он разомкнул веки. Теперь парень стоял не в темной комнате, в которую шагнул, а оказался в отделении реанимации, где лежал какой-то мужчина, а девушка, склонив голову, сидела рядом. Приглядевшись, стало ясно, что она спала, а на кровати покоился он. Свою супругу он узнал сразу.

Сомнений нет — эту картину он видел в своем сне. До его ушей доносился тихий шум, что исходил от экранов. На них он различил непонятные цифры, буквы, полоски, которые появлялись и исчезали, бегая по экрану. Нижнюю часть лица лежащего закрывала маска, которая поддерживала жизнь в ослабленном теле. Кричать он не мог, ощущение было такое, словно ему накинули удавку на шею сзади и душили, перекрыв кислород. Что предпринять, он не знал, поэтому сделал шаг, дабы прикоснуться к любимой, но тут же моргнул и оказался в предыдущей комнате, где раньше стояла кровать. Повернувшись, пленник увидел, что на ткани теперь нет того самого доктора — он исчез, оставив после себя лишь белое полотно. Выйдя на середину комнаты и обернувшись еще раз, юноша заметил, что и ткань пропала, осталась просто белая стена. Подойдя ближе, юноша постучал и убедился, что ткань с изображением доктора исчезла. Во все это сложно было поверить, но выглядело как наяву. Как в сказке, как в кино, однако он находился здесь, значит, он — главный герой всего этого действа. Приходя в себя и продолжая стоять в центре комнаты, герой услышал шаги, немногим позже в комнату вошел старец.

— Я видел эту больницу во сне, еще совсем недавно. Получается это я... Там лежал я...

— Ты все правильно понял, — не дал ему закончить старик, в очередной раз стукнув клюкой.

— Там, внизу, ты лежишь в коме. Та девушка, что сутки напролет не отходит, — твоя супруга. В один из дней ты просто упал и оказался здесь.

— Так я сейчас где?

— Я же говорил, место, где решаются судьбы людей. Сейчас твоя судьба решается, жить тебе или умереть. — И что влияет на решение, точнее, кто?

— Для начала давай мы с тобой посмотрим, как ты жил, а там будет видно. И сам уже решишь, жить тебе дальше или нет.

— И что же я могу увидеть такого, что заставит меня бросить свой мир?

— Поверь мне, ты многое увидишь. И причину ты поймешь, почему ты здесь, и как сюда попал, и почему именно ты, а никто другой. А теперь, юноша, запасайся терпением и пошли, ты будешь наблюдать за процессом, ведь пока я, как дирижер, управляю судьбами других при помощи свечей.

— Это в той комнате, в которую ты меня не пустил, сказав, что мне рано еще туда?

— Ты все правильно понял. — Я своего имени не услышал, когда был внизу. — Ты его не помнишь? — Нет. — Тогда тебе решать, кем быть.

— Получается, ты меня не знаешь, я себя не знаю. Значит, я буду просто Незнакомцем. — Какое совпадение, я тоже Незнакомец. Дар речи вновь пропал у гостя, теперь уже ставшим учеником. Мало того, что старик мысли читает, так еще и незнакомцем назвался. «Или он играет со мной, или я еще сплю. Только сон затяжной. Совпадения не случайны». Парень тут же понял, что после разговора со стариком у него отпало желание сбежать из этого места. Теперь у него проявился интерес к происходящему.

***

Старец повел героя к другой двери, на который были изображены разного цвета свечи. Парень стал немного понимать. Ткань с доктором — он попал в больницу. Ткань со свечами — значит, там будут свечи, и ему не предстоит в этот раз перемещаться. Только загадка с рыцарем пока не была разгадана. В глубине души парень понимал: до рыцаря он еще дойдет, и все встанет на свои места. Юноша отодвинул занавесу, наружу вырвался тусклый свет, оставляя на полу множество полос, точно ручейков. Кивнув, старец пригласил пройти внутрь комнаты. Войдя туда с наставником, ученик уставился на стену и, открыв в изумлении рот, стал медленно осматривать ее. Он смог разглядеть множество мерцаний, язычки пламени играли, словно светлячки. Стена, точно соты в улье, была разделена на ячейки — не меньше сотни. Значит, он не ошибся в своих догадках. В каждой ячейке стояли свечи. Все они были одного размера, одного диаметра, одной длины, и, несмотря на то, что они горели уже довольно давно, в размерах не уменьшались, как и та, черная, которая имела форму змеи. Все эти свечи стояли под стеклом, как в галерее, будто произведения искусства. Стекло защищало от внешнего воздействия, а зачем защищать свечи? Не совсем понятно. Юноша стоял, открыв рот, он не верил своим глазам.

В который уже раз.

— Эта и есть та комната, где решаются судьбы людей. По глазам вижу, ты не понимаешь.

— Как же тут поймешь? Горят они и горят, причем тут судьбы людей, и кто эти люди?

— В такое сложно поверить, но, так или иначе, я тебе должен все рассказать и показать. Слушай меня внимательно. Я знаю, что сразу ты не запомнишь всего, в понимание придется со временем. Молодой только кивал головой, не отрывая любопытного взгляда от стены со свечами. Еще раз посчитал. Сто ячеек. А старик стоял чуть позади него, не закрывая обзор, чтобы гость мог насладиться полученным эффектом от всего происходящего таинства.

— Видишь эти свечи? Подойди ближе, не стой на пороге, все они имеют один цвет — белый, как ты уже заметил, и пламя у всех одного цвета — синего. Одна свеча равна одной судьбе. Неважно, кто и кем был человек. Сто свечей — сто судеб. Там, внизу, настанет час, и человек, будь то мужчина или женщина, окажется между жизнью и смертью. Ты это увидишь, так как помещение зальет синий яркий свет. Свеча же поменяет свой цвет. Она станет красной, желтой или зеленой. После чего раскрасится в черный. Значит, человек в чем-то сильно согрешил. Также она может остаться при своем цвете.

Красный цвет — человек при жизни был не из лучших. Забегая вперед, скажу, твой цвет — красный. Тебе предстоит скоро все увидеть своими глазами, и ты поймешь, какие люди имеют этот цвет. Скажу одно, это не только эгоисты, но и любители... выкрутить руки, как в прямом, так и в переносном смысле.

Желтый цвет — человек, живущий и граничащий с плохими поступками и хорошими, пятьдесят на пятьдесят. К примеру: дома все умеет делать, не откладывая на завтра, но при этом играет в карты и деньги в семью не приносит. Живет за чужой счет, но не отказывает никому в помощи. Любит животных, но не пропускает бездомных собак, чтобы пнуть их. Дома вроде ничего не сломано, но жена ему каждый раз напоминает о необходимых домашних хлопотах. Тут тебе решать, умереть ему или жить. Путь в рай или ад ты сам ему открываешь.

Зеленый цвет — это светлый человек. Всем уступает, имеет свое мнение, но и прислушивается к другим. Работящий, с головой, «на все руки мастер» — про таких еще говорят. Деньги несет в дом, никогда не поднимает руку на жену, да и на женщин в целом. За что не возьмется, все у него получается. Всегда приходит на помощь другим, кто его попросит. Человек с большой буквы. На хорошем счету у начальства. Построил дом, в доме ничего не остается без внимания. Все ремонтирует своевременно. Гвоздь к гвоздю, винт к винту. Старик перевел дыхание и взглянул на гостя, погладив бороду.

— Ты берешь эту свечу и несешь на стол. В течение дня она станет менять цвет с белого на зеленый, желтый, красный. После чего может поменяться на черный. Тут тебе надо смотреть за свечой, не отрывая глаз, и помнить важное правило. Если свеча чернеет сверху вниз, значит, человек и был со светлой душой, но по каким-то причинам он согрешил. Ты берешь книгу и изучаешь его судьбу, смотришь, что он делал, в ней написаны все заслуги и грехи. Каждая книга лежит под свечой, поэтому ты их не перепутаешь. Если ты понимаешь, что человек, имея зеленую свечу, оступился, то несешь ее в окошечко, над которым находится надпись ЖИЗНЬ.

Тем самым ты даешь человеку шанс на спасение, и он придет в себя с новыми мыслями и будет дальше жить, но уже по-новому. Его взгляд на жизнь поменяется. Если же свеча начнет чернеть снизу вверх, тогда этот человек черной души. Его грехи в жизни превышают хорошие поступки. Это ближе к желтой свече или красной. Тут ты берешь свечу и, предварительно изучив книгу его жизни, несешь ее в окошечко СМЕРТЬ.

Его дорогу ты определишь сам. Таким, как правило, место в котле. Ты можешь, конечно, его спасти и отнести в ЖИЗНЬ. Человек продолжит жить и грешить, тогда тебе самому придется отвечать за свой поступок. На принятие решения у тебя будет несколько суток. По мере того, как ты будешь изучать книгу, свеча начнет таять, и пока она не погаснет, ты должен ее отнести или в одно окно, или в другое. Там она уже окончательно погаснет. Также ты должен следить за тем, чтобы пламя не погасло, оберегать свечу, как свое дитя. Причина, по которой не должно погаснуть пламя, только одна. Человеку еще рано уходить на тот свет, пока его судьба не определится тобой.

Пламя погасло — жизнь оборвалась. Если причиной его внезапной смерти станешь ты, без права выбора, отвечать тоже тебе.

— Перед кем?

— Перед Вышестоящим. Я же говорил, что мы всего лишь пропускной пункт, так скажем, отсеиваем хороших и плохих. Даем право жить или умереть.

— Ты, кажется, еще говорил, что цвет свечи может остаться таким, каким был после изменения с белого на желтый, к примеру?

— Да, кстати, желтый цвет, с ним все проще — это значит, что человек жил, и его хорошие поступки равны поступкам грешным. Тебе всего лишь надо принять решение: жить ему или умереть.

— И что мне с ней тогда делать?

— Изучить его судьбу и понять, будет ли он полезен для общества или пойдет по кривой дорожке, неся за собой беду. Такое бывает, когда черные силы берут вверх над человеком. Соблазн велик, и чем дальше, тем сложнее остановиться. Юноша схватился за голову, пытаясь проанализировать все сказанное стариком. Что же это получается… Что он будет решать?..

— Ты все верно понял. Тут главное правильно решить судьбу черной свечи. Может человек просто украл, но это было всего раз, значит, надо разобраться с причиной кражи, если она была. Такие люди имеют желтую или зеленую свечу. Другое, если человек убивал, грабил, унижал других. С таким все понятно, это, как правило, люди с красной свечой. Но… люди меняются, тут тоже надо не забывать.

— А если свеча останется белой?

— Такого не бывает, все люди имеют грех, пусть и небольшой.

Белая — только у младенцев. В этом месте она не останется белой, мы тут решаем судьбы взрослых людей.

— Значит, свеча все равно почернеет вне зависимости от человека? Или останется в своем цвете.

— Именно за этим мы тут с тобой. Разобрать человека по кусочкам и понять его. Достоин он жизни дальше, или же человеку не стоит жить, так как со своими грехами он пользы не принесет, а сделает только хуже. А цвет свеча все равно поменяет. Тут редко она останется, как ты выразился, в своем цвете после смены с белого. — Все запутано, с этим не так просто разобраться. И я не хочу решать чьи-то судьбы. Это большая ответственность. Ты можешь меня просто отпустить домой и найти себе другого человека, — в голосе гостя звучало спокойствие. На самом же деле паника одолевала его, сердце стучало так, будто герой пробежал, не останавливаясь, несколько километров и никак не мог перевести дыхание.

— У тебя еще есть время.

— И сколько его у меня?

— Все решит свеча.

— Моя?

— Нет, моя, я хоть и старик, но свечу свою имею. Так же, как и ты, заработал свою.

— И что будет дальше, когда твоя свеча догорит?

— Не торопи события, я уже говорил, наберись терпения.

— Да, да, да, я все это уже слышал, — не дав договорить старцу, перебил юноша, которому, получается, так ловко навязали роль ученика.

— Всему свое время…

— А ты быстро учишься, — крякнув, похвалил старец, еще раз ударил об пол клюкой, и на его лице впервые выступила легкая улыбка.

— У меня ведь нет выбора, — с иронией в голосе заметил парень и решил еще раз спросить:

— Предположим, что я отказываюсь во все это верить и не буду учиться. Прикинусь дураком, буду тебя воспринимать моим ведением, и голос твой будто лишь звучит в моей голове. Тогда что? Ты призрак, а это — мой сон. В своем сне я вправе делать все, что захочу.

— Тогда ты будешь лежать в ущелье. Там, внизу, твоя жизнь оборвется. Или тело сгорит под палящим солнцем и превратится в пепел, или тебя сожрут во роны, но сути это не меняет. Внизу ты будешь овощем ровно столько, сколько будешь лежать и ничего не делать. А это могут пройти годы.

— А так у меня есть шанс вернуться? — с надеждой в голосе спросил ученик.

— Он есть, но, боюсь, ты сам не захочешь это сделать. Скорее всего, это твой шанс попасть в рай.

— Но это же... это же… бред! Герой подпрыгнул, начал мерить комнату шагами. Ладонями хлопал себя по щекам, как бы пытаясь прийти в себя или выбить сон. Его охватила паника: он сжал голову руками и, обхватив затылок, начал давить вниз, а голову, наоборот, наверх. Вены напряглись на лбу и шее, стали проступать набухшими полосами. Но вот приступ паники схлынул, и он продолжил:

— Ты так говоришь, как будто я был монстром в человеческом обличии! — подбежав к старцу, хотел ткнуть в него указательным пальцем, но почему-то не решился, как обычные люди не решаются прикоснуться к горячему чайнику или кастрюле, боясь обжечься. Старец хитро усмехнулся, дав понять, что не все так просто.

— Давай мы сейчас посмотрим на твою жизнь. Я как раз взял ее из ниши и отнес на стол, где появилась твоя свеча в форме змеи, пока ты истерил. Давай присядем, а то она довольно увесистая. Я попрошу тебя рассказать, что ты помнишь, а помнишь ты не так много, поверь. Ты поведаешь, как ты жил, а я буду сверять это с книгой. Тогда мы и посмотрим, кто ты на самом деле.

— Выходит, ты знаешь все, зачем тебе мой рассказ?

— Я хочу услышать от тебя, как ты видел свою жизнь, не более того. А я расскажу обратную сторону, и, поверь, там есть над чем подумать. — Я, кстати, хотел давно спросить, почему моя свеча черная? Да еще и в образе змеи. И ты дал понять, что она еще и красная была. Почему она не только поменяла цвет, но и приобрела такую… странную форму? Она разве не чернела сверху вниз, или наоборот?

— Твоя свеча появилась тут в образе змеи черного цвета. Так бывает. Придет время, и ты все увидишь своими глазами. А пока это не важно, ты забегаешь вперед, мой юный ученик, — поспешил ответить старец и задал встречный вопрос:

— А какой цвет ты бы хотел?

— Естественно, зеленый. В худшем я тяну на желтую свечу. Но черную, мне кажется, я не заслужил.

— А ты заслужил зеленый цвет свечи? Онемев, парень уставился на старца. Он не понимал, почему его свеча такая, ведь там, в жизни, он был примерным семьянином, ничего не делал противозаконного. Дарил подарки супруге. Носил ее на руках. Так ему, по крайней мере, хотелось и казалось. Старец начал свой допрос, сидя уже за столом, тем, что имел треугольную форму. Ученик нехотя уселся напротив, с интересом бросив взгляд на черный фолиант, который с трудом помещался на столешнице, отчего пришлось отодвинуть свечу на край.

— Ответь мне на вопрос, откуда у тебя отметина, вот здесь, словно тебя схватили за шею и пытались задушить. Задумавшись, юноша ощупал пальцами указанное место, а затем ответил:

— Как они появились, я смутно помню, это было до того, как я, получается, потерял сознание, мы тогда еще... еще... Точно! — ходили в больницу на обследование. Происхождение пятен мне непонятно, и беспокойства они не вызывали, как и подозрений у специалистов.

— Продолжай, мне интересно тебя послушать. Вот я открыл книгу, на странице того самого дня, когда ты их получил. Гость нервно сглотнул и еще раз посмотрел на фолиант уже изучающим взглядом. Книга была огромная, метр на метр, особенная, для таких, как он, с черной душой, в то время как для обычных людей имелся формат А4, а у детей — А6 с разноцветной обложкой. Эту же обтягивала змеиная кожа, совершенно черная, с переливающимися чешуйками — так и хотелось прикоснуться, чтобы почувствовать волнообразные переходы и исходящий от поверхности мертвецкий холод. Страницы казались черными перьями, текст, прописанный красными буквами, размером со спичечный коробок, поистине устрашал. Листы по углам замялись, махрились, некоторые были заломлены или вовсе отсутствовали. Бумага даже невооруженным взглядом казалась слишком плотной, жесткой, а ляссе походило на змеиный язык, раздвоенный на конце.

— Я возвращался домой с работы…

— Нет, — поднял руку старец, прервав гостя.

— Что «нет»? — раскинул руки в стороны ученик и спиной уперся в спинку стула.

— Попробуй еще раз.

— Говорю же, я возвращался с работы домой, время было позднее, я задержался с клиентами на переговорах.

— Снова нет, — ударив по странице кулаком, возразил старец. Кажется, он начинал терять терпение.

— Давай начнем все сначала.

— Что, не сходится с твоей дурацкой книгой, да? — Это не моя книга, я хочу напомнить, а твоя. И ты уже начинаешь со лжи.

— Что ты хочешь услышать от меня? — Правду.

— Я и говорю правду! Если не хочешь слушать, твое право. Я говорю, засиделся с клиентами, выпили немного, вернулся домой на такси.

— Говори правду, и тогда ты сам поймешь, почему твоя свеча черная, да еще и в форме змеи.

— При всем моем уважении, честное слово, какой-то бред, я и сам хочу понять! Может, ты — мошенник, и свечи сам подсовываешь, решая судьбы других.

Чокнутый старик! — покраснев от гнева, завопил парень. Но наткнулся на непроницаемый взгляд наставника. Казалось, ни один мускул не дрогнул на морщинистом лице, не изогнулась тонкая полоска губ, не дернулась борода. Поэтому юноша глубоко вздохнул и попытался снова: — Я возвращался домой со встречи... Да что не так? Прочитай, в книге же так написано, да? «Этот человек возвращался домой на такси, засидевшись допоздна». Или как там, в книге в этой? Есть такое слово такси? Или там написано «возвращался на колеснице»? Все равно суть не поменяет, ехал же в сторону дома.

— Ты эти байки родным рассказывать будешь, как и жене своей рассказал. После таких слов в воздухе повисла тревожная пауза. Оба сидевших тяжело дышали, словно пробежали эстафету, и теперь, оказавшись на финише, ждали других бегунов своей команды. Тишину нарушил старик, голос его изменился: стал требовательнее, жестче, настойчивее.

— Давай я начну. Я зачитаю тебе отрывки из книги. Ты продолжишь, и если все будет искренне, мы быстро закончим. Если нет, мы будем тут сидеть хоть вечность, и ты мне будешь рассказывать все снова и снова. Пока из своей головы не достанешь то, что пытаешься скрыть.

— А если я не стану этого делать? — Это твое право. Давай я напомню, мой юный друг, это ты захотел все узнать, это в твоей голове много вопросов, на которые ты хочешь получить ответы. И поэтому…

— Я понял, понял, — перебил ученик.

— Тогда начинай ты, мой судьбоносец, — тут гость сдержанно хмыкнул, придумав забавное словечко, — а я продолжу.

— Честно, я этого не хотел, надеялся, ты сам справишься со своей головой. Раз ты настаиваешь, я зачитаю только отрывки, чтобы всколыхнуть твою память. Ученик лишь кивнул в знак согласия, сцепив руки в замок с такой силой, что побелели костяшки пальцев. Он не мог скрыть накатившее волнение. Сделав глубокий вздох, старец начал читать, водя крючковатым пальцем по странице. — Наш главный герой вырос в обычной семье...

Знакомство.

Наш главный герой вырос в обычной семье, в небольшом городе. Он всегда выглядел на пять-шесть лет старше. Рос здоровым ребенком, к школе уже был выше всех в классе. То ли так подобрались ученики, то ли он и в впрямь опережал свой биологический возраст. Родители по этому поводу не переживали, как думал мальчик, когда стал постарше, а может просто не подавали вида. Да и сам рос парнем без комплексов, травли на себе никогда не испытывал. Забегая вперед, нужно сказать, что в более зрелом возрасте высокий рост только сыграет ему на руку, так как он приобретет внешность рокового мужчины и не будет обделен женским вниманием.

Как и все, ходил в детский сад, в школу. Был обычным послушным ребенком, воспитатели никогда не жаловались на его плохое поведение, не докладывали родителям. Как и все, мог дразниться, кидаться кашей. Это не катастрофа, учитывая возраст детей. Не будет же воспитатель каждый раз жаловаться, что во всей группе поведение детей плохое! Воспитатели сами пресекали такие выходки маленьких подопечных. Наш герой тут же успокаивался, не повторяя дважды то, на что ему указал воспитатель, в то время как другие снова проворачивали свои затеи. Обычный парень, не выделялся талантами, не был замечен в драках, в старших классах не хулиганил, учителям не перечил, мел, как его одноклассники, не крошил на стул классному руководителю. При всем этом, не числился «белой вороной» среди сверстников и не оставался в тени.

Оценки были разными — от тройки до пятерки. Родители тоже особо не выделялись. Мама работала в магазине продуктов, была со всеми честна, всегда улыбалась. Ее многие любили в городе. Отец работал водителем грузовика в этом же магазине, благодаря чему часто виделись с супругой и были вполне довольны. Жили душа в душу, и закладывали это своему сыну. Будучи еще ребенком, он приходил к маме в магазин после школы и помогал, что было под силу. Если в это время приезжал отец, то предпочтения отдавались именно ему. Как только слышал шум автомобильного двигателя, малец уже бежал со всех ног встречать машину, которой управлял отец.

— У папы тяжелее, и я ему буду помогать, — всегда говорил их сын. Родители, конечно же, улыбались в ответ, и мальчик знал почему. Он однажды уже задавал им этот вопрос:

— А почему вы улыбаетесь, когда я бегу помогать папе?

— Потому что, сынок,— поглаживая по голове ребенка, отвечал отец, — груз мой тяжелее тебя самого.

Да и рано тебе еще, — уже серьезным тоном говорил отец, — успеешь, натаскаешься тяжестей. Воспитывали мальчишку в строгости, меру которой они знали, ведь были старой закалки. Ребенок понимал, что нельзя обижать младших, нужно защищать тех, кто слабее, не обманывать взрослых, помогать тем, кому требуется помощь, нельзя брать чужое. Этих постулатов он строго придерживался. Мама всегда плакала, когда на улице подходили к его родителям и хвалили ее сына, она понимала, что все слова они с отцом говорили не зря: мальчик был честен во всем и принимал наставления должным образом. Скандалов в доме ребенок не слышал, родители никогда не ругались. Не знал он порки ремнем, не стоял в углу, до него все доходило с первого раза, а порой хватало взгляда отца, чтобы смекнуть, в чем он виноват, и не повторять ошибок. По окончании школы и достижения призывного возраста, как и все ребята, пошел в армию — даже мысли бегать от военкомата у него не было, да и отец бы не позволил. Достойно отслужил два года в пограничных войсках. Если бы он надумал остаться по контракту, то офицеры написали бы ему отличные рекомендации. В армии он показал себя не хуже, чем дома. Воспитание родительское сказалось, и многие гордились тем, что с ним служили.

Такой хороший друг дороже золота. Все нормативы сдавал успешно. Марш-бросок выдерживал с достоинством, хоть и было тяжело. В караул ходил с удовольствием. Честно нес службу часового. Часто на вышке вспоминал дом, слова отца и матери. Скучал по родному краю, как и все служившие. Каждую неделю писал письма родственникам, хоть и жизнь армейская казалась однообразной, поэтому и рассказать-то особо было нечего. Но все же раз в неделю отправлял весточку. В первую очередь для того, чтобы родители знали, что у него все хорошо. Он жив, здоров, понапрасну не стоит волноваться. В двадцать лет пришел из армии домой. Как и свойственно родителям, встретили со слезами, накрыли стол, чтобы «отметить» возвращение сына. Родные заметили, как он сильно возмужал. В плечах шире, походка уверенная, сила в голосе, спина прямая, в глазах искра и полное понимание завтрашнего дня. Родители, глядя на сына, думали так: если не собьется с правильного пути, далеко пойдет, его ждет успех. Да и воспитывали они его правильно. Мысль о кривой дорожке промелькнула, как вспышка света в голове, и тут же была изгнана навсегда. Дверь в этом направлении закрыта, и ключ выброшен далеко. Родители твердо верили: сын их будет успешным, о нем непременно заговорят. Сидя за столом, погрузились в душевные разговоры о том, как интересны люди, с которыми служил, чем кормили, как ходил в караулы или стоял на посту, встретил людей с разных уголков страны со своими интересами, взглядами, традициями. Это для него был бесценный опыт. Сын все это рассказывал с искрой в глазах, с удовольствием делился событиями из жизни и не жалел, что служил в армии. В тот вечер удалось многое вспомнить, что за два года он успел повидать. Не все, конечно, было сказано — одного вечера не хватит. Слушая его рассказы, мама накрыла своей ладонью ладонь сына и тихонько спросила:

— Что дальше думаешь делать, сынок?

— Не знаю, мам, пока не думал. Точнее, есть мысли, но пока не знаю, стоит ли за них браться, и не уверен, получится ли у меня что-то.

— Поделись мыслями, — подхватил разговор отец.

— Дело свое думаю открыть.

— Какое? Оживились родители, от любопытства начали ерзать на стульях.

— Мам, папа, дайте мне недельку отдохнуть хоть, — заулыбался сын.

— Погуляю немного, присмотрюсь, может, идея уйдет моя, а придет что-то новое. В любом случае, жить я с вами не хочу, вроде уже взрослый, да и на деньги ваши тоже. Не по-мужски это как-то. Я сам могу себе заработать, слава Богу, руки-ноги целы. После таких фраз мама заплакала, слезы покатились по щекам. Отец и сын встали по обе стороны от женщины и нежно обняли, приговаривая ласковые слова, чтобы успокоить маму. Сын до конца так и не смог понять, почему мама так расстроилась. На то были, оказывается, две причины, и какая из них заставила маму расчувствоваться, сын не знал. Первая, конечно же, это то, что мама искренне радовалась за сына: мальчик стал самостоятельным. Вторая причина заключалась в том, что он будет жить один, и в их доме станет появляться не так часто, словно гость в собственном доме.

Неделя гуляний, по большей части, походила на разведку. Общаясь со знакомыми, наш герой подбирал то направление деятельности, в котором хотел реализовать себя, где будет менее затратно и достаточно прибыльно, а главное — принесет удовольствие. Только раз за неделю, после возвращения из армии, он встретился с закадычными друзьями в кафе, где после долгих бесед поделился идеями. Причиной был все тот же вопрос, что родители ранее ему задавали.

— Ну что, куда решил пойти дальше? — Знаете, ребята, я, наверное, открою свое дело.

— Ну-ка, поделись со своими друзьями, — и все трое наклонились чуть вперед и зависли над столом в ожидании.

— Открою в нашем городе химчистку.

— Что ты сказал? — переспросил один из слушателей. И все трое, что сидели с ним за столом, как по команде стали смеяться. Такого они явно не готовы были услышать. Каждый ожидал иного ответа: один почему-то решил, что это будет магазин, другой — перевозки, третий — продажа автомобилей. На худой конец, все готовы были услышать, что служить в полицию пойдет. Этот смех надолго запомнился нашему герою, и смириться с ним он не мог, испытав жгучее чувство стыда. Пару минут еще смех не стихал. Друзья стали успокаиваться, но иногда все же улыбки кривили их лица, а он продолжил:

— Повеселились? Вы все правильно услышали, хочу открыть химчистку. Что в этом такого? — Ну, знаешь, — говорил тот, что первым переспросил, — как-то грязное белье и ты… — на этом свою речь он и закончил, не в силах подобрать слова.

— Я все узнал, — настаивал наш герой, старательно пытаясь донести до лучших друзей свою мысль. — Как бы ни звучало странно и смешно, сейчас это дело — самое актуальное в нашем городе, и вполне можно преуспеть, если все предусмотреть и правильно распределить силы. — А другого ничего не мог придумать? И трое опять, как по команде, начали смеяться. Не так громко и сильно, как в первый раз, но все же привлекая внимание сидящих за соседними столиками посетителей, заставляя второй раз за несколько минут обернуться и недоверчиво взглянуть на компанию мужчин.

— Вот увидите, — подавив укол боли и найдя в себе силы, обратился герой к лучшим друзьям, на каждого указав пальцем, — придет тот день, когда вы пожалеете о своих насмешках и вспомните меня. Обо мне все заговорят в этом городе.

С этими словами он резко встал из-за стола, что даже посуда загремела, и направился к выходу. — Дружище, мы не хотели тебя обидеть! — кричал вслед один, чуть повернувшись на стуле. — Химчистка, ха-ха! — и все втроем вновь оглушительно засмеялись. Это уже не слышал униженный собеседник. С противоречивыми мыслями в голове так и брел по улице в сторону дома наш герой. Язвительный смех, что всплывал в сознании, он сразу же подавлял, пытаясь отстраниться от него, но это было безуспешно. Слишком мало времени прошло, но парень знал: скоро все утихнет, и он докажет всем троим, что смеялись они зря. Придя домой, он был сам не свой. Где-то вдалеке блуждали его мысли, а тело было тут, в реальности. В ванной комнате парень долго смотрел в зеркало, прежде чем помыть руки и умыться, затем направился к себе. Чуть погодя услышал голос матери, которая звала ужинать. Когда домочадцы собрались за столом, родители сразу заметили, что сын их изменился, они это чувствовали.

Радость в глазах потухла, мать с отцом понимали, сын чем-то обеспокоен, но спросить пока не решались в надежде, что он сам поделится, если посчитает нужным. Ковыряя вилкой в тарелке, парень не спешил притрагиваться к еде. Вкусная мясная запеканка не лезла в горло, там стоял ком. Он все думал, как начать разговор с родителями, понимал, что надо выплеснуть тревоги, ведь перемену на их лицах он тоже заметил и прекрасно знал, что родители обеспокоены. В голове громко и отчетливо звучал смех его лучших друзей, как резко все оборвалось, когда он подумал: «Да какие они теперь друзья? Были они вообще друзьями?» Отец сидел напротив, искоса поглядывая на сына, но все же, время от времени, зачерпывал ложкой густой наваристый суп, приготовленный супругой. Мама стояла к ним спиной, хлопотала у плиты. На кухне воцарилась тишина, время от времени которую нарушал их сын, скребя вилкой по тарелке. Молчание прервал отец, понимая, что так продолжаться не может.

— Что случилось, сынок? Ты чем-то обеспокоен?

— Все нормально, пап.

— Все точно нормально? — удивленно продолжал отец.

— К еде не притронулся, а все вилкой по тарелке возишь. И ты считаешь, что это нормально? Я же вижу, вот мама, — быстрый взмах рукой, — тоже заметила, что не все хорошо. И поэтому, сынок, давай, рассказывай нам все как есть. Не заставляй мать волноваться. Мама обернулась и лишь добавила тихим спокойным голосом, который так любил наш герой. Всегда вспоминал долгими ночами в караулах, какой он был теплый, нежный, полный искренних чувств. — Мы тебя слушаем, сынок. Парень оторвал взгляд от тарелки, положил вилку на стол, с минуту оглядывал родителей. Смотрел долго и пристально и видел там только любовь. Он понял, что с родными можно говорить начистоту: родители никогда его не осудят, не засмеют и только придадут уверенности. Пока эти мысли гуляли в его голове, отец повернулся к супруге с вопросом в глазах и лишь пожал плечами.

— Мам, присядь, пожалуйста, — наконец нарушил тишину сын. Мама послушно села за стол.

— Вы меня недавно спрашивали, чего я хочу? Вот тут, когда мы так же сидели за этим столом. Так вот, я подумал и решил открыть химчистку.

— Так это же здорово, — в один голос ответили родители.

— Но почему-то ты не рад, — как бы в пустоту бросил отец. — Я всем этим поделился со своими друзьями. — И что они думают по этому поводу?

— Ничего не думают, они лишь меня обсмеяли, что в кафе дважды люди на их смех поворачивались к нашему столику.

— Так какие это друзья? — вставил веское слово отец. — Настоящие друзья так себя не поведут. Они либо промолчат, либо выслушают…

— Ну да ладно, черт с ними, справлюсь и без них! Сейчас немного денег подзаработаю, накоплю на все необходимое, присмотрю место, узнаю, как все работает.

— И где ты собрался работать? — поинтересовалась мама.

— Не знаю, мам, мешки таскать, в охрану по ночам, как раз будет время на изучение всех тонкостей. Дворы, если надо, буду подметать, на стройку, в конце концов. Родители вновь переглянулись. Каждый понимал, что подработки могут затянуться надолго, рутина жизни перекрутит в своих жестоких жерновах все мечты, и сын просто-напросто перегорит идеей.

— Сынок, — продолжил отец, тайком взглянув на мать, которая чуть заметно кивнула, — мы за два года, пока ты служил, скопили немного денег, нам эти деньги не нужны особо. Дома все есть, покупать ничего не нужно, на море мы с мамой уже летали в том году. Возьми их себе, а иначе все затянется у тебя, и ты со своими подработками только время потеряешь. Будет обидно, если кто-то другой еще откроет то, о чем ты сейчас горишь. Конкуренция только увеличится. Насколько нам известно, в городе уже есть химчистка. Она у всех на слуху, спроси любого. Другие вроде как есть, но не такие успешные.

— В любом случае, я буду пробовать, — твердо сказал сын. — Это, на мой взгляд, пока один из лучших вариантов. Я все изучил и думаю, что можно составить конкуренцию уже имеющимся химчисткам. Я придумаю свой подход к людям. Буду отличаться от других. Открывать парикмахерскую не имеет смысла — они как раз на каждом углу. Вот где бешеная конкуренция. Немного помолчав, сын продолжил:

— Нет, пап, мам, вы чего. Не возьму я ваши деньги. Как вы себе это представляете?

— Никак не представляем. Ты бери, и все, начинай сейчас уже свое развитие, а как сможешь, так нам их вернешь. Представь, мы тебе их дали в долг либо подарили тебе автомобиль. Что будет в наших силах, мы тебе поможем. — Нет, нет, как я буду смотреть в глаза другим?

— Ты не смотри им в глаза, вот и все. А деньги, если будут спрашивать, скажи, что накопил или взял кредит в банке. Кто узнает?

— Мы тебя не отговариваем по ночам работать: хочешь — иди, но деньги возьми и начинай уже думать, где и что ты будешь закупать. — Спасибо за ужин, мама, спасибо, отец, я подумаю, — встав из-за стола, произнес сын, задумчиво опустил голову и направился в свою комнату. Родители остались на кухне. Еда в тарелке сына так и осталась нетронутой. Уже лежа на кровати, герой начал думать, как правильно ему поступить. «Брать или не брать? А ведь отец прав, когда я еще могу скопить и только время упущу. Пройдут полгода, год…»

Отец был для сына авторитетом, а его слово — закон, так повелось в их семье изначально. Нет, конечно, он не был тираном, просто его отец всегда находил правильные слова. Всегда знал, в какую минуту подставить плечо, но, в тоже время, наказывал по справедливости. Мама также всегда была на стороне отца и слушалась его во всем. С чем только им не приходилось сталкиваться в семье, отец всегда мог все решить. Поэтому в детстве сын его всегда называл волшебником. Мысли далеко уносили нашего героя, и он постепенно стал засыпать, так и не приняв решение. Снилась служба в армии. Какая-то часть его находилась еще там, времени прошло не так много после возвращения. Утром, даже лежа с закрытыми глазами, парень сознанием был на кровати в казарме, а когда все же разомкнул веки, понял, что лежит дома, в родной спальне. За окном еще было темно. Он знал, что время сейчас шесть часов — даже не стоит на часы смотреть — привычка из армии еще не покинула, и он пока не перестроился на сон хотя бы до восьми. Глядя в потолок, прокручивал мысли в голове и решил, что деньги он все же возьмет. Отец прав: нельзя терять время. Да и этот смех, как топливо, действовал на него, никак он не мог выкинуть хохочущих друзей из головы. Парень точно знал: хорошо смеется тот, кто смеется последним. Когда все проснулись, герой вышел из комнаты, прошел на кухню, где были слышны голоса родителей, и озвучил решение.

— Мам, пап, доброе утро.

— Доброе утро, сынок, — опять в два голоса ответили домочадцы.

— Садись, будем завтракать. Пожарила яичницу с беконом, будешь?

— С удовольствием, а то я вчера так и лег голодный, — улыбаясь, ответил сын. В армии первое время тоже не хватало еды. Точнее, все было в достатке, но хотелось домашних пирожков. По домашней еде сильно скучаешь. Потом, со временем, перестраиваешься на ритм: три раза в день, строго по расписанию, прием пищи. Чувство голода пропадает само собой, и тебе кажется вполне это нормальным. Пока мама доставала тарелки, наливала чай, сын заговорил.

— Пап, мам, я решил, что все-таки вы правы были, прав отец. Надо начинать сейчас, пока не поздно, и я готов взять у вас в долг, но только в долг, ясно? Родители в ответ лишь улыбнулись. Завтракали они молча. Когда закончили, отец спросил:

— Куда собираешься?

— Пойду узнавать насчет оборудования, место присмотрю, да и просто погуляю. Так и начались у нашего героя хлопоты с поиском помещения, закупкой всего необходимого. Оформление документов заняло около недели, пока он параллельно решал другие дела. И вот, получив на руки нужное свидетельство, парень стал индивидуальным предпринимателем. Он все же решился открыть химчистку.

Месяц пролетел как один день. С утра до ночи искал все самое необходимое, приходил домой и валился с ног от усталости, периодически мучаясь от головных болей. Старался подсчитать каждую копеечку, чтобы денег оставить с запасом — на непредвиденные расходы.

Также не упускал всех мелочей, которые необходимо купить: вешалки, контейнеры, стеллажи, средства по уходу для всех видов тканей, гладильные доски, отпариватели. Он видел в других химчистках, как специальная лента выдает заказ, стоит только в компьютере нажать и отсканировать штрих код, а вещи уже висят на вешалках, упакованные в пакет. На такую ленту, он понимал, что не тянет, и решил поискать иной вариант, предполагая что пока народа все равно будет немного и можно повременить с такой дорогой покупкой.

Еще нашел сотрудницу, которая будет стоять за стойкой и принимать заказы. Как позже выяснил, эта девушка сидела с подругами за соседним столиком в том самом кафе, когда случился неприятный разговор героя с друзьями. Специально она его не искала, чтобы помочь, просто так получилось. Да и парень не придал этому значения: главное, что нашлась девушка, которая возьмет на себя часть работы, а он в свободное время будет заниматься развитием дела. Когда все было готово, настал долгожданный момент открытия. Сердце бешено колотилось — неужели он смог через все пройти?

Сколько всего пришлось пережить, но это того стоило! И вот на улице Прачечная, 10 открылась химчистка с броским названием «БЛЕСК».

Из всех задуманных и предложенных вариантов не удалось только найти подвальное помещение, поэтому пришлось открыть химчистку на первом этаже, в жилом пятиэтажном доме. Соседями стали магазин табак, медицинские анализы, студия красоты и салон для стрижки собак. Новый день начался для нашего героя уже в статусе действующего предпринимателя. В помещение он пришел за час до открытия, чтобы еще раз проверить, все ли так, как ему хотелось, и не даст ли сбой его система. Сотрудница, как ни странно, пришла на полчаса раньше. Рабочий день они решили начинать с девяти утра и заканчивать в шесть вечера. При необходимости готовы были продлить смену. Ожидание не совпало с реальностью, потому что в первый месяц после открытия к ним никто так и не пришел. Заглядывали прохожие, чтобы спросить, где находится то или иное здание, аптека или парикмахерская. Расходы начались, не дожидаясь дохода, в виде выплаты аренды и зарплаты. Перед закрытием очередного бессмысленного дня, наш герой подумал, но почему-то его мысли прозвучали вслух. От сказанного даже вздрогнул.

— Если так будет продолжаться, придется через два месяца закрываться, максимум, через три.

— Не переживай, все еще наладится, вот увидишь. Надо только подождать, — подбадривала та самая девушка-сотрудница.

— Сколько еще ждать? Месяц уже никого, и непонятно, что мы делаем не так.

— Люди должны узнать, не все так быстро. Наберись терпения.

— Оно есть, на три месяца точно хватит, а пока надо думать, как быть дальше. Когда настенные часы показали шесть вечера, они все выключили, собрались и вышли, закрыв за собой дверь на ключ и поставив помещение на сигнализацию.

— Ты сейчас куда? — спросила девушка.

— Домой, — тяжело вздыхая, ответил разочарованный герой.

— Ну, тогда до завтра.

— До завтра. Попрощавшись, парень побрел с понурой головой в сторону дома.

За спиной услышал голос девушки.

— Такси, — вытянув перед собой руку, крикнула сотрудница, увидев приближающийся автомобиль характерного желтого цвета с шашечками по всей длине кузова. На крыше светилась шашка желтого цвета с надписью ТАХI. Парень еще раз повернулся, убедившись, что это она крикнула, и, не отдавая отчет своим действиям, направился к сотруднице. Как только машина остановилась, девушка открыла дверь и назвала адрес. Водитель кивнул, давая понять, что готов отвезти ее в указанное место. Сотрудница села в автомобиль, но не смогла закрыть дверь, почувствовав сопротивление с противоположной стороны. Заглянув в салон, подоспевший герой сказал:

— Пойдем погуляем, вечер сегодня чудесный. Сидя на заднем сиденье, сотрудница захлопала ресницами, в глазах читалось недоумение и вопрос. Герой протянул руку, чтобы помочь выбраться из такси, даже не позволив девушке отказаться. Недолго думая, в ответ она протянула руку, тем самым соглашаясь на прогулку, и слегка улыбнулась. Мысли, конечно, не давали покоя, что он — начальник, а тут вот так раз — и он уже приглашает ее на свидание. Извинившись перед водителем, девушка вышла из автомобиля, и они направились вперед, сами не зная куда. Просто шли и молчали первые минуты прогулки. На улице было тихо, только машины сновали туда-сюда. Огни города играли всеми красками. Витрины подмигивали, призывая обратить на них внимание и заглянуть в магазинчики. Первой заговорила девушка. — А куда мы идем?

— Сам не знаю, если честно, — посмотрев на спутницу, ответил он, — просто я не хотел сегодня тебя отпускать. Немного смущаясь, сотрудница задала второй вопрос:

— Тебе не кажется странным, я — твой сотрудник, ты — мой начальник.

Если честно, как-то не по себе...

— Ну, во-первых, это знаем только мы, и никто из окружающих тебя за это не осудит. А во-вторых, ты мне нравишься, и я бы хотел продолжить наше общение. На лице девушки появился румянец. Такого поворота событий она не ожидала, поэтому не нашла слов. Молодой предприниматель поставил спутницу в тупик, ответа от нее он не ждал, понимал, ей сейчас неловко. Да и знал, что девушка с первых дней смотрит на него не так, как смотрит подчиненный на руководителя. В ее глазах он видел нечто больше, взгляд был глубоким, проникновенным, полный интереса к противоположному полу, любви и искренности. В голосе девушки чувствовался трепет. Спутница не показывала свой интерес, но он все читал по ее глазам, поведению, мимолетным движениям.

— А почему ты выбрал именно эту сферу деятельности? — спросила сотрудница, немного придя в себя.

— А что в этом такого?

— Вопросом на вопрос ответил парень. — Плохого нет ничего, я тебя не осуждаю, так, любопытно. Вроде как это направление, наверное, больше подходит для женского пола. — Это ошибочное мнение. Каждый может заниматься тем, чем хочет, не так ли? Пусть то будет салон красоты. Какая разница, кто стоит у истоков? Главное — это качество услуг. — Ты прав, но на вопрос мой ты так и не ответил, — посмотрев на него, подмигнула девушка. — Все очень просто: когда пришел из армии, пока недельку прогуливался, я посмотрел, что и как тут устроено. Посмотрел, чего в городе в избытке, а чего не хватает. Вот и пришел к выводу, что химчисток здесь не более пяти, и можно попробовать себя в этом. Опять же, напомню, все зависит от качества услуг. Парикмахерских, салонов красоты, аптек и прочего в городе полно, на каждом углу.

Да и затрат на открытие — самый минимум, если правильно вложиться. Так за разговорами и не заметила пара, как приблизилась к дому девушки. Немного еще постояв у подъезда, они все же разошлись. Приглашать домой сотрудница, конечно же, не стала. Причин было много, основное — это смущение, первый день в неформальной обстановке, да еще и с начальником. Парень, в свою очередь, также не хотел напрашиваться на чашку чая. Понимал ее чувства и торопить события не хотел, в глубине души надеясь, что рано или поздно простое общение перейдет в крепкие отношения. Возможно, жить они будут вместе, как и вести общее дело, если, конечно, он не прогорит со своей идеей. С того вечера они стали встречаться, каждый вечер он провожал девушку домой. Вместе обсуждали дела, полностью стали доверять друг другу, и теперь она как месяц приходила на работу в статусе его девушки, а не сотрудника. И вот на исходе дня второго месяца дверь открылась, колокольчик, что висел над дверью, зазвенел, давая понять, что к ним пришел посетитель.

Первый за два месяца после открытия. Они вместе стояли за стойкой, когда раздался звон, и сердца застучали в три раза быстрее — вот-вот сейчас выпрыгнут из груди. Кровь прилила к щекам, в висках стало пульсировать. Такое чувство, что к ним не посетитель пришел, а ворвалась банда грабителей или сама смерть. Поэтому сотрудники с трудом взяли себя в руки. Посетитель окинул взглядом помещение. На входе по правую руку стоял кулер для воды, чуть дальше — столик с мягким диваном, на котором лежали журналы. Яркий мягкий свет освещал помещение. Стойка размещалась по левую руку от посетителя. Там он и увидел взволнованных сотрудников, которые улыбались и ждали, когда он к ним подойдет. Мужчина явно не пробегал мимо — в руках посетитель держал свернутые в комок вещи. Человеку было около шестидесяти лет, высокий, одет в строгий костюм, белую рубашку, галстук, начищенные до блеска туфли. Черные локоны зачесаны назад, в которых белыми перьями легла седина.

— И давно вы тут открылись? — начал разговор, не скрывая удивления, посетитель и продолжил:

— Здравствуйте, молодые люди.

— Добрый вечер, — ответила девушка, взяв себя в руки и успокоив сердце, бешено колотящееся в груди, и продолжила:

— Около двух месяцев. На лице мужчины явно читалось удивление, и сотрудники это заметили, позже поняв причину.

— Странно, я и не знал, что вы так рядом теперь. Я тут просто недалеко живу, в доме, где огромный магазин техники, знаете? На противоположной стороне.

— Конечно, знаем.

— Я даже больше скажу, и не слышал, что у нас на районе открыли химчистку. Теперь буду знать и приходить сюда, тут мне гораздо удобнее, чем ездить за пять километров. От таких слов на душе обоих стало как-то тепло. Они подумали, что теперь о них узнает каждый — сарафанное радио сработает.

— Будем рады вас видеть в числе наших постоянных клиентов, — улыбнулась девушка.

— Давайте посмотрим, что у вас и какая проблема. Мужчина положил комок из одежды на стойку, развернув его, указал на пятно, что виднелось на лацкане пиджака. — Не могу вспомнить, когда и где его посадил, так и висело у меня в шкафу. А сейчас понадобилось, и вот, знаете, как всегда оно бывает… Сложив аккуратно все в контейнер, который специально предназначался для белья, девушка протянула анкету посетителю и попросила заполнить необходимые данные.

— Вот тут, пожалуйста, поставьте вашу фамилию, телефон и перечислите предметы одежды, которые вы принесли, а внизу распишитесь и поставьте дату. Закончив с заполнением, посетитель отдал лист сотруднице, а та поставила печать компании, оторвала вторую половинку с теми же данными и протянула клиенту.

— Как будет готово, мы вам позвоним. — Всего доброго,— сухо ответил посетитель.

— И вам хорошего вечера. Уже на выходе мужчина спросил: — Забыл уточнить, когда будет готово? — Пару дней, возможно, завтра к вечеру. Молча кивнув, словно соглашаясь с датой, посетитель открыл дверь и опять повернулся к молодым.

— Ах, да, и еще, небольшой совет — смените вывеску.

— А что с ней не так? — заинтересовался хозяин заведения. — Все так, не переживайте, молодой человек, но если вы хотите привлечь внимание клиентов, надо ее сделать крупнее, чтобы она светилась по ночам, как у всех магазинов в округе.

— Спасибо вам, мы обязательно примем к сведению и все исправим. Посетитель молча ушел, закрыв дверь. Молодые люди переглянулись.

— Поздравляю с первым клиентом!

— И тебя.

— Давай вместе? Взволнованные, они прошли в помещение, где стояло все необходимое оборудование. Прежде чем закинуть одежду, посмотрели бирку по уходу, выбрали необходимое средство и засыпали его в машинку. Через некоторое время все было готово. Девушка взяла отпариватель, привела пиджак в достойный вид, не хуже чем в магазине. Не зная про пятно, все бы подумали, что он абсолютно новый. Аккуратно упаковав одежду в специальный пакет, повесили на мягкие плечики и оставили в отведенном месте для хранения чистой одежды. После завершения всех процедур они взглянули на часы. Время показывало девять часов, помещение должно быть закрыто уже давно. Почему-то они решили сразу взяться за дело, хотя у них в запасе оставалось два дня. Да и интересно было опробовать новое оборудование. Радостные, молодые люди все закрыли и вышли на улицу. На выходе единственное, что они сделали, так это задержались, осмотрев вывеску с разных сторон, и действительно, согласились, что она не так приметна, как казалось им на первый взгляд.

— Завтра же срочно ее надо поменять.

— А он прав, этот посетитель, и почему мы сразу не додумались?

— Наверное, не придали этому значение, не более того.

— Хотя, это первое, на что люди обращают внимание. Может, поэтому у нас не было посетителей? Они просто-напросто нас не замечали.

— Днем все видно, думаю, вывеска — не основная причина отсутствия посетителей.

— Тогда надо думать и как можно скорее исправляться.

— Так и сделаем, но для начала переделаем вывеску, — закончил разговор парень и приобнял за талию свою спутницу.

— Ну что, пошли?

— Пойдем. И они двинулись вперед, по дороге поделившись эмоциями, которые каждый из них испытал при виде первого посетителя. За обсуждением прошедшего дня, опять не заметив, как пролетело время, они оказались возле дома девушки. Ноги сами вели их по знакомому маршруту. Замена вывески произошла на следующий день. Пока напарница открывала помещение и ждала посетителей, он занялся решением проблемы. К концу дня вывеска висела уже другая. Она стала больше, ярче, крупные буквы БЛЕСК призывали всех зайти. Название теперь красовалось над входной группой, обращая на себя взгляды проходящих мимо людей и тех, кто приходил к их соседям — посетителям салона красоты, заядлым курильщикам и людям, по разным причинам обратившимся за медицинскими анализами. Еще через день, как и положено по стандартам этого бизнеса, они позвонили первому своему клиенту и пригласили забрать пиджак. Придя тем же вечером и оценив качество оказанной услуги, мужчина расплатился, заметил и оценил новую вывеску, дав им об этом знать. Радость переполняла молодых предпринимателей. Однако она была недолгой, так как вновь наступило затишье. Опять день за днем они просто приходили и сидели в помещении. Как вдруг девушка сказала:

— Нам нужна реклама. Молодой предприниматель задумался.

— Какая еще реклама?

Есть на примере что-то?

— Давай поставим человека на входе, изготовим буклеты, и пусть он их раздает прохожим. Я видела, что так делают многие, когда только открываются.

Даже возле фаст-фудов стоят такие зазывалы. Я уверена, когда начинали наши соседи, у них тоже стоял человек с рекламными буклетами в руках и раздавал их. Нужно также приготовить визитки, будем раздавать тем, кто будет приходить. Попробуем договориться с тем же салоном красоты, пусть наши визитки у них лежат за стойкой. Глядишь, кто-то и обратит внимание.

— А это идея, пожалуй, я этим займусь. Через несколько дней все было готово. Возле входа стоял нанятый на время человек, который с улыбкой раздавал буклеты, громким голосом уведомляя всех, кто их брал, об открытии новой химчистки, приглашая ее посетить. Визитки разошлись по некоторым точкам продаж и помещениям, где было много прохожих и покупателей. В один из дней, лежа в кровати, героя посетила мысль, что надо сходить к конкурентам, посмотреть, а что у них там, может для себя и подметить то, что ему поможет. «И как я мог упустить самую важную деталь, — мысленно упрекал себя молодой предприниматель.

— Надо анализировать рынок каждый день, чтобы узнавать новые идеи и применять в своем бизнесе. Все так быстро меняется. Просто у других химчисток есть опыт, а я только начал. Нового, может, ничего не увижу. По крайней мере, то, что лежит на поверхности. Но все же». Утром парень отправился в самую крупную химчистку в городе, таких было пять, под названием РИВС. Он не понимал значения этого слова и как это связано с услугой, которую они оказывают. Под видом клиента сдал кофту, стараясь подметить все, что будет делать девушка за стойкой. Как она разговаривает, какой срок готовности, как одета — а одета, между прочим, она была в форменную накидку соответствующего стиля с эмблемой РИВС на груди и бейджем с ее именем. Но больше ничего особенного…

Стойка, девушка, что принимала одежду, стол, стулья, напитки — все это не причина отсутствия у него посетителей. То, что можно поставить на входе диванчик и купить кофемашину, раньше в голову не пришло, и это немного расстроило, но было поправимо. Придя к себе в помещение, парень все изложил напарнице. Они сразу договорились, что на работе никаких проявлений чувств: здесь она — напарница, а после, в свободное время — уже его девушка. Выслушав начальника, она спросила:

— Получается, ничего необычного нет?

— Нет, говорю же тебе. Приемка обычная, девушка дает тебе анкету с общими данными, как у нас. Сроки не меньше наших, стандартно — три дня. Все зависит от степени загрязнения.

— Может они что-то не так делают? — На первый взгляд все, как у нас. Стол только дороже смотрится, ну это и понятно: у них сеть, есть возможность себе позволить предметы роскоши. — Это явно не причина наплыва у них посетителей. Что еще? — Анкету они сами заполняют, кстати, клиент, получается, вообще не беспокоится. Вроде как он пришел за услугой и получает ее в полном объеме, начиная с того, что не приходится самому что-то писать. — Избалованные клиенты, — засмеялась сотрудница. После чего продолжила: — Давай и мы избалуем своих, которые будут приходить. В этом нет ничего сложного. Если посмотреть со стороны, это вполне удобно для клиента. Его задача принести, ответить на вопросы и поставить подпись. — Давай попробуем, почему бы и нет. Только для того, чтобы самим писать, клиенты должны прийти. Они же не знают, что тут мы сами все пишем. — Всему свое время,— положив руку и голову на плечо молодому человеку, ответила сотрудница и прижалась к его шее, вдыхая аромат туалетной воды. Этот запах сводил ее с ума, как и он сам. В ответ хозяин заведения положил свою руку поверх ее руки, чуть склонив голову и касаясь ее лба.

— Еще, кстати, у них сотрудница стоит в форменной одежде с вышитым названием химчистки. — Это тоже не проблема, сделаем, пока это не та причина. Я хоть и без вышитой эмблемы, но тоже не в тряпках стою. На мне всегда белая блузка, кстати, как символ БЛЕСКа, блузка блестит ослепительной чистотой, — опять засмеялась сотрудница. — И ослепляет всех, — подхватив смех, заметил парень, — может, поэтому нет никого, они просто зайти не могут, слепит сильно? Оба они уже хохотали, каждый наслаждался смехом друг друга. Так они отвлекались от тревог и навалившихся неудач. Ее звонкий голос ласкал слух, его же смех для девушки был словно колыбельная. Фривольное поведение прервал звон все того же колокольчика, что оповестил их о новом посетителе. Второй клиент пришел спустя две недели после первого. На входе они увидели пожилую бабушку лет восьмидесяти, но довольно бодрую и подвижную. Таких называют живчиками. Не скажешь, что ей столько лет. Вполне еще в сознании и даст фору любому, кто в ее возрасте. Как удивительно бывает: в пятьдесят люди уже с трудом могут двигаться и выглядят на десяток лет старше, а другие в восемьдесят чувствуют себя гораздо моложе, как в своей тарелке.

— Может, случайно зашла? — прошептала девушка. — Сейчас узнаем. Парень направился к двери.

— Добрый вечер, — взяв посетительницу под локоть, поприветствовал хозяин и проводил к стойке. Сумку он тоже взял, помогая донести. Кем бы ни была старушка, ей явно нужны были услуги.

— Здравствуйте, — улыбнулась девушка. — Какая у вас проблема? Давайте посмотрим. Парень помог положить сумку на стойку, из недр которой бабуля достала скатерть.

— Здравствуй, дочка. Вот посмотрите, не в силах вывести пятно. Это моя любимая скатерть, нам с мужем ее подарили на золотую свадьбу. Достала, чтобы накрыть гостям на благодатную свадьбу, и обнаружила пятно. Я сама пыталась стирать, замачивать, но никак не могу избавиться. А другую скатерть я не хочу стелить. Скатерть на вид была как новая, с кружевами по всему периметру и золотой окантовкой. По состоянию было видно, что стелили ее на стол только в исключительных случаях. Белоснежная, плотная ткань, и всего лишь маленькое пятно портило вид, которое они, конечно же, сведут, вернув вещи первоначальный вид.

— Конечно, все сделаем, вы не переживайте. Вы меня извините, а благодатная свадьба — это сколько? Мы вот знаем пятьдесят — это золотая, а дальше как-то... — пожав плечами, спросила девушка, немного смущаясь за свой вопрос.

— Семьдесят лет, — ответила бабулечка.

— Вот это да, — в голос ответили молодые и переглянулись. Их изумлению не было предела. — Дай бог вам здоровья. Мы вас поздравляем! — Спасибо, мои хорошие. Я вижу, как вы смотрите на меня с удивлением, и знаю ваш вопрос, который вы бы хотели мне задать. Скажу вам, чтобы не думали потом и не терзались догадками. Мне восемьдесят шесть лет. Я рано вышла замуж, мне всего было шестнадцать тогда. И вот уже семьдесят лет мы вместе. Все было в нашей жизни. Мы ругались, мирились, были сложные периоды, но мы остались верны друг другу. Всегда были бок о бок и в любой ситуации поддерживали друг друга как могли. Девушка за стойкой взяла в руки анкету и начала заполнять, запрашивая нужную информацию у посетителя. Так они решили делать, да и заставить пожилого человека возиться с бумажками рука не поднялась. Затем показала, где расписаться за сдачу белья, и пожилая женщина без труда чиркнула ручкой, удивив тем самым молодых. Им осталось только позавидовать ей. Действительно, перед ними бабулечка-живчик, движения ее не скованы, она вполне еще в своем уме.

— Еще скажите ваш адрес, пожалуйста.

— Адрес? — удивилась бабушка.

— А это еще зачем? — в голосе чувствовалась нотка недоверия.

— Вы понимаете, у нас доставка будет на дом, так у нас принято. По готовности, мы с вами свяжемся, уточним, дома ли вы и готовы ли принять свою вещь. И вам не придется снова идти сюда, это будет для вас удобней, а мы будем рады вам помочь. Недоверие ушло, и посетительница назвала адрес, который девушка дописала в анкете. Как только она вышла, вопрос последовал незамедлительно. — Это что сейчас было — какая еще доставка? — нахмурился хозяин заведения.

— Не кипятись, я сейчас все расскажу. Мне это пришло на ум, прям здесь и сейчас, когда увидела пожилого человека, и, мне кажется, это наш шанс, — заверила сотрудница.

— Послушай, глядя на нее, стало понятно, что сюда второй раз вернуться ей будет тяжело, хоть и выглядит она живчиком. Ей можно позавидовать, но я сейчас не об этом. Она принесла дорогую ей сердцу вещь, она вынужденно пришла, как она нас нашла — это второй вопрос. А теперь представь. Таких, как она, немного, но их нельзя исключать, плюс молодые мамы с детьми, а если еще и беременные. Бизнес-леди, которые сдали костюмы и не могут вернуться еще раз, потому что у них нет на это времени, но они будут вынуждены приходить. Вот мы и избавим их от этого, — девушка перевела дыхание.

— Насколько я знаю, все химчистки работают по общим правилам: приходи, сдавай вещь и по звонку еще раз приходи и забирай. Мы сломаем это правило и начнем доставлять уже чистые вещи, а после будем и забирать грязные. Понимаешь масштаб? Это удобно будет всем. Выслушав предложение сотрудницы и подавив укол ревности, что эта мысль не пришла ему самому, он ответил:

— Ты права, признаю свое поражение. Я так понимаю, пришедшим клиентам мы будем каждому предлагать доставку? — Да, каждому, пусть даже это будет молодой человек, мы же не знаем его занятость? А если уж беременная и пожилая, так это сам Бог велел. Также скажем, что в скором времени забирать у них тоже будем сами.

Если кто-то откажется — это его право, пусть еще раз приходит сам и забирает по готовности. Мы никому навязывать услуги не будем, только предлагать, а клиент вправе выбирать. Также визитки раздадим, где укажем доставку и забор белья.

— Плюс еще скорость, — подхватил разговор хозяин.

— У нас тут все свое, мы вполне можем отдавать вещь на следующий день. — Вот именно, у других минимум три дня уходит на услугу, а мы постараемся быстрее. Плюс в том, что готовая вещь у нас не будет лежать подолгу. Это людям удобно.

— Постоянным и новым клиентам будем говорить, что до обеда забираем, после обеда следующего дня отдаем. Кто дома, тому везем, кто допоздна на работе — согласовываем время визита и доставки. По желанию, конечно. На этом и сошлись молодые предприниматели, закончив жаркие и пылкие обсуждения идей. Оба они верили, что все у них получится. После окончания смены вдвоем направились в сторону дома девушки, ведь в этот раз парень решил остался в квартире у нее. Ночевали с этого дня вместе, чувства и отношения перешли на новый уровень. Каждый из них не хотел больше засыпать в одиночестве, расставание казалось вечностью, хотя проходила всего ночь, и это даже не сутки, что они были не вместе. Позже наш герой выяснил, что, оказывается, они учились в одной школе, только девушка была на класс меньше. По вечерам, выпив немного вина и съев весь ужин, который готовили обычно вместе на скорую руку, обговаривали еще раз план дальнейших действий, чтобы продвигать уже общий бизнес. А затем, убрав все со стола и помыв посуду, молодые отправлялись спать. Полгода прошло с момента первой прогулки, так началась их совместная жизнь. Посетители прибавлялись с каждым днем, про новые услуги говорили, что так удобнее, и они станут рекомендовать всем своим знакомым химчистку БЛЕКС.

Клиенты были разные, каждый для себя выбрал удобное направление. Одни сами забирали, другим приходилось доставлять чистые вещи домой. Не многие пользовались всеми услугами — от забора грязных вещей до доставки чистых. В основном это были молодые мамы с грудным ребенком или мамы с двумя детьми и более, а также пожилые люди. Теперь химчистка была у всех на слуху, народ стремительно прибавлялся. Скорость, удобство и качество — все было на высшем уровне. Молодые предприниматели шутили, что надо было раньше сойтись и жить вместе. Они считали это точкой взлета не только их отношений, но и всего бизнеса. Наемных сотрудников, конечно же, прибавилось. У них уже работали люди на доставке, на приеме стояла не она, а нанятый человек. Все были приветливы и с клиентами общались только с улыбкой. Наемные сотрудники стирали, гладили, отпаривали. С зарплатами также никого не обижали, даже выписывали премии.

Молодым предпринимателям оставалось контролировать и расширять свое дело. Более мелкие химчистки на районе закрылись, тем самым поток людей увеличился. Причины, по которой конкуренты свернули бизнес, оставались загадкой, ведь они могли пойти тем же путем, но почему-то отказались и просто ушли с рынка. Спустя еще два месяца главными игроками остались химчистка РИВС, имеющая пять точек приемов по городу, и БЛЕСК, которая к тому времени имела три. БЛЕСК взял посетителей не только тем, что доставлял и привозил на дом необходимые вещи, а еще тем, что к ним приходили люди, которым срочно надо было избавиться от пятен помады или запаха женских духов. К таким был отдельный подход: в день обращения, спустя некоторое время, они получали совсем чистые рубашки, пиджаки, кофты, свитера. Ко всему была полная анонимность. В народе так и прозвали: БЛЕСК — это быстро, удобно, анонимно. Конкуренты из РИВС тоже включили в сервис услуги доставки, но успехов в этом не имели. При доставке почему-то постоянно терялось чистое белье, да и грязное не всегда могло доехать. С зарплатами также были проблемы, и попросту никто не хотел выполнять свою работу качественно.

В скором времени с доставкой РИВС решили покончить, вернувшись на стандартные услуги — принеси и забери через три дня. БЛЕСКу это было только на руку. Свои услуги и обязательства БЛЕСК выполнял на все сто процентов: ни одной потери, ни одного грубого слова клиенту, все строго в срок. Себя данная химчистка зарекомендовала и стала сильным игроком в городе. За время роста совместного бизнеса, пара стала жить вместе, в своей собственной квартире, которую они купили на первую крупную заработанную от ведения дел прибыль. Долг, что парень брал у родителей, был возвращен, даже сполна. В квартире мамы и папы молодой человек сделал ремонт, и его родители по просьбе сына больше не стали работать. Он их отправил на пенсию и регулярно давал денег. Они стали жить полностью на его содержании. Родители, конечно же, отказывались, но он всегда им говорил, что если бы не они и их родительская забота, он, возможно, упустил бы свой шанс. Прошло еще полгода, и молодая пара купила дом, не менее 400 квадратных метров, с большим участком земли около двадцати соток. В их распоряжении имелись несколько люксовых автомобилей, своя охрана. Девушка, которая преодолела с героем трудности и пережила невзгоды, стала ему женой. Свадьбу сыграли с размахом. Теперь супруга большую часть времени сидела дома, была хранительницей очага. Он же, в свою очередь, при необходимости встречался с клиентами или бизнес-партнерами, которые хотели иметь с ним дело. В их число входили очень влиятельные люди — владельцы отелей, гостиниц, ресторанов.

В один из дней ему позвонили на телефон, они с супругой завтракали дома. После небольшой беседы, не дожидаясь вопроса супруги, начал разговор.

— Помнишь тех троих из кафе, что смеялись надо мной?

— Помню, конечно, — нервно дернувшись, ответила жена.

— Такое разве забудешь?

— Ты не поверишь, они хотят встретиться, посидеть. Говорят, что я забыл их, совсем не звоню.

— Денег они хотят, — резким тоном ответила супруга, сама не ожидая такой реакции. От мужа подобное поведение тоже не скрылось. «Видимо, — подумал мужчина, — тот вечер в кафе ей тоже запомнился, приходилось постоянно отвлекаться на громкий смех за соседним столиком. Да и она явно видела, как я резко встал и ушел с поникшей головой». Но в ту секунду его супруга думала совершенно об ином — о таком он даже не смог бы никогда догадаться. Она каждый раз возвращалась в тот роковой день, когда, сидя уже в такси после рабочего дня, подала начальнику ладонь, и их пальцы впервые соприкоснулись. Парень потянул ее к себе и уже не желал отпускать. — Не столь важно, что они хотят. — И ты... собираешься пойти?

— Не я, а мы пойдем и послушаем их.

— Но я...

— Если признаться, не хотелось бы мне с ними видеться, но я хочу послушать и посмотреть в их лица. Ненадолго он погрузился в воспоминания, в тот день, когда его обсмеяли эти трое, злость к нему вернулась. Смех в ушах зазвенел, словно это было вчера.

— Ты же знаешь, я с тобой согласна и не буду возражать. Хотя идея мне совсем не по душе, но мы сделаем так, как ты скажешь. Не сразу услышав слова жены, он вернулся в реальность и ответил:

— Да, сделаем так, как я сказал. Мы пойдем, и я посмотрю в их завидующие глаза.

— И когда они хотели бы встретиться?

— Сегодня, в семь вечера, в том же месте.

— Дорогой, но сегодня я... — …Только сейчас я уже не тот, и они точно это должны понять. Теперь я буду смотреть им в глаза, узнаю, чем же они занимаются, вот тогда и мы уже посмеемся. Все верно? — Да, да, милый, все верно, ты только не переживай... не нервничай. Все это время он так и держал в руках телефон, только с каждым словом сжимал его все сильнее и сильнее. Опомнившись и перехватив встревоженный взгляд жены, которая не на шутку испугалась, он положил его на стол, и они принялись завтракать. Он посмотрел на свою руку — пальцы были белые, после чего начали гореть и покраснели. В назначенное время молодая замужняя пара прибыла в кафе. Сев за свободный столик, они сказали официанту, что ждут еще гостей, и попросили только воды, решив сделать заказ позже. Первым подошел тот, кто прыснул со смеха, заведя остальных, когда услышал ответ на свой вопрос. Одет он был в спортивный костюм и кепку английского стиля конца девятнадцатого века, которую прозвали острые козырьки.

— Это один из?.. — шепнула супруга.

— Да, это он. Пара, что ждала гостей, синхронно подняла руки, подавая знак. Вошедший не сразу их заметил — «друг», над которым он смеялся, был уже отнюдь не похож на того застенчивого юношу. Молодой предприниматель сидел в костюме с бабочкой, словно собрался на получение премии. Наряд его спутницы состоял из синего вечернего платья с открытыми плечами, черные, как уголь, волосы были собраны в пучок и скреплены заколкой в виде китайских палочек. Концы их смотрели в разные стороны. Следом зашли еще двое. Второй был в костюме, пиджак которого явно оказался не первой свежести. Помятый и местами протертый, стало ясно, что он один — на все времена и праздники. На ногах слабо блестели лакированные ботинки с потертыми носами. Третий пришел в майке и джинсах, в кроссовках на ногах. Каждый их них был не стрижен, видимо, они не знали дорогу к парикмахеру, да и о существовании шампуня тоже.

— Ну и компания собралась, — когда появились все трое, отметила супруга.

— Ты тоже об этом подумала? — покровительственно положив руку на ее плечо, ответил молодой предприниматель и продолжил:

— Т-с-с-с, давай просто послушаем, что они будут говорить. Они сами, в конце концов, выбрали такую жизнь. Я им предлагал начать вместе, сейчас, возможно, выглядели бы иначе. Наверняка будут льстить, а в конце — просить в долг, вот увидишь.

— Либо в долю к тебе,— закончила разговор супруга. Когда все трое подошли, гости за столом встали, герой наш протянул руку. Обменявшись рукопожатием, они заняли места за столом. Каждый из трех осыпал комплиментами его спутницу. К ним тут же подошел официант. Заказ был сделан быстро. В основном нарезки из овощей, фруктов, горячее из мясных блюд. Рыба во всех ее проявлениях. Напитки на предпочтение каждого. Тут и вино, сок, коньяк, шампанское. Не знающий, посмотрев на стол, решил бы, что у кого-то день рождения, и в конце роскошного пиршества вынесут торт. Повторив заказ, официант удалился. Пока сидящие ожидали свои блюда, разговор начал наш герой.

— Ну, рассказывайте, парни, как вы? Чем занимаетесь?

— Да мы так, то тут, то там, крутимся, как можем. Я тачки гоняю и перепродаю, — ответил первый. — Я свой автосервис держу, — последовал ответ от второго.

— А я на подхвате у этих двух. Помогаю, когда попросят, — сказал третий в майке.

— Молодцы, ребятки, я рад за вас.

— А ты, я вижу, преуспел,— процедил сквозь зубы тот, что сидел в кепке с острым козырьком.

— Смени тон, — попросил наш герой, сохраняя спокойствие.

— Если завидуешь, это твое дело, не надо показывать свои эмоции всем. Не помужски как-то. Я хочу тебе напомнить, ты, как и эти двое, высмеяли меня и мою идею. Я вам тогда предлагал начать вместе, но вы выбрали свою жизнь и свои интересы.

— Парни, остыньте, — влез в разговор тот, что был в костюме на все времена.

— Мы же собрались поболтать, не более того. Зачем накалять обстановку? После короткой перепалки в воздухе повисло напряжение. Между двумя сидящими напротив друг друга парнями будто натянулась невидимая струна вражды. Официант принес заказ, тем самым компания немного успокоилась. Ужин прошел спокойно, разговоры были ни о чем. Все рассказывали о текущих делах, о погоде. Но в каждой истории наш герой чувствовал, что все эти россказни — не больше чем жалобы на их жизнь, на то, что они не очень довольны тем, что имеют. Герой же молчал и только кивал, не произнося ни слова, не собираясь никого осуждать и обсмеивать. По-крайней мере, вслух. Когда ужин подошел к концу, и на столе остались напитки, заговорил уже тот, что был в майке и джинсах. После его речи молодые предприниматели поняли и подтвердили свои догадки о причине сегодняшнего сбора.

— Возьми нас в долю. К такому наш герой был готов, но не ожидал, что слова прозвучат «в лоб», без стеснения. Кем он себя возомнил? Выйдя из ступора, молодой предприниматель ответил:

— Зачем? Вы же все втроем преуспели, сами же за время ужина хвалились, как вы проворачиваете дела. И давайте вы больше не будете мне звонить, просить встречи и улыбаться мне в глаза со словами, что хотели меня увидеть. Нам с этого вечера дальше не по пути. Вы идете своей дорогой, а мы — своей. И парень встал из-за стола, потянув за собой спутницу, а затем демонстративно оплатил ужин — да еще на чаевые каждому хватило бы. Девушка молча взяла под руку супруга и, не оглядываясь, они направились к выходу. Ошарашенная троица осталась сидеть за столом. Всем было понятно, что им утерли нос, поставили на место, и они бессильны противостоять. В какой-то мере парень был прав: они сами не поддержали его задумку. Не пошли вместе, но хотя бы тогда могли просто не смеяться и вежливо отказаться по разным причинам, пожелать успехов, пусть и с иронией в голосе. Куда приятней, чем смех, когда к ним поворачивались все посетители кафе. В машине супруга спросила:

— Ты за этим пошел на встречу?

— За чем именно? Я не совсем тебя понял.

— Чтобы вот так разорвать с ними отношения?

— Какие отношения, о чем ты, дорогая. Они еще тогда перестали мне быть друзьями. Они захотели увидеться, мы с тобой знали причину. Теперь я хотел посмотреть на них и закончить разговор победителем. Они получили свое. Прошу тебя, давай закроем эту тему. Он взял ладонь супруги в свою и поцеловал тонкие пальчики. Почемуто они были холодные и мелко дрожали. Домой ехали молча. Вечером в комнате, когда они уже приготовились ко сну, супруга все же спросила, потому что после ухода из кафе чувствовала себя виноватой. Объяснить причину она не могла.

— Может, ты зря с ними так?

— Как? Строго?

— В какой-то мере, да.

— Послушай, радость моя. Хорошо, представим, что я забыл их смех, ты видела в их глазах зависть? Такие, как они, первыми и подставят, стоит только впустить их к себе. Они изнутри разрушат то, что мы с тобой строили. Это же очевидно! Из-за них мне не хочется портить свою репутацию. Вспомни, как нам было тяжело, как мы нарабатывали клиентов. Что им стоит, к примеру, потерять белье по дороге? Или нагрубить нашим постоянным клиентам? — Герой все больше распалялся.

— Вот именно, ничего, это они сделают, не моргнув глазом. И причина тому — зависть, ненависть ко мне, как к человеку, который преуспел. Вот поэтому я поставил их на место. У них свои дела, я к ним не лезу, и им не позволю лезть в наши с тобой дела. А сейчас давай ложиться, завтра нас ждет тяжелый день. — Да, и… что же нас ждет?

— По дороге домой я получил письмо на электронную почту по ранее отправленному предложению, с нами хотят заключить контракт на год, крупная строительная фирма «СтройДОМмастер».

— Ты серьезно? — не скрывая эмоций, спросила жена. От счастья она запрыгала, хлопая в ладоши.

— Конечно. Наша репутация говорит сама за себя. Там тысячи рабочих, их условие только одно. Они сами привозят спецодежду раз в месяц, а мы чистую возвращаем им своими силами.

— Справимся? — все еще прыгая, словно на невидимой скакалке, с тревогой в голосе спросила супруга.

— Конечно, справимся. Как подпишем контракт, у нас будет время, они нам его дадут, понимая масштабы, мы откроем дополнительную точку, сделаем линию специально для обслуживания этой строительной фирмы. Наймем людей непосредственно, которые будут работать в этом направлении. Они не будут привлекаться никуда больше, их задача — обслуживать рабочих. А теперь давай спать. Вдвоем они еще долго лежали и ворочались, эмоции, что они получили за день, никак не утихали, и сон не приходил. Утром в офисе встреча прошла успешно, контракт был подписан. В короткий срок новое помещение и все необходимое было готово, и теперь у них стало четыре точки. Четвертой дали название «БЛЕСКрабочий». Туда и стали доставлять одежду от фирмы «СтройДОМмастер». Вечером, уже дома, они отметили удачное подписание контракта. За столом герой сделал подарок жене — роскошное золотое ожерелье с бриллиантами, на которое она взглянула лишь из вежливости. Глаза супруги искрились таким ярким светом, что затмевали даже все чаще мелькающие в них за последнее время нотки тревоги. Жизнь стала еще успешней, и они захотели дом побольше. Герой всегда мечтал о замке в стиле восемнадцатого века, чтобы у них были свои работники по дому, прислуга, дворецкий, повар. Это стало одержимостью, даже, можно сказать, прихотью, которую молодой предприниматель в скором времени хотел осуществить.

Большую часть своего времени они искали подходящий дворец. Понятно, что в таком стиле замки если и были, то состояние их оставляло желать лучшего, или же цена была завышена в несколько десятков раз. Пока они искали, наш герой ездил на очередные встречи, подписывал контракты, укрепляя статус делового человека. В один из вечеров, после очередного собеседования с клиентами, герой вернулся домой на такси. Дома его встретила супруга, краем глаза он заметил, что на столе в гостиной накрыт ужин, жена его встретила в вечернем платье с глубоким декольте. Усталость валила его с ног. Поцеловав супруга, жена почувствовала легкий запах алкоголя. Парень извинился и поднялся наверх, чтобы принять ванну. Она пошла следом. Когда вошла в спальню, увидела, что одежда неряшливо разбросана по всей комнате. «Такого он себе раньше не позволял, на него это не похоже, — с тревогой подумала она. — А вдруг он знает...» Супруга всю одежду убрала на вешалку, аккуратно сложив и развесив. Разбирая вещи, почувствовала запах женской туалетной воды. Сработал привычный рефлекс: мысль об измене мужа она сразу же отсекла, хоть предположение и пронзило ее молнией с ног до головы, причиняя нестерпимую боль. «Я ему верю, повода он не давал, — заговорено думала про себя девушка. — Значит, на очередной деловой встрече были и другие женщины». Ничего нового, ведь когда она тоже присутствовала на встречах, видела пары, которые заключали с ними контракты. Да и сама она порой была той самой единственной девушкой в компании мужчин на деловых переговорах. Когда она вернулась в реальность, освободив голову от дурных мыслей, то заметила, что супруг уже давно принимает ванну. Мало того, что она готовилась к этому вечеру и долго его ждала, потеряв счет времени, так еще и муж не хотел выходить из комнаты. Она поспешила туда, а вдруг, что-то случилось? Упал, потерял сознание. Удара она не слышала, потому что витала в своих мыслях. Подойдя к двери, девушка ее толкнула, но та оказалась запертой, что тоже заставило насторожиться. Так он тоже никогда не поступал.

— Дорогой, все хорошо у тебя? — с волнением в голосе спросила супруга. Прислушалась, прислонив ухо к двери, шума воды не слышно.

— Дорогой, ты там? Открой дверь, пожалуйста, я волнуюсь. Тишина. А может, не стоит... может, это ее шанс… Сердце учащенно забилось. Преодолевая панику, жена начала стучать в дверь, ручку поворачивала в разные стороны, надеясь открыть либо сломать ее и оказаться внутри. Все это сопровождалось криком. Девушку захлестнула уже знакомая истерика, которая, порой, накатывала неожиданно, средь бела дня, заставляя содрогаться всем телом, изрыгая из себя потоки слез и молитв, выуживая из памяти жуткие картины прошлого. И в эти моменты, она знала, нужно было сыграть в прятки, пролезть под кровать или шмыгнуть в подсобку, вонзая зубы в крепко сжатые кулаки, лишь бы ее не нашли. Не нашел... Что она делает?! Зачем??

— Все хорошо, — услышала она ответ, — сейчас выхожу, видимо, уснул. Не переживай, спускайся вниз, я сейчас оденусь и спущусь. Дай мне пять минут. Жена мгновенно взяла себя в руки — помог многолетний опыт. Услышав голос мужа, она облегченно выдохнула, но сердце будто ухнуло в черноту.

— Ты меня напугал. Давай, я жду тебя внизу, в гостиной. Через пять минут мужчина спустился. На столе стояли свечи, бокалы, вино, фрукты, а посередине — огромный кусок запеченного мяса. Уже остывшего. Когда супруг сел, тут же последовал робкий вопрос.

— У тебя все хорошо? Ты сегодня какой-то не такой. Странные вещи делаешь, на тебя это вовсе... не похоже.

— Наверно, просто устал, — последовал сухой ответ. — В бизнесе тоже проблем нет? — Нет, все замечательно, механизм работает, как часы, мы теперь лучшие в городе. — Это радует, мы все пережили вместе и добились своего. Ты в первую очередь, конечно, достиг вершин. Если ты устал, тогда не будем засиживаться и пойдем наверх. Быстро поужинав, они поднялись к себе в комнату. Сказать, что супруга расстроилась — ничего не сказать. Ей было обидно, что он даже не спросил, по какому поводу такой роскошный стол. Или, наоборот, рада. Хотя для нее повод определенно был. Все должно получиться... Она... она сможет.

Уже в спальне, супруга обратила внимание на шею мужа и спросила, подходя ближе, дабы убедиться, что ей просто показалось. — А что у тебя за пятна на шее? — Где? Какие? — Вот тут, на шее, чуть ниже уха, — она показала сначала на своей шее, а после — на его. Подойдя к зеркалу, парень и правда обнаружил пятна черного цвета, словно на шею надавили руками, пытаясь задушить. Происхождения этих пятен, он, конечно же, не знал. Будто они только что появились.

— Болит? — спросила жена со странной интонацией в голосе.

— Нет, — он надавил на них, чтобы убедиться в своем ответе. — Завтра... к врачу сходим, пусть он… посмотрит. Странно, конечно, вчера я их не замечала.

— Само пройдет.

— Ага, как само и появилось.

— Хорошо. Утром они направились в поликлинику. После анализов, прохождения всех врачей, они сидели в кабинете у терапевта, который долго всматривался в результаты, после чего сказал, что пациент полностью здоров. Анализы крови показали отличный результат, давление — хоть в космос собирайся. Заключения других врачей после осмотра тоже не вызвали сомнений. Сердце здоровое, легкие чистые, в мозгу опухоли нет, как и во всем организме. В общем, для беспокойства нет причин. Происхождение пятен ни один врач так и не смог объяснить. — Если будут недомогания дома, или пятна начнут проявляться еще по телу, то немедленно к нам. Мы положим Вас под наблюдение. Получив результаты на руки, они вышли из кабинета и направились домой. В этот день погода стояла отличная, и молодые решили выпить чай в беседке. Они молчали, а жена все комкала документы, крепко сжимая в ладонях, и обеспокоенно поглядывала на мужа. На протяжении месяца так и протекала их жизнь. Встречи с клиентами, подписание договоров, уютные вечера после рабочей рутины.

Пятна на шее предпринимателя не беспокоили, они не прошли, но и не увеличились в размерах. Муж все чаще стал задерживаться на работе, объясняя это наплывом клиентов. Супруга, чтобы не сидеть дома, занялась производством собственной одежды, и в один из дней девушке необходимо было встретиться с одним очень важным для нее человеком. Наш герой заметил перемены в жене, и его это насторожило. В то утро она надела туфли на высоком каблуке, красный костюм и юбку. Черные, словно ночь, волосы зачесала назад и собрала в пучок. Такую прическу она всегда предпочитала. Строгий стиль, и волосы не мешают. Взгляд в то утро был тяжелый, смотрящий насквозь. Какой-то... неизбежный. На трюмо у жены обычно как попало стояли тюбики с кремом, бутылочки, маски, тени, помада, крем дневной, ночной, для глаз, для рук, для век. В это же утро вся косметика лежала на своих местах, аккуратно убранная и расставленная. Бутылочка к бутылочке, крем к крему. Палочки, что были всегда разбросаны, также лежали одна к одной. Помады всех цветов выстроились в ряд по оттенку — от темного к светлому. Не удержавшись, супруг спросил:

— Тебя что-то беспокоит?

— Нет, с чего ты взял? — Выглядишь ты потрясающе, — сделал комплимент, но обеспокоенно продолжил: — Мы с тобой не первый год живем, и я вижу твой взгляд. Сегодня у тебя совсем он другой, цвет глаз даже изменился. А вот это исполнение, что на трюмо, меня немного ставит в тупик.

— Не беспокойся, у меня сегодня встреча с модельером, и настроение хорошее. Выгляни в окно, посмотри, какая погода. Вот все это меня радует.

— Модельер?

— Да, я тебе говорила на неделе, что сегодня встреча, и если он согласится со мной сотрудничать, то мы запустим новую линейку в пошиве женской одежды. Это будет прорыв!

— Ах да, — ударив себя в лоб рукой, произнес герой. — Вспомнил, сегодня же пятница, и у тебя встреча. Ты всю неделю готовилась к ней.

— Все верно, любимый, сегодня я, возможно, стану бизнес-леди. Дома тоже надоело сидеть, тебя постоянно нет дома. Я решила заняться тоже делами. Наймем прислугу, пусть она дома убирается. У меня есть хорошие знакомые повара. — Я тебя поздравляю, — поцеловав жену, произнес он.

— Пока рано, но, все равно, спасибо. Пошли, выпьем чай на улице, погодка радует. Накрыв в беседке на стол, поставили туда печенье, варенье, бутерброды, чайник и чашки. Супруг элегантно придержал стул, чтобы девушка села, как королева. Направляясь к своему месту, он спросил:

— Тебя подвести? — Если тебя не затруднит. — О чем ты говоришь, конечно. В попытке сесть наш герой рухнул на пол. При падении зацепил руками стул и опрокинул его. Жена с криками устремилась к супругу. Она упала перед ним на колени и приложила ухо к груди.

— Дорогой, очнись, — трясла его, параллельно стучала по щекам, пытаясь привести в сознание.

— Дышит, — сама с собой уже разговаривала девушка.

— Так, где телефон? Надо рубашку расстегнуть, не паниковать, возьми себя в руки, дорогуша. Как же это... не по плану... Вскоре она набрала номер скорой помощи. Пока ждала медиков, продолжала попытки вернуть мужа в сознание: делала прямой массаж сердца, искусственное дыхание. Все это происходило на автомате, с совершенно затуманенным рассудком. Через некоторое время она услышала сирену. Погрузив тело на каталку, они вместе направились к карете Скорой, где молодого предпринимателя прям в машине подключили к аппарату, что поддерживал дыхание. На вопросы медиков жена, совершенно шокированная, ничего не могла ответить. Собрались пить чай, а он внезапно упал. Все на этом. На здоровье не жаловался, недавно проходили полное обследование. Скорая петляла по улицам, — и вот через некоторое время они уже стояли возле больницы, где парня сразу же переложили на каталку и увезли в отделение реанимации. С трудом супруга убедила медиков, что она хочет быть рядом с мужем и ни на секунду его не оставлять. Спорить с ней не стали. И вот наш герой уже лежал, подключенный к аппарату, а жена сидела рядом. Она настояла, чтобы им предоставили все комфортабельные условия, воспользовавшись статусом. Конечно же, в городе знали ее мужа и химчистки «БЛЕСК». Поэтому решение было принято незамедлительно, и ему выделили отдельную пала...

— Стой, старик! Так это твоих рук дело?? — ученик грубо оборвал наставника, касаясь отметин на шее, внезапно осененный догадкой. — Моих, ты совершенно прав, — спокойным тоном ответил старик, закрывая книгу судьбы. Гигантские страницы упали шумным ворохом, придавленные сверху блестяще-черной обложкой. — И твой сон в ванной не был сном. Я действительно приходил к тебе. Твоя жена не могла меня видеть. Поэтому за нее не беспокойся. И правильно, что не рассказал. Она бы тебе все равно не поверила. Хотя ты сам знаешь, что порой она и не должна была тебе верить. Не так ли? Ведь я прав? Мне продолжить или... В глазах ученика старик заметил ярость, которая постепенно испарялась. Гость уже понял, что скрывать подробности того вечера бесполезно. В его интересах было быстрее закончить этот фарс и уйти отдыхать или попытаться снова проверить всю территорию. Может, старик просто не нашел выхода отсюда? — Нет, я сам, пожалуй. Тем вечером, когда я возвращался домой на такси, встреча была не с клиентами, и я задержался лишь потому, что... любовница настояла на том, чтобы выпили вино, которое она специально купила, когда ждала меня на романтический ужин. Я приехал домой, меня встретила супруга, на шее у нее было ожерелье, которое недавно дарил. Понял, что дома, что-то не так, точнее, понял, что атмосфера говорила сама за себя: на столе стоял ужин, свечи бокалы и вино. Я прожил достаточно с женой, чтобы по одному взгляду понять ее. Тот вечер был не исключение. Она меня поцеловала, сказала, чтобы я шел в ванну, а она меня будет ждать внизу. Я заметил, что сильно устал. В тот вечер я действительно задержался и пришел домой позже обычного, мне супруга тоже на это сделала акцент. Гость хотел было продолжить, но не смог — горло будто сдавила невидимая сила.

Юноша попытался ехидно ухмыльнуться, но тоже не вышло — слишком много во рту скопилось горечи. Он оперся локтями о край стола, вцепился пальцами в волосы, сжал, прошептал несколько раз «дурак, дурак, дурак». Посидев так некоторое время, гость поднял голову, открыл глаза и увидел старца, который сидел напротив и не моргал. Лицо наставника было каменным, и казалось, он не дышал, а сидел, словно мумия. Ученик медленно встал, подошел к своему слушателю. Старец не реагировал. Парень аккуратно обошел его, нагнулся так, что их лица оказались на одном уровне, точно друг против друга. Сначала парень покачал головой влево-вправо, поднял руку, провел ею около морщинистого лица, оборвав желание ухватиться за длинный нос наставника. Встав за спину старца, начал руками водить над головой, словно его гипнотизировал. Реакции никакой не последовало. Сердце застучало сильнее, на секунду ученик подумал, что старик умер, а он так и не получил все ответы. После чего взял себя в руки и понял, что он не знает, а умирают ли тут, в этом мире, в том месте, где они сейчас находятся? Постояв еще немного, подперев бока руками, повернулся и пошел к своему стулу.

Махнув рукой напоследок, подумал: «Да кому я это рассказываю? И как давно он меня не слушал?» — В первую очередь, себе ты рассказываешь, — внезапно изрек старик.

От неожиданности ученик вздрогнул.

— Я всего лишь твой слушатель.

— Так ты не умер? — первое, что сорвалось с губ гостя. Такого вопроса даже он сам не ожидал. — В этом мире не умирают, и это еще один ответ на твой вопрос, который был в твоей голове. — Значит, ты спал? — Нет, я внимательно тебя слушал.

— Ах, простите, Я не заметил вашего внимания, — ехидно улыбнулся и отвесил легкий поклон юноша. — И на чем я закончил, хотелось бы мне знать?

— Ты обхватил голову и сказал, что ты дурак, что я и без тебя знал, — в ответ последовала легкая улыбка. — Спасибо и на этом.

— Давай продолжим. Ученик еще раз провернул в голове все события последних минут. Ему с трудом верилось, что старец его вообще слушал. Вскоре разговор продолжился. — Так вот, после того, как я отказался от предложения жены… Возникла пауза, и в голове еще раз прокрутились события и слова старца о том, что он действительно никого не видел, ничего не слышал. Замечал лишь то, что ему хотелось. Сглотнув ком в горле, продолжил: — Я поцеловал жену в щеку, взял ее за плечи и, отодвинув в сторону, пошел на второй этаж. Войдя в комнату, схватил полотенце и направился в смежную комнату.

Пока ванна наполнялась, я еще раз прокрутил события того вечера, как встречался с любовницей в квартире, которую сам и снимал для нее. После чего я лег в ванну и ушел мыслями в себя. Вскоре я уснул, мне снился сон, он был короткий. С супругой я не поделился, посчитал, что она мне просто не поверит. Ко мне в ванну зашел человек, весь в белом, лица я его не видел, на нем был огромных размеров капюшон. Человек словно плыл над поверхностью пола, это было странным, хотя во сне могут твориться всякие вещи.

Подойдя, он просто положил мне руку на голову, а второй прикоснулся к шее, даже особо не сдавливая пальцы. Вроде что-то произнес, точно не помню, вроде так: «Твое время идет назад». От этого прикосновения я вскрикнул и проснулся. Возможно, даже проснулся от стука в дверь. Жена кричала, все ли в порядке. Я ей ответил, что через пять минут спущусь. А дальше ты знаешь, следы на шее заметила супруга вечером, а утром мы направились на обследование. Врачи сказали, причин для беспокойства нет, а вскоре я упал и оказался тут и там одновременно. Кажется, все. И, как я понимаю, ты все же меня слушал, а не спал, как в первой половине моего рассказа. Меня ты не перебил и не заставил рассказывать все с самого начала, значит, я сказал правду.

— Похвально, — подметил старик, привычным жестом поглаживая бороду.

— Теперь ты начинаешь понимать, почему твоя свеча стала чернеть? Но это еще не все, это начало того, что ты не замечал, и тебе придется все это увидеть. Я следил за тобой. Надеялся на исправление, что твоя свеча не будет чернеть и превращаться в змею. Но, увы... Пошли прогуляемся... Они встали из-за стола, оставив фолиант, и покинули дом. Подойдя к скалистому обрыву, старик, оперевшись на клюку, еще раз глянул на палящее солнце и пустыню, будто прощаясь с этим местом. Посмотрев на ученика, старец вымолвил:

— У нас есть время на разговоры. Давай я тебе расскажу историю одного человека, а ты скажешь, как бы ты поступил в моем случае. Некий экзамен, в зачет он не пойдет...

Черная свеча.

Металлический замо̀к на воротах щелкнул — дверь закрылась за спиной Матвея. Первая мысль в его голове была особенно четкой и ясной: «Свобода!»

Парень шумно набрал полную грудь воздуха, который будто отличался от того, что был за серыми стенами с окантовкой на вершине в виде проволоки. Оборачиваться желания не было, ведь там, за решеткой, он провел семь долгих лет.

Закинув рюкзак за спину, Матвей огляделся по сторонам. Солнце светило ярко, день на удивление стоял теплый, несмотря на сентябрь. Деревья местами надели желтые наряды, а другие вовсе скинули всю листву, бесстыже выставив напоказ голые стволы.

Оглядевшись вокруг, не спеша, он направился прочь от этих холодных стен. Подальше от надзирателей, вышек с автоматчиками, звука закрывающихся замков и прогулок по замкнутому кругу.

В душе было лишь одно разочарование: его никто не встречал. Писали ему письма многие, дату выхода из колонии знали все, с кем была связь. Как оказалось, никто особо не хотел видеть его после отсидки.

«Да и мать уже год как перестала писать, — подумал он. — Странно, на нее это не похоже. Неужели, что-то случилось?» Об этом ему написали бы сразу. Может, приболела, а может… Мысль свою он не стал дальше развивать, а сразу ее выгнал из своей головы. Думать об этом не было никакого желания, а верить в такое — тем более.

Шагал он уже уверенной походкой. Первое, что ему хотелось, это вернуться в родной город и узнать причину, почему мать перестала писать. Из последних писем парень знал, что она слегка приболела, хотя сама ему не сказала. О такой новости лишь раз обмолвились друзья, и то как-то вскользь, думая, что его уже поставили в известность.

Сердце парня чувствовало, что все гораздо хуже.

За семь лет, проведенных без свободы, его сердце не очерствело, он остался верен себе, своему слову и, что немаловажно, оказался человеком с большой буквы. Он по-прежнему нес в себе воспитание и слово родителей.

Теперь ему двадцать семь лет, вся жизнь еще впереди. Он знал, что все наладиться. Свою ошибку он осознал и заплатил сполна.

Уйдя глубоко в дебри мыслей, так и шел Матвей, лишь вдалеке своего сознания слышал шум автомобилей, лай собак, голоса людей. Все это его не беспокоило, сейчас главная задача — доехать до дома. Так, блуждая в своих размышлениях, совершенно незаметно он оказался на железнодорожном вокзале.

От волнения у него проступили капельки пота. Еще сутки в пути, — и он ступит на родную землю, знакомую ему с детства. День и ночь на поезде, и вот уже радуют глаз родные просторы, запах детства и дома, дорогие сердцу люди, подъезды и магазины.

«Так много такси», — подумал он. Какой красивый вокзал, фонтан, к сожалению, уже был отключен, но в голове парень представил, как он красив, когда вода плещется струями под давлением, поднимаясь вверх. Как под лучами солнца играют капли, блики воды, что слепят глаза, и, если посмотреть под правильным углом, отойти на нужное расстояние, можно увидеть радугу.

На привокзальной площади было много народу, что даже немного не по себе стало нашему герою.

«Словно муравьи, — подумал он. — Как же все изменилось!» Клумбы, что еще не расстались со своими цветами, вдохновляли его. Летом представил он, здесь еще красивей — все играет яркими красками.

— Я обязательно вернусь летом сюда, — сам себе сказал Матвей, — в качестве гостя и окунусь во все красоты и достопримечательности.

А пока, сделав шаг в толпу, он направился внутрь вокзала. Часы на башне показывали полдень. Все, что сейчас так волновало героя, это поездка домой.

Осмотревшись бегло, он увидел кассы, прошел металлоискатель, рамку, которая пикнула, но сотрудники охраны его не остановили. Рюкзак он пустил по ленте, все как полагается. Подойдя к кассе, встал в очередь. Кругом суетились люди: кто с сумками бегал, опаздывая на поезд, кто с рюкзаками, чемоданами, катая поклажу по огромному залу. Кого только тут не встретишь! Но больше всего привлекла внимание дама с собачкой, которая (собачка, не дама) тряслась то ли от страха, то ли от холода на руках хозяйки.

Посмотрев на эту картину, Матвей улыбнулся, а всего лишь потому, что сама собачка, если ее можно назвать так, позабавила его своим поведением.

«И какой толк от такой собаки?» — подумал он и вспомнил, какие немецкие овчарки были там, откуда он родом — вот в таких и есть толк! А эта лишь трясется. От холода или от страха — кто знает?

Продолжая крутить головой, парень заметил молодых мамочек с колясками, с детьми, что держались за руку, боясь потеряться в таком огромном для них мире.

Дети его взору представились разные. Не все боялись и держались за руку. Один бегали по вокзалу, а мамы их пытались догнать, другие плакали навзрыд, их лица были настолько красными, что вот-вот лопнут от натуги. Так они надрывались в крике, а мамы прилагали усилия, дабы их успокоить, не понимая, что случилось с их чадами. Получив сладость, как по волшебству, успокаивались. В дальнем углу, от его глаз не укрылась и то, что молодая мама кормила грудью ребенка, совсем кроху, прикрыв его пеленкой от посторонних глаз. Обед по расписанию — тут не объяснишь малышу, что ты в общественном месте, — захотел и потребовал. Такая уж беззаботная у маленьких жизнь.

На каждом выходе к поездам стояли рамки металлоискателя. Это так же не прошло мимо внимания. «И давно их поставили?» — вновь задался вопросом стоявший в очереди парень. Что-то подобных он не припомнил...Возможно, такие штуки ставили в крупных городах, он точно не знал. В его маленьком городке магазинов то не так много, не говоря уже о клубе, кинотеатрах и других мест развлечения.

«Интересно, как изменился город за семь лет моего отсутствия? Город, в котором я вырос, учился, играл во дворе с ровесниками. Бегал по стройке, по гаражам и за гаражами. Мы с ребятами бросали шифер в костер, делали пугач из спицы велосипеда. Строгали лук из черемухи и стрелы из веток березы, чтобы поиграть в Робин Гуда», — перебирая детские забавы, невольно размышлял Матвей.

Рассматривая всех и все, поймал себя на мысли, что он явно выделяется из толпы и выглядит, возможно, глупо.

Такое чувство он испытывал, когда пришел из армии в двадцать лет. Тогда тоже стоял на кассе, рассматривал все подряд, все было в новинку. Головой крутил на все триста шестьдесят градусов. Только теперь ему не двадцать, а двадцать семь. Выглядит он намного старше. Для окружающих он, скорее всего, турист, прибывший из другой страны. Местные, привыкли к такому и ходят, занимаясь своими делами, опустив голову в пол. Они на все это уже насмотрелись.

Так, блуждая в себе и осматриваясь, не заметил, как его очередь подошла.

— Добрый день, — с улыбкой на лице начала девушка-кассир.

На вид она была совсем молодая, лет двадцать, не более. Белые, как снег, волосы, спускались на плечи, небесно голубые глаза блестели, белая форменная блузка была тщательно отутюжена, на шее красовался платок, повязанный элегантным узлом. На бейдже значилось имя — Надежда.

Придя в себя, с улыбкой ответил:

— И Вам доброго дня.

— Куда направляетесь?

— Мне один билет до Ростова - на - Дону, на ближайшее время.

— Купе, плацкарт, верхняя полка, нижняя, боковая?

— Самый дешевый.

— Тогда плацкарт, верхняя полка.

Девушка стала стучать по клавиатуре, это понял Матвей по характерным щелчкам. Она искала ему билет. Длинные ногти, с бесцветным лаком, явно мешали нажимать на кнопки, и это не осталось незамеченным. Она нажимала на клавиши, подушечками пальцев, руки ее горизонтально лежали, закрывая обзор всей клавиатуры. При этом длинные ногти непроизвольно нажимали не на те кнопки, что были нужны в тот момент. И миленькое личико морщилось каждый раз при ошибочном наборе.

Закончив борьбу с техникой, девушка-кассир подняла взгляд.

— Сегодня есть билет на пять часов вечера, устроит?

— Конечно.

— Ваш паспорт, пожалуйста.

На секунду покупатель замялся.

— У меня... вот, — и медленно достал из внутреннего кармана джинсовой куртки, висящей на лямке рюкзака, свернутый лист и протянул его сотруднице.

Девушка молча взяла и развернула протянутый ей листок. На долю секунды Матвей подумал, что его сейчас осудят, с призрением взглянут и фыркнут. Однако девушка пробежалась глазами по тексту, поняла, что это справка об отбытии наказания и освобождения от него, подняла голову и посмотрела на покупателя, лучезарно улыбнувшись.

«От ее улыбки на душе стало теплее, мир стал добрее», — подумал он.

— Вот ваш билет, вот справка, проверяйте, правильно ли я все указала.

— Все верно.

— Тогда оплачивайте указанную сумму и проходите в зал ожидания.

После того, как все формальности были учтены, сотрудница добавила:

— Счастливого пути.

— Спасибо, и Вам хорошей смены.

Пассажир молча направился в зал, по пути еще рассмотрел киоски с едой, напитками, газетами и журналами.

«ТОВАРЫ В ДОРОГУ» — привлекла вывеска, подойдя к которой молодой человек стал рассматривать игрушки, магнитики, кружки, открытки, брелки, календари. Все играло разными цветами, привлекая пассажиров. Немногие брали себе на память тот или иной сувенир.

Подойдя к киоску «ПРЕССА», парень купил себе газету, после чего направился к стеклянной кабинке под названием «ЕДА И НАПИТКИ». Легкий голод стал преследовать его, нужно незамедлительно перекусить.

Подойдя к стойке, осмотрел витрину и предложенные на любой вкус варианты.

— Добрый день, что желаете перекусить? — спросила женщина по другую сторону стойки. Вид у нее соответствовал заведению, в котором она работала. Огромные габариты, широкие плечи, толстые руки. Вес порядка ста двадцати килограмм. Глаза были посажены близко, щеки сдавливали их с обеих сторон, заставляя прищуриваться. Огромная грудь при неловком резком движении могла сбить все бутылки с водой, стоящие на витрине перед ней, будто кегли.

— Мне бутерброд с сыром и колбасой и бутылку негазированной воды.

Через пару минут ему протянули заказ, и он, расплатившись, удалился.

— Приятного аппетита, — услышал вслед.

— Спасибо,— повернув голову, поблагодарил Матвей.

Держа в руках бутерброд, завернутый в салфетку, а под мышкой бутылку воды и газету, с рюкзаком на плече, парень направился в зал. Нашел свободное место и уселся. Рюкзак поставил в ноги, чтобы не занимать соседний стул. За пару минут с бутербродом было покончено. Развернув газету, принялся искать интересную статью. Поднял взгляд и увидел, как работает прикрепленный на специальной подставке к столбу телевизор, но звука на нем нет, а просто мелькают картинки из фильма. Решил почитать газету в поезде, а сейчас принялся смотреть немое кино. По-другому и не назовешь.

Посмотрев на часы, которые висели в зале ожидания, Матвей заметил, что времени прошло чуть больше часа, хотя ему казалось, куда больше ушло на покупку билета, очереди и разглядывание витрин киосков.

«До посадки еще долго, около четырех часов, а я уже все обошел, — подумал он. — Хорошо, что есть телевизор, это поможет скоротать время. Немое кино — тоже кино». В голове Матвей начал прорабатывать свой сюжет, опираясь на движения персонажей и шевеление губами. По его мнению, это был боевик, где главный герой спешит освободить заложников. Читая по губам, парень придумал свой текст в голове, который совершенно не совпадал с тем, что действительно говорил герой на экране. Так интереснее — сам захотел и сказал то, что думаешь. Он с головой ушел в озвучивание фильма. Такой сам себе дублер.

«Хотя, что мне эти четыре часа, я сидел семь лет, а тут несколько часов — сущий пустяк», — прервал свою озвучку Матвей и вернулся в реальность. Через сутки он будет дома и начнет жизнь с чистого листа.

Незаметно для него подошли два человека в форме.

— Сержант Жиганов, — представился сотрудник, приложив руку к голове, жест указывал воинское приветствие. — Ваши документы.

Подавив волнение, которое накатило совершенно внезапно, парень встал. Причину не мог понять, словно он сделал что-то противозаконное. А ведь действительно натворил... Когда-то...

— Добрый день, товарищ сержант. Вот мои документы и билет на поезд.

Пробежав взглядом по справке, без эмоций на лице сотрудник продолжил:

— Куда направляетесь, гражданин Смирнов?

— Домой, в билете написан город. В справке тоже указанно место регистрации.

— Прям домой?

— Туда именно, — с уверенность в голосе отвечал Матвей. — А в чем проблема, командир?

— Никаких проблем нет. Простая проверка документов. Вы так не переживайте. Мы следим за порядком, эта наша работа.

— Надеюсь с моими документами все в порядке?

— Безусловно.

— Что в рюкзаке? — спохватился второй.

— Вещи. Я там проходил через рамку, вроде ко мне вопросов не возникло, — эти слова он сопроводил жестом руки, указывая в сторону главного входа в здание вокзала.

— Верим, гражданин, формальная проверка, говорю же.

— Могу показать, — парень стал наклоняться к рюкзаку.

— Нет необходимости, — протягивая билет и справку, остановил его сержант. — Счастливого пути, — еще раз отдав воинское приветствие, начали удаляться сотрудники.

Тяжело выдохнув, Матвей сел на место и за спиной услышал те же вопросы: сотрудники приметили очередного пассажира, спрашивали документы и куда он держит путь. Теперь стало ясно, что это действительно стандартная процедура, а не то, что он своим видом вызвал подозрение.

«И что это со мной?— подумал он. — Я не беглец, свое отсидел, запрещенного ничего не везу, в двух словах, я чист. Почему я стал волноваться, не совсем понятно».

Парень прогнал прочь из головы мысли, принялся дальше смотреть телевизор. Немое кино продолжалось, суть фильма все еще непонятна, но картинки посмотреть забавно. Роль каждого в этой сцене была определена. Осталось озвучивать каждого в своей голове.

Тут по всему вокзалу прокатился голос, который словно жевал информацию, выдавая посетителям.

— Объявляется посадка на поезд номер сорок семь, следующий до Нальчика. Просим пассажиров пройти на посадку. Номера вагонов с головы состава.

Взяв рюкзак, Матвей направился на посадку с общим потоком пассажиров, которые спешили в ту же сторону. Все ли ехали до Ростова – на - Дону, он не знал. Возможно да, но поезд едет дальше. Ростов – на – Дону — не конечная, а значит, лица будут меняться на всем протяжении пути.

На табло парень нашел нужную информацию. Номер поезда, путь, на котором находится его состав, время отправления. Пройдя через рамку, молча пошел на посадку. Люди вокруг него суетились, торопились жить. Его обгоняли, толкали плечами, при этом бросая вслед недовольные взгляды, мол, что так медленно. Другие извинялись за случайное столкновение. Все это не имело значения, сейчас у него зародилась одна мысль: скоро он шагнет на свою землю и наконец выяснит, почему мать перестала писать.

Подойдя ко входу в свой вагон, занял очередь. Когда подошел его черед, девушка-проводник вежливо улыбнулась. Она была прелестна, одетая в форменную одежду, с головным убором в виде круглой красной шапочки.

«Как ей идет эта форма», — подумал путник.

— Ваш билет, — попросила она.

— Вот, — парень неотрывно смотрел на девушку.

Сверив данные, сотрудница протянула его обратно и произнесла:

— Место двадцать восемь, верхняя полка.

Взяв билет с документами, парень шагнул в вагон, продолжая размышлять об этой девушке. Неважно, кто протягивает ей билет. Молодой или пожилой, мужчина или женщина, сидевший или работник с вахты — все перед ней равны, и каждому она улыбается. Пассажиры в ее глазах не подлежат осуждению и разделению. Просто она выполняет свою работу.

Найдя свое место, Матвей, забросив рюкзак на верхнюю полку, сел на нижнюю, у окошка — все места пока были свободны. Он слушал, как разговаривают люди в соседнем плацкарте. Вскоре поезд тронулся, но из попутчиков никто не объявился, позволив большую часть времени до темноты провести внизу, прислонив голову к окну и закрыв глаза.

Ночь в поезде прошла спокойно. От чая еще в самом начале пути он отказался. Сквозь сон слышал, как пассажиры беседовали. Чувствовал запах еды: яйца и вареная курица — стандартный набор для путешествующих в поезде.

Попутчиков с гитарой, дебоширов, картежников в вагоне не оказалось, и этому был наш герой рад: ему не хотелось шума, разборок и беспокойства проводника.

Матвей так и остался сидеть внизу, спал тоже сидя. Проводник за полчаса до назначенного времени потрепала его за плечо, сказав:

— Скоро ваша станция.

Пока поезд медленно катил к станции прибытия, Матвей успел умыться, почистить зубы и даже размяться, аккуратно водя плечами и руками, чтобы никого не задеть, разгоняя кровь по телу.

Взяв с верхней полки рюкзак, он направился к выходу, немного нервничая от предвкушения, что снова окажется на родной земле. Спрыгнув на перрон, где с утра суетились люди, закинув рюкзак на плечи, он поблагодарил проводницу, двинулся к выходу с платформы.

Погода стояла пасмурная, тучи затянули небо. Дождя не предвиделось, сыростью в воздухе не пахло.

— Вот она, родная земля, — шумно набрав в грудь воздуха, вслух произнес Матвей.

Все, кто его услышал, повернули голову, чтобы посмотреть, кто это так восхищается приездом в это захолустье.

Найдя взглядом дверь с надписью «выход из вокзала», парень двинулся к нему. Тут тоже люди бежали, толкали его плечами, суетились. Встречающие изредка плакали, кидаясь на шею, и целовались. Отбывающие тоже стояли с мокрыми глазами.

Уже на выходе его окружили таксисты, буквально крича в лицо. Этот щебет напоминал ему чириканье воробьев, которые наперебой горланили, собирая крошки хлеба с асфальта.

Подойдя к одному из них, Матвей назвал адрес.

— Это пригород, километров тридцать, не меньше.

— Так едем?

— Платить есть чем? — брезгливо осмотрел его таксист.

— Не переживай, есть. Не обману.

— Тогда садись во-о-от туда, — и вместе направились к машине.

Всю дорогу они ехали молча, лишь по радио играла музыка. Приехав на адрес, пассажир расплатился с водителем и пошел к подъезду. Посмотрев по сторонам, стало заметно, как изменилось все со времени его отсутствия.

Коробки домов явно подверглись отделке, появилась детская площадка во дворе. Она и раньше была, но явно не такая, как сейчас, со всевозможными горками, домиками, машинками, песочницами.

Чуть поодаль Матвей приметил турники, баскетбольную и волейбольную площадки с кольцами и натянутой сеткой. Все было ограждено высоким сетчатым забором. Не обделено ни взрослое, ни подрастающее поколение.

Клумбы засажены цветами. «Вот эти вроде гладиолусы», — заметил Матвей. Розы, амарант, фуксия, герань — все эти цветы радовали яркими красками каждого проходящего мимо.

Дороги, конечно, как были семь лет назад, так и остались в неизменном виде.

Подойдя к двери, что вела к его квартире, увидел домофон. Код, конечно, не знал. Мать ему как-то писала, что на двери в подъезд ставят какие-то штуки, но не вникала в название.

«Заботятся о чистоте подъездов, исключая там посиделки незнакомых личностей», — хмыкнул парень. Мать выразилась, что дадут своим специальный ключ, да только «своими» она считала всех, кто ее знает и живет не только в одном подъезде, а во всем доме. И те, с кем она получала квартиру тут, еще до рождения его с братом.

Может и писала ему код, да только он его забыл, не придал тогда этому значения. А может, и вовсе не писала.

«Придется подождать», — подумал он. Сколько топтаться под окнами, конечно, не представлял. К его счастью, простоял не так долго — из подъезда вышла маленькая девочка и быстро побежала, размахивая детским рюкзачком. Не сбавляя ход, выкрикнула:

— Здравствуйте, дяденька.

Заходя внутрь, парень поздоровался. Перескакивая через одну ступеньку, незаметно для самого себя оказался у двери квартиры, на родном пятом этаже. Радость и эйфория загнали на пятый этаж Матвея за доли секунды, которых он сам не заметил. Дышал он тяжело, все же к такому организм не привык. Но адреналин хлынул в кровь при виде родного подъезда, подгоняя юношу на каждой ступеньке. Появилось острое желание увидеть родных.

Вот он стоит перед своей квартирой, только дверь изменилась, стала железной, выкрашенной в черный цвет. Ну конечно, поменяли, возможно, поставили вторую.

— Я поступил бы так же, рано или поздно сменил, не будь я там семь лет, откуда прибыл, — оправдывался Матвей, чувствуя себя виноватым во всем.

Не думая больше ни о чем, протянул руку к звонку. Легкая дрожь прокатилась по всему телу. От пробежки почувствовал, как по спине течет пот. Со лба смахнул капли. Нажав на кнопку звонка, Матвей услышал, как в недрах квартиры затренькал колокольчик.

Дверь никто не открывал.

Еще раз нажал. На этот раз задержал на кнопке палец несколько секунд.

Ожидание не принесло результатов. Двери не распахнулась. Только в комнате переливался мелодичный звон. Приложил ухо к двери, в надежде услышать шорохи или шарканье, но ему ответила тишина.

Волнение стало нарастать, в висках запульсировало. Щеки налились красными.

Мысли лихорадочно носились в голове.

Почему не открывают?

Что могло случиться?

Может, мама на полу, без сознания?

Скорую, срочно, Скорую! Нет, полицию! Так засуетился Матвей, что хотел уже закричать на весь подъезд: «Помогите!» и колотить в дверь. Погасив это желание, немного взял себя в руки. Суета эта пользы не принесет, надо трезво оценить ситуацию и последующие действия.

В этот момент он услышал шаги, двое поднимались наверх. Через некоторое время, он увидел девушку, рядом с которой шла та самая девочка, выскочившая совсем недавно на улицу.

— Я сегодня видела этого дядю, — показывая на него пальцем и смотря на маму, радостно сказала девочка.

— Где? — удивленно спросила мама.

— Возле нашего подъезда, когда я выбегала тебя встречать.

На вид девочке было около десяти лет. Темные кудрявые волосы, карие глаза. Спортивный костюм, как раз по сезону. Мать интуитивно отодвинула ребенка за свою спину.

— Вы кто? — с опаской в голосе спросила она. Выглядела так же, как ее дочь. Только взрослее. Одно лицо. Матвей сразу уловил сходство.

— Я… мммм, простите,— не в силах подобрать слова, мялся паренек.

— Я вызову полицию, немедленно убирайтесь, или я закричу!

— Не волнуйтесь, я не причиню вам вреда, — выставляя руки перед собой, попытался оправдаться Матвей. Парень в глубине своего сознания понимал, как сейчас выглядит эта сцена. Он — грабитель, возможно, насильник, стоит у чужой двери. И ему понятна реакция взрослой девушки. — Я сейчас все объясню...

Оглядев своего собеседника, девушка подошла к двери соседей напротив, вытянула руку, держа на изготовке.

— Если сделаешь шаг, я начну стучать, понял? Еще и закричу. У тебя минута времени.

— Конечно, спасибо вам. Простите, если напугал, я вас не обижу.

— Сорок секунд… — рука сжалась в кулак.

— Понимаете, я тут живу, вот в этой самой квартире, — показывая на дверь, поспешил разъяснить он.

— Вы ошиблись, тут живем мы с дочерью.

— А... как... как давно? Простите за вопрос.

— Вам какое дело? Вы мне так и не сказали, что вам тут нужно и кто вы такой.

— Понимаете, ах, вот, — Матвей протянул руку в карман, доставая справку. От такого жеста девушка немного отшатнулась назад, решив, что парень тянется за пистолетом. Но вовремя взяла себя в руки и не стала тарабанить в дверь.

— Вот, смотрите, я тут живу, моя мама и брат, эта наша квартира. Я недавно вышел из колонии, я думаю, по справке стало понятно. Меня не было тут семь лет. Тут, в квартире, должны быть мой брат и мама. А вы случайно не его жена?

Молодая мама изучила справку, сверила с адресом, указанным на ней, поняла, в чем дело. Вернув документ владельцу, опустила руку и начала говорить.

— Все дело в том, что чуть больше года назад я купила эту квартиру. Мы переехали сюда с дочерью. — Девочка в это время выглянула из-за спины мамы.

— Как ку...пили? А где предыдущие хозяева?

— Брат ваш, я честно не знаю, где он, если вы говорите правду и ваш брат существует. После продажи сюда никто не приходил. Квартира продавалась почти даром, и моих накоплений хватило приобрести ее. Мы там сделали ремонт, естественно, там было ужасно. Грязный стол, оборванные обои, мебель тоже вся в пятнах. В квартире был стол, диван и пара кресел. Телевизора не было. Мне он и не нужен. Квартира продавалась частично с мебелью, под ремонт. Ее продавали, что называется, как есть. Хотите, живите так, хотите, делайте ремонт и сами выкидывайте мебель. Затраты на благоустройство ложились на плечи покупателя. Квартиру никто не готовил под продажу, чтобы получить больше денег. Я повторюсь, квартира была в ужасном состоянии. Я продавцу пару раз звонила, чтобы уточнить некие вопросы, но трубку никто не поднял. Телефон выключен и не обслуживается данный номер.

— Допустим, — перебил ее Матвей. — А женщина, моя мать, где же она?

— Как, а вы разве не знаете? — удивлению девушки не было предела. От такого ей даже стало неловко. — Разве вам, как выговорите, ваш брат не сообщил?

— Что, что? — закричал Матвей. — Что с ней?!

— Она умерла, — шепотом ответила девушка, и ее глаза наполнились слезами. Взгляд уставился на лестничную площадку.

В голове от услышанного потемнело, парень жадно стал хватать воздух руками. Боль сковала грудь, заставив юношу обхватить себя руками и наклониться вперед. Туман заполнил сознание, слова девушки он слышал смутно, не понимал даже, что она ему говорит.

— Мне очень жаль, — девушка подошла ближе и положила ему руку на спину.

— Простите, что вы сказали? — Глаза его стали красными, заполнялись горем вперемешку со злом на родного брата.

— С вами все в порядке? Если не верите, я могу показать все документы на квартиру. Я правда не знала, мне в момент покупки о вас не говорили. Продавцом выступал, так понимаю, ваш брат и какой-то мужчина. Возможно, и брата не было, я не знаю, простите меня, в этом не могу вам ничем помочь. Документы были в полном порядке на тот момент. Единственное, что меня смутило, так это то, что мужчина, продававший квартиру, купил ее за месяц до продажи. Сказал мне, что срочно уезжает, и ему нужны деньги. Вот мы и купили ее с дочерью. Это все, что я могу сказать.

Придя в себя, Матвей лишь ответил сквозь боль, что разрывала его душу и рвала на части сердце:

— Извините, что... напугал вас. Я... я... пойду...

Парень схватил рюкзак, бросился прочь с площадки.

Как оказался на остановке, он не понимал и не помнил. Он бежал, что есть сил. Бежал, бежал, чувствуя, как сбилось дыхание, в боку начало колоть. Себя в этот момент он ощущал загнанной лошадью. Ему хотелось кричать. Не понимая, что делать, с чего начать. Как такое с ним вообще могло случиться? Как его брат утаил от него гибель матери? Сев на лавку, он сжал голову руками — нестерпимо хотелось кричать. Крик лишь выходил глухим стоном изо рта, сопровождая это все слезами, которые крупными каплями катились по щекам.

Смотрели на него окружающие или нет, ему казалось неважным. В эти минуты парню не было дела до любопытных прохожих. Для них он всего лишь человек, который корчится, скорее всего, под действием алкоголя. К нему никто не подошел.

Придя в себя, Матвей попытался сосредоточиться и начал думать. Куда двигаться, ведь делать, в любом случае, что-то надо. А так сидеть, ничего хорошего не выйдет.

Приведя окончательно мысли в порядок, Матвей разложил все по полкам. Нужно навестить мать, найти... найти ее могилу. Отыскать брата и выяснить, каким путем он продал квартиру. Обманом — это наверняка. «Вот только небольшая загвоздка — в этой квартире я имею долю».

Купить телефон, самый простой.

Конечно, отметиться у участкового.

Искать работу.

«Я, конечно, могу сейчас вернуться, выгнать оттуда жителей и доказать, что квартира моя, и сделка прошла незаконно, — думал он. — Но я так не хочу, я хочу жить по-новому, как все, и даже лучше».

Да некрасиво будет выгнать ребенка на улицу. Подло, не по понятиям.

Перебирая все эти мысли, парень и не заметил, как на город опустился вечер. Почувствовав голод, решил перекусить. По дороге в участковый пункт забежал купить пирожок с капустой и воду.

В участке представился, сказал, что прибыл встать на учет и отметиться. Его проводили в кабинет. Сидя напротив капитана полиции, отвечал на прямые вопросы.

Когда все закончилось, Матвей спросил:

— А вы случайно, товарищ капитан, не знаете, куда пропал мой брат?

— Брат? — переспросил участковый.

— Да, брат.

— Подожди, ты случайно не сын Людмилы Гавриловны?

— Конечно, он самый.

— А я смотрю, фамилия знакомая. Я тебя помню, еще маленьким.

— Так семь лет прошло, выросли.

— Это точно, — улыбнулся капитан. — А меня помнишь?

— Нет, точнее, не совсем.

— Я был другом твоего отца, мы с тобой виделись. Ты тогда маленький был, я часто приходил в гости, ты играл у меня на руках. Мы с твоим отцом Валентином были близкими и хорошими друзьями.

— Дядя Вася? — радостно подпрыгнул Матвей. — Простите, товарищ капитан.

— Он самый — не извиняйся. Я понимаю твою реакцию. Мы в кабинете одни, так что не страшно.

Так по-отцовски с ним разговаривал сотрудник полиции, что на душе стало уютно. Это были первые теплые чувства, что он испытал спустя семь лет.

— Я когда узнал, что ты натворил, честно, не поверил. Да там никто не верил.

— Дядь Вась, давайте не будем об этом. Что было, то уже прошло. Я свое отсидел. Сейчас все будет по-другому.

— Хорошо, как скажешь, сынок.

— Дядь Вась, — горло будто сжали тиски, — а что произошло с мамой? Я, честно сказать, подозревал неладное. Она перестала около года писать. Чувство беды не покидало меня, но я его изгонял, как мог. Брат, кстати, тоже пропал, не писал мне.

— Насколько мне известно, она сильно болела. За год до смерти… — капитан осекся. Наклонил чуть лысеющую голову и провел рукой по жидким коротким волосам, которые, к тому же, тронула седина, к затылку и обратно. Он не мог подобрать слов. Поднялся, демонстрируя подтянутое спортивное тело, хоть и было ему немногим за пятьдесят лет, взялся за спинку кожаного кресла и остался стоять, всматриваясь в лицо Матвея.

— Говорите, как есть.

— В общем, она сильно болела, врачи не могли ей помочь. Сильно болело сердце у нее. К ней приходи врачи на дом, вроде как, ее сын нанял сиделку, сам особо не принимал участия. В городе его редко кто видел. Ходили слухи, якобы, связался с плохими ребятами. Мутная какая-то компания. Приводов не имел в полицию, никто не задерживал его за разбой или еще что-либо. Ты сам понимаешь, слухами земля полнится. Да и дыма без огня не бывает. Я не верил, что он с кем-то связался, зная вас и вашего отца. Твоя мать знала, конечно, об этих слухах, видимо, переживала сильно, сердце в один день и не выдержало. Это все, что мне известно.

Капитан подошел к сидящему парню, похлопал его по плечу и произнес:

— Ты прости, если что не так.

— Все нормально, — посмотрев на мужчину, ответил Матвей.

— Куда дальше?

— Не знаю, ведь брат каким-то образом продал квартиру. Теперь у меня ее нет.

— Да-а-а, час от часу не легче. Тут нечего сказать.

Возникла пауза, которая начала затягиваться, и, чтобы заполнить тишину, капитан произнес:

— Может, у нас поживешь, первое время?

— Нет, что Вы. Я — уголовник, Вы из полиции. Не хочу, чтобы поползли слухи и осуждения. Сами знаете, город у нас маленький.

— Совсем взрослый стал, — подметил капитан. Ему явно было неловко и стыдно, что он больше ничего не может предложить. — Как скажешь, если что, ты знаешь, где меня найти.

— Конечно, спасибо еще раз.

В кабинете они обнялись по-родному, как отец и сын, и парень направился к выходу.

Выйдя на улицу, Матвей смекнул, что небо затянула ночная вуаль. Сколько он провел времени в участке, сказать точно не мог. Прохожих было немного. Город изменился за время его отсутствия. Вдалеке виднелись новые дома, стало много света. Витрины сияли разными цветами. Красиво и сказочно стало в его городе, городе детства.

Ночевать наш герой решил в номере, где сдают посуточно. При нем еще такое было, и он знал, куда ему идти. «Хостел — вот что мне необходимо и по карману. Сейчас, наверное, и номера лучше, и условия другие», — надеялся он.

Дойдя до перекрестка, задумался, вспоминая дорогу. До его ушей донеслись какие-то шорохи, он повернул голову направо. В темном круге были заметны силуэты, два, а может, три человека — разобрать толком не смог.

«Видимо, компания молодых, — подумал он и начал переходить дорогу, как вдруг за спиной услышал сдавленный женский стон — кого-то волокли по земле. Хрип был горловой, удушающий. Отчетливо слышны удары ногами.

Недолго думая, он перебежал дорогу обратно и направился в темноту.

— Эй, — крикнул он, — тут есть кто?

Из арки вышел силуэт.

— Чего тебе, парень? Иди, куда шел, своей дорогой.

В темноте раздался щелчок открывающегося складного ножа — ни с чем не спутаешь. Мычание раздалось совсем рядом: жертва явно пыталась крикнуть, но чья-то рука закрывала рот.

— Давай, иди отсюда, ты не понял? Может, ты иностранец? Гоу йор оун вэй, андестенд? — на ломаном английском пытался произнести человек, стараясь не показывать лица.

Матвей понял, что происходит, и молча направился в темноту. Со всей силы ударил склонившегося над жертвой бандита. Силуэт согнулся пополам, а затем резко выпрямился и замахнулся рукой, в которой был нож. Парень заметил это, схватил руку злоумышленника, снизу ударил в локоть, оружие выпало, звякнуло об асфальт. Держа за руку, он нанес удар по ноге противника. Фигура осела, послышался хруст в коленке. Матвей взял за шею и со всей силы нанес удар коленом по голове. Фигура упала на спину, корчась от боли.

— Да пошло оно все, — услышал крик из арки, и второй бросился прочь. Шаги быстро удалились. Девушка осталась на месте, сползая по стене, села на корточки.

Матвей подбежал к ней, аккуратно взял за плечи, та вскрикнула от испуга, забилась и зарыдала.

— Не бойся, я тебе не причиню вреда. Как тебя звать?

— Ма-Ма-Мари...на.

— А меня Матвей, вставай, давай я тебе помогу подняться, пошли отсюда скорее. Они тебя ранили, что сделали?

— Н…нет, все х…хорошо,— в слезах отвечала жертва.

Выйдя на свет, парень заметил, как двумя полосками по щекам девушки стекала туш. На вид ей не было и двадцати.

— Что они от тебя хотели?

— Не-не-не зна...ю, — всхлипывая, отвечала она. — Из... изнасиловать... д… деньги за… забрать, другого я не... не....Они увязались за мной от самого магазина, я работаю в салоне... сотовой связи. Живу не… не далеко, пешком минут пятнадцать ходу.

Страх понемногу притупился, она чувствовала себя защищенной в эти минуты, хотя рядом и стоял незнакомый совсем ей человек. Но от него веяло добротой и светом. Он же мог пройти мимо... Просто... сделать вид, что ничего не услышал... И, доверившись чувствам, девушка слабо улыбнулась и вытерла тушь тыльной стороной ладони, тем самым еще больше размазав по лицу и замарав руки.

— Спасибо тебе большое. Если бы не ты... Я даже боюсь представить... Как бы я... что… — руками девушка закрыла лицо и начала плакать. Мелкая дрожь сотрясала ее тело.

— Я провожу тебя до дома, все хорошо.

Возле подъезда девушка пригласила спасителя на чашку чая, но Матвей отказался. Он знал, сейчас начнут задавать вопросы, кто и откуда. Желания отвечать не было.

Ночь он провел в хостеле, до которого ему все же удалось без лишних происшествий дойти. В комнате, где стояли несколько двухъярусных кроватей, ужасно пахло сыростью, грязной одеждой, едой. Матрац был покрыт пятнами от кофе или от чего-то еще. Что его радовало, так это чистое постельное белье.

— Это все же лучше, чем там, где я семь лет провел, — подумал он.

Спустя два часа, постоялец смог помыться, отстояв очередь в одну единственную ванную комнату. После него люди еще ходили туда, каждый по своим интересам. Они гудели, шептались, высказывали недовольство. Сил, чтобы обращать на всех внимания, у него не осталось. Несколько дней после освобождения были насыщены приключениями. Отнюдь не положительного свойства. Они отняли у него силы. Эмоционально он оказался истощен.

Усталость навалилась сильным грузом, и весь шорох, шелест и гул людей действовал на него как колыбельная. Лежа в кровати, на спине, он смотрел в потолок, думая о том, что делать дальше. Порой мысли возвращали его в камеру, где он так же лежал, только соседи по койкам были из другого теста. Он пытался отвлечь себя, строя зыбкие планы на будущее, но все равно в груди будто царапался и скреб, подвывая, раненный зверь, оплакивая потерю самого родного человека на свете. Боль утраты сжимала грудь и щемила сердце от того, что он больше никогда ее не увидит. Слезы потекли сами собой, и он устал их спрятать, поэтому дал волю чувствам.

Прогоняя тревожные мысли, он уснул.

Проснувшись, Матвей не сразу сообразил, сколько же он проспал. Оглядев комнату, в которой никого не было, понял, что времени уже много. Посмотрел на часы, что висели над входной дверью. Они показывали час дня. Он не слышал утром, как все ушли, как собирались по своим делам его соседи, как кипятили чайник, прям тут, в комнате — даже этот звон не разбудил его. На столе остались грязные кружки с пакетиками от чая внутри.

Поднявшись с кровати, поспешил одеться. Немного нервничая, словно он опоздал на смену, если бы работал на заводе или в офисе. Тут же успокоился, поняв, что ему некуда торопиться, и весь день у него впереди. Вспомнив о событиях прошедшего дня, ощутил укол в груди, заставивший содрогнуться и часто задышать.

Взяв зубную пасту, щетку и полотенце, Матвей направился умываться. Все приходилось хранить в рюкзаке.

«А что ты хотел за такую цену? — тут же подумал он. — Все не на улице, хоть и народу в комнате, как селедок в банке».

Быстро позавтракал хлебом с маслом, запивая чаем, вновь отправился на поиски брата и за ответами на возникшие вопросы. Как он так поступил и почему после смерти мамы перестал писать?

Погода стояла отличная, солнечная. Золотая осень радовала жителей города. Кругом толпились пятиэтажки. На первых этажах так и пестрили различные вывески. Все под рукой. Вот тебе парикмахерская, ювелирный магазин. Продукты, алкоголь, табак. Даже есть пиццерия и суши-бар. Дома все выкрашены в серый цвет — явно делали капитальный ремонт — с синими балконами у каждого жителя без права переделать так, как хотели бы сами хозяева. Так для города красивей и однообразней, видимо, считали власти. В не застекленных балконах виднелись складируемые вещи: велосипед, висевший на крючке, летняя резина, банки на полках, какие-то мешки, тряпки. Некоторые стены украшали рисунками — солнце, цветочки, медвежата. Кто во что горазд.

«Куда идти? — думал он, пожимая плечами и осматриваясь. — Я даже не знаю, куда брат мог пойти, уехать. В полиции о нем тоже ничего не знают. Как сквозь землю провалился».

Прогуливаясь по городу, Матвей зашел в книжный магазин. Он находился неподалеку. Помещение небольшое, но уютное. Пахло новыми книгами и старыми фолиантами, как в библиотеке. Все стеллажи были заполнены различными жанрами — глаза разбегались. Классика, ужасы, фентези и фантастика, детская литература. Обложки яркие, зовущие к себе, привлекали покупателей своими красками. Народу не так много было внутри.

Пробегаясь взглядом по полкам, Матвей остановил свой выбор на классике. Открыл первую страницу и, осмотревшись по сторонам, чтобы его не увидели, украдкой поднес книгу к носу и вдохнул полной грудью запах, присущий только печатным изданиям. Краем глаза заметил, что девушка покупатель, вынырнувшая из соседнего прохода, улыбнулась выставила большой палец вверх. Матвей засмущался, ему стало стыдно быть замеченным за таким странным делом. Поэтому, оплатив покупку, ретировался из магазина и поспешил по улице быстрым шагом, будто кто-то мог догнать и отнять заветный томик.

— Надеюсь, успею ее прочитать, — листая страницы, себе под нос бубнил Матвей. — Иначе я сойду с ума, да и постоянные мысли о... брате и маме не дают покоя... не позволят окунуться в чтение.

Матвей прикинул в уме и понял, что денег осталось совсем мало. Работы нет, да пока он и не искал ее. Сейчас не до этого. Хотя выбора нет, деньги нужны и стоит поискать, куда пристроиться с его прошлым.

Ближе к ночи он пришел на огромный склад. Кругом стояли грузовики, покорно ждали своей очереди на разгрузку. Другие перемещались с места на место.

Увидев человека с папкой в руках, который размахивал руками и что-то кричал, Матвей направился к нему.

— Куда ты это понес? Аккуратнее, мать вашу! Разобьешь, я вычту из твоего заработка! Бери больше, хватит прогуливаться!

— Доброй ночи, уважаемый, — подойдя ближе, начал парень.

Невысокий мужчина поглядел на него, словно пораженный током. «Уважаемый» явно резануло его слух.

— Секундочку, — ответил Коротышка.

Прозвище прилипло сразу же, так как руководитель в свои, примерно, сорок лет явно не вышел ростом — не более ста пятидесяти сантиметров. На щеках легкая небритость, глаза близко посажены, лысина посередине головы. Большой живот пытался вырваться наружу из-под рубашки. Спасали крепко пришитые пуговицы. «На актера похож, — подумал Матвей». На кого именно, вспомнить не мог, но с этим актером он видел немало фильмов.

Коротышка, похоже, начальник смены, носил галстук с персиками поверх синего халата, который выдавали рабочим.

В этот момент у него зазвонил мобильник.

— Алло! — начал орать тот в трубку. — Нет, я же сказал! Вы там с ума сошли все?! Давайте, работайте, я перезвоню, сейчас занят на разгрузке.

Положив мобильник в карман, все же обратил внимание на человека, стоявшего рядом.

— Работа нужна? — спросил Коротышка.

Как он догадался, спрашивать парень не стал. Посчитал глупым. Скорей всего, сюда только за этим и приходят.

— Как я догадался? Посмотри по сторонам.

Матвей подчинился, обернувшись. Люди, словно муравьи, таскали мешки и коробки от машин до ворот. Отлаженный механизм. В детстве он часто наблюдал за муравьями. Видел, как они по деревьям ходят в два ряда: одни пустые — вниз, другие с грузом — вверх, или наоборот.

Когда он повернулся, готовый слушать, разговор продолжился.

— Я тут уже пятнадцать лет заведую этими складами. И сюда приходят разного возраста люди. Мне плевать, кто они и откуда. Я в их душу не лезу. И мне все равно, кто ты и как твое имя. Мне нужны работники всегда. Я знаю одно: сюда приходят люди подзаработать, а значит, они в сложном финансовом положении. Посмотри, все они трудятся, и причину их проблем я не знаю и знать не хочу. И выслушивать их проблемы, как и твои, не намерен. Я не бог и не судья, мое дело одно. Есть товар, его надо разгрузить. Чем быстрее его разгрузили, тем скорее он попал на полки. Чем быстрее его раскупили, тем быстрее мы завезем новый. Замкнутый круг, улавливаешь?

— Понимаю, — кивнул собеседник. Слова начальника были грубы, но он говорил правду. Кому нужны проблемы? Ему надо всего лишь быстрее разгрузить машины и пойти домой.

— Плачу две тысячи за ночь. Точнее, за сделанную работу. Наличными. Устроит? — протягивая руку, закончил он.

— Вполне, — ответил парень и протянул в знак уважения руку. Они обменялись рукопожатием. Так его приняли на работу.

— Иваныч!

— Да, — послышался ответ из глубины склада.

— Покажи новичку, где он может переодеться, если нет ничего, выдай ему. Где можно чай попить, руки помыть, помыться в конце работы.

— Принято, пусть идет ко мне.

— Иди туда, — указал рукой Коротышка.

Тот самый Иваныч стоял в проходе в воротах. Слегка подтолкнул в спину Матвея и крикнул:

— Работы тут много! Можешь приходить каждый день.

Обернувшись, новичок лишь кивнул. Не останавливаясь, шел, куда ему велели.

Иваныч, так его называли рабочие, показал все, что велел Коротышка. Ввел краткий инструктаж по технике безопасности и спросил:

— Я вижу, одеть у тебя нечего?

— Нет.

— Вот, держи, — он протянул куртку, — в конце работы положи на место, вот сюда, — рукой показал на стул.

— Понял.

— Все, иди, новичок, работай. Вставай в очередь к машине. Выбирай любую.

Ближайшие часы ему пришлось таскать мешки с сахаром, мукой, крупами. Все было тяжелым, и боль в спине усиливалась с каждым часом. Парня это не страшило: надо работать, а это самый подходящий вариант.

Работал он молча в первую ночь. Только мысли в голове крутились, никто из сотрудников не спросил его имени. С одной стороны, неужели им действительно все равно? Как Коротышке или этому Иванычу? С другой стороны, он же пришел не в офис, где кругом все улыбаются, все вежливые согласно своему статусу. Сюда не знакомиться идут, не на показ, а работать, чтобы подзаработать деньжат.

Да и с кем разговаривать? Все заняты делом, таскают тяжести. Молчат, сопят, истекают по̀том.

Закончили с разгрузкой, когда уже светало. Помывшись и построившись в один ряд, начальник склада начал проводить расчет с работягами. Всем деньги были розданы, как и обещал Коротышка. Ему досталась половина от названной суммы. Возражать не стал, ведь пришел он в разгар разгрузки, работал только половину ночи, лишь вклинился в строй, поэтому даже и не сильно устал.

Сумма, конечно, не радовала, но успокаивало то, что перетаскал в разы меньше, чем ребята, работавшие с самого начала, и отдыхать сегодня можно не идти, а продолжить поиски брата.

Шел по сонному городу, где еще были закрыты все магазины, из машин колесили лишь такси.

Заглянув в цветочный киоск, который работал круглосуточно, он купил две гвоздики и направился туда, где не каждому было уютно.

Путь держал он к маме. Несколько часов парню понадобилось, чтобы найти ее. Подойдя к могиле, молча стоял, потеряв счет времени. Ему казалось, что тут оно замерло, и он стоит очень долго. Памятник покосило, оградка провалилась. Ему стало ясно, что уже долго сюда никто не приходил. Не навещал.

Все мысли о том, как оступился, сломал собственную жизнь и жизнь родного человека, как получал от нее письма, теплые и нежные слова, написанные родной рукой, человеком, которого он больше не услышит. Все крутилось в голове, вызывая образы из прошлого, когда он был совсем ребенком.

Слезы вновь потекли по щекам. Всхлипывая, он стоял и смотрел. Злость на себя нарастала: помочь и изменить уже ничего не мог.

Вспоминал ее вкусную выпечку. Как она нежно подходила и гладила их с братом по голове, напоминая по утрам, что нужно идти в школу. Как вечером целовала, пожелав спокойной ночи. Или как мазала разодранные колени ему, с заботой и нежностью дуя, чтобы не щипало. Ее нежные руки, поцелуи, слова — все в эти минуты он сейчас ощущал на себе, как будто мама стояла рядом.

После чего положил цветы на холм, повернулся и без оглядки зашагал в город. Виноватым он чувствовал себя за тот поступок. Понимал, мать его не осуждала, продолжала любить и ждать его возвращения.

Следующие два месяца поисков не дали результатов. Жизнь его была как под копирку. Койка, ночная работа, койка, ночная разгрузка. Таким образом ему удалось скопить небольшую сумму денег.

За истекшее время он получил паспорт. С участковым особо не беседовал. На его вопросы «Как ты»? отвечал сухо, неохотно. «Все хорошо, проблем нет». Выглядел постоянно уставшим, потому что мало спал, работая по ночам, а днем пытался найти хоть какую-то информацию о родном человеке. На встречный вопрос о брате, нового не услышал. «Брата найти пока не удалось. Мы делаем все возможное».

Вернувшись в хостел от участкового, Матвей лег на кровать в одежде, взял книгу, которую купил, но так и не начал читать. «Усталость, отсутствие времени», — сам себя оправдывал он. Книга его ждала, но так и не была раскрыта. Все что успел прочитать он, так это автора и название Оскар Уайльд «Портрет Дориана Грея».

Затем все же решился и раскрыл книгу, погружаясь в чтение, пока не услышал звон, который означал, что пора собираться и идти на разгрузку. Будильник стоял всегда, на случай, если он будет спать весь день, или вот так внезапно уснет после очередных поисков.

Собрав рабочую одежду, которую себе смог приобрести, обувь, мыло, бутерброды и воду, парень накинул на плечи рюкзак и вышел в ночь.

Шел сильный снег, который не прекращался уже неделю. Тротуары превратились в белоснежные ручейки, и по дороге ему не раз пришлось помочь мамам с колясками и пожилым людям. Не так просто им было перемахнуть через метровые сугробы.

Как всегда, отпахал свою смену и, забрав заработанные деньги, шел обратно в хостел, уставший, чувствуя себя совершенно одиноким человеком. Вдруг впереди услышал шорохи и чертыханье. Снегопад дал о себе знать многим автолюбителям. Впереди мужчина откапывал свой автомобиль, за ночь превратившийся в холм.

Подойдя ближе, Матвей предложил свою помощь. В две лопаты дело пошло быстрее. После чего водитель поблагодарил его и предложил подбросить до дома или взять деньги.

— От души помог, не надо денег. До дома мне осталось минут пять ходьбы.

— Спасибо тебе, добрый человек, один бы я сейчас еще долго возился. Меня Андрей зовут, а тебя? — протянул руку хозяин автомобиля.

— Матвей, — в ответ протянул свою.

— А ты чего так рано, тоже на работу?

— Мне повезло больше, я с работы.

Посмотрев на часы, водитель сел в машину.

— Еще раз спасибо, — открыв окно, поблагодарил он. — Мне пора, а то могу опоздать на работу. Ты счастливчик, сейчас спать завалишься, а мне еще пахать до вечера.

— Могу я спросить, кем ты работаешь?

— Я немного в компьютерах разбираюсь, что-то вроде специалиста по сборкам.

— Ясно, я в этом совсем деревянный.

— Слушай, если тебе нужна будет помощь, ты звони. Я, чем смогу, помогу. Запиши мой номер.

— Э-э-э, — протянул Матвей, чуть замялся и произнес: — У меня нет телефона.

— Как нет? — без попытки скрыть удивление, спросил водитель.

— Так получилось.

— Ты счастливый, не затянула тебя пучина. Сейчас все там сидят. Вся жизнь в телефоне.

Немного покопавшись, водитель достал из бардачка блокнот и ручку, написал на листке номер телефона и имя. В скобках пометил: «Помогал откапывать машину». Листочек протянул Матвею.

— Держи, звони в любое время, как понадобится что-либо.

Взяв листок и свернув его, Матвей аккуратно положил бумажку во внутренний карман куртки.

— Слушай, у меня вопрос, прости, что задерживаю. Может, ты знаешь, мало ли…

— Конечно, задавай, дружище, — взглянув на часы, ответил водитель. — Время еще есть, не переживай.

— Я недавно вернулся в город, меня семь лет тут не было...

— Сидел, что ли? — хохотнув, спросил водитель. Конечно, в его вопросе не было злого умысла. Он вроде как пошутил, но попал в самую точку, сам того не зная.

— Нет, нет, — не стал Матвей говорить, что он прав. При возможности, если такая представится, он расскажет. Если такой не будет, то и смысл сейчас выкладывать все человеку, которого он знает не более тридцати минут.

— Ну....

— Я приехал, значит, в город, а брата не могу найти. Год назад связь оборвалась. Поиски мои не увенчались успехом. А уже три месяца прошло. В полиции тоже говорят, что делают все возможное. В розыске он не числится, в пропавших тоже его нет.

— Поищи в отбросах.

— В отбросах?

— Да, мы таких называем, кто собирается под мостами, за гаражами, в каморках, заброшенных домах.

— Бездомные что ли?

— Хуже, наркоманы. Но бездомные тоже обитают с ними.

Кровь застучала в висках после таких слов. Жар овладел всем телом. Он даже не подумал о том, что, продав квартиру, брат мог попасть на деньги, или его обманули и обобрали, выкинув из родного гнезда. Или — еще хуже! — он провернул сделку, чтобы обеспечить себя запрещенными веществами.

— Бывай, мне пора, — закрыв окно, водитель начал свое движение на автомобиле.

Матвей так и остался стоять, провожая взглядом машину. В голове крутилось слово «наркоманы» и «бездомные». В глазах замельтешили красные точки от сигнальных огней автомобиля.

Вернувшись в этот мир, отбросив мысли, Матвей понял. Сейчас он никуда не пойдет, нужно как следует отдохнуть. Выспаться, привести себя в порядок, купить, наконец, телефон.

На работе поспрашивает, может, кто знает, где собирается такая сомнительная компания. С одной стороны, бегать по каждому углу, подъезду, гаражу и стройке, парень считал пустой тратой времени и сил. С другой, это его приближало на шаг к поискам брата и ответу на вопрос, который так хотел получить.

«Почему он так поступил, что его заставило, и как он смог это провернуть?»

Мысль о том, что квартиру он отдал за долги, и мать не выдержала удара, не выходила у Матвея из головы. Всю дорогу до хостела не мог думать ни о чем другом. Осталось выяснить, за какие долги? Играл в карты? Наркоманил? Или просто занял у кого-то огромную сумму денег и не смог отдать?

Придя в хостел, парень по инерции, нежели осознавая свои поступки, помылся, разделся и лег на чистое белье. Все было как в тумане.

С этими мыслями сон овладел им.

Проснувшись ближе к вечеру, Матвей, сделав все дела, оделся и вышел на улицу. На этот раз он шел в магазин сотовой связи. Открыв дверь, услышал звон колокольчика над головой. В помещении было немного народу. Одни посетители осматривали витрины и между собой о чем-то перешептывались, другие же бурно обсуждали покупку телефона.

Как и все, он встал возле витрины и стал рассматривать модели. Со спины к нему подошла девушка, которую он сразу узнал. Перед ним стояла та, которая подверглась нападению в темном переулке в день приезда Матвея в город.

В этот раз она выглядела иначе. Намного лучше, без страха во взгляде, с прямой осанкой. Ее зеленые глаза светились, как у кошки в темноте. Улыбка не сходила с губ. Черные, как смола, волосы, был собран в конский хвост, спадая ниже пояса. Одета девушка была в черную юбку, белую блузку и черные туфли на низком каблуке — стильно и со вкусом.

— Добрый вечер, присматриваете себе что-то конкретное? — заговорила она. — Я могу вам помочь. — По глазам стало ясно, что она его тоже узнала.

— Если вас не затруднит.

— Ну что вы, это моя работа — консультировать, помогать с выбором. Какая модель интересует?

— Мне самый обычный, я в них не особо разбираюсь.

Девушка посоветовала ему модель, и вскоре они направились к стойке, оформлять покупку в установленном порядке. Чуть позднее попросила документ.

«Странно, — подумала девушка-продавец. — Сейчас все с телефонами, а он не понимает в них или меня разыгрывает».

С момента выбора и оплаты прошло около двадцати минут. Все это время Матвей не сводил глаз с девушки. Он смотрел за ее движениями, за улыбкой. Она лишь изредка поднимала взгляд, и, заметив на себе пристальное внимание, стесняясь, опускала его, возвращаясь к оформлению покупки телефона.

Когда все закончилось, взяв аппарат, Матвей вышел на улицу. Двигался он к своему ночлегу. До работы оставалось совсем немного времени, а еще надо приготовиться и отдохнуть, набраться сил. Необходимо было разобраться с телефоном, изучить все функции и внести первый номер, который у него лежал в кармане.

Ночь при разгрузке ничем не отличалась от вчерашней, как и на прошедшей неделе. В это утро он подошел к Коротышке и сказал:

— Меня несколько дней не будет. Необходимо поправить здоровье.

Разумеется, со здоровьем у него было все в порядке. Все силы он хотел бросить на поиски брата.

— Ты же знаешь, сюда идут по желанию, и мне все равно, будешь ты завтра или нет. — В дерзких ответах Коротышка был мастер. Сухо, без лишних сентиментальностей. — Ты можешь вообще сюда не приходить, найдутся другие, — продолжал он наступать.

— Другого ответа я и не ждал.

— Тогда зачем пришел отчитываться, я тебе не начальник и на работу тебя не нанимал. Ты сам пришел.

— Я всего лишь хотел предупредить из вежливости.

—Я все сказал, — проворчал Коротышка, после чего отвернулся и направился внутрь складов.

На этой ноте диалог был закончен. Матвей пошел в сторону дома и думал сейчас не только о брате. В его мыслях плотно засела девушка по имени Марина. Ее образ крутился в голове парня. Он хотел ее увидеть еще раз, и еще, и еще.

Он вспоминал ее плавные движения, красивые раскосые глаза. раскосые глаза. Каждый жест, взгляд.

Но что он о себе возомнил? И как начать знакомство с такой, как она? Вряд ли ее заинтересует бывший зэк. Страдать и сохнуть парень, однако, тоже не собирался. Нужно расставить все точки, не стесняться и подойти к ней. Если она ему откажет, тогда станет понятно, что ему ничего не светит. Лучше узнать, чем думать за нее. Он же не знает ее судьбы, не знает интересов, в голову к ней не залезет. Врать тоже не хотел, лучше сразу все сказать, начистоту.

Вечером, купив букет роз, парень остановился у магазинчика и стал ждать окончания ее смены, пока закроется салон.

Погода на удивление стояла теплая, если так можно сказать о начале зимы. Недавно был снегопад, а сейчас снежная корка начала подтаивать, и местами стало слышно, как стучат капли по козырькам подоконников.

Вот настал момент, когда девушка вышла. Сердце заколотилось в груди, руки тут же вспотели. Глубоко вдохнув и выдохнув, Матвей направился к сбежавшей по ступенькам Марине.

— Привет, я Матвей, помнишь? Это тебе, — парень спешно протянул ей цветы, точно боялся, что позабудет о них, и растянулся в улыбке.

— М-м-м-м, как мило, спасибо, — смущаясь и пряча взгляд, ответила Марина и взяла букет. Прислонив цветы к лицу, глубоко вдохнула насыщенный аромат роз.

— Позволь тебя пригласить в кафе.

— С удовольствием.

Они направились в сторону заведений, что находились неподалеку.

— Я тебя так и не успела толком поблагодарить за тот вечер, ты мне жизнь спас. Я была тогда напугана…

— Пустяки, не переживай так сильно. Я понимаю, у тебя было шоковое состояние, какие там могут быть благодарности. Я и не ради этого заступился за тебя, а просто не мог пройти мимо.

— И все равно, мне неудобно. Спасибо тебе еще раз. Если бы не ты… — Девушка не стала дальше продолжать, и так ясно, чем могло все закончиться.

— Перестань, все позади. Давай лучше о другом поговорим.

— Давай, только уже в кафе, мы как раз к нему подошли.

— И точно, я не заметил даже.

Дверь Матвей придержал, давая возможность войти своей спутнице. Администратор к ним подошла и спросила:

— Столик заказывали?

— Нет, — поспешил ответить Матвей. — Мы зашли на чашку кофе.

— Тогда выбирайте любой свободный столик.

Молодая пара устроилась поближе к окну, и официант принес им меню. Но оба уже знали, что закажут, лишь пробежав взглядом по списку блюд и напитков.

— Мне, пожалуйста, кофе и тирамису, — сделал заказ парень.

— Мне то же самое, и еще земляничное мороженое, если есть.

Получив заказ, официант повторила его и удалилась.

— О чем же мы начнем разговор? Или это свидание? — кокетливо спросила Марина. На ее лице появился легкий румянец. — Ты давно в городе? Кем работаешь? — Продолжала сыпать вопросами девушка.

На мгновение собеседник замер. Страх его накрывал, словно волна цунами, готовая поглотить с головой и вымыть из этого заведения. Сейчас ему предстоит все рассказать, и вечер будет не таким романтичным, улыбка непременно сойдет с этого милого лица. Скорее всего, Марина разочаруется в своем спутнике. Но другой дороги Матвей не видел. Он решил сразу все ей рассказать. Лучше горькая правда, чем сладкая ложь. Эта встреча, возможно, станет для них первой и последней.

Пока Матвей собирался с мыслями, заказ уже принесли вместе с вазой для букета роз. Пожелав приятного аппетита, официант удалилась.

— Ну, давай, загадочный господин, — все не унималась девушка.

— Ты меня сразу прости за все, — начал Матвей, когда его вырвали из царства мыслей. — Услышанное вряд ли понравится, но я должен тебе все рассказать.

Марина от таких слов заметно занервничала и уже не смогла сидеть на месте спокойно, ерзая на стуле.

— Ты меня пугаешь, — в глазах девушки Матвей прочитал страх, а не удивление.

— В городе я совсем недавно. Я здесь родился, вырос. Вернулся я сюда не потому, что учился где-то или жил в другом городе... Я... меня... Кхм. Я освободился из мест лишения свободы.

Он ей рассказал, как произошел случай с убийством за гаражами. Что его обвинили и осудили на семь лет. Сделал поправку на то, что все вышло случайно, что в спину толкнули того, кто напоролся на нож, который он так беззаботно держал в руках. Доказать нельзя было ничего в тот момент. Но услышала ли она его попытку оправдаться, он не знал. Правда была в том, что он не убивал, но так думал он один.

Затем рассказал, как вернулся сюда, пришел в квартиру, а там живут совсем другие люди. Упомянул о брате, которого уже ищет с первых дней, но никаких следов пока не нашел. По поводу работы сказал, что халтурит по ночам, таскает мешки на складе. Брат, скорее всего, наркоман, а квартиру забрали за долги. Грузчик он не официальный, с такой отметкой никуда не берут. Живет он сейчас в хостеле, где с ним в комнате еще пять человек. Другого места он не искал, там недорого, хоть и не особо уютно. Койка-место — и ему хватает.

Девушка поняла, о чем он говорит. Это место называли «клоповник», там все неблагополучные приезжие останавливались.

— Вот мой рассказ. Уж как есть, прости, если сегодняшний вечер был испорчен. Я решил, что лучше так, чем ты узнаешь это позже, когда мы стали бы намного ближе и привязались друг к другу. Тебе решать, конечно, будем ли мы дальше общаться, или ты захочешь меня забыть. Знай, я не буду настаивать и караулить тебя у дверей. Твой ответ я приму как есть.

Свою руку он протянул и положил на ладонь Марины. На его удивление руку девушка не отдернула, а оставила на столе.

После некоторого молчания и осмысления сказанного, допили уже остывший кофе, доели пирог и мороженое и засобирались по домам.

На улице девушка его спросила:

— Так вот почему у тебя не было телефона, и ты в них не особо разбираешься?

— И паспорт, если ты заметила, совсем новый. Ты мне понравилась, правда, но врать я тебе не хотел. Прости еще раз.

— Не извиняйся, спасибо за честность. Это достойно уважения. Дай мне время подумать.

— Конечно, я не требую ответа сейчас.

— А тебе сегодня не на работу? — спросила Марина. — Ведь на улице уже темно, а ты мне говорил, по ночам работаешь.

— Я взял пару дней выходных. Мне надо найти брата. Да там такое место: хочешь, приходи, не хочешь, сиди дома. Все по согласию, за тобой не бегают. А ты завтра работаешь?

— Нет, у меня тоже выходной.

Как же Матвею хотелось, чтобы она согласилась с ним общаться, как назло завтра у обоих выходные, могли бы провести чудесный день. Увы, он понимал, ему одному идти по жизни дальше. Посмотрев на него, Марина догадалась по взгляду, что он разочарован, а в глазах застыл немой вопрос, на который она пока не могла дать ему ответа. Ей стало жаль парня, но с собой ничего не могла поделать.

Она просто ему улыбнулась.

— Пойдем, я тебя провожу до дома. Если ты, конечно, не против и не хочешь сбежать.

— Я так не могу, нагло взять и убежать. Конечно, пойдем, я буду рада твоему присутствию. Хоть и звучит это немного странно.

По дороге они шли молча, каждый думал о своем. Возле подъезда еще постояли пару минут, наслаждаясь уже чудесным вечером, прекрасной погодой и чистым морозным воздухом.

— Я могу тебе позвонить или написать?

— Конечно, можешь, — чуть сжав голову в плечи, ответила девушка.

— Тогда скажи мне свой номер.

— Разобрался с телефоном? — игриво подшутила Марина и назвала заветные цифры. — Мне пора, спасибо за кофе.

— Тебе спасибо.

— Спокойной ночи.

— Спокойной и тебе ночи,— закончил разговор Матвей, и они разошлись по домам.

Глазами Матвей провожал девушку, пока она не зашла в подъезд, и дверь за ней не закрылась. После чего постоял еще минуту и направился к себе в ночлежку.

Всю следующую неделю их общение было скудным, сухим. На вопрос «Как дела, как настроение, чем занимаешься?» ответы приходили односложные: «Все хорошо, настроение среднее, отдыхаю после работы». За неделю они так и не встретились. В подсознании Матвей знал, если она захочет общаться, сама скажет. Это не тот человек, который будет молчать. Но и навязываться он не собирался, ждал реакции с ее стороны. Возможно, она его боится или не желает видеть.

В один из вечеров, когда он не ждал от нее сообщения, решив, что все кончилось, так и не начавшись, как увидел сообщение: «Нам надо срочно увидеться».

«Вот и все, — машинально дал ответ его мозг. — А чего ты хотел? Ты на себя посмотри, даже если ты и не виноват, обязана она тебе верить? — Такие мысли его пугали, но парень безропотно принимал их как должное. Нужно смириться. — Слово «прощай» не раз еще услышишь, как только девушки узнают твое прошлое», — ехидно звучал в голове внутренний голос.

Прогнав мысли, трясущимися руками написал ответ: «В какое время?»

«Сегодня, в семь вечера, — незамедлительно прилетело новое сообщение. — У салона связи».

В назначенное время молодые люди встретились. Погода в этот день не радовала. Мороз обжигал и щипал щеки. Девушка укутывалась в зимнее пальто, то и дело поправляя на шее шарф с пайетками. Вязаная красная шапка была натянута до самых бровей. На руках варежки. Обтягивающие брюки подчеркивали стройность ног, сапоги на каблуках добавляли ей несколько сантиметров в росте. Матвей, понятно дело, богато не одевался: кепка в клетку, короткая куртка-пуховик, черные джинсы и зимние сапоги-дутики «Аляска». Перчаток или варежек не имелось, поэтому руки всегда держал в карманах.

Они решили зайти в кафе, где уже сидели в первый день их знакомства. Мысли не давали покоя Матвею. «Держи удар, сейчас она скажет тебе: ″Прощай, я не могу с тобой встречаться, ты меня пойми…″»

Каким было его удивление, когда он услышал ответ. Его сценарий был нарушен.

— Я тут подумала…

— Я весь во внимании, — сложив руки, как учили в школе, перед собой, нервно сглотнув, произнес парень.

— Я думала над твоей историей, той, о брате, — уточнила она.

— И? — вопросительно смотрел на нее Матвей.

— Я хочу тебе помочь его найти. Точнее сказать, я знаю, где он может быть.

На какое-то время между ними повисло молчание.

— Неожиданно, — шумно выдохнув, произнес Матвей. — Признаться, я ждал другой ответ. Об этом позже.

— У нас есть одно место, пустырь возле складов, как раз ты говорил, что вроде там работаешь. Так вот, там есть неподалеку вагончик, его когда-то строители оставили. Его облюбовали бездомные. Возможно, ты его видел, с дороги, если присмотреться, то он в поле зрения. Как мне известно, там всегда находятся опустившиеся люди. Может он там, или кто-то знает о твоем брате. На худой конец, слышали. Я понимаю, сомнительная история, вряд ли такие обитатели могут помнить свое имя, но попробовать стоит. Надо же с чего-то начинать.

— Да я видел подобное строение, — призадумавшись, потер подбородок Матвей. — Я не придавал этому значения. Думал, просто стоит, как очередной мусор, никому не нужный. Иногда слышал голоса, думая, что мне просто показалось. Я даже не мог взять в голову, что там живут бездомные.

— Возможно, их там нет, я не уверена. Знаю точно, они там обитали. Каждый, живущий в городе, знает это место.

— А как же полиция?

— А что полиция? Гоняет их, но они возвращаются все равно туда. Там они никому не мешают. Все лучше, чем на улице спят. Прям у входа в магазин или в пешеходном переходе. У тебя есть фото брата?

— К сожалению, нет.

— Придется искать так. Надеяться на то, что к нашему приходу будут там обитатели, а возможно, он сам.

— Тогда пошли, не будем терять время!

Одевшись, они выскочили из кафе и направились в назначенное место. Через полчаса они уже стояли на том самом пустыре. Осмотревшись по сторонам, Матвей достал телефон и включил фонарик. Марина последовала его примеру.

Открыв дверь, а точнее, отодвинув имитацию двери, роль которой выполнял кусок шифера, прислоненный к вагончику, они увидели гору мусора. Посветили фонариками. Кругом валялись пустые бутылки. Пластиковые, стеклянные, от пива, тушенки, сгущенки. Пакетики из-под майонеза. Бумага, картон, газеты. Куски тряпок, одеяла, подушки, какая-то обувь с дырками на носке. Обертки от шоколада.

Вонь стояла ужасная.

Всматриваясь в лица трех обитателей бытовки, Матвей пытался узнать брата. Подсвечивал фонариком и разглядывал грязные обросшие тела. Узнать родного человека в таких условиях и в таком виде не представлялось возможным. Семь лет его не видел, так еще в кого он превратиться мог? Оставалось надеяться на память, что помнила его молодым.

В углу раздался звук, похожий на голос.

— Командир, выпить не найдется?

— Нет, — быстро ответил Матвей.

— Трубы горят, будь человеком, войди в положение.

— Отвали, я тебе сказал.

— Может, монетку подкинешь?

— Ты меня плохо слышишь? — Матвей начал светить фонариком прямо в лицо говорившему. Тот зажмурился, поднял руку и застонал, защищая глаза от луча света, как будто он мог спалить ему кожу.

— Прости, прости, начальник, — ответил житель будки. — Я не хотел обидеть.

— Просим нас извинить, — запинающимся голосом заговорил второй бездомный. Матвей по инерции посветил в его лицо, ориентируясь на звук. На помятой физиономии говорившего была видна пьяная ухмылка.

Осматривая третьего, что сидел в противоположном углу, Матвей смутно узнал что-то знакомое. В это сложно было поверить, возможно, ему кажется. С одной стороны, знакомые черты лица, а с другой, он мог ошибиться. Бездомные все на одно лицо.

Уверенность сменилась разочарованием.

Матвею пришлось забраться внутрь, погрузиться в вонь и смрад, продвигаться вперед, утопая по колено в каких-то ошметках и пустых упаковках. Он приблизился к третьему спящему бездомному. Подошел к нему, замахнулся рукой и, что было сил, отвесил пощечину. Звон был такой силы, что казалось, звук эхом прокатился по всем валявшимся пустым банкам. Ладонь начала тут же гореть и отдавать ноющей болью.

В ужасе распахнув глаза, бездомный смотрел перед собой, глотая воздух.

— Ты кто? — заикаясь, начал бездомный. — Совсем обезумел!

— Как твое имя? Говори, живо, если помнишь еще и не пропил все мозги и память.

— Игорь, как я могу его забыть?

— Смирнов Игорь Валентинович. Тысяча девятьсот восьмидесятого года рождения. Проживающий по адресу Строителей восемнадцать?

— Уже не проживаю, да и с трудом могу сказать, что Смирнов. Для тебя могу сделать исключение и стать Смирновым. Что надо?

Матвей со злостью схватил за грудки брата и начал трясти, стиснув при этом зубы. Запах алкоголя и застоявшегося перегара ударил в нос. Все это вперемешку с запахом вони от человека, не знающего ванны несколько месяцев, и его грязной одежды.

— Твоя мать, Смирнова Людмила Гавриловна, отвечай же, ну! — Матвей тряхнул так, что голова бродяги откинулась назад и ударилась о стену вагончика.

— А ты кто такой? — придя в себя после удара, сквозь зубы процедил бездомный. — Я вам все отдал, больше у меня нет ничего! Ничего нет, поняли! — словно в бреду бормотал он.

— Кому ты отдал, что ты несешь? Я твой брат, Матвей. — Парень отшвырнул от себя вонючее тело. — До чего ты докатился? Вставай, и все мне сейчас же рассказывай, — последовал удар ногой. — У меня к тебе много вопросов, и советую тебе отвечать на них. Иначе башку твою тупую снесу! Ты меня понял?! — уже орал Матвей, не заметив, как перешел на крик, ярость клокотала в груди.

— Что ты хочешь знать? Ты, кусок дерьма! Убийца, всю жизнь нам с матерью испортил! Это из-за тебя она умерла. Она не находила себе места! — завизжал бездомный, словно память к нему резко вернулась после удара.

— Заткнись! Ты знаешь, как все вышло в тот день. Твои дружки и толкнули того парня в спину, тем самым подставив! Я не ищу себе оправдание, это я держал нож, красовался им, мол, какой крутой. Но я отсидел. Сейчас мне нужны ответы.

Марина не на шутку испугалась и подобралась ближе, тронув за плечо Матвея, попросила успокоиться.

— Ты сейчас от него ничего не услышишь. Ты посмотри на его состояние. Успокойся, я прошу тебя. Мне страшно.

Матвей повернулся к девушке и даже в полутьме смог разглядеть ее испуганный взгляд. Тут же себя взял в руки. Выдохнув, поспешил с ней к выходу. На улице, немного отдышавшись и вздохнув свежего воздуха, Марина обратилась к Матвею:

— Давай его отвезем в больницу. У меня там есть знакомые, они поставят ему капельницу, и потом, когда он придет в себя, будешь его опрашивать. Так будет больше пользы.

— Ты права, так и поступим.

Вернувшись, Матвей взял за грудки брата и силой потащил на выход. Ногами бездомный, как ковш трактора, загребал мусор, которым был завален весь пол. Банки звенели, собираясь в кучу, после чего выпали из вагончика с тем же мерзким звуком. Шифер случайно задет был локтем Матвея. С грохотом он упал на заледеневший наст снега и переломился пополам. После чего на улице поставил брата на ноги и спиной подпер о стенку вагончика. Тот не мог ему противостоять. Мертвая хватка держала его за грудки, как пасть бульдога. В свою очередь, бездомный мог завалиться в любую сторону чисто по инерции — ноги совершенно не держали его. Через знакомую подругу Марина вызвала скорую помощь, которая, к их счастью, была на смене. Заранее она ей все объяснила, что увезти надо предполагаемого брата ее знакомого. Не забыла сказать, что он мертвецки пьян.

Скорая прибыла через десять минут.

Отправив родственничка в больницу, пара разошлась по домам, оставив его там на ночь. Сидеть рядом с бездомным не имело смысла — он придет в себя только на утро. Медсестра им позвонит, и они сразу могут приехать и поговорить. Еще немного — и ответ на вопрос, так долго мучивший Матвея, будет получен. Что делать дальше после полученных ответов — другая задача. Решение придет позже, все зависит от полученной информации. Она и укажет путь к дальнейшим действиям.

Матвей не заметил, как уснул под тяжестью навалившихся мыслей.

Утром его разбудил звонок из поликлиники. Сестра сказала, что пациент в норме, реакция его адекватна, и можно приезжать на разговор.

Матвей незамедлительно позвонил Марине. Сообщил ей, что звонили и пригласили приехать. Парень оделся и направился к ее дому. На улице светило солнце, играя лучами по белому снегу, который, в свою очередь, слепил глаза, заставляя прищуриваться. Ждать на месте встречи пришлось недолго. Марина вышла практически сразу, как он подошел. Словно стояла у окна и ждала его, и как только он появился, тут же выбежала на улицу.

Увидев, как девушка вышла из подъезда, Матвей почему-то подумал: «Вот моя любимая, как же я скучал». Словно он пришел на свидание, а не в поликлинику они собрались по общему делу. Он смотрел, как она приближается, и на время забыл о своих делах. Сейчас они пойдут гулять в парк, будут веселиться, смеяться. Он подхватит ее на руки и закружит.

Но это лишь иллюзии, мечты. На самом деле ему предстоял серьезный разговор с братом.

— Привет, — произнесла Марина.

— Привет.

— Как прошла ночь?

— Тревожно, словно время остановилось.

— Волнуешься?

— Есть немного.

— Я тоже волнуюсь. Только прошу тебя, будь сдержанней. Все-таки мы в больнице будем. Кругом люди. Держи себя в руках, хорошо?

— Обещаю тебе, — взяв ее за плечи обеими руками и слегка сжав их, произнес Матвей. — Я буду спокоен.

«Какая же она красивая, эти губы, глаза, нос», — думал парень. Ямочки на щеках девушки сводили его с ума.

— Ну что, пойдем? — вернула его в реальность Марина.

— Да, пошли.

Они направились в сторону поликлиники, шли быстро, понимал каждый, что в этом была необходимость. Придя на место, сдали одежду в гардероб и прошли к пациенту.

— Прошу вас, — открывая дверь в палату, пригласила медсестра.

— Спасибо, — ответили в голос посетители.

Их встретил совсем другой человек, другое лицо, более живое, свежее и без злости в глазах. Втянутые щеки, острый подбородок и нос. Глаза уставшие и впалые. Уши торчали в разные стороны, одно, видно, было сломано или порвано во время драки. Длинные волосы грязными патлами свисали до плеч. Голова сидевшего на больничной кровати была опущена. Не поднимая взгляда, брат ждал, что сейчас начнется крик, осуждение за вчерашнюю агрессию. Голова сжалась в плечи, ожидая удара. С виноватым видом отвернулся он к окну, избегая взгляда младшего брата.

— Ну, здравствуй, брат…

Тишина поприветствовала его в ответ.

— Так и будешь молчать?

Голова бездомного так и не повернулась на его голос. Неподвижно сидел пациент, словно ребенок в углу, не шевелясь.

Матвей взглянул на свою спутницу, позволив прочитать в своих глазах удивление и возмущение, ярость и непонимание. Словно это его вина в том, что старший брат его сидит тут. Забрали, видите ли, у него его жизнь на улице, игрушку отобрали. Видимо, в будке с бездомными ему нравилось больше и разговаривать он будет только там.

Чуть прищурив глаза, девушка слегка покачала головой из стороны в сторону, давая понять, что не стоит сейчас злиться, нужно дать ему немного времени. Считав ее просьбу, Матвей повторил попытку разговорить брата.

— Хочешь ты или нет, — выделяя слова по отдельности, словно вталкивал каждое в его голову, — тебе придется отвечать на мои вопросы.

Подойдя к окну, куда смотрел брат, Матвей заметил слезы, стекающие по впалым щекам.

Это заставило его смягчиться, и злость немного утихла. Парень взял стул, повернул спинкой вперед и сел рядом с кроватью, локти положив поверх. Девушка осталась стоять у порога.

— Брат,— снова обратился Матвей, только интонация говорила, что злости нет. — Расскажи все, что ты знаешь, прошу тебя. Возможно, я смогу тебе помочь, я все сделаю для этого, все что в моих силах. Мы, — он указал на девушку у входа, — мы тебе поможем. Ведь поможем? — уже обратился он с вопросом к девушке.

— Конечно, все сделаем возможное.

Медленно повернув голову, Матвей увидел, как девушка ему кивнула в знак согласия.

— Что произошло? — вновь начал Матвей. — Почему ты продал квартиру? Как тебе это удалось? Что случилось с мамой? Причина, по которой ты мне не написал об этом и сам перестал писать? Не молчи, выкладывай все как есть.

В палате повисла пауза, воздух стал напряженным, все трое присутствующих замерли в ожидании. Тишина была такой, что каждый слышал свое сердцебиение. Если в дальнем углу пролетит муха, жужжание ее не останется незамеченным. Худое истощенное тело напряглось, под ногтями виднелась грязь, и он их нервно ковырял, точно пытаясь оторвать целиком.

— Я сам не понял, как такое могло произойти, — нарушил тишину старший брат. — Все началось с того, как тебя осудили. Я... я... я… — не находя слов, бормотал пациент, — я... мне… мне…

— Кто они? Ну же, говори, хватит мямлить.

Эти слова взбодрили старшего брата и немного напугали. Словно он получил пинок под зад. Он молниеносно вжал голову в плечи, ожидая после слов удара. Слова потекли из его рта рекой.

— Я так и не смог устроиться на работу, стал искать подработки, позже — прикладываться к бутылке, попал в дурную компанию. Мне потом стало мало денег, я захотел больше, думал вылезти из долгов, которые накопились. Стал у матери таскать. На последнем году ее жизни стащил из дома телевизор и продал его, холодильник следом. Дома перестал ночевать, приходил только за деньгами к матери. Мать, естественно, волновалась за меня, но я с собой уже ничего не мог поделать. Потом нас нашли какие-то ребята, предложили хорошие деньги подзаработать. Обещали, что заживем припеваючи. Я согласился, у меня и так были долги, да и они не дали особого выбора, знали про меня все. Сделав дело, потом узнал, что меня кинули и использовали. Я стал еще больше должен людям. Мы в сумке должны перевезти были деньги. Казалось, что сложного? Потом выяснилось, что при доставке сумки деньги пропали. Сказали мне, что это я их украл. Ну и поставили меня на счетчик. Доказать свою непричастность к пропаже я не смог. Я понял одно: в сумке не было денег вообще. Оплата должна была быть на точке Б. В точке А мне дали сумку, я доставил в назначенное место. Ребята заглянули внутрь сумки. Там лежали изрезанные газеты, на ощупь напоминающие пачки денег. Мне дали тогда просто пощупать ее, сумку не открывали. Естественно, я подумал, там деньги, а получилось…

Он на секунду замолк, тяжело проглотив ком, что подступил к горлу.

— Это очень злые люди, — глаза от такой фразы округлились, как если бы незрячий стал видеть. Хотя, какая разница — он все равно не заметил главного, как его использовали, не послушал интуицию, которая пыталась его предостеречь. «Злые люди» — фраза звучала как крик о помощи, вселяя такой страх, что сердце уходило в пятки.

— Кто они? Ты помнишь хоть их?

— Нет-нет, — истерически уже отвечал брат, мотая головой в знак протеста. — Я прошу тебя, не лезь туда. Я...я… очень боюсь. Они убьют тебя и меня, не моргнув глазом. Очень страшные люди! Я их не помню, лиц не видел. Все проходило ночью.

— Хорошо, успокойся и расскажи, что было дальше.

— А дальше они стали меня преследовать. Угрожали расправой матери, потом меня на куски обещали порезать. Они узнали, где я живу. Я бегал от них, как мог, прятался, ночевал в подвалах. В итоге они нашли меня, посадили напротив матери, приставили нож к ее горлу и дали время подумать, как выходить из данной ситуации, собираюсь ли я возвращать долг.

— И они заставили тебя продать квартиру, — продолжил за брата Матвей. — Под угрозой убийства ты переписал квартиру на них.

— Так все и было, — тяжелый выдох, и снова брат отвернулся к окну. Уже шепотом произнес: — Прости. Они мне сунули под нос договор. Уже заранее приготовленный, понимаешь? Люди серьезные, все у них схвачено.

— Мама не выдержала удара такого и умерла, тут все понятно. Не выдержало сердце, скорее всего, так?

— Они выставили нас на улицу. На сборы дали час, мать не пощадили. Она напросилась к соседям, там и доживала свое время. Меня нашла та самая женщина и сообщила о смерти. Я, как трус, даже не пришел к ней на похороны. Еще и все хлопоты взвалил на соседку, которая согласилась принять маму. Бедная женщина, мне так стыдно перед ней! Да и что я мог сделать? Я жил уже в подвалах, ума не приложу, как та женщина нашла меня. Денег, естественно, у меня не было. И как я мог появиться в таком виде? Грязный, оборванный, обросший, как пугало. Я не смог себя заставить... Я не увидел ее даже тогда... бросил совсем одну... Мне очень стыдно…

Встав со стула, Матвей направился к выходу, взяв под руку Марину и покинув палату. Заходил в коридоре туда-сюда, как загнанный зверь.

— А мне в полиции сказали, что у нас в квартире была сиделка. Значит, никакой сиделки. Последние дни она жила с соседкой, и этот гад даже не навещал ее! — тихо сквозь зубы прошипел Матвей.

Возле поликлиники поймали такси и поехали по домам. В глубине души Марина понимала, чем сейчас будет заниматься Матвей, и просить его остановиться не решалась. Она боялась, что с ним может произойти беда. Набравшись смелости, спросила:

— Пойдешь к ним? — Повернувшись и посмотрев на него, прочитала в его глазах ответ.

— Да, попытаюсь выяснить все подробно.

— Может, обратимся в полицию?

— Я думаю, они не помогут. Времени прошло много, и если такое удалось провернуть, вряд ли сотрудники помогут.

— Ты знаешь, где их искать?

— Пока нет, но, думаю, это будет несложно. Ребята серьезные, а значит, у них есть определенное место, сходка.

— Как ты узнаешь?

— Те, с кем я живу, кажется, знают все в городе, даже что происходит за его пределами. Если нет, наш участковый дядя Вася — старый знакомый отца. Хотя я его мало помню, попрошу его. Сам говорил, мол, нужна помощь, обращайся. Пока я попробую без его участия. Город маленький, и, сама понимаешь, узнают, как он помогал уголовнику, пойдут неприятные слухи. Не хочу его подставлять. Репутации его может прийти конец.

— Не боишься?

— Нет, — четкий и ясный, без доли сомнений, был его ответ.

Вечером того же дня удалось выяснить, где собираются эти самые люди. Такому стечению обстоятельств он был рад, не пришлось беспокоить друга отца.

Недолго думая, оделся во все черное, двинулся в сторону клуба. В заведение его не пустили, мол, сейчас не то время, чтобы приходить, в чем хочешь. Сейчас дресскод. Естественно, этого Матвей не знал и не прошел. Да и пиджака и брюк у него не имелось. Покупать для такого случая тоже бы не стал, а просто начал выслеживать.

Пришлось стоять весь вечер и ждать. Он был готов мерзнуть, лишь бы встретить того, кто поступил не по понятиям. Кого именно ждал, естественно, не знал, лиц не видел, конкретного человека не приметил. Хотя бы того, кто знает, как найти главного, или причастным выложить все и попытаться решить вопрос.

К его счастью, вышел человек, в дорогом костюме, рядом по обе стороны шли еще двое. Все они направились к автомобилю. Понятно было, что этот человек окружен телохранителями — такой может обладать нужной информацией. Недолго думая, парень подбежал к ним. Путь ему перегородили охранники, оставив за спиной человека в дорогом костюме.

— Стоять, — крикнули они. Руки потянулись к пояснице, где в кобуре висели пистолеты.

Подняв руки, Матвей остановился.

— Тихо, тихо парни. Я бы хотел поговорить с вашим боссом.

— О чем, и кто ты такой, чтобы с тобой разговаривали? — спросил человек в костюме, положа руку на плечо охранника, заставив того немного отойти в сторону.

Как и с чего начать диалог Матвей не знал. Он не был готов к такому повороту событий, думал, еще долго будет искать кого-то подходящего, и речь не подготовил. Сейчас же его застали врасплох. Ему хотелось кратко, но ясно донести свои мысли и всю ситуацию.

— С год назад, может полтора, какие-то люди обманом приобрели квартиру по адресу Строителей, восемнадцать. Там проживала женщина, незаконно куплена квартира, а точнее, забрана за долги некого Смирнова Игоря. Меня интересует, почему так вышло.

— А тебе какое дело?

— Я его брат Матвей. Мне нужно поговорить с теми, кто приобрел ее и после перепродал.

— И ты пришел ее забрать обратно?

— Почему же забрать? Разобраться для начала, что произошло и почему. Так Вы можете мне помочь найти тех людей? Понимаете, брата моего обманули. Дали ему сумку с деньгами. Только денег в сумке не было, там были нарезанные газеты, по форме и на ощупь напоминали деньги. Ребята, поступившие так, явно сделали это намеренно и осознанно. Выбрали жертвой моего брата, попросили доставить уже заведомо пустую сумку, обвинив его в краже денег. После чего его поставили на счетчик и забрали впоследствии имущество. Это не по понятиям, парни, сами знаете. По вам видно, вы — ребята серьезные, и в городе знаете все передвижения. Я научился разбираться в людях. Надеюсь, в вас не ошибся, и вы поможете мне разыскать тех, кто это сделал. Понимаю, прошло времени много, но такое вряд ли осталось незамеченным. Мимо вас точно не прошло это.

— Я могу допустить подобное, что-то было такое. Кто это сделал, не дам ответ.

— Я бы хотел еще раз встретиться в более спокойной обстановке и решить данный вопрос.

— Если ты этого хочешь, — ответил ему человек в костюме и протяжно рассмеялся, зная, что Матвей ему не опасен, — давай завтра, в кафе Росток на улице Светлая, 13, часиков в пять вечера. Знаешь это место?

— Конечно, знаю, — топчась на месте, произнес Матвей. Ноги замерзли, и ему самому хотелось поскорее закончить беседу. Все уже решено, и завтра будет серьезный разговор в тепле, а не на бегу. — Я могу привести брата, он все подтвердит.

Матвей знал, что брата он не приведет, такому бездомному вряд ли кто-то поверит.

— Тогда до завтра. Брата можешь не приводить, мы разберемся во всем. Виновных ты увидишь завтра, с ними и сам решай. Я тебе в этом не помощник. Уяснил? Поехали, — обратился он к своим телохранителям, не дожидаясь ответа на свой вопрос. Один из них побежал и открыл дверь перед боссом, который тут же скользнул в салон. Остальные расселись по местам, машина тронулась.

Провожая взглядом автомобиль, Матвей направился в сторону хостела. Машин рядом не было, такси не проезжало, а телефон не хотел доставать — руки замерзли. Прибавив скорость, чтобы согреться, шел быстро и торопливо.

— Нормальный диалог вышел. Вполне адекватные люди. Я думаю, с ними можно будет договориться, — разговаривал с ночным городом Матвей. Пар исходил из его рта морозным вечером. Чуть согревшись от движения, парень решил написать сообщение Марине.

«Все ОК, завтра в три часа дня. Кафе Росток на Светлой, тринадцать».

Ответ последовал моментально.

«Слава Богу. Я переживала за тебя. Почему ты не взял меня с собой?»

«Я не мог тебя подвергать опасности».

Руки его стали замерзать, но не ответить ей парень не мог. Как и сознаться, что у него отваливаются от холода ладони. Словно услышав, она ему написала: «Приедешь домой, дай знать, и не морозь руки».

«ОК».

В машине, которая отъехала от клуба, тем временем, прозвучали только два слова.

— Убрать, немедленно.

До хостела оставалось около двухсот метров, как Матвей услышал приближение шагов. Мыслями он был погружен в завтрашний день. Диалог выстраивался у него в голове. Ему главное завтра выступить убедительно и дать понять людям, чтобы они вернули квартиру и признали свое грязное дело с газетными пачками денег. Шаги приближались очень быстро, словно кто-то бежал. Чуть отойдя в сторону на тротуаре, Матвей решил дать возможность человеку пробежать, чтобы его не задели.

Когда бегун с ним поравнялся, Матвей почувствовал укол — в живот, в грудь, в область печени. Глаза от боли и неожиданности округлились, он ощутил теплые струи крови, вытекающие изо рта. Боль пульсировала в местах ударов. Человек побежал дальше, спрятав орудие убийства под куртку, а Матвей упал, хватаясь руками за живот. Ужас осознания скрутил парня, и, лежа на земле, он из последних сил всматривался в фигуру, которая стремительно удалялась. В глазах потемнело, и он потерял сознание...

Наверху.

— Вот такова моя история, мой юный друг. Его свеча была белой, поменяла цвет в зеленый, а потом стала черной. Я его судьбу изучил, там все соответствовало зеленому цвету. В местах лишения свободы он был примерным заключенным. Выйдя на свободу, не стал выгонять жителей с квартиры, хотя мог просто поселиться там и доказывать свою правоту. Мимо не проходил, помогал с колясками молодым мамам. Помогал снег кидать, не оставив в беде незнакомого ему человека, а хотя мог. Честен с девушкой был, не стал врать ей. Она, заметь, оценила это по достоинству и поблагодарила за честность. Все это — мелкие поступки, но отсюда и складывается отношение к человеку. Он зарабатывал деньги, не тратил их по пустякам и не пускал по ветру. Нашел брата и не побоялся один пойти в лапы влиятельных людей. Ему предстоит еще многое, — старец перевел дыхание, привычно погладив растрепавшуюся бороду. — А как бы ты поступил в моем случае? Дал ему жизнь или отправил бы в окошечко с надписью СМЕРТЬ, позволив умереть.

— Умереть, — без сомнения сказал молодой ученик.

— А я ему дал жизнь.

— Почему это? Он же убил человека.

— Ты, как всегда, видишь то, что хочешь видеть, не думая наперед. Твоя свеча чернела, потому что твоя душа сгнила еще задолго до того, как ты сюда попал. Его свеча зеленая, почерневшая сверху вниз, а значит, светлая душа, внутри он остался человеком. Грех совершил единожды, и то по глупой случайности. Светлая душа у него, он не проходил мимо, всегда пытался помочь. Так он и пойдет по жизни, неся людям заботу и тепло. От тебя такого не увидит никто. Благодаря его поступкам люди улыбаются. И он не совершал убийства, это я знаю точно. Поэтому я ему даровал жизнь. Вина лежит на его друге, который натолкнул на нож своего приятеля. Вот его свеча, — старик показал на стеллаж. — Когда придет его час, судьбу ты уже знаешь его, и путь ему один — СМЕРТЬ.

— Но моя свеча была такой же белой, как у человека из твоей истории. Так же почернела, почему я не могу ее… отбелить своими поступками? Я же могу все исправить, дай мне шанс!

— Если бы ты мог, тут сейчас не стоял. Ты упустил момент, твоя свеча покраснела. После чего, превратившись в змею, начала чернеть. Все стало ясно еще задолго до твоего успеха.

— И чем же я так отличился?

— Ты действительно не понимаешь?

— Ты не поверишь, — развел руками молодой, откидываясь на спинку стула, — но я не понимаю.

— Значит, ты считаешь свою жизнь вполне нормальной?

— Так все живут, как я жил.

Старец привычно хмыкнул и пригладил бороду, которая будто снова распушилась от возмущения.

— Не все. Я рассказал пример своей истории и выбора, сделанного мной. Человек смог поменяться, таких миллионы, как правило, помогают церквям. Я тебе говорил, что люди с желтой свечой после того, как окажутся на грани жизни и смерти, выживают. После чего начинают смотреть на жизнь другими глазами и делают все, чтобы искупить свою вину и исправить половину жизни, наполнив чашу весов добрыми поступками, чтобы они перевесили в нужную сторону. А таких, как ты, — крючковатый палец уткнулся в грудь гостя, — тоже носит земля. Разница в том, сколько в душе у человека злости, безразличия и эгоизма. Отсюда и цвет свечи. Твоя, напоминаю, красная, хуже только черный цвет и приобретение формы змеи.

— Подумаешь, я ходил к другой в постель. За это надо казнить? Такие люди тоже есть. Почему на них не пал твой выбор? Ты не даешь мне шанс вернуться и доказать, что я могу исправиться!

— Ты уже доказал и показал. И я тебе вроде все сказал.

— Да ну тебя, — махнул рукой ученик. Бубня себе под нос, встал, чтобы выйти из комнаты.

«Бред… бред… бред, мне все это снится! Я скоро проснусь».

Остановившись у порога, парень повернул голову и спросил:

— Получается, того человека, Матвея, ты свечу отнес в ЖИЗНЬ, а мою в…

— Твоя ждет часа, и скоро ты сам не захочешь, чтобы я нес ее в ЖИЗНЬ. К твоему сожалению.

— Но я правда не понимаю, почему именно я!

— Остынь.

— Не надо меня успокаивать, это мой сон, и скоро я проснусь. В своем сне я могу делать, что хочу, понял меня?

Старец молча подошел к нему, слегка прикоснулся клюкой плеча, и молодой упал на камень у порога, подкосившись, словно пьяный. Сознание свое он потерял. Очнулся гость опять в той самой знакомой ему кровати. Ее сразу же узнал и в который уже раз подумал, что сон во сне — такое бывает.

«Хорошо, что не в ущелье», — содрогнулся он.

— В следующий раз окажешься в ущелье под палящем солнцем. Пусть тебя сожрут во̀роны. Там и останешься погибать.

— Тогда у тебя не будет ученика и твоей смены, — ехидно ответил парень. Голос старца в этот раз не пугал. Ко всем его фокусам уже привык. Удивляла лишь снова появившаяся из ниоткуда кровать.

— Это у тебя не будет шанса все исправить в этом месте. А смена всегда есть. Я могу оставить тебя навсегда в коме. Либо ты станешь овощем на инвалидном кресле до конца дней своих. И мне интересно будет понаблюдать, сколько за тобой будут ухаживать и кормить с ложечки. Убирать, мыть тебя. Ты хочешь такую жизнь — я запросто это тебе устрою.

Придя в себя окончательно, ученик попытался вставать с кровати, как в сознание кольнуло: ноги ему неподвластны. Он их не чувствует. Глубоко вздохнув, рухнул на подушки. Погружаясь в сон, гость почувствовал, как к нему подошел старец, но сил открыть глаза не нашлось. Морщинистая рука легла на лоб, и ученик погрузился в царство Морфея.

Проснувшись, почувствовал знакомый его носу запах. Так пахла еда, когда он только очутился тут.

«Все опять с самого начала? — подумал он. — Мне старик что, стирает память? Хочет сделать из меня того, кто ему нужен?»

Старец подошел ближе с миской той самой жижи, которая дурно пахла.

— Что, все с нуля, да?

— Нет, пей и вставай. У меня есть кое-что для тебя. Нужно показать тебе одну картину.

— Так это для того, чтобы я мог ходить? Зачем тогда ты сделал так, что я слег опять на кровать? И как она появилась вновь?

— Это неважно. Жижа, как ты выразился, — это способность увидеть свою жизнь. Она позволяет гулять между этим миром и твоим. Еще позволяет смотреть в прошлое. Это некий проводник между мирами. Ключ, открывающий двери в прожитой жизни.

— Так почему, выпив ее, я могу ходить?

— Это твое подсознание. Ты еще там, в своем мире, но уже тут. Там ты в коме, тут ты живой. Там тебе тело неподвластно. Если поверить в то, что ты здесь, значит, твердо встанешь на свои ноги. В первое появление, ты не мог чувствовать ног сразу лишь по одной причине. Сюда, в этот мир, ты стал проникать частично. Сначала сознание, потом голова, тело, руки и ноги. Словно пирамида. А пил ты, как я уже говорил, чтобы видеть то, что уже видел. Твое тело, слой за слоем, переносится сюда, и ты его начинаешь чувствовать. Все закончится, когда твое тело там, внизу, перестанет дышать, а сердце остановится. Оттуда все подтянется и окончательно тут тебя закрепит. И мой фокус с жидкостью тебе будет не нужен. Ты сам поймешь, что потом делать, символы на ткани помогут тебе и дадут знак.

— Так зачем ты сделал так, чтобы я снова лежал?

— А, это? Я так сделал, чтобы ты не кричал на меня. Не люблю, когда повышают голос. Говоря вашим языком, я тебя вырубил. Просто выключил твое сознание.

— Я точно схожу с ума, даже в своем сне, — вскакивая с кровати, выругался ученик.

— Пей, — протянул ему старец чашу. Ученик молча подчинился.

— А теперь пошли, кое-что посмотрим.

Вход в комнату был таким же, как и до этого. В проеме висела белоснежная ткань, играющая роль двери. На ней изображен стражник в доспехах, вокруг него ползала черная змея. Она кольцами обвивала его ноги и устремлялась вверх. Теперь молодой смог понять, что это изображение означает. Старец говорил, что его душа черна, да и глаза под шлемом стражника были точно его собственными.

Это он изображен на ткани, его судьба, черная змея. Там его комната.

— Как будешь готов, можешь заходить.

— А что я там должен увидеть?

— То, что даст тебе ответ на твои вопросы. Почему ты здесь, и был ли ты хорошим человеком. Ты поймешь, кто ты есть на самом деле. И мнение о себе ты услышишь самое, что ни на есть, настоящее. С болью в сердце и криком души того, кто жил с тобой и делил постель.

— А ты мне не можешь прояснить?

— Могу, но ты мне не поверишь, как не веришь в мое существование. Для тебя это сон, игра воображения. Только ты не можешь проснуться, как ты мог заметить уже.

— А почему я должен верить увиденному? Может, это продолжение сна, или сон во сне, так тоже бывает. Это необъяснимо, но возможно. Может ты все подстроил, и я буду видеть то, что в твоих интересах.

— Такое просто невозможно. Я не могу подстроить то, что ты уже прожил. Твоя книга уже написана. В ней твоя прожитая жизнь, тобой. Ты всего лишь посмотришь, как о тебе отзываются. Там твоя реальная жизнь. Так ты будешь заходить?

Немного помедлив, преодолевая страх, ученик отодвинул в сторону ткань, что служила дверью. Заметил, как змея на ткани начала двигаться, ползала уже в районе пояса, обхватив живот и спину рыцаря в кольцо. От увиденного по коже пробежал мороз, выступили крапинки пота на спине. Не желая это наблюдать, гость спешно шагнул внутрь. Змея начала ползти наверх. Змеиная голова с открытой пастью поравняла с лицом рыцаря, что закрывал шлем. Еще немного времени, и она будет готова залезть ему в рот. Язык из пасти рептилии высовывался, дергаясь вверх-вниз.

Ткань резко опала, закрывая проход.

Стоял парень в белом квадрате из четырех стен.

— А что ничего не происходит? — раздался оттуда вопрос. Голос был громкий, почему-то молодой подумал, что стены не пропускают звук, сколько ни кричи, а затем едко ухмыльнулся. — Не работает твоя чудо-машина, а, старик? Жижа просроченная была, — не унимаясь, кричал он. Тут же залился громким истерическим смехом. «Пошутил так пошутил, — думал ученик. — Я однозначно сплю».

Ответа не последовало. Выглянув из комнаты, юноша не обнаружил в ней старца. Кровать, что недавно еще стояла там, опять исчезла, будто выполнив свое предназначение. Глазами он поймал край магической комнаты, в которой всегда оказывался. Первый раз — из ущелья, второй — совсем недавно.

— Грузить пошел кровать, что ли? — усмехнувшись, хохотнул гость и крикнул: — Меня бы позвал помочь, старик! Вместе бы загрузили кровать на твою чудо-колесницу, которая доставляет ее магическим образом.

Закрыв снова штору, молодой почувствовал легкий удар по затылку. Словно ему отец влепил поучительный подзатыльник, только не сильный, шутливый, как были у него при жизни. В ушах появился легкий звон. Парень закрыл глаза, сжал руками голову, думал, это поможет избавиться от неприятного шума. Действительно, гвалт стал отступать и вскоре стих. Открыв глаза, молодой увидел, как он стоит в палате, где сидела его жена, опустив все так же голову на кровать, и рукой своей держала его руку.

Аппарат искусственной вентиляции легких выполнял свою работу, принудительно подавая кислород и сжатый осушенный воздух в легкие. Вентиляция осуществлялась через маску, что была у него на лице. На указательном пальце был прикреплен датчик, который контролировал пульс.

Все данные о своей жизнеспособности ученик видел на экране. Давление, пульс и сердцебиение. Три непонятные ниточки бегали по экрану извилистыми линиями. Осознание того, что он сейчас находится в палате, пришло сразу. Теперь поневоле стал верить старику.

— Дорогая, дорогая, я тут! — закричал он чуть ли не в ее уставшее помятое лицо.

— Она тебя не слышит, ты же лежишь перед ней без сознания, — разминая косточки, прокряхтел старец, опираясь на клюку, — а я вот тебя слышу, поэтому прекрати орать, ты смотри и слушай.

В палате с первого его визита и сейчас ничего не изменилось.

Вот лежит тело, рядом сидит на стуле его супруга. Голова на кровати. Спутанные волосы раскинуты по белоснежной простыне. Аппарат продолжает поддерживать в нем жизнь, монотонно отбивая ритм.

Пик-пик-пик-пик.

Неожиданно голова девушки поднялась, и жена начала осматривать палату, будто увидела ее впервые.

«Неужели она меня заметила? — посетила мысль гостя. — А может, почувствовала? Ведь она всегда знала, когда я приходил домой, даже если заходил бесшумно. С цветами в руках, делая сюрприз». Мысль оборвалась, дальше он не знал, о чем сам себе будет говорить. Возвращался с работы, от любовницы, с собеседования. «Даже если она догадывалась, все равно для нее я приходил с офиса. Она чувствовала запах туалетной воды, что сама покупала или дарила мне, и никаких женских духов».

Покрутив головой, призрак заметил, что изменилось за время его отсутствия. Одна деталь была заметна невооруженным глазом. Супруга его словно постарела. Стала выглядеть по-другому. Блеск в ее глазах потух, залегли огромные морщины в уголках глаз. Белки стали красными так и не понятно почему, от недосыпа или от пролитых слез. Синяки окружали глаза, появились огромные впадины. Лицо усохло, черты заострились, щеки отсутствовали. Череп, обтянутый кожей, — других слов не подберешь. Лицо не видело косметику уже очень давно.

Вдвоем они услышали шаги за дверью.

— Доктор, доктор, — вскочив со стула, крикнула девушка и направилась к выходу из палаты. Теперь она — постоянный посетитель, круглосуточная охрана мужа. Жила она прям в больнице.

Дверь она чуть приоткрыла и увидела спину уже уходящего доктора, главного врача поликлиники. Вслед окрикнула его.

— Доктор, прошу Вас, можно... на минутку?

Повернувшись, врач увидел пугающее лицо и ответил:

— Конечно. Случилось что-то?

Это был не только главврач, но и наблюдающий за пациентом в данной палате. В руках он держал папку с бумагами, одет был как и полагается для персонала — форменный халат синего цвета. В нагрудном кармане торчала ручка. Бейдж с перекрученной табличкой, из-за чего нельзя было разглядеть ФИО и должность.

Врач, крупный мужчина спортивного телосложения, ростом под два метра, направился к окрикнувшей его девушке. В свою очередь, она отошла в сторону, приглашая войти в палату. Она смотрела на него снизу вверх, как на возвышающуюся скалу, мощную, нерушимую и надежную. Крупное лицо с огромными скулами. Губы большие, нос картошкой, глаза близко посажены. Брови черные и густые. Таким бровям позавидовали бы многие девушки, как и длиннющим ресницам.

— Я слушаю Вас, — поставленным голосом начал вошедший. Невидимый гость оценил речь и произношение, охарактеризовав его профессионалом своего дела. Человек уверенный, любящий свою работу. Грамотно мог все разъяснить так, что у слушающих его не возникало вопросов. Относился внимательно к каждому пациенту и вежливо разговаривал с ними. Также не обделял вниманием и посетителей. Им в такие минуты было тяжело наблюдать, как их родной человек находится в больнице, и не важно, чем и как болен. В такие минуты всем нужна поддержка.

— Доктор, — посмотрев по сторонам, словно опасаясь слежки, окинув взглядом палату, девушка убедилась, что камер нет, за ними в комнате не наблюдают. — У меня к Вам... просьба. Я бы... я бы... хотела… — Тут она еще раз осмотрелась, как хитрая лиса перед воровством кур. — Все, что будет сказано здесь, осталось только между нами. Дайте мне слово.

— Вы меня пугаете. Может Вам стоит отдохнуть? Съездите домой, поспите как следует. Вы же видите сами — динамика стабильная. К сожалению, улучшений нет, но и ухудшений тоже. Если будут какие-то изменения, я Вам непременно сообщу. Какие бы они ни были — в лучшую сторону или в худшую.

«Дельный совет, — подумал призрак. — Умеет говорить правду в глаза».

При этом в разговоре с таким доктором, призрак почему-то был уверен, никто не поддавался панике, не лил слезы. Его слова действовали как гипноз. Из той серии — езжайте домой, все плохо, мы вам сообщим. Посетители слушали с округленными глазами, уезжали, лишь дома приходили в себя и задавали сами себе вопросы в пустоту.

В данной же ситуации девушка слушать и повиноваться не хотела. Даже когда мужская рука легла ей на плечо, давая знак, что пора идти домой.

— Нет, что Вы, мне вполне... комфортно тут. Я себя... прекрасно чувствую. Да... я не должна… то есть...

— Хорошо, не буду настаивать, — глядя в глаза посетительницы, врач понял, что бороться и уговаривать бесполезно. — Я уже понял, Вы — стойкая леди, — закончил речь доктор. Тем самым дал понять, что готов ее выслушать.

— Спасибо, — чуть смущаясь, ответила девушка.

— Так о чем Вы хотели поговорить?

— Дайте мне слово, что разговор не выйдет за стены этой палаты.

— Обещаю Вам, все останется между нами.

И тут, словно разряд прошелся по бестелесному призраку, пронзив его до самых пят. Мозг не хотел принимать информацию.

— Давайте отключим аппарат,— четко и твердо сказала жена, чуть склонив к врачу голову, как бы говоря ему на ухо.

Проглотив ком и придя в себя от шока, что поразил его на несколько секунд, доктор попытался ответить, подбирая слова.

— Простите, я не расслышал Вас. Скажите, что Вы пошутили или мне показалось. Вы бредите? Может, укол успокоительного? Или, послушайте меня, езжайте домой и проспитесь, — тут уже доктор немного вышел из себя, и его вежливость на мгновение улетучилась.

— Все правильно было Вами услышано доктор. Я хочу, чтобы Вы отключили аппарат искусственного дыхания.

— С вашего позволения, я присяду.

Ноги его не слушались, стали ватными. Не каждый день такое услышишь. Конечно, в его практике были такие просьбы, когда человек сдается и просит облегчить судьбу как пациенту, так и тому, кто ожидает его практически с того света. Но в данном случае пациент поступил совсем недавно, не прошло и нескольких месяцев.

— Я не до конца понимаю... Объясните, — уже сидя, произнес доктор.

— А что тут понимать? Я не хочу, чтобы этот человек очнулся, пришел в себя, — жена дрожащей рукой указала на кровать, где лежало тело ее мужа. — Называйте это как хотите.

— Вы в своем уме, женщина? Я сейчас вызову полицию или отведу Вас в отделение психиатрии. Вы себя слышите? — Взгляд девушки обеспокоил доктора: в глазах посетительницы появился какой-то блеск одержимости. — О чем Вы меня просите, сами отдаете отчет своим словам? Вот так взять и отключить? Это подсудное дело. Не все так просто, как кажется Вам. Я за такое точно не возьмусь, и Вам советую выкинуть эту затею из головы. Все еще может наладиться, и Ваш муж вернется к нормальной жизни. Такие случаи у меня в практике бывали. Люди и через год-два возвращались из комы. Да им тяжело осознать потерянное время, они заново учились ходить, жить. Но ключевое слово — жить.

— Тогда давайте я. Покажите, как и что нужно нажать.

Произнесенные слова поставили в ступор даже такого опытного врача.

— Я все сделаю сама, Вас я не подставлю. Напишите потом в отчете, что я сама это сделала, не поставив Вас в известность. Либо просто: «Перестал дышать, мы сделали все возможное» или…

— Сейчас же прекратите! — соскочив со стула, рявкнул доктор. Стул от такого рывка опрокинулся и упал спинкой на пол. — И думать забудьте! Я давал клятву Гиппократа. И если что случится, я буду знать, это Ваших рук дело. Я так просто это не оставлю. Вы пойдете под суд и в психдиспансер. Я приму все меры, будьте в этом уверены, я не перед чем тогда не остановлюсь.

— Послушайте меня, прошу Вас. Я, видимо, не с того начала, я попробую еще раз все Вам объяснить.

— Да уж не с того, это точно, — вытирая выступивший пот со лба, заметил доктор. — Вы меня простите, но я был другого мнения о Вас.

— Сядьте, прошу, я сейчас постараюсь все исправить. Надеюсь, Вы поймете меня, и Ваше право, станете Вы судить меня или нет.

— У меня сейчас обход,— посмотрев на часы, доктор направился к выходу из палаты. — А Вам я дам совет. Выкиньте эти мысли из головы.

Выйдя из палаты доктор хлопнул дверью, сам того не ожидая. В комнате стало душно после такого разговора, в воздухе витало напряжение, он словно был заряжен негативом.

В момент закрытия двери, словно ядро из пушки, вылетел из комнаты молодой ученик, снова попав в прослойку мира. Вылетая, зацепился руками за белую накидку, что служила дверью, и чуть ее не сорвал с креплений. Воздуха ему не хватало, он жадно пытался сделать хоть небольшой вдох.

— Ты... ты это слышал?! — заикаясь, говорил ученик, не веря своим ушам и ища оправдательных слов от старца. Он думал, что наставник ему посочувствует, произнесет утешительную речь. Старик был непоколебим и говорил с тяжелым уверенным голосом:

— Конечно, слышал, и знаю, почему она это произнесла. Ее просьба и мольба понятна мне и скоро будет понятна доктору. Только ты — слепец, так и не понял.

— А почему я не знаю?

— Потому что ты — эгоист, я тебе уже говорил это. Ты слеп, жил в свое удовольствие, никого не замечал. Ничего вокруг для твоих глаз не имело значения. Мало того, ты считал это нормой, и я не говорю сейчас про твои измены.

— Я отказываюсь в это верить, старик! — опять сорвался на крик парень. — Ты сумасшедший старый дурак, и тебя не собираюсь больше слушать. Давай, возвращай меня к жизни, и покончим с этим. Иди оно все лесом!

— Стой, — ударив клюкой по полу, громогласно заявил старец. Молодой замер. Тело его словно окаменело, не слушалось. Даже моргнуть не было возможности. Движение рук и ног сковала невидимая змея. Питон, что обвивал свою жертву, прежде чем употребить в пищу. Такой страх испытал и молодой, осознавая, что скоро окажется в пасти этой пресмыкающейся твари — его черной души.

— Ты сейчас зайдешь обратно и продолжишь смотреть.

— А если я не хочу! — брызжа слюной, орал ученик. Хорошо, что голос ему старик оставил. Но пошевелиться не позволил.

— Если — не если, как я устал от тебя, — вздохнул старец. Свою руку он вытянул перед собой, махнул в сторону комнаты, откуда вылетел ученик. По ходу движения руки, окаменевший стал двигаться против своей воли, направляясь обратно в палату.

Второй рукой старец прикрыл свой рот. Молодой испытал похожие ощущения и понял, что лишился и дара речи. И теперь только мычал, выплескивая недовольство, гнев и ненависть.

Через минуту призрак уже вновь находился в комнате, за белой тканью. Черная змея зашевелилась, перенося хозяина в его мир, в то место, где он сейчас лежал. Затем она подползла к ткани и скрылась во рту стражника. Вот и сошлась картина.

Рыцарь — это он, что появился в самом начале пути в прослойке мира, змея — это его черная душа. И теперь змея лезет в рот, занимая свое место. Человек с черной душой, змеей по характеру и поведению. А доспехи — это его натура, с которой он жил в реальном мире. Непробиваемый. Непреклонный. Недоступный. Такова была его защита. Он не укрывался от ударов врагов, а не пропускал через них то, что ему говорили люди. Не слушал чужого мнения, не подпускал к себе никого, в том числе и родителей, показывая недоверие. Меч, которым он рубил с плеча, уничтожал всех, кто с ним был не согласен.

Оказавшись в палате, ученик заметил, что картина не поменялась, за исключением того, что супруга мерила комнату шагами. Ходила из угла в угол, грызла ногти, трепала рукой волосы и тяжело вздыхала. Ясно одно: она в раздумьях либо ждет своего часа. Внимание было обращено на аппарат, который продолжал работать. Обезумевшая жена, так ее окрестил сейчас призрак, не отключила его. Задуманное пока не привела в действие. Это его успокоило, значит, есть шанс во всем разобраться. Возможно, все же проснуться. На худой конец, уговорить старика вернуть его к жизни.

Первое, о чем подумал призрак, что врач непременно вернется с санитарами и отгородит эту психичку от мужа, не дав ей сделать задуманное.

Второе. Жена все же собирается с мыслями и сделает то, что надо ей. Тогда, по ее воле, он останется там, в прослойке мира, где сейчас ему предстоит находиться, и о котором она даже не знает.

Даже сейчас он искренне не понимал, почему его любимая желает совершить такой грех. Как такое могло ей прийти в голову? Какова причина, по которой она ему желает смерти и не хочет его возвращения? Для нее он делал все, радовал, как мог. Все было прекрасно, многие даже завидовали такой жизни, какая царила в их шикарном доме. Однозначно зависть была белой, но и черной. Такого не избежать в жизни. Люди разные и завидуют по-разному. Заставить пересмотреть такое просто невозможно. Чужая душа — потемки, как принято говорить.

— Любимая, — по инерции прошептал он, но тут же задумался.

«А когда я ее последний раз так называл? Согласен, было много работы, контракты, стресс».

Будто в голове сидели два существа. Один говорил правду, другой искал оправдания. Вот так и вели они переговоры.

«На любовницу у тебя было время. Цветы ей не забывал дарить. Домой приходил с пустыми руками», — голос правды был неумолим.

«Но моя жена ни в чем не нуждалась. Я ей делал другие подарки. Кольца, серьги, машины, путевки на море…»

«…прикрывая свои грехи».

«Многие завидовали нам».

«А ей нужна была любовь и простая забота! Она завидовала всем, кто имел такое прекрасное чувство».

Спор прервал доктор, что вошел в комнату. День близился к концу, за окном уже стемнело.

— Я весь день думал о нашем с Вами разговоре, — обратился он с порога к посетительнице. — В любом случае, я не позволю Вам это сделать. Сам на такой шаг не пойду.

Призрак обратил внимание, что время в реальности текло иначе, чем в прослойке мира. Ведь там, где он встретился со старцем, снаружи до сих пор жарило солнце.

— Я готов Вас выслушать, учитывая, в каком положении Вы находитесь. Я понимаю, возможно, Вам нужен будет психолог, и я могу им стать на время. После чего, обещайте мне, что Вы прислушаетесь. Я Вам порекомендую хорошего специалиста. Он поможет разобраться с проблемами. Но учтите, свое слово я сказал. Ни я, ни Вы не сделаете задуманное. Мы договорились? — задал уточняющий вопрос доктор. — Это мое условие.

— Спасибо Вам, доктор. Мне правда, видимо, надо просто выговориться. К сожалению, такого человека у меня на протяжении всей жизни не имелось. Если Вы готовы послушать мои страхи, я расскажу все то, чего боялась и боюсь.

— Давайте присядем, — взяв под локоть девушку, предложил врач.

Они уселись друг напротив друга. Лицом к лицу, как и полагается при сеансе у психолога. У специалиста, конечно, есть удобное кресло или диван для посетителя. Приятная расслабляющая музыка, чуть тусклый свет. Тут они довольствовались лишь мягкими стульями. В любом случае, сейчас для девушки главное не то, на чем она сидит, а то, что не выходит из ее головы. И слушает ее не специалист в этой области, а просто наблюдавший мужа врач, у которого вполне хватает своих проблем.

— Что же Вас заставило подумать о том, чтобы оборвать жизнь супругу? Вы не отходите от него ни на секунду на протяжении трех месяцев. Отказываетесь ехать домой. Немного странно для меня такое слышать. Ваши слова расходятся с действиями.

— Трех месяцев, — глаза призрака округлились. Хотел было крикнуть в комнату: — Доктор, вы в своем уме? Какие три месяца! Я максимум неделю с этим стариком наверху!

— У Вас даже палата со всеми удобствами, — продолжал доктор. — Вы решили быть рядом, это дорогого стоит. Тут как в однокомнатной квартире. Сами ее оплачиваете. Обычно, если не хотят, то и не сидят сутки напролет и не тратятся на отдельные палаты. Видя все это, я смею сказать, что Вам это надо. Вы любите своего супруга и хотите первая увидеть его возвращение с того света. Увольте меня, не понимаю. Повторюсь, на моей практике и такие были, привезут мужа или жену в общую палату и появляются раз в неделю, а то и месяц навестить. Таких я еще могу понять, им безразлично возвращение родного. Но Вы…. — доктор не договорил.

— Отдельная палата — это да. В первую очередь, я просто не хочу, чтобы меня видели такой. Я на себя не могу смотреть в зеркало. В кого я превратилась. Мне... страшно на себя смотреть. Во вторую, мне не нужны были свидетели, если бы я совершила задуманное, отключив мужа от аппарата. В третью, я жду не возвращение мужа, как выразились Вы с того света, я не хочу пропустить момент, когда он перестанет дышать. Я жду этого с первых дней. И, поверьте мне, доктор, при остановке сердца я не позову Вас с криком о помощи.

Глаза женщины сверкнули ненавистью. Ледяной голос подтверждал жестокие хладнокровные слова. От такого доктор заерзал на стуле. Ему стало не по себе. Глаза врача округлились, подобное он тоже не ожидал услышать от такой хрупкой на вид женщины. Второй раз за день он испытал легкий шок. «Правду говорят, что внешность обманчива, — заметил про себя доктор. — Она сошла с ума от горя. Надо это искоренить и не дать ей осуществить свои планы. Нужно будет уведомить охрану и медсестер». Доктор поневоле начал волноваться. Только не в его больнице и не эта женщина. Ему жаль ее по-человечески, но такое недопустимо.

«Она что, дура?» — на пару с доктором подумал призрак, стоящий в углу. Крик застрял в горле, не в силах пролиться на свет. Сейчас он не хозяин своего тела. В данный момент он — марионетка в руках старца-кукловода.

«Чтоб тебя, старый, — подумал призрак. — Лучше мне ослушаться тебя и гореть в ущелье, чем слышать такое. Такое только в кино можно увидеть!»

«Я тебе говорил, увиденное тебя не обрадует, но эта правда твоей жизни. Повторяю, тво-ей», — услышал парень в голове голос старца. По слогам, как гвоздь, вбивал ему то, что это не сон и не чужая жизнь.

«Вот же засада, лучше не думать совсем. Старик ведь читает мои мысли».

«И ты об этом забыл».

— Так, хорошо,— взял себя в руки доктор, откинувшись на спинку стула. Пальца его стучали по коленям. — Допустим, я Вам верю, только на время, — уточнил доктор. — Что заставило Вас так думать?

Девушка, поколебавшись, достала телефон из кармана. Немного повозилась в нем, эмоционально тыча по экрану, явно не в состоянии справиться с нахлынувшими эмоциями. Доктор по выражению ее лица понял: она что-то ищет и хочет ему показать. Так и оказалось — спустя мгновение он увидел на экране фото. Ее фото, той, что сидела напротив. И это были два разных человека. От увиденного доктор трижды испытал шок. Мороз пробежал по его коже.

На него с экрана смотрела девушка с разбитым лицом, с разбитой головой, волосы слиплись от крови. Нос неестественно повернут в сторону и опух. Под глазами синяки, точно черные кратеры. Левый глаз, заплывший от гематомы, был закрыт черным мешком запекшейся крови. Разбитые губы, казалось, облили синими чернилами.

Слов у доктора не нашлось. Голосовые связки сковало, словно его душили. Как такое случилось... Или, постойте-ка... Врач перевел взгляд на неподвижного пациента на больничной койке, затем на женщину, сидящую перед ним, а потом снова на фотографию.

И облизал пересохшие губы.

«А может, это фотомонтаж? Кто докажет…»

Поймав взгляд доктора, девушка провела пальцем по экрану телефона.

— И вот я, видите?

На экране было фото с ее синими руками и ногами. Следы от пальцев, держащих в цепком захвате. Синяки под ребрами, происхождение которых не столь очевидно. Руки оставили это или ноги, а может и палка. То, что она подвергалась насилию, — это факт, и доктор понял причину подобного поведения супруги.

— И это часть того, что было на протяжении десяти лет. Ему ничего не стоило взять тарелку и запустить в мою сторону. Однажды... я просто не успела увернуться... может, уже и не хотела... Психуя, он мог взять стул и со всего маху ударить о стол, тем самым разбив его в щепки. Или вазу... Я так плакала тогда, собирая ее по кусочкам... поранила ладони. Мне так было страшно и одновременно жалко вазу, мы ее купили на аукционе, и таких в мире было две... Про телефоны... так я молчу, обычно с него и начинался скандал, он его швырял и после начинал орать. Знаете, как будто он машина, что заводится не с ключа, а брошенного телефона. Один раз кинул кружку и попал в стеклянный шкаф, в котором хранились бокалы, фужеры, стопки, сервизы различные. Так все это посыпалось вместе... Я думала, что заслужила все это... Что где-то неправильно себя вела... Где-то не промолчала… Или просто не отошла в сторону... Но... потом... потом...

— Я прошу меня извинить, — с трудом глотая скопившуюся слюну, попытался вставить слово доктор. — А где же была полиция? Вы писали заявления?

— Писала по началу, все сходилось к бытовой ссоре.

— А потом что?

— А потом не имело смысла. Все оставалось без изменений. Для них мы стали парой, которые дерутся и мирятся. Нет тела — нет дела, как еще говорят. Полиция перестала приезжать даже. Обычная ссора, раз в месяц стабильно, а то и два раза. Страшного ничего они не замечали. Ведь я... закутывалась в сто одежд, чтобы не было стыдно... Я не могла так... показаться... Я не выходила на улицу месяцами...

— Уйти от него не пытались?

— Пыталась. — Тут доктор заметил, как девушка особенно дернулась при этих словах, испытывая боль даже без какого-то постороннего вмешательства. Доктор, на время ставший психологом, ждал, пока она придет в себя. Ему эти чувства были знакомы: ком горя и досады, что мешает в горле, не так просто проглотить. На лице стали заметны тонкие струйки слез.

Вода, которая подпитана сильными чувствами. В них скрыта и радость, и боль, досада, жалость и восторг. Слезы, как вода, не имеют преград. Когда надо, всегда найдут свой путь. Природа тоже возьмет свое, рано или поздно. Плотина будет прорвана. Будь то кино, мультфильм, песня или просто прекрасная летняя погода, даже зимние снежинки способны сделать так, чтобы из глаз потекли слезы.

Доктор достал из кармана бумажные салфетки и протянул девушке. Она промокнула глаза, рукой, словно веером, помахала у лица, пытаясь заглушить чувства. После заминки продолжила.

— Он всегда меня находил, как бы я не пыталась спрятаться. И после моего первого побега я неделю лежала в подвале, на сырой земле. Он меня избил так, что я не могла ходить. Бил исключительно по ногам. Только и орал, чтоб больше не смела сбегать. Вдобавок пристегнул цепью. Опять же, для того, если я, по его понятию, вдруг смогу встать после его избиения. Отобрал телефон, чтоб я не смогла вызвать Скорую и полицию. За неделю раз принес миску воды и кусок хлеба с плесенью. Говорил, чтобы стала послушной и больше не пыталась бежать.

— А... врачи, они Вас… даже не видели? Все это как-то... слишком...

— Нет, у него там свои связи. Как, впрочем, и с полицией. Поэтому они не реагировали на мои заявления и не приезжали, когда мне удавалось позвонить втайне от мужа. Он им платил за молчание. После второго моего побега, когда все успокоилось, и он пришел домой поздно и лег спать, я в ту ночь ничего не взяла, просто убежала. Он опять нашел меня за пару дней, я не понимала, как ему это удается. Мне он сломал два ребра. Я больше месяца лежала дома, врач приходил к нам. Мне удалось написать записку и передать доктору. Я верила ему, но он оказался в числе приближенных моего мужа. Врач, уходя, передал записку супругу, и тот поднялся ко мне и хлестнул мне по щекам этой самой бумагой. И в тот момент мне стало по-настоящему страшно. Я поняла, что в западне, и попытки сбежать только усугубляют мое положение.

— И Вы терпели, точнее сказать, вынуждены были терпеть все его выходки и угрозы.

Доктор взял девушку за руку и накрыл своей рукой. Сочувствие передалось в его прикосновении. Слов в данной ситуации не нашлось. Девушка поняла, что он ей верит. Более того, он ей сочувствует. Она решила приоткрыть еще кусочек своей тайны.

— Все началось... с колодца... под нашим домом...новым домом, о котором так долго мечтали. Ему не понравилось, что я отказалась принимать его точку зрения. Я сидела там четыре дня, без воды и еды. После чего он меня отпустил, и мне пришлось согласиться с ним. Я готова была и раньше согласиться. Но он попросту не приходил ко мне эти дни. Я не ожидала от него такой реакции, ведь мы всегда слушали друг друга. Совместно принимали решения во всем. Любые возникшие вопросы или проблемы обсуждали вместе и принимали единогласное решение по выходу из той или иной ситуации. После отказа, я не успела даже подумать и предложить свой вариант рассмотрения вопроса. Он озверел сразу, ударив меня в лицо. У меня потемнело в глазах, и я потеряла сознание. Очнулась уже в колодце с крысами. Потом еще больше месяца дома сидела, приходила в себя, после истощения и вывиха челюсти.

— У вас холодные руки, — отойдя от темы, произнес доктор. И начал их растирать. За этим занятием он заметил, что девушку била мелкая дрожь. Даже сейчас, говоря об этом, она испытывала страх.

Девушка продолжала плакать. Ее плотина прорвалась, и теперь неизвестно, когда слезы перестанут течь. Там не один год копилась эта самая соленая вода. Ко всему прочему, поток слез усиливался воспоминаниями о том, что она и забыла про такие искренние и добрые жесты, которые сейчас оказывал ей совершенно незнакомый мужчина. Только, пожалуй, когда они с мужем гуляли вечерами в парке, и становилось прохладно, сидя на лавочке, он мог ее приобнять. Так это было когда? В самом начале отношений.

Призрак же в углу ощерился, не понимая, почему его жена вдруг заговорила, не понимая ее слез. Приучать и присмирять свою жену должен каждый мужчина. Сделать ее покорной во всем. Как ему говорили: «Воспитывай свою жену и лепи из нее потом все, что твоей душе угодно». Он не один такой, таких много в его окружении — властных, богатых, влиятельных. И ему было стыдно, что в его собственной семье не так повелось, как рассказывали ему партнеры по бизнесу. Он хотел быть им ровней, хвалиться тем, что не уступает им. И его не будут высмеивать и стыдить. Покорные жены — вот девиз его новых богатых знакомых. И в это искренне верил ее муж, даже сейчас, стоя в роли призрака в помещении, где он ничего не решал. Он оказался пустым местом. Впервые руки у него были связаны, и он никак не мог повлиять ни на жену, ни на свою собственную судьбу. Будь он живой, такого разговора не допустил бы. А еще этот старик, который ему не подвластен — чтоб его во̀роны заживо склевали!

— А Вы давали ему повод для ревности?

— Нет, что Вы. Я всегда была с ним честна. Рядом находилась в его трудные минуты и минуты радости. Поддерживала его во всем. Даже в начале его бизнеса с химчистками. Когда его школьные друзья высмеяли, я верила в него и говорила, что все получится. Я не отвернулась, когда мы ели только хлеб и пили воду. К родным редко обращались, хотели все сами. Ему и так родители дали денег на развитие, и потом он к ним старался не обращаться. Я не понимала, почему он так со мной обращался. Позже я стала замечать, что у него появилась другая, я это терпела, боялась. Делала вид, что все прекрасно. В этом плане (интимном), я тоже была во всем открыта, не приложу ума, что ему не хватало.

Мы ехали в машине один из вечеров, после встречи. Он был за рулем и начал приставать ко мне, я в целях безопасности предложила ему остановиться. Он хотел на ходу, экстрима, видите ли, надо. Я отказалась. Он остановил машину, вышел из нее, открыл пассажирскую дверь и за волосы вытащил меня из машины. Пнул в живот два раза, сел и уехал один. Я осталась на обочине, ловить машину, после того, как пришла в себя.

Девушка старалась рассказывать быстро, точно сдирала с себя пластыри старых ран один за другим.

— Ну что, доктор, поможете мне? — резко сменила тему собеседница.

Доктор встал со стула и, тяжело вздохнув, ответил:

— Нет, и еще раз нет. Я с болью в сердце слушал Ваши истории и понимаю, что таких жен сотни. Мое слово нет, и точка. Так нельзя.

— Тогда это продолжится, и уже перед Вами однажды я окажусь на койке. И тогда не его Вы будете спасать, а меня.

— Не окажетесь. Не говорите глупостей, — с уверенностью в голосе заявил доктор. — Я все понимаю, и мне искренне Вас жаль. Неужели действительно ничего нельзя сделать? Сменить имя, поменять паспорт. Я так понимаю, деньгами Вы не обделены. Напоить его, дать снотворное, уехать в другую страну. Это не преступление по сравнению с тем, что Вы задумали. Все это возможно, если стоит вопрос жизни и смерти. Особенно сейчас.

Погрузившись в воспоминания, девушка словно не слышала доктора и продолжала изливать душу. Слезы текли, не останавливаясь. Она захлебывалась, но продолжала говорить.

— В один из вечеров я приготовила ужин. Я была в его любимом вечернем платье и колье. Я была хорошей хозяйкой, умела готовить, дома всегда было чисто. Так вот, я накрыла стол, он задержался на работе. Я знала, что он снова у любовницы. Как говорила, пришлось терпеть и жить с этим человеком. Иначе я была бы при смерти после его рукоприкладства. Он пришел и сказал, что устал и поднялся наверх в ванну. Я последовала за ним. В комнате он разбросал все вещи. Там я принялась собирать все и почувствовала в очередной раз запах чужих духов. Точнее, они для меня были знакомы уже, но моими не являлись. Я пыталась прогнать эти мысли, у меня даже на время получилось, но это на время. Этот запах я ощущала на протяжении двух лет.

— Дети у вас есть? Я так понимаю, нет, вы о них ни разу не упомянули.

— Нет, — резко ответила девушка и начала рыдать. Наклоняясь со стула вниз, прислоняя голову к коленям, и тут же возвращалась, ударяясь спиной о спинку стула. Такие движения повторялись. Лицо было закрыто ладонями. Позже она начала топать ногами по полу, так сильно, что вибрацию почувствовал даже доктор, стоявший у окна в нескольких метрах от нее. Черные волосы растрепались. Истерика набирала обороты.

Доктор сжал кулаки и повернулся к ней, потому что все стало ясно без слов. Ребенка она потеряла, и это самая глубокая ее травма. И причиной потери стал ее благоверный, что лежал сейчас, такой беззащитный, на койке. Искоса глянул на него доктор и на долю секунды испытал жгучую ненависть. Стиснул зубы, желваки на скулах зашевелились. Мужчина поспешил к ней и принялся успокаивать, прижимая к себе. Она плакала навзрыд, уткнувшись неизвестному человеку в грудь. Теперь он для нее не доктор, а заступник, который будто готовился к драке, чтобы отстоять себя и других. Ногти впились в ладони, и он почувствовал боль. Это вернуло мужчину в реальность, дав понять, сейчас он — лечащий врач, перед ним на кровати не тиран и садист, а пациент. В его памяти были подобные истории, которые он всегда вспоминал с горечью. Лежали перед ним, в палатах, как раз девушки, молодые и в возрасте, которых избивали до полусмерти.

После насилия человек отдан на произвол судьбы. Сам себе хозяин и борется всеми силами, хватаясь за соломинку жизни. Соломинка — не спасение, тоже может сломаться, но в такие минуты жертва верит, что способна выкарабкаться.

Девушки и женщины выписывались, надеясь на лучшее, но почти всегда появлялись вновь с теми же побоями. Оступились на лестнице, нечаянно врезались в столб, налетели на ограду — отговорки были самые разные. Другие, которых привык видеть врач и медперсонал, попросту уже не появлялись. По разговорам и слухам вроде как избиения прекратились, и она уехала в другой город, вырвалась из цепких лап. Так оно или нет, сказать доктор не решался. Но повторно некоторых видеть ему не приходилось. Оставалось только верить в лучшее. Если их нет, значит, все хорошо, а думать о плохом просто не хотелось.

Всхлипывая и перебирая салфетку в руках, девушка, тем временем, нашла в себе силы продолжить, хотя доктор не просил ее об этом. Он все понял и теперь был не вправе судить ее за просьбу отключить мужа от аппарата искусственного дыхания.

— Мой муж, узнав о беременности, вновь пришел в ярость. Швырнул меня на диван, я упала. Он за волосы стащил меня на пол и начал... начал... ногами... Потом вызвал Скорую и обставил это так, что я сама упала. Это была моя последняя капля, и я решилась на отчаянный шаг. После восстановления начала прорабатывать план. В день, когда он упал и потерял сознание, у меня была назначена встреча с модельером. Я несколько месяцев готовилась, держа запасной план. Мы тогда пошли пить чай на улицу, и муж, перед тем, как упасть, спросил, куда я собралась. Я ответила, что на встречу с модельером. Он сделал вид, что вспомнил, хотя я ему об этом не говорила. Он знал одно: я готовилась к открытию своей линейки одежды. На самом деле я... готовила покушение на жизнь своего мужа.

— И как вы себе это представляете?

— Да очень просто, мы с ним разъехались, у меня свои дела, у него — свои. Вечером по дороге домой его и убрали бы. А я, как покорная жена, сидела бы дома и ждала его возвращения. Все бы сошлось на том, что это конкуренты.

— У вас же не было конкурентов.

— Нет, но мой муж многим перешел дорогу. На крайний случай, денег у меня много, я бы все замяла и сделала так, как выгодно мне.

Решение.

Старец в прослойке мира опустил обе руки вниз. Из комнаты, точнее, больничной палаты, вывалился молодой ученик. Вернулся из своего мира он. Вид у него был как у человека, пробежавшего не один десяток километров, который на финише просто упал, жадно ловя ртом воздух. Дыхание было прерывистым и тяжелым. Свернувшись в клубок от боли в груди, так и остался лежать, не произнеся ни единого слова. Сил обвинить старца во всем этом спектакле он так и не нашел. Мозг отказывался принимать информацию.

Говорить, что увиденное — дикая чушь, бессмысленно. Все именно так, это горькая правда. Теперь стало понятно, почему его свеча черная, да еще имеет форму змеи. Он сгнил изнутри, змея травила человека годами. Парень всегда извивался, выходил победителем из всех ситуаций. Гнул свою линию. Если с ним не соглашались, брал в оборот и душил, угрожал, пугал, пока жертва с ним не соглашалась, точно обвивал ее кольцами, как змея. Окружающим ничего не оставалось, как принять его взгляд, идею и правду, а иначе для них все могло закончиться плачевно.

Старец подошел к юноше, бесстрастно глядя, как он корчится, переваривая правду.

— Теперь ты понимаешь, почему твоя свеча красная? Свеча парня из той истории, что я тебе поведал, с белой стала зеленой и потом черной. Твоя красная, после чего почернела и превратилась в змею. Они чернели по- разному. Его — сверху вниз, а твоя — снизу вверх, так змея пожирала тебя изнутри. Твоя душа почернела давно, а его — в один миг. Он ее отбелит, потому что понял свою ошибку и, искупив вину, останется человеком. Ты же не замечал никого. В книгах ваших судеб вы и рядом не стоите. Ты все слышал сам, возьми свою книгу, прочти на досуге.

Старец, который с легкостью держал огромный фолиант, как пушинку, кинул его ученику, отчего раздался грохот, и в воздух взметнулось облако пыли.

— Не от свечей пляшут, а от состояния души и светлости. О каком шансе ты мне говорил? Нужен тебе этот шанс? Ты слышал только себя. Ты всю жизнь шел вразрез с чужими мнениями, заставлял всех считаться только с тобой. Даже если ты был не прав. Если с тобой не соглашались, ты уничтожал человека. Морально или физически. Ты без раздумья отравлял им жизнь, никого не пощадил. Ты хоть помнишь, сколько судеб из-за тебя пострадало? Тех, кто перешел тебе дорогу. Пятьдесят три сломанные судьбы. Помнишь химчистку РИВС? Ведь это ты приплачивал курьерам, втайне от всех, чтобы они не доносили чистые вещи, а некоторые из них и вовсе забирал себе и дарил супруге. Может, что-то скажешь и о трех друзьях, которые когда-то оскорбили тебя своим смехом? Ты их так затравил, столько разнес порочных слухов, что людям стыдно было выходить на улицу. Окружающие шептались, искоса глядя им в след, только родственники верили, что их оговорили, и то, не все. Ты уничтожил те крохи жизни, что у них были. Я не говорю сейчас о твоей жене. Ты своим ядом отравил ее, что она решилась убить собственного мужа, потому что не знала, как вырваться из твоих змеиных колец.

Загубленные пятьдесят три судьбы. Шанс ему! Шанс твой только тут, в этом месте. Исправить себя и не гореть в котле. И поверь мне, будь ты сейчас в инвалидном кресле, жена отвернулась бы от тебя первая и сдала быв приют для слабоумных. Там тебе и место, скажу, положа руку на сердце. Только в этом мире ты исправишь свое положение, дав правильную судьбу, опираясь на книгу и цвет свечи. Многие, побывавшие между жизнью и смертью, я повторюсь, возвращались абсолютно другими людьми. Словно так и надо было сделать, чтобы исправиться. Пьющие после бросали пить и начинали заниматься спортом. Кто промышлял мелкими кражами, становился порядочным и шел работать в охрану. Издевавшиеся над слабыми, меняли свои жизни и помогали детским домам, ухаживали за инвалидами. Становились волонтерами. И работали от чистого сердца. О прошлом не вспоминали, а знающие их люди не верили своим глазам, словно после смерти к ним вернулся другой человек.

Находясь при смерти и вернувшись, люди смотрели на жизнь другими глазами. Только такие, как ты, не меняются. Душа у людей выгорает, чернеет, но есть шанс на спасение. Твоя же душа начала покрываться черными пятнами, когда ты стал осознанным ребенком. Ты в саду долбил слабых исподтишка, и тебе везло, что детки не жаловались. И твои родители не знали, что ты вытворяешь, потому что никто не хотел их расстраивать. Или забыл, как обливал их водой, подстрекая других на такие же действия. Как кашу одел на голову ребенку, оказавшемуся слабее тебя. И опять воспитатели не сказали о твоем поведении. Они думали, это просто забава такая, дети играют, не более. Зря не придали они тогда этому значения. Зря не посоветовались с родителями. Никто не заметил тревожный огонек.

Учителя в школе тоже не доносили до родителей твое поведение. Родители верили, что ты идеальный сын. Да, были у тебя и хорошие поступки, но почему-то чернота взяла вверх. Все прогрессировало, когда ты узнал власть денег, став богатым.

В то самое время пленник начал осознавать происходящее. Ему дали шанс спаси свою душу, решая судьбы других. Приподняв голову, ученик увидел перед собой черную книгу, что старик швырнул в его сторону.

Наставник развернулся и ушел, стуча клюкой громче обычного.

Полежав еще некоторое время, молодой встал и с трудом поднял громоздкий фолиант, отметив, что от обложки действительно веяло холодом, точно со страниц на него дышал мертвец. Передернувшись от подобных мыслей, он на дрожащих ногах пошел в комнату, где сейчас вместо кровати стоял стул и стол, на который он и сел. Раскрыл книгу с первой страницы и начал читать, хотя ему сейчас больше всего хотелось просто лечь и уснуть.

Спустя долгое время, как прочитал все до последней строчки, ученик подошел к старцу, оставив книгу судьбы на столе. Они молчали и смотрели в глаза друг другу. Нарушил тишину молодой, сказав одно слово:

— Прости.

— За что? — подхватил разговор старец. — Еще два дня назад ты говорил, что я — сумасшедший старик. Я не говорю о том, как ты сюда попал и твердил, что все это сон. Ты спишь и не намерен слушать меня, глупца. Мои слова были бредом для тебя. Что же изменилось?

Молодой лишь отвернулся, опустив глаза и направился в комнату свечей. На стене старика горели свечи, его же стена пока еще пустовала.

«Он готов, — подумал старец, — готов измениться».

— Я могу задать тебе вопрос, мой учитель?

— Конечно, задавай, отвечу на любой.

— Если моя жена, допустим, отключила меня от аппарата, какая свеча станет у нее?

— А ты сам как думаешь?

— Логично, что черная. Она же совершит грех. Я помню историю парня, у которого свеча почернела, но у него есть возможность ее отбелить своими поступками.

— Так твоя жена тоже сможет ее отбелить поступками. Она совершит один грех. Далее будет жить так, как и ранее. Заниматься своими делами, возможно, возьмет детей из приюта. И все вернется к нормальной жизни. Ее свеча зеленая, если тебе это интересно знать.

— Получается, каждый может совершить что-то плохое?

— Никто не идеален. Вопрос только в том, какой степени будет тот самый грех. Смотреть надо на цвет свечи до того, как она почернела, и внимательно изучать книгу жизни. А вот будет ли свеча отбеливаться поступками — это зависит от согрешившего. Все это тебе предстоит узнать. А пока отдохни и ответь мне на самый главный вопрос: ты хочешь вернуться к жизни?

Думать над ответом пришлось недолго.

— Нет. Теперь я не хочу такой жизни. Я понял, что тут могу принести больше пользы, чем там. Да я говорил совсем другие слова, когда оказался здесь. Благодаря тебе я побывал за жизнью. За спиной своей жизни. Посмотрел на себя со всех сторон. И увидел свое истинное лицо, которого не замечал.

— Ты хороший ученик. Я знал твой ответ. И был уверен, что после того как ты посмотришь на свою жизнь с другой стороны, ты примешь решение остаться. Вспомни наш разговор, когда я обмолвился, что, увидев себя настоящим, ты вряд ли захочешь вернуться. Так оно и получилось. А теперь набирайся сил.

Последующие недели ученик принимал все, чему его учил старец. Как правильно распорядиться судьбой. Научил смотреть в глубину души. Принимать правильное решение. Все изучить от начала и до конца. Неоднократно говорил, что людям свойственно ошибаться, совершать глупости, но это не приговор. Не надо спешить их черную свечу отправлять в окно с надписью СМЕРТЬ.

Уже ученик стал во всем разбираться, даже брал пару раз судьбу чужих людей в свои руки под присмотром старца.

Эпилог.

После долгих учений, в одно прекрасное утро, юноша проснулся и понял: старца нет в доме. Он поднялся, осмотрелся, надеясь увидеть наставника в комнате со свечами. Заглянув туда, удивился: комната была пуста. Ученик подумал, что старец его покинул, и теперь все легло на его плечи. Почему тогда он не попрощался? Или тут так заведено?

Осмотревшись, решил выйти из дома. Стоило только сделать шаг за порог, заметил, как его руки начали стареть, кожа покрылась морщинами, волосы приобрели седину, спускаясь ниже плеч, появилась борода до пола. Его одежда сменилась на белую хлопковую накидку-плащ с огромным капюшоном. В руках появилась клюка, ручка в форме змеи обвила его кисть.

Старец стоял на краю обрыва, услышав шаги, повернулся.

— Я сейчас выгляжу как ты? — спросил молодой, но уже не молодой, как был минуту назад. Теперь он — старец, стоял и смотрел на себя, словно в зеркало.

— Именно так, а это значит, моя миссия закончена, мне пора. Твоя только начинается. Если ты сменил облик, это знак того, что ты готов. Пришло время прощаться.

— Старец, я не получил еще ответ на мучающий меня вопрос.

— Какой же он?

— Ты его знаешь. Он в моей голове, а ты всегда читал мои мысли. Я не пойму, если ты его давно знал, почему не ответил?

— Мой юный друг, — подойдя ближе, похлопал по плечу ученика старик. — Ты не понял, я так надеялся до тебя донести все. Ждал, что осознание к тебе придет. Давай я все расскажу. Вижу по глазам, ты хочешь знать, кто я такой.

Там, внизу, ты уже понял, что твои поступки были не самыми лучшими. Ты никогда бы не стал другим. Поэтому я тебя выбрал. А иначе после своей смерти, ты прямиком отправился бы в ад, в котел. Но в тебе что-то есть светлое — крупица добра, так похожая на огонек свечи. Не все потеряно, и частичку тебя не сожрала черная змея. К сожалению, в своем мире ты не пользовался этим. Здесь у тебя есть шанс все искупить, если будешь поступать правильно. И душа твоя полетит в небеса. Твой шанс — это черная свеча, которая появится сразу в твоей стене судеб. Она займет сотую ячейку. Ровно так же, как и у меня. Я прошел этот экзамен, верно распорядившись свечой. Теперь мне открыт путь на небеса. Дал шанс человеку, который может сделать много добрых дел. Это Матвей, парень, о котором я тебе рассказывал. Я некоторое время отсутствовал, когда ты думал, что я перемещаю кровать. На самом деле я стоял у Всевышнего и давал ему пояснения, почему хочу сохранить тому парню жизнь. Хоть и в глазах всех он — убийца.

— Ты хочешь сказать, что и тебя... когда-то выбрали, как меня выбрал ты?!

— Все так, ты верно понял это. Я был таким, как ты. Наши судьбы похожи, я не многим от тебя отличался. Моя душа была такой же черной, сгоревшей изнутри. Я не читал твои мысли, как тебе это казалось. Я всего-навсего знал твои действия, о чем ты подумаешь, что будешь говорить и предпринимать. Я сам говорил и делал все то, что и ты. Мне все это знакомо. В твоих действиях, словах и мыслях я видел себя. В прослойке мира, где мы, Незнакомцы, решаем судьбы, искупая свою. Я тоже был как рыцарь в доспехах — не принимал к себе никого, думал, что во всем прав, и ни с кем не считался, избивал жену, пытался ее приструнить, думал, что так должно быть. Я прошел весь путь от ущелья и осознания того, кем я был в прошлой жизни, там, внизу. Все, что ты мне говорил и думал, я точно так же размышлял и замышлял побег. Думал, там сидят людоеды, боясь выйти из комнаты. И жижу ту самую отказывался пить.

— И тушил свечу пальцами? — с улыбкой спросил новоиспеченный старик.

— И тушил свечу, — с улыбкой ответил учитель. — И рукой перед лицом сидящего водил, как ты перед моим. Даже хотел прыгнуть со скалы вниз. Думал, проснусь в момент удара о землю. Но не смог этого сделать. Я разбежался и на краю скалы ударился обо что-то невидимое, словно перед моим носом появилась преграда. Я потерял сознание, после чего очнулся на кровати, той, на которой когда-то лежал и ты.

— А почему я не побежал?

— Не могу знать. Ты просто стал орать, вот мне и пришлось тебя вырубить. После чего ты очнулся на кровати. И не собирался я тебе стирать память.

— Сути дела это не меняет. На кровати суждено дважды оказаться, я так понимаю?

— Все правильно, второй раз — это второй этап в осознании того, что ты действительно находишься здесь, в прослойке мира. А как ты окажешься на ней, у всех по-разному. Мой учитель говорил, что он вообще разбежался и со всего маху влетел головой в стену. Думал, проснется от удара. Он начал понимать, что происходит. Я, в свое время, тоже стал понимать, и ты принял все должным образом.

Новоиспеченный старик впервые увидел улыбку своего учителя.

— А теперь прощай.

— Прощай, мой учитель.

За все время пребывания в этих краях на небе появились тучи. Поднялся сильный, но теплый ветер. Солнце перестало светить, и на бесконечную пустыню легла тень.

Подняв руку, защищая глаза от поднявшегося ветра, новоиспеченный старец увидел, как его наставник превращается в такой же песок. Подхваченный потоками воздуха, исчезает, сливается в водовороте с остальными крупинками. Легкий смерч закрутился, забирая с собой старика. Через несколько минут наставник исчез, растворившись в небе.

— Я буду скучать, и пусть у тебя наверху все будет хорошо, — вслед произнес старик, уже новый и главный в этом мире.

Как тучи набежали и поднялся ветер, так неожиданно все прекратилось. Грохочущие облака развеялись, на небе стало светить солнце, что обжигало и не щадило никого. Старик пошел в дом, шаркая ногами по земле, привыкая к своему новому телу. Теперь точно он остался один, и его облик останется таким, каким стал несколько минут назад.

В это время внизу, в палате, произошло следующее…

Жена после разговора с доктором осталась сидеть и ждать. Принять решение на отключение аппарата она не смогла. Врач пригрозил ей, хоть и понимал девушку, и сочувствовал. Сам он тоже не взялся за то, за что ему потом отвечать.

Девушка подняла голову с кровати, когда услышала монотонное гудение аппарата. Сердцебиение сначала замедлилось, а потом вытянулось в одну длинную полосу. Обернувшись, в углу комнаты она увидела своего мужа. Он подошел к ней, положил руку на голову, и в волосах жены появилась белая прядь. Постояв так, она услышала одно слово: «Прости». Она подумала, что это всего лишь сон. Как только образ исчез, девушка подскочила и приложила ухо к груди пациента. Тело осталось неподвижным, сердце мужа остановилось.

Сигнал сработал в кабинете у медперсонала, что аппарат не подает кислород. Тут же в комнату влетел главврач, увидел сидящую на кровати обездвиженную девушку. Изменение в ее волосах заметил сразу. Взяв фонарик, начал светить в глаза пациента. Зрачки не реагировали на лучик света. Все попытки привести в чувство мужчину результата не принесли. Ни адреналин, что вводили, ни дефибриллятор.

Голоса в голове девушки были отстраненными, далекими.

Разряд!

Еще разряд!

Врачи боролись за жизнь мужа, она отошла в сторону, к стене, и молилась, чтобы у них ничего не получилось. Все вышло так, как она и хотела. Спасти мужа не удалось.

Новоиспеченный старец направился в комнату, в которой стояла стена с его свечами.

Сто свечей — сто судеб. Его взгляд уловил, что одна ячейка еще была пустая, та самая черная свеча для прохождения экзамена еще не появилась. Это значило одно: он еще не готов, ему только предстоит отбелить душу и доказать, что способен отправиться рай. К тому времени, как появится свеча, предстояло еще выбрать смену себе. Обучить всему, что сейчас он умеет. Старец тяжело вздохнул, задумчиво глядя на стену. Теперь ему быть сумасшедшим стариком, терпеть все выходки такого, как он. Пытаться доказать человеку, что тот находится в прослойке мира. Вскоре он будет смотреть на ученика и видеть себя.

И тут старик заметил одну странность. Свечи, горевшие в комнате, не тлеют до тех пор, пока их не принесут в одну из окошек, там же за доли секунды они превращаются в лужицу воска.

Новообращенный старец увидел нишу, предназначенную для смотрителей этого мира, в ней было черное пятно. Подойдя ближе, он заметил воск расплавленной свечи. Долго думать и гадать ему не пришлось. «Это черная свеча старца, его черная змея. Такая, как моя, стоявшая на столе в момент появления в этом мире. Так вот куда надо будет ее относить». Почему старец это не сказал, он не понимал. Видимо, сам должен был догадаться. Да и вроде раньше он не видел эту нишу. «Скорее всего, появилась она в момент, когда я превратился в старика».

Подойдя к столу, на котором до сих пор стояла его свеча, старец взял ее и отнес в специальную нишу. Он еще раз попробовал потушить огонек, так, интереса ради. Свеча потухла, и, как только рука была убрана, пламя вновь загорелось. Свеча его будет гореть до тех пор, пока он не увидит перед собой облик ученика. И когда песок, если все закончится благополучно, не унесет вихрем его на небо. Одновременно свеча начнет тлеть. Стихнет ветер, скрыв последнюю песчинку, и пламя погаснет. Так было и с его учителем, все циклично.

Не один десяток свечей и судеб уже распределил старец, много лет провел в этом странном доме в прослойке мира. Как однажды, на столе, где стояла его свеча в форме змеи, появилась точно такая же, только красного цвета. Поспешил посмотреть, но его свеча стояла на месте, в специальной нише, куда он ее когда-то и убрал. Тут же до него дошло — это знак! Человек подобной судьбы есть, он то и станет его сменой.

У старца был на примете смертный с подобной судьбой, который мог стать следующим Незнакомцем в прослойке мира, и он пристально стал к нему присматриваться, дабы не ошибиться в выборе. Он помнил слова старца: только один раз он может оставить метку. И вскоре он на это решился и спустился вниз. Вернувшись, заметил, проверяя свою стену, что в пустующей ячейке появилась черная свеча. Сотая свеча — это его экзамен, теперь ему предстояло решить судьбу человека, который согрешил. Возможно, его свеча станет зеленой или желтой перед тем, как почернеть, но уж точно не красной. История старца всплыла в памяти, когда он дал шанс парню, который убил человека за гаражами. Настал ответственный момент.

Все было готово для подготовки смены в прослойке мира. Каким-то чудом появилась белоснежная кровать, знакомая ему. Старец поспешил наружу, опираясь на клюку. Подойдя к краю обрыва, он заметил силуэт в ущелье. Солнце, как и всегда, стояло высоко, ни дуновения ветра. Повернув голову в сторону дома, заметил, как к нему приближается мул.

Чувства захватили его, он помнил себя на месте человека, лежащего сейчас на песке под палящим солнцем. Его состояние он знал. «Пора», — подумал старец. Судьба человека, которого он пометил на земле, предрешена. Нет ему спасения.

Может, этим следующим будешь именно ты?