За гранью Путницы

Глава 1

Джон раздражённо скидывал вещи в рюкзак: тёплые носки, провиант на несколько дней и бутылку коньяка, которую подарили его коллеги на прошлый день рождения. Джон работал инженером в компании, занимавшейся размещением билбордов в городе. Он проверил, крепко ли закрыта крышка у термоса, и побрёл в сторону парковки. Около дома стоял старый паркетник, изрядно потрёпанный временем. Из‑за взвинченного состояния он не с первого раза смог открыть дверь.

Оказавшись в машине, он с остервенением открыл все окна, чтобы побыстрее выветрился запах. Салон был пропитан духами Мелиссы — ведь только вчера он подвозил её на работу. А сегодня они совершенно чужие друг другу люди. Джон планировал сделать ей предложение на Рождество, но Мелисса выбрала более перспективного молодого человека и рассталась со своим женихом. Некрасиво, со скандалом и на глазах у коллег.

Именно поэтому Джон поехал в ущелье, чтобы побыть один на один со своими мыслями. Остаться решил в доме лесника — приюте для туристов и уставших путников. Он был уже там однажды. Но сегодня он ехал туда с твёрдым намерением забыть её. По дороге в ущелье он врубил на полную катушку музыку и ехал навстречу — сам не зная чему, свободе, видимо.

Добравшись до места, он ногой нащупал у входа выступ, за которым должны были быть ключи от амбарного замка, висевшего на двери.

— Нашёл! Супер!

Войдя внутрь, он сразу же начал чихать. Пыль, грязь и холод встретили его не особо дружелюбно. Он бросил рюкзак на стул, взял авоську и пошёл искать дрова, чтобы окончательно не замёрзнуть в этом логове пыли.

Декабрь был не особо снежным — скорее, наоборот: снега почти не было, но было уже достаточно холодно. Найдя пару полешек, он пошёл к дому, чтобы отыскать там топор или колун. Проделав все необходимые манипуляции с дровами и печкой‑буржуйкой, он, не раздеваясь и не разуваясь, решил согреться коньяком.

Налив целый стакан, он с грохотом поставил его на деревянный стол. Снова грохотом отозвалось где‑то со стороны окна. Джон настороженно оглянулся — никого. Сделав пару глотков и скорчившись от горячительного напитка, снова — грохот…

— Да что это такое, чёрт возьми?!

Он встал из‑за стола, взял фонарик и пошёл к выходу. Открыв дверь, он увидел это…

Чёрный и волосатый, небольшого роста — около метра, — то ли чёрт, то ли сам дьявол стоял на выступе и пялился в окно, размахивая хвостом в разные стороны, как любопытная собачонка.

— Ты кто? Что тебе надо? — грубо, не церемонясь, спросил Джон.

— Я… я… я — Агарачук.

— Что ты тут забыл?

— Я… я… замёрз и хочу есть. Не прогоняй меня, добрый господин.

— Какой я тебе господин? Меня зовут Джон. Ты здесь как оказался?

— Я… я… Я, Джон, живу в ущелье. Когда кто‑то приезжает в этот дом, я… я… всегда клянчу поесть. Не откажи и ты мне, Джон.

— Да мне и угостить тебя нечем. Есть тушёнка, будешь?

— Буду… Впустишь погреться? — виляя хвостом, спросило оно.

Джон с недоверием отнёсся к непрошенному гостю. Не могло ли на него так повлиять полстакана коньяка? Точно нет. Мотнув головой, он взглядом показал, чтобы тот заходил.

Агарачук первым делом побежал к печке греть лапы.

— Я смотрю, ты тут как у себя дома.

— Д‑да, д‑добрый Джон, меня часто впускают п‑путники.

— А если нет никого долго, ты где берёшь еду и где живёшь?

— А ч‑что у тебя в термосе? — не слыша вопроса, спросил зверёк.

— Чай. Будешь?

— А то!

Джон налил целый стакан чая и передал гостю.

— В‑всё, согрелся. Спасибо, д‑добрый Джон.

— Теперь рассказывай.

— Н‑нет, сначала ты. П‑просто так в наши края не приезжают в это время года.

Джон взял со стола стакан с коньяком, сел напротив Агарачука, вздохнул и внезапно начал плакать. По‑настоящему — от обиды и несправедливости, пряча свои слёзы в рукаве кофты.

Агарачук, не понимая, что случилось, но, глядя на него, тоже начал плакать… Сопереживательный был зверёк.

Взяв себя в руки, Джон сказал:

— Моя невеста бросила меня вчера, а сегодня я здесь — в поиске хоть каких‑то причин на жизнь…

— Тю‑ю‑ю, — недовольно протянул, свернув в трубочку свой почти человеческий рот, Агарачук, — разве для жизни нужны причины?

— Думаешь, они у меня есть?

— Эй, т‑ты чего удумал, человек?

— Чувствую себя ничтожеством…

— С‑стой! Утро вечера мудренее.

— Твоя правда. Пойду спать… И ты, если хочешь, оставайся.

— С‑спасибо, д‑добрый Джон.

Джон подложил в печку дров, огляделся вокруг и уселся на кровать. Агарачук свернулся калачиком на полу у печки и засопел. Молодой человек взял в руки телефон — посмотреть, не писала ли ему Мелисса, не было ли от неё пропущенных. Но телефон был без связи. Он швырнул его в сторону и лёг спать в надежде на завтрашнее утро…

Утром Джон проснулся от нестерпимой головной боли и ощущения дикого похмелья. Он не из тех, кто пил ради удовольствия: алкоголь был нечастым гостем в его жизни. Наступив босыми ногами на деревянный пол, он тут же спрятал ноги под спальным мешком, который служил ему одеялом.

Он посмотрел в сторону печки, но там давно уже прогорели все дрова, еле потрескивали угли, и рядом с ней никого не было. Джон, как мог, натянул на себя спальный мешок и подошёл к ней. На печке стоял старый алюминиевый чайник. Выпив прямо из носика остывшую за ночь воду, он утихомирил утренний сушняк и начал искать глазами Агарачука. Но его нигде не было. На секунду он даже подумал: может, его и вовсе не было и всё ему почудилось? Но внезапно его взгляд упал на деревянный стол, где стояла пустая бутылка из‑под коньяка. Рядом с ней лежала почти выцветшая, местами рваная карта ущелья. В самом её центре когтем или чем‑то острым был нацарапан крест. А на запотевшем окне были три буквы: «SOS».

Джон с недоверием махнул рукой и решил для начала попробовать позвать своего вечернего гостя:

— Агарачуууук! Ты где?

Тишина ничего ему не ответила.

Джон сел на кровать и рукой нащупал телефон: там по‑прежнему не было сети.

— Ну и что мне теперь делать?! — вслух выкрикнул он от отчаяния.

Ему было плохо морально и физически. Ещё эти знаки, просьбы о помощи, отсутствие сети выводили его из себя. Не так он планировал провести выходные вдали от цивилизации. Зато сегодня он совсем не вспоминал о Мелиссе.

Приведя себя более‑менее в порядок, он собрал все вещи в рюкзак и хотел уже возвращаться в город, но зацепился взглядом за окно. На нём каплями стекали буквы «SOS», будто плача и умоляя о помощи.

— Да что я смогу сделать?! — спросил он у тишины.

Дверь внезапно распахнулась, и морозным ветром его обдало с ног до головы.

Всё кругом подгоняло Джона к решительным действиям. Он всё ещё сомневался: нужно ли ему это? Но, сделав шаг вперёд, он подписал негласное соглашение — и пути назад уже не было.

Молодой человек повесил на дом замок, спрятал ключ и разложил на земле ту старую карту ущелья. Чтобы добраться до места, отмеченного крестом, необходимо было спуститься вниз в ущелье, пройти через пещеру и выйти к дальнему хребту у озера Риге. Джона не пугали подобные походы: он облазил почти все близлежащие хребты и горные местности. Его отец был спелеологом и даже организовывал экскурсии, куда часто брал с собой сына.

В этот раз у него не было необходимых вещей и экипировки для спуска в ущелье, так как выходные должны были пройти налегке. В телефоне он открыл компас и последовал прямиком вниз. Цепляясь голыми руками за ветви деревьев, он аккуратно, шаг за шагом, спускался, боясь соскользнуть. В этом деле спешка ни к чему хорошему не приведёт. Камни падали, создавая неустойчивую поверхность.

Когда до спуска оставалось чуть больше двух метров, руки от холода окончательно онемели. Джон всё‑таки сорвался и упал. Благо лететь было невысоко, и он, как кошка, приземлился аккурат на ноги.

— Ну ничего себе! — удивился он своему экстремальному спуску. — Фух… Хорошо, хоть всё цело.

Он оглянулся вокруг, а в это время эхо разносило шум от его приземления.

— Эй! — крикнул он.

Эхом прилетело в ответ:

— Ээээ‑й…

Под ногами что‑то зашуршало.

— Д‑добрый Джон, это ты кричал?

— О! Агарачук! Ты настоящий?

— В‑вроде да.

— Это твоих лап дело? Карта и надпись на стекле?

— Ч‑чего?!

Джон достал карту и начал размахивать ею у морды Агарачука:

— Вот, смотри: крест на хребте у озера.

— В‑вижу… Но, честное слово, не я.

— Кто тогда?!

— Я! — громко и внезапно раздался звук.

Что‑то неосязаемое и невидимое пролетело мимо Джона и вырвало у него из рук карту, мгновенно испарившись в воздухе.

— Ты… ты это видел? — заикаясь, обратился он к Агарачуку.

Агарачук смотрел на него и мотал головой.

— П‑пойдём, Джон, в мою пещеру. Мне нужно тебе кое‑что отдать.

Молодой человек последовал за существом в небольшую пещеру. Вход в неё был настолько мал, что ему пришлось ползти, как когда‑то со своим отцом через «шкуродёры» — это такие узкие места в пещерах. Внутри уже можно было встать в полный рост. Это и был дом Агарачука.

Копошась в углу, он что‑то бормотал себе под нос, а потом, найдя это, быстро подбежал к Джону.

— Д‑держи. Т‑теперь это твоё.

Он протянул старую бутылку, закупоренную пробкой: внутри что‑то было. На немой вопрос Джона Агарачук сразу ответил:

— Т‑там карта ущелья. Н‑но будь осторожен, когда решишь открыть бутылку.

Молодой человек взял в руки бутылку и потряс её. Пробка сама вылетела из неё, а следом за ней — карта.

— Наконец‑то! — женским голосом воскликнула она. — Кто ты, мой спаситель?

Джон за сутки столкнулся уже с тремя необъяснимыми вещами и, не выдержав напряжения от происходящего, тут же упал в обморок.

Пока Джон лежал в отключке, вылетевшая из бутылки карта приняла женское обличье. Сначала она пыталась привести его в чувство хлёсткими шлепками по лицу. Потом взяла кувшин с водой и вылила на молодого человека. Джон очнулся и, как рыба, жадно глотал воздух. Карта снова стала картой.

— Тут была женщина, я точно это почувствовал. Агарачук, кто она?

— Т‑так ведь это… — мордой он показал на карту, лежавшую в луже.

— Карта?! — удивился Джон.

— Она самая. У тебя мало времени. Бери карту и поспеши.

— Куда?

Агарачук подкатил ему бутылку, и без слов стало ясно, что всем будет безопаснее, если карта останется внутри. Крепко закупорив пробку, Джон почувствовал, как карта внутри шевельнулась.

— П‑прислушивайся к ней… Т‑теперь тебе нужно выйти из пещеры и дойти до озера Риге.

— Да, я помню. Ты пойдёшь со мной?

— М‑мне нельзя. Я хранитель этой пещеры. Т‑там небезопасно.

— Ну что ж, спасибо тебе, волшебное существо. Надеюсь, ещё свидимся…

— Б‑береги себя, Джон! Карта тебе поможет.

Джон кивнул и побрёл вглубь пещеры, отдаляясь от жилища Агарачука. Там было холодно, но ещё холоднее было внутри — от страха и полного непонимания, что от него нужно всей этой нечисти. Вопросов было больше, чем ответов.

Внезапно бутылка с картой снова зашевелилась. Он вытащил её из рюкзака и услышал голос Мелиссы, как будто она стояла за его спиной:

— Это всё из‑за меня… Прости, Джон…

Он оглянулся, но рядом никого не было. Он тряхнул бутылкой, но и она молчала.

— Это ты так шутишь надо мной?! — крикнул он.

Но ему никто не ответил. Охваченный тревогой и грустью, он прибавил шаг, чтобы поскорее выйти к свету. Свет забрезжил через несколько минут, постепенно освещая дорогу к выходу. Джон закрыл лицо ладонью: глаза, привыкшие к темноте, остро отреагировали на яркий свет.

Он выбрался из пещеры и глубоко вдохнул: свежий воздух пьянил. В нескольких шагах от него росли кусты можжевельника. Джон знал, что это растение обладает множеством полезных свойств и люди веками слагали легенды о его чудодейственной силе.

Подойдя к кусту, бутылка снова дала о себе знать. Он откупорил пробку, но карта осталась внутри.

— Эй! — обратился он к бутылке.

Снова тишина… Интуитивно он поднёс ухо к горлышку и услышал тихий шёпот карты:

— Верес… верес…

Он догадался, что речь идёт о можжевельнике. Джон обломал пару веток вечнозелёного хвойного дерева и убрал в рюкзак. В надежде, что скоро узнает, для чего это было нужно…

Повернув голову в противоположную сторону, Джон увидел, как лучи морозного солнца отражаются в озере. К нему он и спешил. Каменистая дорога быстро сменилась, и под ногами оказались покрытые инеем травы. По ним было приятней идти.

Он дошёл до озера Риге: оно было идеально круглой формы. Казалось, что здесь вымерло всё живое, ведь по всей окружности не росло ни травинки — всё было словно выжжено то ли солнцем, то ли самой водой. Сверху вода казалась обычной, но, подойдя ближе, в ней будто смешались цвета зелёного, красного и чёрных оттенков. Дышать было тяжело.

Джон открыл бутылку, но карта снова не вылетела.

— Выходи! — серьёзно сказал он.

— Не буду, — ответила карта.

— Что мне делать теперь?!

— Разожги костёр, брось туда веточку можжевельника и жди…

— Чего ждать‑то?

— Сам увидишь.

Джон всё сделал, как сказала карта. Он смотрел, как тлеет в костре небольшая веточка, время от времени пощёлкивая и искрами разлетаясь в разные стороны. Это занятие его немного расслабило: он словно и забыл, что ему куда‑то нужно было идти, что‑то искать, хотя он и сам до конца не понимал, что именно он ищет.

Джон сделал глубокий вдох, и его лёгкие наполнились дымом. Комом в горле встал запах можжевельника. Он увидел себя сидящим у костра, а его тонкая материя устремилась вверх. Он пытался кричать, но ни звука не получалось издать. Руками он пытался зацепиться за облака, но сильным и неуправляемым потоком его несло вверх.

Там наверху было хорошо видно всё: ущелье, дом лесника и даже его машину. Агарачук пробегал мимо дома. Он ведь даже не подозревал, где сейчас Джон… или всё‑таки он всё знал?..

Там наверху было тихо и спокойно. Говорить он по‑прежнему не мог. Всё вокруг было белым: не было стен, каких‑то рамок, комнат и даже пола не было. Но был стол, на котором лежала карта, в центре которой был тот самый крест. Подойдя ближе, он понял, что сейчас находится именно в том самом месте. Это было не озеро Риге. На карте еле различимо было написано: «Путница».

«Значит, тот, кто украл эту карту, всё это время ждал меня здесь?» — подумал Джон.

«Кто ты?» — хотел было он крикнуть, но звуков из его рта не последовало.

Джон вспомнил, что на стекле в доме было написано «SOS», а дверь сама распахнулась и подтолкнула его навстречу этим пока ещё необъяснимым вещам.

«Кто бы это ни был, он незримо был рядом, вёл меня сюда. Но кто это? Почему я здесь?» — молодой человек пытался задать эти вопросы.

Но тишина резала уши. Он подошёл к столу и хотел взять карту, но не получилось: его рука легко скользнула и прошла насквозь через стол.

«Я… что, умер?!» — подумал Джон и не на шутку испугался.

Незримое, что всю дорогу вело его, тихонько наблюдало со стороны. Не стараясь вмешаться и объяснить молодому человеку, для чего всё это. Незримое пугало карту в банке и не позволило Агарачуку пойти вместе с ним. Незримое ещё немного — и начнёт свой рассказ.

— У тебя, наверное, много вопросов, Джон? — из пустоты послышался голос незримого.

Громкий, серьёзный — такой, что страшно было перебивать. Он лёгкой дрожью отзывался по телу. Джон хотел ответить, но машинально кивнул головой.

— Ты не сможешь меня увидеть, но можешь почувствовать моё присутствие рядом и услышать мой голос. Поэтому слушай внимательно.

Он снова кивнул и замер в ожидании. От белых оттенков вокруг глаза слезились.

— Я хотел быть рядом, но стал заложником этого мира. Только ты сможешь освободить меня. Этот мир, где ты сейчас находишься, — моя тюрьма. Я здесь уже больше двух лет и за это время измучился. Я ждал тебя. К сожалению, твоё расставание с Мелиссой — это моих рук дело, но я исправлю эту ситуацию, если ты поможешь мне.

Молодой человек выпучил глаза и пока ничего не понимал. Кто этот незримый? Почему он выбрал его? И как это связано с его бывшей девушкой?

— Да, мне пришлось пойти на это. Я слишком хорошо знал тебя и был уверен, что после расставания ты приедешь именно сюда. Голос твоей девушки должен был замотивировать тебя. Если бы ты знал сразу, кто я, может быть, и не пошёл. А ради девушки…

Джон показал рукой на рот: ему хотелось возразить, спросить, но он не мог.

— Извини, Джон, здесь ты не имеешь права говорить. А я не могу говорить на земле, потому что меня там уже давно нет. Я застрял в «Путнице».

— Помнишь, мы были здесь с тобой…

И тут молодой человек узнал в этом стерильном голосе знакомые нотки. Неужели это его отец?!

— Надеюсь, ты уже начал понимать, что это я… Только не целиком — это моя тонкая материя. Помоги мне полностью покинуть этот мир. Когда ты опустишься обратно в своё тело, в бутылке будет уже другая карта: она поможет найти ещё два атрибута, с помощью которых ты сможешь найти меня. И помни: если окажешься в опасности, ты сможешь только один раз воспользоваться магией можжевельника и покинуть тело. Только один раз. Джон, я очень тебя люблю и надеюсь на тебя. Твой папа Ник.

Только незримый закончил говорить, как Джон резко полетел вниз, сквозь белые и пушистые облака. Приближаясь к своему телу, он вернулся обратно и очнулся, лёжа на земле и глядя в небо.

Костёр прогорел. Он не знал, сколько времени провёл, лёжа на ледяной земле. Бутылка с картой лежала рядом. Он открыл пробку — и карта вылетела. Как и говорил Ник, она была другой — карта другой местности. Первым пунктом была кузница в деревне Ольх. Джон был рад, что сможет побывать в населённом пункте: ведь там он не останется без ночлега и еды. Тем более что деревушка Ольх была не так далеко: пройти нужно было всего‑то через лес. Но лес тоже хранил много тайн. А кроме карманного ножа, магической карты и веток можжевельника, он ничего больше не имел с собой. Энтузиазм Джона постепенно пропадал. Он устал и замёрз, благо солнце ещё пробивалось сквозь серые ветви деревьев и хоть как‑то освещало его путь.

Лес был серого цвета, местами лежал снег. Он прислушивался к шорохам. Под ногами хрустели ветки. На тёмных брюках собралась целая коллекция из паутинок и листьев, которые ещё осенью попали в липкие сети. Наконец‑то он увидел деревушку: солнце почти закатилось за горизонт. Он был рад, что наконец‑то сможет отдохнуть и согреться. У самого леса была избушка: в окнах горел свет, а из трубы валил дым. Туда он и решил постучаться.

Джон подошёл к избушке, заглянул в окно у двери, но ничего не смог разглядеть: часть окна была занавешена шторкой, а другая покрыта зимними узорами. Он стукнул два раза по деревянной двери. Тут же послышались шаги: по звукам было понятно, что в доме несколько человек. Дверь со скрипом отворилась. На пороге была старенькая седовласая бабушка, совсем сгорбившаяся, поэтому её лица почти не было видно.

— Здравствуйте! — громко поприветствовал бабушку Джон. — Я путник, сбился с маршрута, ищу ночлег. Не подскажете, где можно остаться на ночь?

— Путник, говоришь? А откуда следуешь? — с любопытством и неким подозрением спросила старушка.

— Сначала остановился в доме лесника, потом через ущелье дошёл до озера, а там через лес и оказался здесь.

— Странный ты выбрал маршрут, путник. Ну, заходи, пущу на ночь, — с недоверием в голосе сказала бабушка.

Джон вошёл в избушку. Убранство дома было минималистичным. За столом сидел паренёк лет шестнадцати, пил чай с вареньем. Во главе дома была белая печь: внутри что‑то готовилось, что‑то мясное — аромат стоял на всю избу.

— Как звать‑то тебя, путник? — спросила бабушка.

— Джон. А вас?

— Хельга, а это мой внук, мой помощник — Андреан.

Молодой паренёк протянул руку Джону.

— Здравствуйте, — сказал Андреан.

— Привет. Вы вдвоём живёте?

Бабушка внезапно перебила их и предложила Джону чая. Он с удовольствием согласился. Ему показалось, что бабушка очень странно отреагировала на вопрос о количестве проживающих в избе. Визуально больше двух человек и негде было разместить. Хельга рукой указала Андреану на печь, и он без слов достал сверху аккуратно свёрнутый матрас. Паренёк положил его около окна.

— Большое вам спасибо, что не отказали и пустили, — сказал Джон, глядя на матрас.

— Пустяки, — сказал Андреан.

Бабушка недобро посмотрела на внука. Обстановка была сомнительной: вроде и пустили на постой, но бабушка явно была не рада этому.

— Я слышал, тут у вас есть старая кузница, — начал Джон.

— Есть такая. А ты откуда знаешь? Мало кто о ней слышал.

— Она ведь тут недалеко, судя по карте, — молодой человек достал из бутылки карту.

Бабушка поменялась в лице.

— Откуда она у тебя?! Кто ты такой?

— Эту карту дал мне отец, он был путешественником.

— Не ври! Ты был там? — с ужасом в голосе спросила бабушка.

— Где там?

— В Путнице…

— А вы откуда знаете про это?! — весьма удивлённо спросил он.

— Мой сын, отец Андреана, работал в кузнице. Однажды он отказался помочь им, и они забрали его. Они приходили за внуком, но я не пустила. Не хочу потерять и его.

— Если вы всё знаете, помогите мне.

— Не связывайся с ним, Джон. Они обманут. С помощью тебя они обретут силу.

— Мой отец пропал без вести больше двух лет назад здесь, в ущелье. Я был в Путнице, он говорил со мной. Это он дал мне карту и велел найти что‑то в кузнице.

— Известно что — шестопёр… — вздохнула Хельга.

— Что это такое? Вы знаете, где его найти?

— Булава такая. Мой сын их делал, одна осталась в кузнице, лежит.

— Отдайте, пожалуйста, мне её.

— Завтра… Всё завтра, сынок, а пока отдыхай.

Слова Хельги казались искренними. Но ему не хотелось верить, что его используют с недобрыми намерениями. Не мог его обмануть отец, хотя он ведь его даже не видел, и голос был едва похожим. Разложив матрас у окна, он лёг и ещё долго думал обо всём одновременно. Сомнения не давали покоя. Но усталость быстро победила, и молодой человек уснул.

Утром его разбудили лучи солнца: восход как раз приходился на эту сторону избы. Не успел он открыть глаза, как тут же обратился к Хельге:

— Доброе утро! А мы можем прямо сейчас сходить в кузницу?

— Можем, но уже нет в этом надобности… Андреан сбегал — вот твоя булава. Может, у тебя получится спасти своего отца…

Молодой человек не осмелился взять в руки булаву: она лежала рядом с его рюкзаком. Он встал и поблагодарил Андреана крепкими объятиями.

— Почему ты решил мне помочь? Когда ты успел принести этот артефакт?

— Я не мог уснуть, долго думал о своём отце, мне стало стыдно. И когда все уснули, я принёс его в избу из кузницы. Долго искал: ведь это был последний шестопёр, который сделал мой отец. Я вспомнил о тайнике, который был под кузницей. Войдя внутрь, всё было так, словно отец отлучился по делам и вот‑вот вернётся. Было темно идти, но мне не было страшно. Я сделал это не только для тебя, но и для себя. Возьми его в руки, не бойся.

Джон аккуратно взял булаву: она была тяжёлой и ледяной.

— Спасибо, Андреан, — ещё раз поблагодарил его Джон.

— Ну, давайте к столу, — скомандовала Хельга.

На столе стоял хлеб, обёрнутый тканью жёлтого цвета, яйца, сваренные вкрутую, масло в маслёнке и чай.

— Чем богаты… — показала старушка рукой на стол.

Джон сел у печки и мысленно уже раздумывал, как добраться до места, чтобы отыскать третий предмет, который отмечен на карте кружком. Он шёл как раз после кузницы. Местность этой деревушки была ему незнакома, обозначения на карте были еле видны. Громко размешивая сахар, он вдруг встал и вытащил карту из бутылки.

— Дорогая Хельга, вы с Андреаном мне очень помогли. Помогите, пожалуйста, вновь: в поиске третьей вещи. Я не понимаю, что это за место, — он ткнул пальцем как раз в кружочек на карте.

Старушка взглянула на карту и тут же её оттолкнула.

— Это дом старца…

— Я покажу! — тут же подпрыгнул из‑за стола Андреан.

Хельга недобро взглянула на внука и покачала головой.

Джон снова поблагодарил хозяйку дома и начал собираться в дорогу. Булава никак не помещалась в рюкзак, поэтому он закрепил её, как мог, за пояс — так, чтобы при ходьбе она не мешала. Дом старца был недалеко, но что конкретно ему было нужно в этом доме, он не знал.

Энергично потряс бутылку и шёпотом спросил:

— Скажи, милая, что мне просить у старца?

— Он сам скажет, — прозвучало эхом из бутылки.

Андреан немного волновался, провожая гостя. Бабушка ему не разрешала гулять у дома старца. А тут представилась такая возможность: и путнику помочь, и хоть краем глаза заглянуть в дом к нелюдимому жителю.

На другом конце деревни, совсем на отшибе, жил старец. Избушка его была больше похожа на землянку.

— Дальше я не пойду, Джон. Удачи тебе, — Андреан быстро пропал из виду.

Джон остался один, глядя на землянку старца. Не успел он постучаться, как дверь со скрипом отворилась. Никого на пороге не было. Но раз дверь открылась, значит, его там уже ждали. С опаской молодой человек вошёл внутрь.

— Здравствуйте, меня зовут Джон.

— Джон! Ты пришёл за третьим артефактом, знаю‑знаю. Но на что ты готов ради него?

— А что нужно сделать?

— Делать ничего не нужно. Предлагаю обмен. А честный он или нет — решать тебе.

— Но у меня с собой нет ничего ценного, — развёл руками молодой человек.

— С собой нет, но есть внутри тебя. Можешь обменять на самое дорогое воспоминание. Есть такое?

Джон задумался на мгновение: таких воспоминаний было несколько. Одно из детства: оно касалось его отца и матери, когда они ещё жили вместе и были счастливы, были одной семьёй. Второе воспоминание о Мелиссе, когда только зарождались их романтические отношения.

Старец словно услышал его мысли и вслух произнёс:

— Любое из них, которое не жалко.

— Папа пропал без вести, и это воспоминание всегда мне грело душу. А Мелисса ушла от меня, но с ней связаны самые тёплые воспоминания, несмотря на то что мы уже не вместе.

— Тогда я выберу сам! — он хлопнул в ладоши.

Этот звук отозвался эхом в его голове. Рассудок помутнел, но Джон удержался на ногах. И через пару секунд старец протянул ему узелок. Что было внутри, он не знал. Но старец сам произнёс:

— Внутри монета. Считай, что ты продал мне своё дорогое воспоминание.

Молодой человек кивнул и поспешил скорее выйти из дома, его тошнило и кружилась голова.

На улице было свежо, хотелось дышать полной грудью. Но Джон не мог вспомнить ничего. Он знал, что помогает отцу, помнил Хельгу, Агарачука, даже Мелиссу помнил, но не помнил, кто он сам.

— Джон! — окликнул его старец. — Сегодня! Сегодня самый тёмный день зимы: ты должен успеть провести ритуал до первого луча солнца. Если не успеть, придётся ждать целый год, и вернуться отсюда обратно ты не сможешь.

Джона напугали эти слова, но, чтобы провести ритуал, ему снова нужно было оказаться у озера Риге. Значит, необходимо пройти через всю деревушку, через лес и успеть до восхода. Он не стал терять ни минуты, махнул рукой старцу и почти бегом направился в сторону леса.

— Если я не успею, значит, на целый год останусь здесь и не вспомню, кто я такой… — говорил себе под нос Джон, чтобы ни в коем случае не сдаться и не замедлить шаг.

Во рту всё пересохло. Он достал из рюкзака термос: там было пару глотков чая, но и этого было ему достаточно.

— Самый тёмный день зимы… Почему именно сегодня?! А если бы я не смог достать монету? Что было бы тогда? — задавал себе вопросы Джон.

Лес встретил молодого человека колкими ветками, которые словно пытались его остановить, затормозить. Но он уверенно шёл вперёд, не оглядываясь назад. Он был горд, что смог справиться со всеми испытаниями, что сможет помочь отцу. Солнце закатывалось за горизонт: идти по лесу быстро уже не получалось, он то и дело спотыкался, пару раз даже упал, но всё равно шёл. Вдруг он почувствовал запах озера: запах влажности был повсюду.

— Значит, я уже близко…

Совсем стемнело. Он шёл наугад: еле‑еле подсвечивал фонарик, у которого вот‑вот должна была сесть батарейка. Он успел! Он успел дойти до озера. Оставалось только совершить ритуал.

Джон руками нащупал место, где разводил костёр, нашёл немного хвороста и развёл огонь. Молодой человек не чувствовал ничего: ни голода, ни холода, ни усталости. Огонь отражался в озере. Тепло от костра не согревало, а только дарило свет. Он положил рядом с собой шестопёр, в левую руку взял мешочек с монетой. Правой рукой он бросил третий артефакт — ветку можжевельника — в костёр. Закрыл глаза и замер. Он помнил, что, глубоко вдохнув, его отнесёт наверх.

Тишина сковала всё вокруг: слышно было лишь биение сердца Джона, ничего другого он не слышал. Молчал лес, и даже не трещали ветки в костре. Всё его естество было готово к ритуалу. Но волнение присутствовало: сердце, казалось, ещё немного — и выпрыгнет. Но вместо этого его тонкая материя отделилась от тела и быстро полетела вверх, словно листик, оторванный ветром от земли, — в Путницу, чтобы завершить ритуал.

Материя летела стремительно, как и в первый раз, а Джон всё ещё слышал ритмичный стук своего сердца, даже когда материя уже была высоко‑высоко от тела. Темнота вокруг быстро сменилась светом — тем самым стерильным, ярким белым светом. Он добрался до места назначения. Он знал, что где‑то здесь, сейчас или чуть позже, он услышит знакомый голос. Он ждал. Возможно, он даже ждал какого‑то одобрения и признания от отца: что он смог, он молодец.

Голос Ника раздался, как гром среди ясного неба:

— Ты здесь, значит, у тебя всё получилось. Мальчик мой, как бы я хотел тебя обнять. Как много мне тебе хочется рассказать.

Тонкая материя Джона не могла ответить, но она трепетала от счастья. Мысленно он пытался подать какие‑то сигналы: ему хотелось увидеть отца на Земле. Он вспомнил об отце Андреана, пытался задать вопрос в голове, но Ник его то ли не слышал, то ли делал вид.

— Мы увидимся, обязательно. Но долго здесь ты не можешь находиться, иначе твоя материя истончится, и ты не сможешь вернуться в своё тело. Добытые тобой артефакты станут выкупом за мою душу. Не пугайся ничего, мой милый. Когда окажешься на Земле, ступай в дом лесника. Сын! Я горжусь тобой! Ты настоящий герой!

Джон тут же начал падать вниз. Пока он летел, он успел застать восход солнца. Самый тёмный день зимы сменился на самое яркое утро в его жизни. Эти сложные дни позади: они были полны страха, непонимания, сомнений и много чего ещё. А сейчас внутри была пустота. Бывало ли у вас такое, когда внутри не было никаких эмоций? Состояние какой‑то отрешённости: ты есть, но какая‑то твоя часть потеряна?

Джон сейчас испытывал именно такие чувства. Придя в себя, единственное, что он чувствовал, — это холод. В руке остался мешочек, в котором лежала монета. От шестопёра остался лишь след на снегу.

Восход сегодня был особенно прекрасен. Лучи солнца освещали всё вокруг, даря ощущение тепла, пробуждали лес и всю местность поблизости. Молодой человек сидел неподвижно, пытаясь найти в себе хоть немного сил, чтобы встать и продолжить путь. Он устал — и физически, и морально, — но был рад тому, что всё позади. Или не всё? Или не позади?

Джон потерял себя прежнего и обрёл себя нового. Эти испытания сделали его сильнее, выносливее: он вряд ли бы мог похвастаться этим раньше. Неожиданно для себя он понял, что Мелисса сделала правильный выбор, расставшись с ним. Но сейчас он был другим. Он готов к решительным действиям, готов взять ответственность за свою жизнь и жизнь любимого человека, обеспечить их совместное будущее и вместе идти вперёд. Может быть, это и имел в виду отец, когда говорил, что исправит ситуацию с Мелиссой.

Джон встал, накинул на плечо рюкзак, ногой разворошил место костровища и направился в сторону пещеры, где должен был встретиться с Агарачуком. У входа в пещеру озеро Риге было как на ладони: он взглянул на него с благодарностью и ощущением выполненного долга, развернулся и вошёл внутрь. Тьма встретила нового Джона липкими стенами и влажным холодом.

Внезапно он вспомнил о бутылке с картой: ощупав рюкзак, он обнаружил, что её там не оказалось.

— Значит, и это они забрали, — подумал Джон.

Каждый шаг должен был приблизить встречу с Агарачуком: ему хотелось рассказать обо всём, поделиться новостью об отце. Но он шёл, шёл, а его всё не было. Дойдя до того места, где они попрощались, он тоже никого не обнаружил. Он прошёл почти всю пещеру, но там словно никто и никогда не жил.

Выйдя на свет, перед ним было знакомое ущелье. Джону стало грустно, но он надеялся, что Агарачук мог быть в доме лесника. Это его подбодрило.

До домика оставалось совсем чуть‑чуть. Джон искренне улыбнулся: внутри стало тепло. Бодрым шагом он преодолел путь от ущелья до домика лесника.

— Ну, здравствуй, родимый, — поприветствовал он дом и провёл рукой по дверной ручке.

Джон принялся искать ключи от замка, но там, куда он их положил, было пусто. Он перевернул почти все камни вокруг: на выступе, под выступом — ничего не было.

— Ну неужели, проделав такой путь, я не смогу даже войти внутрь? — с досадой произнёс он.

Как вдруг он услышал чудный звон, словно крохотный колокольчик: «дзынь‑дзынь». Обернулся — вокруг было пусто. Джон подумал, что у него звенит в ушах. Но звук снова повторился: «дзынь‑дзынь‑дзынь». В этот раз он резко обернулся — и там стоял Агарачук с ключами в зубах.

— Дружище! — воскликнул Джон.

Он подбежал к зверю и взял его на руки. Такого душевного приёма Агарачук не ожидал.

— Д‑д‑Джон! С‑с‑спокойней! Т‑т‑ты меня с‑с‑сейчас раздавишь… — произнёс Агарачук.

— Агарачук! Если бы только знал, как я рад тебя видеть! Слышать! Пойдём скорей в дом. Мне нужно тебе всё рассказать.

Джон взял ключи и отпер дверь. Всё оставалось без изменений. Единственное, что привлекло его внимание, — тетрадь на подоконнике. Он был уверен, что не видел её здесь до этого. Не успев войти, он тут же направился к ней.

Тетрадь была старой: страницы пожелтели, обложка совсем выцвела от солнца. Молодой человек аккуратно взял её в руки, сдул слой пыли и открыл. Это было что‑то вроде журнала посещений: те, кто останавливался здесь, оставляли свои инициалы и ставили дату. Последним в списке оказался отец Джона — Ник.

— Ровно два года назад мой отец был здесь. Агарачук, ты, наверное, его тоже видел. Мой отец — Ник, Николас. Он был тут.

— Д‑д‑да. Б‑б‑был т‑т‑такой.

— А почему ты мне не рассказал о нём?

— Т‑т‑так т‑т‑ы и не г‑г‑говорил, чт‑т‑то ищешь к‑к‑кого‑то.

— Действительно. Я ведь приехал сюда забыть о Мелиссе. А в итоге оказался замешан в такие дела… Кому расскажешь — не поверят.

Джон пошёл за дровами. Единственное, чего ему хотелось по‑настоящему, — это выспаться и хорошенько отдохнуть. Он затопил печь, из машины принёс ещё несколько банок с тушёнкой. Угостил Агарачука; вместе они выпили чай. Но от усталости у Джона даже не поворачивался язык, чтобы пересказывать всё, что было с ним на днях. Умный зверёк не стал его допытывать и покорно лёг у печи.

Джон сладко зевнул и моментально провалился в сон. В этот раз ему ничего не снилось. Он спал как убитый. А наутро сильно болела голова.

Джон проснулся и направился к чайнику, который стоял на печке. Жажда, сильная жажда мучила молодого человека.

— Что со мной? — трогая голову, спросил Джон.

На столе стояла бутылка из‑под коньяка. Он огляделся: Агарачука нигде не было.

«Дежавю какое‑то, — подумал он. — Ничего не соображаю…»

Джон сел на кровать и нащупал телефон: там был пропущенный вызов от Мелиссы.

— Странно… Ещё вчера он был полностью разряжен, и я здесь уже как минимум несколько ночей. А кажется, словно вчера я выпил сгоряча целую бутылку коньяка. Где Агарачук? Где старая тетрадь? Почему мне звонила Мелисса?

Он набрал знакомый номер, и девушка, как ни в чём не бывало, спросила:

— Джон, когда ты вернёшься? Я уже собралась и жду, когда ты за мной приедешь.

— Приеду куда? — с полным непониманием происходящего спросил молодой человек.

— Как куда? Ты же сделал мне предложение и предложил переехать к тебе. Этот Новый год мы будем встречать вместе.

Джон был в растерянности, но тут же собрался и ответил:

— Пару часов — и я буду у тебя.

— Очень соскучилась, Джон, жду.

«Что за чертовщина тут творится?! Неужели всё это мне приснилось? Но я ведь приехал сюда, потому что Мелисса меня бросила. А сейчас выяснилось, что мы будем жить вместе, и она приняла моё предложение. Я ничего не понимаю… Ник! Это твоих рук дело?!»

Тишина молчала. Молчала и улыбалась.

Теперь у Джона всё будет хорошо. Слишком тяжело дались ему эти дни — даже если это и было сном, прежним он точно не останется.

Он собрал свои вещи, мусор сложил в пакет, закрыл дом и отправился в город — навстречу своей новой жизни. Он был другим. Эта поездка полностью изменила Джона: он обрёл нового себя — настоящего. С помощью Агарачука, с помощью Ника или просто благодаря богатой фантазии молодого человека и красочным снам.

Это декабрьское чудо он не забудет никогда. Ведь сейчас он ехал по трассе, слушал музыку и был счастлив — по‑настоящему. Он знал, чего хочет. Знал, какой должна быть его жизнь. Он возвращался в свою жизнь, чтобы сделать её другой. В голове было столько идей, мыслей о будущем. И я верю, что всё у него получится.

Верьте в чудеса! Ведь иногда одна ночь может изменить человека и всю его жизнь.