Ягода таварона.

Глава 1

1

Лодка пахла немного смолой, немного свежим деревом и очень сильно – рыбой. Гунни привычно поморщил нос и забросил кожаное ведёрко за борт, набирая воды. Хоть сегодня отец и не брал его на промысел из-за приключившейся хвори (подумаешь, всего-то пару дней назад поднимался жар, сейчас-то силы вернулись), но отдавать почётную обязанность отмыть судно перед новым визитом к Эймиру Гунни не собирался никому. Тут ведь как: только доверь это дело наёмному работнику – мигом всё испортят. Плохо помоют палубу или трюм, забудут перевернуть охранный камень или не сменят веточки чернобыла развешенные на бортах. Всего одна оплошность и – всё, не примет морской владыка таких гостей и рыбы не даст, а то и самих на корм тем самым рыбам пустит. Уход за морским конём требовал не меньшего усердия, чем за конём сухопутным. Будущий глава рыбацкой артели многозначительно хмыкнул себе под нос, выплеснул воду на палубу и взялся за скребок. Впереди было много работы.

Закончив развешивать ароматные пучки эймировой травы, Гунни оглядел свою работу придирчивым взглядом и довольно улыбнулся. Всё было безупречно. Вот теперь можно и на обед. Гунни перепрыгнул на мостки, привычно игнорируя широкий дощатый трап, и направился мимо ряда стоящих на берегу лодочных сараев к общинному двору.

Он проходил мимо ботхуса Смуглого Коля, когда услышал за спиной громкое сопение, и уже хотел обернуться, но не успел.

- Эй! Не смей подходить так близко, от тебя несёт тухлой рыбой!

Сильный толчок в спину заставил Гунни сделать три быстрых шага вперёд чтобы не упасть.Он обернулся и зло ощерился. Позади стоял Снор, здоровенный детина двенадцати лет, он был на полголовы выше Гунни, да и в плечах явно пошире, но это не особо заботило. Снор был всего лишь третьим сыном Хрута-земледельца, у Гунни же прапрадед, по словам старика Ода, служил в дружине самого ярла. Правда скрюченная годами бабка Мия утверждала, что дедом Ода был нерадивый конюх, которого ярл отправил сюда за провинность. На эти слова Ода только смеялся и говорил внуку, что старая Мия просто злится на него за то, что в молодости красавец Ода её охмурил и не пожелал жениться. Так что Гунни решил верить деду, да и вести свой род от человека ярла ему было явно приятнее, чем от опального конюха.

- Не распускай руки, свинопас, они испачканы свиным дерьмом! – выкрикнул Гунни и бросился на обидчика.

Со Снором они дрались столько же, сколько Гунни себя помнил. С чего всё началось, и кто был виновником первой стычки, сейчас, наверное, не смогли бы сказать ни он, ни его противник. Возможно, вечно побиваемый старшими братьями сын землепашца пытался выместить всю скопившуюся злость на более слабых, а может, просто Гунни не взлюбил этого задаваку из Пинга, но каждая встреча этих двоих заканчивалась непременной дракой до кровавых соплей.

У Снора были длинные руки, но сын рыбака был ловчее и успел поднырнуть под размашистый удар противника. Гунни схватил неприятеля за уши и начал гнуть того к земле. Снор дико заорал и попытался освободиться, но Гунни не отпускал. Тогда Снор стал осыпать его ударами по бокам. Гунни терпел и продолжал тянуть противника вниз. И у него почти получилось, но, когда Снор уже начал сдавать, один его случайный удар попал Гунни под дых. В глазах славного потомка ярлова воина потемнело, воздух никак не хотел пролезать в лёгкие, он разжал руки. Снор смог освободиться и толчком отправил Гунни на землю.

- Вот… так… тебе… тух… ля… тина… - задыхаясь, пропыхтел он.

Гунни скорчился на траве и пытался вдохнуть.

- Что за возня у вас тут, мелюзга? – из-за сарая, опираясь на костыль, вышел Одноногий Бирн. Калека осмотрел место битвы и ухмыльнулся в бороду.

- Развлекаетесь? Это правильно. Но не своевременно! Эй, Гунни, тебя там матушка искала, так что советую поторопиться.

Бирн одной рукой поднял поверженного героя, встряхнул и поставил на ноги.

- А ты, малец, беги до Хрута и передай, что ежели он селёдку не в собственных горстях солить собирается, то пускай вечером ко мне зайдёт. И, это… пускай пиво своё несёт, моё мы вчера всё выпили.

Снор покосился на Гунни, кивнул и побежал к старому общинному дому.

- Ну, отдышался? – всё также ухмыляясь, спросил Одноногий. – Тогда дуй обедать, старшие уже закончили.

Он развернулся спиной к Гунни и исчез недрах лодочного сарая.

Одноногий Бирн был чужаком, появившимся в Венреборе года три назад. Его привёз с собой торговец рыбой Толстый Гнуп. Купец как всегда скупил всю засоленную рыбу, оставил взамен пустые бочки, соль и отбыл обратно в Гард, а Бирн остался. Осень он прожил в лодочном сарае Ове Трески, а на зиму перебрался в общинный дом. С тех пор каждую весну Одноногий селился в чьём-нибудь пустом ботхусе, а на зиму возвращался в людское жильё. На жизнь Бирн зарабатывал починкой и изготовлением бочек для засолки сельди, хотя сам он всегда утверждал, что настоящим бондарем не является и просил его так не называть. Одноногий был большим любителем пива или браги и часто проявлял чудеса находчивости в поисках сих напитков. Впрочем, никто из деревенских ни разу не видел его мертвецки пьяным, Бирн всегда знал свою меру и лишнего не пил. На подначки местных любителей хмельного Бирн как то ответил, что напившись однажды в стельку, он утром не обнаружил на месте свою ногу. Говоря это, шутник криво улыбался и похлопывал рукой по культе левой ноги.

- Пропил йотунам в Свангерфьорде!

Тётка Сольвейг рассказывала матушке, по большому секрету, конечно, что в молодости Бирн был в дружине ярла, не местного, а далеко на юге, потерял ногу в бою и ушёл со службы. Сам Одноногий подобные сплетни не подтверждал, но и не опровергал. Однако, когда муж Сольвейг, дядька Виннюс, решил с друзьями проучить заезжего ловеласа, Бирн взял топор и сказал, что он готов выслушать претензии Виннюса, но если их компания не разойдётся, то он зарубит и самого рогоносца и его помощников. И Одноногому поверили.

Гунни зашёл под навес летней кухни и уселся на лавку у самого края большого стола. За столом уже сидело большинство детей и женщин деревни, мужчины уже отправились по делам. Гунни с тоской подумал о том, что за мужской стол ему не попасть ещё года два, а то и все три. Неожиданно кто-то прижался к его левой руке, заставив вздрогнуть от неожиданности.

- Эрна? – повернув голову, Гунни узнал младшую сестру.

- Иде сказала, что тебя побил Снор. Больно? – маленькая Эрна участливо заглянула в глаза брату.

- Ничего и не побил… если бы Бирн не помешал, то я бы его точно отмутузил! – сердито проворчал сердито Гунни, отводя взгляд.

- Тогда ешь больше, мама говорит, что если много есть, то будет много силы, - серьёзно проговорила Эрна, воздев указательный пальчик вверх, точь-в-точь как матушка.

- Если ты и так будешь сидеть, я и твою долю съем, - усмехнулся Гунни, зачерпывая густое варево из общей миски.

- Ой! – шестилетняя разумница торопливо схватилась за свою ложку.

После обеда Гунни собирался пойти к отцу, помочь с засолкой свежего улова, но был остановлен матушкой.

- Сынок, сходишь с Эрной кое-куда? – попросила она.

- Но я же должен помочь отцу, - Гунни любил младшую сестру, как впрочем и старших, но пренебречь настоящим мужским занятием ради… Кстати, ради чего? - Что нужно сделать, матушка?

Мама заговорщически подмигнула и зашептала сыну на ухо.

- Ринн по секрету сказала, что у подножия Белой Шапки нашла ягодник. Странно, правда? Там отродясь ягод не водилось, а тут появились, да ещё и так поздно. Наверное, таварон к нам добр в этом году. Проводи Эрну до ягодника. Сушёные ягоды зимой нам очень бы пригодились.

- А Ринн с ней сходить не может? – попытался в последний раз отказаться Гунни.

- Ринн сейчас неможется, да и не стоит беременным часто к лесным духам ходить – ещё родит не пойми что, - отрезала мама.

- Ладно, - протянул Гунни. – Но тогда позволь мне взять дедово копьё! Вдруг -волки.

Возле деревни летом волков ещё никто не видел, но… не мог же он сказать, что с копьём даже простой поход за ягодами превратится в увлекательное приключение.

- Хорошо, только не размахивай им в деревне, - улыбнулась матушка Герд.

- Что я маленький что ли? – надулся Гунни. – Эрна, ты наелась? Пойдём со мной, дело есть.

+++

Проходя вдоль берега Гунни заметил, как Скегги, один из артельных рыбаков, помогает Одноногому вытолкать его одноместную лодчонку на воду.

- Одно баловство, - вторя интонации отца, проговорил мальчишка.

Он, как и большинство рыбаков Венребора, не понимал и не принимал увлечения Бирна ловить рыбу на удочку. Сам Бирн на это лишь усмехался и плёл что-то о прелести борьбы рыбы и человека. На подобные бредни рыбакам оставалось только чесать в затылках и предполагать, что в Свангерфьорде Одноногий пропил не только ногу, но и собственные мозги.

Тропа повернула к гряде высоких холмов, заросших густым лесом. Старик Ода рассказывал, что дальше на севере эти холмы превращались в настоящие горы, через которые не способен перейти ни один человек. Там за краем обитаемого мира начинались владения йотунов, великанов севера. Эти злобные существа всегда норовили навредить людям, поэтому бог Торнар впряг мирового змея в плуг и опахал земли йотунов, отгородив их от людей высокими непроходимыми горами.

Идти стало значительнее труднее, холмы имели достаточно крутые склоны, да и основная тропа давно осталась в стороне. На Белую Шапку деревенские ходили редко, если только кому-то понадобилась хорошая известь, ну, или по какой тайной надобности. Всё остальное можно было взять гораздо ближе. Гунни заметил, что привычных дубов и вязов стало меньше, гораздо чаще попадались клены, берёзы и осины. Деревья стали тоньше, а подлесок – гуще. Идти приходилось по узкой петляющей тропке, он даже засомневался, не заблудились ли они. Найдя Солнце на нужном месте небосвода, Гунни облегчённо выдохнул и зашагал дальше.

- Гунни, подожди! Давай передохнём! – Эрну подъём в гору сильно утомил.

- Некогда отдыхать. Нам ещё нужно найти ягодник и домой вернуться засветло! – Гунни был не против небольшого привала, но у него не было уверенности, что они смогут к вечеру вернуться домой, если будут устраивать остановки.

- Понятно… - Эрна тяжко вздохнула и поглядела на брата грустными глазами.

- Залезай, мелюзга! – Гунни присел и подставил сестрёнке спину.

- А тебе не будет тяжело? – спросила девочка, однако шустро вскарабкалась на брата ещё до того как тот успел что-то ответить.

- Я уже почти взрослый мужчина! Что мне твой цыплячий вес… Эй, ты сколько сегодня съела? – не смотря на бодрый тон, по тяжёлому дыханию было понятно, что почти взрослый мужчина слегка переоценил свои возможности.

Поднявшись по склону до границы, где лиственный лес сменился сосновым бором, Гунни стряхнул живую поклажу и устало плюхнулся на землю.

- Привал…

- Хорошо. А мы успеем до вечера?

- Конечно успеем, просто дай мне немного передохнуть… Тут осталось совсем чуточку.

- Тогда я посмотрю по округе, может, здесь тоже есть ягоды, - Эрна выглядела бодрой и отдыхать с братом не собиралась.

- Ладно, только далеко не отходи, - проговорил Гунни, прикрыв глаза. - И это, пой что-нибудь. Матушка говорила, злые духи боятся песен.

-В стране, что меж гор и зелёных долин…

Эрна тихонько затянула знакомую с детства песенку, что матушка пела во время долгих зимних посиделок, и стала обходить ближайшие деревья. Тихий шорох её шагов, мерный шум покачивающихся на ветру ветвей и тихое пение успокаивали и усыпляли.

- Братец, вставай! – раздался над ухом громоподобный возглас.

Гунни дёрнулся и резко сел, недоумённо крутя головой.

- Вставай! – повторила Эрна. – Солнце уже вон где, а ты всё спишь.

Девочка указала пальчиком в сторону заката. Гунни заполошно подскочил и посмотрел в небо, определяя по положению светила, сколько он проспал. Выходило не так уж и много, но поторапливаться всё же стоило.

- Смотри, что я нашла! – показала Эрна шишку величиной с мужской кулак. – Эта – старая, но на соснах я видела много новых. Нужно будет рассказать маме, может, придём сюда позднее.

- Молодец. Если заготовить много орешков, то можно будет надавить вкусного масла, - похвалил сестру Гунни. – Ну что, пойдём?

+++

К Белой Шапке они добрались, когда небо на западе уже стало окрашиваться розовым. Оставив сестру у найденного ягодника, Гунни отправился на вершину холма. Верхушка Белой Шапки была голой, сквозь скудную почву то тут, то там проглядывали разного размера известняковые булыжники, в некоторых местах почва была полностью снята и в земле зияли не очень глубокие ямы – следы пребывания охотников за известью. Ниже по склону и чуть в стороне зияла тёмным входом почти настоящая пещера, Гунни предположил, что из этого места брали известь на каменный фундамент нового общинного дома. Строительство он почти не помнил, а вот белая куча извести, что лежала во дворе, в памяти отложилась.

Гунни поднял взгляд и оглядел окрестности. С вершины Белой Шапки открывался замечательный вид на Венребор. С такой высоты общинные дома казались толстыми гусеницами, а редкие сновавшие между ними люди – букашками. Сине-серая поверхность моря курчавилась крохотными барашками волн, кое-где вдали виднелись пятнышки парусов. Гунни перевёл взгляд вправо, стараясь разглядеть лодку Одноногого, и вдруг замер в недоумении. С северо-запада к берегу приближалась флотилия из десятка странных больших лодок или, скорее, маленьких кораблей. Это были длинные узкие суда без мачт, но с огромным количеством вёсел, которые сейчас очень быстро гребли, толкая странные кораблики к берегу.

Вот первый кораблик достиг мостков, и с него на берег посыпались десятки людей в белой одежде. Не смотря на большое расстояние, до Гунни донёсся их слитный рёв. Остальные корабли швартовались прямо у берега, и люди с них прыгали в воду и брели к деревне.

Фигурок жителей стало гораздо больше, они заметались по двору между построек, некоторые бросились прочь от деревни. Белые фигурки слитно остановились, раздался ещё один рёв и фигурки жителей начали падать.

Гунни завороженно смотрел на открывшуюся картину и никак не мог понять, что происходит. Кто эти люди? Почему они напали на жителей Венребора? Что они собираются делать в рыбацкой деревушке? А главное, что делать ему, Гунни?

Белые фигурки заполонили общинный двор, некоторые из них нырнули в дома, другие стали сгонять и стаскивать жителей к берегу и загонять в пустые лодочные сараи. Прошло немного времени и во дворе остались только чужаки, они деловито, как муравьи, сновали от деревенских построек к своим кораблям и обратно.

Гунни с обидой смотрел, как грабители выкатывают из сараев бочки с солёной рыбой, а из амбара выносят мешки с зерном. Кулаки мальчишки то сжимались в горькой злобе, то бессильно разжимались.

- Собрала… - пропыхтела рядом довольная собой Эрна и протянула брату полную корзину. – Еле донесла!

Гунни непонимающе посмотрел на сестру.

- Вот, смотри… - Эрна ещё раз протянула вперёд корзинку.

- Я-ягоды… Ты умница, Эрна, - наконец выдавил из себя Гунни.

- Нужно торопиться домой, скоро станет темно! – девочка поставила корзину рядом с братом и направилась вниз по склону.

- Эрна, подожди! Нам нельзя домой! – спохватился Гунни, он догнал сестру и схватил за руку, останавливая. – Там… приплыли какие-то чужаки, они заперли всех в сарае и уносят наше добро.

- Какие чужаки? – недоверчиво насупилась Эрна.

- Пойдём, сама увидишь! – мальчик потянул сестру обратно на вершину. – Вон, смотри, видишь белых человечков внизу?

В сумерках разглядеть пришельцев становилось всё хуже, но три огромных костра сложенные прямо во дворе подсвечивали нескольких незнакомцев, по-видимому, готовящих пищу. Видны были и длинные корпуса кораблей вытянутых на берег.

- Что нам делать? Мне страшно, Гунни, - Эрна жалобно заглянула в глаза брату.

Хоть у самого Гунни поджилки начинали трястись от страха при одной лишь мысли, что они остались одни в лесу, но перед младшей сестрой показывать этого он не собирался.

- Заночуем тут, утром наверняка придут люди ярла и прогонят этих разбойников, - степенно, стараясь походить на отца, проговорил он.

- Заночуем в лесу? А нас таварон не заберёт? – было видно, что ночёвка в лесу пугает Эрну не меньше, чем страшные чужаки.

- С чего бы это ему нас забирать? В лесу мы не пакостили, не шумели.

- А вдруг мы с его поляны ягоды собирали? Странно же, откуда землянике в сентябре взяться? Таваронова это полянка, точно тебе говорю! – Эрна обхватила себя за плечи и зябко передёрнула плечами.

- Всё равно из леса уйти не успеем, - со вздохом сказал Гунни. – Не бойся, я железом охранный круг начерчу и слова тайные скажу, меня отец научил.

Он обнял дрожащую сестрёнку и погладил по голове, успокаивая, сейчас Гунни как старший должен был о ней позаботиться.

Потом они вместе натаскали сухой хвои и заготовленного лапника к известняковой выработке. Гунни из нескольких сухостоин и сосновых веток соорудил крышу, получилась почти настоящая землянка. На вершине горы он нарвал пучок полыни и обмёл им землю у входа, потом начертил ножом защитный круг на полу и разложил полынь с его внешней стороны.

- Всё, теперь можно ложиться спать.

Дети перебили голодное урчание пустых животов несколькими горстями собранных ягод и стали укладываться. Эрна прижалась к брату и достаточно быстро забылась тревожным чутким сном, а вот Гунни, хватнувшему сна дневного, заснуть всё никак не удавалось. Время текло нестерпимо медленно. В голову разные глупости, не к месту вспоминались страшилки услышанные когда-то, да и темнота изрядно пугала. Он уже собирался встать и запалить маленький костерок, когда снаружи донеслись непонятные звуки. Гунни прислушался и в страхе замер. В темноте раздавались мягкие шаги какого-то крупного зверя, послышалось гулкое сопение, как будто принюхивалась большая собака. Звуки становились всё громче и отчётливей. У входа в землянку показалась огромная голова зверя, хорошо видная под лучами лунного света. Вытянутая покрытая блестящей чешуёй морда напоминала морду ящерицы, только Гунни ещё не встречал ящериц с зубами размером с его ладонь. Чудище медленно втянуло воздух кожистыми ноздрями, на мгновенье замерло, будто задумавшись, и сунуло голову в землянку. Точнее попыталось сунуть, ударившись о невидимую стену. Сердце Гунни радостно забилось – его обережный круг сработал! Зверюга попыталась ещё раз и отступила. Она вперила взгляд своих зелёных кошачьих глаз в испуганное лицо Гунни. На огромной чешуйчатой морде вдруг расплылась ехидная улыбка. Чудище протяжно втянуло воздух ноздрями и резко его выдохнуло через приоткрытую пасть. От входа полетели мелкие камушки, легкая меловая пыль и… веточки заговорённой полыни. Дождавшись, когда поднятая им пыль осядет, Монстр сунул вперёд морду, проверяя отсутствие преграды, удовлетворённо кивнул сам себе, а потом неожиданно озорно подмигнул обмершему в ужасе мальчишке и… исчез в темноте, оставив еле живого от страха Гунни в одиночестве.

Остаток ночи прошёл тихо, но поспать Гунни почти не удалось. Эрна спала беспокойно, часто просыпаясь от странных шорохов или криков ночных птиц. В добавок, к утру сильно похолодало, и брату с сестрой никак не удавалось согреться, даже плотно прижавшись друг к другу.

С рассветом дети выбрались из землянки и постарались согреться под лучами ещё по-летнему тёплого солнца.

Сунув в рот горсть ягод, Гунни отправился на вершину. В деревне было тихо, ни кто не ходил по двору или к берегу, Гунни даже подумал, не привиделось ли ему вчерашнее нападение, не заморочил ли его коварный лесной дух, но ровный ряд чужих кораблей на берегу разбил все надежды на лучшее.

Живот требовательно заурчал, прося чего-нибудь более питательного, чем парочка земляничин, Гунни вздохнул и стал спускаться к землянке.

Эрна, нахохлившись как воробушек, грелась на солнышке. Глаза девочки были закрыты, она то и дело клевала носом. Гунни сел рядом и обнял сестру. Та немного поворочалась, положила голову брату на колени и уснула. Ночные страхи её сильно утомили.

Гунни поднял глаза в небо. По-утреннему светлый небосвод обнимал весь мир, где-то там, за его куполом находился Стьёрнухолл - дом сильных и справедливых богов.

- Торнар могучий, помоги! – тихо попросил мальчишка.

- Кра-а! – резкий крик заставил Гунни вздрогнуть и заозираться.

На толстой сосне, что росла ниже по склону, качался на ветке большущий седой ворон.

- Кра-а-а! – птица ещё раз каркнула и осуждающе посмотрела на мальчишку. Мол, а сам-то что? Ты мужчина или нет?

- Я постараюсь! Но… - Гунни замялся, не зная как объяснить свою растерянность. – Но я не знаю, что делать…

- Ка-ар! – ворон снялся с ветви, сделал круг над детьми и скрылся в лесу.

Гунни проводил птицу взглядом и тихонько вздохнул. Помощи богов пока, видимо, можно было не ждать.

На коленях завозилась просыпающаяся Эрна.

- Эрна, вставай, нам пора идти, - тихонько позвал Гунни.

- У-у… - девочка с трудом разлепила заспанные глазёнки.

- КРА-А!

От такого громкого крика у себя над головой дети подскочили. Старый знакомый, сделав круг над их головами, сел на то же место и сердито посмотрел на Гунни.

- Кра-а!

Ворон повторил круг в воздухе и опять спланировал в лес в том же направлении, что и раньше. Это уже явно был знак.

- Эрна, скорее пойдём! – Гунни схватил сестру за руку и потащил вниз по склону.

- Стой! А ягоды?! И где дедушкино копьё? – упёрлась девочка.

- Точно! – хлопнул себя по лбу мальчишка и бросился в землянку.

Глава 2

Ведомые необычной птицей, они пробирались по лесу. Ворон то исчезал в лесу, то появлялся вновь, поправляя сбившихся с пути подопечных. И чем дальше они уходили от Белой Шапки, тем более узнаваемым становился лес. Наконец, дети вышли к большой поляне, от которой слышался мерный гул тысяч маленьких крыльев.

- Кра! – провожатый уселся на голый сук растущего у края поляны дерева.

- Пасека деда Оды! – радостно выдохнул Гунни, Эрна молча улыбалась, переводя дух.

На самом деле пасека была общинной и не принадлежала одному Оде, но так уж повелось, что за теми несколькими ульями, что сейчас стояли на опушке присматривали старики, которые не могли уже выходить в море. И сейчас почётную должность пасечника занимал дед Гунни. Не смотря на старания бывшего главы артели, мёда пасека давала не так чтобы много, а воска и того меньше, но всё же это был вклад в обеспечение общины, позволявший сэкономить немного денег.

Гунни заглянул в небольшую полуземлянку, в которой летом жили пасечники, а на зиму ещё и укрывались ульи. Внутри никого не было. Порывшись на полках, он смог найти большой кусок старых медовых сот, завёрнутый в вощёную ткань. Разломив соты на три равные части, Гунни отдал одну сестре, вторую оставил себе, а третий кусок повесил на дерево, где сидел их пернатый проводник.

- Кра-а! – крикнул ворон и скрылся в лесу.

- Спасибо! – проговорил Гунни, поклонившись в сторону, куда улетела птица.

- Спафибо, - повторила Эрна, не вынимая сладости изо рта.

+++

Гунни услышал звуки неуверенных шагов, к которым временами добавлялись всхлипы и неразборчивое бормотание. Он крепче сжал короткое древко копья и направился в сторону странных звуков. Осторожно отодвинув низко висящую ветку, Гунни увидел знакомую мальчишескую фигуру, которая пошатываясь, брела между деревьями. Опять послышалось бормотание и тихий похожий на поскуливание плачь.

- Снор! – окрикнул Гунни.

Мальчишка растерянно заозирался, ища источник звука. Гунни вышел из-за дерева и слабо улыбнулся. Обычно их с Снором встречи ничем хорошим не заканчивались, но сейчас Гунни был искренне рад его увидеть.

Снор удивлённо уставился на Гунни.

- Ты? – сын земледельца шмыгнул носом и вытер рукавом глаза.

- Я, - кивнул Гунни. – Как ты тут оказался?

- Там… в Венребор пришли йотуны! Они… отца… тётку… Всех!... – губы Снора затряслись.- Я бежал… бежал… потом… ночь… темноо… страшнооо…

Снор сел на землю и разревелся.

Гунни растерялся. Он никогда не видел Снора таким. И тут до разума дошли слова сказанные Снором. На Венребор напали йотуны. Напали. Йотуны. Те самые ужасные йотуны, о которых рассказывали легенды и сказки, кем матери пугали непослушных детей. Йотуны. Великаны Севера.

Ноги Гунни подогнулись, и он плюхнулся рядом с ревущим Снором. В голове стало пусто, а в животе всё сжалось от ледяного ужаса.

- Откуда знаешь? - разлепить непослушные губы получилось не сразу.

- Дядька Хеден кричал «Бегите! Йотуны!», а они его – копьём! – начавший было успокаиваться Йоргенсон, снова затрясся. – Они всех съели-и-и! – его голос перешёл в скулёж.

- С-сам видел?! – ахнул Гунни. – Побожись!

Снор замотал головой.

- Н-нет! Не видел, но это же йотуны. Они всегда людей едят!

- Тьфу, балаболка! – зло, и одновременно облегчённо, сплюнул на землю Гунни. – В ботхусы они деревенских согнали. Сам видел.

- П-правда? А зачем?

- А я почём знаю? Чтоб не мешали, наверное…

- Значит, потом съедят, - убеждённо вздохнул Снор.

- Тьфу на тебя, дурак! – ещё раз сплюнул Гунни и поднялся на ноги.

- Постой! Ты куда? – Снор схватился за рукав его рубашки.

- На пасеку. Меня там Эрна ждёт. Да пусти ты уже! – Гунни резко дёрнул рукой, освобождаясь.

- Я с тобой!

- Бросить бы тебя болтуна в лесу… Ну да ладно, пошли, куда тебя девать? – нарочито сердитым тоном проговорил Гунни, пряча довольную улыбку.

На пасеке ничего не поменялось. Эрна встретила Снора настороженным взглядом, но горстью ягод голодного угостила. Гунни нашёл в землянке небольшое пахнущее воском ведёрко, и они втроём сходили за водой к роднику неподалёку. Мог бы и в одиночку, но Эрна не захотела отпускать брата, а Снор явно трусил оставаться один.

Вдоволь напившись и набрав немного воды прозапас, дети вернулись к землянке, где пообедали надоевшими уже ягодами и развалились на траве, подставив лица солнцу.

- Как думаешь, сколько нам тут сидеть? – спросил Снор.

- Ну… скоро должны прийти люди ярла, - протянул Гунни. - Они прогонят йотунов, а мы вернёмся домой.

- Каких йотунов? – встрепенулась встревоженная Эрна.

- Снор сказал, что те разбойники в белом – йотуны, - пояснил сестре Гунни. – Но я сомневаюсь. У страха глаза велики.

- Не веришь – сходи и сам посмотри! – обиженно надулся Снор. – А как ярл узнает, что на Венребор напали?

- Э-э… - от этого вопроса Гунни немного растерялся. – Гонец сообщит?..

В сагах обычно говорилось, что к ярлу прискакал или приплыл гонец с известием о нападении йотунов. После этого ярл собирал верную дружину, садился на коня или корабль и отправлялся на битву с нелюдью. Откуда появлялся и куда потом девался гонец, в сагах не говорилось. Ну, или Гунни этот момент не запомнил.

- А ты видел, кто отправился гонцом? – с надеждой в голосе спросил Снор.

- Нет, - нехотя признался Гунни. – Я вообще никого убежавшего не заметил. Но ведь и тебя я не видел, а ты убежал. Может быть ещё кто-то…

Над поляной повисла тишина. Снор подавленно молчал, Эрна обеспокоенно смотрела на брата, а Гунни лихорадочно соображал, как же быть.

- Знаю! – радостно улыбнулся он, наконец. – Мы станем гонцами!

- Мы? А нас пустят к ярлу?

- Конечно пустят. А потом, когда ярл разгонит йотунов, мы попросимся к нему в дружину и станем его людьми! – радостно заявил Гунни.

- Станем людьми ярла? – недоверчиво протянул Снор и покосился на Эрну. – И она тоже?

- Э? Нет. Ну-у, может ярл возьмёт её в жёны?

- Ты совсем дурак? Кому эта малявка нужна? – постучал себя по голове Снор. - Давай лучше доберёмся до Пинга. Всё ближе, чем до Гарда. Только… - Снор замялся и с опаской поглядел на товарищей по несчастью. – Давай Эрну тут оставим, а то мы в Пинг до ночи не успеем.

- А? – Эрна испуганно поглядела на брата.

- Сестру одну не оставлю! – отрезал тот.

- Тогда точно не успеем, - грустно вздохнул Снор.

Все молча уставились в землю. Наконец, что-то решив, Гунни с кряхтением поднялся и ушёл в землянку. Через минуту он вернулся с небольшим свёртком в одной руке и копьём в другой.

- Держи! – протянул Гунни свёрток Снору. – Я там письмо ярлу написал. Только не суй за пазуху, я его на вощине писал, растопится.

- Зачем? – Снор искренне не понимал, почему нельзя передавать всё на словах.

- Ты станешь нашим гонцом, а у гонца должно быть письмо, - как на несмышлёного ребёнка посмотрел на него Гунни.

- Я пойду к ярлу один? – Снор не на шутку был напуган.

- Придётся, - нехотя признал Гунни. - Не могу я Эрну одну оставить, и с тобой она не останется. А один ты быстрее доберёшься.

- Но я… боюсь, - тихо проговорил Снор, глядя себе под ноги.

- Ничего. Доберёшься до Пинга, а там уже люди. Вот тебе на всякий случай – Гунни протянул Снору копьё. – Только когда вернёшься, отдашь обратно!

-Х-хорошо, - Снор неуверенно взялся за древко и благодарно улыбнулся. – Спасибо.

- Идём. Я провожу тебя до дороги, а то опять заблудишься, - смущённо пробурчал Гунни, глядя куда-то в лес.

+++

Снор быстрым шагом шёл по дороге на Пинг. Гунни сказал, что ему нужно передать письмо ярлу, но Снор не был уверен, что является настоящим гонцом, которого запросто пустят к правителю. Поэтому он сначала расскажет всё старосте Пинга, а уж потом попросится вместе с ним в Гард, к ярлу.

Староста наверняка не оставит гонца пешим, а конно они быстро доберутся до города. И уж потом, когда ярл победит йотунов, нужно непременно попроситься к нему в дружину.

Снор представил, как возвращается погостить к родственника весь в блестящих латах с мечом на боку верхом на сильном боевом коне. Тогда даже эта задавака Хини перестанет крутить носом, а прямо завизжит от счастья, если он захочет взять её в жёны.

- Ку-уда идё-ошь пу-утник? – низкий порыкивающий голос вырвал мальчишку из мира грёз.

Поперёк дороги стояли три высоченные фигуры в белых шкурах.

Снор потрясённо смотрел на них и не мог пошевелить ни рукой, ни ногой. Внутренний голос вопил о том, что нужно бежать, но Снор ничего не мог с собой поделать. Он молча таращился на йотунов, чувствуя, как по штанам расплывается мокрое пятно.

+++

Гунни возвращался по тропе к пасеке, когда перед ним с неба упало что-то большое и тёмное.

- Кра-а! – раздался голос пернатого знакомого.

Гунни непонимающе уставился на ворона. Птица сделала пару скоков в сторону, взлетела с громким хлопаньем крыльев и уселась на ветку стоящего в стороне от тропы дерева.

- Кра-а!

- Что?

- Кра-а-а! – ворон перелетел на дерево чуть подальше.

- Идти за тобой? – догадался мальчишка.

- Кра-а! – птица кивнула, снялась с ветки и медленно направилась в сторону Венребора.

- Иду… Эрна, подожди ещё чуточку, - вздохнул Гунни, сходя с тропы.

Идти пришлось долго. Ворон вёл через лес по звериным тропам, то пропадая в ветвях, то появляясь вновь. Наконец, лес закончился, открывая вид на море, отрезанное линией крутого обрыва.

Гунни подошёл к обрыву и осторожно заглянул вниз. Под кручей располагалась узкая полоса каменистого пляжа, захламлённого плавуном. У берега, уткнувшись в сырую гальку, стояла знакомая маленькая лодка, на дне которой виднелись тела двух человек укрытых тканью.

- Карр! – вынырнувший из леса ворон плавно спланировал к лодке и сел на спину одного из тел.

«Мертвецы!» - Гунни нервно сглотнул.

- Кра-а! – громко крикнула птица и с силой ударила клювом тело чуть ниже спины.

- Ой! – «тело» шустро подпрыгнуло, стряхивая наглую птицу, и явило на свет взлохмаченную мальчишескую голову.

- Тори? – удивлённо прошептал Гунни и, чуть повысив голос, окликнул. – Эй, Тори, посмотри наверх!

- Гунни? – Тори задрал голову вверх и подслеповато прищурился.

Мальчик на год младше Гунни, был сыном Орма-рыбака, и, хотя их отцы ходили на промысел вместе, Тори редко помогал родителю: сначала был слишком мал, а потом заболела его мать, тётка Киа, и он часто оставался присматривать за пятью младшими сёстрами. Деревенские мальчишки посмеивались над Тори и дразнили «Мамочкой Тори». На что тот только грустно улыбался и пожимал плечами. Дружить с Тори было скучно: он, то приглядывал за вечно больной матерью, то хлопотал по хозяйству, то возился со своими младшими, играя в куколки и прочую девчачью дребедень. Правда Гунни пару раз видел, как Тори вместе с Бирном возятся с чем-то в лодочном сарае у Коля Смуглого, но что они делали, мальчишка не знал, да и не особо стремился узнать.

И вот сейчас Тори стоял на коленях в лодке и, прикрыв от солнца глаза ладонью, пытался разглядеть окрикнувшего его.

- Я тут, на верху! – помахал рукой Гунни. – Сейчас поищу, где можно спуститься.

Он пробежал немного вдоль берега, нашёл более пологую часть склона и осторожно спустился к воде. К этому времени Тори уже вылез из лодки и ждал его на берегу неподалёку.

- Гунни, мне нужна твоя помощь, - серьёзным не по годам голосом проговорил он. – Там в лодке – Бирн, его нужно вытащить и хорошо перевязать. У меня одного сил на это не хватит.

- Бирн… Перевязать? – Гунни только сейчас заметил на одежде Тори большие тёмные пятна.

- Ага. Ему йотуны копьём брюхо прободили. Всю ночь не спал, зубами скрипел, а сейчас вроде бы забылся, ага. Ну что, поможешь? – всё также деловито-собранно пояснил Тори.

- Помогу, конечно! – кивнул Гунни и тут же засыпал вопросами. – Это на вас йотуны напали? А их много было? А как вы отбились? Или вы убежать смогли?

- Угу, напали. Сколько их не знаю. Бирн меня на дно лодки быстро столкнул. Потом сам на меня упал. Так мы и лежали, пока лодку к берегу не прибило, ага, - обстоятельно отвечал Тори на вопросы товарища. – Ну, вылез я из лодки кое-как, спина вся мокрая, а в лодке на дне кровищи, будто барана зарезали, ага. А Одноногий - без сознания. Ага, ну, я ему живот перемотал как смог. Он, когда очнулся, сказал, чтоб я до людей шёл, только не в деревню, а сразу - в Гард, ага. Да куда ж я от Одноногого-то уйду? Никуда, угу. Только домой бы сходить. Я же ещё до ужина вернуться должен был, а тут уже, почитай, день сижу, ага. Что с моими, не знаешь?

- Нет. Мы с сестрой на Белой Шапке были. Я сверху видел только, как всех в ботхусы сгоняли, - замотал головой Гунни. А в Гард сегодня Снор пошёл, к вечеру должен до Пинга добраться.

- Ага. Это хорошо, - закивал Тори. – Берись за левую сторону. Угу. Подним-а-а-ай.

Мальчишки с натугой приподняли и усадили Одноногого.

- Тори, а где копьё-то? – спросил Гунни.

- А это, Одноногий ночью выдрал, говорит, мешает оно ему. Крови опять себе пустил, угу. И меня всего измазал. Ага. А копьё вон, на дне лежит.

Тори ткнул пальцем в короткое, в локоть длиной, копьецо с узким листовидным наконечником, лежащее под передней банкой.

Не переставая бурчать себе под нос, Тори ловко размотал повязку. Пахнуло запахом тухлого мяса. Мальчишка невозмутимо отодрал присохшие края повязки, обтёр живот раненого и наложил свежий кусок ткани. Одноногий застонал и, открыв глаза, обвёл детей мутным взглядом.

- Гунни… - прохрипел Бирн. – И ты тут. Что с Венребором? Послали кого-нибудь к ярлу?

- В Венреборе йотуны, - грустно вздохнул Гунни, но тут же приободрился. – К ярлу я Снора гонцом отправил. С письмом, как полагается.

- Отправил с письмом? – слабо улыбнулся Бирн.

- Ага.

- Это хорошо… А он в лесу не заблудится?

- Неа, я его до дороги на Пинг от пасеки проводил… Ой! Меня же Эрна там ждёт!

- Так он по дороге в Пинг ушёл? – в голосе Одноногого появилось напряжение.

Раненный попытался приподняться, но тут же упал, скривившись от боли.

- Лежал бы ты, Бирн, а то опять кровь из брюха польет, ага! – сердито пробурчал Тори.

- Гунни, а давно ты Снора отправил?

- Да нет, только проводил, стал возвращаться, а тут ворон каркает-зовёт, - заозирался мальчик в безуспешных попытках отыскать глазами необычную птицу, но вспомнив о самом важном, зачастил. – Ну тот, что Тори в за… э… спину клюнул. Зовёт, мол, пойдём за мной… Я – за ним. Так вас и нашёл. Ой, дядька Бирн, пора мне! Эрна на пасеке одна, испугаться может. Я сейчас до неё сбегаю, потом мы вместе придём.

- Беги, но с уговором: забираешь сестру, и – бегом сюда!... Дело к тебе будет, - непонятно почему бледное лицо Одноногого выражало всё большую тревогу.

- Хорошо! – кивнул Гунни и уже собирался отправляться, когда его взгляд упал на выброшенную при перевязке из лодки сулицу.

- Дядька Бирн, а можно я ваше копьё возьму? От волков. А то дедово-то я Снору одолжил… Можно?

- Бери… И дуй за сестрой бегом!... – выдохнул рассерженный чем-то Одноногий и позвал. – Тори подойди-ка …

Уже взобравшись на обрыв и углубившись в лес, Гунни услышал позади тяжёлое дыхание и обернулся. Его догонял основательно запыхавшийся Тори.

Глава 3

Обратный путь по знакомым уже тропам оказался более лёгким, и времени потребовал вроде бы меньше. Вот уже показалась знакомая поляна. Гунни уже собирался выйти из под деревьев, как вдруг что-то тяжёлое обрушилось на его спину, пригибая к земле. Гунни попытался спихнуть непонятный груз и, повернув голову, увидел повисшего на нём Тори. Лицо у него было неестественно бледным, а глаза выдавали неподдельный ужас.

- Гунни, там белые! – еле слышно прошипел Тори прямо в его ухо.

С трудом освободившись от хватки перепуганного Тори, Гунни раздвинул листья папоротника и, осторожно выглянув, осмотрел пасеку.

У низкого входа в землянку стояли два высоченных громилы с наброшенными на плечи шкурами медведя странного грязно-белого окраса. На спине одного из йотунов висел большой круглый щит с блестящим умбоном. Его товарищ стоял в пол оборота к лесу и Гунни смог разглядеть серую сетку кольчуги на груди и огромную палицу на поясе у великана. Щитоносец что-то сказал, чуть склонив голову вперёд, и сделал полшага в сторону.

Рядом с огромной тушей йотуна стояла маленькая поникшая фигурка Снора.

Из землянки вышел третий йотун, в левой руке он за шкирку, как котёнка, держал Эрну. Подойдя к товарищам громила что-то негромко проговорил и со смехом потряс замершей от ужаса девочкой перед Снором. Тот было шарахнулся в сторону, но тут же был пойман щитоносцем. Йотун с палицей негромко скомандовал и великаны, закинув добычу на плечи, трусцой направились в сторону дороги.

Гунни лежал в траве не в силах пошевелиться. В голове билась лишь одна мысль «Йотуны нас нашли!», вселяя в сердце Гунни дикий ужас. Казалось, всё его тело превратилось в камень, не способное пошевелить ни единым мускулом, Гунни даже не знал, сможет ли он сделать следующий вдох или так и останется лежать здесь камнем навечно. Наконец, слабенький толчок в плечо вывел его из оцепенения.

- Ушли вроде, ага… - шёпотом проговорил Тори.

Он явно был сильно испуган, его била крупная дрожь, а по бледному лицу сбегали капельки пота, но это не помешало мальчишке перейти к действиям. Тори, не вставая с четверенек, быстро-быстро пополз вслед за йотунами, и вскоре его маленькое тельце скрылось в подлеске.

Гунни с замиранием сердца слушал лес и ждал, что вот-вот раздастся испуганный детский крик и грубый хохот великанов. Шло время, но ничего не происходило. Гунни собрался с духом, поднял с земли потерянную в ужасе сулицу и крадучись отправился вслед за Тори.

Идти было очень страшно, за каждым деревом или большим кустом мальчишке мерещилась одетая в белую медвежью шкуру фигура, готовая в ту же минуту броситься на свою жертву, размахивая огромной палицей.

- Гунни! – негромкий окрик, выскочившего откуда-то сбоку Тори, заставил того присесть от неожиданности.

- Т-ты чего так пугаешь? – Гунни поднял с земли, в который уже раз роняемое оружие. – Я чуть со страха не помер!

-А-а. Так я за белыми сходил. Тихохонько. Ага. Они по дороге к Венребору ушли, - сказал Тори. – А на дороге ещё йотунов видел, вроде как от Пинга шли. С поклажей, ага.

- Откуда у йотунов поклажа? С награбленным они шли, - пробурчал Гунни.

- Ага. С награбленным, - не стал спорить Тори. - И с девками, угу. Вроде бы одна на Агну, дочь Хрута Земледельца похожа. Ага.

Гунни в растерянности посмотрел на товарища. Только сейчас, когда страх немного отступил, до его разума дошла мысль, что Эрна была схвачена йотунами.

Перед глазами вновь появился огромный йотун, трясущий маленькую девочку перед лицом запуганного Снора.

Жуткий испуг, растерянность и обида переродились в приступ горькой злости.

- Снор-р! - прорычал Гунни. – Отродье свиньи и собаки! Зачем он привёл йотунов на пасеку?!

- Снор-то? Да со страху, ага, - почесал затылок Тори. – Вот если бы тебя белые споймали, то и ты бы привё…

Договорить он не успел. Гунни с не дюжей для своего возраста силой схватил его за грудки и начал трясти.

- Я бы не привёл! Слышишь? Я бы не привёл! – раз за разом встряхивая Тори, повторял Гунни.

Наконец, в последнем всплеске ярости Гунни швырнул Тори в кусты, сел на корточки и тихонько заплакал.

За прошедшие ночь и день произошло столько всего, но именно забота о младшей сестре не давала вырваться наружу тем страху и отчаянию, что терзали Гунни изнутри. Но вот Эрну забрали великаны, а Гунни ничего не мог с этим поделать. И отчаяние и страх, наконец, вырвались вместе со слезами злой обиды. Гунни нестерпимо захотелось, чтобы сейчас рядом с ним оказались отец или матушка, утешили и помогли…

Вдруг, он ощутил лёгкое прикосновение к макушке. Кто-то гладил его по волосам.

- Понял я всё, ага, - как всегда тихим беззлобным голосом заговорил Тори. – Пойдём в деревню что ли?

- К-куда?! – от неожиданности Гунни даже забыл, о том, что только что горько оплакивал свою судьбу.

- Ну так Эрну в деревню унесли, ага. И мои, опять же, все там сидят, - Тори смотрел на сына артельного главы своим обычным туповато-спокойным взглядом.

- К йотунам в котёл собрался что ли? – Гунни не к месту вспомнились слова Снора о великанах-людоедах.

- Не, я только за своими схожу и – обратно в лес, ага. Только это… помощь твоя нужна. Пойдёшь, а? – Тори вдруг хитро подмигнул товарищу.

-Ааа?..

Неожиданно Гунни понял, что смотрит на Тори не так как раньше. Куда делся мелкий заморыш, до сих пор возящийся с мелюзгой и играющий в куколки? Перед ним стоял отчаянный смельчак с не по возрасту серьёзным взглядом серых глаз, никогда не опускающий руки и всегда готовый прийти на помощь другим.

- П-пойду, - выдохнул Гунни. - Но тогда и Эрну заберём!

- Тогда поторапливаться нужно, угу. Ещё вокруг деревни походить придётся и до Бирна сбегать, ага. Я ему воды принести обещал. Пиво-то, поди, йотуны всё выдули.

Тори вернул себе свой обычный отстранённо-туповатый вид. Бормоча ещё что-то себе под нос, он направился в сторону от ведущей к дороге тропы.

+++

Солнце давно скрылось за горизонтом, и на землю опустилась по-осеннему густая темнота. Гунни из зарослей кустарника смотрел на всполохи трёх огромных костров, которые зажгли пришельцы. В свете пламени были видны несколько крупных фигур в белых шкурах, между которыми сновали силуэты помельче. Гунни даже показалось, что это кто-то из жителей, точнее жительниц Венребора. Людские фигурки торопливо передвигались между кострами, иногда отправлялись к йотунским кораблям, и что-то носили в новый общинный дом.

-Празднуют, ага, - прошептал сидящий рядом Тори, глядя на общинный дом, из которого доносились нестройный хор множества людских голосов. – А на кострах мясо жарится, ага…

Дующий от деревни ветерок донёс пьянящий мясной запах. В животе у Тори заурчало, брюхо Гунни ответило согласным рёвом. Он не к месту подумал о том, что успел только позавтракать ягодами.

Весь остаток дня мальчишки потратили на то, чтобы облазить окрестные заросли. Нужно было найти способ добраться до ботхусов незамеченными.

Трудность состояла в том, что сами же деревенские извели всю мешающую растительность на добрые две сотни шагов окрест, а в тех местах, где располагались общинный и личные огороды – и того дальше.

Широкий открытый берег тоже не позволял добраться до лодочных сараев незамеченными дежурившими на кораблях йотунами. И хотя кораблей на берегу оставалась всего пара, но их бдительно охраняли целых шестеро верзил.

- Сидят в нашем доме, едят нашу еду, которую им готовят наши девки, - зло прошипел Гунни и отвернулся.

Первоначальный запал его давно угас и он понимал, что добраться до схваченных жителей деревни у них не получится. Был лишь один способ попасть к лодочным сараям – болтаясь под мышкой у йотуна.

- Наши девки им еду стряпают, ага… - мелахолично повторил Тори, пристально следя за происходящим в деревне и вдруг скомандовал. – Гунни, распускай волосы!

- Чего?! – тот опасливо покосился на товарища.

- Сейчас я переплету твои волосы и ты, притворившись девчонкой, проберёшься в деревню, ага! – озвучил свой гениальный план Тори, вынимая из поясного кармашка совсем крохотный гребешок.

- Сдурел?! Девчонкой притвориться… - возмутился Гунни, отодвигаясь в сторону. – Да и где ты женскую одёжку возьмёшь?

- Хм… - встрепенувшийся было Тори, снова сел и надолго задумался.

Веселье в деревне достигло своего пика, слышались громкие, похожие на рёв, песни йотунов, которые постепенно сменились их довольными возгласами и смехом, испуганными женскими вскриками.

Гунни постарался закрыть уши руками, но звуки не исчезли, лишь стали чуть менее разборчивы.

- Снимай рубаху! – затряс его за плечо товарищ.

Гунни порывисто повернулся к нему, собираясь резко ответить этому дураку, и обомлел. Тори сидел перед ним раздетый до исподнего. Его волосы были заплетены в девчачью косу и подвязаны цветной лентой.

- Рубашка твоя мне велика будет, ага. Как платье должна сгодиться, - чуть смущённо проговорил Тори, дёргая себя за косу.

Гунни шумно сглотнул и молча стал стягивать с себя верхнюю рубаху.

+++

- Похож, наверное… - протянул Гунни, критически осматривая Тори переодетого в его рубашку, подвязанную ещё одной цветной лентой под грудью. – В темноте, может, и не разберут. Тощий только.

Тот ничего не ответил, только нервно махнул рукой и, огибая огороды по широкой дуге, отправился к деревне. А Гунни остался один вслушиваться в темноту.

Какое-то время он продолжал слушать звуки, доносящиеся из деревни, но постепенно в его уши всё чаще и настойчивей стали лезть шорохи, потрескивания и прочие непонятные звуки, доносящиеся из темноты за спиной.

Поначалу Гунни старался не обращать на них внимания, потом просто терпел, пересиливая страх. Но когда он не к месту вспомнил ночного монстра виденного на Белой Шапке, терпение его иссякло окончательно, казалось, вот-вот послышатся знакомые глухие шаги и тяжёлое дыхание чудовища.

Ощущение ужаса стало столь невыносимым, что Гунни сам не заметил, как начал ползком передвигаться вслед за Тори. Он полз в темноте, часто замирая и прилушиваясь, и снова полз. Добравшись до низкой дворовой ограды, Гунни осмелился встать и на подгибающихся ногах отправился вдоль изгороди к воротам. Вздрагивая от каждого громкого вскрика, мальчишка прокрался к воротам и осторожно выглянул из-за распахнутой настежь створки.

Во дворе у костров видны были несколько человеческих силуэтов, йотунов видно не было. Гунни поискал глазами знакомую фигуру, но разглядеть Тори не смог. Гунни осторожно вошёл в ворота и направился к общинному дому. Если осторожно заглянуть, то возможно получится разглядеть, что происходит внутри.

- Эй!

От неожиданного окрика Гунни присел, и прямо на карачках дёрнул обратно к загородке.

- Погоди! Это же я!

Из-за дровника, пристроенного к общинному дому, выглянул Тори и поманил товарища рукой.

Всё ещё пригибаясь, так, на всякий случай, Гунни сменил направление и подошёл к Тори. Тот вёл себя по-обычному спокойно и, до противного самоуверенно, на взгляд с лихвой трухнувшего Гунни.

- В доме все йотуны перепились, кто спит, кто девок тискает, ага. А на берегу сторожа трезвые и злые, ага. Один меня даже палкой погнал, мол, не велено вам тут шастать, - Тори потёр явно ушибленную вредным сторожем задницу. – Надо бы их чем отвлечь, а то они никого забрать не дадут, ага.

Гунни молча смотрел на невозмутимое лицо Тори

- Слушай, Тори. Тебе, что не страшно совсем?

- Вестимо, страшно… так страшно, что внутрях всё скручивает, ага! – вздохнул Тори.

Мальчишки ненадолго замолчали.

Из общинного дома пошатываясь, вышел пьяный йотун. Неразборчиво бормоча себе под нос, он развязал штаны и пустил струю прямо с крыльца. Сделав своё мокрое дело йотун попытался окликнуть кого-то из сидящих у костров, но, не сумев совладать с собственным языком, махнул рукой, лихо приложился головой о низкую притолоку и скрылся в дверях.

- Ну, значит, думал я, думал и придумал, ага! – проговорил Тори, дождавшись, когда великан уберётся обратно. - Подпалим дом, а пока йотуны его тушат, мы хватаем Эрну и моих и – в лес.

- Сдурел?! – зашипел Гунни. – Подпалить дом он решил. Да за это родители нам головы открутят!

- Открутят, ага, - грустно вздохнул Тори. – Но по-другому не получается, ага…

- Может, ярла тогда дождёмся? - предложил Гунни. – И дом целый, и нам ничего делать не придётся.

- Не придёт ярл так быстро, а йотуны завтра уходят, сам слышал, - вздохнул Тори. – Я в нашем закуте уже масла приготовил и матрац распотрошил. Как вспыхнет – мы со своими до леса побежим.

Гунни мог только покачать головой. Возразить ему было нечем, но выпуклая часть спины начинала зудеть уже сейчас, предчувствуя последствия того часа, когда отец узнает, кто на самом деле оставил их без крыши над головой.

- Ни двери, ни ворота нам никто открыть не даст, да и видно их, ага. В сарае у Коля Смуглого Бирн жил, вот там под стеной лаз есть, только узкий он, ага… - Тори критически осмотрел тело товарища. – Ну, если брюхо втянешь, может и пролезешь. А я у леса ждать буду, ага.

- Ладно. Только до ботхуса вместе пойдём, знаю я ваши лазы – от мышиной норы, поди, не отличишь! – проворчал Гунни не в силах признаться, что ему просто страшно идти одному.

Мальчишки шагом добрались до сарая, в котором Коль на зиму закрывал свою лодку, а сейчас йотуны заперли жителей. Тори молча указал рукой на небольшое пространство в куче сваленных у самой стены ботхуса досок, брусьев и прочих старых деревяшек. Гунни, встав на четвереньки, тихонько полез в лаз, а Тори направился прямиком к воротам, точнее, к сторожившим их йотунам.

- Дяденьки, а куда оставшееся мясо девать? В доме-то все спят уже…

- Яа же тебе говориил сюуда не ходиить! – прервал его злой грубый бас. – Пшла от сюуда!

Раздался звук удара и тонкое ойканье, которое сменилось удаляющимся шорохом торопливых шагов.

- А хозяайственнаяа девчёонка. Может еёо с собой взяать, дляа сына сгодитсяа. Надо будет с Холдом поговориить, - проговорил другой великан.

- Завтра решиим, - ответил тот же злой голос.

Гунни осторожно продвигался вперёд, ощупывая руками пространство вокруг себя. Наконец, его рука нащупала набранную из тонких жердей стену сарая. Теперь нужно было найти небольшой подкоп, через который можно было пролезть внутрь. Ощупывая землю, Гунни обнаружил углубление, более похожее на лисью нору, чем на лаз.

С трудом протиснувшись через узкую дыру, он с гулким стуком уткнулся лбом во что-то твёрдое укрытое пологом. После небольшого исследования Гунни понял, что находится под укрытой пологом лодкой. Мальчишка вылез из укрытия и постарался осмотреться. Вышло не очень, в темноте получилось рассмотреть только смутные силуэты лежащих или сидящих людей. Судя по тишине и редким толи всхлипам, толи вздохам, пленники забылись тяжёлым сном.

- Эрна! – громким шёпотом позвал Гунни. – Эрна, это я, Гунни!

Никто не ответил. Чуть в стороне кто-то завозился, и тонкий детский голосок позвал: - Мама, мама Тори…

Гунни торопливо пополз на звук. Спящие на земле люди недовольно ворочались во сне, когда мальчик натыкался на них, некоторые из них просыпались, но никто не произнёс ни слова.

У самой стены, сбившись в кучу, сидели несколько детей. Они облепили невысокую худую женщину, безвольно привалившуюся к стене.

- Тётка Киа, это я, Гунни! – окликнул мальчишка. - Тётка Киа…

- Чего пристал, видишь, мама спит! – рядом проворчала старшая из сестёт Тори, кажется Фирсти.

- Фирсти, ты Эрну не видела? – радостно зашептал Гунни.

- Не видела. Некогда мне по сторонам глядеть, ага!

- А я за вами и Эрной пришёл. Тут за лодкой малый лаз есть, через него можно наружу пролезть. Только Тори сторожей отвлечёт – и можно будет до леса бежать.

- До леса?... Не, я с мамой буду, притомилась она, опять жар поднялся, ага, - после короткого сомнения замотала головой Фирсти – Давай лучше я тебе Идэ в лаз подам. Она маленькая, легко пройдёт, да и есть очень хочет, а нам ничего, кроме воды не дают. А Тори накормит.

- А Эрна?

- Пока ты Идэ к Тори ведёшь, я Эрну поищу, ага?

Гунни кивнул и стал пробираться к лазу.

Оказавшись снаружи, Гунни выглянул из укрытия и прислушался. Ничего не изменилось: так же переговаривались сторожа на кораблях и у лодочных сараев, так же шумело море у берега, раздавался невнятный шум из общинных домов. Мальчишка юркнул обратно и, заглянув в дыру позвал: - Фирсти, вы там где?

- Тут мы, ага! Принимай, - откликнулась Фирсти и добавила, видимо, обращаясь к сестре. – Лезь, давай, Идэ, вон Гунни тебя к маме Тори отнесёт.

- К маме Тори? Хотю… - откликнулась трёхлетняя Идэ, младшая из сестёр.

- Как я до леса побегу, ты Эрну поищи. Как вернемся, её с остальными заберём, - напомнил Гунни.

- Поищу, ага, - согласилась Фирсти и добавила чуть дрогнувшим голосом. – Вы, только поскорей возвращайтесь.

Неожиданно раздавшийся протяжный толи рёв, толи вой заставил Гунни вздрогнуть и съёжиться.

- Что там?

Гунни выскочил из своего укрытия и осторожно заглянул за угол.

Из окон и дверей нового общинного дома валил густой дым, подсвеченный снизу всполохами пламени. По двору метались люди и йотуны. От ворот ботхуса к дому бросился один из сторожей, крича что-то на ходу.

Гунни рванул обратно к лазу, выдернул из под кучи стройматериалов ничего не понимающую Идэ, посадил себе на спину и побежал к лесу, стараясь оставаться в тени.

Сначала всё складывалось удачно, но вот из ворот выскочили несколько крупных фигур.

- Стой! – раздался хриплый окрик.

Гунни от страха заработал ногами ещё быстрее. Над головой что-то прогудело и глухо ударило в забор, заставив Гунни метнуться в сторону. В темноте ноги норовили запутаться в траве или споткнуться о торчащий из земли невидимый камень, но пока ему везло. Позади всё ближе и ближе слышался тяжёлый топот преследователя. Гунни впился взглядом в еле видимую в темноте спасительную кромку подлеска, которая становилась всё ближе с каждым сделанным шагом, но, боги, как же медленно она приближалась!

Наконец, достигнув спасительных зарослей, Гунни бросился вперёд по уже знакомой звериной тропе, петляя между кустов и молодой древесной порослью. Преследователь вломился в кустарник спустя всего нескольких мгновений. Ноги наливались тяжёлой усталостью, лицо обожгла невидимая в темноте ветка, внутри всё горело, а лёгкие, казалось готовы были лопнуть, но Гунни всё продолжал бежать, подстёгиваемый чудовищным страхом.

- Стой! Убью! – низкий рык йотуна сменился свистом летящего предмета. Гунни бросился в сторону, запутался ногами в траве и упал. Что-то тяжёлое ударило в утоптанную почву тропы совсем рядом. Неожиданно кто-то огромный пронесся мимо лежащего Гунни, и, с низким взрыком, врезался в их преследователя. Йотун рыкнул не хуже и, видимо, попытался принять нового противника, но не смог и его рык быстро перешёл в задушенный хрип. Следом послышался противный хруст, будто большая собака кость разгрызла, и чавкающие звуки.

Только теперь Гунни понял, что до этого часа ещё не боялся по-настоящему. А вот сейчас, когда неизвестно кто совсем рядом пожирал только что убитого великана, его посетил настоящий ужас. Гунни вскочил на ноги и припустил с невиданной до селе скоростью, стараясь не сбросить со спины перепуганную Идэ. Бежать! Не важно куда! Главное подальше от этого ночного ужаса, что одним ударом убивает страшных йотунов, пока этот ужас не решил заодно пообедать и ими!

+++

Гунни бежал по лесу, пока хватило сил. Наконец, он зацепился ногой за корень и упал. Встать сил у него уже не хватило.

Рядом захныкала Идэ, Гунни приподнялся на руках и огляделся, пытаясь определить их местоположение. Вокруг стояла непроглядная темень.

- Хочу к маме Тори… - хлюпала носом Идэ.

- Да, Идэ, пойдём, найдём мамочку Тори, - слабо улыбнулся Гунни.

Он с трудом встал на ноги, взял Идэ за ручку и потянул за собой. Идти в темноте было трудно, но ждать рассвета он не мог, ему нужно было встретиться с Тори, а потом вернуться за Эрной.

Впереди замаячило светлое пятно просвета между деревьями. Дети чуть прибавили шаг, и спустя несколько минут, Гунни обнаружил, что они вышли к пасеке.

Войдя в землянку, Гунни постарался оглядеться. Обстановка, казалось, выглядела точно такой же, какой она была вчера, когда он оставил Эрну и отправился провожать Снора.

- Идэ, хочешь ягодок? – спросил Гунни, высыпая остатки ягод из стоящей на полу корзинки себе в ладонь.

- Хотю! А де Тори? – Идэ быстро запихнула ягоды в рот и начала сосредоточенно жевать.

- Сейчас немного передохнём и пойдём к Тори, - Гунни с удовольствием напился и сел на лавку. Становилось прохладно, особенно мёрзла мокрая от пота спина. Пожалуй, сейчас бы ему очень пригодилась оставленная Тори рубаха.

С протяжным скрипом открылась дверь, заставляя Гунни в ужасе замереть.

- Так и знал, что вы тут будете, ага… - раздался знакомый голос.

- Мама Тори! – Идэ подбежала и обняла брата.

- Ага, это я, - улыбку Тори можно было разглядеть даже в темноте. – Пойдёмте, а то вдруг сюда опять йотуны нагрянут, ага…

Глава 4

- Я и не думал, что так быстро вспыхнет. Даже за ворота уйти не успел, - рассказывал Тори не ходу. – Ну а как полыхнуло, йотуны как пчёлы заметались. Те, что внутри – орут, те, что снаружи по двору мечутся и тоже орут, ага. Погнали нас воду таскать. А колодец-то мал, ну нас к берегу погнали, ага. Ну, я ещё пару раз туда-обратно сбегал, а потом по воде вдоль берега по-тихому и утёк…

Тори потряс подолом насквозь мокрой рубахи и окликнул Гунни: - Эй, ты куда?

-За Эрной, - Гунни непонимающе уставился на товарища.

- Так нельзя туда сейчас, ага. Говорю же, йотуны злые, как пчёлы. Поймают – точно сожрут, прямо так, без соли. Давай немного переждём, а в деревню ближе к утру сходим, ага?

- Ладно… - нехотя кивнул Гунни, и зябко передёрнул плечами, подумав, что сейчас у Венребора можно наткнуться не только на разозлённых великанов, но и на того, кто этих самых великанов может запросто есть на завтрак. – Подождём немного.

+++

- О, вы вернулись, - слабо улыбнулся Бирн, приоткрыв глаза.

Одноногому явно стало хуже, щёки впали, глаза лихорадочно поблёскивали, а тяжёлый запах от раны Гунни уловил ещё на подходе.

- Вернулись, ага, - необычно заботливым голосом проговорил Тори. – Как себя чувствуешь, Бирн?

- Пойдёт… - криво ухмыльнулся Одноногий. – Только воды хочется…

- Давай я сейчас схожу! – поднялся Тори.

- Не стоит, пить с пропоротым брюхом – не самая хорошая идея…

- Тогда поднимайся, я сменю повязку. Гунни, под банкой был черпак, ага. Сможешь принести воды?

Возня с раненным вымотала итак уставших мальчишек окончательно. Решив передохнуть, они забрались в лодку и укрылись пологом от ночного холода. Задремавший Бирн то слабо постанывал, подёргивая руками, то громко скрипел зубами во сне. Гунни прижался к горячему боку Одноногого и старался не смыкать тяжелеющие веки. Спать ему сейчас было нельзя. Сейчас… спать… нельзя… Спать… нельзя… Спать…

+++

Гунни почувствовал лёгкое прикосновение, кто-то нежно погладил его по голове. Матушка? Гунни нехотя открыл глаза. Было ещё темно, но темнота была уже не злая, полная ночных страхов, а вполне себе добрая утренняя. Именно в такой час они с отцом начинали собираться в море. Он поискал глазами разбудившего его человека и с удивлением увидел, что будить его пришла, почитай, вся семья. Рядом с постелью стояли отец, матушка, Марна, даже замужняя Рин стояла вместе со всеми, прижимая к груди какой-то свёрток. Не хватало только Эрны. Оглядев комнату Гунни, наконец, заметил и младшую сестру. Она стояла поодаль и чуть в стороне от остальных, низко опустив голову. В руках у неё, почему-то была корзинка полная ягод.

– Гунни я ещё ягод набрала, - будто почувствовав на себе его взгляд, Эрна подняла голову и посмотрела на брата нечеловеческими ярко зелёными глазами с вертикальным зрачком.

Гунни вздрогнул и проснулся. Рядом ворочался и что-то бормотал Бирн. Его глаза были полуприкрыты, а из искривлённого мукой рта вырывались неразборчивые слова пополам с хрипами. Гунни выглянул из-под полога и зажмурился от ударившего в глаза яркого солнечного света. Проморгавшись , он увидел играющую с ракушками Идэ.

- Идэ, а где Тори?

- Мама Тори за водицкой сходит и плидёт, ага, - перебирая разноцветные раковинки, пропыхтела Идэ и, скорчив умильную мордочку, пожаловалась. – Кусать хотетца. У тебя ягодки есть?

- К-кончились… - вздрогнул Гунни и внимательнее вгляделся Идэ в лицо.

Глаза у Идэ были обычные, голубые.

+++

Он проспал. Гунни сообразил это сразу, как только отошёл от ночного кошмара. Солнце не только взошло, но и успело забраться чуть ли не на полдень.

Понимая, что не успевает, Гунни наказал Идэ дожидаться Тори, а сам, поднявшись по обрыву, почти бегом направился в деревню. О том, что он будет делать, когда доберётся до Венребора, Гунни особо не задумывался. «Как доберусь до места, так что-нибудь и придумаю», - справедливо рассудил он. Раз вчера получилось увести Идэ, то наверняка что-то подобное можно будет провернуть и с Эрной. По крайней мере, он на это надеялся.

Днём идти по лесу оказалось удивительно легко. Теперь Гунни без труда находил нужную дорогу, переходя с одной звериной тропки на другую. Так что до деревни он добрался даже быстрее, чем рассчитывал. Оглядев деревню издалека, Гунни озадаченно почесал затылок. В Венреборе, на сколько он смог разглядеть, не выходя из леса, никого не было. Вообще никого. Йотуны ушли, это можно было понять по отсутствию их кораблей на берегу. Но куда же делись все деревенские? Не могли же великаны всех их забрать с собой. Гунни был ещё мал и не считал себя настоящим мореходом, но даже его опыта хватило, чтобы сделать вывод: все деревенские в два узких йотунских корабля никак не влезут. Однако ни у домов, ни на берегу никого видно не было. Решив, что разберётся с этим позже Гунни вышел из леса и направился к общинному двору.

Внутри ограды, исходя слабыми струйками дыма, чернело пятно недавнего пожарища. Старый общинный дом устоял, хоть и закоптился с одной стороны, а вялая трава на земляной крыше казалась серой от налетевшего пепла. Другим постройкам повезло меньше. Начисто сгорели дровник, летняя кухня и часть забора, оставив после себя только камни очага да обугленные столбы. Берег был пуст, ворота ботхусов были открыты, а о сырые сваи мостков билась срубленная у самого шпора знакомая мачта. Сама лодка исчезла в неизвестном направлении. Чуть в стороне от деревенских построек, у священного Торнарова Места кружилась шумная воронья стая. Гунни вгляделся в необычно изменившийся силуэт священного дуба. Все крупные ветви дерева были увешаны непонятными свёртками, слабо покачивающимися от ветра. Что именно висело на дереве, отсюда было не разобрать, но теперь дерево выглядело как-то зловеще.

Опасливо оглядываясь по сторонам, Гунни направился к святилищу. Он недоумённо разглядывал деревенские постройки. И всё ни как не мог понять, куда же делись все люди.

В Венреборе стояла какая-то странная гнетущая тишина. Не было слышно, ни привычных хозяйственных звуков, ни задорного лая собак, ни возмущённых криков проголодавшейся живности, ни радостного писка играющей малышни… Постройки, словно в страхе замерли, зияя ртами распахнутых настежь дверей. Будто всё живое в этом мире исчезло… Лишь возле общинной бани бесшумной тенью промелькнул кошачий силуэт всеобщей любимицы Ёгерэ. Всегда дружелюбная и ласковая кошечка, сейчас она лишь мельком взглянула на Гунни дикими глазами и исчезла в зарослях крапивы. На северной окраине, у овчарни земля бурела несколькими лужами запёкшейся крови и тут же смердели кучки выброшенной требухи, видимо здесь находчики забивали общинный скот.

Взгляд как-то сам собой выхватывал малейшие изменения, что произошли с деревней за эти два дня, но упорно вилял в сторону, когда Гунни поворачивался лицом к священному месту. Качающиеся на ветру свёртки и карканье, облепивших ветки ворон, вызывали дрожь и огромное желание убраться отсюда поскорее.

Подойдя к низкой загородке, что отделяла заветное место, Гунни поёжился от налетевшего вдруг порыва холодного ветра… и наконец, собравшись с духом, повернулся к святилищу и пристально посмотрел на священное дерево.

На крепкой узловатой ветви священного дуба, чуть покачиваясь, висел Коль Смуглый. На соседней – его жена, тётка Ирнис, чуть выше – трое их детей… Неожиданно, словно с глаз спала пелена, и Гунни взгляд начал выхватывать знакомые и родные лицамножества развешанных на дереве людей … Старик Ода, тётка Сольвейг, дядька Виннюс, Хрут, рыбаки Скегги и Ове… тётка Киа …

Сердце сжалочувство, которому Гунни не мог дать названия, просто внутри стало тяжело, холодно и одновременно очень больно, он хотел отвести взгляд, но, как заворожённый, продолжал всматриваться в обезображенные смертной мукой знакомые лица. Взгляд зацепился за знакомую одежду, скользнул выше и натолкнулся на… Такое родное и любимое лицо матушки Герд.

В глазах всёрасплылось, твердь под ногами вдруг зашаталась, а потом и вовсе попыталась прыгнуть ему прямо в лицо. Гунни почувствовал удар, и наступила темнота.

+++

Он не знал что с ним произошло после… В себя Гунни пришёл в лесу и с удивлением понял, что уже давно бредёт в сторону их с Тори временного пристанища.

На берегу было тихо. Бирн дремал в лодке, Тори возился с пойманным на удочку уловом, Идэ, как могла, помогала брату.

- Они ушли… - проговорил Гунни и удивился, настолько странным и чужим показался ему собственный голос.

- Ушли? - Тори оторвался от рыбины, которую только что чистил.

- Ушли, - повторил Гунни.

Одноногий повернул голову и встретился с ним взглядом.

- Живые есть? – спросил он хриплым голосом.

- Нет. Только мёртвые. Висят. В святилище.

Бирн медленно выдохнул и закрыл глаза.

Тори посмотрел в лицо Гунни, перевёл взгляд на Одноногого, уронил нож и бросился в лес.

Глава 5

Перерезать крепкие просмоленные верёвки оказалось очень не просто. Уже после третьей лезвие ножа намертво затупилось, и приходилось прикладывать все силы, чтобы перепилить грубые пеньковые волокна. Спасало только то, что на всех повешенных доброй пеньковой стропы не хватило и многие жители были повешены на сплетённых на скорую руку жгутах из полос обычной ткани надранных, судя по узору вышивки, с подолов рубах или юбок местных жителей.

Тихий треск, и почти перепиленная верёвка обрывается. Раздаётся лёгкий шорох, а затем глухой удар о землю. Всё, дело сделано.

Гунни, старательно обходя взглядом лица покойников, поискал следующую цель и пополз по тонкой ветви ближе к стволу.

- Эй, Гунни! – с нижних ветвей раздался голос Тори. - Слышишь?... Моих сними, ага… А то я… н-не могу…

- Ладно… А ты тогда – моих… Они с другой стороны висят… - отозвался Гунни.

В отличие от Тори, его голос был почти обычным, разве что звучал чуточку более отстранённо. Гунни и сам немало удивлялся этому своему состоянию. После того как очнулся в лесу, он чувствовал себя как в каком-то странном сне. Будто всё вокруг происходило не по-настоящему. Даже когда вернувшийся из Венребора бледный Тори предложил снять покойников с дерева, Гунни лишь пожал плечами и потопал вслед за товарищем.

Разум погрузился в какой-то вязкий серый туман, не подпуская к себе чувства.

Гунни просто передвигался по ветвям, перерезал верёвки, провожал взглядом падающее тело и переползал к следующему. Поначалу немного забавляло наблюдать за тем как бедный Тори то и дело бегает за ограду, сдерживая приступы рвоты. Но позже и это перестало его волновать. Остались лишь сжимаемый в руке затупившийся нож и привязанные к веткам верёвки. Переползти, перерезать и снова переползти…

- Гунни! Корабли! – звонкий крик друга вырвал его из этого одуряющего морока.

Гунни повернул лицо в сторону моря и увидел два крупных корабля шедших под всеми парусами на приличном удалении от берега.

Первым шёл огромный корабль, имевший три мачты и странную башенку на высоко поднятой корме. Второй корабль был мельче, такие Гунни уже видел: на похожем судне ходил купец Гнуп Толстый. Отец говорил, что такие суда называются коггами. Отцу они не очень нравились. Конечно, когг Гнупа был раза в полтора длиннее и в два шире отцовской лодки, но и требовал целую прорву народа в команду.

Пока мальчишки на них смотрели, корабли начали убирать паруса и сходиться бортами.

- Это ещё кто? – недовольно пробурчал Гунни, спрятал нож и стал спускаться на землю.

Вокруг священного дерева в беспорядке лежали тела, некоторые уже с прикрытыми тканью лицами. Осторожно ступая и стараясь не наступить на мёртвых, мальчишки вышли за ограду святилища.

Тем временем корабли разошлись. Трёхмачтовик поднял паруса и с увеличивающейся скоростью пошёл прежним курсом. Когг же, лавируя под боковым ветром, направился к Венребору.

- Может, это Толстый? За солёной рыбой, ага? – неуверенно предположил Тори.

- Слишком рано, да и не его это судно, - мотнул головой Гунни.

- Думаешь, опять белые? – шумно сглотнул Тори.

- Не похожи. Если только они и большие корабли захватывать умеют, - проговорил Гунни и добавил. – Спрячься пока… На всякий случай.

- А ты?

- А мне лень, - голос Гунни звучал всё так же ровно. Ему на самом деле не было ни капли страшно. Чего бояться во сне? Он всегда сможет проснуться, и они снова будут все вместе отец, матушка Герд, заботливая Ринн, задавака Марна, маленькая Эрна и, конечно, он, Гунни. И всё будет хорошо, всё будет как раньше…

- Гунни! И-идём со мной! – Тори с силой дёрнул товарища за руку.

- Сказал же – нет! – Гунни, вдруг, рассердился ни с того ни с сего. – Иди уже! А я гляну, кого там принесло.

Он, освобождаясь, дёрнул рукой и потопал к пристани.

- Тогда и я с тобой!

- Как хочешь… - безразлично пожал плечами Гунни, гнев, ещё мгновение назад наполнявший его, бесследно исчез, оставив вместо себя вязкую мрачную пустоту.

Вместе они спустились к берегу и встали у деревянных мостков деревенского причала. Ветер гнал лёгкую волну, изредка бросаясь мелкими солёными каплями. Потемневшее после полудня небо набрякло тяжёлыми свинцовыми тучами, обещая близкое ненастье. Гунни смотрел в море и не видел его. Перед глазами стояли огромные серые глаза испуганной Эрны, схваченной огромной великановой рукой…

«Сон… Это сон… Очень плохой сон…»

+++

Когг бросил якорь, не подходя близко к берегу. Немного погодя от корабля отчалила шлюпка с десятком вооружённых людей. На носу когга появилось несколько лучников.

Шустро шевеля вёслами, шлюпка довольно быстро поравнялась с досками низкого деревенского причала. Люди в доспехах проворно перебрались на деревянный настил, оставив, впрочем, в лодке гребцов и пару арбалетчиков.

- Меня зовут Рауд сын Скельда, я – человек ярла! – громко проговорил коренастый воин в красивом чёрном доспехе с множеством блестящих заклёпок и, не дождавшись ответа, потребовал. – Назовите себя!

- Я – Гунн… кхм… Гуннар сын Гисли, а это – Тормид сын Орма, - Гунни рассеянно кивнул, будто нехотя сгибая шею, и снова принялся рассматривать прибывших.

«Странный доспех. Больше похож на обычную куртку из крашеной кожи, только набитые гвоздики и отличают… Интересно, а они изнутри не колются?»

Лицо здоровяка почему-то стало стремительно наливаться кровью. Сузив глаза Рауд сын Скельда сделал шаг вперёд, Гунни успел заметить метнувшуюся к нему руку в толстой кожаной перчатке и через мгновение понял, что летит.

В спину больно ударили доски, рядом брякнулось скрюченное от боли тело Тори.

- Шутить со мной вздумали, щенки?! – взревел здоровяк. – Где общинный староста?!

- Не ори так, дружище! – на плечо ярлова человека легла узкая сухая ладонь, тот попытался её сбросить, но не смог. Несмотря на неказистый вид, рука оказалась достаточно крепкой.

- Не думаю, что сегодня ты сможешь поговорить с кем-нибудь из местных, кроме этих молодцов, - проговорил невысокий худой мужчина, одетый в свободную одежду дорогого крашеного сукна, поверх которого блестел панцирь очень похожий на черепаший.

- Это ещё почему? – недовольно пробурчал Рауд, но освободить плечо больше не пытался.

- Да потому, что ты, мой дорогой Рауд – честный воин, а не сказочный маг Мори тёмных альфар, - усмехнулся худой и указал рукой в сторону святилища. – Готов поставить свой когг против банной шайки, что местный староста вместе с остальными жителями болтается вон на том дереве.

Рауд проследил взглядом в указанном направлении и сплюнул под ноги. – И что теперь делать? Догоним «Орла»?

- Думаю, сначала стоит расспросить свидетелей, а потом будет видно.

- Аудик, ты думаешь, эти малохольные смогут что-то рассказать? – здоровяк с сомнением посмотрел на Гунни.

- Ну, по крайней мере, они смогли выжить, да и говорить, по-моему, не разучились, - пожал плечами худой.

Он лёгким, но каким-то упругим шагом направился к сидящим на причале мальчишкам, осмотрел критическим взглядом лица и одежду детей и… уселся на доски рядом с ними.

- Меня зовут Аудик по прозвищу Подарок, хотя некоторые злопыхатели предпочитают называть Выкупом. Я – купец. Когг, что вы видите у берега – моя собственность. Но сюда, в ээ…

- Венребор, - само собой вырвалось у Гунни.

- Да, в Венребор, я пришёл не торговать. Ярл этой земли, уважаемый Кнуд Омундсон попросил меня принять участие в отражении возникшей угрозы. Впервые йотуны совершили набег так далеко на юг. И я, как человек знакомый с этими врагами рода человеческого не понаслышке, естественно согласился.

Аудик покопался в недрах вместительной поясной сумки с красивой серебряной пряжкой и извлёк оттуда небольшой пряно пахнущий мешочек и нечто похожее на глиняную ложку со странного вида черпалом.

- Вроде не отсырел… - непонятно пояснил Аудик свои действия, понюхав мешочек, и стал набивать «ложку» его содержимым. Закончив с этим, он сунул «ложку» ручкой себе в рот. А потом поднёс собранные щепотью пальцы к «черпалу» наполненному, как показалось Гунни, травяной трухой, и потешно зачмокал губами. Вверх медленно потянулась тонкая струйка сладковатого дымка.

Аудик втянул в себя воздух, и через мгновенье выпустил струю дыма прямо в лицо Гунни. Тот закашлялся и отпрянул в сторону.

- Так вот, - как ни в чём не бывало, продолжил купец. – Идём мы от Гарда уже, почитай, второй день и нигде ещё не встретили ни единой живой души. А тут видим – вы стоите… Выжить после набега йотунов бывает очень не просто. И мне стало ужасно интересно, как же вам это удалось?

Перед глазами плавали клочки ароматного дыма. Гунни чувствовал лёгкое головокружение и капельку беспричинной радости. Рассудок будто уплывал в дрёму, но язык выдавал всё новые и новые слова и останавливаться не собирался.

- Когда они пришли, нас в Вереборе не было. Я с сестрой в лес пошли, а Тори с Одноногим рыбачил…

Речь текла неторопливым, но непрерывным потоком, а Аудик улыбался, участливо кивал, изредка задавая наводящие вопросы. Постепенно к разговору подключился и Тори.

- А кто этот Одноногий? Тоже артельный?

- Нее, чужак он, но человек хороший, прибился к нам уж несколько лет как. Вместо бондаря у нас…ага… - блаженно улыбаясь, протянул Тори.

- А откуда он взялся? – Гунни показалось, что голос купца чуточку напрягся.

- Бирн-то?.. Не знаю, не говорил он… по-моему…

- А ты подумай. Может, запамятовал чего… - вкрадчиво проговорил Аудик, заглядывая в глаза Тори.

- Аа, точно… он что-то о Свангерфьорде говорил… Ага, он говорил, что он там свою ногу йотунам пропи… Ой! – костлявая рука сжалась на плече Тори.

- Повтори, - раздался тихий, но настолько наполненный силой голос, что у Гунни волосы встали дыбом.

-Это не мы, это он сам так сказал! – Гунни безуспешно пытался вырвать обмершего Тори из мёртвой хватки Аудика.

- Какой интересный у вас бондарь, - купец разжал руку и легонько похлопал Тори по спине. - Мне бы очень хотелось с ним встретиться. Вы же меня проводите?

+++

К Бирну отправились на шлюпке, так решил Аудик. «Это будет быстрее и безопаснее», - сказал он. Рауд с парой арбалетчиков (которые, как оказалось, тоже служили ярлу) остался в деревне. Не сказать, что его сильно обрадовало заявление Аудика о том, что он со своими людьми отправляется на поиски какого-то одноногого рыбака, но ни возражать, ни спорить Рауд не стал. Вместо этого он, как доверенное лицо ярла, отправился осматривать последствия нападения.

До места добирались быстро, по тихой воде на шлюпке полной сильных гребцов добираться оказалось значительно проще, чем на своих двоих сквозь подлесок по звериным тропам. Обстановка почти не изменилась: лодка накрытая пологом находилась на том же месте, слабый прилив так и не смог сдвинуть её с места. Людей видно не было.

- Аудик, мне это… первому выйти надо, ага… - дёрнул Тори купца за рукав.

- Что так?

- Сестра у меня младшая с Бирном осталась, ага… А ну как ваших здоровяков напугается.

- Понятно, - кивнул Аудик и, обращаясь к гребцам, скомандовал. – Легче греби!.. Суши вёсла!

Теперь шлюпка шла еле-еле, подгоняемая лишь током волн.

- И чего ты ждёшь? – хитро прищурился купец, глядя на Тори.- Иди, готовь домочадцев к встрече.

Тори вздохнул, глядя на недалёкий уже берег, снял обе рубахи и сиганул в воду. Гунни собрался сделать то же самое, но не успел. Купец молча придержал его за пояс, продолжая наблюдать за плывущим к берегу Тори. Как только тот добрался до берега, Аудик зачем-то кивнул и распорядился:

-Вёсла на воду! Навались!

Лодка быстро пошла к берегу.

С того момента, как они с Тори ушли снимать покойников ничего не поменялось. Иде спала, закутавшись в оставленную Гунни верхнюю рубаху, а Одноногий всё так же лежал с закрытыми глазами, тяжело дыша, иногда шевеля потрескавшимися губами.

Вопреки опасениям Тори, моряки не стали высаживаться прямо у бирновой лоханки. Они взяли много правее, а из шлюпки высадились только Гунни и Аудик.

К тому моменту, когда они добрались до лодки, Тори уже успел всех разбудить и даже завернуться в отобранную у сестры рубашку. Та было начала протестовать, но увидев приближающегося незнакомца, шмыгнула брату за спину и затихарилась.

Одноногий на побудку отреагировал слабо: повернул голову и прищурился, стараясь рассмотреть вновь прибывших.

- Бирн, пришли люди ярла… - проговорил Гунни, глядя в его бледное лицо.

За день Одноногому явно стало ещё хуже: черты лица заострились, кожа приобрела желтоватый цвет, в глазах появился лихорадочный блеск.

Бирн тяжело выдохнул и попытался встать, опираясь широкими ладонями о борта лодки. Не получилось. Ещё попытка. И снова неудача.

- Гунни, Тори. Помогите! – тихим, но твёрдым голосом попросил Бирн.

Гунни поспешил к лодке.

Усаживать обессиленного Одноногого было непросто, очень непросто, Гунни даже подумал, что у них двоих ничего не получится и решил попросить купца о помощи. Он обернулся и тут заметил, с какой растерянностью и тоской Аудик на них смотрит. Купец почувствовал направленный на него взгляд, и, спустя мгновение, выражение его лица вновь стало уверенно-беззаботным.

- Здравствуй, Бьёрн! Давненько не виделись! – Аудик весело улыбнулся, но Гунни уже понял, что Аудик совсем не рад такой встрече.

Бирн подслеповато сощурил слезящиеся глаза, то ли разглядывая собеседника, то ли пытаясь поверить своим глазам.

- Здравствуй, Подарок… Ты опять вовремя… - наконец проговорил он, закрыл глаза и стал заваливаться на бок.

Глава 6

В себя Бирн больше не пришёл. Он и умер как-то почти не заметно. Когда грузили в шлюпку, он дышал, а когда причалили в Венреборе – уже нет.

- Легко отошёл, - одобрительно пробурчал седобородый матрос, помогавший переносить Бирна на причал.

Потом были приготовления к похоронам, которые взял на себя Аудик, прихватив Тори себе в помощники. А Гунни забрал с собой Рауд и заставил вместе с ним обходить мертвецов. Человек ярла требовал называть имя каждого человека, женат он был или холост, сколько имел детей, и чем покойный занимался при жизни. Всё сказанное Гунни Рауд скрупулёзно записывал на непонятно откуда взявшиеся у него восковые таблички. Неожиданно выяснилось, что среди покойников были не только жители Венребора, Гунни опознал нескольких знакомых из Пинга, были и совсем неизвестные ему люди. Но что было более важным: cреди покойных Гунни не смог отыскать ни Эрну, ни сестёр Тори, и не хватало ещё нескольких детей. Снор тоже пропал. Аудик предположил, что их забрали с собой йотуны, для каких-то своих надобностей.

- Поговаривают, что на севере йотуны часто похищают молодых дев. Мол, так они себе жён добывают, но я в такое не особо верю… - с сомнением добавил он.

А Гунни искренне пожелал, что бы «Орёл» ярла скорее догнал корабли великанов и вернул Эрну домой.

Хоронили покойников за деревней, сложив на общинном поле огромный погребальный костёр. На дрова Аудик, распоряжавшийся погребением, велел разобрать оставшиеся в деревне надворные постройки.Рауд было попытался протестовать, мол, довольно было бы и общей могилы, выкопанной где-нибудь рядом, а сараи и новым поселенцам пригодятся. На это купец ответил, что ему-то всё равно, но когда зимой из такой ямы полезут мертвецы и разойдутся по всей округе в поисках тёплой крови, он, Аудик, будет далеко, а вот Рауда, скорее всего, ярл за драугами и отправит. «Я не боюсь мертвецов!» – гордо сказал Рауд, но ломать сараи больше не мешал.

Сами похороны проводил затесавшийся в команду Аудика священник. Обряд отличался от того, каким в Венреборе обычно провожали в последний путь покойного, но с этим Гунни ничего поделать не мог. Ему оставалось только смотреть, как после напутственных слов священника, отправляющих души умерших к престолу создателя, в дровах медленно разгорается само собой появившееся пламя. Вот оно охватывает верхнюю площадку с телами умерших, и в верх в тускнеющее вечернее небо поднимается столб густого серого дыма.

Затем была скромная тризна из корабельных запасов, после которой большая часть команды, оставив костровых, отправилась спать в старый общинный дом. Туда же вскоре ушёл и Тори, клевавшую носом Идэ нужно было уложить в постель.

Гунни сидел на бревне и смотрел в огонь. Рядом примостился Аудик с красивой серебряной флягой в руках. Точнее это Гунни примостился рядом с купцом, ведь именно для Аудика эту колоду притащили двое рослых мужей.

С тихим скрипом пробка вышла из горлышка, звякнула о покрытый чеканкой бок фляги и легонько закачалась, повиснув на тонкой цепочке. Купец поднёс горлышко сосуда к лицу и с наслаждением принюхался.

- Хорошее вино. Альфурское. Из самого Арвондира. У вас такого не найдёшь, - Аудик слегка покачал флягой и снова понюхал горлышко. – А вот пиво местное…

- Бирн как-то говорил, что пиво лучше чем у нас найти можно, наверное, только в Стьёрнухолле, - припомнил Гунни.

- Думаю, скоро он сможет проверить это наверняка…

Они помолчали.

- Тогда, в Свангерфьорде, смешно получилось… даа… Мы тогда сборной флотилией набег йотунский перехватили. Прямо у их берегов… - Аудик глотнул из фляги, с сомнением взглянул на Гунни и продолжил. – Все йотунские корабли мы потопили, но и они нам – половину, наверное… Прошлись мы вдоль побережья, ещё парочку йотунских «драконов» поймали, и уже собирались уходить – такой шторм разыгрался… Мы тогда где низ, где верх понять не могли… Не иначе какая-то йотунова вёльва до Эймира докричалась… Чем она его только купила? Для такого шторма целый табун утопить, и то мало будет… Раскидало нас так, что никого вокруг не видно было… Нам ещё повезло – корабль на ровный берег выбросило, всего троих мачтой придавило…

Аудик снова глотнул и уставился взглядом куда-то поверх огромного костра.

- Только успели очухаться, а уж местные тут как тут. Слава богам, настоящих воинов не было, только ополчение из бондов… Раз они к нам подступились, два… и разбежались. Кто успел. В бою они воины так себе, но камни и дротики как они, ни один человек не метнёт. Отбились мы, в общем. Не без потерь, правда, да и ранены, наверное, все были… Решили мы вдоль берега пробираться, найти какое-нибудь селение, судно захватить и на нём уходить домой… А через три дня наткнулись на ещё один наш корабль, они тоже от йотунов отбиться смогли. Правда, большую часть команды потеряли. За главного у них Бьёрн остался… Пару дней ещё мы корабль ремонтировали, а потом домой ушли… Перед самым отплытием выяснилось, что у Бьёрна нога гниёт – йотун дротиком пропорол... Ну ногу гнилую я ему отрубил, культю прижгли, а ногу так на берегу и оставили…

- А почему Бирн сказал, что ногу пропил? – спросил Гунни.

- Так они, когда из шторма почти целыми вышли, решили это дело хмельным отметить. А тут и йотуны пожаловали. Как их всех не перебили? До сих пор не пойму… - Аудик криво усмехнулся и снова приложил горлышко фляги к губам.

+++

- А что вы в лесу-то делали? – после недолгого молчания спросил Аудик.

- В лесу? Да ягоды собирали, - махнул рукой Гунни. – Ринн, моя старшая сестра там полянку земляничную нашла. Вот нас с Эрной матушка и отправила.

- Так много ягод было, что сестра не унесла? – хмыкнул купец.

- Неа. Куда уж ей по ягоднику ползать? Ринн у нас в тягости… была, – мотнул головой Гунни и помрачнел.

- Что ж её в тягости-то в такую даль понесло? – Аудик, казалось, не заметил, что говорить о родне Гунни не хотелось.

- У Белой Шапки место есть приметное, туда люди ходят подарки таварону дарить. Чтоб не гневался, когда мы его лесом пользуемся. И бабы на сносях тоже… чтоб он дитя в колыбели не подменил. Мне про это дед Ода говорил.

- Приметное место?.. Хм … - Аудик почесал бородку. – А что носите? Серебро?

- Зачем духу серебро? – удивился Гунни. – Молоко носят, творог, хлеб или рыбу морскую. В общем, чего у него нет, то и дарят. А серебро… он же с ним на торг не пойдёт…

- И то верно. Хотя, знаешь, - Аудик хитро улыбнулся. – Я бы хотел на это посмотреть. Да и поторговаться с самим тавароном… заманчиво!

- Не будет он с тобой торговаться. Сожрёт, и всё, - буркнул Гунни. – Видел я его, когда мы с Эрной в лесу ночевали. Страху натерпелся…

- Таварона видел? – Аудик недоверчиво покосился на собеседника.

- Как тебя сейчас.

- А что ж он тебя-то не сожрал?

- Он и хотел. Только меня уже давно отец научил, как обережный круг холодным железом чертить, и какие слова при том говорить.

- Знаю я этот круг, самого в детстве научили. Но неужто такое малое колдовство самого таварона удержит?

- А вот и удержало! Он мордой в круг сунулся, а пройти не смог. Будто на стену незримую натолкнулся! Раз ткнулся, второй… видит, что ничего у него не выходит, махнул лапой и ушёл.

- Обиделся, поди,– ехидно проговорил Аудик. - А куда ушёл-то?

- А я откуда знаю. Я его провожать не ходил, - насупился Гунни.- Не веришь, не спрашивай. Спать пойду!

- Да погоди! Верю я, верю! Просто это ж интересно-то как, самого таварона встретить, - Аудик широко развёл руки, то ли показывая как же это необычно, то ли просто мешая Гунни уйти.

Гунни вздохнул и снова сел на бревно. Жар огромного костра начинал спадать, и спиной ощутимо чувствовалась сырая прохлада, идущая от берега.

- Знаешь, Гуннар, я вот о чём подумал… - после короткого молчания проговорил Аудик, задумчиво расчёсывая бородку. – Ведь и в ваших краях земляника так поздно не родится, верно?

- Не родится, наверное, - кивнул Гунни, и тут же поправился.- Я за ягодами не ходил почти, не мужское дело.

- Это, конечно, так, но ведь не обязательно собирать ягоды, чтобы знать, когда их можно съесть, - хохотнул купец и продолжил. – Может та поляна, где вы ягодки брали, особенно таварону полюбилась. Вот он к тебе и пришёл, за разор спросить.

- Думаешь? – Гунни стало совсем не весело от мысли, что таварон на него рассердился. Дух он на то и дух, чтоб жизнь смертным портить. А уж как может мстить могучий дух леса, даже думать не хотелось.

- Наверняка! – кивнул Аудик. – Есть тут, правда, одна загвоздка. Если ты так таварону насолил, почему же он тебя не извёл, пока ты по лесу туда-сюда бегал? Мог ведь и в глушь увести, и зверями дикими затравить, так нет же – посмотрел и ушёл. Может, простил по малолетству? Но я бы на твоём месте те ягоды обратно отнёс, да ещё и воз с хлебом сверху положил.

- Нет у меня хлеба ни воза, ни полвоза. Нисколько нет! Всё йотуны выгребли, - буркнул Гунни.- Да и ягод тех нет – съели.

- Съели?!!- удивлённо вытаращился Аудик.

- А что, смотреть на них что ли? Есть хотели, вот и съели, - пожал плечами Гунни.

- Мда…

Повисло неловкое молчание. Вокруг тоже было тихо. Люди Аудика вызвавшиеся помогать с похоронами, сидели много дальше в стороне и тихо переговаривались, изредка бросая взгляды в их с купцом сторону.

Обычно, когда в Венреборе кого-то хоронили, все жители собирались на совместную шумную трапезу, громко смеялись, танцевали, словом старались развеселить душу умершего перед дальней дорогой. Сегодня же развеселить уходящие души было некому. Чужаки в таком участвовать не могли, да и не особо хотели, а у мальчишек уже не осталось на это сил ни телесных, ни духовных.

- У моего рода есть одно интересное предание, - задумчиво проговорил Аудик. – оно рассказывает о том, как моему прапрапрадеду удалось из простого бродячего коробейника стать морским купцом и оставить в наследство старшему сыну имущества на тысячу альфурских айров.

- Да? - Гунни сейчас не очень хотелось слушать чужие семейные легенды, но сидеть в тишине почему-то было очень неприятно.

- Когда-то… - Аудик нащупал возле себя пустую флягу, потряс её и с сожалением отложил. - Когда-то давно мой прапрапрадед, звали его Скегги, был коробейником и зарабатывал себе на жизнь, ходя от поселения к поселению и продавая там всякую мелочёвку. И вряд ли он смог бы такой торговлей разбогатеть, но помог случай. Однажды…

Аудик прервал рассказ, развел огонь в своей странной курильнице, выдохнул дым и продолжил.

- Однажды Скегги попался в руки разбойникам и те шутки ради, наверное, утащили его глубоко в лес и там бросили связанным. Но связали не очень крепко, и, спустя некоторое время, Скегги смог освободиться и отправился искать дорогу домой. Он плутал в лесу два дня, а на третий встретил дряхлого старика, который еле-еле тащил вязанку хвороста. Скегги и сам от голода едва волочил ноги, но всё же решил помочь старику. Посадил он его себе на спину, взял хворост в руки и пошёл, в сторону, куда указывал дед. Долго они так шли, то в гору, то с горы, то опять в гору, и к вечеру добрались они до широкой поляны. А на той поляне стоял богатый двор. Слез старик со спины Скегги и говорит: «Знай, парень, не обычный я человек. У таварона конюхом я два века отслужил, да вот состарился. Пошёл я подходящего сменщика искать, а тут ты мне встретился. Парень ты, Скегги, честный, отзывчивый. Вот я тебя к хозяйскому дому и привёл»…

- А зачем он хворост-то собирал? – спросил Гунни. – Да и ещё так далеко от дома? Ближе сушняка не нашлось что ли?

- Э?.. – вопрос застал Аудика врасплох. – Откуда я знаю, зачем таваронову конюху хворост? Если собирал, значит, нужно было. Ты мой рассказ не порть. Дальше слушай… И говорит, значит, старик: «Иди, Скегги, Таворону служить, не пожалеешь!». Поклонился Скегги старику, поблагодарил за добрые слова и отказался. Мол, торговец он, а не конюх. Принялся его старик уговаривать. Привёл в дом, усадил за стол и стал яствами разными, что не у каждого ярла на стол ставят, потчевать. Наелся Скегги, поблагодарил старика, а тот опять уговаривает. «Нет, - говорит Скегги. – Купец я, а не конюх, не смогу я таварону служить». Достал старик тогда бочонок лучшего альфурского вина, какое сам кёниг пьёт, и стал им Скегги угощать. Напился Скегги допьяна, а старик опять за своё. «Пойдёшь к таварону служить?». «Нет», - отвечает Скегги. Обернулся тогда старик альфурской принцессой и… хм… всю ночь он прапрапрадеда моего уговаривал. Но тот не согласился. Настало утро, и понял старик, что никак не возможно Скегги от стези торговой отвернуть. Проводил тогда он Скегги до ворот и сказал: «За доброту твою и упорство даю я тебе подарок: веточку ягод, которые самим тавароном выращены. Кто те ягоды съест, того в лесу ни одна напасть не настигнет: ни беспутица, ни хворь, ни зверь, ни лихой человек. Бери и помни благодарность мою!». Отдал веточку и исчез вместе с двором и поляной. Огляделся Скегги, видит, стоит он на том же перекрёстке, где его разбойники поймали, а рядом – его котомка со всем его добром.

С тех пор жизнь у моего прапрапрадеда пошла в гору. Ведь он мог безопасно проходить там, где другие купцы пройти не могли. Со временем он набрал людей, разведал пути и стал перевозить с северо-востока солнечный камень. Многие недруги пытались ему помешать, да только не смог ни один. Он возил камни даже в Андомантин, пока тот не сожгли тёмные альфуры. К старости Скегги поселился в Ольборге где и помер в очень преклонном возрасте, оставив старшему сыну в наследство торговое дело с капиталом более тысячи айров. Младшему Скегги завещал одаль в Хедедаллен и личный торговый знак: большая спелая ягода земляники на белом поле.

Аудик вытянул из-за пазухи массивный серебряный медальон с наведённым эмалью изображением земляничины.

- Ты думаешь, что те ягоды, которые мы собирали, были волшебными? – хмуро спросил Гунни.

- Не знаю наверняка, но, думаю, что могут…

- Не могут! – зло оборвал купца Гунни. – Если бы они были волшебными, йотуны никогда не нашли бы Эрну!

Он порывисто встал, собираясь сказать Аудику, что будь те ягоды волшебными, то они бы с Тори наверняка нашли способ спасти и матушку, и отца, и сестёр, и Орма, и тётку Киа, и всех тех, кто сегодня ушёл в небо вместе с дымом погребального костра. Он многое собирался сказать этому одетому в дорогие одежды сказочнику, который сейчас так беззаботно болтает, попивая вино… Собирался сказать, но не смог, помешал, подступивший к горлу ком. Голос сорвался. Безумно зачесались глаза. Гунни понял, что сдерживаться больше не сможет.

- Спать пойду… а то уже рассвет… скоро, - выдавил он, глядя в сторону, и побежал к общинному дому.

Глава 7

Гунни открыл глаза и долго соображал, где это он находится. Не сразу вспомнилось, что вчера ночью, сбежав от Аудика, он добрался до общинного дома и спрятался в закутке, который заранее занял для них хозяйственный Тори. В старом общинном доме уже давно никто не жил, разве что молодёжь по вечерам устраивала свои посиделки, поэтому почти все перегородки внутри были разобраны, но Тори сумел занять дальнюю клетушку, с почти не тронутой стенкой. Сюда раньше складывали старые матрацы, подушки, до последней крайности изношенную одежду, в общем, то, что использовать уже не возможно, а выбросить жалко, так что ночевали они на мягкой постели и в тепле. Внутри дома было темно и душно, немного пахло пылью и очень сильно старыми портянками. Оглядевшись Гунни понял, что остался один, Тори с сестрой уже куда-то ушли. Гунни нащупал засунутый под пыльный тюфяк поясной ремешок, опоясался и вышел во двор.

Утро принесло новые неприятности: всё вокруг заволокло туманом, да таким густым, что окружающие предметы было проще потрогать руками чем рассмотреть.

Рауд болтался на улице, хмуро поглядывая, то на едва видимое солнце, то в сторону совершенно неразличимого в тумане берега.

Аудик сидел на поставленной у крыльца лавке и увлечённо спорил с высоким худым дядькой. Купец что-то говорил про вчерашние облака и смену погоды, а дядька несогласно мотал головой, утверждая, что его кости не врут. Гунни на мгновение задумался о том, могут ли кости на самом деле врать, и как они это будут делать, но, почувствовав растущее неудобство в животе, решил не забивать голову всякой ерундой и отправился по действительно важным делам.

Временный лагерь на месте Венребора, однако, продолжал жить своей жизнью. Скрипели доспехом выставленные караульные, корабельный повар распекал за косорукость назначенных помощников, свободные от вахты слонялись по округе или отсыпались в общинном доме, не расставаясь, в прочем, с оружием. Только лучники и арбалетчики сменили своё оружие на короткие копья с маленьким топориком на железке.

Получив от повара кусок черствого хлеба, Гунни задумался, куда бы ему направиться и неожиданно для себя осознал, что идти ему особо-то и некуда. Раньше у него почти никогда не возникал такой вопрос. Обычно находилось бесчисленное количество больших и малых дел, которыми приходилось заниматься в утра и до позднего вечера. А вот сейчас Гунни растерянно стоял посреди двора и никак не мог придумать себе занятия. Послонявшись по двору и заметив, как подозрительно заинтересованным взглядом на него начал поглядывать грозный повелитель корабельного котла, Гунни принял мудрое решение не искушать судьбу и смылся в каморку досыпать.

Туман рассеялся только к полудню, и Аудик тут же приказал готовиться к отплытию. Поднятый возникшей суетой Гунни вдруг подумал, что будет нехорошо, если они с Тори не поблагодарят так выручившего их Аудика перед его отъездом. Да и просто проводить гостя требовал обычай.

А так как Тори по-прежнему нигде не было видно, Гунни незамедлительно отправился на поиски. Обшарив все уцелевшие постройки и никого не найдя, он продолжил поиск за деревенской оградой.

Тори нашёлся в их семейном огороде, он выкапывал деревянной лопаткой на удивление крепкую морковь, а Идэ со смешным пыхтением таскала корнеплоды к тропе и складывала в кучки. Бездельничавший всё утро Гунни, вдруг, почувствовал, как у него начинают гореть уши.

-Эй, Тори, там Аудик велел своим людям собираться, - торопливо окрикнул он друга. – Надо бы проводить. И спасибо сказать, опять же. Пойдём скорее!

- Проводить надо, ага, - кивнул Тори, отряхивая только что выкопанную морковку. – И поблагодарить обязательно. Может он нам тогда ещё и хлеба немного оставит, ага?

Гунни молча кивнул и зашагал обратно, торопливо придумывая что бы лучше наврать, если друг спросит, чем он полдня занимался, Тори и Идэ отправились следом.

Подойдя к общинному дому, Гунни увидел, что сборы уже почти закончены. Все нужные морякам вещи, и те, что ранее были сгружены с корабля, и те, что приглянулись людям купца в Венреборе, были сложены на причале и сейчас грузились в шлюпку.

Во дворе о чём-то переговаривались Рауд и Аудик. Гунни немного растерялся, не зная, подойти ли к ним сейчас или дождаться, когда разговор закончится. Додумать он не успел.

- Ребята, подойдите-ка сюда, - махнул рукой заметивший их купец.

Гунни кивнул и подошёл ближе, Тори взял Идэ за руку и пристроился слева.

- Дружище, - обратился купец к Рауду, когда они встали рядом. – Я хочу забрать этих детей себе.

-Мне до них нет никакого дела, Аудик, но у тебя ничего не получится, - мотнул головой Рауд. – Они – свободные люди, а, значит, находятся под защитой ярла. Можешь поискать подходящих рабов в Гарде. Но если тебе нужны именно они, то приходи зимой, когда будут собираться подати. Не думаю, что они смогут выплатить ренту за этот год. Если хочешь, я придержу их продажу до твоего приезда. За небольшую плату.

- Ты как всегда практичен, друг мой Рауд, - улыбнулся Аудик. – Но ты меня не понял. Я хочу забрать этих двоих не как рабов, а как свободных людей.

- Я не понимаю, зачем тебе сдались эти заморыши, - пожал плечами Рауд. – Но всё равно не могу тебе это позволить.

- И почему же? – поинтересовался купец.

- А всё по тому же, - Рауд ткнул пальцем в Гунни. – Вот он, Гуннар сын Гисли, и он, Тормид сын Орма – свободные … гм… мужи Венребора. А Венребор по договору должен давать ярлу двенадцать бочек доброй солёной рыбы в год. Так что пока уговор не выполнен уйти они не могут.

От подобных слов Гунни ошарашенно вытаращил глаза. Нет, он, конечно, знал, что бочки с лучше рыбой для ярла отец отправлял осенью в Гард. Но что ренту будут требовать с него, Гунни даже не приходило в голову.

- Так ведь их же йотуны ограбили, - резонно заметил купец. – Да и новой рыбы они не запасут – малы ещё.

- Возможно, но договор не может быть расторгнут, пока долг не будет уплачен, - Рауд развёл руками.

- И что же с ними будет?

- Это не моё дело, когда придёт время, ярл решит, как с ними поступить. Может, перенесёт недоимок ещё на год, а, может, и сразу охолопит за долги.

- Хм… Ты прав. Долгом, особенно долгом перед ярлом пренебрегать нельзя, - Аудик задумчиво почесал бороду. – А что, если мы сделаем так: я беру этих парней с собой, а тебе оставлю деньги, которыми ты оплатишь их долг во время сбора податей?

Рауд надолго задумался, что-то беззвучно шепча и загибая пальцы.

-Хорошо, с тебя сто восемьдесят четыре скилдинга в счёт долга Венребора и два скилдинга мне за посредничество, - наконец проговорил он.

- Это же почти двенадцать марок, побойся бога, Рауд! – Аудик аж подскочил на месте. – Да самая жирная сельдь стоит не более восьми скилдингов за бочку!

- Да. Сейчас. А к зиме цена на рыбу вырастет, - невозмутимо ответил Рауд.

- Но серебро-то ты получишь сегодня! – не сдавался Аудик.

- А рыбу на него куплю зимой.

- И что же мешает просто передать ярлу серебро?

- Ничего, но уговор же касался рыбы, - хитро прищурился Рауд. - К тому же, с рыбных и хлебных податей ярл кормит свой двор, а человеческий желудок плохо переваривает серебро. Гораздо хуже, чем рыбу.

Аудик озадаченно почесал затылок и надолго задумался, пристально глядя в глаза собеседнику.

- Ладно. Давай так, - наконец проговорил он. – Три скилдинга за посредничество и сто пятьдесят – ярлу.

- Три – мне и сто семьдесят – ярлу, - возразил Рауд.

- Пять – тебе и сто шестьдесят в счет долга! – отрезал Аудик.

- Уговорил. Что не сделаешь для дорогого друга, - кивнул Рауд и протянул руку купцу. Тот засмеялся и звонко хлопнул по ней своей ладонью.

Гунни и Тори стояли и, ничего не понимая, таращились на происходящее.

- Так, вы двое, бегом собираться! – доставая кошель, повернулся к ним Аудик. – Забирайте всё, что вам нужно… если что-то найдёте и – быстро к причалу.

Гунни резво развернулся, собираясь выполнять данное поручение, и наткнулся на Тори. Тот стоял, переминаясь с ноги на ногу, и неуверенно смотрел на купца.

-Ээ… Аудик… - проговорил Тори. – Ты сказал «вы двое», ага?

-Что? Да, слух тебя пока не подводит, - кивнул, отвернувшийся уже было Аудик.

- Но нас же трое…

- А? Точно, - купец только сейчас обратил внимание на Идэ. – Рауд, друг мой, не мог бы ты пристроить эту кроху куда-нибудь?

-Её? Ну не знаю. Совсем мала же ещё. Опять же, зима скоро. Кому нужен лишний рот? – покачал головой Рауд. – Но если ты ещё немного накинешь сверху, то я постараюсь что-нибудь придумать…

- Мда… Рауд сын Скельда, по величине с твоей храбростью сможет сравниться только твоя жа… рачительность, - удрученно вздохнул Аудик. – Сколько?

- Нет! – звонкий голос Тори помешал Рауду ответить.

Тори стоял перед двумя взрослыми мужами, ссутулившись и низко опустив голову.

- Спасибо, что помогаешь, Аудик. И с похоронами мы бы одни не справились, ага… - тихо продолжил он. – Но Идэ – моя сестра… И если она остаётся, то я остаюсь вместе с ней.

Тори поднял голову и твёрдо посмотрел в глаза купцу.

- Хорошо, ты выбрал, - помолчав, кивнул Аудик – Рауд, делим долг пополам.

Тори поклонился купцу, взял Идэ за руку и пошёл прочь.

- Ну и дурак! – Рауд покачал головой и принялся отсчитывать монеты.

Гунни стоял и растерянно смотрел в спину уходящего Тори. Сердце в груди сжалось и, почему-то подумалось, что они больше не увидятся. Никогда. Не будет рядом такого странного, но вместе с тем рассудительного и заботливого к другим Тори, и никогда больше его маленькая сестрёнка не протянет к нему свои ручки и не попросит поиграть в «лосадку». Вдруг, смешно семенившая за братом, Идэ обернулась и радостно помахала Гунни.

- Ну, и чего ты ждёшь? – раздался над головой голос купца.

Гунни посмотрел в лицо Аудику, проглотил, застрявший в горле ком и, обращаясь к человеку ярла, выкрикнул: - Рауд, верни ему деньги!

Крикнул и бросился догонять друга. Было так легко, в голове не осталось ни одной толковой мысли, но сердце почему-то билось как бешеное и дыхание перехватывало от невыразимого восторга. Плевать на то, что будет потом, он остаётся. Нет, они остаются. Вместе.

- А ну стоять! – от рыка Аудика, казалось, посыпалась листва с деревьев, ноги Гунни будто приморозило к земле. Тори развернулся лицом к купцу и спрятал испуганную сестру за спину.

- А вы та ещё морока, как я посмотрю, - Аудик шёл к ним, сдвинув брови. – И о благодарности, видимо, слыхом не слыхивали.

Купец подошёл к замершему Гунни, взял его за шиворот и, подняв без особого труда, потащил за собой. Дотащил и поставил рядом с Тори.

- Значит, идея жить у меня вам не понравилась… Дурачьё! Неужели быть холопами у ярла вам нравится больше? – вопреки ожиданиям во взгляде Аудика Гунни увидел не злость, а лишь тоску и обиду. Будто они его очень сильно расстроили.

Этот взгляд Гунни помнил, так Аудик смотрел на умирающего Бирна. Страх исчез и Гунни до ужаса жаль купца.

- Мы благодарим тебя, Аудик. Ты сделал для нас много хорошего, - повторил Гунни слова сказанные Тори. – Но Тори не может бросить сестру, а я не оставлю их обоих. Прости, мы не можем отплатить за доброту так, как ты хочешь.

Он твёрдо взглянул в лицо купцу и неожиданно натолкнулся на его одобрительный взгляд.

- Что ж… Пожалуй, я ошибся, когда захотел забрать двух ребятишек из Венребора, - обратился Аудик к Рауду.

- Вот сдались тебе эти полудурошные… - пробурчал тот, тиская в руках кошель, который, как он уже понял, ему придётся возвращать.

- Поэтому исправляясь, я говорю, - продолжил купец. – Честные мужи Гуннар сын Гисли и Тормид сын Орма, я предлагаю вам поступить ко мне на службу за половинное жалование с общим коштом.

От удивления Гунни разинул рот, а Тори глупо хлопал глазами. Их нанимали в команду как ВЗРОСЛЫХ мужей!

- Соглашайтесь, дурни! – непонятно чему радуясь, завопил Рауд. – Соглашайтесь или, клянусь бородой Торнара, я вас сам перебью!

- Но Идэ…

- Идэ я нанимать не собираюсь, - отрезал Аудик и добавил улыбнувшись. – Но кто мешает тебе купить для неё место на корабле?

- Но у меня нет денег.

- Ничего. Я вам их одолжу, - подмигнул Аудик. – Отдашь. Потом.

Тори облегчённо улыбнулся в ответ.

- Вот не знаю даже радоваться им сейчас или плакать… - пробурчал Рауд себе под нос. – С ярлом-то они рассчитались, но брать взаймы у человека, которого за глаза иначе как Выкупом не кличут…мда…

+++

Полоса берег постепенно удалялась, становясь всё тоньше. Гунни стоял на корме и смотрел на уменьшающийся на глазах Венребор.

- Прощаешься? – спросил подошедший Аудик. – Дам тебе совет, парень. Хорошенько запомни то, что сейчас видишь.

- Зачем?

- Затем, что больше не увидишь этого никогда. Даже если вернёшься сюда снова. Понял?

- Не понял, - честно признался Гунни.

- Поймёшь когда-нибудь, - грустно усмехнулся Аудик. – Смотри, пока можешь. Завтра зайдём в Гард. Дождёмся «Орла», узнаем, что известно о йотунах.

- Аудик, про Эрну… про мою сестру мы сможем узнать?

- Почему бы и нет? – пожал плечами купец. – Но не надейся на многое… И вот ещё что: по прибытии в Гард вы поступаете в обучение к Урнаху, воон тому седому дядьке на румпеле. Слушать его будете как меня. Думаю, из вас выйдет толк.

- Дед говорил, что если из человека весь толк выйдет, то в нём только бестолочь останется, - заметил Гунни.

Аудик отвесил ему подзатыльник и расхохотался.

- Надеюсь, твой ум так же остёр, как и язык. Не подведи меня, Гуннар сын Гисли.

+++

На удалявшийся в море парус с верхушки священного торнарова дерева пристально смотрел большой седой ворон. Зелёные, похожие на кошачьи, глаза внимательно следили, как корабль всё дальше уходит в море, пока он совсем не исчез за темнеющим вечерним горизонтом.

Птица оттолкнулась от ветви, расправила крылья и, сделав круг над затихшим Венребором, исчезла в лесу.