Я стану дождем

Глава 1

Ты помнишь нашу первую встречу. Сочно-зеленый луг, густо усеянный полевыми цветами всех цветов радуги, на рассвете укрыло полупрозрачной дымкой тумана, и ты сравнил его с фатой невесты, которую солнце сбросит своим жадным горячим прикосновением, чтобы впиться в землю всем своим жаром. В полдень этот луг стал кровавым полотном, расписанным сотнями тел павших, облаченных в синий, желтый и железо, которое не смогло защитить от смертельного удара. Стоя среди этих тел, ты мысленно подписал эту картину фразой: "В лучах полуденного солнца сей луг обагрен закатом жизни". И потом так же мысленно добавил, сжимая пальцы на древке копья, проломившем твой нагрудник: "Как глупо...".

Ты не понимал, почему все еще стоишь на ногах. Рыцарь, чей таранный удар вырвал сердце из твоей грудной клетки, лежал у твоих ног - встречный удар твоего копья вмял забрало его шлема глубоко в череп. Мысленно желал самых страшных небесных кар кузнецу, который выковал нагрудник с изъяном. Списывал продолжение своей жизнедеятельности на шок, сетовал, что точно умрешь, если копье извлечь из груди - прекрасно понимая, что все совсем не так. Человек не может жить без сердца - а ты продолжал жить.

Друзья и враги в ужасе разбежались, когда увидели, как ты, убитый, снова встаешь. Ты улыбался, пытаясь успокоить их и сказать, что с тобой все в порядке, но как же трудно говорить, когда твое легкое пробито насквозь... Но увидев тебя восставшего, они все ясно осознали: боги оставили этот мир, отдав его властителям мрака и ужаса. Сражение прекратилось, воины бежали, оставив тебя одного. В том числе из-за твоего взгляда. Пусть никто не мог рассмотреть твои глаза сквозь узкие щели забрала, каждый ощутил Пустоту, которая поселилась в них после того, как Смерть коснулась их, забирая блеск сознания - и отдернула руку.

Тебя бросил даже верный боевой конь: ни одно живое существо не в силах выдержать присутствие нежити. Стоя в полном одиночестве на поле среди крови и трупов, с копьем в груди, ты не знал, что делать дальше, не знал, почему это произошло именно с тобой - и тогда я спустилась к тебе. Я, последняя из ангелов этого мира, утратившая крылья из света и отрастившая крылья из чистой, незамутненной ненависти, сошла к тебе с опустевших Небес и сказала то, что ты должен был услышать еще до того, как был убит: тебя никто никогда не любил, и поэтому Смерть не может забрать тебя.

Ты просто не можешь умереть. Твоя душа держит в должниках весь этот мир, и никакая сила не заставит ее разжать на нем свои пальцы.

Ты посмотрел в мои глаза, взгляд которых выжигает глаза смертных - и полюбил меня всем своим омертвевшим существом. Когда я извлекла копье из твоей груди, в дыре на месте сердца пылало синее пламя - твоя любовь ко мне стала твоим новым сердцем. Я не хотела этого... Я просто сжалилась над живым мертвецом, и в результате помогла появиться на свет настоящему Рыцарю Смерти - одному из самых страшных созданий этого мира.

Твоя жажда любви - ненасытна. Твоя жажда любить - испепеляет.

Я - ангел! - пришла в ужас и оставила тебя одного. Даже я оставила тебя... И ты начал свой путь в не-жизни. С небес я наблюдала за тем, как медленно, год за годом, истлевает твоя плоть, обнажая кости, и ржавеет броня. Ты искал умиротворения смерти в новых и новых битвах, встречался с самыми страшными созданиями обреченного мира, в один миг стирающими города - и каждый раз оставался тем последним, кто остается на ногах в самом конце на поле боя. Сколькие пали от твоей руки? Люди, монстры, демоны... Сколькие не смогли тебя убить насовсем? Скольких из них к тебе отправила я в надежде, что у них точно получится прекратить твои страдания?

Если бы я только могла... Если бы я могла... Если бы... Но я не могу, Витторио. Ангелы не могут любить человека так, как того желаешь ты. Я сказала тебе это в нашу вторую встречу, когда на твоем черепе уже не осталось ни следа лица человека, к которому я так хотела прикоснуться. Синее пламя в пустых глазницах по-прежнему было запретной любовью к падшему ангелу, десятилетиями ты искал возможности встретить меня снова - и я сжалилась над тобой. Я сокрушила тебя огненным мечом, разбила твои доспехи, но сколько не пыталась - так и не смогла вырвать синее пламя из твоей пустой груди. А ты даже не сопротивлялся... И там, на обугленной моей бессильной яростью равнине, я опустилась на колени над твоим сломленным скелетом, укрыла нас черными крыльями отчаяния и пролила слезы, из которых ты потом изготовил ожерелье. Я просила прощения за то, что я, последняя из защитников Света этого мира, не могу тебе помочь, и никто не может, что ты будешь вечно страдать. Я поклялась, что с этого момента всегда буду с тобой, стану твоим мечом и щитом - сделаю все для того, чтобы хоть немного облегчить твою боль.

Пребывание в мире смертных было мучительным, но я терпела эту боль ради тебя. Мне помогало знание, что я могу прекратить все это в любой момент - роскошь, которой ты был лишен. Я заковала свои ступни, касание которых опаляло землю, в орихалковые сапоги, и скрыла свое лицо глухой маской, защищая смертных от моего совершенного облика. Черные крылья стали мантией, скрывающей мой свет, и для всего мира я стала твоей тенью - неведомым бесформенным существом, разящим врагов со скоростью молнии. Ты и раньше привлекал внимание наместников и апостолов Тьмы, но со мной ты стал для них настоящей угрозой.

Ты стал целью для всего мира, захваченного темными силами.

И был бой. Сколько дней он длился? Я не считала... Мы сокрушили их всех. Вдвоем мы совершили то, что однажды не удалось всему воинству Света. Величайший триумф... Обернувшийся горечью осознания, что эта победа бессмысленна. Старый порядок не вернулся, а место убитых темных созданий заняли новые, потому что им нет числа.

Этот мир был проклят богами и оставлен ими... А я, последняя из ангелов, осталась, потому что не приняла их решения. Взбунтовалась и пала, поддавшись гордыне. Но что моя боль в сравнении с твоей, когда ты, стоя на вершине горы из тел убитых нами врагов, увидел, что даже это напрасно. Ты не смог умереть, и мир тоже не был спасен. За тобой, лишенным права на смерть, ад пришел сам.

И увидев тебя таким, я лишилась надежды. Я, ангел. Я тешила себя мыслью, что как последний ангел этого мира, я еще могу что-то изменить, но это оказалось ложью. Именно тогда я приняла это решение.

- Остановись, прошу! - здесь, на черном пляже последнего моря, в лучах восходящего солнца, ты сжимаешь белыми костяшками своих мертвых пальцев мои запястья, пытаясь удержать меня. Но моя сила не сравнима с твоей, и я рву свои крылья, чтобы отбросить собственную ангельскую природу и стать той, кто сможет тебя любить - смертной женщиной. Человеком.

- Не надо!

Ты знаешь, что это значит. Этот мир лишится последнего ангела. Своей последней надежды. Но если я не сделаю это сейчас... Моя решимость, мой милый Витторио, моя стойкость, моя незыблемость веры божественного существа - я чувствую, как они начинают гнить и рассыпаться прахом. И я боюсь, что в итоге ты останешься в этом ужасном мире совсем один, потому я погибну раньше тебя. Как? Я не знаю... Но начинаю верить, что это возможно. Поэтому...

- Диана!

Я полностью вырываю левое крыло, и оно рассыпается черными тающими перьями. Кровь, настоящая человеческая кровь, течет по моей спине, огибает алой нитью талию и стремится к черному песку по округлому бедру, на которое ты так любишь смотреть, когда думаешь, что я не вижу. Но я чувствую каждый твой взгляд... Я знаю каждую твою мысль еще до того, как ты сам ее осознаешь. Ты думаешь, что сам придумал мне имя, потому что я его тебе никогда не называла. Но это и есть мое настоящее имя, которые ты знал с самого своего рождения.

- Ты не можешь умереть, потому что никто никогда тебя не любил... - я произношу эти слова, непроизвольно дергая обрывком правого крыла. В последний раз я двигаю им, в последний раз ощущаю ту часть меня, которая дает мне власть и силу, о которой смертные не могут даже мечтать, потому что они находятся в области им неведомого. Ты смотришь на меня своими пустыми глазницами и чувствуешь, как из них струятся по отполированной временем поверхности черепа слезы, которых нет. Ты потерял возможность плакать сотни лет назад, и все эти годы боль, не имеющая выхода, копилась в твое душе - и гнила, стачивая твою душу. Любой другой бы на твоем месте уже обезумел. Но не ты.

- ...так же сильно, как способен любить ты сам, - я наконец сказала это. Я наконец сказала Витторио правду.

Пальцы сжались на остатках правого крыла, но я никак не могла решиться на этот последний шаг, после которого мое существование ангела прервется навеки.

- Я была с тобой с самого твоего рождения, мой милый Витторио, - по левой половине моего лица, очеловечивающейся, стекла первая слеза.

Как мокро... Горячо... Как приятно...

- Ты родился избранным чемпионом богов. Ты родился со способностью любить и чувствовать в большей степени, чем любой другой смертный. Я оберегала тебя всю твою жизнь, но... Сами боги предали этот мир и бежали. И я, проклиная их трусость, перестала наблюдать за тобой. Меня ослепил гнев, а когда я вспомнила о тебе - твое сердце уже пронзили на том проклятом цветочном поле.

- Ты не виновата в том, что со мной произошло, - ты все еще пытаешься разжать мои пальцы на моем же крыле. - Я сам принимал решения. Я сам виноват в том, что меня так никто и не полюбил при жизни.

- У тебя никогда не было выбора!

Одно резкое движение, и крыло оторвалось с глухим чавкающим звуком. Почему так кружится голова...?

- Тебя невозможно любить, Витторио. Тобой можно восхищаться, как восхищаются совершенным произведением искусства, потому что твою душу изваяли сами боги. Она так прекрасна, что любой другой в болезненной ясности ощущает рядом с тобой свое несовершенство - и жаждет, чтобы ты исчез. Даже я втайне возненавижу тебя, когда забуду, как была ангелом, но пока это не произошло...

Я без содрогания ощущала, как стремительно уменьшается моя вселенная. Воспринимаемая мной многомерность таяла, теряя один слой за другим, а вместе с ней уходило и мое могущество. Моя сила. Моя власть. Моя душа уменьшалась, сжималась и забывала все, что больше не имело значения для человека. Остались только чувства, доступные смертному телу. И мысли, ставшие такими медленными...

И я больше не знаю, о чем думаешь ты.

- Зачем, Диана?.. Зачем? - ты опустился передо мной на колени - такой высокий, такой грозный - и такой хрупкий и уязвимый. - В этом ужасном мире зачем ты стала смертной?

- Потому что я люблю тебя.

Я сжала твой череп в своих ладонях, наклонилась и поцеловала тень, оставшуюся от твоих губ. Прости, Витторио. Прости, что я решилась на это теперь, а не тогда, когда ты был еще жив и мечтал о той, которая проведет с тобой всю твою жизнь и каждый день будет согревать тебя теплом своего тела. Я могла быть ею всегда. Но мне... не хватало мужества. Я боялась перестать быть ангелом.

- Прости, Витторио... Прости.

Падшего ангела больше не было, а значит, нечему было гореть синим пламенем в твоей груди и пустоте черепа. Ты ощутил мою любовь всем своим существом. И вместе с этим ощутил, как мало от тебя осталось. Ощутил, как твоя душа держится за древние кости, заставляя их двигаться вопреки законам природы. Ты слишком долго их нарушал, мой милый Витторио. Теперь ты наконец можешь отдохнуть.

- Диана, я...

...люблю тебя. Это ты хотел сказать, верно? Но не успел. Ты рассыпался прахом в моих ладонях, и ветер развеял тебя по черному пляжу последнего моря, смешивая с песком и лазурными волнами.

Прости, Витторио. Прости. Прости. Прости... Прости меня.

Я опускаюсь на черный песок и смотрю, как над морем восходит солнце проклятого мира за моей спиной. Нет больше мыслей, только рой чувств слабого человеческого тела. Мне все равно, что меня ждет дальше. Уже ничто не имеет значения.

Я плавно поднимаюсь и вхожу в соленую воду. Шаг за шагом погружаюсь все глубже в море. Я принимаю поражение и отправляюсь вслед за своими богами в лучший мир...

Шаг. Еще шаг... Вода поднимается медленно. Сначала она обволакивает прохладой колени, потом бедра... Еще выше... Волна касается гениталий, и я судорожно втягиваю воздух, сломленная пробежавшей по телу сладкой судорогой. Перед глазами пронеслась непрожитая жизнь, в которой ты мог любить меня во всей полноте смыслов и значений этого слова, и по щекам неудержимым потоком заструились слезы, сбегая по шее к груди, животу - и становясь частью мирового океана. Мои слезы больше не были кристаллами совершенной чистоты - только соленой водой, которая может стать сначала паром, а потом дождем.

Я хочу стать дождем, мой любимый Витторио. Вот только...

...почему я не могу перестать слышать твои непроизнесенные слова?

Люблю тебя...