Я - шредд...

Глава 1

…мы можем стать кем угодно, но только когда сами познаем себя.

Часть 1.

Я… кто я? Может быть, я просто одна из бессчетного множества песчинок, гонимых ветром куда-то? Я пройду свой путь, и это мгновение оставит лишь маленький штрих на глади истории. Или я – та самая крупица, с которой начинается обвал в горах?

Нет… я не то, и не другое. Но я – живая. Я – человек? Эльф? Но кто это такие? Эльфы – это, наверное, те, кто похож на одного из существ, склонившихся сейчас надо мною. У него светлая гладкая кожа, тонкие губы, ровный нос, глаза цвета весеннего неба. Наверное, небеса раньше были именно такими. Мне никто не говорил этого, но я почему-то твердо уверена, что так и было. У него удлиненные уши, такие необычно большие. Он улыбается мне, что-то говорит. Кажется, он рад, что я смотрю на него. Я – такая же, как он?

Но кто-то появляется рядом. Он – совсем другой. Его кожа темная, не гладкая и отдает неярким холодным блеском. Кажется, что она состоит из множества блестящих пластин, причудливо соединенных между собой. Неживых пластин? Нет, но он тоже живой, как и я. И… его странная кожа похожа на мою. Он поворачивается ко мне. У него три пары глаз и все, не мигая, смотрят на меня. Будто хотят пронзить насквозь. Я вижу – ему интересно. И не боюсь. Потому что ощущаю, что он – не враг. Он не причинит мне вреда. Я ведь похожа на него. И слово само приходит ко мне. Шавьж. Так называют этих существ.

Эльф и шавьж. Они очень разные. Но я чувствую родство с обоими. Они – мои создатели? Но кто же тогда я? Кажется, они дали мне какое-то название. Точно, я – шредд…

Часть 2.

Сегодня я впервые побывала в «мастерской». Наконец-то мне показали то место, о котором я слышала так много рассказов. Шумящие огромные механизмы, горячие котлы, о которые я чуть не обожгла руку. Кажется, шавьж чуть не поранился, когда успел уберечь меня от травмы. Нет, не шавьж. У него есть имя. Он – Цкат. Мой наставник, тот – кто привел меня в этот мир. Тот, кто показывает, как правильно все делать. Кажется, что он знает и умеет абсолютно все. Но почему он никогда не улыбается? Я даже представляю, как его лицо может измениться, если он улыбнется. Но нет, это только мое воображение. Зато когда он объясняет, из чего состоит вещество, как сделать, чтобы одно превратилось во что-то другое и обратно, то мне кажется, что целый мир начинает вращаться только вокруг него.

В этой «мастерской» мало других существ. Я видела только семерых. Троих из них я уже встречала ранее. Это – люди. Они очень похожи на эльфов и на меня. Только их тела не такие интересные. Кажется, что они слишком нежные, уязвимые и совсем не приспособлены к этому миру. И потому они стараются придумать как можно больше всяких странных смесей и жидкостей, которые называют лекарствами. Они дают лекарства и мне, говоря, что это для того, чтобы я жила. Странно, я ведь не чувствую никаких в себе никаких недостатков. Что может мне помешать жить? Но им уже много лет, во всяком случае – больше, чем два года, как мне, они старше – они знают, как правильнее. Поэтому приходится слушаться. Хотя, честно говоря, иногда я все равно просто прячу лекарства, что мне дают. Но делаю это так, чтобы никто не заметил.

А еще вчера я встретила очень интересного господина. Он был намного ниже, чем все те, кого я видела раньше. Его кожа очень походила на цвет земляных стен в некоторых коридорах. А уши длинные, как у эльфов, но только больше и забавно торчат в разные стороны. В ушах у него почему-то было много железных блестящих колец с гравировкой. Кажется, таких существ называют гоблинами. Они носят очень красивые широкие плащи. Мне захотелось точно такой же. Но гоблин сказал, что я из него очень скоро вырасту, так как развиваюсь намного быстрее обычных существ. А я все равно попросила. И он подарил его мне! Теперь у меня есть самый красивый в мире плащ – мне сам господин гоблин его подарил. Кажется, в нем есть даже несколько дырок – прожженных и еще одна от самой настоящей пули. Точно от пули! Кажется это первый подарок, который появился у меня не от Цката или господина Бариэля. Кто такой Бариэль? Не знаю, говорят, что он видел меня только при появлении на свет. А потом лишь постоянно интересовался, как у меня дела. Странный тип. Почему не пришел и не спросил, если ему так интересно? Я бы тогда сказала, что у меня все здорово! И что уже завтра я начну проводить сама свои первые опыты в мастерской! А еще через несколько недель мне разрешат сделать свой первый механизм. Я уже даже нарисовала три картинки! Цкат сказал, что у меня все еще впереди. Меня ожидает большое будущее.

Часть 3.

Больно… как же болит голова. И руки. Мне кажется, будто я носила Цката на руках целый день и еще при этом постоянно билась лбом в его твердые крылья на спине. Сегодня ко мне приходил человек по имени Кай Пан Так. Он сказал, что теперь будет часто навещать меня. И что-то еще сказал про начавшуюся «первую фазу перестроения». Кажется, именно так это звучало. Странно, он говорил про меня так, будто я для него была не живым существом, а каким-то механизмом или и вовсе чертежами на бумаге, к которым он угольным карандашом все время делал какие-то пометки.

Больно. Такие боли меня мучают почти две недели. Когда мне становилось лучше, то я поднималась с постели и бежала быстрее к письменному столу, хватаясь за чернильницу. Поток новых идей в моей голове, кажется, замедлялся лишь для того, чтобы я успевала выхватить самую суть и перенести на бумагу. Потом, когда мне станет совсем лучше – я еще вернусь к своим записям и обдумаю их получше. И конечно же смогу воплотить в реальность все, что пока вижу лишь в своем воображении. Ведь получился же у меня маленький газовый пистоль! Цкат не верил, говорил, что мои расчеты слишком поверхностны, что я определенно что-то забыла, потому что он сам уже много лет безуспешно работал над этим. Но нет! Все оказалось правильно. Мой пистоль прекрасно работал… А Цкат теперь не разговаривает со мной вот уже несколько дней. Видимо, даже он знает не все, как мне казалось раньше.

А потом мне пришла посылка. От Бариэля. Сам он так и не хочет приехать сюда, чтобы поговорить с глазу на глаз. Говорит, что совсем нет времени, что занят важными делами. Это у него времени нет? Вот у меня его точно нет! Каждый день я стараюсь как можно больше своих идей претворить в жизнь. Это же так прекрасно – создавать что-то. Кажется, что жизнь вокруг меня после каждой новой идеи становится лучше. Только люди все время мрачны. Неужели им тоже совсем некогда остановиться и всего лишь улыбнуться мне в ответ? Ну и ладно. Хотя бы Бариэль всегда очень участливо обращается ко мне в своих письмах. Но он – эльф, они, кажется, все такие обходительные.

Но когда же прекратится эта болезнь?! Может быть, я зря выкидывала те порошки и таблетки, что мне давали? Теперь я не могу быть в мастерских. Но если у меня нет возможности проводить время там, то как бы хотелось побывать снаружи. Пройтись по открытой дороге, посмотреть на других существ. Но почему-то все говорят, что для меня это опасно. Может быть, со мной что-то не так?

Часть 4.

Обманщики! Они все меня обманывали. И этот Кай Пан Так, который обращался со мной как с неисправным механизмом... Конечно же – я механизм. Я же не была рождена, как все нормальные люди, эльфы, шавьжи. Меня создали, собрали по мельчайшим крупицам. Как будто собирали механизм. И, кажется, собрали неправильно! И потому теперь я неисправна. И этот снисходительный взгляд я ему никогда не прощу. Ну попадись мне хоть еще раз, Кай Пан Так! Я с тобой поговорю уже на равных. Может быть, и те лекарства, что ты мне давал – совсем не лекарства были?! Почему же мне не становилось легче после того, как я принимала их? Все говорили, что должно пройти время. Да, оно прошло. Я не чувствую боли сейчас, хотя подсознательно ощущаю, что она еще вернется и не раз. Но теперь я знаю, что проживу не больше трех десятилетий! Это же в три раза меньше, чем живут люди, в пять раз короче, чем шавьжи… А для эльфов кто я? Кто я буду для Бариэля? Всего лишь мгновение? Яркая вспышка в воспоминаниях, каких случалось множество до меня и множество после?! А вдруг он даже не знает об этом? Он же ведь не здесь, он далеко. И погружен в дела. Конечно же он не знает. Но все равно находит время, чтобы написать мне письмо, поздравить с новым изобретением. Кажется, что только одному ему я не безразлична. А Цкат… Он отдалился от меня, старается все меньше и меньше видеться, общаться со мной. Чем глубже я ухожи в науку, тем больше становится пропасть меж нами. Неужели он не понимает, что все это я делаю лишь для его одобрения? Это же он целые дни и ночи рассказывал мне, как прекрасно создавать новые механизмы, как одни вещества могут становиться другими. Я слушала, впитывала, каждое его слово. Но нет. Теперь он не хочет знать о моих достижениях. Почему мне каждый раз так больно, когда он говорит мне в лицо, что очень занят и уходит? Я же вижу. Он не догадывается даже, а я вижу, о чем он думает в это время. Я противна ему, он завидует и злится на меня. За что? Просто за то, что я стараюсь быть похожей на него? Не только внешне – хвост с такими же защитными пластинами, как на его ногах-клешнях, даже крылья, пусть и без такого прочного панциря. Но я стараюсь и внутренне походить на шавьжей, думать как они, анализировать любой опыт, оценивать любой механизм – его положительные и отрицательные стороны, возможности, усовершенствования. И все же я вызываю у него только плохие эмоции.

Я хотела бы уйти, чтобы не мешать ему. Но меня не пускают. Нет, они только говорят, что это опасно. Я читала множество рассказов Бариэля о том, что происходит за стенами. Там – большой мир. Там – целые города, которые могут передвигаться. И новые удивительные механизмы, которые способны подниматься в воздух и лететь над землей. Как бы я хотела увидеть их вживую, не на множестве чертежей или голограммах проекторов. Потрогать, коснуться. Возможно, тогда бы я смогла предложить новые способы их конструирования. Но нет, меня не пускают. Кажется, я здесь в заточении. И я уже не очень уверена, что мое присутствие устраивает всех в этом мире.

Часть 5.

Они создали меня лишь ради эксперимента… Я – просто результат игры, которая им надоела. Они и не собирались долго со мной возиться. Тридцать лет – это максимальный срок жизни, отмеренный мне. Я нужна им только лишь для того, чтобы получать новые изобретения. Лишь для того, чтобы технический прогресс шел дальше смелыми шагами, а они получали новые блага. За мой труд. Обо мне в большом мире никто даже не слышал и, наверное, никогда уже не услышит. Моя жизнь закончится здесь, где и началась - в громадных оглушительно-шумных цехах, темных шахтах и комнатах-клетках. Я никогда не выйду отсюда, а если попытаюсь, то умру. Кай Пан Так сказал это перед тем, как его шея хрустнула под моими пальцами, сдавившими его горло. Сказал так, словно даже перед смертью не готов был принять меня как живое существо. Цкат, Бариэль… вы все это знали с самого начала. Смотрели в лицо мне и улыбались. И врали. Обманщики! Вы предали меня еще до моего появления на свет. Вы только изображали учителей, заботливых отцов, верных друзей… Господин гоблин, которого вы не считали равным себе, оказался намного великодушнее вас. Он не побоялся отдать свою жизнь ради справедливости. Он погиб ради моего спасения даже не зная моего имени. Тогда как вы лишь играли со мной, растили несмышленое создание себе на потеху, пользовались моей искренностью. Я выросла. Я повзрослела. Я больше так не могу.

Эпилог.

Отсюда, с холма, обдуваемого ветрами, маленький задымленный городок, зацепившийся своими уродливыми механическими лапами за один из горных склонов, выглядит всего лишь соринкой. Мир, который оказался за пределами дымящих заводов и затхлых подземелий – огромен, многогранен. Да, он жесток и неприветлив. И здесь придется труднее, чем там, где я появилась на свет. Но здесь только я властна над своей судьбой. Я – не одна. Таких как я – много, мы обязательно найдем друг друга. Вместе – мы покинем эти земли, бросим тех, кто считал нас недостойными жизни, недостойными своего общества. Мы уйдем в неизвестность, оставив их теряться в догадках. Но однажды – вернемся, чтобы превзойти создателей и занять свое место по праву. Но многих тогда уже не будет в живых…