Я пришел забрать тебя

Рассказ 1. Словом можно убить, словом можно проклясть....

Я ела кроваво-красные ягоды рябины, уже подмороженные первыми заморозками, и чувствовала их сладкую горечь, тающую на языке. Шаль на моих плечах была истерта и напоминала лохмотья. Волосы черные как перья ворона были спутаны и напоминали воронье же гнездо. Я обернулась на деревню, где в домах были видны огоньки свечей. Там было человеческое тепло.

Тепло...оно не для таких как я. Тех, кого называют проклятыми детьми. Давным-давно мать в сердцах крикнула "Да пусть тебя Добрые Соседи к рукам приберут!" и все....Я будто стала прозрачной, невидимой для всех. Мать сначала звала, искала. Потом стала забывать. И отец забыл. И старшие сестры тоже. Как будто никогда не было у них младшей непослушной сестры Элэйн.

Меня никто не искал с той Стороны, не слышала я голосов Добрых Соседей, зовущих меня в Вечный лес. Но и для людей стала невидима.

В общем, я застряла между мирами. Миром живых и миром мертвых. Потому что в Вечный лес уходили потерянные души.

Там правил Гвин, Великий Охотник.

И живым туда лучше было не попадать! Потому что Добрые соседи хоть и назывались так, но таковыми не являлись.

Они крали детей, они напускали болезни....

Они устраивали на изломе зимы страшную Призрачную охоту. Но мы зависели от них, потому что Вечный лес стоял нерушимой стеной между нами и монстрами Анхаа - порождением серой магии. И Добрые соседи стояли на страже. Поэтому мы были овцами, а они пастухами. Но те пастухи иногда были страшнее волков, приходящих из леса.

А иногда....они забирали проклятых детей, растили, а потом избирали из них Майскую Королеву. И она становилась новой женой одного из Пятерых Лордов. Вот только долго их жены не жили. Как рожали ребеночка, так и помирали потом. Так говорил Оллих безумный, что живым из Вечного Леса вернулся.

Он вернулся, а я вот брожу по заснеженным полям и чувствую, как проклятие жрет меня изнутри. Рябину ем, а голод сродни волчьему утолить не могу. Магия проклятия смягчится только тогда, когда кто-то из Добрых Соседей коснется меня и скажет заветное "Атайлл", что значит "Забираю себе!"

Тогда я вновь стану видимой для людей, да вот только уже не смогу пить и есть человеческое. Стану принадлежать Доброму соседу, стану его вещью. Даже не рабыней, просто вещью.

Но я два года скитаюсь. Могу подношения забирать, пихаю в себя ритуальную еду для мертвых, но от проклятия это не спасает. Немного осталось. Может, лечь под этой рябиной и ждать, пока проклятие пожрет меня и я стану кормом для червей.

- Ахитейн ваоло саххат, - раздалось гортанное и я затравленно обернулась. Среди снега пролегла тропа, усыпанная странными фиолетовыми листьями. Впереди бежали гончие, будто сотканные из теней. А за ними следовал босоногий мужчина в фиолетовых одеждах и резкие его черты лица пугали своей инаковостью.

- Не убежишь, даже не пытайся, - сказал он на общем наречии. - Я наконец нашел тебя, Элэйн, дочь Кардаэры. Я пришел, чтобы забрать тебя. Атайлл, атайлл, Элэйн!

Из-за его спины выползли безликие тени и потянулись ко мне.

Может, лучше бы для меня было умереть?

Рассказ 2. Неизбежное

Прикосновение Фейри было холодным и в то же время приятным. От его руки заструился фиолетовый свет и на мгновение левое плечо обожгло болью. Он поставил мне аэго-печать принадлежности. Да, теперь я окончательно стала его личной рабыней. Стерпев боль от магической печати, я опустилась на одно колени, чувствуя, как по телу разливается леденящий холодок, противоположный жгучей боли, только что пронзившей плечо. Фиолетовый свет, исходивший от руки фейри, постепенно рассеялся, оставляя после себя едва заметное свечение, пульсирующее под тонкой кожей. Печать, похожая на сплетение изумрудных и сапфировых кристаллов, мерцала глубоко под кожей, словно живая. Она не была просто украшением; я чувствовала ее, как часть себя, тяжелый оков, сковывающий мою волю

«Приветствую, мой лорд», – прошептала я, голос звучал глухо, хрипло, словно от напряжения и страха, сдавленно, как будто горло сдавило невидимой рукой.

Фейри, высокий и изящный, с глазами цвета аметиста, наблюдал за мной, его лицо было непроницаемо. Его красота была холодной, отстраненной, как у статуи, вырезанной изо льда. Черные, как смоль, волосы спадали на плечи, обрамляя лицо с острыми скулами и тонкими губами. Он был облачен в одежду, которая казалась одновременно и старинной, и невероятно современной: темно-фиолетовый камзол с серебряной вышивкой, облегающие черные брюки, и высокие сапоги из черной кожи. На его длинных пальцах, украшенных кольцами из неизвестного металла, мерцали маленькие, но яркие рубины.

Тишина повисла в воздухе, тяжелая и напряженная. Я не смела поднять глаз, ощущая на себе его взгляд, словно лезвие, скользящее по коже. Казалось, что он видит меня насквозь, знает каждую мою тайную мысль, каждое скрытое желание.

Страх, острый и пронзительный, пронзал меня, заставляя дрожать. Я была его рабыней, и это ощущение было ужасающим, но в то же время в нем была странная, запретная привлекательность.

Внезапно, Фейри заговорил, его голос был низким, мелодичным, словно шепот ветра в зимнем лесу.

«Поднимись», – сказал он, и в его голосе не было ни ласки, ни жестокости, только холодное равнодушие. Я медленно поднялась, чувствуя, как дрожат руки, как учащается сердцебиение. Каждое движение вызывало в мне ощущение неловкости, словно я была куклой, которой пытаются управлять грубыми неловкими руками.

Он сделал шаг ко мне, и я отшатнулась, не в силах контролировать свое тело. Его лицо было близко, я чувствовала его дыхание на своей шее, холодное и легкое, как первые снежинки. Он положил руку мне на плечо, и я замерла, ожидая удара, наказания, но он просто провел пальцами по печати, и я почувствовала, как внутри меня прошла волна невыразимого удовольствия, смешанного с болезненным ощущением подчинения.

«Ты моя», – прошептал он, и это простое заявление звучало как приговор, как заключение договора, навсегда связавшего нас. Я знала, что мое будущее навсегда связано с ним, с этим холодным, прекрасным Фейри, он моя защита от проклятия.

И в глубине души, вопреки всему страху и ужасу, внутри меня родилось нечто странное, что-то похожее на принятие, как бы нелепо это ни казалось.

Глава 3. Великий лес

Великий лес появился не сразу. Когда наш мир был светлым и юным, здесь правили Бог-отец и Богиня -Мать. Мы дали им имена Аузэрус, что значит Защитник и Лайлин, что значит Сияющая. Но миров, созданных им, становилось все больше. И они ушли, оставив в качестве хранителей племя первых, что позже стали известны как Великие князья Бессмертных или фейри. Сначала они были мудрыми и справедливыми. Но потом магия, питающая их, стала угасать, в ткани мироздания стали появляться прорехи и в разрывы хлынули монстры из темных миров, которых всегда влечет светлая магия. И была великая война и с помощью крови и магии Великого Древа князья фейри создали Великий лес.

Но это изменило их навсегда. Из светлых и добрых существ они превратились почти в разумных монстров. Теперь они брали плату за свою помощь, а волшебство их было связано с темными ритуалами. Сила земли почти перестала откликаться на их зов. И в их вотчину, по собственному желанию ныне брела я за Князем кошмаров по собственной воле. Я сама принесла ему клятву служения. И Великий лес звал и манил меня, ветром пел в моих волосах, перебирая их нежно и ласково. И ноги сами несли снежной тропе, в великую дубраву

Снег хрустел под ногами, каждый шаг отдаваясь глухим эхом в безмолвной чаще. Великий лес, созданный из крови и магии, не был похож ни на один другой уголок мира. Деревья, словно исполинские когти, вздымались к небу, их ветви переплетались, образуя непроницаемый полог, сквозь который с трудом пробивались лучи закатного солнца. Стволы были иссиня-черными, словно обожженные, кора местами шелушилась, обнажая древесину, похожую на застывшую кровь. Воздух был густым, тяжелым, пропитанным ароматом прелой листвы и чего-то еще… чего-то древнего и пугающе знакомого. Это был запах самой магии, темной и липкой, словно смола.

Князь кошмаров, мой повелитель, ждал меня в самом сердце леса, в месте, где, по легендам, находились корни Великого Древа. Я шла по его следам, легко различимым даже в этом снежном царстве. Они были не отпечатками ног, а самим следом тьмы, черной дорожкой, пролегающей сквозь белизну. Мой страх был глубок, но подчинен моей клятве. Я принесла ему клятву, отдав свою душу в обмен на силу, необходимую для моего последующего существования. Не жизнь, а именно существование. Ступив в запретное царство фейри, стала видеть мир исключительно в черно-серых тонах. Мое счастье, моя радость теперь не имели значения.

Ветки царапали мое лицо, снег таял на моей одежде, пропитывая ее ледяной влагой. Но я не чувствовала холода, только глубокое, пульсирующее ощущение предвкушения. Я шла в самую сердцевину тьмы, и сама становилась ее частью. Звуки леса словно проникали под мою кожу: шепот ветра, скрежет сучьев, глухой стук невидимых крыльев. Это были не просто звуки природы, это были шепотки самого леса, его бесчисленных обитателей: существ, рожденных из тьмы и питающихся страхом.

Наконец увидела его: огромный дуб, с ветвями, спускающимися до земли, словно щупальца гигантского монстра. Его ствол был изрисован рунами, из которых излучалось тусклое, красноватое свечение. Воздух здесь дрожал, с каждым вдохом я чувствовала прилив темной магии, которая обволакивала меня, проникала в мою душу. И тогда я увидела его – Князя кошмаров.

Он сидел на корнях дуба, его фигура была скрыта в тени, но я чувствовала его взгляд, пронизывающий меня насквозь. Его сила была огромна, бесконечно большая, и я понимала, что попав в его владения, я стала его собственностью, и он может делать со мной все, что захочет.

Я подошла ближе, преклонив колено, готовясь к своей участи. Разум все еще отрицал, что попала в ужасное рабство к странному существу, но в сердце древнего леса, в самом центре его мрачной красоты, наконец осознала, какую страшную цену заплатила. Моя душа уже принадлежала тьме, и возврата не было.

Глава 4. Не все прекрасное, что таковым кажется

Незнакомка на вороной кэльпи была прекрасна. Точеная как статуэтка, с золотыми локонами и в голубом брючном костюме. Говорят, князьям фейри и их подданым ткань для нарядов ткут волшебные пауки лэйлис. И наряды те бесподобны. Куда уж мне в залатанном платье и старой шали. Вон как морщится, будто бродяжку увидела.

— А низшая, швах-дээрин, — презрительно процедила сквозь зубы незнакомка. — Напои кэльпи водой светоча. Источник недалеко. И аккуратнее с моей Ниашш, а то она -девочка с характером.

И изящно спрыгнув, танцующей походкой вошла в небольшой дом, густо оплетенный кроваво-красными листьями. Князь кошмаров не любил роскошь и ютился в странном неказистом жилище. Внутри конечно оно было более объемным, но снаружи смотрелось достаточно жалко.

Я и кэльпи остались наедине. Злорадное создание скалило клыки и било копытами. Красноречиво так. Мол, только подойди, низшая, и тут же затопчу. Или укушу, чтобы лучше запомнила, как опасно приближаться к водяным лошадкам.

— Я от тебя тоже не в восторге, глупая кобылица. Если хочешь маяться от жажды, показывай свой норов дальше.

Кельпи задумчиво склонила голову и тряхнула дымчато-серебристой гривой. Я сделала к ней острожный шаг. Никогда не ладила с лошадьми, не знала просто, что от них ждать. Отец смеялся, пробовал научить кататься на них, но я убегала и пряталась. Глупая.

Шаг, другой. Кэльпи недоверчиво смотрит на меня. Я осторожно берусь за поводья, стелющиеся по земле.

Дерг!

И вот я уже лечу на влажную землю и прямо лицом впечатываюсь в грязь .Над головой раздается ехидное ржание. Да эта тварюшка просто издевается надо мной.

Элэйн, Элэйн, может надо было проклятию дать поглотить душу, чем терпеть такое унижение. Но так как девушка я упорная, то встала и зло взглянула на кэльпи. Я заставлю испить эту скотину из источника, это уже дело принципа.

И я решительно направилась к кэльпи.

Кэльпи вскинула голову, уши настороженно дёрнулись. В её глазах‑бусинках читалось явное недоумение: неужели эта странная двуногая опять полезет на рожон? Я медленно, очень медленно подняла руку, стараясь не делать резких движений.

— Ну что, красавица, — прошептала я, — давай попробуем по‑хорошему.

Ветер играл серебристой гривой кэльпи, отчего та казалась почти призрачной. Я сделала ещё один осторожный шаг, мысленно отсчитывая расстояние до поводьев, которые всё ещё лежали на земле. «Только не дёргайся, только не дёргайся», — мысленно умоляла я упрямое создание.

Кэльпи фыркнула, топнула копытом, но не отступила. Это уже прогресс. Я опустилась на корточки, протягивая руку к кожаному ремню. Пальцы почти коснулись гладкой поверхности…

И тут кэльпи резко мотнула головой, грива взметнулась серебряным вихрем. Я инстинктивно отпрянула, но успела ухватить поводья. В тот же миг кэльпи рванулась в сторону, пытаясь вырваться.

— Ах так?! — я упёрлась ногами в землю, изо всех сил натягивая поводья. — Ну уж нет, теперь‑то я тебя не отпущу!

Мы замерли в напряжённом противостоянии: я — с побелевшими от напряжения пальцами, кэльпи — с раздувающимися ноздрями и горящими глазами. Секунды тянулись бесконечно, словно сама природа затаила дыхание, наблюдая за нашей схваткой.

Вдруг кэльпи издала странный звук — не то ржание, не то смех. Её уши расслабились, а взгляд стал чуть менее враждебным. Она опустила голову, будто говоря: «Ладно, ты победила. Но это ещё не значит, что я сдамся без боя».

Я осторожно выпрямилась, не ослабляя хватку.

— Вот и славно, — выдохнула я. — Теперь давай‑ка к источнику. У меня нет желания повторять этот цирк ещё раз.

Кэльпи лишь фыркнула в ответ, но на этот раз без злобы. Возможно, между нами наконец‑то начало зарождаться некое подобие взаимопонимания.

Глава 5 Иллюзия выбора

Когда надменная гостья уехала, князь кошмаров пригласил меня в хижину. Я зашла и мои глаза не сразу привыкли к темноте. Внутри было много растений, они оплетали даже стены. Внутри было две комнаты и небольшая кухня. Когда мы прошли туда, меня поразило странное фиолетовое пламя в очаге.

Князь кошмаров стянул с рук перчатки и уставился на пламя.

— Элэйна, разговор будет долгий и не совсем приятный, — произнес он глухо после затянувшегося молчания.- Помимо того, что я князь кошмаров, я один из стражей приграничья. Те, монстры, которых так боятся люди, для нас — повседневная реальность. Но в последней битве, я был ранен. И хоть ты не видишь этих ран, но жить мне по меркам фейри.впрочем, как и людей… осталось не так уж и долго. Мне нужен наследник… И хоть для многих ты всего лишь проклятое дитя, прислуга… я хочу чтобы ты выносила для меня ребенка. Он должен унаследовать мой дар и мою родословную.

У меня закружилась голова. Он пришел за мной, почему именно он из всех фейри? Этот мужчина вызывает страх и желание бежать от него за тридевять земель. Лечь с ним в постель? С князем фейри? Дикая, противоестественная мысль.

Да, я уже не мечтала о сказочном принце и каком-то личном счастье, но у меня все еще была иллюзия того, что я хоть немного управляю судьбой. Сама выбрала служение у фэйри, а не умереть от проклятья. Но оказывается, я сама себя загнала в западню.

Я замерла, словно окаменев. Слова князя эхом отдавались в голове, смешиваясь с треском фиолетового пламени.

— Вы… вы не можете просить меня об этом, — наконец выдавила я, сжимая пальцами край платья. Голос звучал чуждо, будто принадлежал кому‑то другому. — Я не… не готова. Да и кто я такая, чтобы…

Он медленно повернулся ко мне. В полумраке его глаза казались бездонными озёрами тьмы.

— Ты — та, в ком течёт кровь древних. Я видел это в твоих снах, Элэйна. Ты не просто прислуга. Ты — ключ.

— Ключ к чему? — прошептала я, чувствуя, как по спине пробегает ледяной озноб.

Князь сделал шаг вперёд. Растения на стенах зашевелились, словно живые, протягивая к нему тонкие усики.

— К балансу. К силе, которая удержит приграничье от падения. Мой род могучий, с древней силой, но без наследника врата ослабнут. Монстры прорвутся в мир людей, и тогда… — он замолчал, будто сам испугался собственных слов. — Ты единственная, кто может выносить дитя с нужной кровью.

Я отступила, натыкаясь на деревянный стол. В голове крутилось множество вопросов, но самый главный жёг губы:

— А если я откажусь?

Князь опустил взгляд на свои руки — бледные, с длинными пальцами, на которых теперь проступали едва заметные узоры, похожие на трещины.

— Тогда приграничье падёт. А ты… — он поднял глаза, и в их глубине мелькнуло что‑то, похожее на сожаление. — Ты всё равно не сможешь убежать. Судьба уже связала нас.

Фиолетовое пламя вспыхнуло ярче, отбрасывая на стены причудливые тени. В этот момент я поняла: мой выбор — иллюзия. Князь кошмаров не просил. Он ставил перед фактом.

— Сколько у меня времени? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

— До следующего полнолуния. Потом моя сила начнёт угасать необратимо.

Я закрыла глаза, пытаясь унять дрожь. Перед внутренним взором пронеслись образы: тёмные леса приграничья, чудовища, рвущиеся сквозь туман, и… ребёнок. Мой ребёнок. Наследник князя кошмаров.

Когда я снова посмотрела на него, он уже стоял у двери, накинув капюшон.

— Подумай, Элэйна. Но не слишком долго. Время — роскошь, которой у нас больше нет.

И он исчез, оставив после себя лишь запах сырости и еле различимый шорох растений, будто они шептали мне: «Согласись…»

Глава 6 Принять неизбежное

Глава 6. Принять неизбежное

Я сидела перед зеркалом и расчесывала длинные черные волосы, которые раньше напоминали спутанное гнездо. Голова была полна тяжёлых, мрачных мыслей, но деревянный гребень привычно скользил по темным локонам.

Я больше не хотела быть бродяжкой, проклятым ребенком. И пусть во мне нет силы, пусть я не ровня Фейри, у меня осталась обычная человеческая гордость.

Я стану сильнее. Я заключу сделку с князем кошмаром и выношу его ребенка. И воспитаю его так, чтобы он стал моей опорой. Его сила моим оружием.

Я сделаю так, что этот мир устоит. Заплачу необходимую цену. Станцую на краю бездны и выживу.

- Вот твоя новая одежда, - князь кошмаров почти бесшумно вошёл в мою каморку и дал мне переливающееся фиолетовое платье с широкими рукавами.

Я поблагодарила его и машинально погладила ткань. Похоже, на изысканный шелк... интересно

- Тебе нравится? - мой повелитель с интересом взглянул на меня.

- Благодарю за подарок, господин, - мягко ответила я.

- Тогда раздевайся и надень его. Смотреть не могу на твои лохмотья, они оскорбляют мой взор.

- Тогда может вы выйдете? - я прижала платье к себе, все ещё думая, что ослышалась.

- Раздевайся. Я хочу взглянуть на тебя.

Я почувствовала, что сердце будто замораживает льдом. Только я начинаю немного лучше относиться к князю Фейри, как он опять указывает мне, как я ничтожна и всего лишь игрушка для него.

Я стиснула зубы и начала скидывать старую одежду. В глазах князя сквозило странное безразличие.

Чувствуя себя сломанной куклой, я медленно натянула новую одежду. Теперь она казалась мне рубищем нищего. Такого унижения я давно не испытывала.

- Наглядеться успел? - инстинкт самосохранения отключился, я позволила гневу завладеть мной.-что ещё прикажешь господин? Прямо сейчас лечь в постель и послужить тебе?Больше человеческая игрушка ведь ни на что не годится.

Он подошёл ко мне и схватил за подбородок.Наклонился ко мне и прошипел:

- Я такого о тебе не говорил. Что такого оскорбительного в раздевании, неужели ты стесняешься своего тела? У нас, Фейри, рамки морали не такие строгие как у вас. Я просто хотел сам лично убедиться, что одежда подходит. Я прекрасно вижу, что ты боишься меня , Элэйн, и потому речи твои полны яда. Но чем ты быстрее привыкнешь, чем проще будет тебе. Когда я уйду, ты получишь мой дом и владения, а ребенок мою силу. Она защитит вас обоих.

Он был так близко и так горячо убеждал меня. Я смотрела в его резкие , инаковые черты и понимала, что никогда не полюблю его. Но подарить немного тепла тому, кто скоро умрет... Способна ли я?

Я преодолела свой страх, сделала шаг навстречу и неловко обняла князя кошмаров. Мои руки сомкнулись на его талии и я тут же спрятала лицо у него на груди, боясь смотреть в глаза мужчины.

Гнев, боль, желание хоть что-то понять в нем смешались воедино и потому я пошла на поводу у эмоций.

- Глупышка, мое проклятое дитя, так вот какое оно, человеческое тепло, - услышала я печальный голос князя кошмаров.

А потом он поднял мое лицо, сжал в ладонях. А потом поцеловал, сначала нежно, а потом все более страстно и уверенно.

Я приникла к нему, как лоза приникает к дубу. Я не знала, чем закончится эта связь, просто здесь и сейчас мне хотелось немного чужого тепла...

- Не хотел торопить события, но то, что неизбежно, все равно произойдет,- прошептал он и подхватил меня на руки. - Пойдем в мою спальню.

И потащил меня, как будто я была его законным трофеем.

Кажется, новое платье можно было и не надевать.

И вместо страха зародилось новое чувство.

Но я не мог

ла пока дать ему названия...

Глава 7

Все тело сладко болело после прошедшей ночи, а губы распухли от страстных поцелуев князя. Разделив с ним ложе, я открыла его новую сторону. Оказалось, он тоже из плоти и крови, у него тоже есть свои слабости. Мы заснули только под утро, сплетаясь как дуб и омела. Чужое тепло согрело мое оледеневшее сердце, но горькие мысли не покинули меня. Все тело моего князя в шрамах, сила его угасает и что будет, когда он покинет меня? Девять месяцев я буду вынашивать дитя, а кто будет моей защитой? Я села на кровати и посмотрела на спящего Фейри. Во сне его лицо казалось моложе, не таким жестоким. В нем будто отразился отблеск былого величия, когда они видели зарю юного мира, вещали волю богов и были истинно бессмертными, и сама земля повиновалась их светлой силе. Почему так случилось, почему они так ожесточились...Почти равные богам и вынужденные стать монстрами. Чем наш мир заслужил такое? Почему все стало таким неправильным? Мне вдруг стало холодно и я скользнула под одеяло, прижимаясь к князю.

- Элэйн, - его голос со сна был хриплым и почти родным, человеческим. Он обнял меня и в его глазах я увидела мимолетную печаль. Волшебство ночи отступало, а предрассветные серые сумерки приносили с собой ясность и суровую правду. Он владыка кошмаров, вновь и вновь сражающийся в бесконечной битве, а я его рабыня, проклятое дитя.

Та страсть и те чувства, что возникли между нами, надо подавить на корню. Потому что они слабость, а слабость в наше жестокое время недопустима.

И все же я протянула руки и погладила непокорные черные волосы князя. Я хотела запомнить его таким, неидеальным, после сна, растерянным и уязвимым.

- Элэйн, я...

Он не успел что -то сказать, потому что за окном раздался горн и послышался лай гончих. Сердце мое похолодело. То Гвин, Великий охотник призывал всех князей на очередную битву.

- Прости , мне пора, - сказал князь и торопливо стал одеваться.

Хлопнула дверь и я осталась одна на смятой постели.

Неужели такова участь всех женщин в этом лесу? Оставаться одним и гадать, а смогут ли их мужчины вернуться.

" Вернись живым, мой князь, - прошептала я в пустоту комнаты- наша сделка ещё не завершена"

Новый день начинался и боль в груди ушла, уступив место пустоте.

Проклятым не нужна любовь.

У проклятых один путь и имя ему одиночество.