Я никогда тебя не отпущу

Я никогда тебя не отпущу

Потерпи, любимый. Совсем немного. Да, да, так кровь почти не бежит. Держи вот тут, покрепче. Милый Куро, я не хотела, правда. Оно само. Это все камень – защищает хозяйку. Я же теперь божество. Каково тебе любить божество, а? Молчи, молчи, милый, береги силы!

А как раньше они все думали, шипели, болтали за спиной. Будто я не слышала. Мана дурна-ая, Мана не от ми-ира сего. Вот! Теперь узнают! Теперь Мана сильнее их всех. Да, должна была стать следующей Слышащей Духов племени. Это бы все равно ничего не изменило. Мы, альмены, рождаемся чистыми разумом и телом. Только вот никто не желал принимать меня такой. Будто я и не альмен, как остальные. А и что, что чистые? Заветы Благочестия, Благонравия и Благоразумия словно не для них. Нельзя меня упрекать и метить только от того, что слышу и вижу больше других!

Я также рождена из Лона богини Эо, как все. Также воспитывалась первые три года двумя матерями и учила Заветы. Как все. Мои глаза такого же цвета, что у всех. И я – не альмен?!

Сами твердят о единстве, а делятся. Четыре племени, четыре народа. И ради чего? Чтобы трактовать каждый Завет на свой лад, и чтобы жить проще да сподручнее самим. Хотя Эо наказала жить семьей дружной, где все равны. И все одно: то вождь, то шаман, то следопыт, как ты, Куро.

Милый, не засыпай! Я здесь, открой глаза! Да, да, вот, глотни воды. Молодец. Ты устал, знаю.

А с каким усердием ты искал убийцу, а? Некто неуловимый, тайный враг. Ты шел по каплям крови, лучший следопыт племени лендов. А на самом деле сделал полный круг и вернулся ко мне. Думаешь, я сошла с ума? Мать Мара, конечно, говорила тебе, что это, наверное, кто-то неизвестный, чужой. Но ты… Ты допускал безумие среди альменов, но никак не существование пришлого врага.

Что? Нет, отвечаю тебе твердо. Не сошла с ума.

Ты знаешь, я в твою охоту всегда оставалась одна. Дева Лима, конечно, обучала, чтобы заменить ее когда-нибудь, стать Слышащей Духов. Да только полдня. А ночь всегда доставалась мне. Это ты уходил с другими охотниками за крайние границы, смотрел следы и искал зверей. Ты, может, и знаешь пределы нашего необъятного острова. А я знаю только дальний лес, куда никто не ходит. Да, там пусто. Но тихо и спокойно. Именно там однажды ночью и обнаружила небесный камень.

Смотри, как искрится он в глубине! Я никогда не видела таких оттенков и переливов. Словно рождение и смерть звезд наяву. Круговорот жизни, что гораздо больше и древнее всего нашего мира. Такой насыщенный изумрудный цвет.

Дева Лима рассказывала подобное. Правда, масштабов реальности она не ведает. Все альмены слишком привязаны к этой долине. И это их грех. Для них весь мир это только долина. И пока они так думают, так и остается. А на самом деле разум определяет мир. Мы словно создаем его на ходу самим своим познанием. И пока все четыре народа не изменят восприятие, мир не изменится.

А мы, альмены, топчемся на месте. Племена элаимов, торонов, горамов, лендов. Три Завета. Каждый трактует их, уподобляет себе, как хочет. И все мы чистые и непорочные, да только я была изгоем. Почему-то.

Но я не виню. Божество не может никого осуждать. Оно только создает и рушит, карает и милует. Но – никогда не судит.

Хочешь что-то сказать, Куро, милый? Что? Громче! А-а… За что я карала других?

Ну, Слышащие Духов четырех племен должны были стать платой для новой силы. Они говорят с природой, точнее, лишь подслушивают ее беседы с самой собой. Но они еще и учат. Они создают такой мир – ограниченный и простой. Где вожди не дают сделать свежий глоток никакому младенцу, выходящему из Лона Эо. Где одни становятся изгоями для других.

Они необходимые жертвы. А Мать Мара…мать всего племени лендов…и моя мать…ых… Нет, милый Куро, я не плачу. Это просто. Просто так.

Она была слишком влиятельна. Могла стать препятствием. И… Нет! Я не боялась ее! Не смей. Заткнись. Заткнись!

Прости. Прости, милый. Я не нарочно. Больно? Сейчас. Вот, так полегче? Рану нужно просто сильнее прижать. Потерпи еще немного.

В общем, Мать Мара, вождь лендов, одного из четырех племен альменов, ушла как подобает. Все. Не о чем говорить. Старый Хомо? Ох, да, его мне жаль. Знаю, Куро, что вы были близки. Он научил тебя охоте и чтению троп. Но он видел меня. Он узнал, чему меня научил небесный камень. Когда я была в дальнем лесу, Старый Хомо пришел по моим следам. Пришлось.

Зато ты, милый, сумел найти меня! Ты же прочел послание его кровью на мхе? Я тоже немного понимаю в чтении троп, да? Здорово получилось? Что, ты плакал? Ты, сильный и твердый, лучший следопыт четырех племен, ты, Куро, пускал слезы над телом старика?

Ха-ха-ха, прости, милый, я… Аха-ха…а-ах…

Ты ведь даже не изменился в лице, когда вожди отказали нам в общем новорожденном из Лона Эо. Ты просто склонил голову по Завету Благочестия. Как же, вождям виднее. Как же, Мана, следующая Слышащая Духов лендов, не может воспитывать. Нет, ей положено только принять это, надеть маску и навечно спрятать лицо от всех вокруг! Ты тогда еще подумал, что мы не в праве перечить. Да, не удивляйся, Куро, и такое мне по силам. Я уже училась у камня в то время. Так что следить сейчас за тобой из любого иного места мне было легко.

И теперь я стану новой матерью мира. Если каждый альмен рождается из Эо, я сделаю это иначе. Сама выношу и рожу новую силу. Я могу, я справлюсь…

Ну, вот, ты нашел меня. Взгляни еще раз на тело Девы Лимы, Слышащей Духов нашего племени, и пойми, что опоздал. Но жертв больше не будет. Небесный камень получил плату. Ему достаточно.

Посмотри на этот мир в последний раз. На бурые степи там, по левую руку, где обитает племя торонов-кочевников. На янтарные горы и черные точки пещер горамов далеко впереди. И на голубые леса элаимов с их деревянными жилищами. Или на вечно теплые снега с розовыми кустами справа. Как я ненавижу эти колючие кустарники!

Цвет новой жизни, Куро, зеленый. Я дам силу всем альменам. Расширю границы мира до бесконечности. Мы будем творить и познавать сами!..

Куро? Ох, милый Куро… Как же… Почему ты молчишь? Открой глаза! Ну, сейчас же! Я, новое божество, повелеваю, встань! Ты не можешь просто так бросить меня. Нет. Нет. Нет.

Куро…

Что? Кто ты? Я не вижу, покажись! Это…ты?! Да, я носила тебя у сердца много месяцев. Да, понимаю. Это необходимо. Необходимая жертва. Жизнь за жизнь. Так просто? Хорошо.

А-ах.

И правда. Как теперь легко! Немного холодно. Нет, не больно. Больше не больно. Отныне мы сильные. Все.

Больше никому не будет больно.

***

«Отрывок из моноспектакля «Истоки магии» Первого Межрасового Театра «Эо’дан» в исполнении леди Миналы ан Краменол»

***

«Новое прочтение всем известной легенды о сотворении мира и истоках магии в исполнении леди Миналы ан Краменол, ведущей артистки театральных подмостков Столицы, без зазрения совести можно назвать гениальным. Коллеги по цеху единогласно пустили слезу, и мне, как известному критику, впервые приходится признать, что даже представитель племени людов способен на искренние чувства на сцене. Бесспорно, новая реформа правительства, позволяющая заниматься лицедейством всем наравне, без оглядки на цвет кожи, количество пальцев или форму ушей, словно пустила свежий поток в нашу засушливую культурную жизнь. Уверен, представители иных рас в ближайшем будущем будут нас только радовать…»

Первая кровь

В пещере пролилась кровь. Куро почуял ее, едва вошел под мрачный свод. В тесном пространстве было не развернуться, и он отправил лишних вон, оставив только вождя и его помощника. Горело несколько факелов, чад давил на глаза, и потому пришлось напрячься, чтобы разглядеть хоть что-то. Куро мазнул взглядом по каменным стенам, едва стесанным, по потолку и земляному полу, но не обнаружил важного или интересного. Не было ничего лишнего, кроме выдолбленной выемки для книг да отполированного мраморного ложа овальной формы.

Мертвое тело лежало поперек. Конечности вывернуты. Кожа ссохлась. Глазницы пусты. Церемониальной маски не было, значит, гостей мертвец не ждал.

Вождь заговорил, и голос его дрожал:

– Шаман не вышел на третий день. Нашли таким, не трогали. Отправили за тобой, следопыт.

– Почему не трогали? – тут же спросил Куро.

Он присел перед трупом и не оборачивался к вождю, нарушая Завет Благонравия. Помощник вождя прошипел ругательство, но следопыту было все равно. Правила – выдумка чистых и телом, и разумом; они не для тех, кто вечно ползает змеей, выслеживая дичь.

Он действительно иногда сомневался в родстве с собственным народом.

Судя по звуку, вождь насильно вытолкал помощника: лишь гневно звякали серебряные украшения последнего.

Тогда Куро встал и обернулся.

– Ваш Слышащий Духов не первый, вождь Элиен.

– Да, – хмуро ответил тот. – Семь ночей назад был еще один. Тогда на Совете мы решили, что ваши справятся лучше всего. Ищи виновного, черностопый. Мать Мира сказала, тебе в этом равных нет.

Совсем дикарем он не был, потому соблюсти Завет Благонравия пришлось. Как и любому альмену на его месте.

– Мы, ленды, благодарим за доверие. – Куро склонил голову.

– Мы, элаимы, благодарим за помощь, – ответил вождь согласно этикету.

***

Слышащие Духов каждого племени альменов жили отдельно. Их шаман – на горе. Утоптанная в снегу тропинка вилась меж розовых колючих кустов, торчащих ежами тут и там. Куро ступал босыми ногами и не отрывал взгляда от женщины, стоящей у входа в сруб. Дева Лима ждала его, словно знала о визите заранее, и потому надела маску – ни один альмен больше не должен видеть ее лица до самой смерти.

– Лима, я…

– Я не уйду и не спрячусь, – ровно проговорила она. – Мне ведомо не больше твоего, следопыт. Но я остаюсь здесь.

– Потому Мать решила приставить к тебе кого-то из старших охотников. Мана придет позже. – Куро остановился.

– Девчонка Мана? Хороша помощница.

– Твоя преемница, – пожал он плечами.

– Твоя любовница. – Глаза Лимы сверкнули.

Обсуждать было нечего. В конце концов, они оба не из племени торонов, чтобы трактовать Завет Благоразумия в угоду себе.

Дева Лима двинулась вниз по тропинке мимо него, прозвенев костяными украшениями. Следопыт двинулся следом, держась за ее плечом.

– Что ты видишь, Куро?

Они двигались вниз, откуда он только пришел, к селению, но вдруг она остановилась перед самым спуском.

– Что ты видишь, Куро? – повторила Лима.

– Вон там земли племени элаимов с их жилищами из дерева и каменными полами. В горах по правую руку – горамы. Их сырые пещеры неглубоки. Позади нас, в степи, обитают тороны. Скучают и точат клинки. А здесь – мы.

– Нас, лендов, немного. Все, кто не находит места, приходит к нам. – Слышащая Духов развела руки. – Все мы альмены. Чужаков нет.

Следопыт встрепенулся.

– Кто-то убил шаманов двух племен. Не просто так. Осталось двое. Ты и Слышащий степняков-торонов. Это кто-то свой?

– Альмены рождаются из Лона божества Эо чистыми разумом и телом. Все мы рождены так. Ты знал, что животные делают это иначе? Всегда есть самец, что дает семя самке. Она носит дитя и рожает его. Почему мы отличаемся?

– Я следопыт, Лима. Мне это не нужно знать. Я должен охотиться и приносить пищу семье.

Дева слегка повернулась к нему, и в ее голосе послышалось веселье:

– Ты говоришь согласно Завету Благочестия. Но что думаешь сам?

– Я думаю, – медленно и задумчиво произнес Куро, – что это кто-то свой. Поступился Заветами. По неизвестной причине. Я не верю в чужаков. Их не бывает. Наш мир небольшой. Все известно. Оранжевые степи, голубые, как небо, леса. Теплый снег и розовые кустарники.

– Ты веришь в безумство, чего отродясь не бывало среди альменов. Но не веришь в то, что мир может быть гораздо больше, чем нам известно? Ты больше элаим, чем думаешь.

Теперь Лима откровенно усмехнулась.

– Мана идет. Не отводи взгляд, Куро, ты любишь ее. Все знают. Я много раз видела вас. Вы держитесь друг друга. Если права я, и к нам явился чужак, мы должны быть едины. Как никогда.

К ним торопливо приблизилась молодая девушка, едва запыхавшись от крутого подъема. Она схватила ладонь следопыта, не смотря на Заветы, прижала к груди и заглянула испуганно в глаза. Он нежно заправил ее непослушную смоляную прядь.

– Ты обещал, помнишь? Мы вместе. Навечно. Не вздумай умереть!

Не обращая на них внимания, Дева Лима пошла обратно к срубу со словами:

– Лучше обороняться в пещере от зверя снаружи, чем оказаться с ним запертым внутри.

Они постояли вместе на краю совсем немного. Мана не отрывалась от него, тянулась, прижималась, не желала отпускать. Она щебетала без остановки, а Куро лишь молча глядел в ее большие бирюзовые глаза, и сердце его становилось все больше и больше, и уже не помещалось в груди.

Однако мысли постепенно возвращались обратно к двум мертвым шаманам и к двум – живым. И если Дева Лима, Слышащая Духов его племени, пока в безопасности, нужно предупредить другого. Значит, следует торопиться на юг, к торонам-кочевникам.

***

Селение встретило его криками и гвалтом, шумом оружия и ржанием верховых животных. Пот и жареное мясо пропитали собой легкие шатры и всех альменов, кто изо дня в день сражался между собой, совершенствуя искусство войны. Следопыт-ленд прошел мимо стражей – никто не препятствовал, затем двинулся по центральной тропе – его провожали смехом и ударами эфесов о щит. Крупные и грозные тороны были на удивление гостеприимны к соседям, но при этом ко всем другим племенам относились, словно к малым несмышленым братьям.

Шел учебный поединок.

Центральное ристалище было заполнено народом, образовавшим плотный круг. Кочевники галдели, болея каждый за своего фаворита, взмахивали кулаками и плевали под ноги. Куро ступать по влажной от слюны почве было не приятно. Кто-то случайно наступил на его босую ступню.

Он протолкался к краю и тут же услышал зычный голос вождя, сумевший перекричать общий гомон:

– Старший воин Орук победил! Кулак к небу в честь чемпиона!

Толпа вновь взорвалась, но быстро стихла, и вождь продолжил:

– У нас гость. Мы, тороны, приветствуем следопыта-ленда Куро.

Куро был знаком с вождем Роргом еще раньше, несколько лет назад, когда тот только-только заменил своего отца. В отличие от него, новый вождь племени торонов был вспыльчив, легко загорался новыми идеями и обожал сражения, как никто другой. Он грезил громкими победами и великими свершениями, однако толком выплеснуть себя в сражении не мог. Их мир был спокойным местом.

И следопыт иногда, тихонько, украдкой, молился, чтобы так все и оставалось.

– Мы, ленды, приветствуем вождя Рорга и его народ! – громко крикнул Куро. – Дело важное.

– Сперва окажи нам честь. Славный бой радует торонов. Орук желает сразиться.

Куро колебался.

Отказаться открыто означает нарушение Завета Благонравия, который прямо говорит идти на поводу у хозяина дома. И ленд легко мог поступиться им, если бы речь шла о любом другом тороне. Но вождь Рорг… Он воспримет это как личное оскорбление, и не поможет даже Завет Благоразумия. Ибо что более благоразумно для гостя: соблюсти приличия и угодить своенравному воину или поспешить выполнить задание, важное для всех альменов?

– Выходи в круг! – оскалился Рорг.

Следопыт встал в центре и дважды неторопливо обернулся. Затем снял охотничий нож и положил у ног. Старший воин Орук также дважды стукнул кулаком в грудь и ринулся на противника. Дрались без оружия.

Торон на ходу заносит кулак с добрую тыкву, но ноги при этом движутся плавно, словно в танце, и по движениям его очевидно, что он готов перетечь в сторону, уклоняясь от любой внезапной атаки. Куро резко приседает, ныряя вперед и мимо кочевника, стараясь проскочить как можно быстро, чтобы оказаться за его спиной. И в момент, когда крупный и мускулистый Орук только оборачивается, ленд уже в прыжке бьет обеими ладонями того в уши, намереваясь оглушить. Торон пропускает удар и трясет головой, но при этом продолжает движение и почти вслепую хватает следопыта в охапку, чтобы с силой бросить оземь.

Удар вышибает дух. Куро не может вздохнуть. И встать не пытается.

Кочевники радостно заорали, вновь чествуя своего Старшего воина. Орук протянул руку и помог ленду подняться, хлопнул по плечу. Потирая конечности, тот прошел к вождю Роргу.

– Ты опоздал, – мрачно проговорил глава племени торонов. – Наш Слышащий Духов мертв. Мы чествуем его боем, как принято.

Слушать дальше Куро не мог и замотал головой от досады. Столько времени впустую!

Даже не попрощавшись, он бросился прочь. Кочевники провожали его недовольными взглядами.

***

Сердце Куро выпрыгивало из груди. Огни в срубе не горели, хотя уже стемнело. Дом Девы Лимы был глух и мрачен издали. Таким он оказался и внутри. Ни следов борьбы, ни капель крови. Следопыт вышел под свет трех лун и мерцание звезд и увидел то, что не заметил второпях при приближении.

Две цепочки следов.

Он знал, что в той стороне находилась пустая каменная площадка на краю утеса, где Слышащая медитировала каждый день. Ленд поспешил, хотя и понимал, что слишком поздно – все, что должно, давно свершилось, и изменить это никто не был в силах.

– Подходи ближе!

Куро повиновался. Он не мог поверить – не хотел поверить.

Мана стояла над телом Девы Лимы, а следопыт видел все то же, что и раньше: высушенное тело и пустые глазницы.

– Я желаю все изменить, любимый. Наш мир так мал и прост. Но это все изменит. Поверь мне, все изменит. Дура Мана, говорили все. И как все обернулось? Я дам им силу!

Куро приблизился вплотную.

– Этот камень пришел с небес. Он дает силу. Небывалое могущество. Я могу такое, о чем могла только мечтать. Повелевать ветром? Легко. Разжечь костер или спалить целый лес? Могу. Лечить раны и читать души альменов, повелевать зверьми и видеть само время. Тороны, элаимы, горамы, ленды. Мы объединим четыре народа в один и пойдем дальше, за море!

Следопыт потянулся к охотничьему кинжалу.

– О, милый, не надо. Мне больше не нужны глаза, чтобы видеть тебя. Я…

Он отлетел к самой скале. Отбил спину, ударился затылком; нож затерялся во тьме.

– Прости, Куро. Оно само. Камень защищает хозяйку. Я теперь божество. Но не думай, что я хочу править, о, нет. Я поделюсь со всеми альменами. Я дам эту силу каждому. Но… Всегда нужно чем-то жертвовать. Новая сила в этом мире всегда требует платы. Слышащие Духов стали такой платой. Не спрашивай, я не знаю, это камень направляет меня. Он насытился кровью. И теперь я стану…матерью? Да… Кажется, так. Я не знаю, как назвать эту силу. Знаю только, что ее цвет – зеленый. Это цвет новой жизни.

Следопыт видел зеленоватое свечение, исходившее от любимой. Он кожей ощущал растущее напряжение в воздухе.

– Тот небесный камень сейчас покоится на дне нашего озера. А этот осколок…его хватит. Знаешь, вода везде. Она питает весь мир, зверей, птиц и альменов. Мне просто нужно к воде, чтобы отдать силу миру.

Он вдруг кинулся на Ману. Она сделала резкое движение кистью, и мужчина вновь полетел в сторону в ворохе кровавых брызг.

– Любимый… Прости, если сможешь.

А любимый пытался отползти, зажимая рваную рану на животе. С каждым толчком крови он чувствовал, как слабели и дрожали руки, холодели ноги. Из последних сил он привалился к скале.

– Куро, я обещаю. Как только все закончится, я вернусь сюда. Мы будем вместе до конца. Навечно, как обещала. Вот, чувствуешь? Я даю тебе капельку. Совсем немного, чтобы ты дождался меня. Я только схожу к реке и обратно.

И она оставила его одного. Шевелиться не мог. Едва приоткрывал глаза, чтобы взглянуть на восходящее светило, и тут ронял голову на грудь. Кровь текла, не переставая.

Наверное, все длилось недолго. Солнце едва успело вырасти наполовину, однако ему ожидание показалось бесконечно долгим, так что совсем лишился ощущения конечностей.

И вот Мана вернулась. Устало села рядом, привалилась к плечу. Тяжело дышала.

– Все, милый Куро. Готово. Мир больше не будет прежним. Я…дала им…силу.

Жизнь совсем покинула несчастную девушку. Небесный камень забрал последнюю плату.

Куро видел, как долина внизу меняла цвет. Бурые скалы слева и снега справа вдали, местами с розовыми вкраплениями колючего кустарника, – все покрывалось зеленью. Деревья тоже повсеместно приобретали изумрудный оттенок. Зеленый – цвет новой жизни.