Я напишу сказку

Глава 1

– Что случилось дорогой?

– Опять кошмары.

– О, милый, ну это же всего лишь сон, дурной сон. Мы уехали, мы далеко, никто не найдет.

– Нет, нет. Разве ты не понимаешь?

Расхлябанная дверь флигеля, скрипнув разболтанными петлями, отворилась; в нос Лоренцини ударили запахи дешёвого вина, давно немытого тела, гниющей одежды и ещё один, который он не перепутал бы ни с каким другим – медяной запах крови. В дальнем углу слабо горел очаг, освещая небольшую площадку, на которой без труда угадывалось лежащий человек. Мертвый. Подойдя ближе Карло брезгливо поморщился: обстановка внутри балаганной каморки вызывала в нём отвращение. Да еще труп на полу в луже чёрной спёкшейся крови.

Слева темнота изменилась, поплыла, заставив Лоренцини вздрогнуть.

– Видите, до чего дошло?– хриплый голос принес с собой новую волну зловоний. – Меня не было в городе всего три дня. Дьявол!

Из темноты выплыло обрюзгшее лицо: черные кустистые брови, всклоченные волосы и длинная борода, под глазами, с полопавшимися от многодневной пьянки сосудами, чернели мешки.

– Кто вы такой? – голос у обладателя бороды был трескуч, но громок.

– Вы владелец этого… театра? – вместо ответа спросил Карло.

– Манджафоко, так меня зовут. И если вы не умеете читать, то да, я владелец этого театра!

«Пренеприятнейший тип»,– решил Карло и представился:

– Карло Лоренцини, старший агент. Из префектуры.

– Наконец-то спохватились! Как будт-то мало я плачу денег этим мерзавцам, что даже собственную шкуру обязан защитить сам!

– Синьор Манджафоко, я уверяю вас, что намерен разобраться с этим делом. Давайте сразу приступим. Сожалею, но...

– Не думаете ли вы сожалеть об этом? – хозяин театра встал со стула и оказался почти на голову выше Карло. – Жалкий цирюльник, не более. Сожалеть о таком? Вам стоить сокрушаться только о том, что это уже третье покушение на мою жизнь, а полиция лишь сейчас решилась предпринять хоть что-то.

Манджафоко протянул руку, вытащил из скрытой в темноте ниши полупустую бутылку мутной граппы и шумно отхлебнул.

– Не предлагаю, вы же при работе. Приступайте, приступайте, чёрт вас дери!

Лоренцини поморщился.

– Расскажите мне обо всем, что знаете. Почему в вашей комнате оказался цирюльник, какие до этого случая происходили покушения, в общем, говорите обо всём, что знаете или думаете, синьор Манджафоко… Вы подозреваете кого-то?

– Я и не просто подозреваю, я точно знаю, что в этом замешан стронцо Джеппетто! – оборвал Карло хозяин театра.– Будь он проклят! Да еще и Антонио, неладный гробовщик, дружок его. Чёрт дери обоих! Мне нужно закусить, меня развозит!

В таверне нещадно сквозило. Лоренцини поискал глазами местечко поуютней, и, увидев столик под лестницей, у самого очага, устремился к нему. В «Трёх сардинах Паоло» агент обедал уже достаточно давно, и уселся, лишь слегка проведя пальцем по тяжёлому табурету: державший помещение хозяин следил за чистотой. Вскоре сам Паоло возник перед столом, поставил кувшинчик кислого виноградного вина, стакан и вопросительно посмотрел на Карло. Лоренцини слегка принюхался и решил:

– Рыбы, и хлеба… два, нет, три куска.

– Три корочки хлеба? – улыбнулся толстяк, пышные усы на его лице «заплясали» в такт словам.

– Пока да.

– Сию минуту, синьор.

Тавернщик скрылся за широкой стойкой, отделявшей зал от кухни, а Карло, пока выдалась свободная минутка, принялся раскладывать по полочкам полученные за утро сведения.

Погибший в балагане Манджафоко оказался пятидесятилетним цирюльником Джанко Перелли, ранее проживающий на соседней с театром улице. Его затащили в каморку и проткнули насквозь сердце острым предметом. Вдовец, детей не имеет, но соседи говорили о нем только лестные слова: тихий, скромный, порядочный. Раз в две недели приходил к владельцу театра подстригать отросшие волосы и подравнивать устрашающую бороду. Что же тут копать, пожалуй, бессмысленно – случайная жертва. Невезучий синьор Джанко.

Сам Манджафоко – птица ещё та. Разные люди в разных местах поговаривают о некоей мафии, в которой дон Манджафоко совсем не последний человек. Прикрываясь благими целями мафиози проделывают весьма грязные делишки: выбивают деньги у честных торговцев, продают женщин, грабят и убивают. Это уже известно даже в Риме, но недоказуемо – люди боятся говорить о мафии вслух, боятся давать показания. Просто боятся… А театр – что ж, прикрытие, только и всего.

Тут и стоит искать причину всех «несчастий» свалившихся на «бедного» дона. Подозрительно странно ещё такое наблюдение – неужели у него нет собственной охраны, способной обеспечить защиту? Манджафоко утаивает что-то такое, от чего и охрана не спасет? Но что?

Рыба оказалась выше похвал, с тонкой, чуть похрустывающей корочкой, в меру пропеченая. Хлеб был душистым и мягким. Вино прекрасно оттеняло достоинства пищи, и Карло на несколько десятков минут забыл обо всём и просто наслаждался обедом. В конце концов, у него есть несколько ниточек, и одна из них – пока главная – некто Джеппетто. Вот только сразу лезть к нему не стоит, начать нужно с друзей.

Второй стаканчик вина слегка ударил в голову и тусклый осенний день, начавшийся с трупа, стал чуть лучше.

От такого разнообразия стало дурно. Тёмные, светлые, простые и украшенные причудливыми виньетками. Обитые различными тканями и блестевшие в отсветах лампы лаком. Сосновые, дубовые, даже кипарисовые. Лоренцини почувствовал, как голова пошла кругом, и поспешил ослабить воротник рубашки.

– Проходите, синьор, скорбь моя не знает границ.

Гробовщик выскользнул откуда то из-за своего товара, навевая собой невольные мысли об осьминоге – отталкивающий и безмерно притягательный одновременно. Его редкие седые волосы, аккуратно зачесанные назад, совсем не походили к налитому красным лицу. «Мастер Вишня» – прозвище подходило намного лучше, соседи у гробовщика имели острые глаза и языки.

– Старший агент по особым поручениям Лоренцини,–подчёркнуто бесстрастно представился Карл. – Могу я поговорить с синьором Антонио Базилио?

– К вашим услугам, – с лица «мастера Вишни» сошла дежурная улыбка.

– Мы можем поговорить где-то… не здесь?

– Вас пугают гробы? – усмехнулся Базилио.

Карло промолчал. Гробовщик махнул рукой, приглашая следовать за собой. Они прошли мимо полуготовых изделий, выставленных на нескольких верстаках, мимо штабелей досок, пахнущих древесной пылью, и вышли в крохотный патио, мощённый выпуклым камнем. Антонио опустился в плетёное кресло у такого-же столика и кивнул на соседнее.

– Вина?

Карло пристально осмотрел кресло, нашел его достаточно чистым, сел и наклонил голову.

– Донна Мария, в этом году замечательный виноград, – вздохнул Базилио. – Чем такая скромная фигура как я, могла привлечь внимание старшего агента из самой префектуры?

Лоренцини понюхал вино, отметив про себя чистоту стакана, попробовал на язык: приятное.

– Я к вам по одному скромному делу. Вы ведь знаете дона Джеппето?

– Святые небеса, конечно знаю, но с каких это пор Джепа кличут доном? – удивился гробовщик.

– Тогда вы поможете мне разобраться в причинах конфликта Джеппетто с синьором Манджафоко, хозяином театра на Винченце?

Гробовщик несколько минут молчал, потом залпом допил стакан и плеснул себе ещё из большой бутыли, оплетёной виноградной лозой.

– Я много раз говорил Джепу, чтобы он держался подальше от этого фильо ди путтана, прости меня за язык Пресвятая Дева. Нехороший он человек, синьор Карло, поверьте мне или спросите хоть кого другого. Только Джепо мало кого слушал в этой жизни.

Он снова замолчал. Где-то за стенами домов, окружавших внутренний дворик гробовщика, пронзительно закричала женщина.

– Красавчик ищет себе спутницу на ночь?

Лоренцини поспешно замотал головой и двинулся дальше. Бог милосердный! Что за падшие создания обитают тут? И что за опустившиеся мужланы могут пользоваться такими? Он шагал вперёд, стараясь не отвлекаться на призывные кличи, уклоняясь от бросающихся к нему, отнекиваясь, когда приходилось совсем туго. О нет, он был вовсе не против женщин, нет! Но, святые ангелы, разве этих можно назвать так?

Аляповатая вывеска «Рояль» с подвешенной на кончик «ль» лампой, горящей багровым, наконец-то появилась перед ним. Под красным светом стояло несколько полураздетых «синьорит» и пара небритых молодчиков, выглядевших довольно опасно.

– Дон что-то хочет? – грубовато бросил один из бандитто.

Карло несколько секунд рассматривал медленно приближающихся к нему парней и ответил:

– Я ищу синьору Алису.

– Донну Алисию? – уточнил бандитто с нехорошим шрамом во всю щеку.

– Думаю, да.

– Так ты думаешь, или точно уверен? – Лоренцини заметил тусклый блеск метала на руке другого.

Первый удар Карло отразил успешно, подставив под кулак плечо, взорвавшееся болью при соприкосновении с кастетом. Затем он шагнул вперед и чуть повернул бандитто, ухватив на курчавую голову, отстраняясь от второго молодчика. Не ожидавший такой прыти парень со шрамом опустил уже занесённую дубинку прямиком на спину своего напарника, повалив его на заплеванную улицу. И тут же сам оказался рядом, получив короткий злой хук в переносицу. Без особой доброты Карло добавил каждому по нескольку глухих ударов ногами, отзывающихся взвизгом женщин.

– Я всего лишь хочу видеть синьору Алису,– повторил агент. – Где мне найти её?

– Нет нужды спрашивать тех, кто не скажет, – голос дышал зноем и отдавал тёрпкостью. – Им велено лишь отгонять слишком наглых ищеек, а говорить…говорить им не позволено.

Карло поднял голову, разыскивая источник голоса. И обнаружил его в окне второго этажа – чёрный силуэт на фоне подрагивающего жёлтого света.

– Поднимайтесь, синьор, если всё ещё хотите видеть меня. И не обижайте больше моих мальчиков.

«Мальчики», сыпля проклятья, поднимались с земли.

– Я иду,– Лоренцини становилось страшновато оставаться на улице. В конце концов, особым героем он не был.

– Никогда мой Джеппетто не слыл особо храбрым,– Алисия выпустила длинную струю дыма и поиграла мундштуком в точёных пальцах. – Но в тот вечер в него словно вселились демоны. Он ругался и дрался, когда этот бастардо вышвыривал его на улицу. Он тоже ругался, причём весьма и весьма грязно.

– Джеппетто угрожал синьору Манджафоко? – быстро спросил Лоренцини. Вот оно! Вот и мотив!

– Нет, скорее это гнусный мерзавец угрожал убить Джеппа. Мой топо должен был что-то сделать, так я поняла из всей этой свары, но обстоятельства и… какая-то поломка, вроде бы так Джеппо говорил, не позволили уложиться в срок.

– Поломка?

– Я не разбираюсь в всём этом, но у моего амо золотые руки и светлая голова. Он может починить что угодно! К тому же я находилась достаточно далеко, чтобы слышать только обрывки. Они что-то кричали про убийства, кажется… Джеппо не хотел, чтобы я пошла с ним. Он защищал меня и всегда оберегал.

Женщина снова затянулась и выдохнула дым. Комната, где они сидели, небольшая, но весьма уютная, многое говорила о своей хозяйке: любит красивые вещи, дорогие, вкус не испорчен чрезмерной жадностью. Донна Алисия крепко держала своё дело, получала с него неплохой доход, но тратила деньги весьма разумно. К тому же она была красивой женщиной, разве что чуть многовато лет, чтобы понравиться Карло. Они разговаривали уже с полчаса, и Карло узнал массу как интересных и не очень фактов о жизни Джеппетто. Наконец пришло время задать вопрос, ради которого он пришёл.

– Я должен вас спросить, синьора. Просто обязан. И, надеюсь, вы ответите мне искренне, если хотите помочь вашему… топо.

– Вы смеётесь?

– Нет! Никогда, синьора. Над таким не смеются… только завидуют.

На щеках хозяйки борделя будто распустились маки. И она вся словно разом расцвела и помолодела.

– Спрашивайте, молодой человек. Я не знаю, можете ли вы помочь моему амо… он очень напуган…

С улицы, перекрывая обычный негромкий шум квартала, донесся предостерегающий крик, а затем второй – боли. В дверь на первом этаже ударили так сильно, что отдалось даже в старой кладке из песчаника. С потолка посыпалась пыль. Новый удар и треск ломающегося дерева. Перекрывая даже эти громкие звуки, раздался женский визг. И снова удар.

Алисия была уже у окна:

– Это мерзкий грязный жирный Манджафоко прислал своих громил! Уходите, синьор, найдите Джеппетто раньше их!

– Я смогу вас защитить! – Лоренцини намеревался, несмотря ни на что, так и поступить.

– Мне они ничего не посмеют сделать, через несколько минут здесь будут нужные люди. Но вы поспешите молодой человек, поспешите помочь моему Джеппо. Он в старой маслобойне, что на Болонье. Найдите его как можно скорее, умоляю!

Спорить было бессмысленно, Карло послушно поспешил за донной по маленькому коридору. На прощание, уже закрывая за ним маленькую дверку, прячущуюся за нарисованным на холсте очагом, донна Алисиа прошептала:

– Мне кажется, что Джеппо сработал что-то очень плохое. Настолько, что сам ужасно боится этого. Оно его мучит и преследует!

След, след, след. Только собака могла бы понять Лоренцини. Словно борзая сука почуявшая добычу, раздираемая яростью охоты и сладким предвкушением финального хруста разрываемой заячьей глотки, трясясь от внутреннего напряжения старший агент стремительно двигался в густых как патока сумерках к улице Болоньи. Вопросы разрывали его сознание на части, а ответы находились где-то там, впереди. Лоренцини стремился поскорее заполучить их и поэтому почти бежал, не обращая внимания на грязь под ногами и внимательно провожающие взгляды, наполненные нездоровым азартом и опиумным блеском.

Для чего Джеппетто понадобились бруски красного дерева, непременно самого твёрдого и дорогого? Антонио Базилио весьма неохотно признался в том, что и сам озадачен этим вопросом. «Он явно что-то замыслил. Но не думаю, что Джеппо пошел бы на убийство, не тот он человек. Если понимаете, то авере дель фегато не про него сказано». Только гробовщик не знал о ранах на телах жертв, нанесенных будто острыми кольями, разрывающими плоть. Более чем странно.

Еще необычнее выглядела появившаяся у Джеппетто привычка скупать старые часы. Как сказала его красивая немолодая женщина, последние пару лет он приобретал их просто в немыслимых количествах везде, где только мог отыскать. «Откуда у тебя деньги, спрашивала я его, а он только улыбался и говорил, что скоро их будет столько, что можно будет пожениться и ничего больше не делать».

Все это крайне возбуждало любопытство старшего агента. Карло чувствовал во всем этом нечто необычное и таинственное, даже без учёта проблем этого грубияна Манджафоко! А уж если это окажется взаимосвязанным!

Маслобойня изнутри пропиталась запахом прогорклого масла. Запах въелся в полуразрушенные стены настолько, что даже гуляющий в оконных проёмах ветер не в силах был развеять его. Писк мышей, свист сквозняков и далёкий скрип – вот и все звуки. Залаяла собака и по спине Лоренцини пробежался лёгкий морозец страха. Карло сто раз пожалел, что не переодел дорогой костюм – наверняка перемажет, блуждая в темноте старого дома.

Что? Послышалось? Нет, вот снова!

Старший агент осторожно пробирался в глубину маслобойни. Под ногами скрипело, хлюпало и чавкало –Карло старался даже не думать – что. Пройдя совсем немного, он привыкшими к тьме глазами разглядел узкую полоску света на полу. Подвал! Сохраняя выдержку и хладнокровие Лоренцини приблизился, превзнемогая накатывающую тошноту нашарил холодную ручку и, потянув на себя, открыл большой люк из сколоченных досок. В слабом освещении разглядел сбегающие вниз ступени, а у дальней стены, повернутого к агенту спиной, стоящего человека.

Неужели бывают такие огромные люди? В голове гудело, правый глаз заплыл, а ссадина на скуле нещадно саднила. Как он мог быть таким самоуверенным? Разве трудно было подумать о том, что Джеппетто мог находиться в подвале не один?

Карло со стыдом признался себе – он сработал совсем не как профессионал. Все эти разговоры с женщинами и друзьями убаюкали его бдительность. Манджафоко – вот истинный негодяй, внушили ему, а то что и другие могут играть грязно… м– м– м… Он успел загнать Джеппетто в угол, во всех смыслах! И справился бы – Джеппо действительно оказался сильно напуганным.

Треск и странный деревянный стук. И жужжание.

Карло поворачивается, успевает увидеть огромную надвигающуюся пугающую фигуру. Слышит крик – не трогай его! – и удар. Темнота. Боль.

Сколько он находился без сознания, валяясь на полу, заваленном щепками, опилками и..? Стружка? Карло поднял одну и принюхался. Незнакомо. Красное дерево? Он со стоном встал и осмотрелся: лежак из соломы в углу, верстак, заваленный инструментами, стол с кучей шестерёнок всевозможных размеров. Гигантская, грубо вытесанная деревянная нога с трещиной на подвижном сочленении колена. Несколько бутылей на полу и масляная лампа, висящая на вбитом в стену крюке. Рядом наклеена большая рекламная афиша театра Манджафоко. Ну, конечно!

Гулко пылало пламя, освещая ярко, словно днём, притеатральную площадь. Веер дыма мотало на ветру, вознося клубящиеся завихрения к тёмным небесам. В голову будто ударило молотом, когда Карло наклонился над первым трупом. Перевернул: разорванная грудная клетка, как у несчастного цирюльника. Чуть поодаль лежал ещё один. И дальше – ещё...

Скрипнув зубами, Лоренцини бросился к пылающему театру. Где-то вдали крикнули «Пожар!» – один раз и затихли: город уже давно спал. Только испуганные соседи выходили из своих домов, и глядели на огромное зарево и бегущего Карло.

Старшего агента не интересовал пожар, гораздо больше его занимала пристройка за балаганом: та, в которую он зашёл – о Матерь Божья, так недавно и так уже давно – сегодня утром. Сколько всего принес ему этот день… ещё даже и не закончившийся!

Лоренцини почти споткнулся об очередного лежащего человека, когда тот зашевелился и Карло с ужасом увидел перед собой залитого кровью Джеппетто. Конечно, он видел его совсем недолго в неярком свете лампы в подвале, но ошибиться не мог – это был Джеппо.

– Не ходите туда. – прохрипел Джеппетто, кровь толчками выбивалась из раны на груди.

– Что? – агент опустился на колени, не обращая внимания, что брюки пачкаются в натекшей луже.

– Я создал его… но не смог удержать. Я приказал убить стронцо Манджафоко …но он не остановиться теперь… Не вставайте у него на пути… Я попытался остановить и…

Ужасный крик донесся до них – так мог бы реветь раненый бык, или трубить слон в ярости. Лоренцини вскочил, в ногу ему немедленно вцепились пальцы. Старший агент с трудом вырвался из захвата.

– Он погубит каждого!

Пламя ревело всё сильней, завернув к постройке Карло увидел – огонь едва принялся за её крышу, сам флигель ещё был почти не тронут. Лоренцини добежал до входа: дверь, размолоченная в щепы, вырванные запоры и петли. Агент подхватил деревяшку потяжелее и, не думая больше ни о чём, шагнул внутрь.

Жар ударил в лицо – одна из стен комнаты уже сдавалась пожару: в нескольких местах валил дым, под потолком в углу плясали первые языки пламени. У дальней стены, с горящим очагом, вжавшись в нишу и выставив перед собой стул, стоял, крича во все горло, хозяин театра синьор Манджафоко. А между орущим «доном» и старшим агентом префектуры Лоренцини застыла огромная человекоподобная фигура.

И похожая и непохожая на людей одновременно. Непропорционально широкие плечи, кажущиеся тонкими руки, перевитые шлангами и проволокой – хоть видимость была не из лучших, но чудовищное нечто отделяли от Карло всего полдесятка шагов. Он мог бы поклясться перед судом на священной книге, что спина человека отсвечивала деревом, словно одежды на нём не было вовсе. И из этой спины доносилось щёлканье и мерный жужжащий звук.

Манджафоко разглядел вбежавшего агента и завыл дурным голосом:

– Что это? Что это такое? Уу–у–бери–и–ите–ее–э–э–э!

Гигантская фигура, не двигающаяся до этого момента, заскрипела и сделала шаг вперед. Об пол глухо бухнуло, будто огромный деревянный башмак ударил в половицы. Манджафоко заверещал и махнул стулом. Гигант сделал ещё шаг, снова бухнул тяжелый клопф.

Раздался треск, угол комнаты прогорел и рухнул вниз, разбрасывая горящие угольки и сыпя вокруг искрами. Неуместно маленькая голова человека без одежды повернулась, силясь разыскать источник шума; ужас обуял старшего агента Лоренцини – в дрожащем ярком пламени он разглядел блестящие стеклянные глаза, нарисованный злобно ухмыляющийся рот и длинный, острозаточенный нос, словно копье выстреливающий из деревянного черепа. Огромная кукла немигаючи глядела на Карло. А он, от страха словно примерзжий, смотрел на чудовищного ожившего бураттино.

Голова мерзкой куклы повернулась обратно, и бураттино снова шагнул к хозяину балагана.

Тот заверещал и ткнул в монстра стулом. Стул, не причинив ни малейшего эффекта, был немедленно отброшен в сторону длинной деревянной рукой. А в следующий миг почти умерший от потустороннего трепета старший агент увидел, как тело громадной куклы чуть откинулось назад, стремительно двинулось вспять, ускорилось. Острый нос пронзил Манджафоко, пригвоздив толстого дона к стене. Раздался предсмертный крик, бывший хозяин догорающего театра безвольно повис на убившем его бураттино.

Звон и жужжание, издаваемые чудовищем, сменили тональность, кукла дернулась, высвобождаясь из объятий мертвеца, гулко рухнувшего на пол. Плечи повернулись; Карло вторично за ночь увидел блестящие бесстрастные глаза и кривящийся в усмешке рот с нарисованными кривыми острыми зубами.

– Стой, я же не мешал тебе! – прошептал вмиг пересохшими губами Карло.

Голова злобной куклы подалась, словно бы пронзая Лоренцини.

- Нет! Я же…

Деревянный человек попробовал шагнуть вперед, но одна из неуклюжих ног зацепилась за что-то в грудах разбросанных и поломанных вещей. Внутри бураттино заскрежетало, он дернулся сильней, вырвал ногу и, потеряв равновесие, качнулся.

И тогда Лоренцини пригнулся и бросился на ожившую куклу. Деревянныеруки поднялись, нос вновь нацелился на человека. Карло оказался быстрее всего на миг, он врезался в шумящее тело и бураттино, не обретший равновесия, шатнулся сильнее. А Лоренцини давил, что было сил, спасая свою жизнь.

Механическая кукла чуть подалась, накренилась и с треском повалилась назад. Голова стукнулась о камень камина и, соскользнула в огонь. Тяжелые руки красного дерева замолотили по полу, выбивая щепу. А Карло бросился прочь. И вовремя! Горевшая в полную силу крыша пристройки не выдержала и провалилась, увлекая за собой стены. Старший агент, выскочивший всего за миг до этого, запнулся и, сдирая колени и ладони в кровь, рухнул наземь.

В голове шумело от дыма и пережитого ужаса – Карло с трудом понимал: где он и что случилось. Спину обжигал нестерпимый жар, Лоренцини поспешил подняться на четвереньки и отползти подальше. В треске пожираемого огнем дерева раздался новый сильный жужжащий звук. Лоренцини обернулся, и волосы поднялись у него дыбом: в огненном аду поднималась страшная пылающая фигура чудовищного бураттино. Словно хозяин преисподней он двигался сквозь огонь, продвигаясь к краю, и Карло понял – от него не скрыться, не убежать, как и говорил создатель дьявольской куклы Джеппетто. Агент, не отрывая взгляда от монстра, спиной вперед пытался ползти.

Бураттино, почти достигнув края, внезапно замер, жужжание усилилось и вдруг сильный взрыв – будто лопнуло вековое дерево – сотряс воздух. На землю обрушился град из огненных шестеренок, одна попала точнехонько в лицо Карло, выжигая на щеке на память зубчатое клеймо. Лоренцини вскрикнул и потерял сознание.

– Но ведь это было так давно, любимый. И так далеко!

– Я боюсь, Мэл, очень боюсь этих снов.

– Тебе непременно нужно поговорить с кем– то об этом.

– Ты же знаешь, если я расскажу правду, меня упекут в дурдом.

– Но, любимый!

– А если не расскажу. То просто сам сойду с ума… Отец всемогущий… Я придумал!

– Что ты придумал, милый. Что?

– Я расскажу обо всем случившемся, Мэл. Напишу историю и издам книгу, пусть все узнают!

– Ты хочешь напугать всех?

– М-м-м… ты права дорогая. Тысячу раз права! Я не буду пугать, но все равно расскажу свою историю. Я напишу сказку.