Я хотел украсть великое плетение, и теперь застрял.

Я хотел украсть великое плетение, и теперь застрял.

Два часа ночи. Время, когда спят даже великие мастера, — думал Дого, адепт школы Алмазных плетений, пробираясь по старым черепичным крышам в квартал Осуико. Там находилась главная резиденция сотрясателей планет, и прозвище своё они заслужили: их сила раскалывала горы, поднимала вулканы из недр. А Им Обунаи, основатель школы, и вовсе однажды заставил целый город уйти на дно широкой расщелины. И засыпал его обломками скальной породы вместе со всеми жителями и богатствами. По крайней мере, так гласили легенды. Знания об этом плетении Дого и собирался выкрасть.

Найдя место, где высокий кирпичный забор с частыми острыми пиками поверху не освещался, он сотворил знак и перемахнул через препятствие. Оглянулся. Вроде никого. Наложив на себя отражающее плетение, он стелящимся шагом направился к главному зданию, многоэтажной пагоде, стараясь не пересекать участки, подсвеченные лунным светом. Он не сомневался в своих силах, но был по природе предусмотрительным.

Всё шло очень гладко. Ни один звук не нарушал ночной тишины. Дого просканировал двор и нашёл все защитные чары. Создал сферу Мо и занёс в неё всё, что отразилось в поисковом заклятии — можно было обезвредить сигнализацию и ловушки, но он не хотел терять время. Теперь он мог идти, не беспокоясь, что поднимет шум и переполошит всю округу.

Великие мастера не спали. Они встретили его в полном составе на третьем этаже. И вряд ли это было совпадением.У дверей хранилища завихрились потоки силы. Плетения, раскалывающие горы, избыточны для быстрой схватки в тесных помещениях пагоды. Алмазной сети — плетению, разработанному лично Дого, — простор не нужен. Её нити пошли сквозь зал, как сквозь воду. Элита сотрясателей планет выставила барьер. Дого улыбнулся прямо в лицо врагам. И они очень быстро поняли почему. Частая сеть атакующих чар взломала барьер.

Великие мастера отступили, оставив после себя трупы коллег.Один из тех, кто не смог отступить перед смертельными плетениями Дого, поднял голову. — Ты думаешь, ты победил? Кха, кха... — закашлялся он и сплюнул кровавый сгусток.От адепта школы сотрясателей планет осталась только верхняя половина торса с линией среза от плеча до талии. Жизнь в нём поддерживала магия, но и она была не всесильна. — Ты ведь за плетением основателя пришёл? — прохрипел он. На его губах пузырилась кровь. — Забирай.Он поднял руку. Дого почувствовал всплеск силы. За окном ярко полыхнуло. С неба спускался огромный призрачный шар, сияющий мертвенно-голубым светом. Он только начал движение, но с каждой секундой заметно ускорялся и готовился обрушиться прямо на пагоду.Дого произнёс слова силы, сделал жест, и его выбросило сквозь окно на лужайку перед зданием. Он очертил ногами круг, тот засиял алым и тут же погас, рставив чёткую глубокую границу. Тяжёлые слова мёртвого языка упали с уст Дого. Он поднял руки. От них начало распространяться прозрачное марево, сгущаясь возле самых ладоней. Через миг оно расширилось и устремилось к шару в небе. Тот замер и перестал падать.

Дого подождал. Шар висел в небе над шпилем пагоды и не собирался растворяться. «Постоянные чары… Спалил себя, чтобы отомстить. Противный старикашка», — подумал Дого. — Чёрт… — Дого выдохнул и почесал нос, ослабляя контроль над плетением.Марево дрогнуло. Шар тут же продолжил движение.Дого вскинул руку обратно. Шар не исчез и не погас. Он всё ещё падал, и мешал ему только Дого.

«Лучше бы сразу прыгнул прочь… Попался, как мальчишка».Слава всем богам, что сотрясатели не вернулись.Иногда приходила старая женщина, которая приносила ему еду и кормила с ложки. Он не мог никуда выйти из круга. Если манипуляции руками просто ослабляли контроль, то выход за черту отменил бы плетение.Помочиться оказалось чуть сложнее. Поначалу. Но он приноровился со временем. Достал, стряхнул, засунул. Дого выучил цену каждому движению. Почесать нос — плазменный шар падает на метр. Поссать — три метра. Опорожнить кишечник… слишком дорого выходит. И уже очень скоро Дого стал ощутимо пованивать. Спать научился стоя, по четверти часа, как лошадь: годы занятий магией учат контролю и дисциплине.

Жители квартала покинули это место. Следом вымер городок. Старуха уходила последней. Поставила у его ног мешок риса (его обиталище уменьшилось вдвое) и сказала:— Ты тут не задерживайся.Дого кивнул. Шар тоже кивнул, сократив расстояние на метр.Круг под ногами зарос травой, которую нужно было вытаптывать.

Плетение Им Обунаи висело над ним днём и ночью. Год за годом.Вокруг поднимался бамбук, всё больше и больше захватывая территорию двора. Однажды ночью в пагоде что-то взорвалось, и она за пару часов сгорела дотла. А вместе с ней чуть не сгорел и Дого. Огонь чудом не дошёл до него.Шар к тому времени закрывал полнеба, и падать ему теперь было не на что, кроме Дого.Прошло ещё десять лет. Руки его высохли. Как и язык. Поначалу он разговаривал сам с собой, но быстро понял, что собеседник из него посредственный.Больше всего его беспокоило то, что никто из школы Алмазных плетений так и не появился здесь за все эти десятилетия. Может, сотрясатели отомстили и вырезали школу?Он попробовал задать себе этот вопрос и не смог ответить.

В одну из ночей Дого опустил руки. Точнее, просто перестал их держать. И они с явно слышимым скрипом поползли вниз. Марево, что на самом деле было той же алмазной сетью, но высшего уровня, дрогнуло и растаяло. Шар пошёл вниз. Сразу и быстро, без раскачки. Он стремился наброситься на Дого, чтобы наконец-то выполнить своё предназначение.Мертвенно-голубой свет залил всё окружающее пространство. Становился ярче.

Дого стоял и смотрел. Шар увеличился до невообразимых размеров и коснулся земли… И рассыпался искрами.Они падали на битую черепицу, осколки кирпича и листья. Голубые, зелёные, жёлтые… все оттенки мира были в этих звёздочках. Он вспомнил праздничные фейерверки на день Основания. Одна искорка села ему на рукав. Красивая и холодная. Он смотрел на неё, пока та не погасла. Бесследно, как и все остальные. Планета не сотряслась. Сотрясся в рыданиях Дого. Впервые за сорок лет окрестности и развалины освещала обычная луна. Шумел бамбук, и было, наверное, часа два ночи. Время, когда спят даже великие мастера.