WRO на догр-7

Глава 1 "начало"

Командир, так распорядитесь по квадратам и начинайте дежурство, будет пересменка через 10 часов, начинаем работу в строю. Всем хором мы ответили: «Так точно, товарищ командир!» — и разошлись по квадратам. На улице был лютый мороз, но что ж поделать: я надел свой каплун, одел ремень со штыком, ножом, одел сумку с отчётами и с картой, а также и автомат с ушанкой. Но мой товарищ окликнул меня:

Сержант: «Эй, ну что, готов к скучной смене, хе‑хе?»

Мл. сержант: «Ну я уж не думаю, что она будет скучной».

Сержант: «Почему же это?»

Мл. сержант: «Хе, так у меня песен полный запас, да и тем более навряд ли скучать придётся».

Сержант: «Главное — не в цинковом гробу прийти, ха‑ха».

Мл. сержант: «Ну, скажешь тоже».

В какой‑то мере он был прав, ведь это северо‑западный фронт, тут может случиться хоть что угодно, смотря по какой тропе идёшь.

Дойдя до квартала, я начал обход. Мои прошлые следы уже замело толстым слоем снега, и я решил надеть лапти, чтобы не потонуть в тонне снега. Я в голове не укладываю одну вещь: как же эти монстры умудряются ходить по таким сугробам? Я решил развести костёр в одном из зданий, как вдруг я увидел вспышку яркого света вдалеке. Я подбежал туда. Я уже думал, что это враг, уже был готов снять оружие с предохранителя и открыть огонь, как увидел человека, лежащего в снегу. Я знаю, что это не по протоколу, но я его затащил в здание к костру. Он пытался дышать, но не мог, и мне пришлось надеть на него противогаз, чтобы он мог хоть чуть‑чуть дышать. Я хотел сообщить в штаб о том, что тут человек, но, как назло, из‑за ветра рация не могла работать. Я решил посмотреть человека: по виду он был похож на какого‑то солдата в броне. Я решил посмотреть его оружие, которое было при нём. Помню, нам рассказывали про оружие, которое было у него. Кажется, это был какой‑то земной автомат, кажется, из какой‑то страны, где говорят на английском языке, вроде. Я уже точно не помню. Я решил отобрать оружие у него и отложить от него для безопасности, как вдруг раздалось шипение в рации: «Внимание, пересменка!»

Я удивился тому, что время так быстро пролетело, не успев начаться. Я решил оттащить его подальше, чтобы его не нашли патрули, и взял свою куртку, которой накрыл его, и накрыл его своей шинелью, которая была у меня с собой. И я отправился обратно на базу. По прибытии я ждал отчёта о дежурстве, но ничего не сказал про того солдата, ведь я знаю, как поступают солдаты в таких ситуациях и какие жестокие приказы отдаёт командир, чтобы устранить его. Закончив задачу отчёта, я отправился к товарищам в каптёрку: мы там играли в карты.

Старшина: «О, каких к нам тут людей занесло бурым ветром?» — Старшина всегда отличался позитивным отношением к товарищам, а также своею строгостью, хоть он и добр к нам.

Сержант: «Ну что, „деро“, готов к партии в карты на дурака?»

Мл. сержант: «Конечно же, готов, раздавай».

Я, конечно, не сильно любил карты, но это было единственное развлечение здесь, в этих снежных пустынях и куче развалин городов. Только одно мне не давало покоя: то, что я оставил того солдата там, в городе. Надеюсь, его не найдут патрули.

На следующий день мы отправились по кварталам. Я со всех сил побежал к тому зданию, где я оставил того солдата, молясь на то, чтобы он был там. Но, придя на место, я подошёл к тому углу, куда я его оттащил, и, смотря туда, я не увидел ни его, ни шинели, которой я его накрыл. Я начал бояться того, что его нашли и уже могли расстрелять без приказа. Но вдруг кто‑то сзади схватил меня за шею и приставил остриё ножа, и я услышал английский голос: «Who are you and where am I?» («Кто ты и где я нахожусь?»). Честно, я не понял ни единого его слова и стоял как вкопанный. Но он начал переспрашивать меня: «Who are you and where am I? Tell me quickly, or I’ll cut your throat!» («Кто ты такой и где я нахожусь? Говори быстро, а то горло порежу!»)

Я пытался ему сказать, что я не понимаю его, но, похоже, он не понимал меня. Как тут один из моих товарищей, который шёл мимо, ударил солдата по затылку, из‑за чего он упал. Мы его связали, и товарищ спросил меня: «Это ещё что за непонятный солдат, а?» Я боялся ему вымолвить слово, но всё же сказал ему: «Обещай, что никому не расскажешь». Товарищ постоял, подумал и сказал: «Ладно». И я ему рассказал, как я нашёл его.

«Его бы на базу, может, дио поймёт», — сказал мой товарищ, но тут же я возразил: «Его на базе сразу расстреляют, и нас слушать не станут!» Товарищ сел и сказал: «Ну тогда что мы с ним делать будем, если мы его не понимаем?» Я сидел и молчал, как товарищ сказал: «Лучше будет его отвести на базу для безопасности, а там уже его в каптёрке скроем: туда же офицеры не ходят, и прапорщики тоже туда не ходят».

Я согласился с товарищем, но спросил у него одну вещь: «А как мы его проведём через ворота?» Товарищ мне сказал, что он уже всё продумал и у него есть план, как это сделать. Ну, я послушал его, и мы отправились к базе. Мой товарищ пошёл к караульным, которые стояли у ворот, чтобы отвлечь их, ну а я — с этим солдатом, которого мы связали верёвкой, которую нашли в хламе в заброшенном здании. И когда я посмотрел, то товарищ уже увёл караульных, и я двинулся к воротам. Открыв их, я увидел, что даже караульных внутри не было. Интересно будет у него узнать потом, что же он им там наплел, что даже караульные все у ворот ушли. Я через чёрный ход затащил солдата в нашу каптёрку. В ней не было никого, на столе лежали разложенные карты. Ну, я и начал ждать своего товарища. Прошёл примерно час, и он возвратился. И я у него спросил: «Ты там что караульным наплел, что они все ушли?»

Товарищ, рассмеявшись, сказал: «Ха‑ха, всё было очень просто: я им сказал, что там один из наших ранен, и ещё там летали эти ани. Конечно, поначалу не верили, но, хех, повелись. Обдурил я их, конечно, прям вокруг пальца».

Я, конечно, сам в это не поверил, чтоб ани на это повелись, но потом вспомнил, что там же новобранцев поставили на дежурство, и сказал товарищу: «Ну так, давай, дио, будем допрашивать этого».

Товарищ сказал мне в ответ: «Хорошо, сейчас сделаем». Товарищ привёл дио, и он начал переводить наши слова с товарищем: «Кто вы такой и как вы тут оказались?» Человек начал рассказывать, что он не знает, как сюда попал, но сказал, что он с Земли, из организации WRO.

Дио сказал: «Слушайте, по протоколу его надо увести в камеру и вызвать охрану». Мы с товарищем стояли и просто молчали. А дио его заковал в наручники и начал выводить из каптёрки, как мой товарищ воскликнул: «Постой!»

Дио остановился и сказал: «Что?»

Товарищ: «Я знаю, что нужно с ним сделать».

Я спросил у товарища: «И что же мы с ним делаем?»

Товарищ ответил: «Давайте мы его отведём к генералу, а он уже решит, что с ним делать».

На что дио ответил: «Ну, в целом это протоколом не запрещено. Я его отведу к генералу, а вы здесь будете».

Я решил спросить: «А почему мы не можем пойти с тобой?»

На что дио ответил: «У вас нет карты доступа, и к тому же вы же не являетесь конвоирами».

Мы промолчали, а дио увёл солдата. Прошло немного — часа или двух, — и дио возвращается с новостями.

Товарищ: «Ну что, генерал сказал?»

Дио, вздохнув, сказал: «Его решили сделать парламентером».

Товарищ начал орать громко: «КАКИМ ЕЩЁ, К ЧЁРТУ, ПАРЛАМЕНТЁРОМ?! ОН ТУТ НЕ МЕНЬШЕ ДВУХ ДНЕЙ, ОН НИЧЕГО ТУТ НЕ ЗНАЕТ, ЕГО В ПЕРВЫЙ ЖЕ ДЕНЬ УБЬЮТ!»

Я начал успокаивать товарища: «Тихо‑тихо, я уверен, что его не насильно заставили… Верно же, дио?»

Дио ответил: «Верно, он сам на это пошёл. Думаю, он сам не понял, что его ожидает в дальнейшем».

Дио ушёл дальше работать, а я с товарищем отправились в казарму, так как скоро отбой будет. Нас подняли, и мы встали в строй по команде командира. Командир начал раздавать обязанности бойцам: «Так, бойцы № 89438 и № 4058 идут на разведку в квадрат Б6К3…»

Когда командир окончил раздавать обязанности, я и товарищ были удивлены, что не дали задачу. Мы хотели подойти к командиру, но командир сам к нам подошёл и сказал: «Вы оба будете конвоировать нашего нового парламентера к противнику. Не забудьте снаряжение».

Я с товарищем сказали: «Есть, разрешите выполнять!»

Командир: «Выполняйте».

Командир ушёл, и я с товарищем переглянулись. Я сказал товарищу: «Это что значит? Мы того на фронт…»

Я и товарищ пошли собирать вещи. Мы оба собрали вещи молча, словно у нас в горле железные пики. Собравшись, я и товарищ направились к выходу, как тут к нам прибегает сержант: «Эй, эй! Стойте!»

Я и товарищ остановились и переглянулись. Сержант передал нам приказ и сказал: «Вас официально переводят в конвоиры. И не забудьте, что вы должны надеть форму и снаряжение».

Я и представить себе не мог, что меня и моего товарища переводят.

«Хорошо, мы не забудем».

Сержант кивнул головой и пошёл. Я и мой товарищ пошли к оружейной за формой и снаряжением. Спустя несколько минут мы вышли из оружейной, закрыв её, развернули приказ, где было указано место, куда нам идти, — именно в сектор АР‑8А, который находится на −9 этаже бункера. Мы дошли до лифта, зашли туда и нажали на кнопку. И тут мой товарищ спросил меня: «Слушай, как ты думаешь, сможем ли мы довести этого парламентера?»

Я подумал и ответил товарищу: «Ну, думаю, да». Хоть в моих словах и звучала неуверенность.

Добравшись до −9 этажа, нас встретил старшина конвойной службы: «Шевелитесь, духи!»

Мой товарищ возмутился и сказал: «Мы вам никакие не духи уже давно!»

Старшина посмотрел на моего товарища и сказал: «Слышь, сюда: здесь вы духи, и звать вас тут никак, так что закрой своё хавало и бегом за мной!»

Я стоял и молчал. Я посмотрел на товарища: он выглядел так, словно был готов разорвать старшину за его хамство. Но я понимал старшину: всё же он был прав. Мы недавно лишь получили приказ о нашем назначении в конвоиры, и, думаю, что нам и правда можно побыть духами.

Дойдя до камеры, где сидел всё это время парламентер, старшина открыл дверь и сказал: «Вот ваш клиент. Смотрите, не потеряйте его, как сумку от противогаза».

Мой друг промолчал, и я просто вошёл в камеру и вывел парламентера. Мы вернулись в лифт, и мой товарищ заговорил: «Аааааааааггхх! Что этот старшина из себя возомнил! Он издевается над нами, словно мы враги!»

Я лишь посмотрел и сказал товарищу: «Не гордись ты так. Я уверен, что в будущем мы нормально будем общаться с ним!»

Мой товарищ лишь взглянул на меня с недовольным лицом, и мы продолжили ехать. Мы вышли из лифта и начали подниматься к выходу. Спустя время мы покинули бункер и начали идти к месту назначения. И мой товарищ снова начал возмущаться: «Лучше бы дали нам хотя бы УАЗ или ГАЗ‑97: мы так идти будем до старости!»

Да, мой товарищ, конечно, раскатал губу: ГАЗ‑97 ему подавай. Нас заставляли бегать 35 километров практически без передышки.

«Слушай, хватит возмущаться. Ты же знаешь, что такое здесь неприемлемо!»

Мой товарищ посмотрел на меня и вроде как успокоился. Не знаю, что творилось у нашего парламентера в голове в этот момент, но нам приходилось идти с перерывами на отдых, так как этот человек с Земли и он не может тут дышать без противогаза. И к тому же не думаю, что на Земле температура достигает −89 градусов мороза.

Глава 2 "партизанство"

Спустя дней пять мы дошли до места. Это был какой‑то военный городок. Вокруг лежали трупы солдат и разорванные от снарядов трупы этих роботов. Мы зашли в одно из зданий, где горел костёр, и нас встретили, как подобается всем, кто состоит в партии. К нам подошёл один из солдат по позывному Гильза и сказал: «Мы рады вас здесь видеть. Пройдёмте к костру, мы вам всё расскажем».

Мы прошли к костру, возле которого сидели солдаты, и сели рядом. Наш парламентер тоже с нами сел. Ани как раз кушали. И солдат с позывным Корень задал вопрос: «Это что у вас тут за чудо‑юдо такое? В пиджаке такой весь, да ещё в противогазе!»

Я сказал: «Это парламентер. Нам сказали привести его сюда для переговоров».

Солдат с позывным Корень посмотрел на нас и сказал: «Бесполезно это всё. Ани и слушать не станут ни вас, ни вашего парламентера».

Мой товарищ спросил: «Если они его слушать не будут, то мы их…»

Я перебил своего товарища, сказав: «Ну, я всё же надеюсь, что они решат выслушать его — и без насилия!» — намекая товарищу на то, что мы воевать не собираемся.

Тогда солдат с позывным Корень сказал: «Ну вы, конечно, мечтатели. Но, извините, уже пытались мы и сами с ними вести разговор».

Я с любопытством спросил: «И что, ани вас выслушали?»

«Ну, если ты под словом „выслушали“ намекаешь на это…» — солдат указал на бетонный крест, на котором висело тело солдата без головы и ещё с кучей пулевых и ножевых ранений.

«Какой ужас! И это… И нас могут, что ли?» — воскликнул мой товарищ.

Я посмотрел на это и спросил у Корня: «Почему они это делают? Ведь мы им ничего не сделали!»

Солдат ответил: «Уж не знаю я, почему они так делают. Самому бы хотелось знать это. Но, хех, как видишь, не знаю».

Я опустил взгляд, как солдат с позывным Гильза задал вопрос: «Ну есть‑то будете? Голодные небось: долго до нас шли. И почему ваш парламентер и вправду в противогазе и молчит?»

«Он с Земли», — ответил я робко и с неохотой.

Солдат по позывному Гильза чуть не подавился галетом.

«Откуда, откуда?!» — вскликнул он с большим удивлением. «Не, ну как это вообще возможно, чтоб он с Земли сюда попал? Это как? И он понимает, о чём мы?»

Этому удивились все и смотрели на нас.

«Нет, он не понимает, о чём мы говорим. Он, похоже, говорит на английском языке. И я сам не знаю, как он сюда попал».

Когда я это говорил, сердце стучало с такой силой, словно сейчас выпрыгнет из груди.

«Во дела, конечно! Вы хоть сразу сообщили о том, что вы его нашли?» — спросил солдат с позывным Корень.

Я, опустив глаза на голый бетон, ответил: «Нет, не сообщили сразу…»

Наступила гробовая тишина, и только через минуту раздался голос солдата с позывным Гильза: «Вы же понимаете, что это нарушение устава и протокола караульной службы?»

Мой товарищ, видя, что я уже не мог говорить, ответил: «Да, понимаем. Но мы не могли его там бросить: он бы сдох там от холода. Он сейчас сидит в бушлате, только расстегнув его, чтоб греться у костра, а не париться в нём».

Солдат с позывным Корень сказал: «Ну вы, конечно, даёте, ребята. Смотрите, как бы это не узнали там, в верхушке, а то вас и из партии, и из колонии выпрут».

Я с удивлением спросил: «Колонии? В каком это смысле — колонии?»

На нас посмотрели как на дураков каких‑то, и солдат с позывным Корень сказал: «Ну вы, конечно, даёте! Колония — это же то место, откуда вы как раз пришли».

Мой товарищ сказал: «Но нам говорили, что это бункер жизненного обеспечения гражданских и рабочих крестьян».

Солдаты рассмеялись, и солдат с позывным Корень начал объяснять: «Это так говорят всем для галочки, чтоб вы знали, что это бункер обеспечения. А на самом деле это колония, состоящая из кучи корпусов и отсеков, о которых вы даже не знаете. Ведь это не только гражданский бункер, а ведь он и полностью военный объект. Так как, когда вся эта история с войной началась, министерство обороны решило оборудовать гражданские бункеры в военные здания — кучу этажей, уходящие на десятки километров вниз. А гражданских корпусов всего пять, и в каждом как минимум по двадцать комнат. А казарм и военных подразделений там гораздо больше».

Я с интересом спросил: «То есть это уже готовый военный объект, который может в любой момент напасть на противника?!»

Солдат с позывным Корень ответил: «Ну, в какой‑то степени да, но не совсем. Это сложно объяснить. Просто знайте, что вам крупно лгали».

Мой товарищ спросил: «Тогда откуда вы знаете, что это называется колонией, а не бункером жизненного обеспечения?»

Солдат с позывным Дед сказал: «Мы здесь ещё с третьего года войны. Ты о чём вообще? Мы слышали рассказы тех, кто был здесь, как и что происходило. И мы слушали, что говорят настоящие боевые офицеры. К тому же к чему бы нам вас врать?»

Мой товарищ подумал и сказал: «Тоже верно».

Солдат с позывным Гильза спросил: «Так, конвоиры вы наши, есть‑то будете? А то я вижу, что ваш парламентер уже сам хочет есть».

Мы с товарищем одновременно сказали: «Конечно, мы будем есть!»

У солдата с позывным Корень возник вопрос: «А как он так есть будет?»

Товарищ мой сказал: «Он задержит воздух в противогазе, приподнимет его быстро, откусит еду и снова наденет противогаз, чтобы продувать еду».

Солдат с позывным Корень сказал: «Хе, умно придумано».

После того как мы все поели, мы легли спать в одежде, так как мороз стоял такой, что хоть второй бушлат надевай.

На утро все солдаты уже стояли у своих баррикад и укреплений. Артиллерия уже была выдвинута, и кончики орудий были видны через окна. Я с товарищем сидели у костра, кушали галеты и пили лишь талый снег, который был вскипячён на огне.

Как тут раздался взрыв, и солдаты начали кричать: «Огонь по этим тварям! Ани здесь! Дайте им пройти через этот квартал!»

Раздались выстрелы — как из автоматов с винтовками, так и из артиллерии. Я, парламентер и товарищ укрылись в здании, чтобы нас не убило. И я чуть выглянул в окно — и я увидел впервые этих монстров…

Ани выглядели как роботы, на их экранах светились кресты «><». Их зубы были острые, как остриё ножа. Их руки могли превращаться во что угодно: то в оружие, то даже в гранатомёты, то в лезвия, которые разрезали всё, что видели. Они разрывали одного солдата за другим, как вдруг… Ракета влетела прямо в то место, где прятался парламентер. Нас с товарищем немного задело осколками, а его конкретно так разорвало на куски.

Через пять часов бой прекратился. Военные медики начали собирать трупы и останки солдат. Я и мой товарищ были в полном шоке от происходящего здесь, и я спросил у солдата по позывному Кинжал: «И часто здесь такое?»

Солдат перевязал осколочную рану и сказал: «Ну, регулярно. Каждые два‑три дня. Мы — последнее подразделение, которое задерживает этот квартал».

Я удивился и спросил: «В смысле — последнее? Были ещё подразделения?»

Солдат ответил: «Да, были. Здесь было подразделение, такое как подразделение штурмового полка имени Генрова, подразделение пулемётно‑штурмовой бригады имени Бачкаора и подразделение артиллерийского полка имени Чернагова».

Я спросил у солдата: «А сколько вас было в вашем подразделении?»

«Ну, было нас здесь человек так десять тысяч, а сейчас, с нынешними потерями, всего лишь тридцать человек».

Я удивился: «Тридцать человек?!»

Солдат сказал: «Да, тридцать. И мы всё это время держим этот квартал. А подмоги нет и нет. Нам сказали, что подмога будет, а её нет».

Солдат ушёл к костру. И тут прибегает почтальон и подходит к нам: «Письма для мл. сержанта и для ефрейтора. Вот, держите». Протянул нам два письма, а потом развернулся и ушёл.

Я и товарищ посмотрели друг на друга и в итоге открыли письма. В них было сказано: «По решению Министерства обороны и Главного совета партии вы будете изгнаны из партии и из бункера жизненного обеспечения по причине нарушения устава и устава караульной службы».

Я и товарищ были шокированы прочитанным и не решили говорить об этом солдатам, которые были здесь. Но мой товарищ предложил: «Слушай, давай сбежим. Если стрелять будут, то у нас же тоже есть оружие — отобьёмся».

Я был шокирован вдвойне — и от письма, и от предложения товарища. Но я всё же согласился, так как, если нам пришло письмо об этом, то и до солдат эта информация дойдёт быстрее.

Я и мой товарищ по‑тихому ушли. Когда мы отошли достаточно далеко от укреплённого пункта, я окликнул товарища: «Эй! Слушай, я полагаю, что нам эти повязки и нашивки уже не понадобятся…»

Я, когда это сказал, чувствовал, что у меня сейчас сердце совершит побег из грудной клетки.

Товарищ обернулся и сказал: «Да, пожалуй, соглашусь».

Мы сняли повязки, на которых был флаг и надпись «СССР», и при помощи штыка аккуратно стёрли нашивку. Товарищ выбросил то и другое. Ну а я положил повязку в планшетку, а нашивку — в передний карман, рядом с сердцем.

Товарищ сказал: «Давай идём. Не хочется, чтоб нас разорвали здесь».

Мы скрылись в одном из зданий. Мой товарищ ушёл поискать еду, а я остался у костра, так как хотел всё обдумать — всё происходящее. Ведь я не мог поверить, что партия приняла решение о том, чтобы нас убить и изгнать. Нас буквально оставили на произвол судьбы, словно мы стоим между двух разных сторон: верностью и предательством.

И я вспомнил одну очень старую песню, которую мы пели с товарищами по роте во время военных сборов:

Вместе, товарищи, в ногу смело идём мы до конца,

Радимой армии сынов не опозорим мы честь родной,

Мы партии и нашего полка. Здесь каждый может быть героем,

Лишь жизнь объединяет нас.

И пусть умрём мы с вами, но всегда останемся в сердцах,

Мы армии радно.

Как строгий старшина учил нас и матом покрывал,

Чтоб мы могли за секунды одевать снарягу,

И чтобы мы не падали духом, он всегда поддержит разговор.

Или как наш добрый лейтенант нам говорил, что, если вы уйдёте,

То запомните вы на века, что останетесь вы все в сердцах нашей армии радно…

На сердце стало так тепло и в то же время так больно, словно оно сейчас разделится на две части. Я не мог выбросить из головы одну вещь: товарищ уже давно нет, ведь его не было уже как десять минут назад.

Я подкинул дровишки в костёр и не заметил, как заснул. Я не знаю, сколько проспал, но, проснувшись, я не увидел товарища. Я вскочил с холодного бетона и вышел из здания. Осмотревшись вокруг, я увидел, как мой товарищ в двадцати метрах от меня лежит уже мёртвый. И я тихо про себя проговорил: «Ему один‑двести».

Это был единственный товарищ из моей прошлой роты. Хоть я даже его имени не знал, но мы с ним уже были как одна сплочённая семья.

И я не заметил, как вдруг кто‑то меня вырубил сзади. Я мог лишь ощущать, что происходит вокруг, но не видел и не слышал. Я чувствовал, словно я падаю куда‑то, и ветер дует мне в лицо.

Не знаю, сколько прошло времени, но когда я оклемался, я увидел, что нахожусь в каком‑то странном месте, напоминающем мне оборонный пункт. Не успел я и встать, как услышал, что кто‑то идёт. Я притворился, словно я ещё в отключке.

«Аааааггггххх! Снова эти люди отбили нашу атаку! Из‑за того что миллион?!»

«Успокойся, Бино, ты же знаешь, что Касания уже отправила к нам подмогу, и мы точно войдём в топ за квартал в компании!»

Я был удивлён, что ани говорят на нашем языке и владеют им в совершенстве. «Бино»? Странно — имя для человека. Похоже, я попал в плен или ещё что‑то такое. Ладно, с этим разберёмся потом. Сейчас нужно осмотреться, чтобы понять, где я нахожусь.

Я встал и начал осматривать себя. Всё снаряжение и оружие у меня отобрали, и меня уже искать никто не будет. В комнате, где я находился, был лишь спальный мешок и костёр. К моему удивлению, кроме двоих, я не слышал больше голосов. Мой взор быстро упал на железную бронедверь, которая тут была. И, похоже, моя теория о том, что я в плену, была верна.

Но зачем я им понадобился здесь? Ведь я же не офицер, не генерал. Хотя ани всех убивают, несмотря на звания.

Я начал смотреть по углам, лишь бы найти что‑нибудь. И тут я вспомнил, что говорил наш командир: «Солдат может использовать всё, что у него есть, дабы выбраться из окружения или плена». Но, похоже, для меня это не подходит, ведь из вещей у меня только форма и руки. Остаётся только ждать и надеяться на чудо.

Я начал вспоминать разные анекдоты и песни, чтобы коротать время. И так я пробыл три дня без еды и воды. И наконец‑то двери открылись, и один из дронов‑рабочих увидел меня изнеможённого. Я даже на него никак не отреагировал, потому что не мог. Я был уставший. И он спросил меня: «Ты в порядке?»

Я про себя подумал: «Нет, блин, не в порядке. Всё, что я делаю, — не ел и не пил три дня и понятия не имею, что со мной хотят сделать. Всё зашибись».

Дрон‑рабочий осторожно ушёл, закрыв дверь. И я услышал, как кто‑то кричит на него: «Эй, ты что тут делаешь? Выли отсюда, пока я тебя сам отсюда не выгнал!»

«И… И… извините, я уже ухожу».

Рабочий ушёл, а охранник открыл дверь и сказал: «Выходи, с тобой хотят поговорить».

Я из последних сил встал и пошёл за ним. Он всю дорогу говорил: «Что ты плетёшься, как хромой? Быстрей давай!»

Я бы посмотрел на него, если бы его закрыли в камере на три дня без пропитания. Хотя ему что — он же дрон, ему явно еда не нужна. Хотя кто знает.

Меня привели в комнату, в которой находилось ещё три дрона, помимо меня, и ещё один дрон, сидящий напротив нас четверых. Похоже, он был кем‑то в роли командира или что‑то ещё.

«Ой, зачем вы привели этого отброса? Он же наш враг! Вы совсем идиоты?!» — возразил один из роботов.

«Заткнись, Гини, ты же в курсе, да, что он единственный, кто знает здешние места? И это единственный человек, которого выгнали из колонии. Так что не возмущайся. И тем более, если бы не кое‑кто до них, было бы двое да дирна».

«Ой, да ладно вам».

Ну, похоже, и нашёлся ответ на вопрос, кто мог убить моего товарища, — и он прям здесь. Похоже, я перехожу в рабство, да?

«Итак, Гини, ты же помнишь, где находится корабль кампании? Так где вы его оставили?»

«Конечно же, помню. Я же не эти два идиота».

«Вот и отлично. Значит, вы отправляетесь туда. И этого человека тоже с собой возьмите. И смотрите, не убейте его, иначе кампания вас сдаст на металлолом».

Я не мог понять, про какую он говорит кампанию и зачем понадобился именно я, а не кто‑то другой. Похоже, мне предстоит узнать ещё много всего.

«А, и да, забыл совсем». Робот напротив нас протянул пакет с едой. «Вот, ешь. Ведь ты голоден, небось».

Я удивился тому, что ани знают, что едят люди. Значит, их сделали люди? Но кроме нас на планете нет людей, и на других планетах навряд ли есть люди.

Но ладно. Мы отправились к выходу из их базы. Один из роботов взял меня, и мы взлетели в воздух. Сказать, что я был ошеломлён, — ничего не сказать.

Глава 3 "новое знакомство"

Мы прибыли к их кораблю, и чувство было такое, словно мы пролетели километров сто. Их корабль был похож… Я даже не знаю, на что он был похож, но я сильно не обращал на это внимание. Меня интересовало одно: кто эти роботы и что им надо от меня? И что это за компания такая, которой понадобился я?

Когда я стоял и думал об этом, один из роботов окликнул меня: «Эй, ты там долго стоять будешь, идиот?»

Я начал идти к кораблю, так как все начали заходить внутрь. Зайдя внутрь, я увидел, что корабль был в плачевном состоянии, и я спросил: «А почему корабль у вас в таком состоянии?»

И мне незамедлительно поступил ответ: «Потому что им не пользовались очень давно. И тем более вы его как раз‑таки и подбили, когда в первый раз сюда прилетели».

Я удивился этому — тому, что они сюда прилетели на этом в первый раз. И корабль настолько в плохом состоянии, что похоже, что они тут очень давно.

Как тут меня снова спросили: «Слушай, если тебя послали к нам в команду, то лучше порекомендуй себя, а то будешь как и он». Ана указала на одного из дронов, и я спросил: «А как его зовут?»

На что мне ответили: «Его зовут Био. Меня зовут Дирна, а это наш командир, её зовут Гини. А тебя как зовут, кусок плоти?»

Я с волнением ответил: «Деро, меня зовут».

Гини, вздохнув, спросила: «Лучше расскажи о себе, идиот, иначе мы тебя точно убьём. Ты понял? Ведь с тобой тут никто не будет сюсюкаться».

Я посмотрел на Гини и с возражением ответил: «Ну, со мной сюсюкаться не надо. Да и навряд ли можно назвать сюсюканьем, когда вы стреляете друг в друга боевыми патронами, а не учебными. Я — младший сержант конвойной службы, но с недавних пор стал, ну, грубо говоря, повстанцем и предателем».

Дирна удивилась и спросила: «Хах, так вас, уродов, ещё могут выгонять? Вот так, чудо! Что‑то новенькое».

Я посмотрел на секунду на крышу корабля и сказал: «Нет, нас не могут выгнать просто так. Просто я и мой друг нарушили устав и привели чужака в бункер. Дио замолвил за нас словечко генералу. Ну и, похоже, кто‑то донёс на нас. И вы недавно как раз‑таки взорвали его».

Гини с интересом спросила: «Дио — это кто такой ещё?»

Я с неохотой ответил: «Дио, или как его ещё называют, серийная модель Д. Он такой же, как и дрон‑демонтажник. Ну, он на вас похож. Я не знаю, как это объяснить. Я просто не задавался этим вопросом. Но я точно знаю, что он является охранным конвоиром и всегда находится в секторе Т30Б6».

Гини сказала: «Ясно», — дав понять, что ей уже не интересно.

И тут мой взор упал на того самого робота, который стоял в сторонке и молчал. Я спросил у Гини: «Слушай, а почему он молчит и всегда вдали от вас?»

Гини посмотрела на меня, нахмурившись и скрестив руки на груди: «Потому что он бесполезный. Лучше бы его кампания сдала на металлолом. А ты что, за него переживать? Ты, всего лишь безчувственный человек. Тебе какая разница?»

Я с волнением ответил: «Ну нельзя же так относиться к товарищам. И к тому же он может за вас грудью лечь, чтобы помочь. Ну или спасти там, не знаю».

В ту же секунду у моего горла засветилось остриё клинка, который был острый, как штык‑нож или как лезвие бритвы. И Гини сказала: «Хватит его защищать! Если бы не компания, я бы тебя убила здесь и сейчас, тупой человек!»

Издалека послышался голос Дирны: «Эй, вы спать собираетесь? Завтра много работы, вы забыли».

Клинок, который был у моего горла, пропал и превратился снова в руку у Гини.

«Так, балбес, устраивайся тут спать, а ты как хочешь».

Ани все трое улетели спать, а я остался на корабле и устроился на полу, чтобы поспать. Я использовал ушанку как подушку, а бушлат на мне был как тёплое одеяло.

Я проснулся и решил выйти на улицу. И увидел, что демонтажники спят вверх ногами, головой вниз, и держатся при помощи своего хвоста, и закрылись крыльями. Не знаю, почему они так спят, но это мне показалось странным.

Я решил сделать разминку и начал бегать вокруг этого корабля, потом начал отжиматься и делать всё остальное, что мы делали на полевых занятиях, дабы не замёрзнуть.

Я только закончил упражнение и вспомнил, что забыл надеть бушлат, и бегал в одной лишь полевой форме.

Я зашёл на корабль и надел бушлат с ушанкой. И хотел взять карту с планшетки, но вспомнил, что её у меня изъяли, как и всё остальное.

Я вышел на улицу и заметил, что Гини уже проснулась. Ана напугала меня, когда появилась неожиданно сзади: «А! Чёрт, Гини, ты можешь хотя бы не пугать, а?»

Гини, закатив глаза, сказала: «Хватит трындеть, человек. Тебе сейчас отправят твою экипировку и оружие. Так что, надеюсь, ты принесёшь пользу кампании».

Я уже взбесился слышать об этой компании и спросил напрямую: «Да что это за компания такая, которой я нужен?!»

Гини посмотрела на меня и сказала: «Тебе это знать не обязательно. Иди лучше займись делом».

Гини расправила крылья и улетела в неизвестном направлении.

Я решил зайти на корабль и открыл дверь. Там стоял дрон с моей экипировкой.

«Это ваше».

«Да, спасибо, что вернули».

Я взял свою экипировку и оружие и открыл планшетку, чтобы взять карту, чтобы понять, где я нахожусь. Я разложил карту и надел свою экипировку: бронежилет, рацию, разгрузку и всё остальное. Я проверил оружие и поставил на предохранитель, и начал рассматривать карту, не понимая, где мы.

Я начал пользоваться тем, что было: пока мы летели, мы видели пару городов на северо‑южном направлении. После мы летели примерно сто километров. Как и то, мы примерно находимся на северо‑южном фронте, но это не точно. Я не мог правильно разобраться, где мы находимся.

Как тут в корабль зашла Гини.

«О, посмотрите, могу поспорить, что ты уже думаешь, как сбежать?»

Я с полной уверенностью ответил: «Нет, пытаюсь понять, где мы находимся. И если ты пришла поиздеваться, то это не самое лучшее время».

Гини посмотрела на меня, закатив глаза, и скрестила руки на груди: «Мы находимся в другой стране планеты».

Гини с недовольством развернулась и ушла. И я осознал, что мы находимся очень далеко от фронта, но это близко к вышке связи, через которую можно было связаться с кем угодно — будь то на планете, будь то на орбите планеты.

Тут мои раздумья прервал Био.

«Эм, я тебе не помешал?»

Я повернулся в сторону Био и ответил: «О, нет, ты мне и не мешал вовсе. А что хотел?»

Био с волнением ответил: «Эм… Ну… Это… Я хотел узнать: а правда, что вы, люди, самые жестокие здесь?»

Я немного был удивлён, что Био спросил такой странный вопрос. Постоял не меньше минуты и ответил: «Нет. Мы, наоборот, добрые и всегда рады новым знакомствам. И мы всегда рады помочь, если это надо».

Био постоял и сказал: «Слушай, а почему ты здесь всё время сидишь и почти не выходишь никуда?»

Я посмотрел на Био и сказал ему: «Ну, понимаешь, какой смысл мне куда‑то ходить, выходить, если я не могу ни летать, ни превращать руки в оружие? Я обычный человек. И если меня убьют, то меня уже не восстановят. А если вас убьют, то, скорее всего, вас смогут восстановить. Так что я боюсь скорее за свою жизнь, чем уже за судьбу партии и людей в бункере».

Био посмотрел на меня и сказал: «Слушай, а давай будем друзьями, что ли? Ведь я не могу ни с кем поговорить здесь. И это грустно, ведь мне одиноко одному здесь».

Я посмотрел на Био и увидел в его взгляде неуверенность и желание общаться.

«Ладно, я всегда рад говорить с кем‑то и уж тем более дружить».

Био этому обрадовался и обнял меня вполсилы. Я впервые за долгое время почувствовал тепло в душе — то, что я сделал кого‑то счастливее в этой жизни. И в знак дружбы я обнял Био.

Био отпустил меня и сказал: «Ладно, я пойду. Если что, я к тебе ещё приду!»

Он прям повеселел после нашего разговора, и я был счастлив за него. Ведь быть одиноким непросто. Я его так понимаю…

Так, нельзя жалости дать взять надо мной верх! У меня есть сейчас дела и поважнее: нужно выяснить, что это за компания. И, кажется, у меня есть план, как это выяснить. Я втерюсь в доверие к Гини, ведь, как я понял, она — командир данного отряда. Значит, нужно втереться к ней в доверие. Всё просто, как советский автомат!

Но вот встаёт другой вопрос: как это сделать? Не знаю. Но думаю, по ходу дела я разберусь с этим.

Тем временем вернулась Дирна и зашла ко мне на корабль, и сказала: «Фу, что у тебя тут за беспорядок?»

Да, соглашусь, у меня был беспорядок: повсюду валялась бумага и много разных коробок.

«Оу, не обращай на это внимание, я просто искал кое‑что».

Дирна посмотрела на это всё и сказала: «Ясно. И слушай, я предлагаю тебе пойти с нами на своеобразный отдых. Гини бывает его устраивает — типа для того, чтобы просто отдохнуть от всего».

Я, конечно же, всегда за любую движуху.

«Конечно же, пойду. Только некоторые вещи возьму с собой».

Дирна ответила: «Хорошо, только давай быстрее, идиот».

Я сказал: «Да, конечно».

Дирна ушла, а я быстренько сложил в планшетку карту и бумаги с двумя карандашами на всякий случай. Я надел свою экипировку, надел автомат на плечо и вышел.

Гини сразу же обратила на это внимание: «Ты что, собрался на войну против своих или что?»

На что я ей ответил: «Нет, просто я привык так ходить».

Гини посмотрела на меня, закатав глаза и скрестив руки на груди: «Ладно, фиг с тобой, идиот».

Меня, конечно, бесило, что она зовёт меня идиотом, но надо было войти в их доверие, так что я решил проигнорировать. И мы пошли в лагерь.

Придя туда, я удивился, что здесь есть лагерь, да ещё и детский. Хотя неудивительно: ведь я не бывал никогда так далеко за пределами бункера.

Гини и Дирна развели костёр и просто смотрели на него. Я решил немного развеселить их, ну, взбодрить одной песней. Я решил спросить: «Слушайте, у вас есть гитара?»

Гини кивнула головой в сторону, говоря, что не видела гитару. Но Дирна сказала: «Кажется, я видела гитару вон в том здании. А что?»

Я сказал с восторгом: «Сейчас узнаете».

Я быстро зашёл в дом, взял гитару и вернулся к костру. Эти две девушки‑дроны не понимали, что я хочу сделать. Био тоже было интересно, что же я собираюсь сделать.

Я настроил гитару и начал играть на ней одну песню, и начал её петь:

Что‑то мне сегодня душно и хмуро,

Сердце ноет, не находит покоя…

(Текст песни и сама песня от группы «Декабрь»).

К песне подключились и Био, и Дирна. А Гини скрестила руки на груди и просто сидела. И она сказала: «Идиоты, вы не видите, что он хочет втереться к нам в доверие? Ааааагггххх, какие же вы… Идиоты!»

Био и Дирна опустили взгляд на землю, а я положил гитару. И, просидев так сколько‑то часов, мы отправились обратно на корабль.

По возвращении на корабль мы сразу же отправились спать, так как было уже темно и поздно. Как по мне, день выдался удачным. И кажется, что Дирна и Био начали доверять мне, особенно Био. Думаю, в скором времени получится втереться в доверие и к Гини.

Глава 4: «Друг? Или всё-таки враг?»

Я проснулся и выглянул наружу — этих троих уже не было, и я решил, чтобы время зря не тратить, убраться в корабле, а то тут было и правда грязно. Я начал убирать всё по своим местам. Спустя часа два я полностью прибрался на корабле. Я взял сухпаёк, который нашли эти трое в прошлый раз, и решил поесть. Открыл его, собрал грелку, чтобы согреть еду, положил туда таблетку и поджёг её, и поставил на огонь известную мне еду, а именно чинро. Хоть он и противен по вкусу, ведь у нас нет нормального земледелия, но это лучше, чем ничего. Я лучше не буду описывать, из чего он состоит, ведь я сам толком не знаю, из чего его готовят. Я поел, затушил горелку, и тут возвращается Ани Гинии в своём эмпертуаре: «Опять бездельничаешь, бездельник, лучше бы ты делом занялся». Дирна и Био пошли отдохнуть и поспать, а Гини сидела и о чём‑то думала. Я решил подойти к ней и спросить: «Эй, слушай, о чём ты думаешь?»

Гини посмотрела на меня, закатив глаза: «Думаю, нужен ли ты всё же кампании, ведь от тебя толку очень мало». Я решил возразить: «Ну так вы сами меня ни о чём не спрашиваете, вот и я ничего не делаю». Гини посмотрела на меня и сказала: «Хм, да, в твоих словах есть немного правды, но это не меняет тот факт, что ты идиот, понял».

Я уж не стерпел и высказал всё, что было на уме: «Меня не предали! Ани сделали всё верно, изгнав меня, как ты выразилась, ведь я нарушил устав, нарушил правила протокола и ещё до кучи ошибок. И я всё равно верен партии и РККА. И ты хоть сама знаешь, что с вами сделают, если вы вернётесь обратно к себе? Вы даже не можете пройти через квартал, который здерживает всего 30 человек. Какие из вас штурмовики? Ой, простите, вы же демонтажники!»

И вновь клинок оказался около моего горла, но мне было уже всё равно, сделает она это или нет. «Ещё слово и…» Я её перебил: «Ну давай, руби, ты, чёртов робот, ты всё равно не делаешь этого, ведь ты боишься наказания, которое тебе светит за то, что ты убьёшь меня и приведёшь мёртвым! Ну же, давай! Руби мне голову с плеч, давай!»

Я схватил её руку и подвёл остриё ножа к моей шее, и Гини сказала: «Ещё слово, и я тебе…» Я схватил руку Гини и выхватил из кобуры пистолет, сделав выстрел ей в руку. Раздался громкий выстрел, после чего Гини, поняв, что что‑то здесь не так, начала на меня нападать, используя одну руку, которую тоже превратила в лезвие. Я схватил её руку и перекинул через плечо, и сделал контрольный выстрел в землю рядом с головой Гини, и сказал: «Ещё раз будешь перечить — в башке твоей точно будет пусто, ты, чёртова банка с гвоздями и гайками!»

Гини успокоилась и всё же встала в строй, а я продолжал действовать по уставу, как и наши командиры: «Так, упор лёжа принять! Из‑за вашего товарища мы будем отжиматься 30 раз». Никто не решался возражать, а просто выполняли, кроме Гини, так как она была ранена.

Когда все закончили, мы приступили к занятиям: «Рядовой Дирна, два шага из строя строевым шагом… Марш!» Дирна стояла, не зная, как это сделать, а я повторил приказ: «Рядовой Дирна, два шага из строя строевым шагом». Дирна сделала два обычных шага, но я сделал вид, что не заметил, и продолжил отдавать команду: «Напра… Во!» Эту команду Дирна выполнила просто. «Строевым шагом… Марш!» Дирна начала идти простым шагом, и я остановил её: «Отставить, вернуться на исходное положение».

Дирна сказала: «Да как это!» «Это надо вернуться к тому месту, где ты начала шагать», — добавил я. «Команду „строевым шагом“ начинают левой ногой и нагружают корпус немного вперёд, приподнимая ногу на 15 сантиметров вверх, потом вернуть корпус в исходное положение и продолжить маршировать. Руки сжаты в кулаки, и при шаге одна рука отводится максимально назад, а вторая — к груди, локоть согнут в руке. Начинаем маршировать с левой, шаг — с правой руки».

Дирна сказала: «Хорошо, вроде поняла. Строевым шагом… Марш!» И в этот раз более‑менее всё прошло успешно. Когда Дирна шла вперёд, я отдал команду: «Напра… Во!» Дирна повернула направо, и я сказал: «Напра… Во!» Дирна прошла около меня, и я сказал: «На месте стой, раз‑два». «Рядовой Дирна, ко мне», — добавил я.

Дирна подбежала ко мне, и я начал кричать: «Строевым шагом ко мне, ёпта, строевым, понимаешь?!» Дирна вернулась на исходное положение и начала идти ко мне строевым шагом. Она подошла ко мне и развернулась лицом ко мне. Я отдал воинское приветствие и сказал: «Когда вы подходите, вы должны сказать, в нашем случае: „Товарищ младший сержант, рядовой Дирна прибыла по вашему приказанию“, ясно?» Дирна повторила мои слова, и я опустил руку и отдал приказ: «Кру… Гом!» Дирна выполнила команду через правое плечо, что было коротким путём и не считалось за ошибку. «Встать в строй».

Дирна вернулась в строй строевым шагом, чтобы не начинать всё сначала, и Гини начала говорить: «Так ты лучше поясни, что ты творишь!» Я посмотрел на Гини и сказал: «Я сказал: говорить, или что, в строю пасть должна быть закрыта на замок, понятно? И я вас не спрашивал, чтобы вы говорили тут».

И Гини сказала: «Ааааагггхх, да скажи уже, чего ты добиваешься». Я посмотрел на Гини и сказал: «Я хочу нормального ко мне отношения. Если ты будешь со мной так говорить, значит, и я буду говорить так, как говорят наши офицеры и все сержанты».

Гини постояла и опустила взгляд, словно пытаясь выдавить какие‑то слова: «....... Л.. Л.. Ладно… Хорошо…» Я не показал эмоций, но в душе я был рад. А Гини ушла залечивать раны. И тут Дирна меня спросила: «Слушай, ловко ты её заставил к себе нормально относиться. И слушай, вы что, каждый день так маршируете?!» Я со смешком ответил: «Хех, да, каждый день так».

Дирна посмотрела на меня, словно я сказал что‑то сверхъестественное. А Био почему‑то всегда молчит, но я не решался спрашивать его, ведь это его право, если он не хочет говорить об этом. После этого мы все отправились по своим делам: кто‑то пошёл на работу, а я остался внутри своего нового «дома».

Глава 5 "моё прошлое"

Прошло много дней с момента моего появления в команде. Гини, на моё удивление, больше не лезла и не говорила со мной. В комнату зашла Дирна и спросила: «Слушай, ты тут уже много времени сидишь безвылазно?» Я повернулся в сторону Дирны: «О, привет, Дирна, как твои дела?» Дирна сказала: «У меня всё нормально, а вот твои дела — нормально? И слушай, тебя вообще твоя семья искать будет или нет?»

После её слов моё сердце сжалось так, словно почувствовало боль, словно в моём сердце находится железная труба, раскалённая до тысячи градусов. Я опустил взгляд, и по моей щеке прошла слеза. Дирна, увидев это, словно покраснела и сказала: «Сссссссс, прости… Похоже, я задела за больное?» Я промолчал, и словно что‑то капнуло в моём мозгу, и я вспомнил этот день, словно это произошло прямо сейчас…

Воспоминания:

«БЫСТРЕЙ, БЕЖИМ, АНИ НЕ ДОГОНЯТ НАС!» Я с женой и сыном бежал от демонтажников, которые хотели нас разорвать. На тот момент я был лейтенантом взвода штурмовой бригады, но я не успел среагировать, как эти твари нас окружили. Сын плачет, а жена тихо промолвила: «Мы умрём…» Я не знал, что ответить, как в этот же миг в небо взлетели их головы. Я видел, как их отрубили. Я сам того не замечая, как у меня слёзы начали идти рекой. Я не знаю, что произошло, но когда я очнулся, я был в койке в медсанчасти, и ко мне подошёл медврач: «О, вы очнулись, у вас есть на что‑нибудь жалобы?» Я тихо промолвил: «Нет». Врач сказал: «Вот и хорошо, вы были просто в отключке. И я соболезную вашей утрате — вы потеряли свою семью». Я промолчал. Доктор сказал: «А, и да, тебя командир вызывает».

Я молча встал, взял свой бушлат и пошёл к командиру. Медик сзади крикнул: «Выздоравливайте». Я проигнорировал. Я зашёл к командиру и сказал: «Товарищ командир, лейтенант Деро, прибыл по вашему приказу». Командир усмехнулся и сказал: «Ты теперь не лейтенант, ты теперь младший сержант». Мои глаза расширились с пять копеек, и я спросил командира: «По какой это причине вы меня понижаете?» Командир молча сказал: «Ты нарушил устав, нарушил правила, и ты спрашиваешь ещё, почему ты понижен в звании! Ты и твоя семья покинули бункер, и, в придачу, они мертвы! А ты чудом выжил среди трупов демонтажников, и за потерю оружия тебе выговор».

Командир ещё добавил: «Скажи спасибо, что не расстрелял, а могу. Так что свободен». Я сказал: «Есть, товарищ командир, разрешите идти». Командир громко крикнул: «ВАЛИ ОТСЮДА УЖЕ!» Я ушёл из кабинета, снял офицерские погоны и надел погоны младшего сержанта, подошёл к бушлату и к обычной форме…

Сейчас:

Дирна вывела меня из моих воспоминаний и спросила: «Ты в порядке?!» Я тихо произнёс: «Да, конечно, в порядке. Мне надо работать». Дирна посмотрела на меня и сказала: «Хорошо, если что, зови». Я просто кивнул головой в знак согласия.

Я встряхнул голову, надел экипировку, зарядил в автомат магазин, поставил на предохранитель и вышел на улицу, чтобы прогуляться. Я пошёл к одному из заброшенных радаров, чтобы там побыть в полной тишине и одиночестве. Не знаю почему, но я начал вспоминать всех своих товарищей, бойцов, и каждую похоронку, которая приходила. Я помню, как я со слезами на глазах читал их. Я был на каждых похоронах товарищей, ведь это была моя рота, а её отдали под руководство какого‑то зелёного лейтенанта, который ничего не может.

И я в этот же миг осознал, что Гини была права, и для них мы всего лишь игрушки в руках… Я резко развернулся и пошёл обратно продумывать план нападения. Я был полон решимости доказать, что нельзя связываться с компанией, ведь я осознал, что компания — за справедливость, а они лишь за то, чтобы убивать всех и раздавать никчёмные приказы. Ни один офицер не решится участвовать в боях, но не я. Я зашёл на корабль и начал делать план нападения. Спустя 5 часов план был готов и доведён до совершенства. Осталось лишь уговорить отряд Гини на это дело.

Глава 6 "время справедливости!"

Прошёл буквально один день, и я с утра вышел на улицу, чтобы поговорить с Гини. Гини, к счастью, была здесь. «Гини, у меня есть предложение одно, которое тебе понравится». Гини насторожилась и спросила: «Интересно, и какое же?» Я, полный решимости, сказал: «Я готов принять твоё предложение насчёт убийства своих, у меня уже всё готово, и я, считай, уже в деле». Гини улыбнулась и сказала: «Похоже, ты не такой бесполезный, как я считала, ну, пошли посмотрим, что ты решил делать». Мы шли на корабль, и мы подошли к карте, и я начал объяснять: «Если мы сможем устранить эти три блокпоста, то у нас будет уже большое преимущество в борьбе, это основные три пути к бункеру, сами посты расположены на северо‑востоке, на юго‑западе и на юго‑востоке, уничтожив их, у нас будет преимущество в том, что мы зайдём с тыла в квартал, который обороняется, и тут уже останется только два квартала до бункера». Гини меня перебила и спросила: «А как же другие кварталы?» Я продолжил объяснять: «Другие кварталы нам не понадобятся, их охраняют лишь для галочки в отчётах Ани, не имеют большого значения здесь, и когда мы пройдём к бункеру, нас встретит отряд с экипировкой уровня защиты 20, их всего будет 30 человек, так что мы справимся, после попадания в бункер нужно будет отключить систему сигнализации, сразу же после мы начнём штурм и захват гражданских лиц». Гини улыбнулась и сказала: «Ха, план словно его составляет не младший сержант, а целый офицер». Я был уверен в своём плане, так как я ходил по этим всем кварталам ещё до того, как меня понизили, поэтому было просто понять, что и как. Гини пошла сообщить это в компанию и своему отряду, когда я тем временем надел экипировку и надел автомат, взяв с собой патроны и 5 магазинов для АК‑74. Через часа 3 Гини получила ответ от компании, что к нам вышлют подмогу, и мы спокойно выполним цель. Так и началась война за справедливость. Когда собрались все, мы начали делиться на группы, всего было 2 тысячи демонтажников, и плюс мы четверо, поделившись, три группы отправились на уничтожение постов, а все оставшиеся направились на штурм кварталов под командованием Гини и моим. Мы прорывались стремительно, все защищали друг друга, я стрелял из‑за угла по пулемётному расчёту, устранив пулемёт, по мне выстрелили, я быстро вытащил жгут из медсумки и схватил зубами один конец жгута, а другой рукой начал затягивать жгут, после я вытащил из рта конец жгута и перерезал его, пока было время, когда меня прикрывали, один из демонтажников спросил: «Ты в норме?» Я ответил: «Да, я в норме, поднажмите, это последний квартал на пути, дальше, надеюсь, легче». Спустя минут 40 квартал был наш, с минимальными потерями мы были на подступах к бункеру, как к нам уже прибыл отряд солдат с 20‑м уровнем защиты, демонтажники начали быстро и верно крошить их по местам, которые я сказал до штурма. Мы прибыли к бункеру, и один из дронов взломал сигнализацию и все двери в бункере, и он сказал: «Готово, можете входить, все двери открыты, камеры обезврежены». Я сказал: «Отлично, помните, гражданских брать живьём». И мы начали штурм бункера, мы распределились по этажам, я отправился к тому самому полковнику, который лишил меня моего звания и погон, а также не дав мне по‑человечески проститься с семьёй. Подойдя к его дверям, я открыл их и первым делом закинул светошумовую гранату, которая его ослепила на время, за это время я его привязал к трубе, когда он прозрел, он с удивлением увидел меня и, похоже, понял, что совершил глубокую ошибку, выгнав меня из РККА и партии. Когда он понял, что происходит, он начал говорить: «Жива, выпусти меня, ибо я тебя расстреляю!» Я посмотрел на него и вытащил из кобуры пистолет и приставил к его голове. «Думаю, это не получится, вы думали, что, воспользовавшись аппаратом для стирания памяти, вы добьётесь того, что я потом не вспомню, кто я? По‑вашему, я земной человек, чтобы быть таким наивным и не знать, как работает этот аппарат?» Полковник сказал: «Отпусти немедленно, или я…» Я перебил его: «Что вы, что вы, вы даже в бою не были ни разу, что вы сможете мне сделать, бункер захвачен, и здесь уже виноват не я, а вы, что так плохо делаете такие простые вещи, помните, я уже говорил на собрании офицеров о том, что нужно укрепить бункер, чтобы ни наши, ни дроны не могли его захватить, но вы и слушать не стали, сказав, мол, зачем это всё, солдаты верны РККА и партии». Я плюнул на пол и продолжил: «Вот ваша верность, отправить солдат на верную смерть, на квартале 30 человек оборонялись, а вам пофиг на их судьбы, вам плевать на всех!» После этих слов я выстрелил в голову полковнику, и в этот момент пришёл один из демонтажников: «Бункер зачищен, гражданские в своих комнатах закрыты». Я повернулся в его сторону и сказал: «Отлично, и желательно зовите подмогу, думаю, система уже послала сигнал о помощи другим бункерам, так что лучше быть начеку». Демонтажник сказал: «Хорошо, сделаем». Тогда я почувствовал то, что не чувствовал никогда, — справедливости и равенства, что вызывало у меня улыбку на лице, и я понял, что компания хочет того же, и я в этот момент решил официально примкнуть к компании, чтобы всегда быть там, где я хочу быть, где я имею хоть какое‑то значение, где я нужен и могу помочь своим опытом и умениями.

Глава 7 "новый порядок"

Я взял свои офицерские погоны и пришил их к бушлату. К своей свободной форме.

Ко мне подошла одна девушка, дрон‑демонтажник, и сказала: «Ха, так это ты, а я думаю, кого ты мне напоминал всё это время. И да, меня звать Джей».

Я быстро поднял глаза и посмотрел на демонтажника и сказал: «Кого я тебе напоминаю?»

Она с ухмылкой сказала: «Того офицера, который не смог спасти свою семью от участи. Но я была поражена тем, что ты из последних сил начал стрелять по нам и рвать наши руки, словно смерть забыла, что ты существуешь».

Я сказал: «Я, конечно, ничего не помню с того момента, ведь я отключился после этого, но я обиды не держу. Я уже отомстил тому, кто меня лишил возможности попрощаться с семьёй по‑человечески».

Джей сказала: «Компании такие люди нужны, так что я предлагаю тебе перейти официально к нам».

Я начал перебирать все за и против и, подумав, сказал: «Я, конечно, согласен, но я не покину планету и это место».

Джей удивилась этому и сказала: «Почему же это? Ты и другие демонтажники убили всех, кроме гражданских? И да, почему ты решил оставить простых людей в живых?»

Я спокойно ответил: «Потому что они не виноваты в том, что творила партия и РККА. Они просто живут как могут».

Джей поразил мой ответ, и она сказала: «Ну, как знаешь».

Джей ушла из комнаты, а я, закончив пришивать погоны, надел бушлат и свою экипировку и вышел из комнаты.

Я знал, что моя обязанность — воссоздать новый мир, где будет всё нормально и без каких‑либо проблем. Думаю, компания оценит данную идею и поможет в этом.

Я решил созвать всех граждан на главном центре бункера и начал говорить: «Товарищи, мы долго воевали, теперь война закончена, наступает эра равенства и справедливости. Мы отстроим по‑новому наши города, отчистим дороги и будем жить, как и раньше. Уверяю вас, благодаря окончанию войны компания нам поможет с продовольствием и с остальным. Теперь мы — независимое государство, которое будет заниматься тем, что любит. Мы перепишем закон и будем жить в мире и согласии, в процветании».

Когда я закончил, в зале была гробовая тишина, но было слышно, как люди начинали шептаться и кивать. Полагаю, они согласны с моей речью.

Я ушёл в свою комнату, чтобы снять экипировку.

Зайдя в комнату, меня там уже ждала Гини, которая спросила: «Ты серьёзно решился примкнуть к компании?»

Я взглянул на Гини и сказал: «Да, решил, и уже это точно».

Гини удивилась этому и спросила: «Но ты говорил, что ты всегда будешь верен вашей партии и РККА и тому подобное».

— «Это было тогда. В этот момент я не осознавал, что говорил».

Гини посмотрела на меня и спросила: «В смысле, не знал, что говорил?»

Я посмотрел на Гини и начал рассказывать: «Все те, кто теряет семью или начинает вести себя неподобающе и убивать всех, то партия решила таким людям стереть их память, как они это уже проделывали с земными людьми. Но, как видишь, у них не получилось стереть мне память. Ведь я первый, кого они испытали на этом аппарате как подопытного. А у них из‑за страха или из‑за верности боялись нарушить и малейший указ, чтобы избежать такой участи».

Гини посмотрела на меня и спросила: «Но тогда как ты вернул себе память?»

Я посмотрел на Гини и сказал: «Мне в этом помогла Дирна, напомнив мне о семье. Я сам не знаю, как это работает».

Я снял свою экипировку, и Гини сказала: «Понятно. Ладно, пойду переговорю с Джей насчёт твоей идеи. Думаю, она не будет против».

Я кивнул головой, и Гини ушла.

Я пошёл в архивы, чтобы найти старые чертежи домов, ведь они всегда там есть.

Дойдя до дверей архива, я открыл их и начал искать нужные мне чертежи. Я смотрел на все эти отчёты и документы и искал чертежи, которые мне были нужны.

Спустя 3 часа я нашёл чертежи и понёс их к инженерам, чтобы узнать, сможем ли мы восстановить эти здания.

Инженеры сидели, пили чай, и я, подойдя, спросил: «Эй, мужики, слушайте, вот чертежи зданий. Хватит ли у нас материалов, чтобы восстановить здания?»

Главный инженер начал рассматривать чертёж и сказал: «Ну нет, конечно. У нас нет многих материалов: ни свай, нет арматуры, бетона, также нет железа, буржуек, также нет инструментов, фанеры, стекловаты и много ещё чего. Так что нужно послать кого‑то на Урал, на склад, чтобы взять всё необходимое. Надеюсь, его там не разбомбили».

Я посмотрел на главного инженера и сказал: «Хорошо, отправляйте».

Инженер кивнул головой, а я пошёл к себе в каюту отдохнуть.

Я не заметил, как проспал 2 часа.

Выйдя из комнаты, я пошёл узнать, что там со стройкой.

Дойдя до главного инженера, я спросил у него: «Ну что, дело движется или стоит на одном месте?»

На что он мне ответил: «Работаем. Думаю, через пару месяцев отстроим первый квартал, и туда можно будет возвращать людей».

Это было хорошо, ведь не думаю, что людям уютно здесь.

Я сказал: «Хорошо, продолжайте в том же духе. Думаю, у вас получится это».

Главный инженер кивнул головой, а я ушёл писать отчёты и планировать дальнейшие действия.

Я сидел за своим столом, и ко мне зашёл ещё один дрон‑демонтажник, которого я раньше не видел.

Я повернулся к нему и спросил: «Слушаю тебя, что‑то хотел?»

Он смотрел на меня такими глазами, словно людей не видел. И он заговорил: «Нуууу, знаешь, тут такое дело… А что ты делаешь?»

Я посмотрел на него и сказал: «Ну уж точно не балду пинаю, как видишь. Я отчёты пишу да планирую дальнейшие действия».

И я спросил ещё: «И да, а как тебя звать хоть? Я тебя тут не видел раньше».

Он встряхнул головой и сказал: «А, да, точно, я забыл представиться. Я Эн, или же серийная модель Н».

Я посмотрел на Эна и сказал: «Ясно».

И Эн сказал: «Слушай, там тебя Джей зовёт».

Я повернулся и сказал: «Хорошо, иду».

Эн кивнул головой и ушёл, а я встал с кресла и тоже пошёл.

Так как неприлично опаздывать офицерам, ведь так принято: офицер не должен опаздывать на собрания, на строевые и другие мероприятия.

Дойдя до места встречи, там и вправду была Джей, но был ещё один человек.

Я не обратил на это внимание и сказал: «Вызывали?»

Джей сказала: «Да, вызывали».

Взгляд Джей повернулся на человека, стоящего рядом, и она сказала: «Это один из представителей семейства Элиот, так что изволь проявить уважение к твоему начальству».

Я посмотрел на Элиота и сказал: «А звать его как, или мне к нему по фамилии обращаться?»

Была тишина минутная, как человек начал говорить: «Ну, меня зовут Дерон Элиот. И, Джей, не надо таких формальностей. Мы всё‑таки на чужой территории, и тем более он — офицер их армии, так что мы тут не вправе твердить закон».

Джей спокойно кивнула головой и сказала: «Хорошо, босс».

А я лишь прокрутил в голове слова Элиота: «Верно, ведь согласно статье 7.54/5, гости или же почётные гости с других планет не имеют права утверждать свои права и законы на данной земле. Наказание за попытку утвердить чужаку свой закон карается расстрелом или же лишением свободы до 6 лет в карцере».

Элиот и Джей, похоже, чему‑то удивились — либо моей хладнокровности, либо закону здешнему.

И Джей сказала: «Это как‑то жестоко, вам так не кажется, мистер Элиот?»

Элиот повернул взгляд на Джей и сказал: «Соглашусь».

Элиот, повернув голову на меня, спросил: «Зачем такие жестокости?»

Я также спокойно начал говорить: «Всё ради воспитания и суровой дисциплины с субординацией. Если солдат ведёт себя неподобающе или же нарушает законы, данные законы утвердили РККА, и их переписывать запрещено в любых раскладах».

Джей и Элиот удивились тому, что мы верны законам, и Элиот сказал: «Я мельком слышал, что вы начали отстаивать города. Если нужно будет, мы вам поможем людьми».

Я посмотрел на Элиота и сказал: «Не стоит. Здесь и своих экспериментов хватает. Было бы хорошо, если бы вы помогли припасами: с едой и водой».

Элиот кивнул головой и вышел из комнаты, и я спросил у Джей: «Я могу идти? Мне нужно продолжить работу».

Джей кивнула головой, и я пошёл обратно к себе в комнату, продолжая работу над законом и отчётом.

Это заняло у меня как минимум целый месяц, и весь месяц меня не тревожили.

Я вложил новый закон в документ и отнёс его на пьедестал в центре бункера и поставил его туда. И не решил тревожить людей: если им интересно, то посмотрят.

А тем временем я пошёл узнавать, что там со стройкой.

Я подошёл к главному инженеру и спросил его: «Ну что со стройкой?»

Инженер повернулся и сказал: «Рад, что вы вылезли из своих чертогов. Стройка уже скоро окончится. Как видите, дома уже готовы, осталось сделать мелкие детали».

Я ответил: «Давайте без этой формальности. Я рад, что скоро люди будут жить в более приятных условиях».

Мой характер изменился конкретно. Если я раньше был весел и бодр и верен партии, то теперь я бесчувственный офицер, который способен убить человека без единой жалости или боли в душе.

Идя по коридору, я увидел Джей, которая сидела и, кажется, была грустной.

Я решил подойти, сел рядом и спросил: «Что тебя тревожит? Коль несчастье случилось, коль беда какая?»

Я сказал так, как говорили раньше, когда у кого‑то были проблемы: это означало, что человек готов помочь тебе в любой ситуации, будь то горе или беда.

Джей, не глядя на меня, сказала: «Тебе‑то какое дело?» — сказала она в грубом тоне.

Я спокойно ответил: «Ну, я должен знать, что с тобой не так. Всё же ты за мной приглядывать должна, а у нас в РККА принято помогать товарищам в таких ситуациях».

Джей подняла на меня взгляд, и я отчётливо видел на её экране, что она словно плачет.

«Эй, слушай, скажи, что случилось, и я тебе, может быть, смогу поведать, как решать проблему».

Джей вытерла слёзы руками и сказала: «Моя… подруга… погибла, и я не знаю, что делать. А компания не хочет переводить её сознание в другую её копию. И я не хочу её терять, и…»

Я её перебил, потому что она не могла толком объяснить, что произошло. И я сказал: «Да, я тебя понимаю. Я тоже терял товарищей. И поверь, я их потерял больше, чем ты думаешь. И их нельзя вернуть назад. Я был на каждых похоронах своих товарищей, и я знаю, каково это — чувствовать утрату тех, кого ты так пытаешься уберечь. Это всегда трудно принять, но нет ничего невозможного, верно? Нужно просто жить дальше и наслаждаться жизнью, и не забывать о них, ведь они всегда рядом и помогут».

Кажется, какие‑то строки моих слов задели Джей, и она сказала: «Возможно, ты и прав, но без неё словно пусто в команде. И нас всего лишь трое, а теперь, похоже, двое…»

Я посмотрел на Джей, и на её экране снова начинали идти слёзы.

«Слушай, успокойся, я тебя понимаю. Но слезами делу не поможешь, понимаешь? Ты же командир своего отряда, а командир всегда должен быть суров и строг, но и даже в таких есть сочувствие и любовь. Пойми же это, и не надо плакать, а то и я сейчас слезу пущу».

Мои последние слова рассмешили Джей, и она немного посмеялась и сказала: «Хе‑хе, спасибо, мне стало легче. Ну, я пойду».

Я кивнул головой, и Джей ушла в свою комнату.

Я словно в зеркало посмотрел, увидев, как Джей плакала из‑за потери товарищей. Я вспомнил даже тот момент, когда моего первого товарища хоронили…

---

**Воспоминания:**

«ВПУСТИТЕ МЕНЯ, ЭТО МОЙ БОЕЦ, СЕЙЧАС ЖЕ!»

Моё сердце разрывалось, видя труп моего бойца, я не мог сдержать слёз, смотря на это, но меня не выпускали.

«Извините, но я не могу вас впустить, поймите же».

Я начал орать и кричать, чтобы меня пропустили.

«ПРОПУСТИ МЕНЯ, СЕРЖАНТ, Я ОФИЦЕР, И Я ЕГО КОМАНДИР, И Я ОБЯЗАН БЫТЬ ТАМ!»

Я толкнул сержанта и вошёл в комнату бойца, и я замер…

Лежало мёртвое тело моего бойца. И я не мог сдержать слёз, ведь он был одним из лучших во время боя под Корговкой.

Меня схватили и силой выкинули из комнаты.

После этого, как Олинища, вся рота, весь батальон полегли на поле боя.

Мой характер был уже закалён, ведь не впервой, и меня начали допускать к похоронам товарищей, и это было не так уже ужасно, как в первый…

---

**Сейчас:**

Меня вывел из раздумий главный инженер, который сказал: «Вы в порядке? Мы там закончили работу».

Я встал, отряхнулся и сказал: «Да, я в норме. Идёмте посмотрим, что вы там сделали».

Мы вышли из бункера, и все дороги были очищены, и дома были отремонтированы по‑новому, словно так и было.

Главный инженер спросил: «Ну как вам?»

Я посмотрел на это всё и сказал: «Отлично. Мы можем заселять людей?»

Главный инженер кивнул головой и сказал: «Мы, конечно, ещё будем работать над самими улицами: починим фонари и начнём делать другие города и деревни. И да, что там насчёт других бункеров?»

Я посмотрел на главного инженера и сказал: «Всё отлично. Они сказали, что понимают новые правила, так что можете свободно работать».

Главный инженер кивнул головой, а я вернулся в свою комнату.

Глава 8 "новый мир"

Я сидел у себя в комнате, начищал оружие до блеска металла.

Как ко мне зашёл Эн и сказал: «Слушай, там тебя Элиот зовёт».

Я посмотрел на Эна и сказал: «Хорошо, сейчас приду».

Эн кивнул головой, а я за 5 секунд собрал автомат и пошёл в комнату Элиота. Дойдя до его дверей, я зашёл без стука и сказал: «Вы меня вызывали?»

Элиот повернулся и сказал: «О, да, я вас звал, садитесь, вот чай попейте».

Я промолчал и сказал: «Коль что полезное сказать хотите, то говорите, а сколько время моё теряете, то я могу уйти, меня ничто не держит».

Элиот, похоже, понял, что я не люблю долгих речей, и перешёл к делу: «Слушайте, я видел, что вы с Джей поладили, и хотел бы, чтобы вы стали ей новым другом или, как у вас тут говорят, товарищем».

Я незамедлительно ответил: «Интересно, с какой, кстати?»

Элиот удивился моему ответу, сказал: «Она не переживёт две смерти, а именно Ви и Тессы, моей троюродной сестры, понимаете, ведь это она привела этих троих в особняк».

Я удивился этому и спросил: «То есть Ана нашла Ви, Эна и Джей?»

Элиот ответил: «Да, верно, но когда началась вся эта заварушка, то их переделали в дронов‑демонтажников, понимаете, они были простые дроны‑рабочие, и ну как‑то так».

Я посмотрел на Элиота и сказал: «Я погляжу, вы плохо излагаете мысли, но суть ваших слов я уловил. Мне жаль, что так вышло с вашей сестрой. А если не секрет, то отчего Ана покинула мир этот?»

Элиот начал говорить: «Ну, понимаете, её просто…»

Я насторожился и ждал, что же он ответит, и он ответил: «Убил дрон‑рабочий».

Я удивился и спросил: «Дрон‑рабочий, насколько мне помнится, я видел их, но они не представляют угрозы, и они не опасны, а наоборот, боятся нас».

Элиот сказал: «Ну да, но тот рабочий был, похоже, неисправен просто».

Я, услышав его, просто ответил: «Просто неисправен, серьёзно! У вас рабочие начинают убивать, это уже знак на то, что пора провести им проверку».

Элиот удивился моей реакции и сказал: «Да, знаем и уже планируем это».

Я сказал: «Быстрее планируйте. И откуда вы знаете наш язык, вы же ну с другой планеты и всё такое?»

Элиот сказал: «Ну не знаю, я не помню, чтобы мы его учили или что‑то такое, так что для меня это тоже загадка. Ну так что насчёт моего предложения?»

Я подумал и сказал: «Ладно, хорошо, мы и впрямь более‑менее нашли общий язык, так что, думаю, всё будет хорошо. Я не скажу, что стало с Тессой».

Элиот кивнул, и я ушёл из комнаты.

Я не понимал одного: они же звери, они роботы, но у них есть душа и чувства. Похоже, я осознал то, что не осознавал раньше: это не они звери, а мы… Ведь мы опьянены мыслью, что они — звери, и нам вообще сказали, что они первые начали эту войну, а на самом деле мы её начали. Как же всё сложно.

Я отложил свои мысли в сторону и пошёл в сторону своей комнаты, чтобы проверить все документы и начать переселение граждан в их новые дома. Думаю, в скором времени и роботы будут жить с нами в домах.

Я открыл дверь своей комнаты и зашёл, попутно закрыв её. Я быстренько осмотрел документы и понёс к главному инженеру на подпись о том, что люди могут возвращаться в свои дома.

Я подошёл к главному инженеру и сказал: «Так вот, держите, подпишите их, если вы закончили со стройкой и можете заселять людей». Я положил на стол документы.

«Хорошо», — ответил инженер, и я ушёл в комнату к Джей.

У дверей Джей стоял Эн и что‑то там распинался, что‑то шёпотом говорил. Я подошёл поближе и спросил: «Эн, что ты тут стоишь и что ты тут вообще распинаешься? Ты что, Джей на свидание хочешь позвать или что?»

Он увидел меня и, почесав голову, сказал: «Ну знаешь, просто умер очень важный для людей человек, а именно Тесса, и я, ну не знаю, как бы это мягко ей сказать, чтобы, ну…»

Я перебил Эна и сказал: «Иди, Эн, я сам всё скажу Джей».

Эн так посмотрел на меня и с удивлением сказал: «Правда? Спасибо!»

Эн ушёл к себе в комнату, а я, постучавшись, зашёл в комнату Джей.

Джей увидела меня и сказала: «О, привет, проходи, что хотел?»

Я прошёл в комнату и сел на стул рядом со столом и сказал: «Да, привет, Джей, и слушай…»

Меня словно охватил страх в этот момент, я не мог сказать ей об смерти Тессы.

Джей спросила: «Да, слушаю, что‑то случилось?»

Я продолжил: «Да нет, просто хотел сказать, может, ко мне, у меня чай попьём».

Я же много раз говорил о смерти и раздавал похоронки, ведь это обязанность офицера — сообщить о смерти того или иного солдата. Да, были случаи, что я не сообщал, но это совсем другое, а тут я просто не могу сказать, я не понимаю, почему же.

«Да, конечно, пошли», — сказала Джей, и мы пошли ко мне в комнату.

Зайдя в комнату, я налил себе чай и спросил у Джей: «Слушай, а что вы пьёте, потому что ну я же за вами не наблюдаю? Да не знаю, что вы пьёте и едите?»

Джей ответила: «Я буду масло, мы пьём масло в основном».

Я кивнул головой, налил масло из канистры и поставил на стол кружки.

Джей сказала: «Спасибо».

Я кивнул, и Джей ещё спросила: «Ты хоть когда‑нибудь снимаешь форму, а то ходишь в ней каждый день?»

Я ответил: «Ну как тут сказать, это обязательная форма для офицеров, и они, ну, не вправе её не носить, они должны быть горды тем, что они — офицеры».

Джей, рассмеявшись, сказала: «Ха‑ха‑ха, ну и странные правила».

Я сказал: «Ну что тут поделаешь».

Я тихонько попивал чай, и к нам в комнату зашёл Эн и сказал: «Ой, простите, я просто…»

Я сказал: «Ничего страшного, Эн, проходи, здесь все свои. Что‑то случилось?»

Эн сказал: «Ну там тебя зовёт инженер какой‑то, не знаю, я не сильно разбираюсь в этом».

Я сказал: «Хорошо, Эн, я сейчас приду».

Я встал со стула и сказал: «Джей, подожди меня здесь, ага».

Джей кивнула головой, и я вышел из комнаты и начал идти к инженеру.

Идя, я увидел, что стены бункера как‑то изменились, и повсюду появились люди. Мне показалось это странно, и я пробивался сквозь толпу и увидел человека и несколько трупов рядом с ним, и как его уводит охрана, и он кричит… Кричит чьё‑то имя, до дрожи знакомое, словно я это уже видел.

Я наблюдал, как этого человека уводят из толпы, и…

Тут я очнулся на полу бункера.

Меня привёл в чувства главный инженер. «Вы в порядке, товарищ офицер?!» — тревожно сказал он.

Я ответил: «Да, да, я в порядке, похоже, немного устал, и всего».

Инженер возмутился и сказал: «Всего? Вы буквально упали в обморок, и вы говорите, что просто устали. Не, так дело не пойдёт, вы должны отдохнуть».

В его словах была истина, со мной и правда было не всё в порядке, но времени нет отдыхать.

Я сказал: «Так времени нет отдыхать, работы много, и да, вы меня звали, так что перейдём к делу».

Я быстро оклемался и сразу перешёл к делу.

Инженер сказал: «Ну, у нас всё готово, людей можем уже официально заселять в их дома, и отдохните, а».

Я сказал: «Хорошо, я отдохну, конечно».

Инженер кивнул головой и ушёл, а я вернулся в свою комнату к Джей.

Джей сказала: «О, ты вернулся».

Я кивнул головой, сел за стол и не решил говорить ей, что со мной было, но я решил сказать ей о трагедии с Тессой.

«Слушай, Джей, ты главное сейчас не волнуйся, просто…»

Джей посмотрела на меня и сказала: «Что‑то случилось?»

Я с болью в груди сказал: «Тессы больше нет».

Джей мгновенно изменилась в лице, и на её экране было видно, как у неё начали идти слёзы, и она сказала, опустив голову: «Я, пожалуй, пойду».

Я не решил её останавливать, думаю, она пошла в свою комнату.

Я встал со стула и открыл железный шкафчик, в котором стояла бутылка и два гранёных стакана. Я взял бутылку, на которой было написано «Водка», и поставил на стол. Взял стакан и его тоже поставил на стол.

Я открыл бутылку и налил в стакан водку.

Я, конечно, знаю, что нельзя пить, но тут грех не выпить, надо же помянуть человека, хоть я его и не знаю.

Я взял стакан, повернул голову, вздохнул и залпом выпил стакан водки и поставил на стол стакан. Закрыл бутылку и всё поставил обратно в шкафчик, закрыв его.

И я лёг спать.

На утро немного побаливала голова из‑за того, что я вчера выпил, похоже, с непривычки.

Встал, оделся, подошёл к крану с водой, налил в стакан воды и выпил.

Ко мне в комнату зашёл Элиот и с лету начал орать: «НУ Я ЖЕ ПРОСИЛ НЕ ГОВОРИТЬ! СЛОЖНО, ЧТО ЛИ, ВЫПОЛНИТЬ ТАКУЮ ПРОСТУЮ ПРОСЬБУ?!»

Я с полной хладнокровностью сказал: «А что, я должен был ей лгать? Или я должен был ей врать? Что, не подобает офицеру? По‑вашему, я должен был ей соврать или что?»

Элиот замолк и стоял, а я продолжил: «Ведь если всегда всё скрывать, то человек или робот будут всегда жить в неведении, а вы будете себя винить в том, что не сказали это. Лучше пусть человек пропсихует, поплачет, чем всё скрывать от него».

Элиот сначала промолчал, а потом сказал: «Наверно, да. И простите меня за то, что я накричал на вас».

Я повернулся к Элиоту и сказал: «Не впервой».

Элиот вышел из моей комнаты.

Я заварил себе чай и попил его.

Я вышел из комнаты и пошёл по тому же коридору к главному инженеру. Дойдя до столовой, где он сидел, я подошёл к нему и спросил: «Как там дела с постройкой зданий и переселением гражданских?»

Главный инженер посмотрел на меня и сказал: «Всё отлично, мы уже начали оформлять жилые дома на гражданских и отстраивать новые города и кварталы».

Я ответил: «Отлично».

Хотел я только уйти, как инженер сказал: «Постойте».

Я остановился и повернулся к инженеру.

Инженер продолжил: «Вот ваши ключи от квартиры, и распишитесь здесь и здесь».

Инженер протянул документы и ключи.

Я молча взял ключи и подписал документы.

Инженер сказал: «И да, не знаю, понравится ли вам наша идея, но, может, будем дронов заселять к людям, ведь им не нужно так много еды и всё такое».

Я посмотрел на инженера и сказал: «Да, хорошая идея».

Инженер кивнул головой и продолжил кушать.

А я надел свой каплун и вышел на улицу и пошёл к своей квартире. Зайдя в подъезд, я поднялся на нужный мне этаж. Номер моего дома был 80.

Я открыл дверь и вошёл внутрь, попутно закрыв дверь. Я прошёлся по комнатам, и всё было нормально.

Я вышел из квартиры, закрыв её на ключ, и пошёл обратно в бункер, чтобы предложить Джей переехать ко мне, ведь я уже сильно привязался к ней.

Подойдя к её комнате, я постучался и вошёл.

Джей спала вверх ногами, укрывшись крыльями и держась хвостом за трубу. Я не решил будить её, просто оставил ей записку и вышел из комнаты. Закрыв дверь, я вернулся в свою квартиру.

И теперь я уже точно дома.

Я снял бушлат и сел на стул в зале. И уже я себя чувствовал себя и правда как дома.

Глава 9 "что со мной?"

Я проснулся и опять попал в этот же сон, как и в прошлый раз, в бункере снова стены новые белые, словно только сделанные, снова те же лица людей и даже толпа, я прошёл сквозь эту толпу и вижу ту же картину, того человека держит охрана, у него кулаки в крови, и он кричит чье-то имя, кажется, «Нори» и ещё какое-то имя, в миг все изменилось, и я увидел этого же человека, который делает робота и что-то говорит на языке, который я не понимаю, но тут раздался стук в дверь, и я проснулся, я быстро осмотрелся вокруг, и, кажется, всё в порядке, я не мог понять, что это было, я встал, надел штаны и пошёл открывать дверь, я открыл дверь, а за ней стояла Джей, которая сказала: «Здравствуйте, хозяин». Я от удивления подавился слюной, я прокашлялся и сказал: «Джей, с тобой всё нормально, я тебе никакой не хозяин». Джей мне спокойно протянула документы, где стояла моя подпись, хоть я и не помню, чтобы я её ставил, и тут до меня дошло, что Элиот козлина, а я его считал нормальным, так вот что за документы мне подкинул инженер, ведь хватает и ключей для галочки, зараза. Джей сказала: «Как видите, вы мой новый хозяин, и я велена выполнять ваши приказы». Я сразу же сказал: «Ну, во-первых, не называй меня хозяином, можно звать меня и просто Деро, понятно?» Джей сказала: «Как вам угодно, Деро». Я стоял в полном недоумении, и сказала: «А проходи, а то, что мы тут стоим, я пойду оденусь, а ты тут будь, ага». Джей кивнула головой, и я вернулся в свою комнату. Джей закрыла дверь и зашла на кухню, а я пытался понять две вещи: что со мной не так и что, чёрт побери, происходит. Я надел свою форму и вышел из комнаты и пошёл на кухню, там уже сидела Джей и налила мне чаю. Я сказал: «Джей, не стойло тебе наливать мне чай». Джей ответила: «Я вас так долго ждала, что решила налить вам чаю». Я посмотрел на Джей и сказал: «Ну спасибо, но в следующий раз попрошу тебя не наливать мне чай, я все же и сам могу». Джей сказала: «Хорошо, хозяин». Я сказал: «Джей, ну я же попросил не звать меня хозяином». Джей сказала: «Ой, извините, Деро, я забыла об этом». Я допил чай и решил разобраться с Элиотом, я надел свою форму, надел свой бушлат и уже хотел выйти, как Джей спросила: «Деро, вы куда?» Я повернулся и сказал: «Мне надо отъехать по делам, я думаю, скоро вернусь». Джей кивнула головой и зашла в комнату, я надел ушанку и вышел из квартиры, я спустился по лестнице, выйдя из подъезда, я сел в Урал, завел его и поехал к бункеру, прибыв на место, я вылез из Урала, хлопнув дверью, я взял ключ-карту и открыл ворота бункера, я подошёл к двери Элиота и, не стучавшись, зашёл, я осмотрелся, его не было нигде, я тихо промолвил: «Скотина, чертава, ушёл, похоже». Я, конечно, не вычеркнул и вариант, что его, как и всех, могли поселить в квартиру, но что ж поделаешь, если начну его сейчас искать, то на это уйдет вечность, я вышел из комнаты и взял ключ-карту, открыв ворота бункера, я закрыл ворота и открыл дверь Урала, сев в него и захлопнув двери, я поехал обратно к себе, я ехал часа 2, не меньше, время было уже позднее, доехав до города, я вышел из Урала и зашёл в подъезд и поднялся на нужный мне этаж, и я зашёл в свою квартиру, меня там уже встречала Джей, и Джей спросила: «Ну всё хорошо, вас долго не было». Я ответил: «Да, всё хорошо». Мы с Джей пошли на кухню, я налил себе чаю и сел за стол, Джей сидела рядом, я сказал Джей: «Джей иди спать, я тоже скоро лягу». Джей кивнула головой и пошла спать, я допив чай тоже пошёл в свою комнату спать, я разделся и лег спать, я уже был не удивлён от этих снов, но в этот раз было всё иначе, везде был снег, дул ветер, словно я вышел на улицу, и впереди меня стоял человек в нескольких парах футболок и шорт, я хотел дотронуться до него, но он был как воздух не осязаем, вдруг в мгновение ока всё изменилось, и уже я стоял возле какой-то горы трупов, внутри которой находился корабль, а рядом с кораблём стоял этот самый человек с отрядом Джей, и я тихо промолвил: «Кто же ты такой, почему ты преследуешь меня...» Меня разбудил звон будильника, я проснулся в холодном поту, словно я мылся холодной водой, и встал и пошёл в душ, прошло не меньше 10 минут, и я вышел с душа, и в дверь постучали, я подошёл к двери и открыл её, там стоял почтальон, который сказал: «Это вы, лейтенант Деро», я ответил: «Так точно, чем обязан вашему сей прибытию?» Почтальон протянул мне письмо, и я взял его, и почтальон сказал: «По приказу вы уволены в отставку», я раскрыл письмо и прочитал его, и сказал: «В смысле, в отставку, мне всего лишь лет 20», почтальон сказал: «Ну вы же знаете правила». Я вздохнул и сказал: «Знаю, я знаю, идите, младший лейтенант, я вас услышал». Почтальон отдал воинское приветствие, развернулся и ушёл. Я закрыл дверь и вернулся в свою комнату, положил конверт на стол и надел в этот раз гражданку, ведь если я буду разгуливать по городу в военной форме, то уже появятся вопросы ко мне. Я взял свой единственный бушлат и снял с него погоны лейтенанта и положил их в стол, я повесил обратно бушлат, и ко мне зашла Джей и спросила: «Всё хорошо, Деро? Сегодня вы не в своей форме, почему?» Я не решил ничего скрывать от Джей и сказал прямо: «Меня уволили в отставку, и всё». Джей спросила с удивлением: «Это плохо?» Я спокойно ответил: «Нет, не плохо, это, можно сказать, отдых, который оплачивается». Джей посмотрела на меня и сказала: «Ясно, я тогда пойду на кухню, я вас там буду ждать». Я кивнул головой, я встал с кровати и пошёл на кухню, где меня уже ждала Джей. Я спокойно подошёл к столу и налил себе чаю, и Джей спросила: «Почему вы делаете все сами, это же неправильно?» Я спокойно ответил: «Ну кому как, кто-то хочет, чтобы за них все делали, а кто-то, как я, не хочет этого, ведь я привык делать все сам и своими руками». Я повернулся и поставил кружку на стол, и Джей, посмотрев на меня, сказала: «Понятно, значит, вы привыкли делать все руками?» Я спокойно ответил: «Да, я привык работать руками, ведь тогда виден сразу результат в работе, это как не как опыт, полученный во время работы». Джей просто опустила взгляд на стол, а я просто молча сидел попивал чай, и Джей тихо промолвила: «Ты такой же, как и он...» Я не расслышал и переспросил: «Джей, ты что-то сказала?» Джей посмотрев на меня улыбнулась и сказала: «Нет, Деро, все в порядке». Я посмотрел на Джей с недоверием, но сказал: «Хорошо». Я допил свой чай и пошёл спать, так как время было уже позднее

Глава 10 «Поиск истины и ответов на вопросы»

Я уже, похоже, за эти дни свыкся с этими снами, меня уже это не удивляло сильно, каждый раз я вижу отрывки жизни этого человека, его трудности, и когда показали один фрагмент его воспоминаний, где он сражается с одержимым дроном рабочим вместе с Ви, меня это бросило в размышления, ведь, возможно, этот дрон мог убить Тессу или же какой-то другой такой же одержимый дрон, и знак на экране этого дрона напомнил мне один эксперимент, который проводили наши учёные с заключёнными, подобными дронам, я, конечно, не знаю всех подробностей, но в отчетах было сказано, что они владеют могучей силой, и если Иврит их словам, то это можно превратить в серьёзное оружие, но, думаю, Ании это приукрасили, да и опыты эти не проводились вовсе, это старинная байка, чтобы показать, насколько мы безжалостно относимся к заключённым, пока я размышлял во сне, меня резко разбудила Джей, я проснулся, и Джей сказала: «Деро, вставайте, уже 12 часов дня, вы, похоже, сильно устали, раз так долго спите». Я сказал: «Да я просто устал и ничего более». Джей сказала: «Я вам там налила чай, ведь мне делать нечего было, вот и решила налить вам чай». Я не удивился и ответил: «Спасибо, Джей, ты так любезна». Я встал, взял свою гражданскую одежду и надел её обратно, я пошёл умылся и зашёл на кухню, где меня уже ждала Джей. Джей выглядела грустно, словно её обидели, я спросил у Джей: «С тобой всё в порядке?» Джей посмотрела на меня и сказала: «Честно, не очень скучно здесь, и делать нечего». Я так искренне её понимаю, ведь мне тоже скучно здесь, но я вспомнил, что под кроватью у меня лежит гитара, и я сказал Джей: «Слушай, подожди, как меня здесь». Джей из любопытства спросила: «Чего подождать?» Я зашел в свою комнату и достал из-под кровати гитару и вернулся на кухню с гитарой. Джей спросила: «Дэро, зачем тебе гитара?» Я, настраивая гитару, сказал: «Щяс всё узнаешь». Я хотел лишь поднять настроение Джей и решил ей спеть песню, я закончил настраивать гитару и начал напевать песню, и Джей тоже начала подпевать ритм.

Я посмотрел на Джей и увидел, что у Джей начали идти слёзы, как и у меня. Джей спросила: «Почему ваши песни вечно лезут даже сквозь души и сердца дронов-демонтажников?» Я, немного помолчав, сказал: «У нас вся жизнь была тяжёлой, мы сидели в акупациях, спали в зданиях под вашей бомбёжкой, питались всем, что только могли найти, даже снегом, но мы всегда оставались людьми и... Я никогда не забуду эти строки, которые я напевал каждую свободную секунду». Джей взглянула на меня и увидела, как у меня по щеке течет горькая слеза, пропитанная болью, и Джей, похоже, решила меня подбодрить и сказала: «Слушай, чай скоро остынет, может ты начнёшь его пить?» Джей сменила тему, чтобы я сам себе не давил на больное, и я сказал: «А да, точно, чай, я и забыл совсем про него». Я поставил гитару на пол у стола и взял кружку и начал пить чай, и предложил: «Джей, может тебе масла налить?» Джей сказала: «Да не надо, я если что, и сама налью себе масло». Я посмотрел на Джей и сказал: «Ну как знаешь». Я допил чай и встал и пошёл в свою комнату, закрыв дверь, я сел за стол и взял листок и карандаш и по памяти начертил тот самый знак, как на лице того дрона рабочего, и повесил на стену у кровати. Я открыл ноутбук и начал рыться в базе данных, чтобы найти хоть какую-то зацепку или информацию о данном знаке и его значении, но не мог найти ничего в наших базах, как я и говорил, одна история и всё враньё, её даже в базе нет. Я провел в поисках 4 часа, и Джей постучала ко мне в дверь и сказала: «Деро, идите поешьте, хотя бы вы там сидите чуть ли не с самого утра, я волнуюсь за вас». Я встал и пошёл к двери, открыв её, там стояла Джей, и я сказал: «Да, конечно, идём, ты, наверно, тоже кушать хочешь, я и правда что-то забыл совсем об этом». Джей кивнула головой, и мы пошли на кухню. Я взял из шкафа сухпаёк и спросил у Джей, «что ты будешь есть, я даже не знаю, что вы едите». Джей сказал: «Ну мы едим масло, и нам этого хватает вполне». Я взял тарелку и налил туда масло для Джей и поставил на стол: «Вот держи». Джей кивнула головой. Я открыл сухпаёк и взял из него галеты, которые делаются из присованых опилок и разных съедобных добавок. Джей посмотрела на меня и спросила: «Что это за странное печенье?» Я взглянул на Джей и сказал: «Это галет вполне себе съедобно». Джей сказала: «Понятно». Я прикусив вернулся в свою комнату. А Джей, похоже, устала и пошла спать, а я вернулся в свою комнату и включил свет и закрыл дверь на ключ, и решил отложить поиски ответа на то, что это за знак. Я решил разобраться с другим делом. Я вспомнил про того человека из организации WRO и решил поискать в базе данных информацию про WRO, и кое-что сумел найти в базе данных. Нашёл кое-какую информацию, но ей было очень много лет, но хоть что-то из того, что я нашёл, было сказано, что WRO — это научная организация, которая занимается изучением аномалий или же других объектов. Я нашёл какое-то фото их и форма того солдата была похожа на ту, которая на картинке, и также нашел другую статью, где говорилось про разлом на земле, откуда он и упал к нам на планету, похоже они, или иза аномалии открылся данный разлом между миров, и солдат их упал в этот разлом. От всех этих раздумий у меня разболелась голова, и я тихо промолвил: «Что ж всё так сложно, почему именно со мной всё это происходит...» Я посмотрел на часы, и время было уже очень поздним, наверное, час ночи по нашему времени. Я выключил и закрыл ноутбук, разделся и лег спать, и снова те самые сны, только уже другие, не те, которые были, а уже в каком-то бункере, где был этот человек, на столе лежал какой-то дрон рабочий, и у стены был ещё один по одежде ани, похоже, были девушки, у человека руки были все в масле, у стены стоял старый компьютер. Все сны менялись один за одним, показывая его жизнь, и мне больше и больше начинало казаться, что это всё неспроста, словно это какая-то загадка, которую сложно решить, словно кажется, что когда всё хорошо, то сразу начинается какая-то фигня, и это напоминает мою ситуацию. Резко прозвенел будильник, и я проснулся, тихо проговорив: «Похоже, придётся поспрашивать Джей насчёт этого человека, ведь такими темпами я ответы не найду». Я оделся и открыл двери, которые вчера закрыл. Джей сидела уже на кухне, и я сказал: «Доброе утро, Джей, у меня есть к тебе разговор». Джей удивилась и вопросительно спросила: «Как ещё вопрос, деро?» Я начал говорить: «Я понял, что ты сказала, когда мы сидели за столом в прошлый раз, и я хочу знать, кто этот человек, которого я вижу во снах своих, говори!» Я переходил на более командный тон, говоря этим о своих намерениях узнать всю правду об этом человеке. Джей посмотрела на меня и сразу же отвела взгляд на пол. Я уже спокойно сказал: «Джей, пожалуйста, скажи мне, кто он такой, я хочу разобраться с этим». И Джей сказал: «Да я сильно не знаю его, его вообще Эн приручил, ведь он представился членом компании, и мне был приказ защищать его. А где он сейчас, я не знаю, нас сюда сослали, и что с ним сейчас, я не знаю. Может, он уже вообще труп». Я спросил у Джей: «Джей, ты скажи мне, что он делал и где вы были в этот момент?» Джей начала рассказывать: «Мы были на планете Коппер-9, нам был дан приказ уничтожить беглых дронов рабочих, которые были без присмотра, и он как раз-таки был на планете. Ви хотела от него поскорее избавиться, но я запретила делать это с ним, и также я помогла ему избежать, и всё дальше, что с ним — я не знаю. Я за ним не сильно следила». Я посмотрел на Джей и сказал: «Спасибо хоть за эту информацию, Джей». Я пошёл в свою комнату и включил ноутбук и начал искать информацию о планете Коппер-9 по информации, которую я нашёл, понятно лишь одно, что эта планета почти похожа на Догр-7, где я проживаю, только там был взрыв ядра, и там такие же погодные условия, как и здесь, ну похожие, а это значит, что мне бояться нечего насчёт климата там, но вот одно но: там одна пустыня, а карты местности у меня нет, значит, придётся реанимироваться по окружению или по городам, если там жили люди. Я встал со стула, открыл свою дверь и постучался к Джей, которая уже спала. «Джей, прости, что бужу, но у меня есть к тебе разговор». Джей открыла дверь и зевнула: «Какой разговор ещё, ты же знаешь сколько времени». Да, время и правда было подым, но что ж поделать. «Джей ваш корабль, на котором вы прилетели, ещё стоит на том же месте, как и в прошлый раз, верно?» Джей посмотрела на меня, догадываясь, что я задумал. «Да, а что ты вообще задумал?» Я посмотрел на Джей и сказал: ну понимаешь, я, кажется, знаю, где мы найдём ответы на все наши вопросы, понимаешь». Джей посмотрела на меня вздохнув: «Хорошо, но его надо починить». Я совсем забыл об этом, но ничего страшного, починим. Я сказал: «Ничего, Джей, если я умудрился починить газ-90 в самых суровых условиях, и ваш корабль я так точно починю». Джей кивнула и пошла спать, и я тоже пошёл спать в свою комнату. Утром мы отправимся на место

Глава 11 " полет на коппер-9"

Проснувшись, я надел свою офицерскую форму поверх офицерской формы, надел полевую форму поверх полевой формы, надел бушлат и снаряжение, снарядил магазины и повесил автомат АК-74 на плечи и вышел из комнаты. Время было 6 утра по нашему времени, и я зашёл в комнату Джей, чтобы разбудить её. «Джей, подъём, пора выдвигаться». Джей встала, протерла глаза и тоже оделась в форму кампании. Я посмотрел на Джей и сказал: «Похоже, у нас с тобой у обоих мысли о том, как бы заявиться туда с полной серьёзностью наших намерений». Джей посмотрела на меня и улыбнулась: «Хе, да». И я спросил у Джей: «Ви с Эном будут с нами или нет?» Джей сказал: «Я им позвоню и скажу, чтобы они прибыли к кораблю». Я с улыбкой посмотрел на Джей и сказал: «Хорошо, я тогда пойду загружусь в Урал, положу туда инструменты, канистры с дизелем и, конечно, еду, и ещё там много чего». Джей кивнула головой, а я сразу же начал собирать ящики и выносить их. Уложившись в 1 час, вещей получилось, конечно, не много и не мало. Джей вышла тоже на улицу. На улице была ясная погода, хоть и было где-то -76 градусов, но, думаю, вскоре температура понизится. Мы с Джей сели в Урал и поехали к месту. Пока ехали, разговаривали друг с другом, продумывая дальнейшие действия. Спустя часа 3 мы доехали до места. Я и Джей вышли с Урала и начали разгружаться. Джей спросила: «Что ты в эти ящики засунул?» Я ответил: «Я в эти ящики положил инструменты, еду, бензин, ну а тогда и патроны, без них никуда». Джей удивилась и спросила: «Какие патроны?» Я с ухмылкой сказал: «Для АК-74». Джей ещё больше удивилась и сказала: «Зачем так много?» Я поставил ящик и сказал: «Фух, ну не сказал бы, что много, всего один ящик, да и кто знает, сколько мы там будем, так что все пригодится». Джей, подумав, сказала: «Тоже верно». Спустя 30 минут я и Джей разгрузили Урал, и я приступил к его починке. Скажу так, всё было плачевно, но на мой взор сразу бросилась панель управления, и я начал её чинить, а Джей подавала мне ключи и все необходимое для починки. Джей спросила: «Ну что там что-нибудь получается?» Я вылез из-под пульта управления и сказал: «Ну что могу сказать, с электрикой надо повозиться, и к тому же там видно, что у кнопок связи отрезаны провода вазы заземления и ноль». Джей с удивлением сказал: «Отрезаны, в каком это смысле и что означают вазы заземления и ноль?» «Ну, фаза — это проводник, по которому поступает переменный ток под напряжением от источника питания, это основной провод, находящийся под электрической нагрузкой, на схемах обозначается буквой Л или с маркеровой фазы Л1, Л2, Л3 для трёхфазных систем». Джей посмотрела на меня с удивлёнными глазами и сказала: «Почему это так сложно понять, я только ничего не поняла, и что тогда означают остальные две эти фазы?» «Ну смотри, ноль — это нейтральный провод, это проводник, который замыкает электрическую цепь, обеспечивая путь возвращения к источнику, в трёхфазных системах он также вызывает нагрузку между фазами и снижает перекос, на схеме обозначен буквой Н, прям как имя Эна, не так ли, Джей?» Джей с интересом сказала: «Да, точно, а третья фаза за что отвечает?» Я сказал: «А заземление — это проводник соединений с землёй для обеспечения безопасного пути для тока в случае неисправности, понятно?» Джей молча кивнула головой, а я взял нож и залез обратно и очистил провод с обоих концов, так как питание было отключено, это было безопасно, и я спокойно скрутил их. Я взял изоляцию провода, отрезал столько, сколько мне надо, сделал надрез по середине и надел на провод, взял зажигалку и нагрел изолирующий провод, чтобы он схватился и не отвалился. Такие же махинации я проделал и с остальными. Закончив с этим, я ещё раз проверил, всё ли нормально, и вылез из-под пульта управления и спросил Джей: «Сколько время, Джей, и когда там уже прибудут Ви и Эн?» Джей сказала: «Время уже двенадцать часов ночи, а Ви с Эном прибудут только завтра к обеду». Я удивился и сказал: «Так долго им лететь, мы быстрее их сюда прибыли. Что ж они так долго?» Джей сказал: «Ну они просто в другом квартале дальше нашего». Я спросил у Джей: «А они что, живут в 98 квартале от нас?» Джей сказал: «Да, абсолютно верно». Я задумался и сказал: «А, ну теперь ясно, почему они так долго лететь будут, это же в 200 верстах от нас». Джей кивнула головой, а я, закрутив крышку, сказал: «Ну пошли спать, завтра будет ещё работать, работы тут навалом». Джей пошла спать, как всегда, вверх ногами, укрывшись крыльями и держась хвостом за балку, а я, не раздеваясь, лег спать, так как было холодно. К моему удивлению, сон этот мне не снился, и я сразу же, как проснулся, начал работать. Я начал чинить экран главного компьютера, это будет проще, чем я думал, ведь компьютер напрямую подключён к пульту управления. Что есть хорошо, значит, он должен будет заработать, когда включим ток. И да, точно ток, нужно будет посмотреть, что не так с током и что не так с другими системами, ведь мне кажется, что тут дело не только в этом. На корабль зашла Джей. «О, ты уже проснулся?» Я кивнул головой и, найдя электросчётчик, уже начал в нем копаться, пытаясь понять, почему нет электричества. Джей подошла и спросила: «Это что?» Я ответил: «Это счётчик, а что?» Джей спросила: «Да не щётчик, а эта штука с рычажками». Я понял, о чем говорит Джей, и сказал: «Это автомат». Джей удивилась и спросила: «Какой ещё автомат?» Я посмотрел на Джей и сказал: «Ну, автоматы в электросчётчике своего пола, предохранитель в случае переизбытка электричества может возникнуть замыкание, а автомат это не позволит сделать и выключит все к чертям». Джей посмотрела на меня и сказала: «Ясно». Я осмотрел счетчик, и всё было в нем нормально, только вот надо было починить либо найти новый очиститель воздуха на данной капсуле, и тут понятно, что я выбрал, конечно же, чинить, так как он лежал неподалеку, прям в самом углу капсулы. Я подошел к нему с инструментами и начал делать, и я спросил Джей: «Слушай, я вот думаю, может, чтобы получить электричество, нужно заправить вашу капсулу, ведь, как мне кажется, это должно сработать». Джей посмотрела на меня сидя в кресле посажира. «Ну всё возможно», а я прикрепил очиститель воздуха обратно, где он и должен быть, и спросил у Джей: «Ну, по крайней мере, я больше не вижу проблем с электроникой корабля, остаётся лишь его заправить». В этот момент прилетают Ви и Эн. Ви говорит: «О, надеюсь, вы хоть тут без нас болду не пинали?» Джей сказал: «Пока вас не было, мы успели корабль починить». Я окликнул Эна: «Эй, поможешь мне заправить эту махину?» Эн кивнул головой, и мы начали заправлять эту махину канистрами ракетного топлива, ведь все же хорошо иметь кое-какие связи со складом. Спустя примерно часа 2 мы заправили бак капсулы, и уже можно отправляться. Я спросил: «Ну что ж, кто у нас тут пилот?» Эн сказал: «Ну я пилот в какой-то мере». Я посмотрел на Эна и сказал: «Отлично, значит, ты Эн и поведёшь данный аппарат, ну давай за штурвал». Эн завел капсулу, благодаря чему можно было посмотреть состояние корабля. «Так, сейчас посмотрим, есть небольшая неисправность в межпространственном двигателе, что может вырасти в большую проблему, но туда мы уж долетим, и там уже сможем починить спокойно». Эн посмотрел на Ви и сказал: «Посоветую пристегнуть ремни безопасности или же сильно держаться за поручни, мы начинаем разгон и совершаем полёт на коппер-9». Я схватился со всей силы за поручни и Ви сказал: «Полетели уже, давай». Эн кивнул головой, и мы разогнались до сверхсветовой скорости, долетев до коппер-9 за считанные минуты. «Начинаю торможение и приземление на планету», сказал Эн, и мы затармазили очень резко, я думал, что меня сплющит, и мы приземлились как раз таки около бункера дронов рабочих. Мы вышли, и Ви сказала: «Ха, как же я долго тут не была, пора устроить здесь резню». На экране у Ви появился знак «><». Джей сказал:а «Ви, мы здесь по делу, а не для того, чтобы поесть и поубивать дронов рабочих, понятно?» Ви скрыла свои клинки и сказала: «Ладно». Я сказал: «Идём, думаю, нам предстоит долгие разговоры с рабочими». Мы пошли к бункеру...

Глава 12 "знакомство с дронами рабочими"

Приземлившись, мы пошли к бункеру, и я сказал Джей: «Лучше спрячьтесь, я, как понимаю, у вас тут не очень уж хорошая репутация». Джей посмотрел на меня и сказала: «А ты как будешь, тебя же схватят». Я сказал Джей: «Навряд ли они будут нападать на офицера, так ещё и в полной амуниции снаряжения». Джей сказала: «Ну как знаешь, если что произойдёт, знай, мы не успеем тебя найти и спасти». Я кивнул головой, а Джей, Ви и Эн спрятались. Ну а мне осталось придумать историю, чтобы рабочие мне поверили и доверились. Я подошёл к дверям и остановился, и поднял голову вверх, чтобы осмотреть ворота. Опустив голову, я постучался, ворота открылись, и показался один из дронов рабочих в куртке и с синей каской на голове. А на каске были рабочие очки, а на лице было недовольство. И погодите, что накладные усы, серьёзно, где он их нашел? Ладно. «Вы кто и чего вам надо?» — грубо сказал рабочий, а я сказал: «Я... Я повстанец, я сбежал из компании, где проводили ужасные эксперименты над такими, как вы, я хочу примкнуть к вам». В мыслях я думал, что меня раскусят за мой обман, но рабочий сказал: «Хм, сомнительно, но ладно, учти, я слежу за тобой...» Рабочий пропустил меня, мой взор упал на стол, который стоял прям у самых ворот. Как я его не заметил сразу, на столе лежали карты, похоже, кто-то играл в дурака. Мы пошли дальше, и ворота сзади нас закрылись, и открылись другие ворота, впереди нас. И я задал такой вопрос: «Слушайте, зачем вам такие ворота?» Рабочий ответил: «Эти ворота нужны, чтобы нас защещять от чертовых дронов-убийц!» Я сказал: «Понял». Весю жрогу, я молчал и смотрел на это всё, всё прям как во сне: те же стены, те же двери. Я удивлялся тому, как тут всё устроено. И спустя минут пятнадцать мы пришли к какой-то комнате. «Здесь поживёшь пока что, не создавай проблем для жителей этой комнаты, иначе запру тебя в подвале, ты меня понял?!» Я сказал: «Да, конечно, понял, я проблем не создам». «И да, сдай свою эту штуку на плече», — добавил рабочий. И я спокойно снял АК-74 с плеч, снял магазин, убрал с предохранителя, передернул затвор и сделал выстрел. «Тебе сложно его просто отдать мне или что?!» Нервно сказал рабочий. Я ему ответил: «Это боевое оружие, если бы там был патрон, то он бы мог выстрелить в вас». Я поставил оружие на предохранитель и отдал без магазина. Рабочий сказал: «И эту коробочку тоже». Я ответил: «Можно я оставлю свою коробочку, как вы выразились, ведь что я тут буду делать от скуки, а так хоть буду разрежать и заряжать магазин, все равно он не будет работать без автомата, который вы у меня забрали, если кратко говорить». Рабочий махнул на меня рукой и сказал: «Ай, ладно, оставляй свой магазин чёртов». Рабочий пошёл и сказал: «Понаприходят тут то один, то теперь второй человек припёрся». Я задумался, похоже, он имеет в виду того человека из моих снов. Ладно, буду надеяться, что он привел меня к мне нужной комнате. Я зашёл в комнату и сказал: «Здравствуйте, есть кто?» Комната была не маленькой, коридор, где стояли полки с разными книжками, и за полками уже виднелась кухня, просторная. Я посмотрел в другую сторону, там уже были, похоже, ещё какие-то комнаты. Я закрыл дверь сзади меня и прошёл дальше, как тут распахнулась дверь, и из неё вышел рабочий дрон в женской одежде и с женскими волосами, прям как Ви и Джей, только у них белые, а у неё красные, как и её глаза. Она сказала: «Здравствуйте, вы кто?» Я ответил: «Я повстанец, я работал в компании, но узнав, чем она промышляет, я сбежал оттуда, чтобы скрыться, и вот как-то так...» Дронша немного была в полном шоке и сказала: «Извините, но у компании другая форма одежды и формы, и вы не похожи на сотрудника компании». Я немного ошалел от услышанного, и в ту же секунду какая-то мистическая сила схватила меня за горло. «Говори, кто ты такой на самом деле, или я тебя придушу». Я кашляя сказал: «Отпустите... И я всё скажу...» Она меня отпустила на землю. Я прокашлявшись и отдышавшись сказал: «Вы главное это никому не говорите, ага, я Деро, лейтенант РККА, прибыл сюда для того, чтобы найти одного человека и вас, соответственно». Дронша удивилась и сказала: «Меня и ещё одного человека вы о ком или о чем?» Я немного ошалел от услышанного, и в ту же секунду какая-то местная сила схватила меня за горло. «Говори, кто ты такой на самом деле, или я тебя придушу», — я кашляя сказал: «Отпустите... И я всё скажу...» Она меня отпустила на землю. Я прокашлявшись и отдышавшись сказал: «Хорошо, не волнуйтесь, я ей не помешаю». Ева кивнула головой и ушла в свою комнату. Почему-то в груди было сильное волнение, словно что-то произойдёт или что-то недоброе случится. Я снял бушлат с ушанкой и с полевой курткой и положил все на диван. К моему удивлению здесь было даже тепло. Я взял из переднего кармана карандаш и блокнот и начал записывать, что здесь находится и по какому пути я пошёл с тем рабочим, своего рода карту, чтобы в случае чего не забыть. Закончив, я убрал обратно в передний карман. Посмотрел на свои часы, и по нашему времени было уже где-то восемь часов вечера, что говорило о том, что скоро отбой. Я посмотрел на настенные часы и слегка удивился, что здесь только четыре часа дня. Через какое-то время я услышал, как железные двери открылись, и зашел ещё один дрон рабочий по виду женского пола, и у неё тоже были красные глаза и волосы. Она была одета в какую-то странную длинную одежду, с плеч свисали лямки этой одежды, на плечах были ещё какие-то чёрные лямки. Я никогда раньше не видел такой одежды. Она спокойно прошла на кухню и села за стол, открыла сумку. Из комнаты вышла Ева и сказала: «О, Долл, ты уже вернулась, очень хорошо». Долл что-то сказал, а я не понял ни единого слова, но по звучанию она словно говорит с каким-то акцентом или что-то в этом роде. Я встал и подошёл к Еве и спросил у неё: «А что она сказала?» Ева удивлённо сказал: «Вы разве не поняли?» «Эм, ну нет, я не понимаю, что она говорит и на каком это языке», — сказал я, и Ева сказала: «Ана сказала: «Да, мам». А вы что, не понимаете английский язык? Его часто используют в кампании». Я удивился и сказал: «Я с Догр-7, и мы говорим на языке Виндигса». Ева удивлённо сказала: «Виндигса? Тогда как вы понимаете меня, а я вас?» на что я ответил: «Я не знаю, как это работает, но, скорее всего, в вас встроен переводчик с разных языков, но я откуда могу знать вообще, я же не создавал роботов, я солдат рабочей крестьянской красной армии, я офицер в конце концов». Ева сказала: «Ну я тоже этого не знаю, и я пойду, мне работать нужно». Я кивнул головой и сел обратно на диван. Я взял магазин и секундомер, чтобы посмотреть, не потерял ли я хватку в снаряжении магазина. Хотя давно не практиковался. Я перевернул ушанку и начал быстро разрежать магазин, было слышно лишь щелчки, как я патроном вытаскиваю другие патроны и скидываю их в ушанку. Закончив, я засек время и начал снаряжать магазин. По итогу я снарядил магазин за семь с половиной секунд, что было знаком того, что я ещё помню, как это делать, но я ощутил чей-то взгляд на мне и повернул голову в сторону Долл. Она смотрела на меня колодными глазами, словно хочет меня убить, но я не придал этому значения и вернул магазин в подсумок на снаряжении. Прошло не меньше часа, как Долл, похоже, закончила делать уроки и пошла в свою комнату. Я посмотрел на время, и уже было девять часов ночи. По нашему времени остался час до отбоя, так что в этот раз я решил оставшееся время заряжать и снаряжать магазин. На мое удивление здесь была хорошая звукоизоляция в комнатах, и меня не было слышно. Спустя один час я по привычке случайно крикнул «РОТА ОТБОЙ», и в этот раз меня услышала Ева, услышав крики за дверью, и спросила: «Что ты орёшь?» Я посмотрел на Еву и сказал: «Кхм, извините, привычка случайно выскочила». Ева сказала: «И спать ещё не скоро, только шесть часов дня?» Я сказал: «По нашему времени уже десять часов ночи». Ева посмотрела на меня и сказала: «Понятно, в таком случае спокойной вам ночи». Шутя сказала она, и я лег на ушанку и укрылся бушлатом и лег спать

Глава 13 «Разговор с Евой»

Я проснулся в пять утра по нашему времени, к моему удивлению, этот сон не снился, я взглянул на настенные часы, на них было где-то 2 часа ночи, я не переставал удивляться ихнему времени и что вы мне прикажете делать? Я встал с дивана и решил выйти из комнаты и пройтись по коридору, выйдя в коридор, я сразу же запомнил, где нахожусь, чтобы не заблудиться, я повернул направо и пошёл по коридору, смотря на другие комнаты, похоже, здесь очень много рабочих, в какой-то момент я увидел какого-то дрона рабочего тоже женского пола, и она, выглядывая из комнаты, вышла и хотела направиться к выходу из бункера, но увидела меня, и её глаза наполнились словно страхом или удивлением, я смотрел на неё, а она на меня, и в итоге я шёпотом спросил: «Ты кто такая и чего не спишь? У вас по времени здесь два часа ночи». Она задала мне встречный вопрос: «У меня такой же вопрос и к тебе, черт побери, кто ты такой и какого черта ты похож на... Него». Я сразу понял, на кого она намекает, и сказал: «Во-первых, я на него не похож, во-вторых, ты так и не представилась». Дронша сказал: «Я тебе ничего не скажу, выкуси, и вообще, с какого перепугу я должна тебе что-то говорить, ты никто». Я указал рукой на форму и на офицерские погоны, она, похоже, не поняла и спросила: «На что ты это намекаешь?» Я спокойно ответил: «Я офицер рабочей крестьянской Красной армии, и к тому же я ищу того человека, как ты изволела, подумать, что он — это я». Она по виду удивилась и сказала: «Погоди, вы ищете Маркуса, вы знаете, где он?!» Вскликнула она, и я сказал: «Так, во-первых, потише, во-вторых, да, я его ищу, и будет лучше, если мы поговорим в другой раз». Она уже спокойно спросила: «Почему это?» Я сказал: «Потому что меня не должны видеть, и я вернусь в свою комнату, где я продолжу сидеть до утра, а ты можешь идти своей дорогой и договоримся, так я не видел тебя, а ты меня, ясно?» Она кивнула головой, а я развернулся и пошёл обратно в комнату, где меня приютили, дронша пошла на выход, зачем — не знаю и знать не хочу, по возвращению взглянул на часы, и было всего лишь 3 часа ночи, и я от скуки начал вновь заряжать и разрежать магазин, всю эту тишину перебивали лишь щелчки и звуки вылета патронов из обоймы, и тут я услышал шипение рации, я взял рацию и услышал: «Приём, это Джей, как у тебя там дела?» Я удивился и не понимал, как она умудрилась настроиться на нашу частоту волн. «Нормально, и каким образом ты настроилась на нашу частоту волн, я посоветую тебе не общаться так со мной, это может привести к тому, что нас могут обнаружить, а нам этого не надо», — сказала я, в ответ Джей сказала: «Хорошо, просто знай, мы рядом». Я сказал: «Принял конец связи». Я выключил рацию и положил её обратно, я начал отжиматься и выполнять другие физические упражнения, и так до самого утра, по из времени, когда я закончил, было уже 6 утра, и Долл вышла из своей комнаты в той же одежде, как и вчера, и с рюкзаком на плече, она посмотрела на меня с полным хладнокровием и спокойно вышла из комнаты, следом проснулась и Ева, которая увидела меня и удивлённо спросила: «Ты уже проснулся?» На что я ответил: «Я проснулся ещё в два часа ночи по вашему времени». Чему Ева удивилась ещё больше: «В два часа ночи!? Тебе что, не спалось? Я же говорила, нужно было постельное тебе дать». Я вздохнул и ответил: «Спалось мне нормально, и по моему времени тогда было уже 5 утра, а я привык просыпаться по времени». Ева сказала: «Ладно, и что означают эта полоска и звёзды на твоих плечах, вчера ещё заметила, а спросить так и не спросила». Я ответил: «Это офицерские погоны лейтенанта РККА». На что Ева ответила: «Понятно, а что ты есть будешь?» Я ответил: «Я сам найду, что мне поесть, и к тому же у меня есть к вам разговор, так что садитесь, и мы с вами поговорим». Ева удивлённо прошла и села рядом со мной на диване, и я сказал: «Меня интересует одна вещь, что это было вчера, а именно как вы меня подняли в воздух?» На что Ева ответила: «Ну, понимаете, я... Я не хочу говорить об этом». На что я ответил: «Я вас понимаю, я тоже о многом не хочу говорить, но приходится и даже порой приходится терпеть это, я переживал то, что не каждый стерпит, и я рад тому, что я выжил и стерпел и выдержал этот ад, понимаете, я в таких разговорах права врать не имею, я даже когда молодым совсем зелёным солдатам или детям говорю лишь правду, настоящий страх, чтоб они понимали, что это порой страшно и ужасно». Ева посмотрела на меня и сказала: «Ну понимаете, когда нас забрали у хозяина, то нас с Нори отправили в лабораторию синдром хижины, где над нами ставили жестокие опыты и всё такое, и... Я... Не хочу вспоминать это снова...» Я сказал: «Я вас понимаю это ваше право, вы можете и не говорить всё то, что вы сказали, этого вполне достаточно, и можно один вопрос». Ева спросила: «Какой?» Я сказал: «Нори, как я понимаю тоже творение вашего хозяина, так сказать?» На что Ева ответила: «Нет, Норм она другая, её сделал совершенно другой человек компании, а после его смерти мой хозяин забрал её к нам домой». Я сказал: «Понятно, хех как смешно получается». Нори спросила: «Что именно?» Я сказал: «Да то, что, кажется, много лет прошло с этого момента, как это все произошло, и я сомневаюсь, что найду этого человека». Ева сказала: «Я знаю, вы найдёте его, я это чувствую». Я кивнул головой и вспомнил про того рабочего и спросил: «слушайте, я когда проснулся выходил и гулял по бункеру и увидел одну фиолетово-желтоглазую дроншу с фиолетовыми волосами, это кто?» На что Ева сказал: «Это дочь Хана, который, кстати, тебя сюда привёл, и её зовут Узи». Я удивился и спросил: «Узи — странное имя, как и у всех здесь». На что Ева шутя ответила: «Ну знаешь, твоё имя тоже странно». И мы так проболтали до самого прихода Долл, которая, проигнорировав нас, зашла в свою комнату и, похоже, делала уроки. Время было уже позднее по моему времени, и я сказал Еве: «Ладно, мне пора на отбой, и вам тоже нужно к нему готовиться». Ева сказала: «Соглашусь, ну я тогда пойду». Я кивнул головой. Ева ушла в свою комнату, а я укрылся бушлатом и лег на ушанку и заснул

Глава 14 "студенческий бал"

Я вновь проснулся в 5 утра, по моему времени в них было только два часа ночи, я встал с дивана и думал, что бы мне поделать, в любом случае я не смогу выйти из комнаты, вчера я рискнул, а сегодня не буду рисковать, так как мне по-любому запретили вылезать из комнаты, ну, возможно, по договорённости и можно выходить, но не знаю, в любом случае сейчас по их времени два ночи, а у меня пять утра, так что пойдём по стандартному расписанию тренировки, я встал с дивана и начал использовать упражнения: 50 отжиманий, 80 приседаний, 30 выпрыгиваний, 40 отжиманий на кулаках и столько же на пальцах, вся тренировка занимает не меньше часа, закончив, я начал исполнять строевую подготовку, которая длится не меньше 2 часов, после чего идет прием пищи в столовой, начал исполнять строевую подготовку без маршировки, стандартные повороты и ходьба вместо марша, ну и задача отчетности, и спустя два часа такой тренировки на их часах было уже пять утра, а я решил под конец поснарежать магазин, я также все 30 патронов сложил в ушанку и начал спокойно их снаряжать в магазин, закончив снаряжение магазина, на часах было где-то 5:30 утра, я решил взять блокнот и начал писать: «5:30 утра по планете Коппер-9, всё штатно, проблем нет, жалоб нет, цель: найти человека и поговорить с дроном рабочим Узи по возможности», я закрыл блокнот и убрал его в передний карман, я заметил, что дверь комнаты Долл открылась раньше, чем обычно, и она вышла вся нарядная, в новой красочной одежде, и пошла без рюкзака, я уже хотел спросить, но вспомнил, что я её не пойму, да и она, думаю, не поймёт меня, следом вышла и Ева, и я сказал: «Доброе утро, это вы куда так снарядитесь, коль на празднество или на пир какой-то?» Ева сказала: «Хе, увас и в самом деле разговаривают немного странно, ну, если говорить по-вашему, то на празднество», я поинтересовался: «На какое же, может, я свами?» Ева сказала: «На студенческий бал, и ты же знаешь, что тебе нельзя покидать комнату», я вздохнул и сказал: «Ладно, идите, удачи вам», Ева кивнула, и Ани ушли, а я ещё раз осмотрел комнату глазами, и мой взор упал на компьютере, который стоял в углу, я решил подойти и включил его, когда он включился, на нем были разные папки, в том числе какие-то программы, которые были как-то подписаны, но на каком языке я не мог разобрать, я рассматривал эти программы и не мог понять, что Ани значат, и я вспомнил про то, что подобные программы делали и для Дио, если я не ошибаюсь, хм, кстати, давно я его не видел, ладно, сейчас не об этом, надо понять, что это, я закрыл программу и открыл другую программу, там была тоже программа, только уже другая, я выключил компьютер, потому что я не программист, так что я в этом не разбираюсь, я встал и сел на диван, и просто смотрел два часа в одну точку, словно я дневальный, и интересно, что там делают Ви Эн и Джей, надеюсь, Ани пытаются доценить капсулу, на которой мы прибыли, и я уверен, они её перепорковали, чтобы их не заметили, как тут раздался стук по двери, словно её хотят сломать, я открыл дверь, там стояла Узи, её глаза были напуганы, а её одежда была в масле, и она скликнула: «БЫСТРЕЕ ТАМ ТАМ АААГГХХ КОРОЧЕ ТАМ ТРЫНДЕЦ!» Я не стал распрашиват, я быстро надел полевой костюм и снаряжение со шлемом и быстро побежал за Узи по коридору, мы прибежали к дверям, где проходил бал, и сказал: «Так, Узи, постарайся принести мой автомат, моё оружие, и без разговоров, и постарайся быстро, бегом!» Узи без разговоров побежала, я выхватил нож, который был у меня на снаряжении, и я вошёл в комнату, картина, которая встала передо мной, была не такой уж яркой, а по большей части масленой, повсюду было масло, и похоже трупы дронов рабочих, я глазами заметил Кву, которая спряталась за кулисами, и Долл, которая возвысилась над всей этой картиной, и она сказала: «Go away (уходи)», я не понял ни слова, её глаза были разные, на одном глазу был тот самый солвер, как у Евы, а другой был нормальным, Ева выставила три пальца, и рядом с пальцами появился солвер. Долл взяла труп рабочего и бросила в меня, я быстро увернулся и мигом бросил её в руку нож, перерубив ей руку на две части, Долл мгновенно же упала на пол, и её глаза стали нормальными, Ева сидела в углу с напуганными глазами, словно вспомнила какой-то жуткий фрагмент жизни, похоже Долл увидела меня, и у неё расширились глаза, а я нахмурился, показывая свою злость, я сказал: «Не знаю, Долл, понимаешь ты меня или нет, но чтобы убить человека, который пачками убивал демонтажников и участвовал в 50 боевых выездах и был 20 раз в окружении без связи, без еды, это было слабо, даже слабее наших учебных тренировок, где мы стреляли боевыми патронами друг в друга», я направился к Еве, чтобы узнать, в порядке ли она, я поднялся на сцену и подошёл к Еве, присев на колено: «Ева, ты в порядке?» Ева посмотрела на меня и сказала: «Кажется... Нет...» Я сказал: «Пошли обратно в комнату, тебе будет лучше отдохнуть...» Я помог Еве встать, и мы пошли к дверям выхода, Ева не обратила внимание на Долл, не желая её видеть, я отвел Еву в комнату и отвёл её в её комнату и помог лечь на кровать, и сказал: «Отдыхай, я сейчас вернусь», я пошёл обратно, где меня ждал Хан с удивлёнными глазами и одновременно со злым лицом, подойдя к Хану, он начал кричать: «ЭТО КАК ПОНИМАТЬ, ЧЕРТ ТЕБЯ ДЕРИ!» Узи перебила своего отца и сказала: «НЕ АРИ НА НЕГО, он ни в чем здесь не виноват». Хан перебил Узи и сказала: «ИДИ В СВОЮ КОМНАТУ, ЮНАЯ ЛЕДИ, И НЕ ВЫЛАЗЬ ОТТУДА». Узи сказал: «Да, папа, он правда ни в чем не виноват». Хан посмотрел с недовольством на Узи, и она ушла, а я сказал: «Между прочим, она права, в данной катастрофе виноват не я, а дочь Евы Долл, используя сверхсилу, которая навредила всем». Хан изменился в лице и сказал: «Знаю, что это она всё натворила снова». Я удивился и спросил: «Снова, то есть это уже происходило, верно?» Хан, вздохнув, сказал: «верно, это уже происходило, и я не знаю, что с этим делать, понимаете». Я сказал: «Я в вас понимаю, и я обещаю, что я вам помогу, но у меня будет одна просьба, не знаю, как вы к ней относитесь, но я хочу, чтобы вы впустили моих товарищей, а именно дронов-демонтажников». Хан посмотрел на меня и сказал: «Но ты же сказал, что...» Я перебил Хана и сказал: «Я вам солгал, признаю, некрасиво вышло с моей стороны как офицера РККА, но поверьте, они друзья, и они помогут мне разобраться с этим, мы вам поможем, поверьте, мы найдём ответы». Хан отвел глаза в сторону и сказал: «Извините, но нет, я не впущу их, я из-за них чуть не умер, и я поклялся сам себе, что не впущу их сюда». Я сказал: «я вас понимаю, если вы дали себе обещание, то можете их не впускать, но я попрошу вас дать мне хотя бы разрешение, чтобы я мог ходить по вашему бункеру». Хан сказал: «Да, конечно, ходите, и зайдите ко мне, я вам отдам ваше оружие». Я сказал: «Хорошо, я вам зайду обязательно». Хан кивнул головой и пошёл, а я чувствовал себя так, словно виноват я... В том, что случилось, я направился в обратно в комнату к Еве, зайдя в дом, я сразу же пошёл к Еве, открыл её дверь, я увидел, как Ева лежит на кровати, укрывшись одеялом, я осмотрел комнату, и мой взор упал на гитару, которая висела на стене, я спросил: «Ты не против, если возьму гитару?» Ева не сказала ни слова, я взял гитару и сел на край кровати рядом с Евой и начал играть одну песню...

Я замолчал, я повернулся, а Ева уже сидела рядом со мной, и я сказал: «Там, где есть смерть, всегда можно найти и частичку света, в любой душе, будь-то у робота, будь-то у самого чёрствого человека... Как я...» Я опять замолчал, а Ева сидела рядом и смотрела на меня, на моё лицо, на котором были и смеси страха, боли... Смерти, а я смотрел вдаль в стену, понимая, что мир он хрупок, и даже если я решу что-то изменить, то судьба моя будет предначертана моей смертью... На моём лице вновь потекла горькая слеза, которая была пропитана болью, страхом и смертью, и Ева сказала: «Ты плачешь?» Я смахнул слезу рукой и сказал: «Нет, просто в глаз что-то попало...» Я опустил свой взгляд на пол, а Ева продолжала смотреть на меня словно видит меня в последний раз, как будто меня нет, словно я снова чувствую одиночество, как и тогда, и я сказал: «Я не могу... Я не могу ничего изменить, я могу лишь убивать, и это вся моя судьба, вся суть моей жизни, лишь бороться за право жить, за право выжить в этом мире, я убивал, и в любом случае я совершил больше греха, чем молодые ребята, которые совсем зелёные, молодые ещё, а я... А я совершил уже достаточно грехов за свою жизнь, говорят, что чистая грудь и чистые погоны — это чистота души, верности, а на самом деле это тоже самое, что иметь звезды на погонах и носить гордое звание офицера...» И я вновь замолчал, а Ева сидела и молча слушала меня, когда мои глаза снова заполнялись слезами боли, страха и смерти...

Глава 15 "разговор с Узи и Джей"

Я проснулся на диване, я даже не помню, как ушёл спать. Я глянул на настенные часы и удивился тому, что я проспал очень долго. У них уже 6 часов утра. Похоже, Ева и Долл уже ушли. Я повернул голову и удивился. Ева была здесь и никуда не ушла. Я сказал: «Доброе утро, Ева, почему же вы не на работе?» Ева ответила: «Я отпрасилась с работы, чтобы побыть с тобой. Просто мне показалось, что тебе было хуже, чем мне вчера, и я решила остаться». Я сказал: «Понятно, спасибо за то, что заботишься, но не стоит, я и сам могу за себя решить мои проблемы». И Ева ответила: «Может и да, но не все же проблемы решаются лишь в одиночку или ещё с кем-то». Я встал с дивана и сказал: «Мне нужно идти к Хану, забрать своё оружие и приступить к работе. Полагаю, у меня появилась ещё одна задача». Ева поинтересовалась: «Какая же?» Я взглянул на Еву и сказал: «Разобраться, как работает ваш сервер и как можно исправить это». На что Ева сказал: «В кампании уже пытались, да и саокус тоже, так что это уже безнадёжно». Я сказал: «Может и так, но за Долл я буду должен понаблюдать». Ева повернулась и посмотрела на меня и сказала: «Я не вижу в этом необходимости». Я сказал: «Я знаю, о чем говорю, поверь. Я вспомнил про один случай, где был ваш солвер, и, скажу так, место, где это было, его уже нет». Ева не понимала моего намёка и сказала: «Я тебя немного не понимаю, объясни объект под кодовым названием «смертельный решатель», и у него такой же солвер, как и у тебя, и у Долл». Я удивилась и сказала: «Вы проводите эксперименты над такими, как мы?!» Я начала отрицать: «Нет, мы не проводим ни опыт, ничего подобного, мы просто содержим такие полные подробности, я не знаю, мне лишь поступил документ на подпись, и я был там, я видел его своими глазами вместе с другими офицерами прокуратуры, НКВД, КГБ, военной прокуратуры и я, который был там от лица командования РККА». Ева сказала: «Понятно, кушать будешь?» Я сказал: «Нет, я заберу своё оружие у Хана и возьму сухпаёк из капсулы». Ева сказала: «Ну как знаешь». Я спросил у Евы: «И да, где живет Хан?» Ева сказала: «Он живёт в 58-м комнате вместе с Узи». Я кивнул головой и пошёл в комнату к Хану. Подойдя к его дверям, я постучался, и он открыл дверь. Я сказал: «Здравствуйте, Хан, я прибыл забрать своё оружие». Хан сказал: «О да, конечно, идёмте». Я прошёл к нему домой, и мне в глаза бросилась комната, где была надпись «Нори». Я сразу вспомнил про сон, где Маркус кричал имя Нори. Мы пришли к комнате Хана, и он зашёл в свою комнату и отдал мне моё оружие. И я сказал: «Слушайте, можно я поговорю с Узи, с вашей дочерью?» Хан спросил: «Зачем вам с ней говорить?» Я сказал: «Надо кое-что с ней обсудить». Хан просто кивнул головой и указал на дверь, где живет Узи. Я зашёл к ней в комнату и сказал: «Здравствуйте, Узи. Вы же помните меня?» Узи лежала на кровати и повернулась ко мне. И сказала: «Вы пришли, я думала, папа решил вас изгнать из нашей колонии». Я усмехнулся и сказал: «Ну как видишь, не изгнал, и я хотел с тобой поговорить. Мне в глаза сразу бросились твои глаза, что с ними Ани уже фиолетово-жёлтые, и, как по мне, это странно». Узи посмотрела на меня и сказала: «Ну, понимаете, просто... Нуууу... Короче, я съела ядро син, из-за чего у меня появился такой цвет глаз, и ещё появились крылья и хвост...» Я удивился и спросил: «Такое разве возможно?» Узи посмотрела на меня и сказала: «Ну как видите, это возможно. Я, конечно, думала, что умру, нооооо, как видите, я жива». Я удивлялся ещё больше. «У меня есть ещё один вопрос. У тебя тоже есть сила под названием солвер, да?» Узи отвела взгляд в стену и сказала: «Нууууу, да, есть». Я спросил: «И слушай, а что это за дверь с надписью «Нори»?» Узи сказал: «Нори — это моя мама, которую я не видела с того момента, как она улетела в гости к этому Маркусу. Кстати, он мне рассказывал о ней». Я сказал: «Правда? О, это хорошо, что ты интересуешься своими родителями, особенно мамой, это так мило». Узи спросила: «Слушай, а у тебя есть там семья там или родители?» Я промолчал и ответил: «Ани... Были... Меня забрали в армию в 16 лет, и через месяц отправили на фронт, и я их больше не видел, а вот семью разорвали дроны-демонтажники, с которыми мы воевали, и... Я бы не сказал, что я зол на них. Ани тоже пытаются выжить в этом мире». Узи промолчала минут и сказала: «Оу, прости, что задела старые раны, как я полагаю, да?» Я сказал: «Нет, всё нормально, это все позади. Теперь Ви, Джей и Эн — моя новая семья и бывшие товарищи». Узи удивилась, её глаза расширились, и она сказала: «Ты завел дружбу с ними?!» Я кивнул головой. Узи была ещё в большем удивлении, чем можно было представить. «Ты, получается, не просто с ними подружился, а завел с ними целую долгую дружбу?!» Сказала Узи с удержанием. И я сказал: «А война была закончена, можно сказать, благодаря нам четверым, и теперь царит мир и покой. И честно, я даже не хочу улетать с Коппер-9. Хорошо у вас здесь, но, хех, я привык к зверскому холоду у нас на Догр-7». Узи спросила: «Погоди, ты меня совсем запутал. То есть ты прибыл с планеты Догр-7, где холоднее, и там у вас война с дронами‑демонтажниками была?» Я кивнул головой, а Узи сказал: «Понятно, ты говоришь так, словно у тебя нет чувств и сострадания». Я промолчал и сказал: «Нет, у меня есть чувства, и да, я пытаюсь их скрывать, так как у нас не принято показывать слабость в бою или просто, и тем более я офицер... Был им в какой-то мере, и я остаюсь верен этому, ведь это в первую очередь дисциплина, и порой чувства сложно задерживать, и они вырываются наружу и буквально кричат от боли, и я не могу ничего с этим поделать». Узи посмотрела на меня и промолчала. А я сказал: «Ладно, я пойду. Мне нужно выйти наружу к нашей посадочной капсуле и взять сухпаёк и поговорить с Джей. До встречи, Узи». Я встал с кровати и вышел из комнаты и вышел из их дома и пошёл к выходу. Там уже сидели дроны рабочие, и они спросили: «Это ты куда собрался, а?» Я сказал: «Да, я так, взять с корабля сухпаёк». Рачий спокойно кивнул головой и открыл ворота. Я вышел, и капсула стояла на месте. Ну, что и следовало ожидать. Нют, к моему уделению, было не так холодно, как заевляли многие. Да, был ветер, но было для меня тепло, похоже, уже закаленный под такие температуры. Я пошёл к капсуле и постучался, и Джей открыла дверь и сказала: «О, ты вернулся». Я сказал: «Да, может, я зайду, нужно поговорить». Джей кивнула головой, и мы вошли. «Ну так о чем ты хотел поговорить?» сказал Джей. И я сказал: «Могу сказать одно, что там есть какая-то таинственная сила под названием абсолют солвер, и есть подозрение, что именно из-за него и погибла Тесса. Прости, Джей, что напомнил об этом». Джей сказала: «Ничего страшного». И я продолжил: «Так вот, есть подозрения, что здесь нужна наша помощь именно им, потому что там есть дроны рабочие, которые знают о кампании и даже о том человеке, которого зовут Маркус. И главное, если вы увидите дроншу с красными глазами и с красными волосами, с отрубленной рукой, сообщите мне сразу же. Что-то мне подсказывает, что она может знать то, что не знает даже её мама. Ясно?» Джей сказал: «Хорошо». И я добавил: «И самое главное, всегда будьте начеку. Увидели что-то странное — сразу же сообщите мне по рации. Чистку нашей волны знает Джей. Так что я всегда на связи в любое время». Джей, Ви и Эн кивнули головой, а я вернулся в бункер обратно в комнату к Еве

Глава 16 "слежка за Долл"

Я, вернувшись в комнату после разговора с Джей и Узи, сразу начал вести активный отчет по состоянию Долл. Я следил за её движениями, за её действиями, как она ходит, как говорит, как ведёт себя. Ева вышла из своей комнаты и спросила: «О, ты вернулся? Ну что, взял свою еду?» Я повернул голову в сторону Евы и сказал: «Да, конечно, взял». Я прошёл к столу и открыл сухпаёк, и открыл его. Ева села по другую сторону, стала рядом со мной и спросила: «Хм, любопытная ваша еда в каких-то пакетах». Я сказал: «Это не пакеты, это сухпаёк. Его хватает на целый день. Они очень помогают во время перерыва между боями». Ева спросила: «Между боями?» Я сказал: «Да, перерывами между боёв. Так сказать, это затишье перед настоящим боем. Когда он начинается, то в бой сразу идут сотни, тысячи и больше невинных душ, в том числе и я...» Ева сказала: «Понятно. А вот ты говорил, что нужно следить за Долл. Зачем?» Я достал из сухпайка галеты и сказал: «Потому что мне кажется, что это будет не последняя такая выходка. И тем более это в первую очередь — это безопасность. О вас хоть я и не здешний, но я считаю своей обязанностью защитить вас». Ева сказала: «Я не вижу в этом необходимости. Мы можем и сами за себя постоять». Я сказал: «Я не думаю. Я видел, что было на балу, и я уже сомневаюсь насчет твоих слов, Ева». Ева смотрела на меня, а я продолжал говорить: «Это не шутка. Это может стать большой проблемой. Это может привести к массовому геноциду дронов. А устроит его Долл. И поверь, если она снова выйдет из себя, то это может привести к большим проблемам, понимаешь?» Ева посмотрела на меня и опустила взгляд на стол и сказала: «Да, конечно... Понимаю...» Я сказал: «Я не герой. Я просто действую так, как знаю нужным. И я хочу, чтобы ты тоже за ней понаблюдала. А если будет что-то странное, завидуй меня, хорошо? Я не буду вмешиваться». Ева кивнула головой, а я спокойно поел галетов и встал со стула, убрав сухпаёк к дивану. Я, не поворачиваясь, сказал: «Ева, честно, не хочу вмешиваться в ваши отношения с твоей дочерью Долл. Но ты понимаешь же, что если за ней не смотреть, то она снова устроит геноцид, как на балу. И я попросил Джей, Эна и Ви, чтобы они смотрели за ней. Если она выйдет наружу, то они сообщат мне, и я приду и отведу её обратно к тебе. Либо они это сделают». Ева вздрогнула и сказала: «Ты попросил демонтажников о помощи. Ты идиот. Ани её просто убьют!» Ева спрыгнула со стула, и стул упал с грохотом по комнате. А я, не поворачиваясь, сказал: «Они её не убьют. Ани — мои товарищи, и я им доверяю больше, чем кому-либо. Они единственные, кто остался у меня с планеты Догр-7. В любом случае я никогда не отказываюсь от своих слов. Моё слово — это уже приказ и безжалостный. Я командовал подразделением расстрельного расчёта, и мне не привыкать командовать подобного рода приказом. Если кто-то из них и нарушит указ, я сам лично впущу пулю в их голову...» Я сказал это без жалости, хоть и немного и преувеличил. Ева, стоящая сзади меня, сжала кулаки, а её глаза были наполнены словно страхом. А я спокойно вышел из комнаты. Да, я сказал жестоко. Да, я сказал немного преувеличивая, но таков я, я офицер, и я хоть и жесток, но я верен своему слову. И насчёт моих слов, то, что я пушу пулю в их головы, я, конечно же, преувеличил. Я бы ни за что не пустил бы пулю в Эна, в Джей или же в Ви. Я пошёл в сторону дома Хана, чтобы поговорить с Узи насчёт Долл, ведь мне и впрямь кажется, что с Долл не всё в порядке. Дойдя до дома Хана, я постучался. Хан открыл дверь и спросил: «Что тебе надо?» Я спокойно ответил: «Мне нужно поговорить с Узи». Хан спросил: «Зачем тебе говорить с Узи?» Я спокойно сказал: «Я хочу знать, что не так с Долл, чтобы понять, как её можно контролировать, ведь она как не разорвавшийся снаряд. Не знаешь, когда он рванёт?» Хан посмотрел на меня и сказал: «Ладно, поговори с Узи». Я сказал: «Спасибо, Хан». Хан кивнул головой. А я прошёл в комнату к Узи и зайдя сказал: «Привет, Узи. У меня есть к тебе разговор». Узи повернулась ко мне и спросила: «Какой разговор?» Я сказал: «Насчёт поведения Долл. Мне кажется, что это лишь затишье перед бурей». Узи сказал: «Ну знаешь, она всегда была странной. И к тому же она всегда молчит, говорит с акцентом и всё такое. А то, что было на балу, уже не впервые случается. Это уже второй раз». Я сказал: «Я в курсе, что это уже было». Я прошёл и сел на кровать Узи. «Слушай, Долл, она своего рода сама не знает, что с ней». Я посмотрел на Узи и сказал: «слушай, я и хочу понять, как можно решить эту проблему». Узи шутя сказал: «Так у тебя же есть пушка. Так выстрелил в неё и всё». А я сказал: «Ева потом меня сама убьёт за такое, но если понадобится... Я сделаю это». Узи немного ошалела и сказала: «Погоди, ты уже рассматриваешь вариант с убийством Долл?» Я сказал: «верно. И ещё кое-что. Как она вышла из себя на балу?» Узи посмотрела на меня и сказала: «Ну просто кто-то снова начал говорить про её странность. Вот и снова она вышла из себя». Я посмотрел на Узи и сказал: «Понятно». Как к нам в комнату с Узи заходит Ева и кричит: «ДОЛЛ ПРОПАЛА, ЕЁ НИГДЕ НЕТ!» Прибежал Хан начал успокаивать Еву. А я быстро выхватил рацию из переднего кармана и начал связывать с Джей. «Прием, Джей, заставу в ружьё. Готовьтесь встречать объект. Если она будет настроена враждебно, не мешайтесь, нападайте без разбору. Я уже иду. Как приняли?» Из рации раздался голос Джей: «Тебя приняли. Будем смотреть в оба. Конец связи». Я положил рацию в передний карман и быстро выбежал из комнаты и из дома Хана. Я быстро зашёл домой к Еве. Я быстро одел свой комплект полевой формы и комплект бушлата и надел снаряжение. Переложив рацию на бронежилет, и пристегнул магазин к Ак-74, и надел его на плечо, и быстро направился к выходу из убежища. Прибежав к выходу, я сразу понял, что это началось, и уже пути назад нет. У выхода были трупы рабочих, и, похоже, она покинула бункер. Ворота были открыты. Выйдя, я увидел, как Эн, Ви и Джей дерутся с Долл. Она кидает в них ножи, пускает их в воздух. Я не мешкая снял автомат с плеча, сел на колено и выкрикнул: «КАНТАКТ С ПРОТИВНИКОМ НАЧИНАЮ УНИЧТОЖЕНИЕ ЦЕЛИ!» Словно сзади меня находится мой отряд штурмовиков. Я делаю одиночный выстрел прямо в голову Долл... Она падает замертво. Я с хладнокровием на лице встаю с колен, вешаю автомат на плечо и иду к ним. Они были недалеко от базы, примерно в 100 метрах от меня. Подойдя, я заметил, что они были ранены. У Эна не было руки. У Ви отрубили ногу. А Джей была вся в трещинах, царапинах, и у неё не было ни руки, ни ноги. Она была в отключке из-за сильных повреждений. «Эн, Ви, помогите Джей, а я сделаю ещё пару выстрелов в труп Долл, чтоб точно проверить, что она сдохла». Ви прицепила свою ногу обратно, и Ви с Эном спокойно дотащили Джей до капсулы. А я сделал ещё один выстрел в голову Долл и в грудину, где, как я понимаю, находится их так называемое сердце. Я повесил автомат на плечо, и мне осталось лишь объясниться Еве. Я пошёл обратно в бункер, где уже стояла Ева с напуганными напрочь глазами и Хан, который тоже был напуган, и я без эмоций, без страха начал говорить: «Пративник был устранён без раздумий для снижения потерь. Решение принял лейтенант Деро. Всю ответственность за смерть я беру на себя». И наступила гробовая тишина. Передо мной стоит Хан и Ева, и я с автоматом на плече, и с новой тяжестью...

Глава 17 "похороны"

Я стоял и молчал, и только Ева промолвила слова шёпотом: «Как ты мог...» Я не поднял и взгляд, потом она крикнула: «КАК ТЫ МОГ ТАК ПОСТУПИТЬ? ТЫ ОБЕЩАЛ, ЧТО НЕ НАВРЕДИШЬ ЕЙ!» Я тихо промолвил слова: «Я ничего не обещал, я лишь сделал то, что должен был». Хан стоял рядом с Евой, он молчал не оттого, что он не хочет говорить со мной, а скорее оттого, что он не хочет говорить со мной. А скорее оттого, что он не хочет говорить со мной, а скорее оттого, что боится. Ева тихо, но громко промолвила: «Уйдя с моих глаз, видеть тебя не хочу...» Я спокойно пошёл вперёд. Хан отошёл в сторону, и я, не смотря ни на кого, шёл по коридору. Все рабочие смотрели на меня с напуганными глазами, а я иду, не смотря ни на кого, словно мне безразлично их мнение, их чувства. Ко мне я шёл, не останавливаясь, шёл так, словно это последний мой шаг, прежде чем я вступлю в горькую бездну одиночества и вины. Словно я принёс сюда боль и смерть, но я не мог ждать, пока она убивает, ранит моих товарищей. Я не мог ждать, я... Я просто сделал то, что должен был сделать, и это уже не изменить. Не вернуть то, что сделано, но могу ли я быть виноват? Нет, заделал то, что должен. Дойдя до стены, я сел и просто сидел, сняв автомат с плеча и положив её на металлический пол... Я впервые за долгое время задался, потерял себя. Нас учили, что начать гордое имя офицера — это ещё быть жёстким, бесчувственным, хладнокровным. Я открыл карман на бронежилете и взял фотографию своими чёрствыми руками. На полу — мои товарищи по фронту, с которыми я брал города, такие как... Дегерлон... Тедолиен... Зимегено... И другие. Я и совсем забыл об этом фото. Оно лежит у меня ещё с далёких времён моего прошлого. Тогда я был настоящим, а теперь? Я увидел, как ко мне идёт Узи, и я сказал: «Что тебе?» Не поднимая глаз, Узи села рядом и сказала: «Вау, ты правда убил Долл?» Я, не поднимая взгляд, сказал: «Да, а какая теперь разница? Ева меня теперь будет ненавидеть, а Хан будет избегать или отвергнет меня». Узи посмотрела на меня и сказала: «Нет, отец, он не отвергнет тебя, он понимающий, он сам волновался за меня, когда у нас был школьный бал, на нем тоже Долл устроила погром, как и сейчас». Узи смотрела на меня, словно ничего не было. «И кстати, что это за фотография?» Сказал Узи и взял мою фотографию. «На ней похоже ты, но какой-то другой, более весёлый и строгий...» — сказала Узи с удивлением, рассматривая мою фотографию. И я сказал: «Это те, кто были со мной... А теперь они все в снежной земле лежат, захоронены под толстым слоем снега и земли...» Узи спросила: «Погоди, ты похоронил своих товарищей?» Я спокойно сказал: «Да, тогда демонтажники, и мы не были друзьями, товарищами или что-то подобное, мы были враги, и в какой-то момент их всех убило, и не только их, ещё много славных и хороших ребят, которые попадали под моё командование. Я командовал даже штрафными батальонами, штрафными дивизиями, и даже они становились мне настоящими товарищами. А теперь вот... Джей Эн и Ви — мои единственные товарищи и верные друзья». Узи сидела рядом и слушала это всё, смотря на эту единственную фотографию, и спросила: «А это вы где?» Я спокойно ответил: «Это мы в городе Генралоген на нашей планете Догр-7, откуда я родом». Узи отдала мне фотографию и поднялась. Я положил фотографию обратно в карман бронежилета, и Узи протянула мне руку: «Давай вставай, покажи же, что ты настоящий, как ты говоришь, офицер, докажи свою хладнокровность, стань тем, кто знает, что это терять и помогать». Сказала Узи с уверенностью. Я взял Узи за её металлическую руку и встал, подняв свой автомат с пола, одел его на плечо и сказал: «Ты права, нельзя дать отчаянью победить меня». Узи с улыбкой сказал: «Ну что, говори, что делать». Я с уверенностью сказал: «Первым делом мы сделаем гроб для Долл, мы все же не в поле боя, мы и не звери, чтобы хоронить просто так». Узи спросила: «Это что, своего рода ритуал у вас?» Я сказал: «Это честь, мы отдаём память погибшему, отдаём ему дань уважения, и этого достоин каждый, будь он врагом или же товарищем». Я и Узи отправились на улицу делать своеобразный гроб, делали мы его 2 часа, и в него мы погрузили труп Долл. Когда я и Узи начали нести этот гроб, все рабочие смотрели на нас с удивлением и со страхом, когда мы занесли этот гроб в дом Евы и поставили его у дивана, из комнаты вышла Ева и с удивлением смотрела на меня и на Узи. Я снял автомат с плеча и кинул его под ноги Еве, и сказал: «Хочешь стреляй, хочешь помилуй, но мы похороним её со всеми почестями». Ева стояла смотрела то на меня, то на автомат на полу у её ног, и я сказал: «Давай стреляй, я это заслужил, я давно должен был умереть среди развалин и горы трупов!» Узи стояла за мной и молчала, словно как и я ждал, когда Ева сделает свой выбор: либо выстрелит, либо пощадит. Я сказал: «Ну же, давай, возьми автомат, нажми на чертов курок, и твои страдания закончатся, как и мои!» Ева продолжала молчать, я сжал кулаки, на моём лице читалось «убей меня». Я за считанные секунды выхватил нож из бронежилета и бросил его в голову Еве. Так его поймала солвером, и я сказал: «Не хочешь стрелять — так стреляй!» Я стоял молча, ожидая, что же выберет Ева: убить меня или нет. Она стояла смотрела на нож в руке, на автомат ног и на меня. Я сказал: «Ну что же ты ждёшь, давай убей меня, ведь именно из-за меня все проблемы, не будет меня — не будет и проблем!!!» Ева сказала: «Нет... Я не хочу тебя убивать, хоть и ненавижу тебя». Я сказал: «Раз ненавидишь, тогда убивать легче уж, поверь мне, как опытному человеку в таких делах». Ева сказала: «Я не убью тебя, я не хочу тебя убивать». Я сказал: «Раз не хочешь убивать, тогда похорони свою дочь достойно». Наступила минута молчания, и Ева сказала: «Ладно, но знай, я тебя все равно ненавижу и видеть тебя не хочу!» Я с полным хладнокровием и с жатыми кулаками сказал: «Как пожелаешь». Ева кинула мой нож ко мне под ноги и пнула мой автомат тоже мне под ноги. Я поднял автомат и повесил на плечо, и поднял нож, надев его обратно на бронежилет. Я вытащил пистолет и кинул в подногр Еве и сказал: если ты все же решишься убить меня, то вот тебе и именно пистолет с моим именем, убьёшь меня и оставишь его себе как трофей. Ева сказала: «Не нужен он мне!» Я сказал: «пока не нужен, а потом уже будет нуже»н. Я и Узи спокойно начали выносить гроб на улицу, мы отнесли его на сто метров, как растоки, туда, где и была убита Долл. Я взял свою сапёрную лопату и начал копать яму. Ева и Узи наблюдали через 1 час, я закончил, и мы погрузили гроб. Я спокойно взял автомат, сняв его с предохранителя, и поднял стволом в небо, и сделал три выстрела с временным энтервалом в 1 минуту. Ева спросила: зачем ты так делаешь? А я сказал: когда ты похоронишь не менее сотни тысяч товарищей, ты поймёшь. Я поставил оружие на предохранитель и не отдал воинское приветствие в знак почёта, так как врагам почет не отдают. Я развернулся и ушёл, а Ева смотрела на меня не только с удивлением на глазах, но и с болью. Узи сказал: «Эй, а закапывать кто будет?» Я, не поворачиваясь, сказал: пусть закапывает она, это её дочь, и это не наше уже дело, пусть она почувствует боль, которую испытываю и я. Узи промолчала, просто ушла обратно в бункер, а я остановился и смотрел на развалены здешних городов, и меня снова продрало на мои старые воспоминания с фронта.

Воспоминания:

Город «Гакердон», операция «Освобождение».

Я кричу в рацию: «ПРИЕМ ОГОНЬ НА 45 КВАРТАЛ КАК ПРИНЯЛИ». Из рации послышалось: «ВАС ПРИНЯЛИ, НАЧИНАЕМ ОБСТРЕЛ КВАРТАЛА». Повсюду взрывы, стрельба, я со своим верным автоматом, как вдруг ко мне в окно влетает демонтажник и пытается меня порезать своими коленками. Я быстро уворачиваюсь, а он уже начинает стрелять по мне, он попадает мне в руку, но я с болью бегу на него с автоматом, с надетым на него штыком ножом и протыкаю его голову, как деревянную стену. Я вынимаю штык-нож из головы противника и стреляю по нему, чтобы он окончательно сдох. Я услышал выстрелы пулемета внизу, я быстро заменил магазин и побежал вниз, держа автомат на голове. Я увидел, как эти мрази убили одного из наших. Я открыл по ним огонь, один удрал, другой — под отзвук моей пули. Я подбежал к своему товарищу, не смотря на своё ранение, проверил его пульс и... Я тихо сказал в рацию: «Приём у нас 200». Из рации последовала гробовая тишина. Я лег на спину и взял жгут с бронежилета и перекинул себе плечо, чтобы остановить кровотечение. Я записал время себе на руке, когда я наладил жгут, после нескольких часов бой окончился, а я получил новые ранения снова, как услышал из рации: «Приём Клинок и Гизо 200». Как другой товарищ по рации сказал: «Дэнор и Тернын 200», и так собралось не меньше тысячи трупов из всей Дивии, где всего 5 тысяч бойцов...

Сейчас:

Я очнулся и заметил, что Ева уже закончила закапывать свою дочь и уже ушла. Я тоже вернулся в бункер, но не к ней домой. Я попросил Хана, чтобы он посадил меня в комнате подвала, и чтобы он дал мне ключи. Хан дал мне ключи и отвёл в подвал, где я начал жить опять в одиночестве. Когда я с Ханом шёл к подвалу, я сказал: «Прости за весь причиненный мной вред». Хан посмотрел на меня и сказал: «Я тебя понимаю, я вижу, что ты уже не первый раз такое делаешь, и я тебя не виню за это». Я сказал: «Спасибо, Хан, что понимаешь меня и... Спасибо тебе, что ты не бросил меня, не отверг меня, как многие здесь». Мы пришли к дверям подвала, и Хан дал мне ключи и сказал: «Ну мы пришли, там, конечно, не как дома, но хоть что-то». Я сказал: «я понимаю, мне не привыкать». Хан ушёл, а я зашёл во внутрь своего нового дома и закрыл дверь изнутри, чтобы побыть один, один с самим собой...

Глава 18 "Маркус"

Я сидел в подвале и решил снять свою экипировку. Сняв её, я сложил её в уголке, я оставил на себе одетый бушлат. Я взял из переднего кармана бушлата нашивку, не простую, а ту, которую я сорвал со своего бушлата еще давно. Нашивка не изменилась, она осталась также с советским серпом и молотом, с этой надписью СССР, которую я ношу с собой с того момента, как сорвал её. И словно в какой-то момент что-то щёлкнуло внутри меня, и я встал и пошёл к дому Хана, чтобы узнать, нет ли у него иглы и ниток. Я открыл двери подвала и пошёл к Хану. Подойдя к его дверям, я постучался. Хан открыл и спросил: «Я тебя слушаю, Деро, ты чего-то хотел?» Я сказал: «У вас есть нитки и иголка, чтобы подшить мою форму, а то она вся чуть ли не рваная». Хан сказал: «Щас найдём». Хан отошёл и через минут 5 вернулся с иглой и нитками. Я сказал: «Спасибо, Хан». Хан кивнул головой и закрыл дверь, а я вернулся в подвал. Закрыв дверь изнутри, я взял из бронежилета маленькое зеркальце, которое было изрядно потрёпано, но ещё может послужить. Я снял с себя бушлат, полевую куртку и свою офицерскую и начал пришивать нашивку к груди, туда, где у меня находится моё сердце. Каждая нитка иглы была болезненная, но терпимая. Я закончил пришивать, я надел обратно свою офицерскую, полевую куртку и бушлат. Я встал и пошёл к Хану, чтобы вернуть иглу с ниткой. Я пошёл открыл дверь и пошёл к комнате Хана. И... Тут я себя почувствовал плохо, в глазах потемнело, в глазах начали проявляться разные образы моих товарищей. Я начал терять сознание. Я был неподалёку от дома Хана, и я упал. Я отключился. Я очнулся по виду в медсанчасти. Я повернул голову и увидел... Еву, которая сидит рядом со мной, она спит. Я был удивлён, что она сидит рядом со мной хоть считала меня врагом. Я дотронулся до железной руки Евы своей чёрствой грубой рукой. Ева проснулась и сказала: «О, ты проснулся, и у меня много вопросов, и один из них: зачем ты к груди пришил этот флаг?» Я посмотрел на Еву и сказал: «Я не могу это объяснить, но и трогать это или вырезать это не стоит. Это моё тело, и я вправе делать с ним всё что угодно. Это моё здоровье и моя жизнь». Ева сказала: «Слушай, а из-за чего ты упал в обморок?» Я спокойно ответил: «Просто перед глазами вся моя жизнь, все мои товарищи пролетели как один лишь миг, а эта нашивка — единственное, что осталось у меня, и если я погибну, то лучше погибну и с болью своей». Я встал с кушетки, и Ева сказала: «Ты должен лежать». И я сказал: «Насколько мне помнится, ты меня видеть не желаешь, и тем более незачем тебе я. Я твоя проблема, я убил твою дочь, я стал проблемой». Ева молчала, а я продолжал: «Я лучше умру в бою или же от рук врага, будь то товарищ, будь то враг». Я сказал: «Так что не тебе решать, какое у меня здоровье, и уж тем более как мне вести свою жизнь». Я встал и спокойно пошёл обратно к себе в подвал. Идя, я сказал вслух: «Я не мальчик, я не ребёнок, я солдат, я офицер РККА, и теболие у нас нет чувств». Ева смотрела, как я выхожу из санчасти и возвращаюсь к себе в подвал. Я подошёл к дверям подвала и зашёл внутрь. Закрыв дверь на ключ изнутри, я спустился обратно вниз. Я сидел там и думал лишь об одном: как бы мне найти того человека по имени Маркус. Я встал и надел свою экипировку со шлемом. Бушлат уже был на мне. Я взял свой автомат и надел его на плечо. Как тут раздался стук в дверь... Я пошёл открыть дверь. Открыв, я увидел... Не Еву, не Хана, а именно того, кого я искал столько времени, и он даже не изменился за столько времени. А именно Маркус. Он сказал: «Хм, Ева была права, и ты в самом деле выглядишь не очень красочно, слово «потебе» прошла твоя же жизнь, как и по мне». Я молчал с нахмуренными бровями и сказал: «Хе, полагаю, мы живём в разных временах, где ты помогал, а я наоборот». Маркус, минуту помолчав, сказал: «Да, ты был связан с компанией, ты был одним из солдат кампании, ну ты так говорил, по крайней мере, и теперь я вижу тебя спустя столько времени. И то, как Ева сказала, что ты убил её и даже не извинился, заставив её закопать труп своей же дочери, знаешь, это мерзко и неправильно с твоей стороны!» Я спокойно ответил: «А мне кто-нибудь помогал, когда я закапывал целые роты дивизии? Мне никто не помогал. Как ты думаешь, мне кто-нибудь помогал, когда я был ранен или умирал? Нет, никто мне не помогал. В бою некогда помочь, хоть и хочется, но ты не сможешь помочь себе. Я сам себе делал операции по зашиванию без обезболивающего, я сам себе пулю из ран доставал. Я жил болью, у меня больше шрамов, чем у тебя за всю жизнь!» Маркус стоял и смотрел на меня, когда я в полной экипировке стою. Маркус спрашивает: «Тогда скажи, почему ты упал в обморок из-за этих ран...» Я спокойно ответил: «Я не ел давно, поэтому и упал в обморок». Маркус спросил: «Так ты готов присоединиться к компании?» Я сказал: «После того как вы проводили опыты над рабочими дронами, как вы их держали где-то в запертти здесь». Маркус сказал: «Я думал, тебе безразлична их судьба, после того как они отвергли тебя, и сейчас нет таких опытов, так как я во главе компании, поверь мне». Я простоял молча минуты две и сказал: «Дай мне слово, что все дроны рабочие переедут к нам на Догр-7, где нет трупов и ядра, которое было взорвано, где им будет безопасно». Маркус кивнул головой, и я сказал: «Я согласен примкнуть к компании, но я не отправлюсь на землю или ещё куда-то». Маркус сказал: «Почему ты не хочешь на землю? Там хорошо, теплее, а земля холодно, и всё хорошо». Я сказал: «Первая причина — я не смогу там дышать, и все те, кто живут на Догр-7, вторая — там мой дом». Маркус сказал: «Хорошо, вы приняты снова в компанию, и можете быть у себя дома, жить там и радоваться жизни вместе с другими дронами рабочими и демонтажниками». Я кивнул головой и направился к капсуле. Маркус лишь посмотрел мне вслед. Выйдя из бункера, махнул рукой Джей, которая стояла и уже ждала меня. Я вошел в капсулу, закрыл гермо дверь, и я сказал: «Эн, летим домой обратно на Догр-7. Наша задача здесь уже сделана». Эн кивнул головой, и мы полетели обратно на Догр-7...

Глава 19 "финал"

По возвращению нас встречали не как врагов народа, а как героев, которые совершили большой подвиг. Я смотрел на лица людей, которые столпились возле капсулы, и не только людей, но и рабочих дронов и демонтажников. Я глянул на небо и увидел, как Маркус держал слово и привел всех тех рабочих с коппер-9 на догр-7, и это хорошо или плохо — не знаю. Я просто сказал то, что было на душе, сказал то, что посчитал нужным, и к капсуле подошёл полковник и сам генерал армии РККА. Я встал по стойке смирно и отдал воинское приветствие и сказал: «Лейтенант Деро прибыл и готов понести наказание за покидание территории планеты и ношение воинской формы. Хоть уже не являюсь офицером РККА, готов понести жестокое наказание военного времени». Полковник сказал: «Вольно Деро». Я опустил руку, но все равно остался стоять в стойке смирно, и генерал сказал: «Деро, вы совершили не просто подвид для догр-7. Вы вернули сюда веру и веру в людей, и то, что демонтажники или дроны рабочие могут стать другом не только для предприятий, но и для простых людей, как вы, Деро. Я не буду вас отстранять от должности или наказывать. Я вас наоборот повышаю в звании, потому что я вижу в вас не просто офицера, а старшего офицера. Вы доказали то, что не мог доказать ни один офицер, тем более в бою. Я увидел ваши отчёты боёв, ознакомился с вашим досье и документами. И я готов вас повысить до звания полковника РККА и ставлю вас в должность как старшего офицера по военной подготовке. Ваш характер и хладнокровность в боях — это большее, и я вам вручаю все ваши медали и ордена и награждаю вас орденом 1 степени красной звезды героя РККА». Я отдал воинское приветствие и сказал: «Служу рабочей крестьянской красной армии догр-7!» Уже через какие-то 3 часа я стоял в своей потрёпанной парадной офицерской форме лейтенанта, и когда назвали моё имя...

«Лейтенанту Деро вручаются погоны полковника и его медали и ордена, и он награждается орденом 1 степени красной звезды». Я начал маршировать по плацу, идя к генералу. Дойдя до него, я начал сдавать отчет. Встал по стойке смирно и отдал воинское приветствие, и сказал: «Лейтенант Деро по вашему приказанию прибыл». Генерал с гордостью врушил мне погоны и мои ордена и медали, и я сказал: «Служу РККА и планете Догр-7!» Я развернулся через левое плечо и вернулся в строй строевым шагом. Генерал нас поблагодарил за то, что мы сделали для нашей новой страны. Теперь мы не просто нэплвнета, мы стали целой страной великой и могучей. Мы четверо сумели создать мир на этой планете, и не только здесь мы помогли много. Через какое-то время я женился и жил хорошо. У меня появился сын, которого я и моя жена назвали в честь моего символа победы на груди «Совет». Джей была со мной всегда в любой момент, в любой трудной ситуации, в любом волнении. Она не бросила меня, и уже я начал жить по-другому, как и мечтал долгие годы...

...

Идея — Егор Гуревский.

Автор организации WRO: Олег (MysteriousManInAHat).

Использовались персонажи рассказа «Восхождение человека»: Павел Казак.

Спасибо им за помощь в данном рассказе!