Writober-2026 "Фамильяр для двоих"

Темы челленджа

РазоТемы на месяц:

Темы списком:

1. Два призыва

2. Он мой

3. Правила

4. Нежеланное соседство

5. Задание

6. Провал

7. Разоблачение

8. Советчик

9. Успех

10. Мирный вечер

11. Ничего не происходит

12. Похвала

13. Ревность

14. Секрет

15. Правильный вопрос

16. Похититель

17. Спиной к спине

18. Было или не было

19. Исчезновение

20. Ты здесь!

21. Резонанс

22. Шанс расстаться

23. Сомнения

24. Свобода

25. Болезнь

26. Выбор

27. Признание

28. Ритуал

29. Неожиданность

30. Комиссия

31. Третий не лишний

1. Два призыва

Рассвет пятого дня осени выдался зябким, над излучиной реки висели клочья тумана. Ильва неспешно поднималась по еле заметной тропе на холм Памяти, старательно придерживая края серого плаща, слишком длинного для её роста. Для всех остальных холм был безымянным и ничем не примечательным, но именно здесь они в последний раз встречались с Мэйрой. Наставница тогда была в этом же плаще, стареньком, потёртом, со скромной красной вышивкой по всему краю: грозди мелких рябиновых ягод, все разные. На капюшоне и у горловины нитки частично выцвели, а на подоле всё ещё были яркими, ведь там Мэйра завершила вышивку лишь незадолго до прошлого праздника Жатвы.

Ильва остановилась на макушке холма у трёх рябин, их любимого места встреч. Как она ни берегла плащ, низ пропитался росой, потемнел, и вышитые ягоды теперь казались более выпуклыми, почти живыми.

Она развязала узелок и тщательно сложила ритуальный круг: ветки ольхи и дуба с Серебряных Холмов, ивы с берега Гремящего ручья, берёзовая кора из Окраинной рощи. Рябиновые веточки набрала прямо здесь, по одной с каждого деревца, нашёптывая заговор-извинение. Это было неправильно, для призыва следовало брать северную рябину, но Ильва давно не верила, что даже самый слабый дух земли когда-нибудь откликнется на её зов, поэтому не стала тратиться в лавке, а загодя собирала ингредиенты по знакомым. Как сказала бы мадам Гирона, настоятельница приюта, «опять побираешься» и непременно поджала бы тонкие бесцветные губы так, что они становились похожи на шляпку гриба-двухмонетника, за что воспитанницы за глаза называли её Грибоной. А вот Мэйра всегда поощряла разумную бережливость.

Ильва тряхнула головой, отгоняя ненужные мысли, и стала обходить круг, щедро посыпая ветки зернами нового урожая. Надо закончить и вернуться до того, как проснётся Лювара, соседка по тесной квартирке на углу Яблоневой и Вишнёвой улиц, чтобы не объяснять, куда она ходила на рассвете. Тем более что Ильва собиралась сказаться больной и пропустить вечерний общий призыв ковена. Не хотелось опять при всех позориться, быть самой старшей среди призывающих, ведь большинству травниц удавалось призвать духа до двадцати лет, а ей уже исполнилось двадцать три.

Вытряхнув в круг полынь и душицу из мешочка на поясе, Ильва села рядом на пятки. Хотя вокруг никого не было, ладони вспотели. С травами она ладила так, будто сама выросла в лесу, но ритуальная магия не давалась. В формуле она ошиблась уже на середине. На второй попытке вроде добралась до конца, но в круге шевельнулись лишь три стебелька полыни. Никакого вихря, даже намёка на фигурку не сложилось.

Ильва вздохнула, начала было выводить формулу в третий раз, но почти сразу остановилась и прошептала:

— Просто приди кто-нибудь, если ты меня слышишь.

Тишина. Она уже собиралась подняться, когда слева хрустнула ветка. На поляну вышел молодой поджарый серый лис. На секунду остановился вполоборота, точно давая себя рассмотреть, и направился к Ильве, принюхиваясь.

— У меня ничего для тебя нет, — извиняющимся тоном сказала она.

Всю лесную живность травница уважала, часто брала с собой и оставляла на пеньках угощение. Её, как и большинство магичек ковена, зверьё не боялось, нередко проявляло любопытство. Но сегодня Ильва не готовилась к встрече.

Лис подошёл вплотную и ткнулся носом в бок, туда, где карман.

— Ты же не будешь медовую лепёшку, — с сомнением сказала Ильва, но всё же достала.

Лис коротко и будто насмешливо тявкнул и с явным удовольствием умял протянутое угощение. Облизнулся и не торопился уходить.

— У меня больше с собой нет. Не ожидала встретить сладкоежку. Особенно такого настырного.

Лис склонил голову набок, будто оценивал, грациозно прыгнул в центр круга призыва — и преобразился: стал вдвое больше, шерсть вспыхнула огненным цветом, а кончик шикарного пушистого хвоста засветился изнутри. Ильва ахнула и так резко отпрянула, что опрокинулась на спину. Этого не могло быть! К травницам обычно приходили духи-помощники в обликах бабочек или жуков, ящериц, маленьких змеек, изредка птиц, например, у Мэйры была синичка, и это считалось огромной удачей.

Но лис… Это же настоящий фамильяр!

Ильва осторожно приподнялась. Лис никуда не исчез, сидел в центре круга, обвив хвостом лапы, и смотрел выжидательно.

— Ты не ошибся? — осторожно уточнила Ильва.

Лис мотнул головой.

— У меня только вторая степень, травничество.

Лис выразительно закатил глаза.

— Ну да, тебе виднее. Я просто не ожидала… И не смотри так, я не разбираюсь в порядках у высших духов. Познакомимся? Я Ильва.

Лис протянул лапу. Она села на корточки и нерешительно её пожала.

— А тебя как… Ах да, я же должна сама почувствовать имя, правильно?

Она нахмурилась, но поскольку никогда не вникала в вопросы отношения с фамильярами, не имела ни малейшего представления, что для этого нужно сделать. Лис терпеливо ждал. Насколько Ильва помнила, он сможет покинуть круг и станет помощником только после того, как получит имя. Или имя у него уже есть, и ей надо угадать? Оно наверняка торжественное или величественное, но в голове как назло крутилась лишь детская песенка, которую Мэйра часто мурлыкала, когда варила зелья в котле.

— Мне хочется назвать тебя Тэй, — осторожно сказала Ильва. — Тебе нравится?

Лис помедлил и кивнул с видом, будто делал огромное одолжение, но Ильве и такого согласия было достаточно, она выдохнула и нерешительно протянула руки. Тэй подошёл к краю круга и прыгнул. На колени к ней приземлился уже самый обычный молодой лис и тут же свернулся клубочком.

Ильва осторожно одним пальцем погладила его между ушами.

— Знаешь, так действительно лучше, если никто не будет знать, кто ты. А то начнётся… Зависть, сплетни, ковен замучает проверками… Ну что, идём домой?

Тэй коротко тявкнул.

Домой она добралась никем не замеченной, пряча лиса под плащом. Когда проснулась неугомонная Лювара и как всегда сунула любопытный нос, Ильва уже завернулась в плед, нащипала щёки до нездорового румянца и слабым голосом попросила извиниться за неё перед другими травницами и настоятельницей. Тэй удачно оказался в этот момент под кроватью, видимо, почувствовал и заранее спрятался. Лювара поохала, принесла горячий лечебный настой от лихорадки, сочла на этом добрососедские обязанности законченными и убежала готовиться к празднику.

До вечера Ильва не стала никуда выходить, чтобы не навлекать подозрения, и перебирала травы, а также сварила несколько зелий на продажу. Тэй крутился рядом, порой совал нос в мешочки, но не мешал и даже ничего не рассыпал. Зато расправился со всеми медовыми лепёшками в доме. Каждый раз, как лис исчезал из поля зрения дольше, чем на полминуты, Ильва начинала сомневаться, что ей всё привиделось, или это была ошибка, и Тэй исчезнет, но он неизменно возвращался. К вечеру она почти поверила, что для неё тоже возможно счастье.

В сумерках Тэй запрыгнул на кровать и облюбовал подушку. Ильва устроилась рядом, подложив руку под голову, залюбовалась мягкими серебристыми переливами на серой шкурке от дрожащего светильника и не заметила, как заснула. С улицы донеслись мягкие напевы: девушки ковена шли к площади на общий призыв. Тэй поднял голову, повёл ушами, спрыгнул на пол и выскользнул в приоткрытую дверь.

* * *

В круглом зале на верхнем ярусе Башни Пепельной печати Шакр уверенными точными движениями чертил на полу фигуру призыва. Схематичные изображения веток в строгом порядке, маленькие овалы через одинаковые расстояния. Всё должно быть чётко: право призвать фамильяра орден даёт за пять лет безупречной службы, при осечке придётся ждать ещё три года. Но Шакр был уверен, что справится. Обязан справиться, как справлялся все эти пять лет с самыми сложными заданиями. Подтвердить, что достоин награды.

За приготовлениями следил лишь Рейнхард, наставник и единственный человек в ордене, чьё присутствие успокаивало. Никого больше Шакр звать не стал. Он не сомневался, что призыв пройдёт гладко, но всё же лучше пусть никто не мешает.

Фигура готова. Встать лицом к востоку на расстоянии двух ступней. Произнести формулу. Теперь возникнет небольшой вихрь…

Но вихря не было. Зато пахнуло рябиной, туманом и сырой землёй, что было невозможно в каменной башне, да и в садах ордена никогда не росли рябины. Это сбило Шакра с настроя, он на миг растерялся и пропустил момент, когда в круге возник огненный лис с таким видом, будто всегда здесь сидел. Пламя на шерсти тут же улеглось, и фамильяр стал неожиданно земным на вид, с ярко-рыжей, но обычной шерстью. Только кончик хвоста светился бледным огнём, выдавая пришельца из мира духов.

Шакр протянул вперёд почему-то чуть дрожащую руку, и торжественно произнёс:

— Я нарекаю тебя именем Рен!

Лис с коротким тяфком-смешком ткнулся носом в ладонь и небрежно потрусил по залу, принюхиваясь.

Шакр мысленно обругал себя, какой ещё Рен, он же собрался дать звучное, величественное имя, Вельтирон или Элдримаер. Но договор был уже заключён.

— Не может быть… — прошептал Рейнхард, про которого Шакр едва не забыл.

— Учитель?

— Я должен ещё проверить в манускрипте… Но если не ошибаюсь, тебе безумно повезло, тебя выбрал хозяином лис-странник.

— Что? — недоверчиво уставился на него Шакр. — Тот самый?

Его отвлекло громкое шуршание. Лис уже копался в тумбочке рабочего стола, стоящего в углу зала, и небрежно выбрасывал лапами исписанные убористым почерком и аккуратно сложенные листы с отчётами за прошлый год.

— Ты что творишь? — кинулся к нему Шакр и растерянно остановился рядом: не оттаскивать же легендарный фамильяр за хвост. — Отойди, не трогай мои записи!

Лис проигнорировал все восклицания, просьбы и уговоры, вытащил из глубины на пол плоскую металлическую коробку и нетерпеливо поскрёб её. Шакр наклонился и поднял коробку, силясь вспомнить, что там. Подцепил крышку. По залу разнесся запах медовых печений.

Сверху лежала записка. Шакр развернул её и узнал почерк матери, пробежал глазами: писала как всегда о житейских пустяках, спрашивала, как здоровье и служба. Даты не было. Когда же она прислала этот гостинец? Наверное, перед тем, как их отправили оттеснять горных троллей, тогда всё внимание поглощала подготовка, поэтому он мог сунуть в стол и забыть…

Фамильяр меж тем с довольным видом хрустел печеньем, засыпая ещё и крошками разбросанные отчёты. Шакр наклонился, чтобы их скорее собрать, и заметил в хвосте лиса застрявший лист рябины, свежий, в мелких каплях. Он осторожно вытащил лист, покрутил в пальцах и, сам не зная, почему, засунул между чистыми страницами в конце своего рабочего дневника, который лежал на столе.

2. Он мой

На рассвете Тэй осторожно просунул нос в дверь Ильвы, утренним туманом скользнул к кровати и бесшумно запрыгнул на подушку. Но не успел свернуться клубочком, как хозяйка открыла заплаканные глаза и села на кровати.

— Ты где был?

Лис поспешно укрыл морду хвостом.

— Я, между прочим, волновалась!

Тэй сделал вид, что уже крепко спит. Хозяйка склонилась над ним, одна из растрепанных рыжих косичек упала на серую спину.

— Почему от тебя пахнет железом и… неужели это оружейное масло? Ты что, наткнулся на охотников?!

Тэй понял, что его не оставят в покое, потянулся и зевнул.

— Куда ты убегал на всю ночь?

— Тяф!

— Чего тяф? Почему тебе здесь не спалось? Гулять по городу лисам опасно! Вдруг тебя кто обидит, а то и попытается похитить! Лучше здесь сиди.

— Тяф! — возмутился Тэй и яростно почесал лапой за ухом. Мол, ты, хозяйка, говори, да не заговаривайся, я лис вольный, гуляю, где хочу.

Ильва вздохнула.

— Ну что с тобой делать… Обещай хотя бы, что будешь осторожен.

Тэй неохотно кивнул и снова зевнул, давая понять, что приличным лисам днём надо отдыхать.

— Ну хорошо. Мне пора отправляться за травами, пока утренняя роса не сошла. Пойдёшь со мной? Как нет? Ты фамильяр или как?

Тэй встряхнулся и развалился на подушке пузом вверх.

— Ладно уж, сегодня лежи, отдыхай. На обратном пути куплю тебе ещё медовые лепёшки. Ты же меня дождёшься?

Тэй облизнулся и радостно покивал. Ильва протянула было руку, желая погладить белёсый мех на животе, но короткий рык заставил отступить.

— Тоже мне, недотрога, — фыркнула она, собрала пустые мешочки в корзинку и строго наказала перед уходом: — Не хулигань тут.

* * *

Шакр проснулся от ощущения, что на него кто-то смотрит. Это оказался фамильяр, который сидел на столе среди бумаг и изучал хозяина нахальными зелёными глазами.

— Я же просил на стол не залезать, — сердито сказал маг и сел на кровати, но Рен и ухом не повёл, махнул хвостом, и как веником смёл на пол несколько листов.

— Веди себя подобающе!

Шакр вскочил, чтобы поднять листы и турнуть нахала, но взглянул на часы и коротко ругнулся. Почти проспал! Но почему его не разбудила… Он повернул голову, в клетке с зачарованной птицей валялись только перья.

— Рен! Какого?!..

Лис рыжей тенью метнулся со стола в сторону и затаился где-то в дальнем углу спальни.

Шакр раздражённо потёр лоб, опять взглянул на часы и стал быстро одеваться. Завтрак отменяется, зато есть время дойти до зала собраний спокойно, а не бежать, словно какой новобранец-оболтус.

Он не стал проверять, чем там фамильяр шуршит в углу, но когда уже собирался уходить, лис подбежал и встал на задние лапы, упираясь передними в ноги. В зубах он держал клочок бумаги.

— Ну что ещё у тебя?

Шарк взял обрывок и узнал почерк матери. «Не забывай завтракать». Ни подписи, ни даты, как всегда.

— Мне сейчас некогда.

— Тяф! — требовательно облизнулся Рен, продолжая опираться о ноги мага.

— Ты уже позавтракал, — кивнул Шакр на клетку.

Лис фыркнул, отскочил и потрусил по спальне, принюхиваясь. Шакр сунул клочок с запиской в дневник, к рябиновому листу.

— Рен. Ты не должен так себя вести. Не забывай, ты не просто фамильяр, а фамильяр главы отряда. — Лис обернулся, посмотрел со скепсисом и сел на пол. Шакр добавил в голос строгости: — Поэтому ты тоже должен соблюдать дисциплину и следовать уставу ордена, а именно, пункт первый…

На третьем пункте Рен выразительно зевнул и стал старательно чесать за ухом. Шакр осёкся. Он только сейчас сообразил, что зачитывал устав лису. Дожили… Да нет же, это не простой лис, это фамильяр! Почему его вид и поведение постоянно заставляют об этом забывать?

— Мой фамильяр, я желаю, чтобы ты сейчас отправился со мной на встречу и поспособствовал успеху моей…

— Фыр-фыр-фыр! — громогласно то ли рассмеялся, то ли раскашлялся лис.

Шакр развернулся на каблуках и вышел, хлопнув дверью, но на полпути его догнал лис (как только выбрался, окно же было закрыто?) и как ни в чём не бывало пристроился рядом. Перед входом в зал он распушился, концы шерстинок вспыхнули огнём. И, разумеется, такой фамильяр произвёл оживление и сразу завладел общим вниманием. Пока Шакр вещал о плане похода к предгорьям в начале зимы, чтобы обезвредить первые разведотряды йети и предотвратить участившиеся набеги, Рен терся о ноги всех членов комиссии, выпрашивал угощения и просто умильно урчал.

Так что, с одной стороны, речь в итоге достигла цели — все единодушно проголосовали за, но с другой, Шакра не покидало ощущение, что большинство просто всё пропустили мимо ушей, увлеченные рыжими ушками, поэтому не стали задавать вопросы, чтобы это скрыть. Так что помощь фамильяра оказалась, мягко говоря, специфической.

Как назло ещё и учитель не пришёл — чуть ли не впервые! — а с ним очень нужно было посоветоваться насчёт того, как обращаться с фамильяром. Всё, что написано в учебниках, Шакр помнил наизусть, но с рыжим нахалом, который теперь вольготно устроился на коленях председателя, обычные правила не срабатывали.

3. Правила

Ильва сидела на кровати и машинально растирала в руках крошки печенья, оставшиеся на подушке. Она такое не любила: слишком маслянистое, с корцкими орехами, похожие пекут на севере, вряд ли даже в соседней лавке найдётся. Тэй, конечно же, её не дождался, опять куда-то сбежал, даже отсыпаться не стал. Или высшим духам сон вовсе не нужен?

Крошки ещё эти… Предположим, фамильяры по ночам охотятся. Но не на печенья же! Да и не катаются по лесам дикие печенья. Если Тэй оказался воришкой, и его какая-нибудь хозяйка застукает, позора не оберешься. Надо с ним серьёзно поговорить. А пока… пройтись по соседям, узнать, не пропадало ли что съестное? Нет, спрашивать прямо слишком подозрительно. Лучше сходить на базар, там у фонтана часто собираются кумушки, да и в рядах можно потолкаться. Ильва обычно пропускала все сплетни мимо ушей, но сегодня отправилась с намерением прислушаться.

Но едва Ильва вышла из дома и свернула за угол, как увидела матушку Агнету, которая неторопливо шла навстречу, опираясь на свой неизменный корявый посох. Встречаться со старшей травницей ковена сейчас не хотелось, но спрятаться было некуда, на Вишнёвой улице, несмотря на название, не росло ни одного дерева или кустика — последствие давнего проклятия, именно поэтому комнаты здесь сдавали очень дёшево. Ильва мысленно обругала лиса, из-за которого вышла из дома и натянула самую вежливую улыбку. В нос будто попала шерстинка, заставив громко чихнуть. Аж два раза.

— Болеешь, значит? — сухо заметила Агнета без приветствия, подходя ближе.

— Светлой росы, матушка. Да, немного лихорадит.

— Я как раз собиралась тебя навестить. — Старшая травница окинула Ильву цепким взглядом, от которого все воспитанницы чувствовали себя неуютно, даже если не были виноваты. — Лювара говорила, ты вчера чуть ли не готовилась вернуться в землю, а сегодня, смотрю, уже на улицу вышла.

— Она приготовила мне свой особый отвар от лихорадки, рецепт оказался чудесным, мне сегодня легче, — попыталась кротко ответила Ильва, хотя что-то, а кротость ей никогда не удавалась.

— Плохо, что тебя не было вчера на призыве. Руны накануне говорили, что все, кто исполнит ритуал на эту Жатву, получат духов-покровителей. А ты умудрилась такой день пропустить! Который раз ты остаёшься без помощника ещё на год? В твоём возрасте уже неприлично ходить одной!

Ильва ещё в начале наставительно-обвинительной речи опустила голову, рассматривая деревянную мостовую и старательно изображая раскаяние — что удавалось ей не намного лучше кротости, — но на словах о рунах сердце забилось чаще. Может, накануне ей не померещилось, что синичка Мэйры пролетела за окном? Может, наставница и из Глубины продолжает заботиться о ней?

— А ещё руны обещали вчера явление редкого духа, — как-то задумчиво продолжила Агнета. — Но ни у одной ведьме на площади не появилось никого необычного. Очень странно. Руны в таком не ошибаются.

— Действительно, странно, — пробормотала Ильва, её сердце теперь ухнуло куда-то в пятки, будто она совершила что-то запретное. — Извините, я ещё не совсем здорова, пойду до лавки, мёд закончился. Я собиралась только туда и обратно, и сразу вернуться ещё полежать.

— Иди, девонька, иди, — тем же задумчивым тоном почти пропела матушка.

Ильва поспешила ретироваться, спиной чуя, что старшая травница смотрит вслед. Почему-то очень не хотелось рассказывать о Тэе. Конечно же, он сам пришёл, сам выбрал её, несмотря на все ошибки в ритуале. Но вдруг окажется, что он предназначался кому-то ещё? Той же Кристелле, воображухе и задаваке, которая виртуозно изображает почтение перед всем, кто в ковене старше, и не стесняется использовать всех, кого считает ниже. Уж она точно, если узнает о Тэе, начнёт дуть губки и требовать проверок, почему досталось не ей, такой талантливой, самой молодой ведьме, которая ещё во время обучения получила четвёртую степень. Вроде не было случаев, чтобы фамильяров кому-то передавали, но испортить жизнь она может. Да и остальные начнут завидовать… Нет уж.

— Тэй мой и только мой, — прошептала Ильва. — А остальным знать о нём и не нужно.

* * *

Шакр нашёл учителя только после обеда в дальнем углу полигона. Рейнхард швырял точечные взрывные заклятия в толстый ледяной щит, в центре которого уже образовался тоннель окружностью не более медной монетки, но глубиной по меньшей мере с две ладони. Остальная часть щита оставалась нетронутой. Шакр некоторое время любовался издалека таким филигранным мастерством, потом всё-таки вышел на центр.

Учитель кинул последнее заклинание — чётко в центр! — и обернулся.

— Давно стоишь? — Он стал вращать и растирать правое запястье. — Я решил, что пора начать тренироваться перед походом, а то подзаржавел слегка. Рад, что твой план приняли сразу, давно пора приструнить йети. Разомнёмся?

— Позже. Я хотел поговорить о своём фамильяре. — Шакр присел на край колодца, сложенного из толстых брёвен. — Он ведёт себя… необычно.

— Так он и есть необычный, — усмехнулся Рейнхард. — Это действительно лис-странник, он приходит лишь раз в триста лет. Если верить хроникам — а лично у меня нет поводов им не верить — такой фамильяр помогает хозяину выйти невредимым даже из безнадёжных ситуаций, приносит успех во всех делах. И даже, — учитель вдруг подмигнул, — говорят, его хозяин становился особо интересен противоположному полу.

— Только этого мне не хватало, — недовольно поморщился Шакр. — С ним и так сложно. Честно говоря, не понимаю, что с ним делать. На ритуальные фразы не реагирует. Самовольничает. Появляется и исчезает, когда хочет. Роется в моих вещах. Вообще, ведёт себя, как… как дикий лис. Даже мою будильную птицу съел! Я из-за этого чуть не проспал!

— Хм… — Рейнхард потряс в воздухе правым запястьем, прислушиваясь к ощущениям, остался доволен и стал растирать левое. — Фамильяр как-то объяснил своё поведение?

— Так он не разговаривает. Только фыркает и тявкает.

— Очень интересно и… необычно.

— А мне уже не интересно, — отрезал Шакр. — Я в какой-то момент даже подумал, что это идиотская шутка. Что мне подкинули случайного зверя из леса.

— Кто мог такое сотворить? И я же следил за призывом. Неужели думаешь, что я мог…

— Нет, конечно, — быстро сказал Шакр. — Но это всё слишком… Неправильно. Совсем не по учебнику.

Рейнхард улыбнулся и хлопнул его по плечу.

— Жизнь редко следует учебнику. Видимо, тебе придётся научиться с ним разговаривать.

— Да о чём говорить с фамильяром? Правил он всё равно не слушает. Над уставом смеётся…

— Ты читал ему устав? — весело поднял брови учитель.

— Я принадлежу ордену, фамильяр принадлежит мне, значит, он тоже принадлежит ордену, — сухо ответил Шакр.

— Боюсь, у высших духов другие уставы, а наши, человеческие, им не указ. Попробуй с ним договориться. Не как с подчинённым, как с равным.

* * *

В конце недели Ильва, хмурясь, изучала неровные записи в своём блокноте, выписывая на отдельный листок две колонки.

Сначала время. Тэй пропадал и появлялся всегда в разные часы, но в общей сложности получалось, лис отсутствовал каждый раз примерно половину суток. На попытки расспросить, где он гуляет, упрямо молчал. Просьбы хотя бы как-то заранее давать знак, когда исчезнет и появится, игнорировал. А ведь уже трижды едва не попался на глаза Люваре, которая была девицей ещё более непредсказуемой! И однажды его мельком увидела семейная пара, которая пришла за зельем. Ильва спешно заверила, что это её кошка.

— Какая необычная, — сказал крестьянин, поглаживая бородку.

— Из южного загорья, двоюродная тётушка подарила, у них во всех домах такие живут, — соврала Ильва, не моргнув глазом. Про далёкие земли за Южным хребтом ходили самые причудливые слухи что о жителях, что о тамошнем зверье, так что больше вопросов не было.

К счастью, эти покупатели были в городке проездом и вроде бы нигде не успели наболтать о «кошечке». Тэй после этого дулся целый день — точнее, ту половину дня, которую изволил провести дома

— Сам виноват, — отрезала Ильва. — Или предупреждай, или сам проверяй, нет ли кого у меня, перед тем, как появиться.

Лис скорчил смущённую мордочку и прикрылся кончиком хвоста.

Но эти исчезновения не так бы настораживали, если бы не запахи. Ильва ещё раз пробежала взглядом вторую колонку и нахмурилась. Шерсть лиса после возвращения с прогулок редко пахла просто осенью, лесом или сырой землёй. А даже если и пахла, каждый раз примешивалась нотка других запахов: то грубо выделанной кожи, то оружейного масла, то старой бумаги… Но больше всего Ильву беспокоил запах лошадей, стали и воздуха в каменных зданиях. И печенья. Тяжёлого, маслянистого печенья. Никто из соседей не жаловался на пропажи выпечки. Никто такое и не пёк. В Дымный день, когда по традиции в каждой семье пекли любимые пироги и печенья, Ильва трижды обошла весь квартал, принюхиваясь не хуже Тэя. Ничего похожего.

Лошади. Кожа. Оружие. Печенье. Камень. Оружие. Лошади.

Орден. Другого варианта просто быть не могло. Кто-то из орденских магов заметил её фамильяр и положил глаз. Приманивает. Прикармливает.

— Ну уж нет. — Ильва сжала кулаки. — Никому из Ордена он не достанется!

В тот же вечер она, обложившись ещё ученическими записями, создала несколько «запирающих» контуров по кругу комнаты, которые давали свободно войти, но не позволяли выйти. А когда Тэй вернулся и, как ни в чём ни бывало, устроился на любимой подушке и уснул, отдельно насыпала смесь «удерживающих» и «следящих» трав у порога и на подоконнике.

— Прости, но я не могу позволить, что Орден совал нос в мои дела, — пробормотала она и села на стул между дверью и окном с твёрдым намерением не смыкать глаз.

Но под утро всё же задремала, а когда проснулась, Тэя не было, хотя все контуры остались нетронутыми.

* * *

Попытки договориться с вредным фамильяром провалились. Шакр не мог удержаться и не пытаться приказать или прикрикнуть, когда Рен нарушал запреты и правила. А нарушал их лис буквально на каждом шагу. То появится посреди доклада прямо посреди разложенной на столе карте. То начнёт тыкаться в ноги во время тренировки отряда на полигоне, причём так, будто хочет сбить с ног. Из-за него Шакр трижды промахнулся, когда показывал новобранцам один в общем-то простой приём. Конечно, он, как опытный боевой маг, решил несколько усложнить исходную позицию, чтобы продемонстрировать все возможности… Но промахнуться трижды! На глазах у десяти магов пятой степени! После той тренировки Шакру даже захотелось сделать себе рыжую шапку — и то больше пользы в походе будет, — но Рен вовремя улизнул.

Постоянные побеги беспокоили всё сильнее. Фамильяр не признавал ни дисциплину, ни расписание. Приставать к воинам в строю, чтобы почесали за ушком? Тут как тут. Клянчить у старших магов угощения во время переговоров? Как иначе! Улечься поперёк журнала дежурного, мешая отмечать проштрафившихся? Будто этого момента всю жизнь и ждал. А вот появиться, когда трижды сказано, что надо завтра быть ровно к десяти — ни за что.

Хуже всего то, что после отлучек Рен приносил с собой запахи. Горьковатых и сладких трав. Мёда. Рябины. Рябины, будь она неладна! И запах терпких зелий, который ни с чем не спутаешь, такие варят только ведьмы. Неужели кто-то из ковена копает под Орден, хочет внести хаос? Выбрали хитрую травницу, которая отлично ладит со звёрьем, чтобы она приманивала и науськивала творить глупости и сеять беспорядок. Ну уж нет. Не выйдет.

В тот вечер Шакр, дождавшись, когда Рен вернётся и сладко засопит в выбранном кресле, начертил на подоконнике и пороге сильные защитные печати. Подумал, и добавил те, какие ставят на шкафы с документами, включив рыжие шерстинки, которые в изобилии валялись по комнате. После чего лёг спать с чувством выполненного долга.

Наутро Рена не было. Печати светились уверенно, никаких признаков взлома.

* * *

Прошёл день. Наступило утро второго. Фамильяр так и не вернулся ни в Башню Пепельной печати, ни в комнату на углу Яблоневой и Вишнёвой улиц.