Выпускной экзамен

Глава 1

– Не бойся! – едва слышно прошептала сама себе Лиа. – Поздно уже бояться!

Ночь наползала на Дангмар неторопливо, словно ленивый и не очень-то голодный хищник, знающий, что никуда добыча от него не денется. С холма Лакаран открывался отличный вид на безмолвно поглощаемую тьмой столицу королевства Троттен. Собственно, перемена не была особо разительной: укрывавшая небо серая облачность Сумеречного сезона просто постепенно темнела, сменяясь ночью почти непроглядным мраком, с которым огни большого города боролись, как могли, впрочем, почти повсеместно проигрывая.

В общем, панорама была величественной, хотя и мрачной. Вот только Лиа Торстед, ученице последнего курса Троттенской Академии Волшебства, было совсем не до того, чтобы любоваться городским пейзажем, хотя в другое время он непременно привлек бы ее внимание.

Холм Лакаран был одной из трех господствующих над городом высот, уступая лишь Декорту, или Королевскому холму, на котором находился дворец правящей династии Деклоннов и особняки знати, наиболее приближенной ко двору, и Харугу, Храмовому холму, занятому культовыми сооружениями различных богов, коих в космополитичном и веротерпимом Троттене насчитывалось с добрую дюжину. Сам же Лакаран еще назывался Магическим холмом, ибо на нем находилась Академия Волшебства и сопутствующие ей постройки.

Пеший путь от Лакарана до Декорта занимал около двух склянок, так что, если Лиа хотела успеть вовремя, ей пора было отправляться в дорогу. Разумеется, почти уже волшебница могла применить и более быстрые способы перемещения, например, левитацию, и в другое время не преминула бы покрасоваться перед населением столицы. Однако сегодня привлекать к себе внимание ей было совсем не с руки. Напротив – к своей цели, находящейся в нижней части холма Декорт, она намерена была пробраться незаметно, пешком, нацепив чужую личину и оставив в своей комнате в жилых строениях Академии своего двойника-фантома в качестве алиби. На одно только это уйдет немало энергии, а еще больше ее потребуется для главной части операции, начать которую планировалось, когда окончательно сгустится мрак.

А дело, затеянное Лиа, было такого толка, что, в случае провала, могло иметь для молодой воспитанницы Академии Волшебства самые пагубные последствия. Впрочем, об этом она уже не думала: решение давно принято – граф Лакотт должен сполна заплатить за свое преступление.

* ** *

Главная улица Дангмара, если, конечно, можно было назвать улицей столь нетипичную представительницу этого племени, змеей взбиралась на холм Декорт и носилагордое название Коронной дороги. Таким образом, путешественник, задавшийся целью посетить сам королевский дворец, должен был сперва преодолеть многочисленные витки этой гигантской спирали. По пути он имел возможность оценить величие и богатство Троттена, представленного выстроившимися вдоль всей немалой длины Коронной дороги особняками знатнейших дворянских родов королевства.

Лиа, в обличье странствующей жрицы богини Гелты, застыла у Коронной дороги на противоположной стороне от особняка Лакотта. Если собираешься долго за кем-то наблюдать и не хочешь вызвать подозрений, лучше прикрытия не придумать: жрицы Гелты были известны своими странностями во всем Рионе. Например, могли застыть без движения в самом неожиданном месте и на неопределенное время. Спонтанность и непредсказуемость являлись основными чертами их богини, а ее служительницы старались по мере возможности ей подражать, считая, что такой образ жизни угоден и приятен Гелте. А вот гонять и обижать жриц Гелты на всей территории Риона, заселенной людьми, не рекомендовалось, чтобы не навлечь на себя гнев богини, славящейся своими жестокими шутками над смертными. Можно было сколько угодно утверждать, что не веришь в Гелту, но куда деть многочисленные случаи, когда на тех, кто из прихоти, по расчету или какой-либо иной причине обидел жриц Гелты, обрушивались страшные несчастья? И сколько бы ни вещали жрецы культа Демиурга или теологи Новой Церкви о том, что все подобные случаи – самые обыкновенные совпадения, рисковать никто не хотел.

Граф Конрад Лакотт успел прославиться в Троттене своими эксцентричными и жестокими выходками вряд ли многим меньше этой богини, и мало кто из простолюдинов, купцов или даже обедневших аристократов мог быть полностью спокоен в окрестностях его дома. Единственное исключение как раз и составляли жрицы Гелты.

Надо заметить, что, хотя дом Конрада Лакотта располагался на одном из нижних витков спирали Коронной дороги, это вовсе не говорило о малом богатстве и влиянии его рода при дворе. Просто у семейства Лакоттов имелась еще одна ветвь, возглавляемая Бренном Хромым – старшим братом покойного отца Конрада. Зийтель Лакотт, чей неугомонный отпрыск снискал при Троттенском дворе столь дурную славу, был довольно-таки талантливым полководцем. Он пал в бою с фогами в один из Сумеречных сезонов, и молодой Конрад унаследовал все. К счастью, для королевства, разумеется, а не для Конрада, в Государственном совете каждому из старейших дворянских родов отводилось только одно место, которое в клане Лакоттов давно и прочно занимал Бренн. Его-то особняк располагался несколькими витками спирали выше. Что же до молодого повесы, то он, поначалу расстроившись из-за невозможности прорваться во власть, к которой он стремился скорее из любопытства, чем по какой-либо иной причине, употребил свою неуемную энергию на расширение своего списка побед на любовном фронте. Именно это в конечном итоге и привело к тому, что Лиа теперь находилась возле его особняка с самыми недобрыми намерениями.

* ** *

Воспитанники и воспитанницы Академии редко получали известия из дома, а посещать его им и вовсе не разрешалось. Суровые наставники пытались, насколько возможно, исключить все, что могло бы отвлечь их подопечных от занятий. Однако по мере накопления последними опыта в магическом оперировании находилось все больше способов обходить запреты, особенно для тех, чьи семьи жили непосредственно в Дангмаре. Лиа, к примеру, приспособилась отправлять в родной дом свою астральную проекцию, чтобы поболтать со старшей сестрой Кариссой и узнать последние новости. Именно с ней из всех домашних у Лиа сложились самые теплые и дружеские отношения. Веселая, порой на грани легкомыслия, и весьма привлекательная старшая сестра воспитанницы Академии была большой любительницей светских развлечений. Конечно, изрядно обедневший за последние пятьдесят лет дворянский род Торстедов не удостоился чести иметь особняк на Декорте, однако на рауты и балы его представители приглашались регулярно.

Именно на одном из них и свела нелегкая Кариссу с Конрадом Лакоттом. Ее красота и свежесть разожгли вожделение в любвеобильном графе, а мало что на свете могло заставить Конрада Лакотта наступить на горло собственным желаниям…

Злоупотреблять астральными проекциями было опасно: наставники за такое по головке бы не погладили, а потому об этих событиях Лиа узнала через несколько дней после того, как они состоялись. Причем сначала ей пришлось применить магию, поскольку иначе совершенно убитую произошедшим сестру разговорить не удавалось.

Сюжет получился до тошноты банальным, особенно если вести речь о графе Лакотте, но у Лиа просто в голове не укладывалось, что именно ее веселая и жизнерадостная сестра стала персонажем подобной пошлой светской истории и одной из жертв этого похотливого мерзавца из высшего общества. Попытавшись соблазнить Кариссу на светском рауте и потерпев неудачу, молодой граф даже не подумал отказаться от своего намерения. Его люди похитили Кариссу после раута, затолкали в карету и с завязанными глазами увезли куда-то. Куда именно, Карисса, естественно, так и не узнала, но везли ее долго. Там ей насильно влили в рот какое-то зелье, и дальнейшее помнилось смутно, словно в тумане. Граф овладел ею, испуганной, одурманенной и практически неспособной сопротивляться. Вероятно, он рассчитывал остаться неузнанным, ибо глаза Кариссе так и не развязали. Даже своими слугами он распоряжался молча, по-видимому, жестами. Но в какой-то момент с губ графа сорвался короткий приказ вслух, и Карисса не могла не узнать его резкий голос.

Впрочем, это вряд ли грозило Лакотту какими-то серьезными неприятностями: слишком велика была разница в статусе между Лакоттами и Торстедами. Даже если девица из обедневшего рода решилась бы предать свой позор огласке, то все, чего бы она этим добилась – очередной скандал, к коим Лакотту было не привыкать, а вот свою репутацию погубила бы безвозвратно. В общем, молодой граф мог спать спокойно. Точнее, мог бы, не окажись родная сестра его последней жертвы воспитанницей Академии Волшебства и не узнай она о его роли в этой грязной истории.

* ** *

Если дома простого люда, как правило, были практически не защищены - ну, от силы каким-нибудь дешевеньким оберегом, и любой мало-мальски сведущий колдун мог бы извне творить там что угодно, то с особняками аристократии дело обстояло совсем иначе. Тут вам и всевозможные амулеты, и отпугивающие духов тотемы, и охранные круги. В общем, заботились дворяне о своей безопасности. Лакотта уж никак нельзя было назвать глупцом, и он прекрасно понимал, что своим образом жизни создает себе множество врагов. Так что граф постарался превратить свой особняк в настоящую крепость, защищающую хозяина как от физического, так и магического воздействия.

В этом пришлось убедиться Лиа, когда она оборот назад, по горячим следам, настроилась свести с ним счеты. Невозможность достать его дома заставила рассматривать иные варианты. Например – покушение на улице. Но там его помимо обычной охраны постоянно сопровождал колдун. Сила последнего, конечно, не особо впечатляла - действительно сильный маг в услужение к аристократу не пойдет, разве что к тому, чей особняк расположен на верхних витках спирали Коронной дороги, но его присутствие делало невозможным быстрое и бесшумное магическое убийство. Попытайся она атаковать, и колдун связал бы Лиа боем, пока до нее не добралась бы либо охрана графа, либо городская стража. В любом случае дело пахло разоблачением и арестом.

Так что Лиа вновь вернулась к рассмотрению «домашнего» варианта. И страстное желание непременно наказать обидчика помогло ей отыскать способ обойти мощную защиту особняка. Авантюрный, но многообещающий. Не будь Лиа практически уже выпускницей Академии Волшебства, ей бы ни за что не удалось провернуть подобное. Призвать и подчинить умрона, кровожадного духа из иного мира, было делом сложным и опасным для колдуна: о силе и непредсказуемости этого духа в Академии ходили легенды. Зато имелась возможность осуществить призыв прямо внутри нужного дома, и охранные круги не были тому помехой. Для этого, правда, требовалось, чтобы в дом каким-то образом попал заклятый предмет, к которому можно было бы «привязать» заклинание призыва.

Но человеческая жадность открывает многие двери. Не далее как сегодня днем один из слуг графа «случайно» нашел на улице кем-то оброненное кольцо с небольшим алмазом. Естественно, он прихватил его с собой, даже не подумав сдать находку городской страже. Он бы, пожалуй, и продал его прямо сегодня же, если б не торопился домой со срочным поручением графа. Так что продажу пришлось отложить до ближайшего свободного дня, каковые случались у него примерно два раза в оборот. Ведь подобный предмет не продашь кому угодно: почти неизбежно возникнет вопрос, откуда у слуги такое дорогое кольцо. Безопаснее всего было сдать его скупщику краденого, искать коего следовало на окраинах Дангмара. Впрочем, когда бы слуга таки отправился превращать свою находку в деньги, его ждало бы жестокое разочарование: на самом деле кольцо представляло собой редкостную дешевку, купленную на базаре за пару серебряных монет. А дорогим оно выглядело благодаря наложенному на него простейшему заклинанию иллюзии, которое неминуемо рассеется, когда кольцо сыграет свою роковую роль.

Итак, план был продуман до мелочей, и все подготовительные операции уже проделаны. Поэтому мнимая жрица Гелты, расположившаяся напротив дома графа, только и ждала темноты, чтобы приступить к реализации собственно мести.

* ** *

Спокойствие, сосредоточенность… Закрыть глаза… Пока все идет как надо. Двойник-фантом в Академии обеспечивает алиби. А здесь никто не решится нарушить транс жрицы Гелты, если, конечно, она не будет читать заклинаний и производить магических пассов. Но у Лиа ни в чем подобном уже не было нужды. Заклинание сплетено и готово, умрон пойман и скован по всем правилам магического искусства и висит в безбрежном океане астрала на прочном энергетическом поводке, а заклятый предмет–якорь находится внутри дома. Для того чтобы частично воплотить это создание внутри особняка Лакотта, достаточно воледействия и безмолвного мысленного управления.

Что же, время пришло. Пора. Лиа сосредоточилась и мысленно произнесла формулу воплощения. Щель в астрал приоткрылась в глубине дома, в помещении слуг, не потревожив ни одного из магических кругов и оберегов. Все они охраняли наружные стены и были направлены вовне. Нельзя, конечно, исключить, что где-то, скажем, вокруг спальни графа, есть и второй слой обороны, но Лиа в этом сомневалась: слишком сложно и энергозатратно. Для графа это был бы уже перебор.

Щель слегка расширилась, и сквозь нее в дом проникла аморфная туманная фигура. Оказавшись в реальном мире полностью, существо приняло некие человекоподобные очертания: две руки, две ноги и голова. На этом сходство заканчивалось. Верхние конечности были существенно длиннее нижних и имели по четыре больших пальца внушительной длины и жуткими когтями. Голова представляла собой безумную смесь из всевозможных наростов, бугров и шипов, а вытянутое рыло, смутно напоминающее волчье, прорезала узкая щель пасти, утыканной, насколько это можно было разглядеть, довольно острыми зубами. Дугообразная спина «украшалась» посередине шипастым гребнем, а довольно длинный хвост венчался еще одним крючковатым когтем. Нижние конечности были постоянно согнуты в коленях и оканчивались широкими трехпалыми ступнями, когти на которых ничуть не уступали по размеру таковым на руках.

Однако эти подробности экзотического вида умрона были доступны астральному зрению Лиа лишь в течение от силы нескольких ахов[1]. Создание побледнело почти до полной прозрачности, и в полумраке помещения для слуг можно было видеть лишь очень слабо выраженный, практически неразличимый внешний контур да молочно–белые, словно висящие в воздухе, узкие глаза без зрачков. Впрочем, большую часть времени существо держало их закрытыми, ибо для перемещения вовсе не нуждалось в зрении. Конечно, в ярком свете его все же можно было заметить, но волшебница, взявшая духа под жесткий контроль, решила по возможности избегать освещенных мест.

Однако надо было торопиться: энергии на управление кровожадным духом уходила фогова уйма, да и случаться может всякое и в любой момент. Повинуясь мысленному приказу волшебницы, демон двинулся к выходу из помещений для прислуги.

Но «всякое» случилось гораздо раньше, чем ожидала мстительница. Как раз когда существо приблизилось к дверям, они внезапно распахнулись, и на пороге появился тот самый «везунчик», который нашел подброшенное Лиа кольцо. Резкое движение заставило демона открыть глаза, возникновение коих в темноте прямо перед носом слуги вогнало бедолагу в ступор. Прозрачная передняя конечность твари метнулась к его горлу. Еще бы ах – и отделенная от туловища голова несчастного покатилась бы по полу, но Лиа успела в последний момент волевым приказом остановить смертельный удар. Никакой крови в доме пролиться не должно, иначе даже при естественной смерти графа неизбежно возникнут подозрения. Но и позволить слуге закричать Лиа тоже не могла. Впрочем, дух принял решение за нее. Его молочно-белые глаза распахнулись шире, и слуга застыл, не в силах оторвать от них своего взгляда, ощущая при этом отчаянные затруднения с дыханием и нарастающую боль в груди. Когда последняя стала невыносимой, жизнь покинула его, и он рухнул ничком. Лапы демона подхватили его и аккуратно уложили в стороне.

«Первая лишняя смерть, – подумала Лиа, содрогнувшись, – и дай Демиург, чтобы последняя. Прости, парень, я этого не хотела».

Однако время для сожалений придет позже: волшебница чувствовала, что контроль над тварью, ощутившей поблизости живые человеческие души, дается ей все тяжелее и тяжелее. Дальше могло быть только хуже. Демон бесшумно выскользнул из комнаты и двинулся вперед, к лестнице.

Перемещался дух быстро, но осторожно, сумев подняться на второй этаж и преодолеть значительную часть коридора, не попавшись никому на глаза. Минуя висящие на стенах масляные светильники, он старался пройти прямо под ними, чтобы угадатькак раз в отбрасываемую их медными основаниями тень. Волшебница уже не раз наблюдала за Конрадом Лакоттом через астрал и успела заучить практически наизусть, как выглядит его аура. А потому для нее не составило никакого труда определить, где находятся его покои, а также то, что он в данный момент находится там один - редкий случай! - и готовится отойти ко сну. До заветной двери оставалось всего несколько шагов, и Лиа уже успела уверовать, что все пройдет без помех. Но не тут-то было!

Неизвестно, что в эту позднюю склянку привело графского колдуна к дверям покоев своего господина. Возможно, он почуял что-то неладное, а может, просто решил на всякий случай проверить, все ли в порядке. Так или иначе, но умрон, не дойдя до своей цели совсем чуть-чуть, столкнулся с ним прямо лоб в лоб, когда тот неожиданно вывернул из бокового коридора.

Окажись это не колдун, а какой-нибудь обычный человек, дух мог бы остаться незамеченным, но его почти полная прозрачность не могла обмануть того, кто располагал особым зрением. Колдун-охранник мгновенно понял, с кем, а вернее, с чем столкнула его злодейка-судьба. Вышедший на охоту умрон – поистине страшный противник, и Лакоттовского колдуна в схватке с ним не было ни малейшего шанса. Но вот чего у него оказалось в избытке, так это мужества, сообразительности и быстроты реакции.

Колдун прекрасно понял, что само по себе подобное создание появиться внутри зоны, огражденной охранными кругами, просто не могло. А значит, его кто-то контролировал и наводил на цель. Если разорвать или хотя бы нарушить эту связь, лишившийся направляющей воли умрон, наверняка взбешенный по случаю собственного подчиненного положения, либо начнет убивать всех подряд, либо, что более вероятно, постарается добраться до пленившего его волшебника. Именно в таком развитии событий заключался единственный шанс колдуна.

Решение он принял практически мгновенно и ударил по кровожадному духу «астральной волной». Впрочем, главной целью был, разумеется, не сам умрон, а тот, кто стоял за ним. И цели этой колдун достиг.

Закрыться от «астральной волны» Лиа не успела, а потому сполна вкусила всех «прелестей», которые несло с собой это, в общем-то, не слишком мудреное заклинание. Но хуже всего было то, что оно заставило ее на несколько кратких мгновений утратить контроль над духом, что разом превратило тревожную ситуацию в чрезвычайно опасную.

Почувствовавший свободу демон первым делом снес голову несчастному колдуну, ибо никто не может безнаказанно швыряться «астральными волнами» в подобное создание. Но ярость духа не превратилась в оголтелое бешенство берсерка, которое красным полотнищем застит глаза и путает мысли. Нет – он жаждал реванша над той, что пленила его. К чести Лиа, она тоже быстро сообразила, куда дует ветер. Еще пара ахов – и дух по не до конца еще разрушенному астральному каналу связи между ними добрался бы до волшебницы и учинил над ней жестокую расправу. А чтобы спеленать такого монстра вторично, требовался маг уровня декана кафедры Смерти, не меньше. То, что Лиа вообще сумела подчинить умрона и некоторое время контролировать, уже находилось на пределе ее нынешних возможностей. Поэтому она сделала единственно возможное – мгновенно разорвала астральную связь. Успела буквально последний момент.

Испустив дикий вопль ярости и разочарования, заледенивший кровь в жилах всех, кто его услышал, умрон занялся своим любимым делом – стал убивать. И первым под горячую лапу демона, на свою беду, попал граф Конрад Лакотт. Предупрежденный воплем твари, он все же сумел преодолеть первичный испуг и схватиться за меч. Но с разъяренным умроном не справился бы даже элитный воин королевской гвардии, куда уж там изнеженному аристократу, обнажавшему оружие только по большим праздникам!

Все еще полупрозрачные лапы демона в считанные ахи располосовали прочнейшую дверь графских покоев, и она рухнула внутрь, явив бледному как полотно хозяину жуткий облик кровожадного духа. Одним прыжком умрон оказался возле человека. Тот взмахнул мечом, но замах этот настолько же уступал в скорости стремительному демону, как хромой старик быстроногой гончей. Чудовищные когти духа мигом отсекли Лакотту кисть правой руки, и обрубок с зажатым в пальцах мечом упал на пушистый ковер спальни, мгновенно напитав его кровью. Теперь уже закричал сам граф, но его крик утонул в новом вопле демона, дорвавшегося наконец до добычи. И Конраду Лакотту впору было позавидовать мертвому колдуну, ибо самому ему столь быстрая и легкая смерть была не суждена…

* ** *

Срочный разрыв астральной связи – штука очень неприятная и болезненная, а потому Лиа, чтобы прийти в себя, потребовалось около пятидесяти ахов. За это время она инстинктивно скрылась с улицы, углубившись в пышный парк, разбитый у подножия холма Декорт. Боль и шок делали свое дело, да еще и сил после эпопеи с умроном оставалось не слишком много. Инстинкт самосохранения гнал ее прочь, но волшебница не могла не понимать, что в этом случае призванный ею демон устроит всем обитателям особняка Лакотта, а затем и ближайших окрестностей кровавую баню. Пока на место прибудут боевые маги и справятся с разъяренным духом, он успеет забрать немало человеческих жизней, которые, за исключением жизни самого владельца особняка, тяжким грузом лягут на совесть Лиа. Этого молодая воспитанница Академии Волшебства допустить никак не могла.

Правда, справиться с умроном в одиночку в своем теперешнем состоянии она тоже не могла, зато у нее было одно важное преимущество: Лиа знала, где находится заклятый предмет, удерживающий в физической реальности создание астрала. Если его уничтожить, связь исчезнет, и демон провалится обратно. Ситуацию осложняли защитные круги вокруг особняка, делавшие практически невозможным боевое энергооперирование сквозь них.

И тут Лиа в который уж раз поздравила себя с удачным выбором специализации для обучения. Когда она решила заниматься магией Смерти, ее мало кто понял и поддержал: в реалиях постоянной угрозы со стороны фогов темное чародейство считалось родственным этим ужасным созданиям, а потому враждебным человечеству. Особенно непримиримую позицию заняли деятели культа Демиурга и Новой Церкви. Вот только в Троттене мало кто может диктовать свою волю Академии Волшебства, а потому кафедра Смерти никуда не исчезала, продолжая пусть и в небольших количествах, но постоянно выпускать демонологов, варлоков и некромантов.

В данном случае Лиа понадобилось простейшее и наименее энергоемкое заклинание школы Смерти – «распад». Заклятое кольцо было чрезвычайно маленьким, а потому у волшебницы был шанс справиться с ним даже сквозь защитные круги.

Все равно молодой волшебнице потребовалось еще ахов пятнадцать, чтобы собраться с духом и решиться – ведь она знала, что ее ждет. Сосредоточиться… Вот оно, кольцо – сияет яркой звездочкой, открываясь ее астральному взгляду… Импульс распада… О Демиург, как же больно!

Отдача была страшной – кровь хлынула у девушки из носа и ушей, и весь организм скрутило в жестоком приступе, даже воздух в легких, казалось, превратился в раскаленный пар. Тридцать ахов жутких мук, когда Лиа балансировала на грани беспамятства, при этом прекрасно понимая, что, стоит ей отключиться – и сила отката просто разотрет ее в порошок…

Выдержала! Выжатая досуха, практически без сил, она рухнула на увядающую траву, твердо зная, что в ближайшие четыре склянки не сможет даже пошевелиться. Естественно, все ее заклинания, до сих пор поддерживаемые почти неосознанно, прекратили действие: исчезла личина жрицы Гелты, и растворился двойник-фантом, оставленный в Академии ради алиби. Если ее найдут, то арестуют и казнят. Не поможет даже заступничество архимага Дрэйкена… если он, конечно, вообще захочет вмешиваться.

Ну и пусть. Лиа было уже все равно, потому что она знала две важных вещи: Конрад Лакотт мертв, а демон, не успев больше никого убить, исчез из физической реальности, когда ее заклинание уничтожило кольцо. Все кончено. Все…

Краем глаза измученная девушка заметила бирюзовое сияние между деревьями слева от себя.

«Неужели портал?» – пришла почти равнодушная мысль. Сил не было даже на удивление, а ведь порталами могли перемещаться только архимаги. Дрэйкен? Ансорт? Кто-то еще?

Ответ на этот невысказанный вопрос прозвучал в виде знакомого голоса.

– Что же ты наделала, дурочка?!

«Дрэйкен!»

В накатившей теплой волне облегчения растворились остатки воли, поддерживающей ее по эту сторону беспамятства. Уже отключаясь, Лиа почувствовала, как ее подхватили сильные руки, и все вокруг заполнило бирюзовое сияние.

[1] Ах – единица времени в Рионе, приблизительно равная земной секунде