Выбор тауры

Выбор тауры

— Холодная ночь выдалась сегодня над землями герцога… Хотя сколько таких ночей уже было, сколько впереди ещё предстоит, — бормотал одетый в шутовской костюм мужчина чему-то или кому-то, что уместилось в его сложенных ладонях.

Вопреки озвученным размышлениям, сам он стоял у распахнутого настежь окна, оглядывая раскинувшийся перед ним тёмный двор замка. Дальнее из трёх окон — надёжное укрытие для того, чьё присутствие тут скорее нарушение домашних порядков.

В отдалении было слышно, как на каменной стене перекрикивались дозорные. А дальше — дикий мрачный лес, который, казалось, раскинулся во все стороны, сколько хватало глаз. Полная луна висела высоко в небе, освещая и этот с таким трудом отвоёванный у природы уголок безопасности и уюта, и раскинувшееся море мрака и хаоса вокруг. Светилу всё равно, куда падают его лучи.

С востока донёсся волчий вой.

Просторную спальню освещало разгоревшееся в камине пламя. Поленья трещали, отдавая слабый древесный аромат. Всполохи вырывали из полутьмы силуэты высокой, увенчанной балдахином кровати. По центру на ней лежала раскрытая книга. Судя по загнутым уголкам, владелец часто обращается к ней. Справа у стены стоял сундук, украшенный искусной резьбой. Ни картин, ни гобеленов по стенам. Кладка из тёмных, разных по размеру и форме камней.

Покои тауры Беаты — старшей дочери достопочтенного Редрика Свенбранда, наместника Ленгиского графства. Кажется, именно за него в который раз за вечер поднимали стаканы веселящиеся сейчас внизу.

Шут, высунувшись из окна чуть дальше, чем положено нормальному человеку, улыбнулся раньше, чем до него из праздничной залы донёсся взрыв хохота. Втянул носом морозный воздух и занял прежнее место у окна.

— Что же, голубка, посмотрим, может, сегодня нас наконец смогут повеселить.

Нечто, зажатое в его ладонях, молчало.

Через пару секунд тяжёлая деревянная дверь отворилась. Пламя качнулось, сноп искр двинулся вверх по дымоходу.

В покои, опережая вошедших, ворвались звуки нескольких взволнованных женских голосов.

— Вот так всегда. Голубушки, сердца трепещут. Такая новость! — подумал шут, наблюдая, как одна за другой в комнату заходят четыре богато одетые дамы.

— Беата, это такая честь! — прижавшись к золотоволосой девушке, шептала дама в платье с отделкой из горностая.

— Да, таура. Это так неожиданно, — вторила ей другая дева, расположившаяся у правой руки белокурой красавицы.

Одета она была не в пример богаче — отсветы пламени блистали на вышитом золотом кринолине.

Женщина в летах, вошедшая в покои последней, мягко затворила дверь и произнесла:

— Успокойтесь, сойки. Дайте тауре хоть на секунду вдохнуть.

Властная интонация её речей заставила двух девушек обернуться. Своё недовольство обе постарались скрыть за манерами.

— Простите, Тереза. Мы просто радовались за Беату, — жеманно ответила дева с горностаем.

— Вот-вот, помолвка — это так волнительно… тем более с Гордаром… — не закончив своей речи, вторая дева сделала изящный книксен и потупила взгляд.

Беата, не глядя на фрейлин, опустилась на край кровати.

Таура подняла взгляд и посмотрела на огонь в камине. Шут, надёжно спрятанный в тени, мог наблюдать за ней без опаски быть обнаруженным. В отблесках пламени она выглядела застывшим мраморным изваянием. Уголки его рта поползли вверх.

Девицы синхронно присели на кровать по обе стороны от неё. Словно не верные служанки, а цепные псы, поставленные охранять деву.

Та, в платье с меховой отделкой, бросила быстрый взгляд на огонь и защебетала:

— Я слышала, что замок Гордора вырублен в скале. А подземелья у него наполнены золотом.

— Да, — перебила её вторая служанка. — Говорят, что он недавно вернулся с Южного орцага.

Дева с горностаем уставилась на товарку. Судя по изменившемуся выражению лица, прислушалась и Таура.

— Что? Прямо оттуда, откуда пришёл морок? — прошептала служанка.

Сидящие на кровати замерли. В комнате стало так тихо, что шут услышал своё дыхание.

— Священный Кристаль, дай мне сил… Марта, Агнесса, сколько вам раз говорить, чтоб не несли в дом байки торговок. Вы фрейлины благородной тауры, а не базарные девки. С таким рвением, как вы собираете на своём хвосте сплетни, лучше бы слушали проповеди преота Гвана.

— Простите, Тереза, — прошептала Агнесса, поправляя расшитую золотом юбку.

— Простите, — Марта, поджав губы, принялась расправлять мех на платье.

Тереза шагнула к Беате и провела ладонью по её волосам.

— Дитя, я понимаю, что вы взволнованы выбором вашего отца. Но отриньте сомнения. Гордор — мудрый правитель и станет для вас отличным супругом. Ваши страхи развеются, когда вы весной отправитесь к нему и увидите всё своими глазами…

— Да, да… и жили они долго и счастливо, — пробормотал шут.

Женщины вздрогнули. Шут видел, как Таура обернулась, метнув настороженный взгляд в тот угол, где он стоял. Выглядывающая из-за неё Беата смотрела скорее с интересом.

— Кто здесь? Выходи! Или я зову стражу!

— Тереза, что ж вы кричите? Вы действительно разбудите всю охрану, а может быть, даже вырвете герцога из беспокойного сна, — отозвался шут, выступая из тени.

Сделал это он буквально на миг, дав огню в камине осветить его лицо. И снова отступил в угол к окну.

— Тьфу ты, Венидо, ты напугал нас. Что ты вообще делаешь в покоях тауры?

Из темноты донеслись слова:

— Пришёл подбодрить юную Беату в столь важный для неё день. Шутка ли — первый раз выдают замуж.

Он видел, как осмелевшие девушки с нарастающим интересом вглядываются в скрывающий его полумрак.

— Что вы там говорили про долго и счастливо? — спросила вконец осмелевшая Беата.

— Рассказывал сказку голубке.

Судя по голосу, шут снова стоял лицом к окну.

— Сказку?

— Да, благородная таура, её. Про прекрасную принцессу, которая вышла замуж за не менее прекрасного принца. И тот увез её в замок, который стоял далеко в горах. И жили они там долго и счастливо.

— Счастливо, — повторила Беата за Венидо. — И вы говорили голубке?

— Да, именно ей. А почему, о отмеченная светом, вы обратили внимание только на «счастливо»? Думаете, что жить просто долго легко? Хотя в вашем возрасте действительно сложно задумываться о таких вещах, как время.

— И Гордор выиграл сражение при Филетских лесах… Это все знают, ой! — Марта потёрла бок, куда за секунду до этого ткнула локтем Беата.

Тишина мгновение молчала. Потом из угла донёсся мягкий, вкрадчивый голос шута:

— Сражение ещё не война, как и свадьба — это лишь начало пути к долгой супружеской жизни. Простите, таура, счастливой.

Беата опустила взгляд в пол и после недолгого раздумья спросила:

— Ты считаешь, что я буду плохой женой?

Сидящие по бокам фрейлины зашептались. Тереза кинула на девушку взволнованный взгляд.

— Я такого не говорил.

— Но ты сам сказал, что я повторила «счастливой». Словно не знаю, что жизнь помимо моментов веселья состоит ещё и из труда.

Венидо усмехнулся.

— Почему же. Вы же сами каждый праздник подаёте нищим у церкви по сорок медяков. И внимательно изучаете Кристаль.

Беата оглянулась на оставленную на постели книгу.

— Да, читаю, — в интонации её звучал вызов.

Тереза приосанилась, словно интерес девушки к изучению Кристаля был только её заслугой.

— И какой ваш любимый фрагмент? — спросил шут.

— О том, как Ларгара светом своим осветила дорогу отряду владыки, и они смогли пройти сквозь лес, полный чудищ.

Венидо чуть наклонил голову. Впервые за вечер в его голосе не было ни насмешки, ни игры.

— Ларгара. Сама. — Он помолчал. — Знаете, достославная, я готов был поспорить с кем угодно, что услышу про «свет, что ведёт владыку» в пересказе преота. А вы взяли и не стали пересказывать.

— И что? — Беата нахмурилась.

— И то, что вечер перестал быть предсказуемым. — Он снова отступил в тень, но уже медленнее, словно нехотя. — Жаль, что это ненадолго. Хотя… История о самопожертвовании, весьма похвально.

От взора шута не укрылось и удивление, скользнувшее во взгляде Терезы. Но тут же справившись со своими эмоциями, женщина произнесла:

— Неожиданный выбор для юной девицы. И я вообще-то не помню, что преот Гван рассказывал вам что-то об этой части Кристаля.

— Я читала после. Сама.

Марта и Агнесса переглянулись.

— Такое чтение может быть опасным для юных умов, Беата.

— А отправлять меня в земли варваров — нет? — выпалила таура и тут же закусила губу.

В камине трещали поленья. Прохладный ночной ветер едва заметно раскачивал тёмные драпировки, что служили занавесками.

— Но и там живут долго и счастливо, — донесся из темноты голос шута. — Правда, голубка?

— Откуда тебе знать?

Беата щурилась, пытаясь разглядеть стоящего в углу мужчину.

— Я видел множество Лун, достославная. И был свидетелем сотен историй.

Беата склонилась к пытавшейся привлечь её внимания Агнессе. Та зашептала ей в ухо.

— Он говорит правду. Он появился при дворе пять лет назад. Но никто не знает, сколько ему лет и откуда он родом.

Таура вскинула руку, пресекая рассказ девушки. Затем, повернув голову, проговорила, глядя во мрак:

— И что же ты видел, Венидо? Или ты будешь утверждать, что ты еще и прорицатель или сказатель судьбы. Скажи это, и преот Гван с радостью отправит тебя танцевать на костер.

Судя по звукам, шут снова отвернулся к окну.

— Голубка, голубка, они так и не поняли, что в одинаковых сказках может быть разный конец.

— Да с кем он там все время говорит, Агнесс, поди проверь! — вскричала Беата.

Фрейлина медленно поднялась с края кровати. Бросив взгляд в угол, где стоял шут, она неспеша двинулась к соседнему окну. Распахнула, запустив в комнату еще один порыв ветра. Высунулась и пробормотала:

— Там какие-то перья и правда торчат.

Затем, видимо посчитав свою задачу исполненной, все так же медленно закрыла ставни и вернулась, усевшись на свое место.

— И что же ты видел, Венидо, расскажи нам, — повторно попросила Беата.

Тереза, глядя на неё, едва заметно покачала головой.

— Раз вы просите, о достославная. Я видел смотрины, где выбирали не люди, видел брачные церемонии, где от жениха присутствовала лишь одна голова.

Беата поморщилась. Тем временем шут продолжал:

— О, достославная, я не хотел вас обидеть. Или напугать. Я также видел истории, похожие на вашу, как две капли воды. Когда юная дева, следуя воле отца… Или судьбы, тут смотря с какой стороны глянуть.

— Венидо, я верно услышала, что ты сейчас критикуешь решение герцога Редрига, я правильно тебя поняла? — оживилась Тереза. Глаза её сверкнули, в них зажегся мстительный огонек.

— Никогда. И в мыслях не было вызвать сомнения в решениях герцога. Тем более у вас — о Огненная мать.

В качестве доказательства своих слов шут выступил ближе к огню и склонился в низком поклоне.

— Никогда, слышишь меня, никогда не назови меня так, — прошипела она.

— Тереза, но мы все же помним, как ты развлекла нас в детстве, зажигая свечи без рук… Это было… — начала Агнесса, но была остановлена жестом женщины.

Беата уставилась на наставницу и с улыбкой произнесла:

— Это было волшебно, Тереза.

— Это ярмарочные фокусы, дитя… Вам же следует думать совсем о другом. И готовиться к свадьбе.

На лице Венидо расцвела саркастическая ухмылка. На мгновение его глаза встретились со взглядом Беатрис. Но он тут же поспешил укрыться в тени.

— Но Тереза… Вот ты выбрала свою судьбу, ты отринула морок, хоть обладала такой силой.

— Дитя, я поступила правильно. Согласно своему предназначению…

Беата встала и прошла к закрытому окну.

— А если моё предназначение — не он? Что если быть женой герцога и смиренно ждать его из долгих походов — это не оно?

Тереза сделала шаг ей навстречу.

— Таура, вы дочь великого герцога Свенбранда, наместника Ленгиского графства.

— И это дает право продавать меня, как скот?

Из угла донесся смешок.

— Венидо, а в чем я не права? Отец собрал предложения, немного подумал и теперь выбрал победителя на право мной обладать. Так продают коров.

— О досточтенная, — раздалось из полумрака, — почему сразу коров? Ваш отец — великий стратег, он не польстился бы лишь на предложенный ему размер золота. Да и право, уместно ли вам считать себя мясом? Нет, дорогая Беата, вы инвестиция, семя, росток.

— Ты сделал мне комплимент, но звучит это словно похвала лучшему щенку из помета. Да, его судьба — вырасти в отличную гончую и взять лютого зверя… Но это опять не выбор.

Девушка посмотрела на огонь. Шут отметил, как в её глазах заблестели слезы.

— Таура, не плачьте… Если вам полегчает, то я могу рассказать одну любопытную историю.

Девушка прикрыла лицо ладонью, скрываясь то ли от разошедшегося камина, то ли от слов Венидо. Но тот, не усмотрев в этом жесте запрета, принялся говорить:

— Жил-был солдат. Старый, матерый солдат. Один из тех, кто бродит по свету в поисках счастья, а счастья, как тот лучик света, все время на шаг впереди. И занесла этого солдата нелегкая в одну таинственную страну на востоке.

Шут сделал паузу, видя, как заворожённо слушают его фрейлины Беаты. Да и сама Таура замерла, явно внимая рассказу.

Венидо усмехнулся и продолжил:

— Разноголосый гвалт базара, полного неведанных чудесных вещей, распространяющего дивные ароматы специй и пряностей, пленил его. Без цели бродил солдат по рядам и крошечным лавкам. Пока в самом отдаленном углу не наткнулся на лавку старьевщика. О, сколько там было дивных штуковин! Рыцарские доспехи, кияры, броня. Диковинные украшения, которые могла носить египетская царица. Но отчего-то солдату приглянулся клинок. Небольшой, выкованный в виде полумесяца. Он так удобно лежал в руке, будто сам просился мягко войти в тело врага.

Но клинок был не один… Нет. Ему под стать были созданы великолепные ножны. Мастер, что расписывал их, явно знал толк в искусстве кузнеца. По всей гладкой поверхности причудливой гладью шла гравировка. Текст на языке, которого солдат никогда не знал.

— Венидо, ты обещал короткую сказку, — Тереза, скрестив на груди руки, недовольно смотрела на шута.

— Да, моя госпожа, мы почти подобрались к самому краю.

— Прекрасно, у всех нас был долгий день. И после твоей сказки я бы хотела, чтобы мы все отправились на покой.

Тереза прошла, остановившись рядом с дверью.

— Как прикажете, о мудрейшая, — шут расплылся в реверансе.

Марта издала короткий, но звучный смешок.

— Так вот, вернемся к нашему герою. А он, как вы знаете, не был богат. Если по правде сказать — то он был скорее беден. Но уж слишком сильно клинок запал ему в руку. И в душу. И он начал торговаться со старьевщиком. Торги шли почти два часа, и наконец старик назвал окончательную цену. Солдат выгреб из карманов все, что у него было, и отдал продавцу. Но все равно пары монет не хватало. Солдат было уже задумал худое, но старик отозвался странными словами. Что больше от него он не ждет золота, но и в убыток себе клинок не отдаст. Он сказал солдату, что тот окончательно расплатится за клинок, когда продавец заберет у него последнее слово.

Солдат улыбнулся. Он решил, что обманул старика, и с радостью заключил с ним странную сделку.

Беата посмотрела на шута и улыбнулась. Венидо отвесил ей поклон, отчего маленькие колокольчики на его колпаке зазвенели.

— Солдат вместе со своими товарищами двинулся дальше в путь по пустыне. Они шли долго. И то от налета врагов, то от болезней и голода их отряд все редел. Пока солдат не остался один под палящим солнцем. Он все шел-шел, не зная точно, увидит ли он когда-нибудь что-то кроме песков.

— Венидо, — протянула Тереза.

— Моя госпожа. Мы почти у цели. Еще немного терпения, — ответил ей шут.

Мужчина сделал шаг вперед, став ближе к свету. Но свет от пламени делал его скорее жутким, чем комичным.

— Когда солдат, как и наша донна Тереза, совсем потерял надежду. И терпение, не будем скрывать. Он очутился перед входом в загадочную пещеру. Проход в неё закрывал огромный валун. Солдат сразу понял, что пещера волшебная. Он вспомнил, как в одной из таверн подслушал местную легенду о могучем разбойнике, что спрятал в такой все свои богатства. А проход в неё было не открыть, если не знаешь нужные слова. Солдат стал осматривать грот и увидел, что прямо над валуном выбиты какие-то буквы. Они показались ему смутно знакомыми. От удивления он тут же вскричал. Те же самые буквы были набиты на ножнах. Он вытащил их и присмотрелся еще раз. Вроде бы все сходилось. Вот только не было последнего слова. От обиды солдат вытащил клинок из ножен. И, о чудо. Последнее слово было на нем. Теперь он знал, что надо сказать, чтобы пройти внутрь пещеры.

— Что же, Венидо? Что? — загалдели, перебивая друг друга, Марта и Агнесса, совсем позабыв о статусе и манерах.

Под растянувшимися в улыбке губами Венидо показались крохотные острые зубы. Они росли частоколом и делали его похожим на какую-то лесную тварь.

— Солдат прочел фразу… И это была — Марека тамиба фелис.

— Фелис, — тихо пробормотала Беата за секунду до того, как Венидо закончил фразу.

Едва закончило звучать последнее слово, как Тереза встала на месте, словно оцепенела. Она, словно рыба, вытащенная на берег, открывала рот, силясь что-то сказать. Женщину со всех сторон обняло пламя. Ровные всполохи выросли словно по щелчку на руках и плечах. Дыма не было. Глаза Терезы на миг заволокло серым туманом, а под кожей на лице проступил оранжевый свет. Он будто заменил женщине кровь.

Беата ошарашенно посмотрела на свои руки, сжимая покрасневшие ладони.

Лежащий на постели Кристаль засветился — яркое синее зарево вырывалось из-под обложки по всему краю книги.

Марта и Агнесса синхронно завопили.

— Ведовка! — кричала Марта, вскакивая с кровати, глядя на Терезу.

— Она принесла лихо в дом герцога! — взревела Агнесса и помчалась к двери. Её товарка тут же что есть мочи припустилась следом. Перед тем как скрыться во мраке коридора, Агнесса оглянулась. Беата видела в её взгляде лишь животный испуг. И боялась она явно не Огненную мать, а её, тауру.

Как только за ними с грохотом захлопнулась дверь, Тереза, лишившись чувств, тёмным мешком свалилась на пол.

Казалось, что на мгновение весь мир замер. Даже дворовые собаки перестали брехать.

Беата медленно посмотрела на Венидо. Тот не отвел взгляд.

— Что это было? — спросила она негромко.

Шут улыбнулся и сделал еще один шаг к очагу.

— Беата, Беата, вы сами все поняли. Разве преот Гван не рассказывал вам, как устроен Кристаль.

Таура опустила взгляд и пробормотала:

— Каждый Кристаль чует морок. Своим светом он предупреждает о тьме.

— Все так.

Беата подняла глаза и спросила:

— Это ты сделал? Специально? Отвечай… Или отец… Что ты держишь в руках?

Венидо молча кинул на пол нечто круглое. Беата, едва наклонившись, отпрянула — на каменном полу лежал темный маленький холщовый мешочек. В таких лавочники обычно носят монеты, привязывая его к поясу. Тут же бечевкой к мешку были привязаны три белых пера.

— Венидо, что это значит?

Шут потер подбородок, прежде чем начать говорить.

— Я рассказывал сказку и не думал, что она так напугает Терезу. Или лучше звать её Огненной матерью?

— Ты знал эти слова…

— И вы знали, таура.

Беата, оглянувшись, посмотрела на Кристаль. Обвела взглядом комнату, остановившись на оставшейся лежать у порога Терезе. Венидо видел, как сжались её руки.

— Что теперь будет? — негромко спросила она.

Шут усмехнулся и посмотрел в окно. Лицо его, поделенное наполовину игрой огня в камине и лунным светом, приняло зловещие очертания.

— Все как всегда. Как в десятках других историй, о облаченная в свет. Прекрасный рыцарь защитит свет от мрака. Ведьма сгорит в очищающем огне. А принц и принцесса поженятся и будут жить долго и счастливо.

— Но я не хочу!

Беата прикрыла рот ладонью, словно не ожидая сама от себя этих слов.

— Как я говорил, всегда лишь вопрос выбора важен.

Таура посмотрела на свои руки, затем, не глядя ни на шута, ни на Терезу, подошла к кровати и попыталась коснуться лежащего там Кристаля. Книга, секунду назад темная, снова вспыхнула голубым блеском.

— Она чувствует морок, Беата.

Шут склонил голову, и комнату наполнил легкий перезвон колокольчиков.

Беата посмотрела на дверь. Шут прислушался — где-то внизу назревала туча, слышались пьяные крики, гремело железо.

— Пройдет еще пара минут, пока они смогут добудиться герцога. Ваш папенька всегда так крепко спит.

Беата посмотрела на лежащую навзничь Терезу. От её привычного грозного облика не осталось и следа. Перед ней на полу лежала вмиг постаревшая женщина.

— Она выбрала свой путь. Очень давно. Она знала.

Наконец девушка подняла взгляд на Венидо. Долгий пристальный взгляд.

— В мешочке дурман, он может скрыть кого-то одного, но ненадолго. И пять шиллингов . Это цена одной ночевки на постоялом дворе.

Беата зажмурилась, по её прекрасному лицу потекли слезы. Венидо завороженно смотрел на неё.

Во дворе заржала лошадь. Крики, доносившиеся с первого этажа стали звучать громче.

Девушка молниеносно выхватила из сундука дорожный плащ, промчалась к камину, подхватила мешочек и, не глядя ни на Терезу, ни на шута, вышла из комнаты.

Венидо одобрительно хмыкнул и отступил в тень.

— Лети, голубка… Жаль, Тереза сдалась слишком быстро. Я надеялся, а впрочем.. Может быть в следующий раз? — и голос вместе с его обладателем растаял во мраке.