Выбор

Выбор

ёДождливый день тянулся бесконечно долго, но, наконец, закончился. Кира поднялась на седьмой этаж, пешком — лифт опять не работал. Повернув ключ в замке, постаралась как можно беззвучнее открыть, а потом закрыть дверь, чтобы соседка Клавдия Ивановна не услышала. А то сразу начнется: шляется Бог его знает где допоздна, потом ходит по коридору, топает, воду в ванной слишком сильно включает, в туалете долго сидит...

Издержки коммуналки, что уж тут сказать. Но как же не повезло с соседкой! В квартире, кроме Клавдии Ивановны, проживали её муж, дочка с мужем и уже своей дочкой. Всем заправляла Клавдия Ивановна. И отравляла жизнь.

Кира мышкой проскользнула в свою комнату и заперла дверь. Комната у неё была достаточно большая, ремонт она сделала хороший, места хватает и для холодильника, который она загрузила готовыми блюдами из популярного сервиса, и для стола с микроволновкой и чайником. Так что на кухне коммуналки она почти не появлялась.

Вот и сейчас Кира поставила разогреваться ужин и сходила на кухню помыть пару яблок. Повезло, Клавдия Ивановна, видимо, смотрела какой-то сериал, поэтому пропустила Кирины хождения в местах общего пользования.

Яблоки были такие аппетитные, темно-красные, так что она не утерпела и решила съесть одно из них прямо сейчас. Она уже открыла рот, чтобы вгрызться в румяный плод, как вдруг посреди комнаты возник высоченный тощий тип с бледной почти безносой физиономией, выпученными жёлтыми глазами, острыми желтыми же зубами и жестко топорщащимися синевато-черными волосами. Черный костюм с какими-то то ли перьями, то ли мехом на плечах, казался пришитым крупными стежками прямо к его коже. Тощие ноги обуты в высокие сапоги, на руках черные перчатки, хотя длинные острые когти и так прекрасно торчали сквозь них. Прочие готические прибамбасы Кира рассматривать не стала.

— Достукалась! — пробормотала она. — Рюк примерещился. Меньше надо было аниме смотреть!

— Ничего подобного! — заявил шинигами и плюхнулся на диван рядом с Кирой, от чего её даже слегка подкинуло на пружинах. — Я не примерещился. Можешь потрогать.

— Вот ещё! Надо мне тебя трогать! — Она подобрала под себя ноги, на которые Рюк собрался опереться локтем. — Ты перепутал. Я, конечно, Кира, но тебе нужен парень, а я вроде как женского пола.

— Да какая разница? — пожал оперёнными плечами Бог Смерти. — Я хочу твоё яблоко. — В жёлтых глазах вспыхнул огонь вожделения.

— На! Только сгинь, будь добр. Я устала и хочу отдохнуть, — Кира протянула ему яблоко.

Рюк уставился на неё с разочарованием.

— Ну, так не интересно! Ты могла бы поторговаться, потребовать у меня в замен что-нибудь, — протянул он.

— Ага, Тетрадь Смерти, — покивала Кира. — Не, спасибо большое, но обойдусь.

— Ну, как сказать. С помощью Тетради Смерти ты могла бы избавиться от людей, которые отравляют тебе жизнь, — искушал её Рюк. — Или отомстить тем, кто портил тебе кровь раньше. В детстве, в школе, в университете.

— В университете мне никто жизнь не портил, — буркнула Кира, отгораживаясь от Рюка подушкой.

— И всё-таки, ты зря отказываешься, — покачал головой Бог Смерти. — Ты в любом случае останешься вне подозрений. Смерть твоих врагов будет выглядеть естественной. Сердечный приступ и все дела, — продолжал соблазнять Рюк. — Ну вот, смотри, например, те девчонки из твоего класса, которые дразнили тебя из-за того, что ты очень хорошо училась, и пацаны, которые обзывали тебя Штангенциркулем и Шлагбаумом из-за твоего роста. Сколько слёз ты пролила из-за них!

— Подумаешь! Было бы из-за кого бумагу переводить! — пожала плечами Кира. — Я им на зло ещё старательнее училась и в конечном итоге стала медалисткой. А пацанам отвечала, что мне нагинаться лень, чтобы им по шее дать. Они сами себя давным давно наказали. Тем, как сейчас живут.

Шинигами фыркнул, развалился на диване, похлопывая по ладони чёрной Тетрадью.

— ОК. А как насчет хейтеров, которые поливали грязью и твоё творчество, и тебя саму? — спросил он. — Разве они не достойны смерти?

— Бог с тобой! — замахала на него руками Кира. — Да я даже их настоящих имен не знаю! И потом, это по началу я остро реагировала на любую критику. Злилась, рыдала, ругалась. А потом, в какой-то момент вдруг поняла, что этих людей стоит пожалеть. Их жизнь явно гораздо менее интересная, чем моя, раз они так упорно отслеживают каждый мой шаг. Ну, пусть не шаг. Каждый рисунок, каждый пост и так далее. Да благодаря им я отрастила толстую шкуру и перестала принимать всё так близко к сердцу. И опять же, назло им старалась писать и рисовать ещё лучше. И, кажется, у меня это неплохо получается. Пусть себе живут и радуются жизни!

Рюк пытался привести ещё какие-то аргументы, перечислял обидчиков, но Кира только отрицательно качала головой. В конце концов, он решил выложить козырь:

— А эта старуха, Клавдия Ивановна? Она же отравляет тебе жизнь в самом прямом смысле слова. Прохода не даёт! Если она помрёт, никто и горевать-то не станет. Зажилась уже на свете, старая грымза.

Кира задумалась, а потом сказала:

— Нет, не буду я вписывать её имя в твою Тетрадь. Ну коту же ясно, что Клавдия Ивановна глубоко несчастная женщина. Муж выпивоха, дочка инертная, ленивая, работать не хочет, тянет деньги со старухи матери, да ещё и свою семью ей на шею посадила. Её можно пожалеть, посочувствовать, но не убивать за то, что она стала такой.

— Какая же ты упёртая! — вздохнул Рюк, тоскливо глядя на яблоко в её руке. — Тетрадь дала бы тебе такие возможности!

— Послушай, я прекрасно знаю, чем закончилось всё в «Тетради Смерти» и не хочу быть тем самым Кирой, — отрезала она. — На, возьми уже это яблоко просто так. Я тебе его дарю. И вот это тоже, — она взяла со стола второе яблоко и всучила их оба растерявшемуся шинигами. — Приятного аппетита! И сгинь уже! Я устала на работе и хочу уже поужинать и лечь спать.

Рюк взял яблоки, вдохнул их аромат и бросив напоследок: «Счастливо оставаться!», испарился.

А Кира встала с дивана и пошла к холодильнику.

***

Через полчаса она вышла в коридор и пошла с чайником на кухню. Там, ожидаемо, оказалась Клавдия Ивановна, которая уже набрала воздуха, чтобы разразиться очередной отповедью. Но не успела.

— Добрый вечер, Клавдия Ивановна, — приветливо улыбнулась ей Кира. — Как ваше здоровье? А то погода в последнее время такая, что даже у меня голова то и дело болит.

— Да, вот давление шалит, — неуверенно сказала старуха.

— А пойдемте-ка ко мне! Мне на работе такой чай подарили! Аромат — сказка! Я как раз шарлотку испекла.

Клавдия Ивановна окончательно растерялась и позволила Кире приобнять себя за плечи и увести в комнату. Они прочаёвничалаи почти до полуночи, Клавдия Ивановна рассказывала про свою жизнь, изредка утирала глаза салфеткой, а Кира кивала, поддакивала в нужных местах. Наконец, старушка спохватилась, что соседке утром рано на работу вставать и распрощалась.

Кира помыла посуду и улеглась спать. На душе было спокойно, как никогда.

А утром, стоило ей выйти из душа, как её встретила в коридоре Клавдия Ивановна.

— Кира, деточка, я блинчиков напекла и кофе сварила. Позавтракаешь со мной?

И такая надежда светилась в окруженных морщинками глазах, что Кира просто не смогла отказаться.