Выбор

Глава 1

Принято считать, что честный человек никогда не обратится к услугам наёмника. Издавна все, кто желал провести незаконные дела и остаться незамеченным, пользовались услугами мастеров клинка и скрытности. И все те, чьи руки уже никогда не отмыть от пятен крови, имели возможность заработать, хотя и рискуя жизнями. Но мастерам всегда пытались подражать. Какие-нибудь простаки, рассказывающие, что являются настоящими наёмниками, за плечами которых десятки интриг, горы тел и море крови, быстро теряли и уверенность, и жизнь, едва успев выйти за территорию деревушки.

Такими способами бывалые наёмники не просто проверяли готовность новичков браться за заказы любой сложности, но и избавлялись от тех, кто может очернить славу мастеров клинка и тени.

Хаос и страх много лет оседали в сердцах жителей Королевства. Образ преступника, которому всё сходит с рук, укоренился за титулом наёмника. Вскоре, им в противовес, в столице стали появляться гильдии, главной целью некоторых были поимка или убийство наёмников.

Проходили года. Те, кто когда-то был мастером клинка и скрытности, стали исчезать. На их место приходило новое поколение — праздных пьянчуг, ветеранов службы Короне и тех, кто по каким-то причинам не смог стать членом гильдии. Разумеется, оставались те, кто ценил негласные правила наёмника, обучал молодых и пытался донести одну истину:

«Быть наёмником — значит не прятаться под гербами гильдий и не тешить себя ложной надеждой, что кто-то сможет помочь. Только ты сам можешь защитить себя в случае опасности, только ты сам можешь заработать себе на кусок хлеба».

Простой люд всё равно не спешил им верить. Подумать о том, что убийцы имеют свой кодекс чести, было невозможно. Отчасти потому, что новое поколение не горело желанием связывать себя правилами, ведь согласно им наёмник, не способный выполнить заказ или не уверенный в своих силах, должен оставить дело и направиться в Проклятые земли. Там, помогая Королевству уничтожать мертвецов и задерживая Марш, они выполняли свой последний долг и искупали грехи.

Но сейчас Аспер взял на себя попытки изменить мнение простых людей о наёмниках. Он при поддержке советника Гривуса и жителей Тифенона всеми силами пытался изменить наёмничество изнутри: негласные правила стали закреплены, и их соблюдение требовалось от каждого, кто ступил на этот путь. Заказы принимались и выдавались только через таверну в деревне Тифенон; были запрещены любые условия контракта, нарушающие закон Королевства. Было отменено правило, требующее уходить в Проклятые земли. Теперь юнцы, желающие посвятить жизнь наемничеству, могли брать уроки у тех, кто всю жизнь держал оружие в руках и был в местах, о которых даже слушать страшно.

Но народ не спешил менять мнение о них. Несмотря на все усилия, люди не могли простить тех, кто совсем недавно без угрызений совести брался за заказы об убийстве, шантаже и вымогательстве. И всё-таки Аспер не терял возможности ещё раз показать, что наёмники изменились и стали такими же служителями Короны, как и все остальные, лишь с собственными правилами и постоянным риском.

Как только появлялась возможность, Аспер брался за выполнение самых тяжёлых из имеющихся заданий. Таким образом он старался показать, что наёмникам можно доверить опасную и трудную работу и что они уже давно не те неотёсанные убийцы, какими их запомнила история.

И в этот раз он спешно взялся за странный заказ. Раньше он всегда отказывался или собирал как можно больше сведений, но в этот раз что-то тянуло его взяться на работу, несмотря на подозрения.

Аспер направился в путь с первыми лучами рассвета, предвещая, что уже скоро доберётся до поместья. Однако его очертания он увидел вдали, когда солнце уже перешло пик и тени спешно начинали подниматься над долиной.

От поместья неспешно отдалялись две богато украшенные повозки. Поместье находилось среди нескончаемых зарослей сорняка и диких кустарников и совсем не имело дорожки или какой-либо тропы, по которой можно было бы к ней выйти. Коням было непросто тащить своих хозяев, но отказываться от работы им было не дано. Так что теперь, услужливо пропустив повозку, он вышел на прибитую копытами и колёсами тропу.

Само поместье своими масштабами походило на столичную ратушу. Это было высокое, в три этажа здание, изогнутое почти в квадрат без последней четвёртой стороны, украшенное высоким чердаком, который тоже можно было использовать под этаж. Рядом с ним стояла пара больших металлических летних беседок, каждая из которых могла спокойно вместить до десяти человек.

В одной из них сидели пятеро. Пятеро человек, то и дело недоверчиво косившихся друг на друга и не притронувшихся к чаю, который был им так любезно предложен. Рядом стоял мужчина, одетый в дорогой деловой костюм и безэмоционально наблюдающий, как Аспер спускался к ним с пригорка. Сложно было понять, какого возраста этот мужчина: на лбу прочерчивалась лишь небольшая, неестественно глубокая морщина, в то время как руки, щёки и глаза выглядели так, словно принадлежат совсем еще молодому парнишке. Им в противовес назад были зачёсаны жидкие холодно-белые, как первый снег, волосы. Пока остальные о чём-то ворчали, ёрзали на своих местах, он не повёл и бровью, терпеливо ожидая, когда наёмник подойдёт ближе.

Аспер не торопился. Он старался рассмотреть всех людей, их реакцию и поведение, привычки и тон голоса. Но ничего дельного не узнал, кроме их открытого недоверия друг к другу. Наконец, седовласый мужчина в костюме хлопнул в ладоши, поднял уголки губ в улыбке и обратился к подходящему наёмнику:

— Рад видеть последнего участника. Добро пожаловать, уважаемый гость. Изволите присесть к остальным, испить чаю и перевести дух с дороги?

Аспер посмотрел на людей за его спиной. Поняв настрой, он помахал головой, показав отказ. Мужчина кивнул и продолжил:

— Как изволите. В таком случае, господа, гости, с прискорбием сообщаю, что пришла пора прервать ваш отдых и проследовать за мной, — никого не дожидаясь, он неспешно последовал ко входу, продолжив говорить. — Меня можете именовать Организатор или, если удобнее, Штефан. Все вы, так или иначе, были избраны для великих целей. Ваша жизнь полна свершений; многое уже давно грузом боли и страданий лежит на плечах. Здесь, в стенах сего поместья, вы встретитесь с призраками прошлого и, обуздав их, сможете изменить свою жизнь. Вы желаете этого, я уверен. Если же испытание будет вами провалено, увы, вас ждёт вечная агония.

Аспер посмотрел на людей. Все они спокойно слушали слова Организатора, и даже запугивание не вызвало у них какого-либо дискомфорта. Казалось, все они были готовы даже к объявленным мукам и страданиям.

Штефан остановился у входа, вновь посмотрел на всех гостей, прочистил горло и щёлкнул дверной ручкой, открыв дверь в особняк.

Холл был огромным, уступая своими масштабами, возможно, лишь главному залу Ратуши. Книжные стеллажи; богатые большие диваны и деревянные столы, украшенные удивительной красоты резьбой; гобелены с вшитыми золотыми нитями; канделябры, установленные на полках и верно ждущие, когда им будет позволено разлить свет свечей по этой необъятной комнате; две огромных лестницы, ведущие на балкон второго этажа. Сразу за ними, в ряд, располагались комнаты с мощными дверьми и небольшими табличками. Аспер предположил, что это гостевые комнаты. Пока все с удивлением и восторгом осматривали красоты комнаты, кто-то вложил в руку Аспера небольшой обрывок пергамента.

— Не сейчас, позже, — прошептал он и поспешил прочь.

Это был мужчина не старше тридцати лет в дорогом ало-зелёном бархатном костюме и высоких сапогах, которые часто надевают на парадные встречи. Лицо гордо украшали два густых уса, кончики которых были мастерски завёрнуты вверх. Он с наигранным интересом рассматривал огромный портрет какого-то лысого круглолицего мужчины в красной форме.

— Здесь, дорогие гости, — вновь заговорил Штефан, — сегодня до конца дня вы можете любоваться красотами, отдохнуть или почитать скромную коллекцию литературы. Выше по лестнице, — он указал рукой на двери, — ваши гостевые комнаты, каждая из них подписана и зачарована. В чужую комнату без приглашения или разрешения войти не выйдет. Покинуть поместье у вас также не выйдет. Испытание начнётся с первым мгновением нового дня. На сём, если не желаете задать мне вопроса, я покину вас. До завтра, дорогие гости.

Штефан низко поклонился и спешно скрылся за одной из дверей на первом этаже. На фоне декораций комнаты простенькие двери выглядели неестественно, и, в сравнении с размерами поместья, тяжело было представить, куда они могли вести. Один и гостей подёргал ручку двери, за которой скрылся Штефан, но та не поддалась. Издав что-то среднее между «хи» и «хм», он посмотрел на остальных и молча направился к лестнице. Неуверенно поднявшись, он посмотрел на небольшие вывески, нашёл свою комнату и скрылся за дверью.

Сон накатывал на удивление стремительно. Аспер ещё никогда не засыпал так быстро в новом месте. Чувство тревоги, выработанное годами, не позволяло ему погрузиться в глубокий сон и отдохнуть вдоволь в местах, где он бывал впервые и не мог гарантировать себе полную безопасность. И сейчас, чтобы побороть усиливавшуюся с каждым мгновением усталость, он встал с мягкой, чистой кровати с каким-то причудливым ароматом персика и посмотрел в единственное в его комнате окно. Оно выходило во двор, который был ничем не примечателен.

До забора вся трава была профессионально выкошена и примята, чтобы можно было по ней беспрепятственно гулять, наслаждаться прохладным воздухом или просто лечь, позволив вечернему теплу неба окутать лицо и погрузить в сон.

За забором распростёрлась дикая местность. Небольшие кустарники, колючая трава по пояс, какая-то странная ягода, красная и чёрная, сморщенная, но так и не упавшая с ветки, целебная трава эльфхель и какая-то одинокая лоза малого эльфского винограда, непонятно откуда попавшая в эти края.

Аспер терпеливо рассматривал незнакомый пейзаж. Он старался как можно чётче сохранить его в памяти, чтобы в случае опасности сориентироваться по приметным местам.

За дверью ходили. Кто-то явно не терял возможности прочитать таблички гостей и выяснить, с кем им выпало судьбой делить одну крышу большого дома. Внезапно за дверью дважды шаркнули ногой. Аспер в ответ откашлялся.

Такой шифр был предложен человеком, что вручил наёмнику в холле записку. В ней он представился как Рул и долго объяснял, что очень часто вверял свою жизнь чутью, и чутьё это много раз спасало его. Он кратко рассказал несколько историй о том, как чутье спасло его от травм или даже сохранило жизнь. Резко завершив истории прошлых лет, он подчеркнул, что сейчас чутьё бьёт тревогу. Мужчина писал, что в хозяине есть что-то необычное, но, чем больше Рул об этом думает, тем сильнее мысли сменяются на абстрактные любования красотами. Он обобщил всё замечанием, что Штефан, кем бы он ни был, может влиять на мысли людей, и предложил объединить силы в расследовании тайны. Под конец Рул не забыл сказать, что чутьё требует доверять ему, Асперу, ведь в нём он чувствует спасение.

Аспер достал листок из нагрудного кармана и спешно прочёл ту часть, где он предлагал им встретиться:

«Шаркнул возле двери два раза — значит, проверяю, в силе наша встреча или нет. Если да, прокашляй. Если коридор чист и можно выйти, я дам лёгкий стук в дверь. Если шаркну один раз, значит, есть посторонние».

Но никаких звуков больше не последовало. Аспер для верности кашлянул ещё раз и приготовил метательный нож в руке. Он посмотрел в окно, увидел, как маленький обрезок луны судорожно спешит спрятаться за облаками, и зашторил комнату. Затем подошёл к двери, прислушался. В этот самый момент он услышал глухой, слабый стук и неуверенно приоткрыл дверь, держа оружие наготове. В ночных тенях блеснул свет глаз. Аспер вышел.

Рул смотрел на него, с силой придавив палец к губам. Затем, согнувшись, он сделал широкий шаг в сторону лестницы на первый этаж. Он двигался неуверенно, опасаясь, что какая-нибудь доска заскрипит и выдаст его положение. Аспер шёл ровно по его следам, вслушиваясь в давящую тишину. Такое отсутствие звуков тяготило сознание наёмника. Любой звук, сопение, полёт мошки, мотыля, шаг мыши были бы естественны, но ни единого звука жизни не достигло его.

Наконец они спустились. Рул оглядел этаж, позволив себе сделать глубокий вдох. Теперь громкое сопение громом нарушило мёртвую тишь. Аспер молчал. Тогда мужчина махнул, призывая дальше следовать за ним, и направился в тёмный угол. Наёмник насторожился. Он незаметно взял во вторую руку короткий, с пол-ладони, кинжал и на расстоянии последовал за мужчиной, стараясь вглядеться в темноту и проверить, нет ли там никого третьего.

Рул остановился, когда свет из окон перестал падать на него. Он прошептал еле слышно, но даже в тишине сложно было разобрать слова. Аспер напряг слух и на свой риск подошёл почти вплотную к мужчине.

— Спасибо, что решил довериться мне. Надеюсь, я сам правильно поступаю, что делюсь с тобой своими мыслями. Понимаешь, я… Чувствую, как кто-то или что-то меняет мои мысли, и я уже с трудом могу думать о… об этом. Мне кажется, Штефан имеет некие способности. Я даже не могу сообразить, но не чувствую страха или чего-то ещё от того, что я здесь нахожусь. Словно в гостях у старого друга.

— Тебя пригласили сюда? — спросил Аспер.

— Да. Нет, словно в тумане. Когда я хочу вспомнить, я забываю об этом ещё сильнее. Странно, — Рул потёр глаза. — Слушай. На испытании следи за остальными, следи за Штефаном. Если произойдёт что-то странное, сообщи мне. А я… буду думать, что мы можем с этим сделать. Хорошо? Вот, возьми золото. Ты наёмник, а вы любите золото.

Аспер не двинулся. Он размышлял, стоит ли доверять этому незнакомцу, стоит ли брать деньги. Он сомневался, говорит ли его внезапный союзник правду или лукавит об окутанных туманом воспоминаниях и о предчувствии. Рул молча ждал с протянутым кошелём.

— Я не обещаю помогать тебе, — ответил Аспер. — Но буду настороже.

Он развернулся и последовал в свою комнату. Так тихо, что ни единая половица не скрипнула под его ногами.

Сражение началось уже давно. Знакомый ему отряд наёмников вёл кровопролитную неравную битву против сил мятежников. Десятки, если не сотни бездыханных тел уже лежали на земле. Те, с кем совсем недавно он сидел за одним столом в таверне, бросая кости, сейчас падают, лишившиеся конечностей или, в худшем случае, жизни. Те, кто ещё стоял на ногах, принимали удары уже от двух противников, но и их силы были на исходе. Они ждали, когда их командир, когда Аспер даст приказ. Но он медлил. Он судорожно старался понять, какой бы приказ отдал он, как бы Пантир смог спасти их жизни.

В этом ожидании Аспер сам не заметил, как загнал себя в ловушку. Он уже не думал над тактикой, над тем, как спасти выживших, организовать отступление и перегруппировку, а лишь ждал и верил. Ему казалось, ещё через мгновенье Пантир появится, возьмёт инициативу и скомандует, перевернёт ход сражения и поведёт их в атаку, чтобы нагонять и добивать отступающих противников. А пока этого не случилось, нужно выиграть время.

— Командир, что нам делать? — выкрикнул кто-то.

— Командуй, Аспер!

— Что делать?

— Аспер!

Но он не шевелился. Он не мог позволить себе отдавать приказы. Единственное, что ему оставалось делать, — это смотреть, как оставшихся в живых наёмников добивают мятежники. И в тот миг, когда предсмертный хрип последнего наёмника пронёсся по полю битвы, Аспер услышал знакомый голос. Уставший мужчина с пустым взглядом и двумя шрамами: один на левой щеке, другой высоко на лбу — вышел и встал перед Аспером.

— Мы проиграли. Ты проиграл, — прохрипел он.

— Я ждал, я верил, что ты придёшь!

У Аспера спёрло дыхание. Он посмотрел, как мятежники обходили трупы и проверяли, не осталось ли кого в живых. Пантир пришёл, но пришёл слишком поздно. Последние два наёмника смотрели, как ветер уносит последние слова их товарищей, надежды и желания, планы и мечты. Где-то внутри он чувствовал вину, что не смог ничем помочь, не смог организовать отступление, но тут же находил себе оправдание: Аспер — не Пантир, и поэтому не может приказывать. Словно слыша мысли, наёмник со шрамами посмотрел на него:

— Ты и не должен быть мной. Меня уже давно нет. Я — камень в забытой пещере, куда иногда приносят свечу в память о жертве. И ведь никто не знает, что на самом деле случилось. Так и сейчас. Ты боишься быть командиром наёмников, но готов повести за собой армию мёртвых? Тогда ты будешь спокоен и не станешь ждать меня, думать, как бы поступил я? Ты не должен быть мной. Ты — это ты. Если люди доверяют тебе, значит в этом есть твоя заслуга. Так не разочаровывай их. Держи в руках вверенные жизни и направляй их.

Аспер несколько раз пытался что-то сказать, но вместо слов получался едва слышимый хрип. Ноги стали до невозможности тяжёлыми, и сдвинуть их с места он не мог. Аспер лишь смотрел, как Пантир достаёт из ножен обломок меча и несётся на многочисленных врагов.

Аспер вскочил с кровати в холодном поту и тут же зажмурился. В окно уже вовсю били яркие лучи нового дня. Где-то на крыше пара птиц, отдыхающих после полёта, заголосила странным завывающим трезвоном. Недолго посидев, они вспорхнули, и небольшое перо спустилось аккурат к окну Аспера. Он тяжело дышал, стараясь прийти в себя. Неуходящие сновидения никак не отпускали из своих объятий. Он не мог принять, что вновь поддался иллюзиям.

В дверь постучали. Так глухо и громко, что, казалось, звук шёл от каждой стены, от окна, кровати, небольшой пустой полки над кроватью — отовсюду. Только сейчас ужас кошмара начал покидать разум, быстро и неестественно. Посмотрев секунду на дверь, он встал, отвесил сам себе слабую пощёчину, чтобы прийти в чувство, и подошёл. Едва отворив дверь, он взял в руку клинок.

— Господин Аспер, рад, что вы встали, — заговорил Штефан. — И, прошу, не надо бояться. В комнату нельзя войти без разрешения владельца. Позвольте мне войти к вам?

— Разумеется, — ответил он и быстро спрятал оружие.

Штефан слегка приоткрыл дверь и протиснулся в небольшую щель, сразу же захлопнув её за собой. Он посмотрел на наёмника, выпрямился и заложил руки за спину. Аспер с удивлением посмотрел на него.

— Штефан, я бы хотел узнать, — Аспер посмотрел на мужчину, который продолжал молча смотреть на него, и, немного подумав, продолжил. — Нет, ничего.

— Вы желали бы знать о том, что снилось? Прошу меня простить за такую дерзость, но именно по этой причине я пришёл говорить. Вы ведь понимаете, что цель этого дома — испытать человека, показать ему его слабости и страхи, предоставив возможность их преодолеть. Лишь когда кто-то самостоятельно преодолевает страх, решает давно гложущую его проблему, он может увидеть путь вперёд. Если он не в силах… Что ж, тогда он либо дальше топчется на месте, либо сходит с тропы. Я не знаю, почему они вас пригласили, почему вы здесь. Может быть, это была ошибка, лишь небольшое недоразумение… Но, может быть, это я слеп, не имею понимания, чего они желают, зачем здесь. Я принимаю вас как исключение из остальных. Я уважаю вас, зная ваш путь и ваши решения. Ничего не говорите. Вы мой гость, и гость должен быть сыт познанием. — С этими словами он поклонился и открыл дверь. — Надеюсь, у вас не будет неудобств, приятного нахождения!

Штефан быстро ушёл прочь, оставив дверь открытой. Аспер отвесил себе ещё две пощёчины. Казалось, всё время, пока мужчина с ним говорил, наёмник не мог пошевелиться, не мог сказать ни слова, а теперь все это вернулось тяжёлым грузом несбывшегося желания. Он сделал шаг — нога поддалась с трудом. Он сделал ещё шаг и теперь тело ликовало от внезапной лёгкости. Выйдя из комнаты, он сразу услышал гул. Внизу был накрыт стол с несколькими фарфоровыми чайниками и закуской — от бутербродов с говядиной до странных листьев, казалось, запечённых в масле. Один из гостей, увидев Аспера, махнул рукой, приглашая спускаться. Рул стоял в стороне. Вид у него был подавленный. Он не обращал внимания ни на подошедшего наёмника, ни на остальных. Все, кроме него, допивали чай, кто-то жадно подливал из чайника дополнительного кипятка. Аспер взял нетронутую чашку, подлил немного чая и поднёс к губам. Изобразив, что делает глоток, он принюхался. Пахло чаем.

— Ах, какой прелестный, согласитесь? — обратился к наёмнику мужчина, растягивая ухмылку. — Хотя кто-то брезгует насладиться прекрасным ароматом, послевкусием…

— Ты, видать, часто его распиваешь? — обратился к мужчине другой, с мешками под глазами и неровной полуседой щетиной, незнакомец.

— Ч-что вы такое? Разумеется, я, моя семья, мы часто проводим совместное чаепитие.

— Каково твоё имя?

Аспер продолжил наблюдать за двумя мужчинами. Второго, казалось, совсем не заботило положение его собеседника. Впрочем, и на Аспера не производил впечатления ни дорогой костюм, ни манеры высшего общества.

— Весьма вульгарно, — продолжил первый мужчина, — и оскорбительно спрашивать так прямо имя. Но я отвечу. Моё имя — Дентерро.

Рул удивлённо посмотрел на него, прищурился, перевёл взгляд на наёмника, потом на свою чашку и подошёл к окну, рассматривая небо:

— Я слышал лишь про одного Дентерро. Известного торговца. Только о нём уже лет десять ничего не известно.

— П-потому что я скрывался, решил отойти от дел, знаете? — начал запинаться Дентерро. Поставив чай на стол, он вытер рукавом выступивший на лбу пот, кашлянул и поспешил перевести тему: — Но вы всё ещё не представились.

— Норн, — сухо ответил седой мужчина и отвёл взгляд.

— Уважаемые гости, — послышался голос сверху, — прошу прощения, что заставил ждать.

По лестнице медленно спустился Штефан вместе с ещё одним незнакомцем. Ему было около тридцати. Длинные волосы были зачёсаны назад и покорно вальсировали в такт шагам. Под носом ровной линией, под стать натянутой улыбке, растягивались пышные, ухоженные и густые усы. Норн сразу обратил на них внимание и тихо спросил окружающих, сколько же времени требуется для ухода за такими усами. Но больше всего привлекали к себе внимание глаза. Залитые от усталости кровью глаза принадлежали не знатному человеку, который уделял внешности большую часть дня, а безумцу, что сейчас таил на всех обиду. Он покорно спустился за Штефаном, закрыл глаза и засопел. Организатор смиренно предложил ему выпить чаю, но тот мотнул головой и лениво открыл глаза.

— На этом, дорогие гости, мы завершаем наш сбор.

— Пршу прщения, — едва перебирая языком, заговорил сонный мужчина. — Но нас меньше. Секундощку, — Он потёр глаза, зевнул и начал пересчитывать гостей: два, три, четыре. — Ах, да, ещё есть я, шесть. Но вчера нас было семь.

Аспер посмотрел на Рула. Тот прищурился, искоса глядя на Штефана.

— Я объясню, в чём заключается причина такой внезапной перемены в количестве гостей, — поклонился седой организатор встречи. — Дело в том, что один из вас не смог пройти первое испытание. И решил самостоятельно покинуть сие поместье.

— Но никто не выходил. Все двери закрыты, так? — хмуро спросил Норн и, получив одобрительный кивок, ещё больше нахмурился. — Тогда где седьмой?

— Иаб. Не хвтает Иаба, — вмешался сонный мужчина. — Я ночью ради любопытства осматривал таблички у комнат. Предположил, кто есть кто, и понял, что именно этого хлюпика нет. Или Дентерро.

— Э-то я, я Д-дентерро.

— Я представлял хзяев этой семьи… старче. Да. Меня мамень именовала Дориан.

Норн поставил чашку и понёсся по лестнице наверх. Рассматривая таблички у каждой двери, он нашёл нужную и громко постучал в мощную дверь. Но та поддалась удару и открылась почти настежь. Он выругался.

Аспер поспешил наверх, затем остальные. Последним не спеша последовал Штефан.

Когда Аспер сравнялся с Норном, он ужаснулся. Комната была абсолютно пустой. Никакой мебели или украшений на стене не было — лишь крепкая оконная рама. За её верхний угол был зацеплен один конец верёвки, несколько раз обмотанный за петли.

Другой край был завязан в петлю, из которой полулёжа свисало тело мужчины. Волосы небрежно упали на глаза, не давая остальным увидеть их пугающую пустоту. Рот был приоткрыт, и с нижней губы тянулась тонкая ниточка слюны. Воняло мочой и смертью.

Кого-то стошнило. Кто-то выругался. Подошедший Штефан спокойно заглянул в комнату и перевел взгляд на остальных, выражая неестественное удивление. Казалось, он по-настоящему не понимал, почему все так отреагировали на увиденное.

— Я ведь сообщил, что вас ждёт испытание. Все, кто стоит здесь, его успешно прошли, дорогие гости, и я вас сердечно поздравляю. Все вы стали на шаг ближе. Однако этот господин, столкнувшись со своим прошлым, со страхами, которые навеяло ему прошлое, предпочёл вновь сбежать. Не просто сбежать, а попытался уйти. Бесповоротно. Но теперь его душа лишь обретёт вечные мучения, от которых он так тщетно пытался убежать. Прошу, не скорбите по бездыханному телу, оно того не стоит. Не стоит скорби и его порочная и слабая душа. Таких полно, и сильным не делает чести скорбь по слабым. Но время идёт, так что прошу вас проследовать за мной, — он аккуратно закрыл дверь и медленно затоптал вниз, — и да, будьте осторожны, не умирайте раньше времени.

Спустившись и проконтролировав, что все следуют за ним, он учтиво поклонился и лёгким движением открыл одну из дверей на первом этаже. За ней виднелись нескончаемые книжные стеллажи.

Аспер шёл последним. Он чувствовал, как нечто пытается направить его, повести, сломать волю и забыть о чём-то, направить мысли и успокоить. Но он не поддавался. Несколько длинных стеллажей выстраивались в ряды; стены, за исключением окон, также были заставлены книжными шкафами с витриной, стеклянными дверьми или магической защитой. Ещё никогда раньше Аспер не видел такой библиотеки. Остальные вместе с ним охали от удивления, поражались и любовались красотой коллекции. Рядом с ним стоял Рул. Он рассматривал одну из полок и что-то шептал. Мужчина выглядел озадаченным, словно пытался найти что-то важное, но в последний момент это важное исчезало из его поля зрения, вводя его в ещё большую суету и волнение.

Как только Штефан вошёл и закрыл за собой дверь, Рул успокоился. Он выглядел умиротворённым. Остальные, словно сбросив тяжёлый груз, громко облегчённо вздохнули и повернулись к Организатору.

— Прошу, дорогие гости, не думайте о том, что сегодня тревожило. Сейчас мы приступим к следующему испытанию, и вы должны быть сконцентрированы на нём. Это очень важно. Как все вы заметили, мы находимся в необычной комнате. Здесь сотни книг, и каждая из них рассказывает свою историю. Словно чья-то жизнь, она начинается прологом, ведёт вас до конца, эпилога. Увы, у нас нет времени прочесть хотя бы одну из этих книг, но вы должны найти её. Найдите нужную книгу, которая зовёт вас, откройте нужную страницу, которая зовёт вас. Я буду покорнейше ждать здесь.

Мужчина сложил перед собой руки.

— Но как мы это сделаем? — возмутился Норн. — На поиск нужной книги уйдут часы, дни? Как мы…

— Прошу, не беспокойтесь, — тихо ответил Штефан, и Норн тут же сделал глубокий выдох, словно потерял желание вступать в конфликт. — Нужна книга позовёт.

Норн, удовлетворённый ответом, развернулся и последовал вглубь комнаты через книжные шкафы и полки. Он мельком осматривал полку, хмыкал и шёл дальше. Аспер взглянул на него, на Штефана, на Рула, который с пугающим спокойствием рассматривал книги на узком стеллаже у окна, и вновь почувствовал, как кто-то пытается взять контроль над его телом.

Из глубины комнаты послышалась мелодия. Несколько струн, по звуку напоминающих то ли домру, то ли лиру, играли так ясно и громко, что их должны были слышать все в комнате. Но никто не придавал им значение. Аспер сделал несколько шагов. Норн трясущимися руками перебирал страницы книги, Дориан вовсю погрузился в чтение неподалёку. Аспер пошёл дальше. Звук нарастал, и теперь было очевидно: его слышит только наёмник. Аспер завернул за стеллаж и остановился. Старые, затронутые временем и десятками людских рук книги, совсем новые, казалось, только что поставленные на полку — все они стояли вперемешку, по какому-то известному лишь владельцу порядку. Аспер неуверенно шагнул внутрь. Рассматривая каждый корешок, он обратил внимание на небольшую книгу с заголовком «Искупление». Он неуверенно достал её и сразу открыл случайную страницу.

В следующий миг он оказался в незнакомом месте.

Комната преобразилась. Теперь это было нечто, напоминающее складское помещение, тёмное и длинное, но сухое, почти полностью заставленное разными ящиками. Некоторые из них были открыты, и можно было разглядеть различные вещи: книги, одежду, платья, сапоги, пергамент, чернила, черенки, клещи, молотки, склянки — как пустые, так и с разного цвета жидкостями. Некоторые ящики были подписаны мелом, и по этим словам Аспер определил деревни, куда стоило доставить груз. Но всё это было в стороне. Он видел комнату глазами незнакомого мужчины, который грузил, казалось, такие же грузы, но без единой подписи или маркировки. Рядом стоял ещё один незнакомец. Он был молод. Наивные глаза всё ещё смотрели на ящики с разочарованием и тоской, желанием избавиться поскорее, но в то же время с надеждой на что-то невообразимое.

— Чего стоишь-то, сын? – сказал мужчина, чьими глазами смотрел Аспер. — Быстрее погрузим — быстрее поедем.

Парень вздохнул. Мужчина продолжил:

— Быстрее поедем — быстрее продадим. Быстрее продадим — быстрее получим звонких монет. А потом…

— Понял, понял.

Парень взял ящик и лениво понёс на улицу. Мужчина вышел следом. Поставив рядом с повозкой груз, он вытер мокрые от пота руки и принялся аккуратно поднимать их.

Внезапно в голове что-то зазвенело, и Аспер зажмурился. Резкий звон колокола оглушил его на мгновение, но тут же звуки вернулись.

Теперь вокруг был лес. Спускались густые сумерки. Пугающие и голодные, жаждущие крови и огня. Человек, чьими глазами смотрел Аспер, сидел на краю повозки и наблюдал, как люди собирались вокруг одной полуразрушенной лачуги. Женщина с факелом вышла вперёд, возглавляя толпу, и забасила так громко, что даже он, находясь в стороне, услышал:

— Мы приняли зло! Девка, — она махнула своим большим кулаком в сторону лачуги, — принесла к нам несчастье, принесла беду.

Человек, чьими глазами Аспер продолжал наблюдать за происходящим, чувствовал интерес, любопытство. В нём разыгрался азарт узнать, как далеко жители зайдут, на что решатся. Он достал тяжёлый кошель, прикинул его вес на руке и спрятал во внутренний карман рубахи. За его спиной повозка была до отвала полна всякого рода утварью: горшками, старыми стульями, соломенными игрушками, шкурами зверей. Он любовался этими вещами, гордился. Вдруг его отвлекли крики: люди поджигали лачугу. Мужчина едва сдержал смех. Азарт отступил, на его место пришло пренебрежение. Он догадывался, что в конце концов девочку ждёт такой исход, но какая-то часть всё равно верила, что человечность возьмёт верх.

Вдруг он увидел, как из окна выбежала маленькая тень. Испуганная до смерти, тень рванула в лес. Аспер увидел очертания знакомого лица, но так и не мог понять, кто была эта девочка. На него нахлынул гнев.

Это были эмоции не незнакомца, а его личные. И в этот миг вновь ударил колокол.

Аспер пришёл в себя, когда по его щекам начали бить, приводя в чувство. Штефан с несвойственной его лицу гримасой ужаса и удивления смотрел на возвращающегося в сознание наёмника и успокаивался. Мужчина спокойно забрал из его рук книгу и положил на место, кашлянув, казалось, для вида. Затем он повернулся к нему на пятках и слегка поклонился:

— Вы вновь удивили меня. Вам открылась чужая книга, которая… Возможно, именно поэтому. Да. Я вновь поражаюсь, как участник, не привыкший к вмешательству, может так позабавить меня. Я искренне рад, что вы все ещё продолжаете испытание. Буду с интересом наблюдать и впредь. А что касаемо его… Его испытание и так было бы провалено. Не держите на себе груза вины. Ещё один человек проходит испытание, и я вижу, что закончит он его успешно. На этом я прошу прощения, пора собрать участников.

Штефан пошёл прочь. Он сделал несколько глухих хлопков в ладоши, привлекая к себе внимание остальных.

— Уважаемые гости, сейчас я возьму двоих из вас и попрошу проследовать за мной. Остальные, прошу, отдохните недолго.

Аспер подошёл к окну вслед за ним. Штефан взял за край рукава Дентерро и ещё одного мужчину, после чего повёл в комнату с противоположной стороны от двери, через которую они вошли. Его спутники шли покорно, ничего не сказав. Все, кто остался в комнате, также молча проводили их взглядом, и лишь когда за Штефаном захлопнулась дверь, Норн смог громко выдохнуть:

— Не могу понять, как он это делает… Но это до ужаса ужасно!

— Судя по твоему выражению, — едва слышно спросил Рул у Аспера, — тебе есть что сказать? Я помню, что мы с тобой что-то обсуждали вчера, но почему, зачем, когда именно… Я не помню.

— Как много у нас времени? Куда он повёл этих людей? — спросил Аспер так же тихо.

— Людей?

— Он сейчас увёл двух других участников через дверь.

— Видимо, на тебя как-то повлияла книга, — вмешался в разговор Дориан. — Я абсолютно уверен, что он ушёл один, чтобы искать двух внезапно пропавших людей. Я думаю, они сбежали.

— Я тоже видел, как он ушёл один, — нахмурился Рул. Почесав подбородок, он позвал последнего участника, Норна, и уточнил, что видел. Норн подтвердил пропажу двух человек.

— Хорошо, давайте проверим, что было до нашего прибытия в библиотеку. Сперва я скажу свою видение, — нахмурился Дориан, ещё сильнее понизив голос. — От кошмара меня пробудил старик. Он велел мне собраться, и мы спустились вниз, где были остальные. Вы пили чай, и я присоединился. Затем один из нас спросил, можно ли ему покинуть испытание. Штефан разрешил ему уйти. Как же звали этого парня…

— Кто-то запоминал имена друг друга? — почесал затылок Норн. — Не думаю, что в этом есть смысл. Вот, гляньте: трое из нас уже сбежали, отказавшись от участия. Зачем знать их имена?

Аспер посмотрел на Рула, который ещё не сказал своей позиции о случившемся. Он о чём-то размышлял, и можно было понять, что копание в собственной голове не приносит ему ничего приятного. Остальные тоже замолчали.

Открыв дверь, в комнату вернулся Штефан. Он низко поклонился. Лицо Рула тут же сменилось на спокойное.

— Дорогие гости, прошу простить за задержку. Вы все устали, я понимаю. На это испытание вы затратили почти весь день, и пора возвращаться в свои покои. Там вас ждёт трапезный стол, так что, прошу вас, насладитесь ужином. Уверяю, что пища не отравлена, — он посмотрел на Аспера и удивлённо приподнял бровь. — Некоторые выглядят так, словно уже давно не брали ни крошки в рот. Уверяю, я не могу позволить, чтобы мои гости были голодны. Это противоречит правилам гостеприимства. Прошу, покиньте библиотеку через ту дверь и вернитесь в свои покои. Завтра утром я навещу вас, и мы отправимся на последнее испытание. Успешно завершив его, вы отринете кошмары прошлого и начнёте новую жизнь. Что ж, мне нужно немного прибраться.

Тело Аспера почти самостоятельно последовало к выходу. За ним следовали и остальные. Беспокойство на их лицах пропало, лишь усталость портила их движения, укачивая кого-то в сторону, кого-то вперёд; кто-то едва волочил ноги. Как только последний покинул комнату, дверь шумно закрылась, и усталость немного спала. Аспер выпрямил спину и остановился. Остальные, обойдя его, направились к лестнице наверх.

— Ну и тяжёлый день, — заворчал Дориан.

— Правда. Хочу упасть и уснуть. А ещё поесть хочу, — подхватил Норн.

Аспер схватил Рула за руку. Тот устало посмотрел на него и неохотно дёрнул руку. Что-то остановило их разговор в библиотеке, заставив всех забыть. Всё забыть. Аспер ужаснулся. Пока остальные медленно поднялись по ступеням, дошли до своих комнат, открыли двери и скрылись за ними, он продолжил стоять на месте. Он не знал, что делать. Паника охватывала его, дыхание спёрло, и он мёртвой хваткой вцепился в деревянные перила. Аспер старался собраться с силами, восстановить дыхание, изгнать из разума и тела ужас. Он старался напомнить себе, что попадал в различные ситуации и из всех находил выход. Пока Аспер стоял, смотря куда-то в пустоту перед собой, позади него, словно из ничего, появился силуэт мужчины. Он сложил перед собой руки:

— Вам нездоровится?

Земля ещё местами была объята голодным пламенем — алым, как кровь, и острым, как лезвие. От деревьев оставались лишь обугленные стволы, которые чудом не упали. Такие же лишившиеся цвета ветви простирались далеко, почти до соседних деревень. Сейчас их вид лишь больше нагонял ужаса и мрака этому месту, хотя совсем недавно с этих огромных лап капал алый свет. Обжигающий и жидкий, он растекался по траве и тёк дальше и дальше.

Те, кому не повезло умереть сразу, попадали в объятия пламени. Трава вспыхивала, а с ней и обессиленные, раненые воины, которые уже не могли встать и продолжить участвовать в сражении. Некоторые тела обуглились в ужасающих позах мольбы или агонии; кто-то сидел, схватившись за голову, кто-то пытался взобраться на дерево, потратив свои силы, и так и остался частью ужасающей чёрной картины.

Аспер шёл по пепелищу, и к нему медленно приходило осознание: он находится не в лесу, а на руинах знакомого ему поселения. То, что мгновение назад было стволами деревьев, теперь преобразилось в остатки деревянных конструкций — домов, трактира, кузни, конюшни.

Ни единого человека он не мог опознать — чёрная гарь заполонила их тела, забрала их лица, их имена и души.

Внезапно на этом мёртвом месте он увидел цвет. Что-то среди пепла, алое и серебряное, привлекло его внимание. Аспер сорвался с места. Одно из тел встало. Тяжело, хрустя тем, что когда-то было суставами, оно поднималось на ноги. Шатаясь, нечто начало стряхивать с себя тьму, и уже скоро Аспер узнал обезображенное тело девушки, главы ордена Длани — Танзи Джиллин. Один глаз, неспособный открыться, дрожал в судорогах, а другой мёртвой белизной взглянул на наёмника. Рот тяжело открылся, и из него вылетел истошный вой. Он повторился вновь и вновь, пока не приобрёл узнаваемое очертание:

— Ас…р… Ас…ер…Ас…Пе…

Он подошёл и положил руку на щёку Танзи. В этот миг её ноги подкосились, и она, ещё раз хрипнув, вновь упала замертво.

Из остатков одного из домов вышел парень в акетоне — Эб. Он шёл уверенно, а по уголкам рта текли две струйки тёмно-алой крови.

— Ты хотел взять на себя такой груз. Такая ответственность. Вернуть репутацию наёмников. Хотел заменить Пантира. И поэтому Тифенон сожжён. Все убиты. Даже Длань.

Внезапно Эб закашлял и, сделав ещё шаг, упал перед ногами Аспера.

Сзади кто-то положил руку ему на плечо.

— Мы выполнили заказ, его последний заказ, и Гривус даровал нам свободу, — Пантир сравнялся с Аспером и убрал с плеча руку. — Она заключается не в том, чтобы кто-то жил, равняясь на других. Никто не должен проживать жизнь за кого-то, следуя его правилам, думая, как бы тот поступил.

Аспер повернул голову. Рядом с ним теперь стоял не Пантир, а Вальдемар. Он протягивал ключ. Ключ от главных ворот Тифенона. Но Аспер не спешил забрать его. Он медлил, обдумывал слова, сказанные на пепелище, вспоминал увиденное.

Кошмары о смерти товарищей уже давно преследовали его, и Аспер понимал: если не бороться с собой, со своими страхами, они никуда не уйдут. Он должен стать лучше, чем был когда-то. Аспер поднял руку и собрался взять ключ.

— Господин, не желаю будить вас, — донёсся голос Штефана, — но наступило утро, пришло время последнего испытания. Просыпайтесь.

Аспер открыл глаза. Он лежал на кровати в своей комнате в особняке. Из окна вовсю лился тёплый свет, и наёмник зажмурился. Штефан поклонился:

— Надеюсь, вы хорошо отдохнули. Вставайте, остальные уже ждут.

Аспер покорно встал, натянул стоящие у кровати сапоги и поволочился за седым мужчиной. Они медленно вышли из комнаты и направились к лестнице на третий этаж. Где-то глубоко внутри Аспер задумался, что конструкция дома изменилась, но он не мог понять, в чём именно. А потому, чтобы не напрягать голову перед последним испытанием, решил вовсе не думать над этим. Они медленно поднялись по большой винтовой лестнице прямо посреди холла, прошли небольшой коридор и вошли в огромную комнату, обвешанную гобеленами.

В центре стоял длинный стол, за которым сидели остальные участники испытания. Ближе к двери, друг напротив друга, сидели Рул и Дориан; напротив Норна место было свободно. Вглубь комнаты места были заняты теми, кто не прошёл предыдущие испытания: один из мужчин за шею был подвешен на верёвке, чтобы ненароком не упал со стула. Два остальных сидели с выпотрошенными животами. Штефан занял место в конце стола и пригласил Аспера присесть на свободный стул.

Наёмник спокойно осмотрел интерьер, не заметив в нём ничего необычного и, слегка кивнув, сел напротив Норна.

— Я рад, уважаемые гости, что вы прошли все предыдущие испытания. Вы закалили дух, но, чтобы обрести веру и силы в будущее, нужно не только иметь сильный разум, но и сострадание. Теперь вы должны доказать, что не лишились жалости, любви к человеку и милосердия. Примите верное решение там, где ошибся другой. Начнём последнее испытание, друзья! Протяните друг другу руку.

Норн положил руку на стол, и Аспер покорно накрыл ее сверху. Рул и Дориан поступили так же. Штефан щёлкнул пальцами.

Тени заполонили комнату, обретая формы, звуки и запахи. Теперь он не сидел в комнате, а видел, как Норн склонился над девушкой и рыдал. Он не сдерживал эмоций, задыхался, обнимал бездыханное тело, целовал в холодные руки и не мог поверить, что свет её глаз угас навечно. Казалось, это длилось лишь мгновение.

Не успел наёмник моргнуть, как оказался в столице. Рядом с дверью знакомой ему гильдии стояли Чёрный клинок и Норн. Он терпеливо ждал, опустив голову и рассматривая бегущего по ступени жучка. Норн громко сопел и немного покачивался, словно ему нездоровилось. Выглядел мужчина уставшим, на его лице выступала небрежная недельная щетина.

Дверь гильдии медленно открылась, и из неё громкими тяжёлыми шагами вышел глава — Дункан. Он был мрачен и смотрел в сторону, не желая встречаться взглядом с Норном.

— Господин, — встрепенулся Норн, — вы же решили с моим заказом? Вы найдёте их?

— Я просто хочу ещё раз тебе сказать, — Дункан говорил тихо и хрипло. Аспер впервые увидел его таким, — что моя гильдия не выполняет заказы на убийство. И тебе не нужно искать для них наказания. Придёт время, стража отыщет их и покарает. Усмири гнев. Он приведёт тебя к погибели души.

— Брехня! Все в Королевстве знают, что вы берётесь за самую чёрную работу. Я заплачу сколько скажете!

— Нет, Чёрный клинок не берётся за всё подряд!

— Ах, я понял, понял. Нужно, чтобы король приказал кого-то выпотрошить, верно? Тогда-то всем составом побежите выполнять поручение. Да, я понял. А я, а мои проблемы… Таких, как я десятки, сотни. Не хотите на нас время тратить?

Норн плюнул на порог и спустился по лестнице. Но не успел он сделать последний шаг, как всё вокруг вновь окутало тенью, и в следующий миг они стояли в незнакомой комнате. Она была пустой, но в то же время светлой. Холодная пустота нагоняла ужас даже на закаленного наёмника, однако Норн стоял уверенно. Он смотрел на лежавший на столе череп, чьи пустые глазницы извергали тёмно-красный туман. Мужчина достал нож и рассёк ладонь. Капли крови упали на пустой пергамент, превращаясь в слова. Норн закусил губу, недолго помедлил и заговорил:

— Они должны умереть. Долго, мучительно, как страдала перед смертью моя дочь.

В следующий миг Аспер оказался в дверном проёме незнакомой комнаты. В стороне, склонившись над девушкой, трое мужчин обыскивали её тело. Ещё один искал что-то в старом обветшалом шкафу. Аспер сделал к ним навстречу шаг, и половица скрипнула. Бандиты дёрнулись, один из них громко ахнул. Тот, что стоял у шкафа, схватил серебряный канделябр и кинулся на наёмника. Аспер увернулся, схватил его за руку и замахнулся нанести удар, но в бок ударили, и тот пошатнулся. Неестественный гнев переполнял разум, душил и требовал убить преступников. Один из них разбежался, чтобы ударить, но Аспер пнул его в живот, отправив в другой край комнаты. Ещё двое понеслись следом, и Аспер, поддавшись гневу, ринулся навстречу.

Они были ему не чета. Наёмник, обученный сражаться с опасными противниками, был не ровней неудачливым грабителям. Вывернув одному из них руку, Аспер ударил его головой о стену и толкнул, сбив с ног другого. Последний, вооружившись канделябром, неистово махал им, стараясь держать наёмника подальше от себя. Он громко кричал, его колени дрожали. Аспер сделал навстречу ему шаг, затем другой, и вор начал пятиться назад.

— Не подходи, убью! Как и её! Убью тоже, слышишь?

Аспер не останавливался. Он наступал, пока его противник всё пятился к стене. Споткнувшись о руку своего сообщника, он упал, уронил канделябр и пополз к стене. Под ним растекалась зловонная лужа.

Наёмник поднял канделябр и посмотрел на тело девушки. Взяв ещё одного оставшегося в сознании грабителя за шиворот, он поднял его, поднёс остриё ко лбу и сквозь зубы процедил:

— Я всажу его тебе так глубоко в череп, что даже королевская стража не сможет достать. Не делай глупостей и говори, что здесь произошло!

— Не… не надо. Я не хочу… пожалуйста…

— Я предупреждаю последний раз, — волна гнева с большей силой начала туманить разум.

— Мы просто… хотели… хотели нажиться на доме… Честно, клянусь… Мы думали… никого… а она начала кричать… он… схватил… толкнул… а она упала об угол… и… я ничего не делал, клянусь! Это он!

Аспер посмотрел на вора, который вжался в стену, с ужасом смотря, как наёмник допрашивает его товарища. Почувствовав жажду крови, исходящую от Аспера, он заскулил.

— Она сама упала, я не хотел никого убивать!

Время, казалось, остановилось. Цвета стали блекнуть, а мужчины застыли в своих позах. Аспер осмотрелся. В дверном проёме стоял Штефан. Безучастно он смотрел на наёмника, который всё ещё держал застывшего во времени мужчину.

— Всё это уже произошло, Аспер. — заговорил Штефан. — Но сейчас ты в силах переписать историю, эту историю, направив её по абсолютно иному пути. В нашем мире бандиты ворвались в дом Норна в поисках лёгких денег. Они надеялись набрать ценностей и сбыть где-нибудь в деревне таким же нечестным торговцам. Но, к сожалению, в доме осталась девушка. Она как раз закончила уборку и собиралась заняться готовкой. Скромный ужин для отца, который ушёл тяжким трудом зарабатывать на хлеб. Увидев людей, она испугалась. Но, понимая, что помощи ждать неоткуда, взяла в руки нож. Осознавая преимущество перед ней, эти… люди надругались над ней. Каждый. По очереди. Девушка сопротивлялась. Тот, что сейчас обмочил штаны от страха, схватил её за шею. Хотел запугать. Но девушка… Она продолжила сопротивляться, и он ударил её об угол старого деревянного комода. Норн пришёл домой поздно вечером. Тот вечер стал для него роковым. Он искал мести всеми способами. Он жаждал мести, подобно ребёнку, жаждущему найти каплю воды среди пустыни. И он её нашёл. Он забил обидчиков этим канделябром. Одному из них так сильно проломил череп, что несчастный… предмет застрял, и лишь могильщик смог достать его, прибрав к рукам. Это была его история. Его месть, которая так и не принесла радости. Он пришёл в моё поместье в происках прощения. Но какого прощения он ищет — это его вопрос, его испытание. Твоё же испытание состоится сейчас. В твоих руках их судьба. Если хочешь… — Он щёлкнул пальцами, и тело одного из лежащих без сознания начало двигаться. Оно встало на колени и начало судорожно царапать шею. С неистовством он сдирал кожу, стирал ногти и скрёб, скрёб, пока не выступила кровь. Затем он вцепился в кусок плоти и начал отдирать её, взвывая от боли, кашляя, захлёбываясь кровью, пока не упал замертво. Штефан продолжил: — Если хочешь, я убью их способом, каким ты только пожелаешь. Но, возможно, ты хочешь сделать иной выбор? Как поступишь ты?

Аспер посмотрел, как тело мёртвого вора всё ещё билось в судорожной агонии. Кровь растекалась по комнате, источая неприятный запах гари. Аспер сделал глубокий вдох, стараясь унять страшную жажду смерти. Он старался придумать, как бы на его месте поступил он. И тут же бросил канделябр на пол. Он старался прогнать эту мысль прочь. Он пытался не думать о том, как поступили бы другие. Он старался понять свои собственные эмоции, свои чувства и мысли, свой внутренний голос. Он спросил себя, что ему хотелось бы сейчас сделать. Многие считают его новым лидером когда-то разрозненных наёмников. А значит, именно он должен нести ответственность за честь, за жизни других людей. Он решил доказать, что наёмники уже давно не те преступники, которые берутся за любую незаконную работу. Они такие же люди, которые живут в Королевстве по его законам и традициям. Он хотел сделать наёмников такими.

— Я бы связал их и передал стражникам, — уверенно ответил Аспер.

— Норн, проходя испытания в моём поместье, решил, что ему тоже следовало сделать это. Ты, Аспер, прошёл последнее испытание.

Штефан щёлкнул пальцами, и всё вокруг погрузилось во тьму. Аспер вновь оказался в лесу, на поле битвы, где наёмники, орден Длани, его семья и товарищи сражались с армией. Но он не стал теперь стоять в стороне. Он сделал шаг, другой, схватил рукоять клинка и, достав из ножен, поднял высоко над головой:

— Держать строй! Сражаться! За утерянную честь!

Он устремился на врагов. Рассекая одного за другим, он прорвался к Танзи, помогая раненым.

— Наёмники, держать строй, пока Длань оттащит раненых в сторону. Кто может сражаться — встать! Клинок в руки!

Аспер орал во всё горло, и ему в ответ по полю битвы доносились другие голоса. Воодушевлённые командиром наёмники сражались, не жалея сил, с неистовством нападали, оттесняя врага. Вскоре разбитые отряды противника бежали прочь, бросив оружие и товарищей. Аспер перевёл дыхание, посмотрел на остальных и вновь поднял оружие вверх:

— Победа! Это наша победа!

Остальные подняли свои клинки, зарычали, закричали, знаменуя победу.

Упоённый победой в битве, Аспер не заметил, как среди деревьев мелькнула тень одинокого наёмника с уставшими глазами и двумя шрамами: один на левой щеке, другой высоко на лбу. Он улыбнулся и, словно тень, исчез среди мощных живых стволов, среди зелёных крон и высокой травы.

Аспер пришёл в себя, по-прежнему сидя за столом. Штефан, встав со своего места, захлопал в ладоши:

— Второй победитель! Поздравляю, Аспер. Ты отринул страхи прошлого.

— Ч-что?

Остальные сидели за столом без сознания. Наёмник встал со своего места. Эмоции, которые уже несколько дней были спрятаны внутри, сейчас вырывались наружу, смешиваясь и вызывая головную боль. Штефан подошёл, поклонился и аккуратно положил своё руку ему на плечо. Теперь с каждым мгновением боль усмирялась, ясность разума возвращалась.

— Полагаю, вам нужны ответы, уважаемый гость? — он посмотрел на Аспера, ожидая ответа, но тот сохранял молчание. — Я говорил, что не враг вам. Остальные, хотя и чувствовали неладное, усмирялись быстрее. Не знаю, кто работал над вами в прошлом, но он оказал вам большую услугу. Прошу понять: все эти люди в глубине души терзались своим прошлым, желали от него избавиться, но не решались. Я был создан, чтобы давать людям шанс, и я дал его. Но, как оказалось, мне всё ещё не до конца понятна воля человека. Кто-то, встретившись со своим страхом, предпочёл… сбежать, кто-то, даже не достигнув своего страха, спрятался среди чужих иллюзий. И лишь двое завершили испытание. Вы, Аспер, и Норн, действительно венец человека, столп воли и разума. Однако, когда я поздравил его… Он попросил меня вернуться в грёзы, вернуться туда, где его дочь ещё жива.

— А остальные?

— Дориан не справился с испытанием и был ввергнут в вечность. Рул, понимая, что не справляется, избрал отправиться в вечность своими руками. Такова их участь. — Штефан поклонился Асперу и протянул руку, и наёмник неуверенно её пожал. — На этом я вынужден проститься с вами, господин Аспер. Надеюсь, мы ещё встретимся. Ведите свой народ к славе и, пожалуйста, покиньте комнату. Боюсь, ещё немного, и она просто здесь всё разнесёт.

Комната медленно начала окутываться чёрным туманом, и Аспер, ещё раз посмотрев на тела людей за столом, подошёл к двери. Кто-то разговаривал, слышались шаги и стуки. Аспер толкнул дверь и увидел, как в коридорчике стоят двое мужчин в тяжёлых тёмно-красных доспехах. По лестнице, стиснув от гнева зубы, поднималась Танзи. Увидев Аспера, она смягчилась, и вмиг гнев превратился в умиротворение. Она подбежала к нему, сняла тяжёлую стальную перчатку и дала пощёчину.

— Ты как здесь оказался? Что ты вообще здесь делаешь? Пропал без единого слова и очутился в каком-то захолустном доме! — Она замолчала, глубоко вздохнув, и надела перчатку обратно. — Но я рада, что ты жив и с тобой, кажется, всё в порядке.

— Да, теперь со мной всё хорошо.

Танзи с подозрением посмотрела на наёмника, вопросительно выгнула бровь и отдала приказ двум мужчинам, стоявшим позади неё, продолжить осмотр территории. Те, аккуратно обогнув Аспера, вошли, и девушка смогла сама заглянуть в комнату.

Комната, как всё поместье, была абсолютно пуста.