Выбор

Глава 1

На ещё совсем недавно безмятежном и спокойном небе закружились хмурые, свинцово-серые тучи, задавившие солнце своей тяжестью. Оно, как будто растерявшись, совсем скрылось за их тяжёлыми боками...

Сверкнула молния, а через несколько секунд невдалеке пророкотал гром, подтверждая своим ворчанием, что вот-вот на землю обрушится ливень. Люди начали суетиться, стремясь поскорее спрятаться от неотвратимо надвигающегося дождя. Лишь только деревья, цветы и трава радостно трепетали, разворачиваясь в ставшем сразу прохладным воздухе, радуясь скорому спасению от жары...

И вот первые капли дождя упали на землю, будучи мгновенно и без следа поглощёнными пересохшей землёй. Но следом за ними уже летели другие капли, их становится всё больше, они сталкивались боками, суетились, теснились и толкались – каждая стремилась поскорее, желательно самой первой упасть на разгорячённую летом поверхность земли, тротуаров и домов.

Мари сидела за столиком у окна, задумчиво поглядывая на ливень. В тёплом кафе пахло ванилью и свежеиспечёнными булочками. На окнах лениво собирались капли дождя, размывая за стеклом серые очертания улиц и силуэты прохожих. В зале негромко играла джазовая музыка, словно стараясь не нарушить уютное оцепенение послеобеденного часа.

— Больше ничего не будите заказывать? — поинтересовалась мимо проходящая официантка.

— Нет, спасибо, – машинально ответила Мари.

— Тогда я принесу ваш счёт.

— Да, пожалуйста, — ответила девушка, и снова отвернулась к окну. Она знала, что ей некуда спешить. Дождь, казалось, выливался из самого неба, затопляя город. Его удары по стеклу звучали как непрерывная музыка, тягучая и тяжёлая.

Какое-то время Мари просидела в кафе, наслаждаясь тишиной за стеклом, думая о том, как мелкие мгновения могут складываться в большие события. И, возможно, этот дождь был именно тем моментом, который изменит её жизнь.

Когда упали последние капли и небо начало светлеть, она поднялась из-за столика, направляясь к выходу. В тесном проходе, кто-то толкнул ее в бок. На несколько секунд девушка потеряла равновесие, выронив из рук сумочку – содержимое рассыпалось по полу.

— Эй, можно поаккуратней! — крикнула Мари в спину удаляющемуся нахалу.

Высокий парень с короткими пепельными волосами. На спине его тёмно-синей куртки белели нарисованные крылья. Он никак не отреагировал на возмущения девушки. Не обернулся, не извинился — просто молча скользнул к выходу и вышел из кафе. Сердито бормоча что-то себе под нос, Мари принялась подбирать с пола свои вещи.

В это время, на большой скорости, в сторону кафе неслась машина. На повороте водитель не справился с управлением. Раздался душераздирающий визг тормозных колодок и удар.

Серый седан, врезался в фонарный столб, смяв переднюю часть машины, как бумагу. Столб накренился, раскачиваясь над тратуаром. Послышались испуганные крики прохожих. Вместе с другими посетителями Мари поспешила выйти на улицу.

Кроме водителя в этой аварии, лишь чудом, больше никто не пострадал. Зрелище, конечно, не для слабонервных. Сила удара была настолько сильной, что голова седовласого водителя застряла в лобовом стекле, покрытым узором из бесчисленных трещин, а обмякшее тело безвольно облокотилось на руль. Вокруг авто валялось битое стекло, куски бордюра и части кузова. А во влажном воздухе витал запах бензина и горелых тормозных колодок.

Кто-то пытался открыть дверь, стучал кулаком по стеклу. Водитель не двигался. А один из прохожих снял с себя пиджак, он хотел накрыть им голову водителя. Но, рядом идущая с ним женщина (возможно это была его жена), что-то тихо сказала ему на ухо и они торопливо пошли дальше.

Сирены полиции и скорой помощи раздались почти сразу, буквально за несколько кварталов от кафе — слишком быстро, как будто их кто-то заранее вызвал. Или... ожидал.

"Как же мне повезло. Выйдя я минутой раньше, возможно лежала бы сейчас на этом тротуаре. Тот парень буквально спас мне жизнь", — подумала девушка, прижимая к груди свою сумочку. Ее сердце так и колотилось, будто норовило выскочить наружу. А зевак становилось все больше. Мари же, поспешила уйти. На душе было как-то не по себе. И тот парень, с крыльями на куртке, почему-то не выходил у неё из головы. Казалось, что прежде она его уже где-то видела, но не могла вспомнить, где? Он будто что-то важное изменил в её мире, но что именно — она не могла понять.

Когда сирены скорой разорвали воздух, пепельноволосый стоял в тени большого вяза, наблюдая, как Мари сжимает плечи, не отводя взгляда от места аварии. Огонь мигал отражением в её глазах, и в этот момент в нём что-то сжалось. Что-то слишком человеческое. Слишком уязвимое.

"Ты должна была просто быть под моей защитой," – подумал он, сжимая пальцы в кулак. "А я... Я начинаю видеть в тебе не только ту, кого оберегаю. Я вижу..." Мысль обожгла сильнее, чем холодный ветер, бивший в лицо. Он видел её страх, её хрупкость. И хотел бы забрать это на себя. Хотел бы спрятать её там, где ни один страх не дотянется до неё. Но он знал: это не его право. Не его роль. "Если я привяжусь..."— он чувствовал, как что-то древнее внутри него откликается тревожной вибрацией, — "я потеряю то, чем являюсь." На миг ему захотелось переступить эту границу, забыть обо всём. Выйти из тени. Подойти. Сказать ей что-то. Протянуть руку. Но он остался в темноте.

Его силуэт дрожал, будто он сам был соткан из ветра и пепла. Он смотрел, как Мари убирает с лица волосы дрожащими пальцами. И заставил себя отвернуться. Старый инстинкт, холодный и правильный, вновь завладел им. А когда всполохи сирен погасли вдали, он был уже далеко, несущий в себе молчаливую клятву — и крошечную, опасную искру того, что однажды может сжечь его до основания.

На памяти Мари было несколько десятков случаев, подобных этому. Как и сегодня, перед каким-то происшествием, она всегда видела крылья — знак свыше. Похоже, что какая-то неведомая сила всегда стоит на ее защите.

В тот день, около года назад, было так же...

Парк был почти пуст. Ветки деревьев скрипели под порывами ветра. Влажные дорожки блестели, отражая редкие фонари. В воздухе витал запах мокрой травы, земли и чего-то неуловимого — сладковатого, как цветы, растущие только в самых глубоких снах. Где-то в ветвях закаркала ворона.

На другом конце сквера шёл мужчина. Рядом с ним, довольно виляя хвостом, бодро шагал золотистый лабрадор. Ни с того, ни с чего, животное начало себя агрессивно вести. Мужчина присел на корточки, пытаясь успокоить своего питомца. Он не мог понять причины такого странного поведения у совершенно спокойной собаки. Внезапно, лабрадор сорвался с поводка и понёсся в сторону лавочек к сидящей там девушке.

"Беги! Скорее!" — прозвучал голос у Мари в голове. Оглядевшись по сторонам, она заметила приближающуюся собаку. "Беги!" — снова прозвучало в голове. Девушка вскочила с лавочки и со всех ног побежала через сквер к ближайшему магазинчику. В самый последний момент она успела закрыть за собой дверь. От страха сердце ушло в пятки. Тяжело дыша, она наблюдала, как лабрадор с ужасной злобой и яростью кидался на стеклянную дверь. Он царапал ее лапами, рычал и скалил зубы, пытаясь достать свою жертву. Так продолжалось около минуты. А потом, как ни в чём не бывало, совершенно спокойно убежал восвояси.

— С вами все в порядке? — забеспокоилась продавец, подойдя к двери, и вопросительно поглядывая через стекло на улицу?

— Да, все хорошо. Не беспокойтесь, собака уже убежала. Наверное, вернулась к своему хозяину.

* * *

— Не слишком ли твой любимчик ее опекает? — спросил один из игроков.

— Могу сказать то же самое о твоём подчинённом. Не увлекся ли он случайно? – ответил другой, чуть улыбнувшись.

Фигуры на шахматной доске застыли в напряжённой партии.

— Ха-ха! Нет абсолютной любви и преданности. И совсем скоро ты в этом убедишься, проспорив мне, — лукаво ухмыльнулся первый в ответ. — Твой ход, — добавил он, переставив фигуру на шахматной доске.

* * *

Высоко над городом, где ветер трепал рекламные щиты и раскачивал провода, на кромке старой кирпичной крыши сидела фигура, сливаясь с серым небом. Пепельноволосый смотрел вниз, туда, где сквозь вечернюю толпу пробиралась Мари, провожая ее взглядом от автобусной остановки до самого дома... Где бы она ни была, куда бы ни пошла, он всюду следовал за ней.

Его глаза были прищурены, лицо сосредоточено. Он видел, как она поправляет воротник плаща, как неловко обходит лужи, как сжимает в кармане телефон. Каждое её движение отзывалось в нём тихой дрожью воспоминаний — странных, отголосков чего-то давнего.

Ветер тянул пряди его волос в разные стороны, шептал ему на ухо забытые имена и предостережения. Но он не сводил взгляда с девушки. "Не сейчас," – подумал он. – "Я ещё не могу подойти. Она должна почувствовать сама." Внутри, под ребрами, копилась опасная теплота — та, что была запретной для него. Он боялся привязанности, боялся забыть, кто он есть и зачем здесь. Его предназначение — оберегать, а не любить.

Живая, полна тепла и эмоций. Добрая и всегда такая жизнерадостная.. Знает ли она о его существовании? Узнает ли его голос, если он снова с ней заговорит? Понравится ли ей его необычная внешность? А может оно испугается?

Под его ногами крошилась черепица. Мир внизу был шумным, пульсирующим, суетливым, но здесь, на крыше, всё казалось застывшим в безвременье. Только он и она. Легкий порыв ветра сорвал с его плеч последние следы реальности, и фигура начала расплываться в воздухе, растворяясь в тумане. Словно сама ночь поглотила его, оставив лишь краткое ощущение чьего-то тихого присутствия.

##А поздней ночью, когда город спал, укутавшись в серое одеяло тумана, он снова был рядом. На перилах балкона, едва касаясь ногами холодного металла, стоял тот самый пепельноволосый ангел. Его силуэт сливался с тенью, только глаза — чуть светящиеся в темноте — выдали его присутствие.

В квартире за стеклом Мари лежала на кровати, прижав к груди подушку. Лицо её было спокойно, но пальцы всё ещё беспокойно дёргались во сне. Он наблюдал за ней, не мигая, не двигаясь. Лёгкий ветер тронул занавески, и Мари что-то прошептала сквозь сон — слово, неразборчивое, но странно знакомое. Пепельноволосый вздохнул почти неслышно.

"Я здесь," – подумал он. – "Я не дам тебе упасть."

Но вместе с этой клятвой в его сердце шевельнулся страх. Мари была как живой огонь, который он видел издалека, но боялся приблизиться. Он всегда стоял на расстоянии, всегда был вне её мира, прячась в тени, не желая вторгаться в её жизнь. Это было слишком опасно. Он знал, что привязаться к ней — это значит потерять всё. Привязаться значит начать ощущать свою уязвимость. А для того, кто не имеет человеческой формы, уязвимость — это смертельная ошибка. Он не мог этого допустить.

На короткое мгновение он задержал взгляд на ней, будто пытаясь запомнить каждый изгиб её лица, каждый вздох. Потом ветер усилился. Фигура стала легчать, терять очертания — словно дым развеивался в ночном воздухе.

Когда Мари во сне повернулась на бок, балкон уже был пуст. Лишь лёгкое колебание воздуха напоминало, что кто-то стоял здесь, охраняя её покой.

* * *

Вот так, изо дня в день, он продолжал наблюдать за Мари и оберегать её. Порой — с безмолвных крыш. Порой — из тени деревьев, чьи корни помнили больше, чем люди. Иногда из теней старого парка. Его взгляд скользил, как ветер, незримый, но осязаемый. Ему хотелось запечатлеть свой облик в её душе — не ликом, а ощущением присутствия, будто тёплый отблеск свечи на границе сна.

И время, которому он всегда был неподвластен, вдруг стало чувствоваться иначе. Оно текло не ровно, а пульсировало, как дыхание. Словно чьи-то неведомые силы ткали новый узор в его существовании. Он начал замечать трещины в привычной вечности — тонкие, как волосок инея на стекле.

Он не задавался вопросами о будущем. Для таких, как он, не существовало "потом". Только вечный круг наблюдения и охраны. Но чем дольше он смотрел на Мари, тем явственнее чувствовал: прежняя вечность становится узкой, как клетка. И в этой клетке — нет её голоса, её улыбки, её жизни.

Эта мысль настигала его всё чаще. Он пытался отмахнуться, забыться в привычной отстранённости. Но сердце, некогда спокойное, теперь откликалось на её прикосновения к миру. Он знал, к чему ведёт привязанность. Хрупкая, невидимая нить становилась цепью. Страх растворялся в восхищении, а восхищение превращалось в выбор. Не внезапно, а как вода, точащая камень тысячелетиями.

Время шло. И однажды утром он понял — точка невозврата давно пройдена.

* * *

Далеко на востоке зарождался рассвет. Огромный алый шар поднимался над горизонтом. Окрашивая облака в нежный розовый цвет, первые лучи восходящего солнца скользнули по небоскрёбам и макушкам деревьев. На краю крыши одной из высоток стояла одинокая высокая фигура. Ветер касался его лица, раздувая пепельные волосы, словно шепча древние имена, давно забытые людьми.

Он закрыл глаза. Где-то глубоко внутри слабо дрогнула последняя ниточка сомнений.

"Время пришло".

Едва уловимый серебристый свет скользнул вдоль его силуэта, как напоминание о тех высотах, откуда он когда-то пал. Пространство вокруг замерло — на краткий миг город затаил дыхание вместе с ним. Даже утренний ветер стих, словно природа сама склонилась к его решению.

Ангел медленно шагнул вперёд. Ткань реальности вокруг него чуть дрогнула, как поверхность воды под лунным светом. В тот миг его фигура словно растаяла в воздухе — не падала, а расплеталась на тончайшие нити света и тени, растворяясь между мирами. Казалось, он не столько прыгнул, сколько скользнул сквозь незримую завесу, границу, которую мало кто способен заметить.

Его крылья — давно спрятанные, почти забытые — на долю секунды отблеснули за спиной призрачным силуэтом, прежде чем исчезнуть. В воздухе остался еле заметный запах — тонкий, как старинные пергаменты и грозовые облака, как что-то древнее и недосказанное. Он не падал. Он возвращался туда, где начнётся новое.

* * *

— Какой ужас! С вами все в порядке? Можете подняться на ноги? — взволновано поинтересовалась Мари у молодого человека, сидевшего на асфальте около ее дома. Кровь с его левой руки капала на землю, окрасив асфальт в алый цвет.

— Да, все хорошо, не волнуйтесь. Пара хулиганов. Я в порядке. А они... Они уже убежали, — ответил тот, поднимаясь с бордюра. Капюшон небрежно упал на плечи, обнажив его голову.

Это была его первая ложь. На самом деле, ведь не было никаких хулиганов. Он лишился своих ангельских крыльев и стал человеком – смертным. Отдал своё бессмертие — за одно-единственное прикосновение к её миру.

Девушка с изумлением уставилась на незнакомца. Пепельные волосы падали на лоб небрежными прядями, серые, почти серебристые. Тонкое лицо с высокими скулами казалось нереальным, будто отлитым из света и тени раннего утра. Его глаза — странного, тусклого янтарного цвета — смотрели прямо в душу, обнажая что-то сокрытое и древнее. Он был одет просто: чёрные брюки, тёмная водолазка и лёгкая куртка. В ее голове сразу промелькнули картинки из недавнего прошлого: темно-синяя куртка, белые крылья на спине и такие же пепельные волосы. А ещё голос, он был таким знакомым...

— Ты?.. – прошептала Мари.

— Даниил, — с улыбкой произнес парень, протягивая девушке здоровую руку. –Будем знакомы.

* * *

Где-то далеко, над застывшей шахматной доской, два игрока обменялись взглядами.

— Вот оно… свершилось, — голос Дьявола раскатился, как гул колоколов над опустевшей равниной. Его ладони медленно поднялись над шахматной доской, будто он возвещал окончание древнего ритуала.

— Любовь к смертной… — он выговорил это слово с почти благоговейным презрением, — сильнее клятв вечности. Сильнее присяги Небес. Он обменял своё бессмертие на иллюзию счастья... на греховное прикосновение к её миру.

Дьявол вскинул руки, словно дирижёр на пике симфонии, и холодная усмешка расцвела на его лице.

— Признай поражение.

Его голос теперь звучал как приговор, высеченный в камне.

– Пусить будет так, – произнёс Бог с лёгкой усмешкой. Его голос был ровным, словно этот выбор не был для Него чем-то значимым, а просто частью более великого замысла. Как если бы он уже давно предвидел этот ход. Он медленно поднял коня и послал его на d4, не спеша, будто задумавшись над чем-то более важным, чем сама игра. – Кажется, наша партия затянулась... Ты ведь не ожидал, что всё будет так долго? – добавил он, пристально наблюдая за тем, как изменяются позиции. – Но в каждом ходе скрыта новая возможность.