Вужер

Глава 1

Большая рысь, тяжело ступая, подходит к реке, наблюдая за переливами света на поверхности. В такие дни шерсть её выглядит особенно тёмной и глубокой, а белые круглые глаза горят двумя фонарями. Правда ни одно испугавшееся существо не замечает пригретую висящую на груди цепочку с восьмиконечной звездой, скрывшуюся в густой шерсти. Хозяин когда-то любил прятать кулон у самой вужер, чтобы точно никто не нашёл.

Рысь наклоняется к воде и с головой ныряет, опускаясь на дно. Рыбы в панике уплывают подальше, по воде идут волны, а она отчаянно скулит и воет. Когда хозяин был жив, они часто ходили купаться. Прохладная вода в жару была не только спасением. Хозяин всегда задорно смеялся, брызгая свою вужер и спрашивая, нравится ли ей погода сегодня. В такие моменты он был счастлив, и она мурчала вместе с ним, прыгая вокруг в облике собаки.

Но теперь внешний мир пуст. В нём нет ни жары, ни холода, ни улыбок, ни слёз. Лишь невозможная тоска по хозяину.

Рысь выбирается, оставив на берегу глубокие борозды от длинных когтей. Когда она бежит, следы на траве быстро исчезают, а звук растворяется. Несколько птиц резко взлетают, но быстро возвращаются, потеряв вужер из виду.

Замедляется рысь лишь на широкой поляне с давно оставленными следами стоявших когда-то здесь домов. Спрятавшись за еле выстоявшей разваленной от времени печью, рысь укладывается, прижимаясь боком к когда-то самому тёплому месту в доме и сворачивается в плотный клубок, прикрыв нос лапой. Она скулит от воспоминаний о тепле хозяина.

Она могла бы давно разрушить цепочку и растворится, вернутся к нему, снова прижаться к его рукам, облизать лицо, но она обещала хозяину дождаться! Обещала ждать столько, сколько потребуется, пока люди восстановят их деревню и снова будут спокойно жить в уютных домах и проживать свои истории.

Почему же люди не возвращаются? Где они? Почему ушли?

Когда начинает идти снег, рысь оборачивается медведем и лишь плотнее прижимается к печи, смотря вверх и наблюдая за крупными падающими снежинками. И лишь услышанный вдалеке хруст снега заставляет отвлечься и прислушаться. Настоящие рыси, медведи и даже лоси и кабаны так не ходят. Так ходят люди!

Вужер обернулась обратно в рысь и навострила уши, пытаясь понять, где идёт человек. Его запах ей не знаком, но он точно где-то совсем недалеко в лесу! Она бежит, спотыкается, поднимается и бежит дальше, а замедляется лишь когда замечает яркое красное пятно.

Человек, ещё совсем юный, замер, как и его вужер в форме зайца, который оборачивается волком и встаёт перед хозяином. Молодой совсем, говорить ещё даже не умеет, а человека защищает. Хороший. Они смотрят то на рысь, то друг на друга. Связь между ними сильная.

— Привет? — напрягается парнишка и явно ждёт, когда подойдёт человек.

— При-в-ет, — через треск в горле и боль рысь пытается говорить. Как давно она этого не делала? Как давно уже нет её хозяина?

Рысь делает ещё шаг и замирает, поняв, что парнишка уставился ей на шею.

— Че-ло-век... В... Мо-ги-ле... — пытается она объяснить, почему сама носит цепочку.

Лицо парнишки бледнеет, он подаёт знак своему вужеру, который обращается конём, и они убегают от рыси. Но почему? Она же не нападала! Даже не пыталась!

Рысь сначала бежит за парнишкой, но после обращается совой и следует за ним издалека, чтобы не потерять и не слишком сильно пугать. В груди вновь заныла тоска. Когда хозяин был рядом, никто её не боялся. Часто гладили по голове и давали интересные задания.

Когда вдали показался забор, дома, полосы дыма от тёплого огня в печках, вужер растерялась. Почему они здесь? Почему они не вернулись, а построили деревню так далеко? Хозяин... Хозяин же велел их ждать! Они должны были вернуться! Сова прячет цепочку поглубже в пух и сливается с тенями природы, как только понимает, что парнишка остановился в деревне и пошёл в один из самых больших домов. Нужно узнать, что случилось.

Хоть она и не чувствует, но точно знает, что внутри тепло. Парнишка уже в одной только рубашке, его вужер забрался на печь к кому-то ещё. Хорошо, что не стал проверять, а то бы узнал, что за ними проследили.

— Матушка! Это было нечто! Я видел дикого вужера! Она сама носила свою цепочку, я точно видел! И она меня убить собиралась! Сказала, что в могилу отправит!— парнишка присел рядом с матерью приглядевшись к её лицу.

— Быть такого не может. Даже те дикари не отделяют своих вужеров от себя, глупости это.

— Но я видел! Рысь, большущая такая!

Женщина вдруг схватилась за столешницу и зажмурилась, шепча что-то про себя. Парнишка в этот момент подлетел к ней со стаканом зелёного горячего чая.

— Ты совсем себя не бережёшь. Снова плохо, да? — тихо спросил он севшим голосом.

— Уставшая я, потому что работала. Сегодня третий день, как похороны прошли, а вужер не захотела растворяться, пришлось к себе привязывать. Как только родится кто без неё, привяжу, а так таскать вместе со всеми придётся.

Вужер принюхалась, желая лучше понять, что не так с человеком, и до дрожи захотела сбежать. От женщины шёл стойкий тяжёлый запах боли и тоски, будто десятки вужеров, запертых в одной маленькой комнате, скреблись, царапая стены, и выли, желая выбраться. Поняв, что кто-то у печи начал чувствовать её дрожь, вужер вышла из дома, решив осмотреться вокруг.

Дети играют в снежки со своими вужерами, хозяин тоже с ней так играл, когда был совсем юным. Старики приглядывают за ними, некоторым рассказывают сказки и истории из прошлого. К одной такой вужер прислушалась.

— Когда-то давно мы все вместе жили в одной деревне мирно и не знали бед, но случилось несчастье. Нескончаемые дожди уничтожили урожай, еды никому не хватало. И тогда-то дикари показали свою натуру. Они велели всем хранителям родов отпустить вужеров предков. Отпустить все знания и силу, которую они хранят! Мол, они слишком много едят, сил им не хватает. Но голодные дикари, оставшись без помощников, первыми стали нападать на остальных. Но мы не остались в стороне! — старик эмоционально поднял палку и ударил по земле, — мы смогли прогнать их! Благодаря этому мы теперь живём в мире и согласии.

Рысь поспешила скрыться в лесу. Хоть самой и тяжело говорить, речь людей никогда не забудет! Почему они рассказывают эту историю именно так? И кто такие эти дикари? Раньше никаких таких дикарей не было? Неужели где-то в лесу есть ещё человеческие деревни? А люди ли они вообще?

Вужер стала искать. Она столько зим ждала, берегла выстоявшие дома, но они всё равно разрушались. Без людей всё окончательно пришло в упадок, уступив место растениям и животным, многие из которых всё же ещё остерегались её. Она и подумать не могла, что люди построят новые деревни, придумают новую историю и просто продолжат жить. Неужели они не скучали по дому? Когда они с хозяином ходили охотится, а по нужде задерживались, он долго смотрел на костёр и вздыхал, говоря, что хочет скорее домой, а то соринки в глаза слишком часто попадают.

Другая деревня нашлась ближе к весне! Люди ушли настолько далеко, что пришлось весь лес обойти, возвращаясь домой раз в несколько дней, чтобы позаботиться о любимой печке.

Местные носили такую же красную в клетку одежду, лишь украшения разные. Но спрятавшаяся среди теней рысь чувствовала, что это не все отличия. Что-то в этих людях было иным. Они шагали легче, смеялись громче...

— Много лет назад, — в ночи, когда вужер легко спрятаться, бабушка рассказывает сказку внуку, — все люди жили в одной деревне. Она была большой, дружной и уютной. Но рассердили люди богов, и пришёл неурожай. Все хотели выжить, делали, что могли. Но очень жадные люди... Дикари начали красть вужеров, привязывать к себе столько, что не могли сдержать. Они становились всё злее, крали еду, уничтожали дома тех, кто не хотел становиться как они... И тогда наши предки ушли от дикарей и основали нашу деревню, где все живут в безопасности и в мире с природой и её правилами.

Рысь слушала, наклонив голову. Какие же разные люди придумывают истории. Друг друга дикарями кличут. Или они действительно забывают то, что было в прошлом и рассказывают о нём так, как считают правильным?

— Да как же так! — рысь вздрогнула, отошла от окна и побежала к другому дому, услышав резко выбежавшего на улицу мужчину. Он упал на колени в грязь и стал кулаками бить землю, сокрушаясь о несправедливости и судьбе. Что же с ним случилось?

Рысь теневыми путями проникла внутрь дома. Запах здесь густой, что вдохнуть сложно. Окна тщательно закрыты, что ни один лучик солнца не проникает внутрь. В одной из комнат тихо плачет женщина, которую осторожно обнимает девочка, ещё слишком юная, чтобы покидать родной дом.

— Мама... — она крепко обнимает дочь, будто может её потерять.

Рысь замечает в углу прикрытую колыбель. Малыш внутри родился совсем недавно, но с ним что-то не так. Он жив, но слаб настолько, что его трудно отличить от куклы. И у него нет вужер. Рысь тут же отошла от него подальше. У хозяина было такое же дитя. Они тогда взяли толстую цепочку с тяжёлой неподьёмной звездой, и привязали свободную вужер предка к младенцу. Почему эти люди не поступят так же?

Рысь выходит наружу, принюхивается и понимает, что ни у кого рядом нет свободных вужеров! Ни единого! Никто здесь не сможет спасти младенца! А та женщина из другой деревни точно смогла бы! И ей даже легче стало бы! Тяжёлая цепочка с вужерами предков полегчала бы...

Рысь по тем же теням, чтобы никого не пугать, скрылась в лесу и выбралась, увеличиваясь. Она бежала изо всех сил. Если она успеет, то младенец выживет! Она покажет всем, что помогает, а потом приведёт их в свой дом!

Солнце уже начало подниматься. Весенние речки причудливо текут своими тропами, соединяясь с теми, что бегут из ключа, ветер их ускоряет, а рысь продолжает бежать. Ближе к деревне она почувствовала, что где-то рядом парнишка, который открыл ей правду. Она уменьшилась в размерах, чтобы не пугать, и медленно пошла к нему. Конечно же заяц сразу её почувствовал.

— По-мощь, — дрожь в голосе выдаёт нетерпение. Вужера начинает мять передними лапами землю, чтобы успокоиться, — на-да... По-мощь... Мощь…

Парнишка остановился и нахмурился, стоя к ней боком. Заяц подпрыгнул между ними, пропищав что-то на манер грызунов.

— Тебе нужно помочь? — будто глупец спрашивает он, сжимаясь в плечах.

— Нам... — рысь мнётся, стараясь не торопиться и говорить понятно, — тво-я... Ма-ту-шка... Ма-ту-шка мо-жет... По-мощь...

— Я её приведу, а ты оставайся здесь, никуда не уходи.

Рысь впилась когтями в уже мягкую землю. Она умеет ждать, но времени всё меньше. Навострив уши, можно услышать многое. Вдали дятел клюёт кору, бежит ручей, лисица принюхивается в поисках жертвы. Рысь слышала это уже много раз, но никогда звуки ещё не были такими медленными.

— Говорю же, это та самая, которая про могилу говорила. Может её хозяину помощь нужна? Вдруг она не дикая вовсе или даже не чужая, — парнишка уже всё ближе, за ним тяжело ступает женщина, вздыхая.

— В любом случае, если будет угрожать, убегаешь, а я с одной тенью точно справлюсь.

Похоже, что мать беспокоится. Но им же даже не угрожали... А вужер умеет, хозяин учил быть страшной. Главное, чтобы не напали, а то младенец не дождётся.

Рысь смотрит прямо на них и медленно оборачивается медведем. Люди легко теряют тень из виду, не стоит их пугать. Видно, как они резко отходят на шаг, а мать встаёт прямо перед сыном и готовится к прыжку. Однако медведь медленно опускается, склоняя голову.

— За м-ной... По-мо-ги... Нам...

Белые глаза встречаются со взглядом женщины. Люди редко понимают, куда смотрит тень и чего хочет, но, если даже не стараться понять, они давно бы нашли способ разделиться.

— Чем мы можем тебе помочь? — женщина нерешительно осторожно опускается на колени, сложив на них руки и смотря внимательней на медведя.

— Ди-тя... Без... Ву-жер... Ну-же-н... Т-вой... О-д-ин... Од-ин…

Медведь скулит, подползая ближе, и утыкается носом в цепочку, стараясь не вдыхать. Хозяин всегда говорил, что нужно помогать людям. Она хорошее дело задумала.

— Где ребёнок? — женщина, потеряв всякий страх, положила обе ладони на щёки медведя.

— До-р-о-га... По-ка-жу.

— Я с тобой! — как только женщина поднялась, парнишка схватил её за руку.

— Нет.

— Я уже не маленький, сам охочусь! Что если на тебя нападёт куча дикарей?!

Медведь фыркнул и уложил голову на лапы. Те дикари не кажутся опасными. А как только они узнают, что младенца можно будет спасти, то даже обрадуются. Медведь заурчал, представляя, как люди заживут лучше, а потом и ему помогут.

— С дикарями я и сама справлюсь.

— Но что если тебе понадобится помощь?! — парень говорит всё громче, то ли привыкнув добиваться своего, то ли не справляясь с эмоциями. Они долго смотрят друг на друга, общаясь без слов. Может показаться, что между ними летают искры, но всё легко и быстро заканчивается. Мать вздыхает и трёт переносицу.

— Если я скажу тебе бежать, ты залезаешь на свою вужер и убегаешь. И никаких "но"!

— Конечно, мам!

Заяц парнишки вновь обратился конём, а вужер женщины появился из ниоткуда и стал высоким крепким оленем.

— Веди.

Рысь побежала по собственным следам, легко перепрыгивая препятствия. Бегущие позади люди вновь напомнили хозяина. На охоту отправлялись небольшими группами, а они всегда бежали впереди, когда догоняли поверженного зверя. Это были те же тропы, что сегодня, но они сильно изменились. Деревья стали значительно выше, но некоторых уже нет, а их место заняли новые. Ручьи быстрее теперь в совсем других местах.

— Это же...

— Деревня дикарей, — тихо, но воодушевлённо подпрыгнул парень, — я не думал, что они так близко.

— Я... При-в-ед-у её... — говорить рыси уже стало полегче, но горло от волнения сжимается.

Дом, несмотря на рассвет, кажется ещё более тёмным, чем ночью, поэтому от вужер видны лишь глаза. Женщина, прижимающая к себе укутанного младенца, пустыми глазами смотрит перед собой и не сразу замечает чужую живую тень. Разглядев белые пятна, она сразу крепче обнимает ребёнка.

— Ты... Ты его вужер? Он будет жить? — тихо спрашивает она, часто моргая.

— Нет... Но... У не-го.. б-уд-ет ву-ж-ер... Если... По-йдё-шь... Со м-ной.

Женщина словно заворожённая идёт за вужерой, которую едва различает. Маленькая мышка сидит на её плече, переминаясь с одной лапы на другую.

— Ты не врёшь? — спрашивает мышь, а рысь кивает несколько раз.

— Я... При-в-ела по-мощь...

Встретившиеся за деревней женщины долго смотрели друг на друга, обе боялись, но не двигались с места.

— Ты точно сможешь ему помочь?

— Смогу... Давай его мне. Я не обижу.

Рысь ложится на землю и мурчит, наблюдая за людьми. Из тяжёлой цепочки под текучее пение женщины выплывает вужер, тут же оборачиваясь шипящим ежом. Ему страшно и больно, он хочет убежать. Однако стоит засветившемуся красному амулету коснуться лба младенца, ёж теряет форму, глядя на нового хозяина, который тут же раскричался, что есть мочи, хотя до этого и дышал беззвучно. Вужер через мгновение обернулся кошкой и забрался на руки к матери хозяина, чтобы прижаться к младенцу как можно крепче и снова почувствовать тепло.

Рысь из зависти начала мять когтями землю, но остановилась, слыша крики из деревни. Что-то пошло не так.

Мать отправила парнишку бежать, а сама кое-как забралась на своего оленя и тоже принялась отступать. Из деревни, держа в руках факелы и вилы выбежали люди. Рысь отходит к ветвистым кустам, до куда не добирается свет и прижимается к земле. Люди кричат, угрожают, что-то пытаются узнать, но все звуки в ушах рыси смешиваются в непонятный гул. Кто-то собирается идти догонять чужаков дикарей.

— Стойте! — мать младенца с трудом привлекает к себе внимание, — они не дикари... Они спасли его...

Уши рыси прижимаются к голове и она спешит скрыться. Хочется вернуться к любимой печи. Почему люди так реагируют друг на друга? Ведь хозяин велел им работать вместе! Велел осмотреть лес, найти то, что можно есть, а потом вернуться! Почему они не вернулись? Они ведь нужны друг другу!

Рысь прижалась к родной печи. Может ей не стоит больше ждать? Если она растворится, то сможет вернуться к первому хозяину, снова почувствовать его запах, забраться на руки, посмеяться вместе, ощутить тепло.

Перестав следить за течением времени, рысь так и осталась у печи. Она больше не вздрагивала, когда слышала треск старых построек, не поднимала голову, когда над ней пролетали птицы, не гоняла кабанов с поляны. Продолжала лежать, думая, где ошиблась, и лишь больше желая вернуться к хозяину.

Уже когда она собиралась раствориться, попрощавшись с печью, она услышала то, что заставило её повременить.

— Она здесь, мам! Зови всех! Здесь ещё руины какие-то! — заяц парнишки прыгнул перед ней и запищал, треща ушами. Где-то вдали слышно разных людей: кто-то тяжело шагает и ворчит, а кто-то легко подпрыгивает и смеётся.