Всякая всячина с марафонов

Батарейка

Что такое танец? Особый ритуал.

С древних времён нуды постоянно танцуют. Танцуют перед тем, как пойти на охоту. Танцуют, прежде чем пойти в постель. Влюбиться, жениться и даже умереть без танцев в нашем мире практически невозможно.

Думаете я утрирую? Отнюдь. У нас так заведено. В шесть часов утра, едва по радиоприёмнику начинает играть гимн, как все начинают танцевать.

Танец это энергия. Энергия – это жизнь. А если каждый прямо с утра, пока бодр, и энергии у него через край, отдаст хотя бы её часть на общественно полезные нужды: на освещение, на движение, на слежение, он будет знать, что этот день прожит им не зря.

Отданная государству таким образом энергия подсчитывается и сохраняется. Все стараются как можно более энергично махать руками и ногами. Замыкающая по результатам месяца список десятка будет утилизирована на глазах всего остального общества в прямом эфире. То ли в назидание, то ли в устрашение.

Не смотря на то, что эта мера касается только возрастной группы от двадцати до шестидесяти лет, отлынивать не позволяют никому. Едва ребенок научится стоять на ногах, как тут же получит свой браслет и вступит в ряды «танцующих с утра». В общем, единственной уважительной причиной не отдавать свою энергию, является отсутствие ног.

От утренних танцев освобождаются только доноры энергии. Они считаются в нашем мире самыми достойными нудами. Не каждый справится с этой нелёгкой задачей – танцевать рядом с умирающим, стараясь удержать его душу в этом мире. К сожалению, такой способ редко оказывается эффективным. Но если донору это удаётся, ему дают целый выходной день.

Моя мама, сколько я её помню, была донором. Почему была? Потому что сейчас её уже нет. Перестаралась, надорвалась, сгорела. Говорят что от неё ни осталось даже следа. Раньше то же произошло и с отцом. Фразу «сгорели на работе» в этот момент следует воспринимать буквально, ведь наш народ не имеет телесной оболочки, только энергетическую.

Стук в дверь.

Всё похолодело внутри. Смотреть в глазок даже не стоит. И так понятно, кто там может быть. В то время, когда все танцуют у себя дома, только махуны могут беспрепятственно перемещаться по городу. И в этот день цель у них одна, забрать с собой десятку слабейших нудов. Искусственные тела махунов, словно сосуды для наших тел. Стоит только оказаться внутри, и без посторонней помощи уже не выбраться.

Что же мне делать? Притвориться, что меня нет дома? Не получится! Собственно, как и выпрыгнуть из окна. Пятый этаж – это не первый. Да даже если бы я жил на первом этаже, вряд ли смог убежать, после того, как все силы отдал танцу.

На негнущихся ногах я шёл к двери. За ней без каких-либо сюрпризов. Стоят трое. Махун-инспектор, который зачитывает вслух мне приговор. Махун-оператор держится подальше, его единственная задача – документальная видеосъёмка и трансляция процесса в прямой эфир. Десять каналов параллельно транслируют задержание десяти слабейших танцоров.

Помню, как у мамы каждый раз тряслись руки в тот момент, когда она нажимала на пульте по очереди цифры от одного до десяти. На каждом из каналов мог оказаться родственник или знакомый. Может даже и хорошо, что она не дожила до сегодняшнего дня и не увидела, как меня поглотил махун-палач. Обычно на этом моменте съёмка прекращается. Что дальше происходит с утилизированными, никто не знает. Одно известно наверняка, домой они больше не возвращаются. Для общества они потеряны навсегда.

***

– Я жив! – радуюсь, словно ребёнок, снова оказавшись на свободе, вернее вне тела махуна-палача.

Свободой здесь и не пахнет. Высокий забор, опутанный проволокой, судя по всему, он под напряжением. Рядом со мной стоят с растерянным видом девять таких же как и я бедолаг. Они вертят головами из стороны в сторону.

Место явно странное. Небо синее. Звезда всего одна, не такая яркая и жаркая как у нас. Может именно так на самом деле выглядит ад?

Размышлять и философствовать нам долго не дали. Перед нами точно из воздуха появился странного вида мужчина, не прозрачный с синеватым оттенком, а плотный, цвета крем-брюле, в странном белом халате, такие у нас только женщины носят.

– Как вы уже успели заметить, перед вами другой мир. Добро пожаловать на планету Земля, – сказал он, и не давая никому из нас даже слова вставить, продолжил, – Вы – молодцы. Оказались лучшими танцорами в этом месяце. Ваша энергия нам очень нужна. Благодаря ей в этом мире работает практически вся техника. Мы с вами находимся на территории завода по производству батареек. Раньше для их изготовления приходилось использовать кислоту. От неправильной их утилизации, наша планета оправится ещё не скоро. К счастью, мы открыли новый способ их изготовления. Ваше тело дарит им поистине долгую жизнь и не вредит экологии. Чем дольше вы будете танцевать, тем дольше будут работать приборы.

Мужчина достал из кармана пару металлических гильз с пропечатанной надписью MAX UN.

Вот где оказалась зарыта собака. Чем сильнее нуды старались не попасться махунам, тем больше отдавали свою энергию, и тем меньше у них оставалось шансов прожить всю жизнь в своём мире.

Раньше я был живым существом, у меня были родственники и друзья, свои интересы, даже возлюбленная, теперь же я стал начинкой для одной из сотен тысяч батареек.

В Чёрном омуте черти водятся

Костик и Никитка всю свою сознательную жизнь были друзьями не разлей вода. Вместе на горшке в саду сидели, вместе получили свою первую двойку по пению, вместе пришли к девчонке на первое свидание, и сегодня они здесь тоже были вместе.

Где здесь? Так просто и не объяснишь. На спор прыгнули с утёса одновременно в чёрный омут. Для чего они это сделали? А чтобы не прослыть трусами. Все в деревне обходили этот омут пятой дорогой, рассказывали, что гул от туда странный часто слышат, будто поезд гудит, но откуда под водой взяться поезду ни кто сказать не мог, вот и решили друзья сами всё разведать, а двоим им даже сам чёрт лысый не страшен.

Именно так решили оба друга и, взявшись за руки, сиганули с пятнадцати метров вниз.

Только вот эти пятнадцать метров по их подсчётам минут пять назад должны были закончиться, а они всё летели, в то время, как вода под ними и не думала приближаться.

Чёрная, леденящая душу гладь, то и дело покрывалась странной белой рябью, точно помехи в телеэфире.

«Белый шум», – вдруг вспомнилось Никите научное название этого явления. После ещё почти полу часа полёта, друзья уже абсолютно расслабились. Скорость была постоянной, ветер встречным и очень горячим, хотя от воды должна была исходить прохлада.

– А что, если мы уже не в Каховке? – наконец не выдержал Костик, – может мы в петлю времени попали, и теперь раз за разом переживаем момент падения в воду, но никак не можем до неё долететь.

– Чтобы узнать это наверняка, нам понадобятся часы, а иначе как мы определим начальный и конечный момент времени, – пожурил его друг, всегда считавший себя слегка умнее из-за четвёрки по физике, все остальные оценки в четверти у них были точно сёстры-блезняшки.

– Часы! Мысль то конечно хорошая, только откуда им здесь сейчас взяться? – Костик никогда не разделял взгляды друга в вопросе того, кто в их компании настоящий гений, подумаешь, четвёрка, размышлял он, просто у моих родителей с училкой давняя неприязнь, ещё в школе мать с ней отца не поделила, вот и мстит эта грымза, будь её воля, вообще двойбан поставила бы, к счастью, директриса мамина подруга и такого произвола не допустит.

– Поклянись, что никогда никому про них не расскажешь, – произнёс Никита интригующим шёпотом, ухватив друга за воротник рубашки.

– Клянусь... Э, постой, я по твоему что, ябеда какой-то?

Между друзьями в воздухе завязалась небольшая потасовка. Теперь уже Костик, бывший почти на голову выше своего друга, вцепился обеими руками в его рубашку.

– Нет, не ябеда. Просто это очень личное. Если кто узнает, порки мне не избежать. Это я у деда Архипа часы украл. Ну те самые, которые у него как трофей с войны остались. Швейцарские, кажется. Мать тогда ещё деда отбранила хорошенько, сказала, что он сам их где-то посеял, а теперь на внука наговаривает...

– Ваши семейные разборки меня не касаются. Говорить ничего никому я не буду, – сквозь зубы прошипел Костик, которому было сейчас и обидно и неприятно от мысли, что парень мог так поступить с лучшим другом всех мальчишек деревни. Мог ведь покаяться и вернуть украденное, ну накрайняк, если боялся побоев, подкинул бы часы в огород, где каждый день почти до вечера старик возится. Дед вряд ли стал бы докапываться до сути дела.

Никита достал из-за пазухи часы, карманные, в золотом корпусе. Открыл их и от удивления заморгал глазами быстро-быстро.

– Стрелка идёт назад. Не идёт, бежит.

– Секундная? – в подобное тяжело было бы поверить даже видавшему виды Костику.

– Часовая! Её так крутит, что кажется сейчас оторвёт. У меня нет этому никаких объяснений, – голос Никиты срывался на фальцет, – это временная аномалия?

Падение заняло ещё какое-то время. Часовая стрелка замедлила свой ход и наконец остановилась в районе восьми, после чего минутная стрелка отступила ещё на пол часа назад. Секундная же задрожала на месте.

– Не выдержали напряжённой работы, а ещё говорят раньше делали на века...

– Не торопись с выводами, – прикрикнул на друга Костик, когда его нога наконец коснулась чего-то твёрдого. – Кажется, мы просто оказались в нужное время в нужном месте.

– Но ведь мы снова оказались на утёсе над Чёрным омутом, – Никитка с облегчением вздохнул, во время столь долгого путешествия он уже не один раз пожалел о сделанном им с обрыва шаге.

– Снова, да не снова. Тебе не кажется, что вроде место и то, а выглядит как-то иначе?

– Хэндэ хох, – резко, словно гром, прогремело за их спиной.

Не смотря на то, что оба пацана в школе изучали английский язык, но руки сами по команде поднялись вверх буквально с секундной задержкой.

Немец, в форме армии фюрера, обойдя их со спины, направил на них свой пулемёт.

Божественная комедия

После того, как пантеон богов, во главе с Зевсом был низвергнут греками, и заменён единственным истинным Богом, те не теряли надежды, когда-нибудь вернуться и напомнить о себе.

Раз в сотню лет один из них спускался вниз с вершины Олимпа, чтобы разведать обстановку.

– Не хочу! Почему сегодня должна идти именно я? Может в следующем столетии, а может даже через два. Пусть Дионис идёт.

– А что, я за! – подскочил со своего места мужчина средних лет, и, не удержавшись на ногах, снова упал на диван.

– Зато я против! – закричал на него Зевс, – в прошлый раз, когда ты спускался на землю, мы тебя после почти целый год по кабакам искали, и никакой информации от тебя не получили.

– Так разве я виноват, что мои информаторы...

– Ты хотел сказать собутыльники? – перебила его Гера.

– Иии н фо мат ры! – снова, заикаясь, почти по буквам Дионис произнёс это слово, – после третьей бутылки не были в состоянии не только стоять, но даже говорить.

– Так для чего тогда было упиваться до такой степени? – поморщилась Афродита.

- Ἐν οἴνῳ ἀλήθεια … Что обозначает...

– Все мы родом из Греции и знаем, что эта фраза означает "Истина в вине", так что, не стоит объяснять, – остановил его Посейдон.

– Да, с тех пор как не стало Алкея, так и не с кем побухать и пофилософствовать, – пожаловался бог виноделия.

– Да второго такого в мире ещё не родилось. Сколько от него всего интересного тогда узнали, – кивнул громовержец.

– Ну пусть тогда Танатос идёт, ну в смысле летит, – не унималась Афродита, которой ну совсем не хотелось на землю.

– Когда он в прошлый раз спустился, его за ангела приняли, и наш пантеон потерял в рейтинге, зато христианство получило новый толчок к развитию, у нас ведь оно как, пока не увидят – не поверят. А тут мужчина в небе парит на собственных крыльях. После этого нам сам Бог благодарственное письмо присылал, – недолго покопавшись в кармане Зевс достал бумажку, и протянул Афродите.

– Ну может тогда Пан? – тяжело вздохнула богиня, глазами пробежав текст письма.

– Я что самый лысый? – недовольно фыркнул копытный.

– Скорее уж самый рогатый. Увидят и решат, что началось второе сошествие антихриста, – пошутил Локи.

– Не замолчишь – сам пойдёшь, – обиделся на него Пан.

– Мне нельзя, у меня пожизненное освобождение, – весельчак показал исполосованный ножом бок, – Люди нынче стали такими серьёзными, как услышат шутку, так сразу драться начинают.

– По этой же причине и Аресу на землю нельзя, нам ещё войн на нашей территории в этом веке не хватает, – замотал головой Зевс, – видимо кроме тебя идти некому.

Афродита тяжело вздохнула. Одела самое красивое платье и появилась из пены морской прямо на побережье.

– Ты что совсем с дубу рухнула? – услышала она где-то за спиной, – тебе же чёрным по белому написано, купание запрещено, штраф сто евро.

Мужчина с густой бородой протянул к ней свои не менее волосатые, чем лицо руки. Богиня бросилась на утёк. Только убедившись, что она оторвалась от погони, девушка остановилась передохнуть, как вдруг услышала:

– Девушка, богиня, Афродита, может хотите холодного лимонада?

Что такое лимонад, девушка не знала, но холодненького ей хотелось.

– Дайте мне лимонада, – попросила она.

– Два евро, – как можно ласковее улыбнулся продавец.

– У меня нет денег.

– Ты что, головой ударилась? Денег нет, а она чего-то ещё хочет, – зашипел продавец и лицо его из улыбающегося превратилось в злое, – иди от сюда попрошайка.

– Но я ведь Афродита, – старалась призвать его к порядку богиня, – Лимонад, самая меньшая из жертв, которую ты, смертный, можешь мне преподнести.

– Убирайся пока я полицию не вызвал! – мужчина достал из кармана свисток.

Афродите ничего не оставалось, кроме как убраться восвояси.

– Девушка, богиня, Афродита, может хотите холодного лимонада? – снова услышала богиня у себя за спиной, а когда обернулась, увидела женщину, не меньше двух центнеров веса, вокруг которой выплясывал, зазывая её в свой магазин, уже знакомый ей продавец.