Все мы маги

Глава 1

(70 оборотов назад)

— Дайа-а-а-а-а-ана! — голос Клотильды, самой противной из всех воспитательниц, колоколом разносился по широкому двору приюта.

— Дайа-а-а-а-а-ана! Несносная девчонка! Ну-ка быстро иди сюда! — чумазая рыжая девчушка, шмыгая носом, показалась из кустов около ограды, оглянулась и со всех ног припустила через двор к ступеням главного здания.

— Да где же ты только шлялась? Ты же девочка! Как так можно? — Клотильда поймала её подбородок стальными пальцами и яростно пыталась оттереть грязь со щёк, торопливо слюнявя край фартука. Дайане было больно и противно, но вырываться она не пыталась — себе дороже.

— Тебя ждут в кабинете директора, за тобой пришли, а ты... Ээээх, горюшко! — Клотильда оставила тщетные попытки привести Дайану в подобающий вид, схватила её за руку и потащила за собой.

— Такой представительный мужчина, явно благородных кровей, и заинтересовался такой замарашкой. Где это видано? — Дайана уловила в голосе воспитательницы незнакомые нотки волнения и участия.

Стоп. К директору пришли, пришли за ней. Её что, забирают из приюта? Сердце заколотилось в груди пойманной птицей, ладошки взмокли и перед глазами появились чёрные мушки. Хорошо, что Клотильда практически волокла её за собой, сама Дайана бы точно не дошла. Вот и дверь кабинета:

— Господин директор? Я привела её, — Клотильда завела её в кабинет, усадила на стул перед директорским столом и быстро вышла обратно в коридор.

Сам директор стоял около стола подобострастно согнув спину, а его кресло занимал сухой, аккуратный старик в строгом сером мундире. Был он полностью сед, морщины спорили со шрамами за место на его лице, но глаза блестели пронзительной синевой, а спину он держал очень прямо, не касаясь спинки кресла.

— Оставьте нас, — это скорее был приказ, чем просьба.

— Конечно, лорд магарм, — директор склонился ещё ниже и не поворачиваясь спиной к гостю быстро юркнул за дверь. Дайана замерла на своём стуле, без смущения рассматривая старика лорда. Он сплёл пальцы под подбородком, удобно устроил голову и также не смущаясь рассматривал девочку.

— Дайана Баллард, — а голос у старика довольно молодой, низкий и бархатный, — меня зовут Хэм Лонгин, я — лорд магарм республики Янг и друг твоих родителей. — Дайана на секунду задохнулась, зажмурилась, стиснула зубы и до боли вцепилась пальцами в стул, на котором сидела. Такая реакция удивила магарма:

— Что ты знаешь о них?

— Предатели! — Дайана выплюнула это слово, как будто оно обжигало рот. — Они оставили меня! Оставили, а сами погибли на этой своей войне! Не нужны они мне, я сама вырасту и закончу все войны в этом шахгровом мире! — девочка открыла глаза, в которых стояли злые слёзы.

Магарм хмыкнул и по-новому взглянул на девчонку:

— Сколько тебе лет, огонёк?

— Через декаду будет семь, — успокаиваясь шмыгнула носом Дайана.

— Четыре года... — задумчиво протянул магарм. — Что ж, сейчас собери вещи и захвати с собой два грушевых семечка. Я забираю тебя отсюда. Отныне ты будешь жить и учиться в акамагии при нашем военном корпусе. Ты нужна нам, огонёк.

— Но зачем? То есть, я, конечно, рада уехать отсюда, но...

— Давай так. По дороге я покажу тебе одно важно место и обещаю рассказать там немного о тебе и твоих родителях. Поверь, я желаю тебе только самого лучшего и постараюсь помочь, как только сумею.

На словах о родителях Дайана снова опустила голову и стиснула зубы. Посидела так некоторое время, но всё же кивнула. Ей так хотелось верить магарму.

***

Дайана считала верстовые столбы и с интересом посматривала по сторонам. Лорд магарм сказал, что это — граничные вехи, — столбы, расставленные вдоль границы республики Янг и Диких пустошей. Дорога поднималась в гору и Дайана начинала понимать, чем пустоши заслужили своё название.

Если до столбов землю устилала трава, попадались рощицы и кустарники, то почти сразу за ними начиналась серая пыль, которую и землёй-то назвать было сложно. Ни деревца, ни травинки она не высмотрела, сколько ни вглядывалась.

Когда телега преодолела очередной подъём, Дайана замерла от восторга. Прямо под ногами раскинулась огромная долина, заполненная деревьями. От них поднималось мягкое золотистое сияние, которое испускали, кажется, медового цвета плоды. Да это же груши! Целый грушевый лес!

Долина и лес были заключены в кольцо чёрных скал, острых и неприступных на вид. Только там, где стоял их обоз, спуск петлял серпантином, полого спускаясь к деревьям. Противоположный край долины скрывался в золотистой дымке, но Дайане показалось, что скалы там не такие высокие

— Магахонская долина и лес магов, — раздался рядом голос магарма. — То место, которое я хотел тебе показать. Вниз мы спустимся с тобой налегке. Захвати свои грушевые семечки и забирайся ко мне в седло.

Пока конь магарма неторопливо трусил по серпантину, лорд начал свой рассказ:

— Задолго до твоего рождения, задолго до образования республики Янг, здесь была страна кочевников — земли Диких Карт. Магия была под запретом, а всех детей, проявлявших дар, отправляли в Золотой шатёр, пред очи Великого Туза. Тех, чей дар и послушание радовали сердце Туза, он оставлял при себе, растил, тренировал и отправлял сражаться в набеги на соседние народы. Тех же, чей дар был бесполезен или тех, кто не хотел подчиняться, Туз казнил.

Двадцать лет назад всех, кто потерял своих детей из-за Туза, объединил Гуардиан — великий полководец Диких войн. Тогда он ещё не был полководцем, но в его сердце горела жажда перемен, жажда свободы и магия Оси. Он начал создавать свою партизанскую сеть по всем землям Диких карт, спасая и пряча детей, вывозя их на приграничные земли.

Тогда орки, дворфы, люди и эльфы тоже начали объединяться перед лицом общего врага — Туза и его летучих магических фаланг. Кочевников заходили всё глубже в их земли и набеги становились всё более разрушительными. Поэтому Гуардиан нашёл поддержку у всех приграничных народов, и всё больше одарённых детей получалось спасти и спрятать.

Потребовалось немало времени на то, чтобы вырастить юных магов, обучить их и наладить взаимодействие между многонациональными отрядами. Но мы справились. Все мы вместе создали магармию.

Твои родители, как и я, были одними из спасённых детей. Томас и Мария владели землёй и огнём, а я лучше умею обращаться с водой. Мы попали в один отряд и стоптали вместе не одну пару сапог, участвуя в стычках на границе и оттачивая своё воинское мастерство.

Четыре года назад наша часть стояла неподалёку от городка, который располагался в этой долине. Набеги из Диких земель почти прекратились, мы уверенно теснили орду Туза. Томас и Мария тогда уже поженились, завершили обязательную службу и растили тебя. Ваш дом был здесь.

Никто не мог подумать, что Туз соберет остатки своих фаланг в единый кулак и решится на самоубийственный марш вглубь приграничных земель. Но он решился. И принёс огонь и смерть с собой. Когда запылали окрестные деревеньки, в городе стояла только наша часть. Основные силы Гуардиана ждали врага совсем в другом месте и до нас им были сутки пути.

Старый Хук, командовавший нашим гарнизоном, приказал всем жителям брать только запас воды и еды, седлать и запрягать всё, что можно, бросать скарб и двигаться к выходу из долины. Ты заметила уже, что дорога очень узкая и другого пути наверх нет? Этим-то и решил воспользоваться Хук. Пока обозы мирных жителей тянулись к дороге и начинали подъём, наша часть окапывалась внизу. Такое узкое горлышко легче защитить, чем целый городок. Впрочем, в городе мы тоже оставили Тузу несколько сюрпризов.

Твои родители были среди нас. Они уже несколько лет занимались магическими исследованиями семян Изначальной Груши и остались в городе, готовя свой удар, а тебя отправили наверх вместе с горожанами.

Битва началась ночью, когда наверное только две трети жителей начали подъём. Город запылал, и мы поняли, что надо спешить. Я не буду описывать тебе весь бой, это было страшно и кроваво. Ты ещё прочитаешь об этом на уроках стратегии и тактики. Скажу одно: мы держались. Фаланги Туза накатывались и визжа от боли уносились обратно в ночь.

Туз понял, что если он застрянет в этом котле из-за нас, подошедший Гуардиан разобьёт его окончательно. Поэтому бросил в атаку отборные свои фаланги — Дикое Пламя. Это были последние из детей-магов, выросших в плену у Туза. Нам пришлось туго.

Последние горожане же начали подъём, а первые достигли вершины перевала, но если бы мы не удержали орду... Сама понимаешь. И тогда из руин пылающего города поднялась огненная птица. Это было самое прекрасное и самое пугающее зрелище в моей жизни.

Феникс сделал круг над городом и пал сверху на фаланги Туза. Он метался над полем боя, клекотал и разил кочевников. Все атаки — и магические, и обычные — не причиняли ему никакого вреда. Огненная ярость птицы выжигала долину дотла. В ужасе застыли все.

Когда казалось уже, что он вот-вот кинется и на наши ряды, феникс поднялся высоко над землёй и стал рвать себе грудь когтями. Капли живого огня стекали вниз из раны и феникс начал тускнеть, рассыпаться мелкими угольками. Миг — и тонкий слой сажи и пепла опустился на всю долину.

Остатки фаланг мы добивали уже с подоспевшими основными силами. Все жители успели взойти наверх. А твои родители и их маги поддержки...

Никто не знает, как им это удалось. Ритуал призыва феникса — одна из главных загадок нашего времени. Но... От города ничего не осталось. Их тела мы так и не нашли.

Через пару дней в центре долины появился росток. Молодое деревце. Груша. Он стремительно рос и за неделю стал огромным раскидистым древом. Рядом с ним благодарные жители стали сажать свои грушевые семечки — в память обо всех, кто защитил их; о тех, кто погиб здесь; обо всех магах и детях, потерянных в этой войне.

Каждый, кто проходит поблизости, обязательно добавляет своё семечко к этому лесу. И все семечки приживаются, все вырастают под защитой кольца скал и самой первой проросшей груши. Знаешь, а это ведь отличная метафора нашей республики. Мы сами построили её и защищаем каждое семечко, которое прорастает на нашей земле.

Пусть и твои семена прорастут здесь. Пусть станут частью большой семьи магов. Все мы маги.

***

Слёзы давно уже текли по лицу Дайаны. Она тихонько шмыгнула носом. Магарм помог ей слезть с коня. Детские ладошки погрузились в мягкую землю и легко сделали две ямки. Перед тем, как закопать семечки, девочка тихо шепнула:

— Я скучаю.