Временный контракт

Глава 1

Утро началось с привычных поскребываний хомяка Вени, жаждущего своей порции салата на завтрак. Егор зевнул и потянулся за телефоном. Сквозь полуразлепленные веки он просмотрел почту и пару сообщений от друзей-любителей ночной жизни. Сбросил последние остатки сна, кинул Вене заслуженный завтрак и отправился готовить себе кофе.

Егор Андреевич Муромцев, клинический психолог, к своим тридцати обладая опытом работы в крупном психологическом центре, но последние полгода сидящий без стабильного заработка, с печалью подумал, что сегодня опять придется тратить время на просмотр подходящих объявлений. Егор обожал свою профессию и предыдущую работу потерял не по своей вине: новый начальник привел своих людей и уволил массу сотрудников.

Поскольку Муромцев успел за вроде бы небольшой жизненный отрезок наработать себе некоторую клиентуру, на хлеб ему хватало. И все же последние дни он все отчетливее осознавал, что иметь постоянное место работы — не роскошь, а потребность. Открывать собственный кабинет казалось бесперспективным: к молодому специалисту клиент валом не пойдет. До крутости психолога из «Триггера» он пока не дотягивал. Еще лет пять Муромцев планировал погорбатиться «на чужого дядю», а уж потом и переходить на следующий уровень.

Открытых вакансий было полно, но становиться детским психологом в какой-нибудь школе Егор не торопился. Денег вполне хватало, чтобы комфортно искать новое место. С другой стороны, ему это занятие порядком поднадоело.

Налив себе кофе, Егор включил комп и пролистал письма от хэдхантеров. Среди новых мэйлов затесалось одно, напоминающее спам. Муромцев собрался его стереть, не читая, однако что-то его остановило. И он нажал на «открыть».

«На временную работу срочно требуется психолог с верой не только в материальное и искренне желающий помочь любому пациенту. Чего бы ему это ни стоило. Условия: четыре недели с возможностью продления на более долгий срок или постоянный контракт в элитном пансионате в карельских лесах. Свежий воздух, отменная еда. Бесплатное проживание. Заинтересовавшихся просим звонить по номеру…»

Егор задумался: «Странное какое-то объявление. Причем тут вера в нематериальное. И какой из врачей не желает помочь своим пациентам?»

А уж фраза про «чего бы ни стоило» вообще порядком смущала. Муромцев кликнул на значок корзины и забыл про письмо. Когда же вечером он снова заглянул в свою почту, то обнаружил, что мэйл каким-то загадочным образом опять очутился в папке «Входящие». Егор не то, чтобы верил в мистику, но с уважением относился к знакам, и решил, что на всякий случай хотя бы уточнит, что это за пансионат.

Позднее он и сам не смог себе объяснить, как так получилось, что спустя три дня он уже сидел в поезде «Москва-Сегежа». Разговор по телефону вышел не очень-то и информативным, но после него Егор укрепился в своей уверенности, что работу эту он получить хочет. И причем обязательно. И это при том, что искал он не банальную подработку, а стабильного дохода. Говорил Егор с директором пансионата с непритязательным названием «Лесная гармония» Борисом Матвеевичем Беспощадным. И именно он должен был встретить Муромцева через сутки на какой-то Богом забытой станции, до которой от Сегежи еще было добираться.

Выбравшись на перрон, Егор проводил глазами удаляющийся хвост поезда. Кроме него на платформе никого не оказалось. Вокруг белел лес. В Москве зиму можно было бы и не заметить, а тут снег лежал, кажется многометровым слоем. Непонятно было, как деревья выдерживают эту снежную тяжесть. Такой ослепляющей красоты Егор не видел с детства, когда с мамой ездил под Новый год в Подмосковье в дом отдыха. С тех пор он много раз бывал за границей, и повидал и швейцарские Альпы, и американские Кордильеры, но такой завораживающей зимней сказки как своем детстве, он до сих пор не встречал. И вот сейчас перед ним стоял почти тот самый лес из детства, только простирался он, казалось, до горизонта.

Муромцев прошелся по платформе в поисках хоть какой-то живой души. Беспощадный, судя по всему, опаздывал. Тут издалека послышался гул, и из леса в сторону станции вылетел огромный снегоход. Выпуская в стороны струи снега, он, наконец, замедлил движение, и Егор смог разглядеть водителя – мужчину неопределённых лет в тулупе до пола и шапке-ушанке. Тот помахал Муромцеву рукой:

— Егор Андреевич, прошу простить за опоздание! Спускайтесь ко мне!

Егор подхватил чемодан и сошел вниз по ступенькам. Пробраться сквозь снежные завалы от слегка расчищенной платформы к стоящему совсем рядом снегоходу оказалось не так легко – приходилось шагать, рискуя завязнуть в снегу и потерять то один, то второй ботинок. Приблизившись, он смог поближе рассмотреть встречающего: мужчину с гладко выбритым лицом, худого почти до болезненности, но румяного и улыбчивого, с пронзительными темными глазами. А рукопожатие у этого «скелета» оказалось железным – у Егора даже пальцы заболели.

— Беспощадный Борис Матвеевич, — представился «скелет». – Рад, что вы согласились приехать, Егор Андреевич! Мы вас так ждали! Олег Васильевич вас очень рекомендовал как прекрасного специалиста!

— Олег? Это какой Олег? Семиотцев?

— Да. Он работал у нас некоторое время, но, к сожалению, нашел новое место.

— Постойте…, — протянул Муромцев. – Но ведь Олег мне не звонил. Да и вы меня не искали… Я же просто наткнулся на объявление …

— Да разберетесь, Егор Андреевич! Успеется! Садитесь, домчимся с ветерком!

«Хотелось бы не с ветерком, а в добром здравии», — подумал Егор, с опаской оглядывая снегоход. Муромцев не считал себя поклонником экстремальных скоростей и вообще экстрима, и как-то смущал его грозный вид транспортного средства, да и дороги поблизости не наблюдалось.

— А далеко ехать? – поинтересовался он.

— Полчаса, примерно. Вон туда, — махнул директор рукой в сторону леса. — К нам и летом по дорогам через лес не так просто добраться, а зимой только на снегоходах. Машина не проедет. Не бойтесь, Егор Андреевич! Это совершенно безопасно, не сомневайтесь!

Беспощадный с невероятной для его худобы легкостью подсадил Муромцева, приладил к снегоходу чемодан и, усевшись на свое место, рванул. Егора обдало снегом, и он только инстинктивно схватился за спину Бориса Матвеевича. Как они летели через лес, проносясь мимо заснеженных елей, получая разлапистыми ветками по рукам и голове… Если бы ехали они чуть медленнее, то несомненно такая прогулка принесла бы массу удовольствия. Солнце било сквозь кроны деревьев, снег слепил глаза… У Егора перехватило дыхание, и выдохнул он только лишь когда совершенно неожиданно из-за деревьев показался высокий тёмно-зелёный забор, и снегоход остановился так резко, что Егор уткнулся носом в тулуп Беспощадного. «Пансионат санаторного типа «Лесная гармония» — прочел Муромцев малоприметную табличку на воротах.

— Ну вот, Егор Андреевич, — раздался зычный голос директора прямо над ухом. – Добрались!

Им уже открывали. Из ворот шаркающей походкой вышел мужичок такого маленького роста, что Егор принял его сначала за ребенка, но потом разглядел на лице бороду. Одет он тоже был в тулуп, и Егор подумал, что его пуховик для этих мест малопригоден – за полчаса езды по морозцу Муромцев продрог до костей.

— Добро пожаловать, Борис Матвеевич! – проскрипел мужичок, не глядя на гостя.

— Познакомься, Федор, это наш новый психолог, Егор Андреевич. Прошу любить и жаловать! – почему-то Егору показалось, что директор особенно выделил голосом слово «жаловать».

Мужичок зыркнул на Егора исподлобья и пробубнил:

— Здрасте!

— Это Федор Михайлович, наш сторож. Мимо него ни белка не проскочит, ни филин не пролетит! Давай, Федор, отнеси чемодан Егора Андреевича в его номер. Мы сейчас подойдем.

— Да я и сам могу, — попытался ухватиться за свои вещи Егор, но Федор молча вырвал чемодан у него из рук и заковылял куда-то в сторону. За воротами дорожки были аккуратно расчищены, и Егор наконец-то смог шагать по земле, не проваливаясь по колено в снег.

Пансионат строился явно в советские времена, а то и раньше, но, судя по всему, его недавно отремонтировали, покрасив в приятный персиковый цвет. Два четырехэтажных корпуса, да еще какие-то постройки чуть поменьше. Беспощадный, махнув рукой в сторону невысоких домиков, пояснил:

— Вон там у нас бани, сауна, массажи. Можно сказать, спа по высшему разряду! Сотрудникам по утрам до завтрака и по средам после обеда до четырех свободный доступ. Приходите, Егор Андреевич, вам понравится, — улыбнулся он гостю. – Ну а так, пансионат наш сейчас не пустует, конечно, душ тридцать наберется. Бывают недели, что яблоку негде упасть! На Новый год, конечно, забито все было. На майские, на Ивана Купалу, на Всех Святых тоже…

Муромцев удивился, почему именно в названые дни, но пока решил осмотреться. Ему нравилось наблюдать и до всего доходить своим умом.

— Пансионат у нас не простой, элитный! Народ со всей страны едет, даже из-за рубежа приезжают часто!

— А в чем элитность? Чиновники государственного уровня? — поинтересовался все-таки Егор.

— И чиновники бывают, — согласился Беспощадный. – У нас тут родник с водой особенной, лечит широчайший спектр болезней! И зимний сад свой, где разные травы, растения, из которых наши специалисты такие настои делают! На ноги мертвого ставят! – подмигнул он Егору.

Тем временем Борис Матвеевич пропустил Егора вперед, распахивая дверь ближайшего корпуса.

— Проходите, Егор Андреевич, я вам сейчас кабинет открою!

Глава 2

Изнутри пансионат тоже выглядел довольно заурядно и совсем не элитно: тут стены покрасили нежно-зеленым, в коридорчике стояли пластиковые пальмы, в углу аквариум с рыбками, испуганно разлетевшимися, когда директор с гостем прошли мимо. По стенам были развешены картины-репродукции Шишкина, Поленова, Васнецова и, кажется, Врубеля. По правую руку в холле разместились уютные плетеные кресла с маленькими столиками, а по левую вел коридор, куда и потянул Борис Матвеевич Егора. Они прошли мимо дверей с табличками «Терапевт», «Дерматолог» и почему-то «Ветеринар высшей категории Кобыла М.Н.» и подошли прямо к двери с приколотой бумажкой, на которой чьей-то рукой было выведено «Психолог Муромцев Е.А.». Беспощадный открыл дверь своим ключом.

Кабинет Егору сразу понравился, хотя некоторые вещи выглядели тут довольно чуднО. Например, канделябр со свечами, стоящий на тумбочке рядом с вполне современным рабочим столом и небольшим ноутбуком, на который кто-то привесил маленькую фигурку гномика. Или занавески в весёлый горошек, наверное, чтобы клиент расслабился. А на подоконнике кучковались несколько горшков с разнообразными цветами, в отличие от пальм в коридоре, живыми. Были тут и вполне привычные для кабинета психолога вещи: диванчик коричневой кожи, довольно-таки приличный, не потертый, огромное кожаное кресло, полка с какими-то книгами и папками, шкафчик с пока еще непонятным содержанием и даже небольшой холодильник, а на нем электрический чайник с парой чашек на подносе.

— Вот, Егор Андреевич, ваше рабочее место! Свет можно приглушить, свечи запасные в шкафчике, — у нас, знаете ли, зимой бывают перебои с электричеством, но временные! – поднял палец вверх Беспощадный. – Интернет работает, — продолжил он перечислять. – Да, чуть не забыл: у наших отдыхающих есть некоторые особенности, но вы же человек опытный, у кого нет своих тараканов, — усмехнулся Беспощадный. – Вы как психолог лучше меня понимаете, как важно каждого выслушать. Нашим гостям ведь многого не надо! Только бы с душой к ним, только б выговориться. В общем, мы на вас надеемся! А если вам у нас понравится, то, может, и задержитесь… Да, вот ключ от вашего номера. Третий этаж, самая дальняя дверь по коридору налево. Работать начнете завтра. Будут вопросы – я вас жду! Мой кабинет в соседнем корпусе.

Егор не успел ничего ответить, как Борис Матвеевич, сверкнув напоследок черными очами, захлопнул за собой дверь.

Немного ошарашенный скоростями, с которыми его карьера понеслась вскачь, Егор, отложил осмотр кабинета на завтра, а пока поднялся на указанный этаж и нашел свою комнату. Номер оказался маленьким и уютным: у Егора сложилось впечатление, что он очутился в деревенской избе. Вся комната была обшита деревянными панелями и полна деревянной же мебелью. По одной стороне стояла высокая кровать, укрытая «заплаточным» одеялом с горкой подушек, рядом с ней тумбочка и лампа типа керосиновой, при ближайшем рассмотрении оказавшейся, конечно, электрической. Напротив вполне себе современный плазменный телевизор на комоде, в углу резной шкаф. Полы были застелены цветными половиками. Удобства – чистенькая ванная комната, совмещенная с туалетом, а еще небольшой балкон с потрясающим видом на заснеженный лес. Егор несколько раз широко зевнул и с удивлением осознал, что устал, как будто разгрузил сегодня целый вагон, а потому упал на кровать и мгновенно уснул, даже не раздеваясь.

Когда Муромцев проснулся, он обнаружил, что на часах семь, и не вечера, а утра, судя по начинающему уже светлеть небу. Егор вспомнил, что вчера даже не распаковал свои вещи, да и вообще не видел их с тех пор, как неулыбчивый Федор утащил чемодан с собой. Он огляделся и обнаружил чемодан, аккуратно стоящим у кровати.

На тумбочке дымилась чашка горячего чая, на подносе лежали бутерброды с колбасой и сыром, из хрустальной розетки пахло малиновым вареньем. Ничего себе, он даже не услышал, как кто-то заходил в его номер! Вот это сервис!

Егор быстро принял душ, оделся, разложил вещи, затем с аппетитом позавтракал и поспешил в свой кабинет. Вчера он совсем не поинтересовался, во сколько начинается его рабочий день, но предположил, что с ранья к психологу народ вряд ли не повалит. Перед его кабинетом и вправду никто не толпился. Зато под дверь был подсунут листок, видимо, со списком клиентов на сегодня.

Первой в нем числилась некая или некий М.С. Крампус. И ожидать М.С. следовало в десять ноль ноль, т. е. через сорок пять минут. В ожидании посетителя Егор решил осмотреться и начал с полки с книгами. Там он обнаружил вполне стандартный набор для студента психологического факультета – Егор и сам учился по этим книгам. Отчего-то на полке стояло и несколько дешевых бульварных романов, а еще «Молот ведьм» – наверное, чтобы хозяину кабинета нескучно было коротать время между приемами. Муромцев немного полистал трактат по демонологии, но не особо вчитываясь.

В холодильнике он углядел колу, минеральную воду, фрукты и йогурты. Затем Егор заглянул в таинственный шкафчик и тут удивился еще больше. С верхней полочки на него смотрели запасные свечи, удобрение для комнатных растений, расческа, кубик Рубика и какой-то странный предмет, при ближайшем рассмотрении оказавшийся двумя чайными ложками, сложенными крест на крест и перевязанными посередине верёвкой. В этот момент в дверь постучали, и Егор поспешно закрыл шкафчик.

— Открыто! Заходите!

Дверь отворилась, и в кабинет, печатая шаг, вошла дама. Возраст ее Егор определить затруднился, но точно за пятьдесят, правда, выглядела она подтянуто. Черные как смоль волосы, пронзительные глаза, внимательно глядящие поверх очков, ярко красная помада на губах и такой же ярко красный лак в тон на длинных ухоженных ногтях. Одета дама была в свитер с шахматным рисунком и черные брюки. Завершали образ туфли-лодочки на невысоком каблуке.

— Мирослава Семеновна Крампус, — представилась дама. – Я могу присесть?

— Егор Андреевич Муромцев. Прошу вас, Мирослава Семеновна, куда вам будет удобно.

Мирослава Семеновна выбрала диван, усевшись, потянулась к карману:

— Курить у вас, конечно, нельзя, Егор Андреевич? – низкий голос прозвучал с ноткой сарказма.

— Думаю, в санатории на этот вопрос вам везде ответят отрицательно, — улыбнулся Егор. – Но есть чай. И кока—кола в холодильнике.

— Ну ладно, давайте тогда колу. Чаю я и так напьюсь.

Она внимательно следила за Егором, пока тот наливал колу в стакан.

— Мирослава Семеновна, простите за любопытство, откуда у вас такое необычное сочетание имени и фамилии? — решил начать разговор Егор, устроившись в кресле напротив. – Крампус, если не ошибаюсь, это в немецком фольклоре чертик, который наказывает непослушных детей?

Крампус ухмыльнулась:

— Чертик! Ну, положим, да… По мужу я Крампус... По бывшему! — уточнила она. – Он, действительно, из немцев. А в девичестве я Кузнецова.

— Надо же! Что ж, о чем бы вам хотелось поговорить? Вас что-то тревожит?

Мирослава хмыкнула:

— Тревожит! Ну что меня может тревожить! Я трижды заслуженный учитель! У меня учеников за всю жизнь – фотографии на стенах некуда вешать! Двадцать докторов химических наук в детстве на моих уроках штаны протирали. А кандидатов — так замучилась считать. Я, можно сказать, живу в школе! – у Мирославы Семеновны загорелись глаза, она даже покраснела. Все это произносилось с чувством и постепенным повышением тона.

— Так вы преподаете химию? Мой любимый предмет в школе был! — решился подмаслить клиентку Егор.

— А назовите седьмой элемент таблицы Менделеева! – подозрительно зыркнула на него Крампус.

— Эээ, — замялся Егор...

— Да что ты врешь-то! Любимый…, — разочаровано протянула Мирослава.

— Азот! — выдал наконец Муромцев.

Учительница взглянула на него со сдержанным интересом.

— Смотри-ка , вспомнил… Ну вот, сообразительных и талантливых по пальцам пересчитать, а большинство, знаешь, каких? Лишь бы реактивы переводить, взрывчик устроить или вообще, Склодовской-Кюри на портрете усы подрисовать! – снова заволновалась Мирослава, незаметно перейдя с психологом «на ты». Устала я! Устала, понимаешь? Вдалбливаешь им, а в результате один пшик! Тут и до профессионального выгорания недалеко! – Мирослава даже подскочила с дивана и зашагала по кабинету. – Я ж их всех иногда просто ненавидеть начинаю! Каждый год одно и то же, одно и то же. Этот ежедневный бой с глупостью и нежеланием учиться хоть чему-то полезному!

— Мирослава Семеновна, вы не волнуйтесь! Выгорание — это в наше время частое явление. И есть масса способов с ним бороться!

— Масса способов – это хорошо, — снова присела Мирослава на диван. — Иногда прям думаю, может, права была прапрабабка, когда таких обалдуев на лопату, да в печь, — пробормотала она.

— Кого на лопату и в печь? – опешил Егор.

— Всяких там иванов, не помнящих родства, принцев всяких самоуверенных…, – задумчиво проговорила заслуженный учитель.

Егор подумал, что дирекции следовало бы предупреждать о гостях пансионата с психическими отклонениями. Это был совершенно не его профиль.

— Мирослава Семеновна, — начал он, и тут его клиентка неожиданно оказалась уже не на диване, а прямо перед его креслом. Она наклонила голову вбок и внимательно и молча рассматривала Егора. Егору не впервые приходилось сталкиваться с неуравновешенными клиентами, но тут он пожалел о том, что тревожной кнопки в кабинете явно не предусмотрено, а, может, придётся звать подмогу.

— Да ты, я смотрю, не в курсе совсем! — рассмеялась вдруг Мирослава и спокойно вернулась на диван. – Ну Борис, ну жук!

— Мирослава Семеновна, а давайте попробуем с вами одно упражнение, — попытался отвлечь даму Муромцев.

— Погоди ты со своими упражнениями, – махнула рукой Мирослава, достав из кармана сигарету и закурив, уже не спрашивая больше разрешения. – Беспощадный тебя не предупредил, с кем придется дело иметь? Это в его стиле, конечно. Но мог бы и просветить немного.

— Простите, Мирослава Семеновна, но я действительно не пойму, о чем идет речь. — ответил Егор, не расслабляясь, однако, поскольку от странной посетительницы с желанием сжечь кого-то в печке можно было ожидать всякого.

— Ну ладно, я тебе объясню. Не переживай, не съем я тебя – усмехнулась она. – Санаторий этот необычный. И не потому, что тут одни олигархи или звезды лечатся… Тут вообще обычных людей не встретишь. Вот, разве что, ты... Пробует Борис не своих со стороны приглашать. А ведь говорили ему, что кесарю кесарево, а слесарю слесарево! А он все: «Надо хороших специалистов к нам звать!» Потому как оно может и лучше видно, если не из нашего мира… Погоди, не дергайся, — кивнула она ему, стряхивая пепел в стакан из-под колы, когда Егор собрался подняться.

— Так кто здесь лечится, раз не люди? – поднял брови Муромцев.

— Да все! И домовые, и гномы, и кикиморы, и джинны, и тролли… Духи, оборотни, феи, эльфы… В том году сам Йоулупукки[1] приезжал! Ты знаешь, сколько нас на свете? Не сосчитать!

— А вы, значит, ээээ, – догадка сверкнула в мозгу Егора, словно яркая лампочка, — извините…, Яга?

— Ишь ты, догадался! – захохотала Мирослава Семеновна. – В простонародье Баба Яга, в сотом поколении. А по жизни Мирослава Семеновна Крампус, педагог с многолетним стажем, учитель химии новосибирской гимназии номер двенадцать!

Егор прочистил горло, стараясь не выдать своих эмоций. «Так вот, причем тут вера в нематериальное! А он-то гадал! Пансионат для, простите, нечисти?»

— Какая мы тебе нечисть! – показав отличные навыки чтения мыслей, возмутилась Мирослава. – Ты не ляпни такого при ком-нибудь еще! Хотя, конечно, все мы тут со своими закидонами. Ты знаешь, куда твой предшественник делся?

Егор отрицательно покачал головой.

— А он по незнанию в ходе сеанса зарубежному гостю из Румынии предложил в зеркало посмотреться! А тот от вспышек агрессии приехал избавляться! Ну и не сдержался. Еле оттащили. Теперь вот лечиться нашему Олегу Васильевичу еще месяц минимум. А Борис тебя привез. Одно слово — Беспощадный!

«Так значит, Олег не другое место нашел, а пострадал от нападения! Ничего себе тут атмосферка! Подстава какая-то…»

— Мирослава Семеновна, — наконец прорезался голос у Егора. – А вот у меня сегодня в списке еще Серый С.А, Титов Э.И. и Кострова Е.П. Вы не просветите, чтобы недоразумений больше не случилось, у кого какие эээ… особенности?

Мирослава сняла очки, аккуратно протерла их носовым платком и ответила:

— Так… Сергей Артемович, Эдуард Иванович и Елена Петровна… Ну, что ж, любопытно… Знаешь, не буду я тебе всех карт раскрывать! И так уже достаточно наговорила. Скажу только, что бояться их не надо, тебе они неопасны. И поговори потом с Беспощадным. Он мужик невредный, если вопрос задашь — разъяснит. У него такая фишка – если спросить, то не ответить не сможет. А если не спросить, то сам может и не рассказать. Ладно! Заболталась я. Послезавтра к тебе приду. Придумаешь, как мне помочь?

— Обязательно приходите, Мирослава Семеновна! – поднялся Муромцев, провожая посетительницу.

Дверь за Крампус захлопнулась.

[1] Йоулупукки – финский Дед Мороз

Глава 3

Егор не успел даже вздохнуть, как постучали:

— Входите!..

Порог переступил мужчина лет сорока, но уже с широкими залысинами. Одет он был по-простому, в джинсы и клетчатую рубашку, на ногах шлепанцы. «Видимо, тоже проживает в этом корпусе». Мужчину можно было бы назвать симпатичным – только излишне длинный тонкий нос портил картину. Гость прямо лучился энергией и позитивом. Егор гадал, кто явился к нему на этот раз. Леший? Тролль? Лохнесское чудовище? По внешности было не догадаться.

— Серый, Сергей Артемович, — протянул он руку Егору. Рукопожатие вышло крепким.

— Егор Андреевич Муромцев, — представился Егор. – Присаживайтесь, – он указал рукой на диван, а сам снова сел в кресло. – Рад с вами познакомиться.

— Взаимно! Беспощадный вас хвалил, сказал, что отличного специалиста из Москвы привез. В общем так! Не стану тянуть кота за подробности, не люблю все эти вокруг да около…, — Серый потер переносицу. – Расскажу в трех словах: я директор крупного мясокомбината. «Уральские колбасы», слышали про такой?

— Нет, не доводилось, к сожалению. В Москву не поставляете?

— А как же, и в Москву тоже. Не много, конечно, но налаживаем сейчас связи. Дело не в том. Мясокомбинат — наш семейный бизнес. Я мясник в десятом колене! И все бы хорошо, но есть одна проблема. В общем, я вегетарианец!

Про себя Егор подумал: «Господи, это что, вампир какой-то или упырь? Они, вроде, мясом питаются… Вот теперь я, кажется, понял назначение того предмета из ложек. Тут кресты повсюду развесить стоило бы…», но вслух произнес:

— А в чем же вы видите проблему? Боитесь, что у покупателя возникнет когнитивный диссонанс, если он узнает, что владелец мясного производства сам не ест мяса?

Серый с уважением посмотрел на Егора, услышав про диссонанс.

— Типа того! В семье все давно смирились, что я как черная овца, — тут он подхихикнул, — но дальние родственники! Им же не объяснишь! У меня по папиной линии прапрапрадед Красную шапочку не пожалел! А тут я со своим вегетарианством. Я ведь даже, — добавил он, понизив голос, — о веганстве задумываюсь! А какое тут веганство, когда французы с нашим комбинатом работать планируют! Нужно к ним ехать, товар везти, лично! Обедать там, ужинать! А я им что, скажу, что мне, пожалуйста, стейк из тофу? Или гамбургер из фасоли?

У Егора немного отлегло, когда он понял, кто сейчас перед ним.

— Простите, я тут человек новый. Хотелось бы уточнить, чтобы правильно построить наше общение… Вы … волк?

Сергей Артёмович хищно улыбнулся и, как показалось Егору, облизнулся. А потом захохотал и, потянув руку, хлопнул Муромцева по плечу:

— А кто ж еще? По фамилии не догадались?

— Да, вот теперь как раз и догадался. – ответил Егор. – Сергей Артемович, а какой помощи вы бы хотели с моей стороны? Покончить с вегетарианством? Перестать стесняться себя в кругу сородичей?

— Совета я хотел, уважаемый Егор Андреевич. Как мне и себе не изменить, и бизнес расширить! Понимаю, что вопрос этот больше к специалистам по маркетингу, например, но подумал, может, вы что подскажете?

— Я обязательно подумаю над этим, Сергей Артемович. Давайте ограничимся сегодня первым знакомством, а в следующий раз поговорим более детально.

— Добро! – поднялся Серый и снова пожал Егору руку. – Когда мне зайти?

— Завтра сам обязательно с вами свяжусь, — ответил Егор.

Второй посетитель покинул кабинет психолога.

Егор подошел к окну и поглядел на пейзаж за окном. По дорожкам сторож Федор (кто он там, интересно, домовой что ли?) деловито раскидывал снег небольшой снегоуборочной машиной. Из-за угла показалась пара отдыхающих, мужчина и женщина, оба в спортивных костюмах и с лыжами наперевес. Муромцев посмотрел на часы: самое время пообедать. Беспощадный вчера упоминал, что столовая в соседнем корпусе, а в своем номере Егор утром нашел на комоде проспект с часами работы столовой пансионата. Обед с двенадцати тридцати до двух, полдник в половину пятого и ужин в семь. Раз уж завтрак с семи до десяти Егор сегодня пропустил, то невидимый добрый человек принес ему еду прямо в номер.

Муромцев понял, что если сейчас сам не озаботится вопросом обеда, то вряд ли ему кто-то опять доставит пищу, и нужно отправляться на поиски столовой. В любом случае, оставшаяся клиентка в обед не появится, а значит, можно подкрепиться самому. Он быстро поднялся в номер, забрал пальто и снова спустился на первый этаж. К его изумлению, за сегодняшнее утро он не встретил еще ни одной живой души, кроме своих клиентов, как будто корпус совершенно вымер. Правда, следы чьего-то пребывания все же присутствовали: полы только-только помыли – они еще влажно поблескивали на свету, кресла и столики были передвинуты, а на одном из них стоял стакан с недопитым чаем.

Егор вышел на улицу и прошел ко второму корпусу. Ему навстречу из дверей выбежала молодая пара и поздоровалась с Егором. Внешне совершенно обычные люди – Егору было даже любопытно угадать, кто из волшебных персонажей сейчас отдыхает в пансионате, но пока ему предстояло подкрепиться и, возможно, познакомиться с другими сотрудниками.

— Извините, не подскажете, как пройти в столовую? — обратился он к молодым людям.

— Из холла направо, — улыбнулась ему девушка. — Там таблички на стене, мимо не пройдете.

Столовую он нашел по запаху. Тянуло жареной картошкой и рыбой. И выглядела она ну точно как столовка из любимых в детстве советских фильмов про пионерлагерь – крашеные стены с плакатами «Пока я ем, я глух и нем», «Хлеб всему голова» и «Рациональное питание — основа здоровья». Зал выглядел большим, вместительным, наеврняка, в сезон тут стоял гул и гомон. Сейчас он был пуст – только за двумя столами еще сидели люди («а, может, и не люди», — поймал себя на мысли Егор). Муромцев подошел к окошку раздачи. Оттуда на него глянула дама гренадерского роста в белом халате и колпаке, с грудью такого размера, что на ней могло бы уместиться первое, второе, третье и даже компот. Дама сурово глянула на Егора и рявкнула: «Опаздываете, товарищ! Номер комнаты?»

— Извините, я только вчера приехал, еще не запомнил время работы столовой. И номер комнаты тоже не заметил. Я новый психолог, — сконфуженно пробормотал Егор. От вида поварихи ему хотелось как ребенку забраться под стол, и даже профессиональные навыки психолога не спасали от инстнктивного благоговейного ужаса перед обличенными властью учителями, сотрудниками паспортного стола и, как оказалось, поварами.

Гренадерша расплылась в улыбке и совершенно поменялась в лице – теперь на Егора смотрела приятная женщина лет шестидесяти, с добрыми глазами.

— Ой, а я-то не разглядела сослепу! Борис Матвеич говорил, а я запамятовала! Меня зови тетя Маша. А тебя как звать?

— Егор. Егор Андреевич Муромцев.

— Ну, смотри, Егорушка, что у нас сегодня на обед: борщ диетический, бульон куриный, на второе пюре с тефтелями с грибной подливой или рыбная котлета с рисом, салаты: огуречный, витаминный, коул-слоу есть. Компот из лесных ягод, ну и на десерт штрудель яблочный. Выбирай! – тетя Маша, широко улыбаясь, продемонстрировала Егору огромные кастрюли.

— Тогда мне борщ, тефтели и компот, пожалуйста.

— Ты садись, где хочешь, я тебе все принесу. И потом мне скажи, что любишь, чего не ешь, аллергии, может, какие. У нас есть и специальные меню, только заранее нужно обговаривать, — тетя Маша загрохотала крышками.

Егор выбрал стол у окна. Солнце светило все также ярко, как и вчера, и сквозь занавески в весёленький горошек оно шпарило и сейчас. Тетя Маша принесла на подносе борщ и компот, разложила приборы и вернулась на кухню. В этот момент перед Егором возник человек. Если тетя Маша была очень большой, то мужчина, стоящий перед Егором, казался просто гигантом. Свитер фактически лопался на его огромных руках и груди. Он напомнил Егору медведя – большая лобастая кудрявая голова, руки как громадные лапы. И голос – мужчина разговаривал, как будто рычал – низким басом.

— Это вы новый психолог? Я не ошибся? Приятного аппетита! Я только на минутку, познакомиться. Меня зовут Филипп, работаю здесь физиотерапевтом, — и он протянул Егору свою лапищу, при этом весьма осторожно пожав тому руку.

— Очень приятно, — привстал Муромцев из-за стола. – Егор, рад познакомиться.

— На ты можно?

— Конечно, — кивнул Егор.

— Тогда заходи, если нужно что. Мой кабинет в третьем корпусе, там, где бани и массаж.

— Спасибо, обязательно! – улыбнулся Егор.

— Все, лады! Филипп махнул рукой и пошел к дверям, бросив на ходу:

— До свиданья, теть Маш! Спасибо, как всегда очень вкусно!

— Пока, Филенька! На полдник ватрушки будут! – раздался из кухни голос поварихи.

Еда и вправду была на высоте. Егор съел все, что принесла тетя Маша, и даже штрудель, который вообще-то есть не собирался. «Такими темпами я за пару недель стану размером с Филиппа. Только он, скорее всего, в качалку ходит, и это все мускульная масса, а у меня будет жир обыкновенный!» — подумал Муромцев, отваливаясь от стола. Тетя Маша взяла с него обещание, что тот придет на полдник пробовать ватрушки, и Егор отправился обратно в свой кабинет продолжать прием.

Глава 4

Муромцеву хотелось небольшой передышки, чтобы хоть немного осознать, куда он попал, и с кем теперь имеет дело, к тому же после плотного обеда тянуло в сон, но отдохнуть ему не дали.

Раздался стук в дверь. Не дожидаясь ответа, в кабинет буквально впорхнула молодая женщина лет двадцати пяти – рыжеволосая, с зелеными глазами, курносым носиком и капризными губами в форме гусиной попки. Взглянув на Егора, она заулыбалась, одновременно выдувая большой пузырь жевательной резинки.

— Я на прием записывалась. Можно?

— Проходите, пожалуйста. Вы…?

— Кострова Елена, жар-птица.

Егор не выдал удивления, а, как будто до этого всю жизнь общался с жар-птицами, ответил:

— Вам будет удобнее на диване или в кресле? Хотелось сразу предупредить, что сегодня мы проведем ознакомительную встречу, а потом, при необходимости, я подберу нужный план работы, и мы сможем начать сеансы.

— Конечно-конечно, — кивнула Кострова. Из всех, когда пока успел увидеть Егор, она внешне больше всего соответствовала своей сущности. Яркая внешность, зелёный свитер с желтыми полосами, черная кожаная юбка, цветастые гетры, натянутые на зимние ботинки.

— Извините, — она выплюнула жвачку в руку и поискала глазами мусорное ведро. Егор выдвинул ей корзину из-под стола.

— Тут пошли разговоры, что у нас новый психолог появился, и я решила заглянуть. Мне Олег Васильевич обещал помочь, но не успел. Может, у вас получится? Я вам сейчас все объясню, — Кострова уселась на диван, закинув ногу на ногу.

Егор кивнул, приготовившись слушать.

— Я артистка цирка. Участвую в файер-шоу. Это с огнями, знаете такое?

— Да, очень впечатляет. Видел пару раз на отдыхе.

— Ну вот…, — Елена снова улыбнулась. Вела она себя раскованно и явно не стеснялась незнакомого мужчины.

— В прошлом году на одном представлении не рассчитала, и декорации загорелись. Понимаете, в чем дело? Огонь — мое внутреннее я. Он живет во мне! А я потеряла контроль… С того вечера мои выступления напоминают детские утренники. Я боюсь опять что-нибудь упустить, понимаете, Егор Андреевич?

Тот молча кивнул, ожидая продолжения.

— Знаете, — добавила она, немного помолчав и опуская глаза, — моя мать пироманка. С диагнозом, со всеми пирогами… Ее принудительно лечили, но ничего не добились. Она наш дом пару раз чуть не сожгла. Только в санатории нашелся выход – настойки из цветков папоротника ей помогают… Я не хочу как мама…, — заметно погрустнела Кострова.

— Спасибо за откровенность, Елена. Ваша проблема решаема, уверяю вас. Сегодняшний разговор посчитаем обычным знакомством, а послезавтра проведем полноценный сеанс. Запишу вас на одиннадцать, идет?

— Договорились! – Елена встала, одернув юбку, и достала из кармана очередную жвачку. — А, да! — повернулась она к Егору уже у порога. Там к вам Титов записывался… Он не придёт. Беспощадный просил передать. В нашем Эдике опять зарубежный родственник проснулся! Сегодня он без переводчика не общается, – Кострова рассмеялась.

— Елена, простите, а почему вы смеетесь?

Глядя на непонимающее лицо Егора, Кострова снизошла до объяснений.

— Да, все забываю, что вы новенький... У Эдуарда особенность такая. Он же по отцу из Змеев Горынычей. А по матери — там кто-то из Шотландии, что ли… Не помню. По-современному у него диссоциативное расстройство! А по мне, так это у каждого второго сейчас, – прыснула она. – В общем, иногда у него эти шотландские корни прорезываются, и тогда только филологи разберутся, что он там говорит. Вы английским владеете?

— В пределах школьной программы, – потупился Муромцев.

— Ну вот. Он, видимо, так и подумал. Ладно, Егор Андреевич. До послезавтра! – Кострова подмигнула Егору и снова рассмеялась. – До свидания!

— Всего доброго, Елена Петровна!

Егор закрыл за жар-птицей дверь и выдохнул. Ладно, что он разнервничался! В конце концов обычные люди с обычными трудностями. Ну, почти обычные… Это даже вызов его профессиональным качествам! С подобными проблемами Егор работал уже годами! Ну, ничего, раз уж он сюда приехал, значит, ждали именно его, и он не имеет права разочаровать отдыхающих «волшебного» пансионата.

Муромцев бросил взгляд на циферблат: дело шло к четырем. Раз уж на сегодня список посетителей оказался коротким, то самое время сейчас было навестить Беспощадного. Тот, по сути дела, бросил новенького прямо в омут, а сам наблюдал, выплывет ли гражданин самостоятельно. По словам Крампус, это было в манере директора, и надо просто поговорить с ним без обиняков. Егор снова надел пуховик и, закрыв кабинет и навесив, на всякий случай, бумажку «Перерыв полчаса», отправился к Беспощадному. Его кабинет следовало искать в том же корпусе, что и столовую, так что тетимашиных ватрушек было не избежать.

Егор с удовольствием вдохнул морозный воздух. Невдалеке Федор формировал лопатой сугробы, откуда-то издалека слышались голоса и смех. Директорский кабинет располагался в противоположном от столовой крыле здания – так указывала табличка. Муромцев постучался, и дверь тут же открылась сама.

— Егор Андреевич, проходите! Ждал вас, — послушался голос Беспощадного.

Директор встал из-за стола при появлении Егора. Кабинет Бориса Матвеевича выглядел совершенно обычно, как выглядят кабинеты начальников: большой овальный стол, кожаное черное кресло, пушистый ковер, зеленая настольная лампа. Разве что коллекция кактусов на окне, тумбочке и свободных полках книжного шкафа выбивались из общей картины. Егор протянул Беспощадному руку для рукопожатия:

— Добрый день, Борис Матвеевич. Хотелось бы прояснить несколько вопросов. У вас найдется для меня время?

— Конечно-конечно! Расскажите только для начала, как ваш прошел ваш первый рабочий день?

— Спасибо, все отлично. Но мне нужна дополнительная информация по …, — он запнулся, — по некоторым особенностям ваших отдыхающих.

— Не проблема, — кивнул Беспощадный. – Вот вам логин и пароль от нашего вайфая, — протянул он Егору листок. – В википедии есть все нужное.

— В википедии? – поднял брови Егор. – Но что я там найду? Сказки братьев Гримм? Мифы Древней Греции?

— Ну, во-первых, в сказках братьев Гримм информации масса. Один из самых хороших источников! Легенды, сказки, сказания, былины, мифы – наше все! Конечно, там и неправды много можно найти, но не стоит говорить о них в пренебрежительном тоне.

Егор несколько смутился, но вспомнил, что он не в учительской на ковре, а ведет профессиональную беседу, поэтому решительно ответил:

— Я ни в коем случае не умаляю достоинств классиков и народного творчества! Но я ничего не знаю о вашем мире, а вы взяли меня на ответственную работу, и ошибиться в работе с клиентом в некоторых вопросах – это грозит серьезными трудностями, не важно у кого, у человека или у домового!

— Не кипятитесь, Егор Андреевич! Вы, конечно, правы. Выход в интернет даст вам возможность разыскать полную информацию, а не только ту, что доступна обычным людям. Там есть все, что вам может быть полезным.

— Хорошо, — протянул Муромцев. Раз Беспощадный говорит, что интернета будет достаточно, надо ему верить.

— Еще вопрос по приему, чисто рабочий момент. Запись ведется заранее? Я могу сегодня получить список возможных клиентов на завтра? Или можно приходить без записи?

— Не беспокойтесь, список на завтра уже готов, лежит в вашем кабинете на столе. И так будет каждый день, вы успеете подготовиться. Только если срочный случай, как в неотложке… Но вообще это не наш профиль, мы все-таки только пансионат санаторного типа, и наше направление – общее оздоровление, а не психические болезни.

— Вот тоже хотелось уточнить... Как и что тут лечат? Познакомился сегодня с вашим физиотерапевтом...

— С Михайловым? Да, Филипп отличный специалист! Обязательно загляните к нему! Я вам немного о пансионате расскажу, чтоб вы имели представление. Сто двенадцать лет назад в наших лесах забил источник с живой водой. И тогдашние власти приняли решение построить на этом месте пансионат общего типа. С годами мы добавили профиль – открыли зимний сад, выращиваем, помимо прочего, молодильные яблоки… Одолень-трава тоже очень популярна! Такие настойки, что из-за границы едут! Мы не импортируем, только местное производство и использование для нужд пансионата. По источнику: как я и говорил, по средам для наших сотрудников выделяется особое время, очень рекомендую! Особенно, если есть проблемы с опорно-двигательным или с внутренними органами! Предварительно советую посетить нашего терапевта Ольгу Петровну, она вам нужное лечение назначит. С тетей Машей вы уже познакомились, думаю? Ее стряпню ни один мишленовский повар не повторит!

— Позвольте поинтересоваться из любопытства: а тетя Маша…?

— О сильфидах слышали? Про фею Динь-Динь читали? – улыбнулся Беспощадный.

— Питер Пэн? Да… Тетя Маша – это…?

— Феи тоже меняются с годами… Не удивляйтесь. Так, — деловито заметил Борис Матвеевич, — мне нужно бежать. Давайте завтра продолжим разговор, если у вас еще накопятся вопросы? Если что – обратитесь к Федору Михайловичу, он в курсе всего. Я до утра не вернусь уже.

Егора уже понял, что директор – человек внезапный, поэтому не удивился, что всего спустя пару секунд сам стоял в коридоре перед закрытой дверью кабинета и c паролем от вайфая в руке, а Беспощадного уже и след простыл. Егор почесал голову: да, занимательно все это… Как выражается дядя Коля: «интересно девки пляшут». Ладно, погуглим...

Глава 5

По пути в свой кабинет, Егор зашел-таки на полдник, хотя еще не успел проголодаться после обильного обеда. В этот раз зал столовой был полон: Егор насчитал человек двадцать. Восхитительно пахло выпечкой, и ватрушки, действительно, просто таяли во рту. Егор присел пока отдельно, но махнул рукой Филиппу, сидевшему за столиком с какой-то красоткой в дымчатых очках. Та обернулась на Егора и соблазнительно ему улыбнулась. Однако раз его за столик знакомиться не позвали, Егор тоже не стал лезть пока, надеясь за сегодняшний свободный вечер наверстать пробелы в знаниях о местных отдыхающих. По договору, который он подписал еще дома, а потом передал его на руки директору по приезду, указывалось, что дни его работы со вторника по воскресенье с двумя выходными – пятницей и понедельником соответственно. Значит, скоро он сможет прогуляться по окрестностям, а за эти дни изучить немного саму территорию. Егору было ужасно любопытно и хотелось узнать все и сразу, но он тормозил свой интерес: хорошенького понемножку. Главное — работа! А его ждут клиенты, которым требуется помощь!

Егор забежал в кабинет и забрал лежавшую на столе бумагу с записью на завтра (Беспощадный не обманул, а как та оказалась на столе в закрытом кабинете, оставалось только гадать), и поднялся в свою комнату. В списке значились только двое: Г. П. Руденя и Т. В. Рыбалко. К сожалению, без упоминания их внутренней сущности, но Егору пока хватало и первых трех посетителей.

На ужин Егор сегодня решил не идти, а посидеть подольше за компьютером. Как об этом прознала тетя Маша (или кто-то другой) неизвестно, но ко времени ужина в дверь комнаты Егора раздался стук, и когда Муромцев открыл, то обнаружил за дверью столик с подносом, а на нем – огуречный салат, картофельную запеканку, черный чай и пирожное картошка на десерт. Солнце уже давным-давно село за горизонт, Егор устроился на кровати с лэптопом на коленях, включил лампу и погрузился в мир интернета. Беспощадный не обманул: набрав логин и пароль и открыв обычную страницу Вики по поиску «Баба Яга», Егор понял, что сведений тут было чуть побольше, чем на привычном ему сайте.

Неизвестный ему доселе мир и в интернете оказался не менее увлекательным. Здесь все было, казалось бы, как у обычных людей, только материалы по личностям и событиям представлялись в полном объеме. Муромцев с огромным удивлением узнал, что известный американский политик – обычный вервольф[1], а фронтмен любимой группы – из дэвов[2]. Несмотря на объемы новой информации, он постарался сосредоточиться на деле. Нельзя было ударить в грязь лицом и опозориться. Да и профессиональная гордость не позволила бы Егору сдаться.

Муромцев просидел за компьютером до трех ночи, не в силах оторваться от новых сведений, а после уснул, едва успев выключить свет. Проснулся он, как по будильнику, в восемь утра. Прием начинался в девять, поэтому Егор быстро собрался и, уже не удивляясь дымящейся на столе чашке кофе и горке бутербродов, с аппетитом позавтракал, а после спустился в свой кабинет. Сегодня ему на встречу попалась женщина лет сорока, приятной наружности, рыжеволосая, в белом халате, отчего Егор сделал вывод, что это кто-то из медиков. И не ошибся.

— Доброе утро, — протянула ему руку рыжая. – Ольга Петровна Димитрова, терапевт. Вы ко мне заглянете сегодня?

— Егор Андреевич Муромцев, можно просто Егор, — ответил Егор, пожимая руку. – Наверное, не нужно объяснять, кто я такой? Все уже знают?

— Да, Борис Матвеевич на летучке всех предупредил, что у нас новый психолог. Очень рада! Так зайдете?

— Обязательно! У меня сегодня только два посетителя, но мне нужно еще поработать. Когда лучше зайти?

— Сразу после обеда давайте! Я вот уже и без осмотра вижу, что вам наш источник может помочь, — подмигнула ему Ольга Петровна. – До встречи!

Повадками Димитрова напоминала Лису Алису из фильма про Буратино – тот же вкрадчивый голос, ужимки и улыбки. Даже подведенные черным карандашом глаза походили на лисий разрез. Но Егор подумал, что это уж слишком явно: Филипп — Медведь, Димитрова – Лиса…. Ни Крампус, ни Серый на свои сущности похожи не были, и Егор решил не доверять первым впечатлениям.

Сейчас он поспешил в кабинет. За вчерашнюю ночь он многое прочитал и про Жар-птиц, и про Волков, и про семейство Бабы Яги, но стратегию терапии решил закладывать, исходя их своего опыта, не обращая внимания на сущности. Почему-то ему представлялось, что в этом мире работают все те же человеческие подходы, да и Беспощадный намекал на что-то подобное. В настоящий момент предстояло разобраться с новыми клиентами, а после обеда Егор планировал подготовиться к сеансам с Мирославой Семеновной и Еленой Петровной. Что касается господина Серого, то что-то мелькнуло вчера на просторах интернета, что могло бы, как показалось Егору, помочь Волку, но только в определённый план еще не оформилось.

В дверь постучали и на «открыто» в кабинет вошла давешняя красотка в дымчатых очках, что сидела вчера за столиком с физиотерапевтом.

— Татьяна Рыбалко. Я записывалась на прием. Можно?

— Пожалуйста, проходите! – шагнул ей навстречу Муромцев.

Татьяна выглядела, скорее, лет на двадцать-двадцать пять. Спортивного телосложения, с широкими плечами, и коренастой фигурой. Мускулистые щиколотки обтягивали леггинсы, торс – куртка с логотипом какого-то спортивного общества. Лица было толком не разглядеть за темными очками, но Егору показалось, что девушка весьма симпатичная. Не дожидаясь приглашения, она уселась на диван.

— Я, наверное, сразу начну с проблемы?

— Если вам так удобно, то пожалуйста, — ответил Егор, присаживаясь в кресло.

— Я пловчиха. Член сборной России по плаванию. Готовлюсь к Олимпиаде. В прошлом месяце начались сложности – не могу больше прыгать в воду… Как будто что-то мешает! Товарищи по команде смеются, тренер орет…. Я пока прыгну, все уже уплыли! Наш командный врач посоветовал сделать небольшую паузу и отдохнуть. Уже на все проверили: и на сглаз, и на проклятье – все чисто! А в воду залезть не могу! – девушка, рассказывая все это, сняла, наконец, очки, и Егор на секунду взглянул в ее темные глаза — огромных как два озера. В голове зашумело и загудело. Татьяна тут же, спохватившись, надела очки обратно.

— Ой, извините, я забыла, что вы не из наших, — добавила она.

Муромцев тряхнул волосами, точно просыпаясь.

— А что это было? Гипноз? — заинтересованно спросил он.

— Я же русалка, — виновато улыбнулась Татьяна. – Это непроизвольно выходит. Вам главное мне в глаза не смотреть, а так все нормально. Вам же это не помешает?

— Нет, все в порядке. Просто пока не привык к местным особенностям. Хорошо! Давно это у вас началось? Месяц назад, вы сказали? А до этого ни разу подобного не случалось??

— Нет, первый раз такое. И так стыдно перед командой, но ничего поделать не могу!

— А как это произошло?

— Ну как… Обычная тренировка начиналась. Моя коллега по команде, когда мы по бортику шли, поскользнулась, на меня упала, и мы с ней обе прямо в воду свалились. Ничего особенного. И тут этот страх накатил! Я под воду с головой ушла, и вдруг начала задыхаться, кричать пыталась, а вода сразу в нос и горло… Прямо паническая атака! Стыдоба такая! Я сама ничего не поняла… Тренер решил, что у меня ногу свело, и я запаниковала, а у меня ничего такого не было, я точно помню. С тех пор, чтобы в воду прыгнуть, времени много уходит, а у нас каждая доля секунды на счету.

— Понимаю…, — задумчиво протянул Егор. — А как вы пришли в плавание?

— Мама в детстве привела, для укрепления здоровья. У нас в семье многие с плаванием связаны. Дедушка тренер был, сестра двоюродная тоже, детишек тренирует, мама в детстве в юношеской сборной …

— Никаких происшествий не случалось? Никто не тонул на тренировке, не падал неудачно?

— Да нет, ничего подобного… Мы привыкли к воде, кто ж в сборной утонет! И так тоже никто… Дядя рассказывал как-то, как одного пьяного из воды спас по весне, но так это когда было! Да я и не видела ничего...

— А в детстве никаких неприятных инцидентов, связанных с водой, не происходило?

— Не помню… Надо у мамы спросить, — задумалась Татьяна.

— Вы поинтересуйтесь у мамы. Иногда бывает так, что в глубоком детстве у нас что-то случается, что потом стирается из памяти, но когда мы становимся старше вдруг «выстреливает»! Но это как вариант. В вашем русалочьем мире подобного не бывало, не слышали? – продолжил он.

— Да ну что вы, Егор Андреевич! Это курам на смех, чтобы русалки воды боялись! Нет, тут дело в чем-то другом, я чувствую.

— Хорошо, Татьяна. Давайте вы поговорите с родными, может, они что-то вспомнят про ваше детство. Любой инцидент, связанный с водой! Если ничего не вспомнится, то я бы попробовал погружение в гипнотическое состояние, но вот не уверен, что на вас это сработает…

— А вы не сомневайтесь! Я же обыкновенный человек, хоть и русалка, — улыбнулась она каламбуру. — И научно доказанные подходы к нам такие же, как и к людям.

— Ну тогда давайте встретимся завтра? И у вас будет время что-то вспомнить, и я, может, еще поищу информацию. Вам удобно это же время?

— Завтра у нас утром лыжные гонки планировались. Можно после обеда?

— Договорились! Всего доброго, Татьяна! – Егор встал и открыл дверь перед своей посетительницей.

Пловчиха покинула кабинет.

[1] Вервольф - оборотень

[2] Дэв - сверхъестественное человекоподобное существо-великан

Глава 6

Теперь еще должен был подойти Г.П. Руденя. Егор, в ожидании следующего клиента, присел за стол и включил компьютер. Что-то со вчерашнего дня застряло в мозгу и не давало покоя, какая-то мысль, связанная с проблемой Серого. Муромцев пробежал историю вчерашних ночных бдений в интернете. Минут через десять он остановился. Так! Вот оно! В одной из статей, на которую Егор наткнулся, пролистывая новости, шла речь об одной предпринимательнице из Эстонии, открывшей кондитерскую с вегетарианскими сладостями и низкокалорийными десертами. Новость была бы ничем непримечательной, если бы кондитер не оказалась зубной феей. И ее сотоварищи не осудили, а поддержали товарку. Тем более, что сладости были все-таки низкокалорийными. Надо показать эту статью Сергею Артемовичу! Муромцев перекинул ссылку себе на телефон. Ксерокса в кабинете не предусматривалось, ресепшена он, доставленный директором, так пока и не увидел, поэтому решил поинтересоваться у местных сотрудников, куда ему податься.

В кабинет снова постучали.

— Прошу вас! – крикнул Муромцев.

В двери протиснулся мужчина. Роста он был невысокого, но довольно плотного телосложения. Если говорить по правде, то просто толстяк. Лет ему было, может 60, а может, и меньше. Гладкое лицо обрамляла аккуратная русая бородка, соломенные волосы топорщились ежиком. Глазки-щелочки щурились на солнечный свет, бьющий из окна. Толстячок грузной походкой дошел до дивана и с явным облегчением плюхнулся на него. «Да, с таким весом передвигаться нелегко», — подумал Егор.

— Григорий Руденя, — представился посетитель.

— Муромцев, Егор. Чем могу быть вам полезен, Григорий…

— Можно просто Григорий. – Руденя расстегнул кофту, под ней обнаружилась полосатая рубашка. – Жарко тут у вас, — извинился он за «стриптиз». – У нас в Беловэжской пуще зимы тоже суровые. В доме топим весь сэзон, коров надо в тепле держать, свиней! У нас этот момэнт жизненно важный! Еще корм, конечно, без него и в теплом коровнике голодно стоять, — усмехнулся он. Говорил Руденя с явным акцентом, произнося отдельные слова, как если бы собирался пародировать своего президента, только выходило это у него естественно.

— У вас хозяйство свое? – поинтересовался Егор у гостя.

— Да, ферма небольшая. Коровы, свиньи, куры. Картошку выращиваем. Все на продажу. – Григорий заметно оживился. – Работа наша такая – весь год, без отпусков, ни хвилинки[1] спокойной! А тут сват приехал на месяц погостить и говорит: «Давай, съезди в Карелию, отдохни». И про это пансионат рассказывает. Что, мол, отличное место, что ревматизм мой тут на раз вылечат. Сказал, что ездил сюда прошлым летом, и с тех пор не пьет. Выписали тут какую-то настойку, и как отрезало! – Григорий рубанул рукой по воздуху. – Этого мне, правда, не трэба, — рассмеялся он, — мы такую хреновуху настаиваем, что если не пить, то какая радость-то жизни! А сват он да, временами в такие гулянки уходил..., — мечтательно добавил Руденя. — Короче, — спохватился он. – Сват обещал этот месяц за хозяйством присмотреть, а я подумал, ну и решил поглядеть, как тут все у вас устроено!

— И как вам? Не напрасно приехали? Не соврал сват? – улыбнулся Егор.

— Да какое! Жэстачайшы санаторий! В смысле, обалдэнный, — поправился Григорий, видя, как психолог непонимающе округлил глаза.

Егор не торопил клиента с вопросами, зачем тот решил обратиться к психологу, помня о словах Беспощадного, что отдыхающие зачастую просто хотят быть выслушанными. Руденя тоже явно никуда не торопился. Он совсем стянул с себя кофту.

— Может, водички холодной или колы? – предложил Егор.

— А чайку не найдется?

— Можно и чаю! – Муромцев поднялся, достал бутылку воды из холодильника и вылил ее в чайник. Пока кипела вода, он выставил на стол чашку и несколько коробок чая, на выбор. Руденя потянулся за черным.

— Люблю чай, — улыбнулся он. – Жена свой готовит, на травах. А я люблю, только не смейтесь, покупной! Пью, когда она не видит. Кстати, вы тут в сауне были уже?

— Не успел пока. Вы же знаете, наверное, я тут новичок.

— А вот это напрасно, — оживился гость. – Если не в источник окунаться, то в сауну по-любому трэба! Ее наши, банники строили — качество — во! – он выставил вверх большой палец.

— Ваши? – осторожно поинтересовался Муромцев. Какие-то обрывки детских сказок промелькнули в голове. Банники — духи, живущие в банях, кажется, довольно вредные.

— Наши, — кивнул Руденя. Лучше банников никто сауну не построит. Бывает, из Финляндии зовут специалистов, у них саунатонтту[2] неплохие умельцы, но тут наших белорусских приглашали. Вот вы когда пойдете, обязательно внимание обратите, как там все: дощэчка к дощэчке, шлифовочка! – мечтательно произнес Григорий.

— Непременно посмотрю! — уверил его Егор, наливая, наконец, кипяток в чашку.

— А вот можно вопросик вам задать? — хитро поглядел на Муромцева Руденя.

— Почему бы и нет, — кивнул Егор.

— Я слышал, что вы не из наших, то бишь, чалавек… Так-то я природу не вижу, волшебства во мне не много… Правду говорят, что Борис Матвееич опять экс-пе-ри-ментируэт? — выговорил, прихлебывая чай, Григорий.

— Правду, — улыбнулся Муромцев. – А вопрос в чем?

Руденя, обрадованно хлопнул себя по коленке.

— Мне интересно, как вам тут ощчушэния! Обычно-то как бывает… Простые люди, если не знают, так и не знают. А вот если случилось повстречать магию или что-то из ряда вон…. Вот как это?

— Знаете, Григорий…— задумался Егор. — Я в детстве сказки любил… А теперь выясняется, что сказки — это не только на ночь от мамы… Но сложности, как я посмотрю, что у сказочных, что у несказочных, одинаковые...

— Ваша правда, Егор Андреевич!

Руденя отставил чашку на стол и, не без труда, поднялся с дивана.

— Приятно было пабалбатаць![3] Обедать уже скоро пора… Пойду пройдусь, аппетит нагуляю. Вы ж уже в столовой бывали? У Марии Дмитриевны дывные колдуны[4]!

Егор отметил, что Руденя с уважением называет тетю Машу Марией Дмитриевной. Про колдуны он, правда, не понял, и уточнил:

— Это блюдо какое-то особенное?

— Колдунов никогда не пробовали? Все, спрошу Марию Дмитриевну, чтоб приготовила! Все, бывайце, Егор Андреевич! Я тут еще пять днэй буду, зайти-то можно?

— Конечно, Григорий, заходите, когда вам угодно. Лучше, конечно, заранее записаться. Кстати, раз уж речь о записи... Где тут ресепшн, не подскажете?

— Рэсэпшн? — непонимающе вытаращился Руденя.

— Ну, стойка приема отдыхающих. Вы же там на процедуры записываетесь, на экскурсии всякие?

— Точно! Послезавтра как раз экскурсия будет на снегоходах! Но я не поеду, староват для скоростей. А, так приемная — это у ворот сразу направо, домик такой, сразу увидите!

— Спасибо большое, Григорий, — Егор встал, провожая гостя.

До обеда Муромцев еще немного поработал за компьютером, а потом отправился в столовую. Та снова была полна. Тут Егор заметил и Григория, и Татьяну, и Мирославу. С дальнего столика ему помахала Димитрова. Тетя Маша радостно приветствовала Егора.

— Сегодня биточки картофельные с подливой и котлеты по-киевски! Киселя тебе налью побольше, — понизила она голос. – Тебе витамины нужны, прям зеленый весь!

Егор даже несколько засмущался и встревожился: что-то все ему намекают на его слабое здоровье, хотя он его таковым не считал. И в фитнес-зал раз в неделю ходил, и плаваньем занимался, и на велосипеде по выходным в хорошую погоду… Но он на здоровье не жаловался… Так, плечо иногда побаливало, которое он в детстве сломал, неудачно приземлившись из полета с дерева. Еще мама, любительница всяческих диет, постоянно намекала Егору, что надо бы перейти на безлактозное питание, но Егор эти намеки игнорировал, пока успешно. Мама, к слову сказать, отдыхала в этом месяце в Испании, поэтому не очень донимала сына, и вообще пока была не в курсе того, что тот нашел временное место.

За мыслями о здоровье Егор съел не только порцию биточков с котлетами, но и салат из огурцов и редиски, запив все двойной порцией киселя и заполировав съеденное лимонным муссом. За столиком он снова сидел один. Димитрова, проходя мимо его стола, еще раз напомнила:

— Так зайдете сейчас, Егор Андреевич?

— Да, только забегу на ресепшн, и сразу к вам.

Та удовлетворенно кивнула.

[1] Хвилинка – минутка (белорус.)

[2] Саунатонтту – финские духи бани

[3]Пабалбатаць – поговориить (белорус.)

[4] Колдуны – популярное в Беларуси блюдо из картофеля

Глава 7

Егор, поблагодарив тетю Машу, снова вышел на мороз и отправился искать приемную. Ее он обнаружил именно там, где и указал Руденя: небольшой деревянный домик с красной черепичной крышей и остекленными с двух сторон стенами. За стойкой скучала симпатичная девушка лет двадцати-двадцати двух, одетая в свитер веселенькой ядовито-зеленой расцветки, с красивыми густыми темными волосами, убранными в пучок. На лице ее горели веснушки, а огромные глаза смотрели внимательно. На груди висел бэджик «Степанова Анастасия». При виде Егора она расплылась в доброжелательной улыбке:

— Здравствуйте! Чем могу помочь?

— Я ваш новый психолог, Муромцев Егор Андреевич.

— Да, конечно! Борис Матвеевич вас сам встречал, вот мы и не познакомились. Так чем я могу быть полезна?

— Скажите, пожалуйста, у вас можно распечатать документ?

— Ой! – всплеснула руками Анастасия. – Забыла совсем! Вы у себя можете распечатать, ваш принтер как раз сегодня утром из починки вернули.

— Так у меня был принтер? – обрадовался Егор. – Отлично.

— Да, я сейчас Федора Михайловича попрошу, он отнесет. Ваш принтер один наш отдыхающий случайно сглазил, — сообщила она, доверительно понижая голос. – А потом из починки забрать забыли из-за праздников, а тут уж и вы явились.

— Значит, проблема решена, — произнес довольный Муромцев.

— А больше никаких сложностей? Борис Матвеевич вам все объяснил? Как мини-баром пользоваться, знаете?

— А у меня есть мини-бар? – изумился Егор.

— Конечно, в каждой комнате есть. Прямо под телевизором, — кивнула рецепционистка.

— Мммм…. Там комод стоит, пустой… — развел Егор руками.

— А! Так все-таки Борис Матвеевич не растолковал. Я вот говорила, что прежде нужно к нам всем приезжающим. Мы все подробно рассказываем, проспекты выдаем, инструкции по применению, если нужно! – поучительным тоном проговорила Степанова. – Итак, мини-бар – это просто. Подходите к комоду, выдвигаете верхний ящик. Думаете про напиток, который хотелось бы, закрываете ящик, ждете пять секунд, открываете и забираете. Только спиртного не держим. Ни для сотрудников, ни, тем более, для отдыхающих. Безалкогольное пиво можно, это да. И нашим, конечно, бесплатно, но злоупотреблять не надо. Для гостей прейскурант имеется, — махнула она листком перед носом Егора.

— Хорошо… Есть еще что-то, что мне нужно знать? Ковер-самолет на балконе, волшебная палочка? Чтобы я невзначай не напутал.

Девушка снисходительно посмотрела на психолога.

— Нет, волшебными артефактами мы не разбрасываемся. Ковер в вашем номере совершенно обычный, японской еды не подаем, поэтому палочками никто не ест. Ручки-самописки, сапоги-скороходы, шапки-невидимки и скатерти-самобранки, волшебный клубочек, гусли-самогуды и много всего еще – это не наш профиль. Это вам в научно-исследовательский институт, или в музей, хотя, разумеется, многие на дому пользуются, если с рук приобрели… У нас тоже кое-что имеется, но только у директора, под расписку выдается. А так, все по-простому, — улыбнулась она.

— Что еще… — продолжала Анастасия. – Расписание столовой, вам, конечно, уже известно. Время работы сауны, источника, проката, часы приема медперсонала, расписание мероприятий и предлагаемых экскурсий вы найдете вот в этом проспекте, — сунула Егору книжечку девушка.

— Большое вам спасибо, Анастасия! От всей души!

— Обращайтесь, если будут вопросы. Тут всегда кто-то есть. Или я, или Антонина, моя сменщица.

Егор попрощался и вышел из домика. Теперь нужно было вернуться в кабинет, распечатать статью и вернуться на ресепшн, чтобы те передали ее Серому. К статье Егор приложил записку, в которой попросил Сергея Артемовича связаться с ним снова. Пора была спешить к Димитровой. Стулья у кабинета терапевта пустовали. «Войдите!» — услышал он. Димитрова как раз поливала цветы. У нее все выглядело немного иначе, чем у Муромцева. Отсутствовал диван, вместо него стояла лежанка. В углу притулился, кажется, узи-аппарат. Большой стеклянный шкаф с лекарствами в другом углу, а около него — столик с пробирками, какими-то мудреными аппаратами и медицинскими приборами. У окна стоял такой же, как и у него, письменный стол с компьютером, сканером или принтером и настольной лампой.

— Проходите, садитесь, Егор Андреевич, я сейчас.

— Егор удобно устроился на стуле напротив Ольгиного стола.

— Ну как вам у нас, нравится? Привыкаете потихоньку? – поинтересовалась она, пристраивая лейку на подоконник.

— Как говорила кэролловская Алиса «все чудесатее и чудесатее», — улыбнулся Егор. – Но все в пределах нормы, без сложностей. Многого, правда, еще не видел. Я ж прямо с корабля на бал, можно сказать…

— Ну ничего! У нас, в общем-то, обычный санаторий. А все эти наши «тараканы», которыми вам, наверное, со стороны кажется, это же ничего особенного! Что оборотня лечить, что простого человека – это почти то же самое. Принцип в основе общий.

— Воти именно, что почти. Но я уже приспосабливаюсь, как мне кажется.

— Ну что, давайте давление померим, Егор Андреевич?

— Давайте, если нужно… Но вообще я на здоровье не жалуюсь.

— Это отлично! Еще бы до жалоб дотягивать. Профилактика – наши основы! – проговорила она, пристраивая на руке Егора измерительный прибор.

— Так, ну 120 на 80 – это как у космонавтов. Руку-то не убирайте, сейчас анализы возьмем.

Раз, и она уже протирала ему сгиб локтя холодной мокрой ваткой, и вот уже три пробирки крови, на которые она наклеивала этикетки с его именем.

— Мы анализы самые простые прямо на месте делаем, в область не отсылаем. Сейчас еще быстренько ЭКГ, узи нам не нужно, я и так все вижу…Так, к Филиппу зайдите обязательно.

Егор снова не заметил, как оказался лежащим на каталке с уже прицепленными электродами, а Димитрова вытягивала из аппарата ленту.

— Ну вот… Все отличненько!

И снова рраз, — Димитрова теперь сидела у стола и заносила данные в компьютер, а Егор, уже одетый, стоял у окна. Как будто кино на быстрой перемотке... Он потряс головой.

— Ну что ж… Вот, возьмите, — Ольга Петровна протягивала ему пузырек. – Принимать в течение трех месяцев по три капли на стакан воды, — я там на коробке отметила. И никаких проблем со зрением!

— Так у меня вообще никаких проблем со зрением не наблюдается… Это вы все на ЭКГ разглядели? – попытался пошутить Муромцев, ошеломленный скоростью происходящего, и тем, что он за ней ну совершенно не поспевал.

— А мне для этого специальное обследование не нужно, — усмехнулась Димитрова. – Это пока у вас проблем не наблюдается, — выделала он голосом слово «пока». Если лекарство не пропьете, то лет через пять очки надевать уже придется. А так, будете как орел-зоркий глаз еще лет пятнадцать минимум!

Егор только моргал в ответ. А вот миг спустя он уже топтался в коридоре, сжимая карту со своим именем, только теперь уже перед кабинетом физиотерапевта. Он никак не мог вспомнить, как прощался с Ольгой Петровной, как выходил из корпуса, и в принципе толком не помнил, как проходил прием.

— Егор, заходи!

Пора бы уже привыкнуть к местным выкрутасам. Одна мысли читает, другой сквозь стены видит, третья на сверхзвуковой работает… Он открыл дверь.

Филипп широко улыбался Муромцеву.

— Ты что, прямо от Ольги что ли? Вид какой-то одуревший, — засмеялся он, забирая у Егора из рук медкарту.

— А что это было? – открыл наконец рот Егор. – Димитрова что, дух какой-то?

— Почему дух? – опешил Михайлов.

— А кто еще может такие скорости развивать и мозги запудривать.

— Да ничего она тебе не запудривала, не волнуйся! Ольга – вила. Она к мужчинам особенно благоволит, если что, — подмигнул Филипп Егору. – Вилы – это что-то вроде русалок или мавок, только характер у них не такой вредный, а даже наоборот. У нее родители из Болгарии, еще до ее рождения к нам переехали. Ольга, между прочим, кандидат медицинских наук, ее Беспощадный еле-еле упросил к нам перейти. Она с ее способностями за один день может в несколько раз больше пациентов принять, за нее крупный медицинские центры бились! Но Борис Матвеевич умеет убеждать. Ты же, вот, согласился, — улыбнулся Михайлов. – Ладно, давай раздевайся, ложись, я посмотрю.

Михайлов закатал рукава халата, пуговицы которого опасно натягивались на его огромной грудной клетке, и сейчас стоя перед Егором, похожий на великана из сказки, которого по ошибке обрядили в костюм врача. В принципе, физиотерапевтом можно было бы пугать детей, в детской поликлинике ему работать было противопоказано.

Егор стянул с себя свитер:

— Можно спросить, как ты тут оказался? Тоже Беспощадный убедил? – поинтересовался он, укладываясь на койку.

— А кто ж еще! Он и мертвого уговорит.

Отчего-то в этой шутке Егору почувствовалась бОльшая доля правды, и стало несколько неуютно.

— Я ж местный, сегежский. В нашей городской поликлинике работал, про свой кабинет задумывался, а тут Беспощадный со своим предложением.

Михайлов тем временем быстрыми, уверенными движениями «пробежался» пальцами по спине Егора, задержавшись на несколько мгновений в районе сломанного плеча и шейных позвонков. Было совершенно не больно, хотя Егор приготовился мысленно к «железным тискам» Михайлова.

— Мышцы зажаты, — тут мы поправим. Плечо трогать не буду, здесь источник лучше справится. Ольга там тебе в назначениях все написала. Пойдешь с ними к Алене – это наша медсестра. Так, ложись на живот, я только в компьютер занесу информацию.

Егор устроился поудобнее.

— Беспощадный про источник в нескольких словах рассказал. Не опасно мне в нем плавать?

Филипп захохотал.

— Плавать в нем точно не нужно. Живая вода – она же омолаживает. Если ты в ней дольше нужного пробудешь, то вообще в младенца превратишься. Ты про Бенджамина Баттона читал?

— Читал, – поднял голову Егор. – Там про живую воду ни слова.

— Ну так Моэм не с потолка историю-то взял! Было у нас такое… Одну беременную в наших краях как-то ведьма заезжая прокляла, и родился у нее сын-старичок. А проклятие снять можно было, только в живой воде искупавшись. Источник наш тогда только-только популярным становился, исключительно для партийных бонз, обычным людям не пробраться. Да и не знал никто толком про него. В общем, рос мальчик, молодел постепенно, уже не на древнего старика походил… Влюбился в одну местную красотку, а та от него, как от чумного. И тут матери одна бабка-знахарка и подсказала. В общем, выбила она как-то путевку в наш санаторий, приехали они к источнику, парень в него окунулся и помолодел, как раз до нужного возраста. А потом писателю эту историю кто-то из наших пересказал, а тот ее художественно обработал, и такая печальная повесть получилась, — пояснил Филипп, параллельно стуча по клавиатуре.

— Да…, дела…, — только и смог сказать Егор.

— Так, приготовься. Это тебе не массаж, сейчас все почувствуешь. Больно не будет, но и на поглаживания не рассчитывай, — хмыкнул врач, надавливая обоими ладонями на спину Муромцева. Егора впечатало в койку. Филипп еще несколько раз нажимал в разных местах, так что слышался только хруст позвонков. Больно, действительно, не было. Затем Филипп велел Егору подняться, и стал разминать ему шейные мышцы. Тут Муромцев, не боявшийся боли, взвыл, но Филипп не отпускал и продолжал свое дело, пока не закончил.

– Все, одевайся.Еще пару раз ко мне зайдешь, давай завтра и послезавтра. И все, гуляй, Вася.

— Спасибо! — Егор потер шею и расправил плечи. Удивительно, но такой легкости в спине он давно не ощущал. – Филипп, я тут, наверное, чемпион по вопросам, но хочется разбираться и не попасть впросак. Я же ваши сущности не чувствую...

— Не стесняйся, такими вопросами ты тут никого не смутишь. Я, например, медведь. Про кого тебе еще рассказать?

— Да я пока мало кого видел тут из сотрудников. Про Беспощадного я догадываюсь...

— Да, Бориса Матвеевича легко узнать, согласен, — кивнул Филипп. – Ну, Федора видел уже? Он домовой. Тетя Маша…

— Про нее я знаю, — перебил Михайлова Егор. Вот не хотелось ему снова думать про фею Динь-динь, в которую он был влюблен в детстве после просмотра фильма про Питера Пэна… Девушка на ресепшене – Анастасия?

— Настена – дриада[1]. Тоня – тоже, на приеме работает, — …. Леонид Семенович, окулист наш, пан[2]…, Ирина Владленовна, дерматолог, — алконост[3]…, — начал перечислять Филипп, но его прервал стук в дверь.

— Филипп Дмитриевич, можно? – раздался женский голос.

— Подождите, пожалуйста, сейчас закончу с пациентом, — пробасил физиотерапевт.

— Ладно, Филипп, спасибо тебе еще раз, пойду.

[1] Дриада – женщина-дух дерева

[2] Пан – покровитель полей, лесов и стада

[3] Алконост – птица-дева, символ радости

Глава 8

Егор прошелся по расчищенным дорожкам санатория. Летом тут, наверное, тоже красота, — подумал он. Сейчас только отдельные ветки можно было разглядеть из-под снежных шуб, укрывающих все вокруг. Навстречу Егору пробежала пара смеющихся девушек в изящных шубках – то ли близняшки, то ли в одном магазине одевались. Следуя указателям на деревянных столбиках, аккуратно торчащих из сугробов, Егор быстро нашел дверь с надписью «Животворный источник» Часы работы. Муромцев отворил дверь и вошел в теплое помещение. Прозвенел колокольчик, и откуда-то из недр раздался женский голос:

— Секундочку!

Практически сразу же из-за угла вышла миловидная молодая женщина в белом халате. На вид ей можно было дать лет тридцать. На чуть бледном лице выделялись красивые черные глаза, да губы, подведенные ярко-красной помадой. Женщина строго посмотрела на Егора и заговорила без привычной для персонала улыбки:

— Здравствуйте! Вы по записи?

— Нннет, — чуть смутился Муромцев. – Я новый сотрудник, Муромцев Егор Андреевич, психолог. Мне сказали, что сотрудникам по средам...

— Карту принесли? – оборвала его женщина.

— Вот, пожалуйста. – протянул ей свою карту Егор.

Женщина быстрым взглядом просмотрела записи и кивнула.

— Алена Николаевна Подвойская, медсестра, — наконец представилась она. – Пойдемте со мной, – и она махнула Муромцеву рукой. Прямо за стеной оказалась еще одна дверь, а за ней – комнатка, похожая на комнату отдыха, с кушеткой и ширмой.

— Раздевайтесь, вещи тут можно оставить. Плавки с собой?

Егор кивнул в знак согласия.

Алена вышла, давая ему возможность переодеться, и вернулась спустя пару минут с большим махровым полотенцем.

— Пойдемте, Егор Андреевич. Запоминайте: В источник спускаетесь по моей команде, окунаетесь и выходите из воды тоже по моей команде. Ольга Петровна рекомендовала вам двадцать секунд действия живой воды. Заходите в воду, слушаете мой счёт и выходите на двадцать первой секунде.

Муромцев, памятуя о Бенджамине Баттоне, не стал переспрашивать, почему именно двадцать секунд, поэтому просто согласно угукнул. Медсестра провела его в небольшой зал с маленьким бассейном. Стены зала были украшены плиткой малахитового цвета, цвет плитки бассейна было не разобрать – вода в нем темнела не прозрачная, а матово-масляная, как будто кто-то налил сюда нефти. Егор как-то иначе представлял себе источник с живой водой. Чистая голубая водичка, с запахом цветочных духов – первое, что приходило в голову. Цветами тут не пахло, но и нефтью тоже, а, скорее, царил чуть кружащий голову дух трав. Так могло бы пахнуть в избушке, где варится колдовское зелье.

— Вот, возьмите, — Алена протянула Егору беруши.

— Как же я услышу ваш голос? Вы же мне сказали, чтобы я по команде…

Медсестра скептически взглянула на Егора:

— Услышите. Но не в полную силу. Сейчас уже надевайте, — и она сама, не больно-то заботясь о том, не делает ли пациенту больно, воткнула их в уши Муромцеву.

На невысказанный вопрос она снизошла до пояснений:

— Если не хотите тут для меня стриптиз танцевать, то беруши не вынимайте.

Егор, хоть и умел скрывать свои чувства, но все-такине удержался от удивленного возгласа:

— Ну а стриптиз-то тут причем?

Его постепенно начали раздражать эти недомолвки и общение с ним как с неразумным ребёнком. Неужели сложно простыми словами объяснить, а не загадки загадывать? В конце концов все тут, кажется, знали, что новый психолог не из своих, так что издеваться-то?

То ли Алена тоже читала мысли, то ли на лице Егора все было написано, но на ее хмуром лице появилось подобие улыбки:

— Вы знаете, кто такие сирены?[1]

Егор согласно кивнул.

— Если мы пообщаемся с вами дольше двух минут, без пауз, то вы почувствуете на себе ее силу. Исполните, что бы я вам ни приказала. Вообще любое мое желание, — подчеркнула она. — Как ни странно, беруши сглаживают этот эффект. Вам важно слышать мой голос и выйти тогда, когда я вам скажу. Заходите и окунаетесь, считаете вместе со мной. Выныриваете по моей команде и выходите из источника. Видите перила у лестницы. Держитесь за них, так удобнее, — смягчилась медсестра.

— А вам обязательно заставлять других людей плясать под вашу дудку? – Простите, это чисто любительский интерес… Сирены так функционируют? Вы себя не контролируете?

Алена заметно оскорбилась:

— Это вы себя контролируйте, пожалуйста, чтобы такие вопросы не задавать!

— Прошу прощения, — сконфузился Муромцев. – Но мне просто любопытно сталкиваться с новым.

Алена сверкнула черными глазами и все еще недовольным голосом, но пояснила:

— У нас это непроизвольно получается, на невербальном уровне.

Егор решил, что стоит еще разок извиниться, но тут в голове затрещало и как будто изнутри него послышался тихий голос, проникающий в каждую клеточку тела:

«Встань на колени!»

Противиться этому голосу не было никаких сил, да и смысла, и Егор покорно опустился на кафельный пол.

— Черт! — Медсестра кинулась к нему и рывком подняла Муромцева на ноги, одновременно запихивая поглубже беруши, так что Егору показалось, что затычки наглухо забили его уши и добрались до мозга, и он теперь оглохнет на всю оставшуюся жизнь.

— Ну что, понравилась демонстрация силы сирены? – крикнула Алена. — Что ж вы уши-то развесили! Я же предупреждала!

— Да я как-то не заметил даже, что заглушки плохо держатся…, — растерянно проговорил Егор. – Ничего себе… Необычный опыт… Ваши бы силы да в мирных целях…

— Знаете что, Егор Андреевич! Давайте на этом и закончим эксперименты. Будем лечиться. И.., извините, нужно было сразу вам все человеческим языком объяснить, —хмуро продолжила Алена. – В общем, на раз, два три, — приложила она к губам небольшой громкоговоритель. – Вода теплая, бассейн глубокий, поэтому можете смело прыгать с бортика. Можете с головой, это не помешает. Но воду не глотаем, незачем это. Считаем вместе, выходим на последние три цифры счета. Держитесь за поручни, как я вам говорила, — в очередной раз повторила Алена свои инструкции.

Егор с готовностью приблизился к краю бассейна.

— Раз, два, погружаемся! – прогремел ее голос под сводами, и Егор прыгнул в воду. Ощущения от погружения были такими, словно его окунули в вязкий кисель – теплый, немного липкий, но ооочень приятный. Сквозь кисельную толщу он услышал:

— Три, четыре, — выныриваем, Егор Андреевич, семь, считаем! Девять...

Егор поднял голову из-под воды и, продолжая считать вместе с Аленой, поплыл ближе к поручням. На восемнадцатой секунде она махнула рукой, демонстрируя, что пора выбираться из бассейна. Ощущения от купания в киселе были чрезвычайно приятными, запах трав щекотал ноздри, однако ослушаться суровую сирену тоже не представлялось возможным, поэтому Егор решительно вылез на кафельный пол.

Алена знаком показала, чтобы тот вытащил беруши:

— Все, Егор Андреевич, процедура закончилась. Идите, одевайтесь, я потом подойду.

Егор, закутавшись в полотенце, вернулся в комнату, где оставались его вещи. Когда он уже стоял у дверей, Алена снова вышла к нему и примирительно протянула руку на прощание:

— Рада была познакомиться, Егор Андреевич. Извините, если что не так.

— Взаимно, Алена Николаевна, — пожал ее руку Егор. – До свидания!

— До свидания!

После купания в живой воде Егор чувствовал себя, как будто месяц отдыхал на Мальдивах (на которых он никогда не бывал, но подозревал, что эффект от отдыха похожий) – ощущение легкости, бурлящей энергии и желание свернуть горы или, на худой конец, пробежать несколько километров по снежному лесу на лыжах. Именно этим Егор и занялся бы, но скоро уже садилось солнце, и Муромцеву пришлось отложить прогулку до завтра. А сегодня можно было еще сытно пополдничать и поужинать. Вместе с энергией в Егоре проснулся еще и дикий аппетит. Он и до живой воды на свежем воздухе ел непривычно много, даже для хорошего молодого организма, а тут ему хотелось заточить что-то не меньше слона. Но на полдник подавали не слонятину, а ватрушки, фруктовый салат, сметану с сахаром и чай. Егор, ничтоже сумняшеся, взял и ватрушку, и салат, и два чая.

Свободных столов снова было достаточно, но его подозвала к себе Ольга, скромно попивающая что-то похожее на кефир.

— Егор Андреевич, ну что? Алена мне уже отчет отправила. Как ощущения после источника?

— Ольга Петровна, просто невероятно! Такой прилив сил!

— И аппетит повысился, — усмехнулась терапевт, кивая на поднос Муромцева. Да, это в первый день эффект очень яркий, потом ощущения поутихнут, а нужное лечебное действие проявится. Кстати, — посмотрела она на Егора с некоторой долей женского интереса, — сегодня вечером в нашем клубе дискотека для отдыхающих. Сотрудникам тоже разрешается поучаствовать…

— Дискотека – это, конечно, очень соблазнительно, но я собирался сегодня еще поработать, — несколько смутился Егор.

— Ну и ладненько, — широко улыбнулась Ольга, кажется, совершенно не обижаясь, что ей только что дали легкий отворот-поворот. – Работать тоже нужно иногда. – Она махнула своими длинными ресницами и распрощалась с Егором.

В этот вечер Муромцеву потрудиться-таки не получилось. Бурлящая внутри энергия заставила Егора выбраться на вечернюю пробежку по территории санатория, благо, территория эта оказалась весьма приличной. И только после сытного ужина, на который Егор выбрал себе запечённые с сыром овощи и куриную ножку, а на десерт – шоколадный мусс, — Егору удалось укротить свой пыл и сесть за бумаги, чтобы подготовиться к завтрашним сессиям с Мирославой Семеновной и Костровой. Их проблемы выглядели наиболее «человеческими», если можно было так выразиться.

[1] Сирена – морское существо, заманивающее мореплавателей пением

Глава 9

Спал Егор той ночью богатырским сном и утром поднялся бодрым и без всякого желания поваляться в кровати еще полчасика.

В кабинете на столе снова лежал список посетителей на сегодня, и помимо Крампус, Костровой и Рыбалко, прием которых просил назначить на сегодня сам Егор, в нем значилось имя Д.В. Недыбайло.

Пока Муромцев включал компьютер и кипятил воду для утреннего кофе (уже второго на сегодня, но предыдущий был без кофеина), в дверь тихонько постучали, и в проеме появилась Крампус. Она, без долгих предисловий уселась в кресло и учительским тоном попросила, а показалось, что потребовала, кофе.

— Освоились уже, Егор Андреевич? – поинтересовалась она, рассматривая Егора поверх очков.

— Да, потихоньку все встает нас свои места, — улыбнулся Егор. – Спасибо, Мирослава Семеновна, ваши объяснения очень помогли. Как вы себя чувствуете? Готовы к сеансу? Давайте начнем!

Через час Мирослава покинула кабинет психолога, а Егор, выдохнув и налив себе минералки, присел к компьютеру, внести записи по проведенной сессии. Что ж, начало положено, Баба Яга его не съела и даже не ехидничала, а вполне покладисто отвечала на вопросы и явно сотрудничала с психологом. До обеда он ожидал еще Елену Кострову.

Жар-птица не заставила себя ждать. Сегодня она была одета не менее ярко, чем в их первую встречу – красный спортивный костюм и зеленые мокасины, — и жвачку она уже не жевала.

Для сеанса с Костровой Егор заказал у тети Маши тортик к чаю, а к нему – упаковку свечей, которых у запасливой поварихи нашлось много. Федор Михайлович, кряхтя и бормоча под нос что-то маловразумительное, тоже по просьбе Егора, притащил в кабинет огнетушитель. А кроме того, Муромцев, после короткого разговора с Беспощадным, пообщался еще с одним сотрудником санатория — Леонидом Александровичем Зарайским – водопроводчиком высшей категории – а по совместительству, водяным духом. Сейчас Леонид Александрович прогуливался под окнами кабинета психолога, время от времени поглядывая в их сторону и усмехаясь в шикарные пшеничные усы.

Всего этого Кострова еще не знала, и Егор, встретив клиентку, сходу изложил ей ход работы:

— Мы будем пробовать с малого! Для начала – зажигать и тушить свечки на этом чудесном торте! – широко улыбнулся он жар-птице и кивнул на торт. Все противопожарные меры соблюдены, бояться нечего. А в конце сеанса мы с этим тортиком попьем с вами чаю. Договорились?

Елена, даром что жар-птица, но сладкое явно любила и предстоящей тренировке несомненно обрадовалась.

— А, собственно, почему бы и нет? Доставайте свои свечи! – махнула она головой и потерла руки, то ли в предвкушении, то ли разогревая свой огонь.

Стоило сказать, что в течение первого сеанса торта для чаепития не осталось, но на этот случай Егор припас в холодильнике пирожные от той же тети Маши. К счастью, участие Леонида Александровича все же не понадобилось, а вот отмывать пол от липкой пены и стол от сладких потеков Егор после сеанса замучился. К чести Костровой, первые неудачи ее не сломили, и она дала Егору обещание, что в следующий раз тортом они все-таки полакомятся.

Егор уже втянулся в свой новый режим дня, привык плотно завтракать, обедать и ужинать, не забывая про полдник, а еще очень радовался, что наконец-то у него дел просто завал. Со времен работы в психологическом центре такого не случалось, и профессиональное эго иногда постанывало, а вот сейчас могло быть довольно. Еще не закончилась даже первая неделя его пребывания в санатории, а уже такая палитра занимательных случаев!

После обеденного перерыва к ним прибавился еще один, в лице кота-баюна, в миру Дмитрия Недыбайло, начинающего стендап-комика из Смоленска.

Дмитрий – застенчивый двадцатипятилетний рыжеволосый парень, высокий, длиннорукий, длинноногий, внешне больше всего напоминающий щенка-подростка, с веснушками по всему лицу, – очень трогательно стесняясь, уселся на краешке дивана и негромким голосом поведал про свою проблему:

— Я, в общем, как-то, ну, короче, — мялся Недыбайло, никак не подходя к сути вопроса.

— Дмитрий, а давайте попробуем вместе сформулировать вашу проблему. Я вам буду задавать вопросы, а вы отвечайте. Как «горячо-холодно», знаете такую игру?

Недыбайло согласно кивнул. Минут через пять легкой беседы он заметно расслабился, и больше уже не стесняясь, обсуждал с Егором тему, из-за которой он оказался сегодня у психолога. Дело заключалось в том, что над шутками комика смеялись только его родные и близкие, а вот у широких масс выступления не вызывали нужного эффекта. Дмитрий, по собственному признанию, никогда сознательно не включал свои «баюновские» способности во время концертов, но публика все равно не валила валом. А шутки-то смешные! К психологу комик решил обратиться в надежде, что тот сможет найти выход. С собой он принес флешку с записями шоу.

— Вот, посмотрите, пожалуйста, как вам, — протянул он флэшку Егору. – Сейчас не надо, вы потом, как время будет. Там мои лучшие тексты! – улыбнулся он с неприкрытой гордостью, и его все еще несколько детское лицо преобразилось: теперь перед Муромцевым сидел не застенчивый мальчишка, а очень симпатичный парень, который точно должен был отлично смотреться со сцены.

— Обязательно сегодня послушаю, — пообещал Егор. – Завтра обсудим!

Молодой человек пожал руку психологу и распрощался.

Егор занес данные в компьютер. Под конец дня он провел полноценный сеанс с пловчихой-русалкой Татьяной Рыбалко. Этот сеанс вообще ничем не отличался от привычных ему «человеческих», поскольку в ходе беседы Егор вывел-таки Татьяну на детские почти забытые воспоминания. И он был почти стопроцентно уверен, что в ходе следующего сеанса ее без больших усилий можно будет подвести к мысли о новых заплывах в бассейне.

Вечером, после плотного ужина и пары звонков товарищам, Егор подключил флешку к компьютеру и приготовился слушать. Дмитрий на экране стоял у микрофона в каком-то зале, полном народу. Егор прибавил звук, чтобы сконцентрироваться на тексте, и сам не заметил, как уснул. Проснувшись и с удивлением обнаружив, что продремал целый час, Муромцев открутил выступление на начало, и, потирая заспанные глаза, уставился в экран. В этот раз глаза стали слипаться примерно на второй минуте. Егор взял себя в руки и принялся усиленно бороться со сном. В ход пошли круговые пробежки по комнате, холодная вода в лицо и щипки. Он поставил себе целью дотянуть хотя бы до окончания одного выступления, но бросил это гиблое дело после того, как уснул в третий раз.

Утром, сладко выспавшись, Егор попробовал взглянуть на выступление в очередной раз и уже не уснул, но пришел к выводу, что проблема заключалась не в убаюкивающей сущности Дмитрия, а в абсолютно несмешных шутках комика. Кажется, Недыбайло следовало подумать о смене творческого направления, и за новой беседой психолог рассчитывал нащупать возможные варианты.

Сегодняшний день считался у Муромцева первым выходным. И его Егор планировал посвятить спорту – прогулкам на свежем воздухе, лыжам – ну и более плотному знакомству с санаторием и, возможно, со своими коллегами. Сегодня Муромцев на завтрак не спешил. Он присел перед комодом и напряг память. «Что там говорила Анастасия нас стойке приема? Сесть и подумать, чего желаешь? А! Выдвинуть ящик! Ладно, попробуем!»

Егор потянул за ручку и представил себе стакан свежевыжатого апельсинового сока, задвинул ящик, немного выждал, а потом аккуратно выдвинул его обратно. Внутри лежала бутылка с оранжевой жидкостью…

Егор моргнул, затем моргнул еще несколько раз, однако бутылка никуда не исчезла. Значит, это все-таки работает! А Егор, честно говоря, не очень верил в историю с баром-самобранкой… По сути дела, он впервые столкнулся сейчас с откровенным неприкрытым волшебством. Сок оказался отличным. Не свежевыжатым, конечно, но вкусным. Егор, опустошив бутылочку, приняв душ и одевшись, не торопясь отправился в столовую. В это время отдыхающие уже обычно заканчивали завтрак, и сейчас тут был занят только один столик, за которым завтракала пожилая пара, похожая на двух крепких грибочков.

Егор перебросился парой слов с тетей Машей, выпил кофе с молоком и полакомился рисовой кашей с изюмом, а после прямо из столовой отправился в сторону проката спортинвентаря, о котором ему говорила рецепционистка Анастасия. Прокат располагался в симпатичном деревянном домике неподалеку от источника. Кроме Егора никого рядом больше не наблюдалось, и Муромцев хотел было постучаться, как из приоткрытого окошка выглянуло знакомое хмурое лицо Федора.

— Здрасте, — буркнул он. – Размер какой?

— Здравствуйте, Федор Михайлович! Сорок второй, если мы об обуви.

Федор ненадолго исчез из поля зрения, из домика раздавалось кряхтение, грохот, что-то отдаленно напоминающее матерок, и через пару минут дверь домика распахнулась, а завхоз выволок на свет пару отличных лыж и аккуратно приставил их к стене. Затем он снова скрылся в домике и вернулся уже с ботинками — не очень новыми, но выбирать не приходилось.

— Спасибо! А где тут у вас лыжня начинается?

Суровый сотрудник пансионата махнул рукой в сторону леса:

— За воротами налево.

Егор покладисто кивнул и присел нас скамейку, установленную прямо около домика, чтобы переобуться.

Последний раз он ходил на лыжах в студенческие годы со своей группой в какой-то День здоровья, устроенный университетом. Но окружающий санаторий лес и вся эта сказочная обстановка просто не могли оставить равнодушным даже человека, далекого от спорта.

Егор закинул лыжи на плечо и поднялся: ботинки подходили отлично: нигде не давили и сидели, как влитые. Он прошел по дорожке вперед, и уже за воротами его окликнули:

— Егор Андреич. Подождите!

Егор обернулся. Помахивая психологу рукой, к нему спешил Серый.

— Сергей Артемович!Вам передали статью? Мне показалось, она может быть вам полезной.

— Я потому и искал вас, — кивнул предприниматель, приблизившись к Муромцеву… Сегодня он был одет совсем не как в прошлый раз, по-домашнему, а в явно дорогой деловой костюм, который очень ему шел. – Прав я был, когда решил вас своим вопросом озадачить! Вот, вроде, не из нашего бизнеса, а голова-то работает! – похвалил он Егора.

— Благодарю за признание моих скромных интеллектуальных способностей, — с улыбкой пошутил Егор. – Я могу поинтересоваться, к каким вы пришли выводам?

— Да чего там интересоваться! Я и хотел рассказать! Короче, я как статейку эту прочел, покумекал, со своим замом списался – мы с ним на связи даже на отдыхе, — и с утречка написал госпоже Лиллевяли по электронке. Не поверите, она тут же ответила! Договорились пообщаться завтра по скайпу. У меня тут кое-какие мысли возникли… Не буду забегать вперед, но… В общем, Егор Андреич, по поводу моей проблемки пока голову не ломайте! Я еще обязательно загляну!

— Я был бы очень рад, Сергей Артемович, если смог быть полезным. Буду с нетерпением ждать! – Психолог и бизнесмен пожали друг другу руки, и Серый, махнув рукой на прощанье, поспешил обратно к санаторию.

Глава 10

Егор вышел за ворота, встал лыжи и, оттолкнувшись палками, заскользил. Лыжи Фёдор Михайлович смазал отлично – давно не практиковавшийся Егор без труда нашел нужный темп и сейчас всей грудью вдыхал морозный воздух, не забывая глядеть по сторонам. Как ни странно, никто из отдыхающих ему не встретился, хотя Муромцев провел в лесу добрых два часа. После ноги уже стали уставать, несмотря на все еще яркий эффект заряда бодрости от купания в источнике.

Егор умел отдыхать – отключать голову и ни о чем не думать – просто наслаждаться. Он часто останавливался, пробегая по лесу, чтобы рассмотреть все, к чему он как городской житель, был не приучен. Раза два ему встретились следы зверей, и он, вспомнив детский мультик про Машу и медведя, задумался. Волк или лисица? Предполагать прозаические следы собаки было бы не так занимательно. Да и откуда собака в глухом лесу? Как Егор понял, кроме постояльцев санатория на много километров вокруг никто не жил. Спрашивать было некого, умного медведя поблизости не наблюдалось, поэтому он, сфотографировав следы, поехал дальше.

Один раз Муромцев заметил белку, когда та перепрыгивала с дерева на дерево стряхнула на него снег с ели. Небольшую остановку он сделал, когда выехал на сказочную поляну с огромным пнем прямо посредине, почти доверху засыпанным снегом. Пень и вся поляна выглядели до того живописными, что не устроить фотосъемку было невозможно. Сюда б киношников с профессиональной техникой!

Таких фото, как этом волшебном лесу, Егор вряд ли бы где-то еще нащелкал. Вылазка нагуливала аппетит, в животе, несмотря на плотный завтрак, поуркивало, и Муромцев повернул к санаторию. Уже почти у ворот его нагнал еще один лыжник с лыжами наперевес — мужчина лет пятидесяти – незнакомый. В смешной полосатой вязаной шапочке, натянутой до глаз, и теплом китайском пуховике – как из Егорова детства.

— Это не вы Муромцев? – обратился он к Егору, приветливо улыбаясь. Егор кивнул, он уже ничему не удивлялся. Похоже в пансионате все всё знали, и ничем из ряда вон выходящим это не считалось.

— Да нет! – засмеялся мужчина. – Я не мысли прочел! Я Леонид Нечаев, офтальмологом тут тружусь! А про нового психолога все слышали, только никак не познакомимся.

Муромцев рассмеялся.

— Рад встрече! Это правда, коллег почти не знаю еще, хотя не сегодня приехал, вроде.

— Да вот завтра у Беспощадного летучка, все и увидимся, — махнул он свободной рукой. С Олегом мы хорошо общались. Бог даст, скоро поправится! И хорошо, что вы согласились! Не то чтобы народ тут в очередь стоял на исцеления, но по врачам любят пробежаться.

Офтальмолог при ближайшем рассмотрении оказался мужчиной очень приятной наружности – с веснушками на круглом лице, которые даже зимой, видимо, не исчезали. Нечаев сдвинул шапку на затылок, и стали видны рыжеватые брови и такие же рыжие кудри. Егор вспомнил, что Филипп упоминал его сущность – пан, вроде бы. Ну, да, весёлый такой товарищ, кажется. Должен любить выпивку и развлечения.

Они вместе прошли в ворота и подошли к прокату. Стучать, правда, пришлось довольно долго — Федор Михайлович домик свой запер и. по-видимому, занимался какими-то другими делами. Записка «Вернусь через пять минут» висела, как подозревал Егор, уже давно. По крайней мере, десять минут, что Нечаев и Муромцев стояли у пункта проката, мимо прошло человека четыре, странно подмигиваюших и кивающих на записку. …

Когда Леонид предложил Муромцеву просто оставить лыжи перед дверьми, неожиданно как из-под земли вырос Федор, все такой же угрюмый. Он что-то промычал себе под нос, что Егор опознал как ругательства, а Нечаев, как просьбу сдать лыжи и ботинки вкупе с пожеланиями хорошего дня. По крайней мере, так он перевел бубнеж Федора Муромцеву.

Леонид тепло попрощался с Егором, еще раз напомнил про завтрашнюю летучку и неспешным шагом отправился к корпусу. Егор, подгоняемый голодом, даже не стал переодеваться, а сразу двинулся к тете Маше. Та не подвела и накормила молодой организм, как не накормили бы и в лучшем столичном ресторане. Столовая была полна, знакомых лиц с каждым новым приемом пищи прибавлялось, и за столом один он уже не скучал. В это раз компанию ему составила Ольга, у которой сегодня выходного как раз не было.

— Егор Александрович, сегодня вечером в клубе кино. Из двухтысячных, старенькое. «Сумерки». Видели?

— А как же! Девушка моя им очень увлекалась! – смущенно потупился Егор.

— Не хотите вспомнить детство? Я, лично, сегодня обязательно пойду. Люблю эту комедию!

— Да «Сумерки», вроде как, не комедия, — улыбнулся Муромцев.

— А что по-вашему? Не всерьез же они вампиров в фильме как клоунов изобразили, — захохотала Ольга.

— А… вампиры – они совсем не такие? А как в фильме «Ван-Хельсинг»?

— «Ван Хельсинг» – вообще треш, — припечатала Ольга. – Одно могу сказать – вампиров эти режиссеры в глаза не видели. И слава Богу. Но вы не волнуйтесь, Егор Александрович, сейчас у нас вампиры не отдыхают.

— До ваших слов как-то и не волновался… — протянул Муромцев. – Но на фильм, может, и пойду, молодость вспомнить, как говориться…

Ольга вспорхнула и исчезла из-за столика, вместе с подносом использованных тарелок.

Егор поднялся к себе и очень вовремя, поскольку из Испании проявилась любимая мама:

— Привет, зая! Как дела? – услышал он в телефоне молодой и довольный голос матери.

— Здравствуй, мам. Все хорошо. Как ты там отдыхаешь?

— Нет, ну что значит «все хорошо»? — проигнорировала вопрос мама. – А поподробнее?

— Ну, если подробнее, то ты будешь довольна. Сегодня проехал несколько кэмэ на лыжах, вчера купался в бассейне, и вообще каждый день дышу свежим лесным воздухом, а питаюсь как по часам четыре раза в день, — отрапортовал Егор.

—Что я слышу, Егор! Ты решил заняться здоровьем?

— Ну, что-то в этом роде. Отдыхаю в санатории. Правда, совмещаю отдых с работой. Временный контракт, знаешь.

Мама заметно обрадовалась:

— Так это же отлично! В санатории врачи за тобой присмотрят. А платят хорошо? – заволновалась она.

— Не обидят, мам, не переживай. Ну как в Испании? Тепло хоть?

— Ну уж не то, что у вас, наверное. 25 градусов, солнышко. Ты погоди, а в каком санатории-то?

— В Карелии, представляешь! Тут такие просторы — закачаешься.

— А я вот в Карелии не была ни разу! – посетовала мама. – Но ты теплее одевайся! А работы много, кстати? Платят все-таки прилично?

В этом была вся мама. Волновалась, не простудится ли 30-летняя деточка, и в то же время в голове просчитывала финансовую выгоду. Егор маму обожал, но посвящать в подробности своего необычного контракта не стал, тем более, по телефону. Что интересно, никто с него расписки о неразглашении не требовал, но почему-то было ясно, что рассказывать всем направо и налево о существовании «параллельной» действительности он не станет. То ли чары Беспощадного срабатывали, то ли просто здравый смысл.

Они еще поболтал и распрощались. Егор заглянул к Филиппу, который промял его весьма чувствительно, затем немного поработал, несмотря на выходной, а после, конечно же, сытного ужина его разморило так, что никакие оборотни из «Сумерек» и даже Дракула, если бы явился лично, не заставили бы его двигаться в какую-либо сторону, кроме собственной кровати. Он только понадеялся, что Димитрова не обидится, раз уж он вторично отказывается от «свидания». Надо заметить, что никаких отношений Егор тут точно не искал, хотя Ольга безусловно была женщиной привлекательной. Возможно, в иной ситуации он бы и решился на необременительную связь, но смешивать рабочее и личное, да еще такое специфическое, не стал. Прежде чем падать в водоворот отношений со «сказочными», стоило бы изучить их поближе. С этими мыслями Егор уснул богатырским сном.

Постепенно Муромцев окончательно втянулся в новые будни и привык к своим необычным клиентам и коллегам. Поближе познакомившись с ними, Егор утвердился в первоначальном мнении, что какая бы ни была сущность, проблемы у всех — и людей, и нелюдей, и волшебных, и обыкновенных совершенно одинаковые. Серьезная работа по некоторым вопросам предполагала зачастую многомесячную основательную терапию. Ее Егор клиентам «Лесной гармонии» предложить не мог: пансионат – место временного пребывания, отдыхающие не проживали тут постоянно, приезжали из разных концов страны и из-за границы, как и говорил Беспощадный, однако госпожа Крампус, например, взяла с Муромцева обещание, что тот продолжит с ней сеансы онлайн. Мирослава уже спустя три сеанса перестала упоминать про печку и охоту поджарить кого-нибудь на сковородке по семейному рецепту и жаждала закрепить успех.

Сергею Артемович после общения с госпожой Лиллевяли по скайпу загорелся идеей нового совместного бренда – онлайн-магазина веганских мясных продуктов и десертов, ведь за границей такая продукция сейчас набирала популярность. Эстонскую коллегу очень заинтересовало это предложение. Вдвоем они решили раскручивать новую торговую марку, основываясь на своей «необычности». Перед отъездом из пансионата, Серый преподнес Егору в качестве благодарности огромную корзину лучшей продукции «Уральских колбас», куда даже успел сунуть коробку пирожных от эстонской кондитерши, присланных экспресс-доставкой.

С Рыбалко Егор провел два полноценных сеанса, после которых русалка смогла без боязни искупаться в санаторном бассейне.

Несколько раз заходил белорусский банник – так, поболтать и попить чаю. А Диму Недыбайло, кажется, только за одну встречу удалось убедить из стендап-камеди взглянуть в строну слэм-поэтри. Дима весьма недурно складывал слова в рифмы, даже странно, что с прозой так и не заладилось.

В последующие дни у Егора помимо прочих побывали: пожилой лесник из Вологодской области, подозрительно напоминавший окладистой бородой Деда Мороза, с болями в спине, которому все врачи настоятельно рекомендовали провериться на психосоматику; забывчивый тролль – в мир крупный якутский банкир, страдающий от недосыпа провалами памяти; дико замотавшаяся мать троих детей, мечтавшая просто поспать, хоть бы и на сеансе у психолога – лесная фея. Англоязычный змей Эдуард тоже заглянул и при помощи гугл-переводчика объяснил, что в следующее новолуние сможет пообщаться с психологом на русском.

С коллегами у Егора сложились весьма дружеские отношения. Димитрова время от времени зазывала Егора на какие-то мероприятия, но не обижалась, если тот отказывался, и не пыталась его обольстить, если все-таки они оказывались где-то наедине. Видимо, сущность вилы требовала общения с мужчинами, а Егор случился как свежая кровь. Он еще раз мысленно перекрестился, что вампиров в санатории не наблюдалось….

Ближе всех Егор сдружился с Филиппом и Леонидом Семеновичем. С окулистом, несмотря на разницу в возрасте, было весело. С ним Егор еще дважды ходил на лыжах и один раз завис перед мини-баром – как-то Нечаеву удалось вытребовать у комода аж три бутылки красного вина, к тому же французского. И это при том, что, по утверждению рецепционистки, алкоголь тот не поставлял.

А с Филиппом они вместе съездили на экскурсию на снегоходах, после которой три часа выбирались из леса. Если бы не Филипп с его «медвежьим» чутьем, неизвестно, сколько бы там проскитались, сбившись с пути. Даже с суровым Федором Михайловичем они, можно сказать, наладили дружеские отношения. По крайней мере, его бурчание в ответ на приветствия перестало быть похоже на бормотание экзорциста, а даже напоминало пожелания доброго здравия.

Четыре недели, срок, на который Егора приглашали исполнять обязанности местного психолога, подходил к концу. Муромцева это заметно печалило. В объявлении стояла фраза о возможном продлении контракта, да и Беспощадный намекал в самом начале, но интуиция подсказывала Муромцеву, что его время здесь истекает. Так и случилось. За три дня до окончания срока, директор, вызвав Егора на разговор, сообщил, что Олег Семиотцев, их предыдущий психолог, возвращается после курса реабилитации.

— Егор Андреевич, я хотел выразить восхищение проведенной вами работой! Рад, что я в вас не ошибся.

— Спасибо, Борис Матвеевич, — ответил Егор, слегка наклонив голову в знак благодарности, — мне было очень любопытно с профессиональной точки зрения. Даже жаль уезжать, — улыбнулся он.

— Не жалейте, Егор Андреевич, — подмигнул ему Беспощадный. – Хорошие специалисты на вес золота. А наши отдыхающие уже успели оценить ваши профессиональные качества. Возможно, нам опять понадобится ваша помощь.

Два дня спустя Егор снова садился на уже знакомый снегоход. Беспощадный должен был отвезти его на станцию. Солнце светило не по-зимнему ярко и жарко, так что Егору пришлось нацепить темные очки. За эти четыре недели он загорел от частых прогулок на свежем воздухе, прибавил на радость матери пару кило в весе и укрепил организм. Так что польза от этой временной работы была несомненной. Да и заплатили Муромцеву больше, чем достаточно.

У ворот топтался Федор Михайлович. Подойдя к Егору, он буркнул ему «Будь здоров» и, включив снегоуборочную машину, двинулся вдоль дорожки.

— Ну что, Егор Андреевич, помчали? – кивнул Егору Беспощадный.

Снегоход взревел и рванул за ворота. Федор немного постоял, глядя на удаляющуюся машину.

По дорожке, ведущей от корпуса, прямо к воротам вышел высокий элегантно одетый мужчина приятной наружности. Несколько странным в нем могли показаться, разве что, змеиные глаза с вертикальными зрачками.

— Do you think he will come back again? — спросил его сторож.

— Of course he will come back, because he hasn’t cured us yet, – ответил мужчина.

— Oh, well, well.[1]

[1] — Думаешь, он вернется?

— Конечно, вернется, он ведь нас еще не вылечил.

— А, ну-ну. (англ.)