Врата в Муспельхейм

Глава 1

У безымянной матери-скалы стоял дварф, прислонившись к северному склону, и шепотом просил благословить в последний безымянный поход.

Хороший день, чтобы родиться. Десять лет назад братья высекли его из этой скалы, дыхание Аургельмира оживило его, но имя предстояло добыть самому.

Но теперь, глядя на осколки и обломки окаменевших братьев, разбросанных на берегу, дварф закипал не то от врожденной злости на мир, не то от неуместной сейчас растерянности. Тот высокородный, без страха повернувшийся к нему спиной и бросивший неуместное для этого великого дня: «Сгори дотла в Муспельхейме», спутал разум дварфа. И вместо того, чтобы приготовиться к походу, сын прибрежной скалы боролся с кипящим раздражением внутри своего могучего тела. А следовало быть спокойным – сегодня единственный день, когда дварф, прошедший по дну Тихого океана к жерлу огненной бездны, получал и имя, и предназначение.

Вот, наконец, солнце раскаленным медяком коснулось кромки океана, теперь осталось дождаться последнего луча. Ухватившись за него, можно без страха спускаться в самые темные чертоги океана – морские твари не посмеют выбраться из своих жутких убежищ.

- Сгори дотла в Муспельхейме! – Да как он посмел?! – не мог успокоиться дварф. - Когда как все проезжающие по Ториновой пустоши, по перекрестку Ветров, мимо камня, который в незапамятные времена подпирал створки Вальгринда – врат в Вальхаллу, и который сам Тор низверг именно сюда с одной лишь целью - дать достопочтимым дварфам собрать здесь, на этом судьбоносном перекрестке, напутствие перед походом от всякого путника. Хорошая примета встретить дварфа – он то в долгу не останется! Отблагодарит сторицей. Если вернется! Но нет же! Высокородный вместо благословения одарил проклятием! Придется его грязные слова тащить в океанские чертоги. И знает ведь – не позволено дварфу проливать кровь на этом благословенном месте! Но дварф в долгу не останется! Нет! Мы еще встретимся!

Океан посерел и задышал сумеречной свежестью. Безымянный очнулся – последний луч солнца преломлялся в оживших волнах готовый вот-вот исчезнуть. «Да будь ты проклят трижды!» - выругался дварф и кинулся за лучом. Братья, обратившиеся песчаной пылью у матери-скалы, будто старались отсечь от него ускользающую нить судьбы – хватали за ноги, царапали, мешались. Они звали остаться с ними. Но безымянный уже решил – любой ценой он добудет себе имя.

Как же он ненавидел все скользкое и верткое! Этот злосчастный луч метался на неспокойных волнах, заставляя несчастного дварфа без толку биться с пучиной, заманивая его все глубже и глубже. И тут луч погас. Кисет, наполненный пожеланиями и одним проклятием, болтался за поясом, оберегая Безымянного. Сил должно хватить до утра. Помолившись Гримниру, он повернулся ликом ко мраку, готовый так же, как его великий предок сразиться с Хаосом.

Воды уже давно сомкнулись над головой жесткоборода, а тот все продвигался вперед. «Сгори дотла в Муспельхейме! Проклятый эльф! Да что я тебе сделал?! – ярился дворф, сжимая топорик и короткий меч. – Твари, только попробуйте, только попробуйте сунуться! Добраться до жерла огненной бездны, а там с именем и предназначением в обратный путь. В первый мой поход!»

Темно и скользко. Щупальца бездушной пучины дотрагивались до Безымянного, он отражал каждое из прикосновений. Но то оборачивалось мороком. Безликие воды давили и обнимали, хватали за ноги и душили, сковывали и заманивали - нужно дойти. Время шло, силы расточались.

Вертлявые порождения дна сбивали с ног, пытаясь добраться до плоти, бездна хохотала, тьма сгущалась. Скоро утро, а дварф едва прошел и половину пути. И от одной этой мысли каменное сердце дало трещину, и в него заползло отчаянье. К тому же он потерял в бою с призраками топор. Нет, это еще не поражение! Он достал кисет с напутствиями, собранными у камня Тора. Почти пуст. Только неиспользованное проклятие высокородного светилось кровавой каплей - «Сгори дотла в Муспельхейме!»

- Да лучше сгореть дотла, чем бесславно сгинуть в пучине! – дварф схватил обеими руками меч и с такой яростью ударил им по илистому дну, что твердь содрогнулась, распахнув врата в Муспельхейм. Жар вырвался наружу, опалив лицо и волосы Безымянного.

Из огненной пучины вырвался дракон. Пожирающий Мертвецов было его имя.

«Последний бой, - стрелой пронеслось в гудящей голове дварфа, и он опять вспомнил высокородного. – Из камня создан, в камень и обращусь».

- Назови свое имя, обломок скалы!

- Если ты мне его дашь, я назову тебе его!

- Ничтожество – твое имя!

- Если тебя сразит ничтожество, ты упадешь ниже Нифльхейма!

- Дай сам себе имя и покончим с этим!

- Разящий Пожирающего Мертвецов!

Да будет так - ответил океан, в ладонь дварфа лег плоский рыжий камень с прожилками. Дварф вставил его в рукоятку меча, и тут подводные скалы ожили. За его спиной стояло войско скалистых братьев, готовых к бою.

Славное начало новой жизни! Пусть ярость Муспельхейма горит во мне!

Khazâd ai-mênu!