Врата Иероха

Алгкхан

Эра гула Желудочков::Цикл 1::День 174

«И воспоют гниющие, ибо соки их бесподобны, ибо соки их чудотворны, ибо соки их нескончаемы. И воспоют гниющие, ибо шагают Алгкхан, ибо близко Алгкхан, ибо бремя Алгкхан заберут.»

Я шел слишком долго, достаточно для того, чтобы башмаки вросли в кожный покров, породнились с плотью. Проклятое место... это проклятое место никогда не отпускает нас, оно смеется... глумится над существованием, над именем, над родом и кровью. Полагаю, у страдальца есть на это право... Звёзды совершают первый круг над остывающей пустошью, Вай'с, первая из пяти звёзда на середине круга. Скоро станет слишком холодно... Я вижу густую дымку порождаемую моим дыханием, костюм с гидроутеплителями и термобелье не дали мне окоченеть, но если в ближайшие двое суток не найти нору, по которой можно спустится в глубь, под кожу, дышать станет невозможно.''

М.О.Р.М {Модуль обособленных репликантов молекулярный} заглох, ему нужна пища, мне нужна пища... я так голоден. Я слышал... слышал ночью, как что-то скребет землю, нечто громадное, достаточно длинное чтобы продолжать свой путь и сейчас... я вижу это вдали... смутно, биение сердца отдается эхом в ушах, мозг словно пульсирует. Если это одно из порождений местной фауны, оно быстро сожрет меня... быстрее чем это сделает пустошь, безболезненнее... Шестьсот шагов, примерно... возможно больше на пару сотен, чтобы разглядеть эти очертания. Глаза смыкаются...''

Нужно. Идти. Вперед.

Анализ состояния внутренних органов завершен.

- Щитовидная железа — незначительно увеличена,критические повреждения — отсутствуют, целостность — 87%, ущерб — минимальный. Трахея — форма — без изменений, критические повреждения — отсутствуют, целостность — 96%, ущерб — минимальный.

- Бронхи — требуют реконструкции, форма — без изменений, критические повреждения — слизистая оболочка повреждена на 27%,респираторные бронхиолы — частичное разрушение 38%,фибризно-хрящевые кольца — повреждены на 12%,обнаружен плотный приток лимфы, изношены бронхиальные артерии. Целостность бронхов — 64%, ущерб близок к критическому.

- Лёгкие — требуют реконструкции, форма — без изменений, критические повреждения — альвеолярная стенка повреждена на 42%, капиллярное русло — частичное разрушение 29%, интерстициальный отёк — 18%, плевральные листки — повреждены на 11%, обнаружен плотный приток лимфы, изношены лёгочные артерии. Целостность лёгких — 61%, ущерб близок к критическому.

- Системные нарушения выходят далеко за рамки респираторного тракта. Фиксирую комплексную дегенерацию, характерную для длительного фармакологического воздействия и нейроэндокринного дисбаланса.

- Миокард левого желудочка — гипертрофия 34% (индекс массы > 150 г/м²), стенки ригидны, диастолическая дисфункция. Межжелудочковая перегородка — асимметричная гипертрофия (17 мм), риск обструкции выходного тракта. Коронарные артерии — выраженный спазм в ответ на катехоламины, микроаневризмы (выявлены 3 очага), эндотелий истончён на 41%.

- Миокардиоциты — множественные очаги фиброза (зона некроза 8% от общей массы), жировая дистрофия в субэндокарде. Проводящая система — удлинение QTc (прогнозируемое), дегенерация пучка Гиса, целостность — 72%, ущерб — критический из-за риска фибрилляции.

- Паренхима — выраженная стеатозная инфильтрация (охват 62%), очаговые некрозы гепатоцитов (17% ткани). Портальные тракты — лимфогистиоцитарная инфильтрация, фиброз — 2-я стадия. Внутрипечёночные протоки — холестаз, микролиты, целостность гепатоцитов — 58%, билирубин — превышен в 3,2 раза, АЛТ/АСТ — коэффициент > 2.

- Желчный пузырь — стенка утолщена, слизь застойная, целостность — 83%, ущерб средний.

-Клубочковый аппарат — гломерулосклероз (21% нефронов), базальная мембрана утолщена, очаговая сегментарная гиалиноз.

- Проксимальные канальцы — дистрофия эпителия из-за токсических метаболитов стероидов, потери электролитов. Интерстиций — диффузный фиброз (степень 1–2), целостность паренхимы — 71%, скорость клубочковой фильтрации — 47 мл/мин/1,73 м², креатинин — 156 мкмоль/л.

- Гипофиз — снижение секреции гонадотропинов (ФСГ/ЛГ на 74% от нормы), аденогипофиз — атрофия на 23%. Надпочечники (кора) — истощение кортизолового резерва в ответ на хронические инъекции экзогенного адреналина; пучковая зона — атрофия 38%, клубочковая — без изменений.

- Половые железы (гипогонадизм) — тестостерон — 2,1 нмоль/л (референс 8–28), гонадотропная недостаточность, целостность репродуктивной функции — 21%.

- Сухожилия и связки — коллаген деградирован на 29%, микронадрывы (плечевой пояс, ахиллово сухожилие). Скелетная мускулатура — гипертрофия миофибрилл сочетается с миолизом, креатинкиназа — превышена в 6 раз, наличие цитолитических ферментов.

- Кости — снижение минеральной плотности (T-score –2,1), риск переломов, целостность остеобластов — 63%.

- Слизистая желудка — множественные эрозии (глубокая стрессовая язва малой кривизны), гиперсекреция, хеликобактер — не обнаружен.

- Тонкий кишечник — нарушение всасывания (синдром мальабсорбции), атрофия ворсин (24%). Толстый кишечник — дисбактериоз, спастические сокращения, целостность слизистой — 79%.

- Нейроны коры — диффузная ишемическая дегенерация (очаги лейкоареоза, микрокровоизлияния), обусловленная вазоспазмами адреналина. Гематоэнцефалический барьер — повышенная проницаемость на 18% (воспалительные цитокины). Миелиновая оболочка — очаговая демиелинизация (проводящие пути конечностей), скорость импульса снижена на 12%. Вегетативная нервная система — симпатикотония, истощение норадреналина в синапсах, целостность ЦНС — 64%, ущерб близок к критическому.

- Дерма — истончение, задержка регенерации (снижение синтеза коллагена на 40%) Волосяные фолликулы — андрогенетическая алопеция (зона теменная и височная), жировой слой — атрофичен. Мелкие сосуды кожи — телеангиэктазии, ломкость капилляров, целостность дермы — 76%.

-Обобщенный индекс жизнеспособности организма —43% от эталонной нормы. Прогнозируемая длительность автономного существования без экстренного вмешательства — от 18 до 42 часов, с учётом нарастающей полиорганной недостаточности. Требуется немедленная детоксикация, заместительная гормональная терапия и реконструкция миокарда, однако доступные ресурсы в данном нервокорне — критически ограничены.

Ноги совсем отказались меня слушать.... Тащит. Кто-то тащит меня по рыхлой, треснувшей почве. Я чувствую как чья то конечность обхватило моё плече. Но совсем ничего не вижу. Мой взор застилает тьма, а перетирания проржавевшей стали и чьи-то голоса гудят...

— Объятия Енона — невзгоды предтечей, Мозоль для сирот бытия, Те, кто исцеляют и те, кто калечат, Оставят свой мир среди дня,

Их крохотный мир утопает в заботах, Желаний поток затвердел, Закована самость в бумаги и квоты, Пыл страждущих Алгкхан истлел,

Один из голосов звучал как гул, несущийся по древним, закутанным корой и мхом, трактам, легкий и слегка хриплый.

— Эта туша - один из Алгкхан.... Р'иг,га, осмотри его тело... Я слышу внутри бледного кокона дыхание остаточной самости. Странная же кожа у двуногих...

Второй голос, тяжелый, вязкий как смола. Я чувствовал, как существо с трудом дышит, сопит ноздрями как паровыми клапанами.

— Рожденные строить, творить без гордыни, Объедками давят нутро, Пылают голодной проказой твердыни, Творцы их забыты давно,

По телу, по крошке по капле теряют, Колыбели разумных общин, Сынов, дочерей из разрозненной стаи, Не ведая ныне причин.

— Скав’Бо Эзэс - Опус-ак Т’Хел-Синод. Ов’ Т’Хе Скорэс, Т’Хе Вухэс. Ов’ Хуш-ир?

Последний... последние голоса троились, их диалекта я никогда не слышал прежде. Все голоса говорили как один...

— Глумятся предтечи - безликие боги, Зарывшись в земле - телеса, Безумцы благие брезгливы, жестоки, Из вздувшейся плоти висят,

Ни путы, ни крылья, ни хворые цепи, Не сдержат их пагубный нрав, Сражение с самостью вяжет и лепит, Собрание созвездий и трав,

— Р'иг,га, прекрати его тормошить... Сейчас, Алгкхан, сейчас М.О.Д {Модель остаточной деструкции} осмотрит твою плоть... спрыгивай кроха.

По телу что-то поползло, крохотное, медленное словно слизь, шаркающее всем своим телом.

— Бесчинства взрастят беспокойные пульсы, Смирением, мором, судьбой, Воспрянет Корт'Коззо, господство эмульсий, Бездонный и вязкий прибой.

Глумятся предтечи - созвездия корни, Вонзились в плоть чада извне, О матерь Наббат целина беспризорных, Терпение пляшет в золе,

— Светится бледной бирюзой... Мир в твой дом, Алгкхан... пустошь не заберет твою плоть. Р'иг,га принеси сюда сок из Тур'и...

Холод усиливался, костюм верно порвался, я чувствую как коченеют мои ноги. Во всяком случае, так будет лучше... если склонившиеся надо мной захотят меня съесть.

— Золе неприкаянных пылать ещё долго, С любой перспективы - видней, Сухой нарратив о ягнятах и волке, В первичной основе полей,

Полей сырой плоти, о пище и гневе, Вещать будет мне нарратив, Пространство свернуло клубком в твоем чреве, Несется вглубь локомотив,

— Пей... пей Алгкхан... скоро твое зрение вернется обратно... или не вернется никогда.

За последние несколько дней мои губы потрескались, а вместо питьевой воды костюм вливал в организм фильтрованную мочевину. Зрение... лишившись его я обрекаю себя на смерть, но истощение... убьет быстрее.

— Ревет бронзоликий - червь/несыть/саркома, Животный ревнителя грех, Ваятелям дан дар разрушить оковы, Воздвигнув восторг времен тех,

Исконных времен беспокойных, дремучих, Естественных, юных, времен, Ревнители - пали, чему это учит? Отраде... всем ведом стал сон,

— Караван согреет твоё тело... увезет твою самость дальше, в глубь долины... Спи, спи Алгкхан.

Жижа которую я проглотил была похожа на жидкий паштет из червей и земли, рыхлая и мясистая. Дыхание замедлялось... сон... сладкий, глубокий сон. Он закончится?

— Блик пестрой палитры открывшихся красок, Срез плоти бесплотной стены, Отрада... Отрада! Парад глумных масок! Прок был! Humachin рождены!

Хрипит Бронзоликий - глупец/свара/жертва, Воспет/бесподобен/забыт, Остёр был их ум, но преддверие смерти, Раскола рубцы возродит,

Строптивое племя меня породило, Звон смерти предтечей! Плебей, Хохочет у пламени, пляшет игриво! Взирая ход самости дней,

Врата Иероха - мужайся мой мальчик... Мор Времени начал свой ход, Гул парий/лжесудий черту обозначит Ключ полым отдав от ворот.

Объятия Енона

Стих I.И взял он объятия Енона, и вложил их в форму браслетов. И браслеты не грели. Ибо не для тепла они были созданы.

Стих II. И выкованы они из мозоли сирот бытия — той, что натирают дети, когда слишком долго стоят на коленях перед теми, кто не слышит. И твёрдые они. И серые. И шершавые, как ладони того, кто всю жизнь просил, но так и не получил.

Стих III.И застёгиваются они не на замок, а на плач. Ибо тот, кто носит их, должен помнить, что объятия Енона — не ласка, а шепот разобщенного.

Стих IV. И тот, кто носит их, слышит треск. Не свой. Чужой. Это ломаются те, кого он держит. И треск этот — как колыбельная. Тихая. Вечная. Енона.

Стих V.Сжатие Сирот. И раскроет носящий объятия, и заключит в них врага. И не плоть сожмёт он, но самость. И враг почувствует, как его желания ломаются, как кости. Как бумаги рвутся. Как квоты истекают. Ибо такова плата за то, чтобы быть любимым.

Стих VI.И не сможет враг ни напасть, ни защищаться, ни думать. Только принятым Еноном. Только помнить, что когда-то он был свободен. И это воспоминание будет хуже боли.

Стих VII.Мозоль Бытия. И сожмёт носящий объятия на себе. И покроется его тело мозолями. Твёрдыми. Серыми. Шершавыми. И не будут они болеть. Ибо мозоль — это щит.

Стих VIII.И чем больше мозолей — тем меньше он чувствует. Ни тепла. Ни холода. Ни боли. Ни радости. Только давление. Только вечный треск надломленной самости.

Первый из рода

Давно я не просыпался по собственной воле... С самого начала своей жизни полагаю. После того, как я смог научиться отличать себя от остальных представителей рода людского, жизнь понеслась галопом. Ясли, детский сад, училище... быстрее, быстрее, быстрее... колонии нужны члены, колонии нужны рудокопы, солдаты, строители, соглядатаи. Всем хочется жить, всем нужна пища... всем нужна уверенность, крохотная уверенность в том, что завтра наступит. Да какое там завтра... следующий час на этой проклятой земле...

— Алгкхан, вставай... огонь роится, скоро будет пища.

Окончательно из сна меня выдернул отчасти знакомый голос, первый, который я услышал за несколько месяцев скитания по пустоши.

— Неделимая Самость, моя, залечила твои раны. Те, что властвовали над плотью. Другие - не может лечить, нужна другая.

Глаза с трудом открывались, тошнота подступала, однако я не ел несколько дней. Внешняя звезда светила достаточно тускло, синевато, для того, чтобы я мог хоть немного видеть перед собой. Эти существа... они забрали мою маску с фильтром и очками... Почему я ещё могу дышать? Я рефлекторно схватился за горло, однако оно не опухло и белая пена не капала с моего рта.

— Не страшить Алгкхан, степь не душит, степь не умертвит своего сына. Одежды на твоем лике мешали моим Д,роз'о поглотить твои недуги. Одежды на твоем лике не нужны больше, Д,роз'о дышат вместе с тобой.

Помню... как что-то опускали на моё тело. Но никогда раньше не слышал о подобном... во всяком случае, сейчас это не имеет значения. Я дышу... я ещё жив. Во всяком случае, все человеческие органы чувств говорят об этом.

— Я...

— Опусак Алгкхан, Эго Эг,Ид, Тот'гу-т'э Тан-Т'ру Ц'о? — З,м'ак Тот'гу-т'э. — Р'иг,га Стыг' Тан-Дый К'Вазиак Тот'гу-т'э.

По правую сторону от меня сидело существо, напоминающее мне одного из представителей степных народов. Сиё же создание отличалось ростом под 2 метра, гуманоидное, изогнутое, словно бумеранг, тело покрылось высушенной глиной и застывшими, древесными отростками. Голова приросла к торсу, имела сплющенную, тонкую форму, как отпечаток от решетки для стоков, изогнутый и налепленный на человеческую голову. По жилам на лице что-то сочилось, а на тонких лоскутах кожи, натянутых между частями лица, как почки на деревьях торчали... глаза? Да, по всей видимости именно они. Две пары трехпалых рук протянулись ко мне раскрыв ладони, у них не было ни когтей, ни ногтей, пальцы походили на обтянутые кожей и корой полости. Из них исходила мелодия... возможно. А возможно мой слух меня подводил. Ноги существа изогнутые, как у кузнечика, были достаточно длинными. Полагаю оно могло совершать рывки с места на несколько десятков метров, но не уверен, выдержат ли кости такой прыжок. Существо смотрело мне прямо в глаза... или за меня? Не слишком понятно, поворачивались в мою сторону глаза или это были ноздри... Я не сразу понял, откуда это существо издает звуки...рта вообще не было. Странствуя по пустоши я часто находил их крохотные поселения, но близко к подобным местам люди не подходят. Степняки никогда не проявляли враждебности, однако разобрать их язык нам так и не удалось.

— Не страшись Алгкхан, Р'иг,га спрашивает тебя, не можешь ли ты дать ей то, что светится в твоём кармане. Тал'Ху любят светящиеся предметы.

В правом кармане я всегда носил Жмак, подобие фонарика, у которого право, никогда не кончалась батарея. На этой земле мы нашли нечто, способное реагировать на прикосновение и сжатие. Как нам говорили на инструктаже, это ком биомассы, прочной и упругой, в которую было засунуто несколько дросселей и LED лампа. На удивление, если сжать эту круглую субстанцию несколько раз, то тебе даже не оторвет пальцы, Жмак начнёт излучать слабый, рассеянный свет, подобный свету чугунного фонаря.

— О... это...

Я достал Жмак из кармана и несколько раз сжал его, чтобы свет стал ярче.

— Держи... оно... оно сможет понять как им пользоваться, верно?

С чего право подобное должно меня волновать? Не суть... Было заметно, что существо слегка взбудоражилось и начало передавать Жмак из одной руки в другую, урча и бормоча что-то на своём языке.

— Тал'Ху умные создания, они приспособят твой дар под свои нужды. Садись Алгкхан, похлебка скоро остынет... Д,жовва скоро начнёт новую песнь, нужно успеть насытиться до сего времени...

Говоривший со мной тоже отличался формами от тех, кого я видел раньше. Массивное, подобное таракану существо восседало на груде одежд и досок, из которой, местами, торчала сухая, жилистая трава. Его тело походило на перевернутый треугольник, а очертания бурых пластин на груди, и остаточный силуэт скрывала прохудившаяся, серая накидка. Лица я не видел, но из под капюшона свисали толстые усы цвета увядшей ржи. Верно сказать мне так казалось... Двупалые, если их можно так назвать, руки сжимали половник и двое чашек, а вот сколько было самих рук сказать сложно... я насчитал шесть. Тонкие, кажется мышцы в них атрофировались, лапы существа не сходились в размерах с ногами - двумя массивными, обвитыми сетчатой субстанцией словно венами, паленьями. Тусклый свет исходивший от костра не давал разглядеть собеседника лучше...

— Желудок твой, Алгкхан, способен переваривать теперь. Нужно есть, следующая пища будет нескоро... Возьми.

Не сказать что я достаточно мог доверять тем, кто лишь отдаленно схож с человеком, однако... Он говорит на языке который я могу понять, и меня не съели. Более того, похлебка на редкость напоминала... обычную еду. Словно некто вывалил в чан содержимое разных консервных банок и накрошил туда ещё что-то. Не стоит думать о том, что внутри. Оно горячее и запах не вызывает отвращения... наверное. Я не слишком хорошо мог улавливать ароматы. С трудом усевшись, я взял деревянные тарелку и черпак из рук моего собеседника, а тот... или та? То существо, которому я отдал Жмаку, уляглось по правую сторону от... возможно стоит уточнить имя?

— Я - Эиерема - Алгкхан как и ты... и Р'иг,га - тоже Алгкхан, и С2О12 - тоже Алгкхан, и Д,жовва - тоже Алгкхан... Мы все - Алгкхан.

Его басистый голос заставил меня слегка одернуться...

— Я... я человек, меня зовут...

И правда... меня зовут... Как? У нас же у всех были имена, и у меня было. Но никак не могу вспомнить его...

— Мы будем звать тебя... С,тых,рак.

— С,тых,рак. С,тых,рак. Сув'Иеруак Стыг' Хроп'ак Ц'о? Алгкхан Эзо-Й,р ОхДив'яхро. Алгкхан Тур'т Стыг' Тан-Дый Ц'о?

— Да Р'иг,га, Он - потерявший в степи, без имени. Кто не помнит имя - не помнит самость... Алгкхан без самости - мертвый Алгкхан. Ты должен вспомнить имя... ешь. Сейчас не время для памяти. Для твоей памяти. Сейчас будет петь Д,жовва.

Ну и имя... диалект существ, живущих в степи, был обусловлен особенностью строения их организмов. Большинству удавалось сказать несколько частей слова одновременно, однако в колонии так и не смогли выяснить каким образом. Изловить степняка никто не решался, а своих усопших... мы никогда не видели что происходило со стареющими. Они вообще старели? Время течет слишком вязко... Имя... Как меня звали...

— Я и сам то не смогу таким представиться... говорить... ещё трудно.

Сидящий предо мной зашевелил отростками - усами и издал звук схожий с чавканьем.

— Алгхан прав... имя большое, выговаривать - трудно. Зваться будешь - С,ты. Это потерявшийся, так Алгхан запомнит имя?

Не сильно лучше прежнего, но... не хотелось раздражать руку, что протягивает еду.

— Благодарю...

Голос с трудом восстанавливался, он хрипел и я понимал, что собеседник едва меня слышит. Слишком долго голод мучил меня... имя. Имя я вспомню... немного позже. Немного позже... Похлебку было трудно глотать, слишком тягучая и маслянистая, но это лучше чем ничего. Д,жовва, тот от кого исходила песнь, скрывался в тени и пламя не озаряло его облик. Возможно оно и к лучшему...

— Д,жовва проснулся... слушайте Алгкхан. Слушайте и помните.

— Врата Иероха - бесславное имя, Алгк - карлик остаточной тьмы, Из бреда и желчи Н'и взбились, застыли, Его массы в прутьях тюрьмы,

Ни взгляда, ни слова, ни звука, ни крохи, Во чреве погибшего Н'и, Простор нервокорня - пульсация стонет, Постмышечный спазм без любви,

— И, миру явившись, цари монолитные не взирали на ошметки подле себя. Ошметки затвердели, пропитались соком нервокорней и беспричинной волей. Плоть земли поглотила те огрубевшие куски, и не насытилась, и боль, голод еёё обрели очертание.

— По телу С.П.И.Р.А.Л' вьется колкой резьбою, Потуг безобразных страстей, В бесформенной вязи кривится и воет, Ни дома, ни слуг, не гостей,

Но... капает вязь в предспектральную чашу, Взрастив синт-канаты из К'р,и, Рожденный случайно - не жнет и не пашет, Он часть первобытной земли,

— И зрела проглоченная масса в тошнотворных глубинах кадавра. И корчилась, и вожделела, и распадалась, ибо нет хуже кары, чем бессмертное бдение.

— Пророки несут черный плачь и скрижали, Безмолвные парии - ждут, Увечные матери его приласкали, Кующего праведный суд,

Врата Иероха - Увечная матерь, Кувшины из Тур'и плетет, Под танцем её, плоть Набат словно скатерть, Узором янтарным цветет,

— И воспет был Алгк - ком первострадальческой плоти, воспет девами. Ибо девы те, безродные черви копошащиеся в плоти Наббат, не ведающие света и тепла. Ибо истинно приласкать способен тот, кто лишен тепла сам.

— Различные формы объемы и вдохи, Кувшинам она придает, В багровом тоннеле, сменяя эпохи, Наследие тихо растет,

Из твердых пород и болотного шелка, Цветов, вязкой флегмы, вины, Увечная матерь явилась, умолкли, Шептавшие из пелены,

— И испила первая из увечных дев нектар из чаши. Восхвалила она нектар страдальца, возжелала она нектар страдальца, одержима она им. И стали клонятся ей и роднится с ней иные увечные, нарекая матерью Алгкхан

— Кувшинчики бродят, кувшинчики лепят, Из глины и плоти Наббат, Набойки на стопы, намордник и цепи, Для Н'и, для знамения, для врат,

Увечная матерь хохочет, изъяны, Наполнены вдохом её, Ваяют, но помнят тепло родной ямы, Никто память ту не возьмет,

— И наполнившись бескорыстной любовью, матерь увечная - разрасталась. Кореи покрыли телеса, очи налились бирюзовым соком а в сердце зрел Алгкхан. И возжелала матерь сотворить телеса для сестёр своих, ибо нет сил смотреть на извивающихся, на бесхребетных, на неспособных творить. И величала она сестер своих - Кувшины.

— Врата Иероха - Увечная матерь, В пост спектра чертоги взглянув, Грудь, полную Алгк, восхваляет и гладит, Свою, пыль знамений вдохнув,

Она зарождает впервые, во чреве, И радости нету конца, Увечная матерь хрипит, но лелеет, Зачатие Алгкхан, без отца,

— И возрадовалась матерь, ибо сформировался образ Алгкхан, ибо танцевали, пели сестры её. Восхваляла матерь плоть Наббат ,не зная, что предательский гул её отдается в сердцах монолитных царей. Ибо породила мать собственных карающих, рыщущих, слепцов.

— Часть имени коем владела - дарует, Часть мха, часть песка, часть пород, Сломав грудь от боли, вопя... торжествует, Взводя сотни рук в небосвод,

Танцуют кувшины, цари монолита, Взирают с презрением, Тур' Корнями уходит в глубь почвы, забытый, Вернулся из ткани в мир бурь,

— И отворилось око, и услышен был вздох, и залился стук сердца первого из Алгкхан. И отдано ему было самое ценное - часть имени, ибо имя дарует самость. Безымянны черви при матери, безымянен ветер, безымянны даже Цари монолитные, явившиеся из бреда Н'и.

— Кроватью ему стали стражи кувшины, А пищей - рубцовый налет, Спят тихо, сопят наливные глубины, Увечная матерь поёт.

Врата Иероха - о горький как соты, Твоей трансформации путь, Ручья исходящего с горной породы, С чего ты не можешь уснуть?

— И пожрала матерь страдания и память Алгк, первого дитя. И обратила матерь память в бирюзу желчную, инородную. И упокоила матерь сию растущую боль в своих корнях, в плоти Наббат, в каждом из кувшинов. Ибо неспособен никто оставаться собой после стольких лет во тьме, в тиши, без любящего взора.

— Не уж то мои сотни рук, корни Тур'и, Тебя не смогли укачать? Послушай... вокруг стихли пульсы и звуки, Кувшины не будут играть,

Пока твои очи открыты и смотрят, С опаской на терний перста, Они... не коснуться тебя, не испортят, Теория блага проста,

— И утративший страдания, утратил всё. Иссохшей фигурой, бессильной, бескорыстной, безжизненной свернулся, корню подобно. И кралась гибельное отражение, умертвить нескончаемую боль и породить нечто. И матерь, страшась утратить единственное - ликовала в порыве восхваления рожденного. И разум первой из червей мутнел, и бирюза бродила в крови, в корнях, в самости.

— Оставленный Алгк стал желанным для Хан'Йо, Бесформенный... форму обрел, И тихо качается, сном или явью, Наполнишь ты наш ореол?

Мелодию слышишь? Кувшины, затихнув, Пускают чрез облик резной, Потоки журчащих и шепчущих, лихо, Не властно теперь над тобой...

— И возжелала матерь дитя свое, как отца, как мужа, как реликвию, как эпитафию.

— Врата Иероха - я новое тело, Из корня и пыли совью, Опутаю ими кувшин, семя зрело, И выросло в епитимью,

Начертано имя на бронзовом лике, О, бледная кожная шаль, Свисает пластами... ты станешь великим... Струиться внутри киноварь,

— И создали первому из Алгкхан оболочку, благотворную, безупречную, бладноокую. И голод не терзал его, и жар, и хлад, и думы непосильные. И воспевали первого из Алгкхан как идола, как рукотворную статую, как нерожденного бога. И глупость сия душит пустошь по сей час.

— Алгкхан, о Алгкхан, моё юное чудо, Кусочек аттракторной мглы, Я столько ждала... я рыдала над грудой... Что больше не чувствует сна...

Увечные матери ходят не долго, Нам нужен приемник, отрок, Мы первые... плачь нерожденного скромны, Хранит бесконечный порок,

Мы первая плоть, первый облик печали И цепь бестелесных богов, Спи сладко Алгкхан, мы твой нрав воспитаем, Вдали от пустынь холодов.