Враг внутри

Глава 1

Крепость была великолепна. Именно отсюда, снаружи, она выглядела особенно прекрасно. Высокие белоснежные стены с изящными резными зубцами, узкие бойницы стрелковой галереи, тонкие остроконечные башенки. Весь силуэт города, укрытого крепостной стеной, словно стремился в небо в едином порыве кипенно-белого пламени.

Я по привычке прикинул, сколько времени строился бы этот архитектурный шедевр без использования магии. Лет двадцать, никак не меньше. Хотя, о чем вообще речь. Без магии такие зубцы, с тонкими до полупрозрачности остриями, сотворить вообще невозможно.

Как и развернуть стройку на десятилетия посреди болота. А именно здесь и находился город Аккав, куда я намеревался попасть сегодня до заката. Не то что бы меня обманывал его внешний лоск и изящество, столь восхитительно контрастирующее с окружающей топью. Нет, я знал, что там, за белой стеной и бесполезным, слишком узким, валгангом, находятся самые обычные улицы, дома и люди. Самые обычные - значит, грязные, опасные и охочие до чужого добра. Но оставаться ночью на болотах, где шастали хищники - в разы хуже, чем прятаться в подворотне. С людьми я договориться сумею, с упырями же… будет сложнее.

Так что, нужно идти. Я покрепче сжал в руках тонкий ствол молодого деревца, который приспособил под посох, когда дорога повернула в сторону трясин. Нащупал кочку и осторожно перешагнул. Ноги слушались плохо - видимо, сказывалась усталость. В общем-то, было от чего устать. Время уже к закату, а маленькую деревушку, милях в тридцати к востоку отсюда, я покинул еще до зари. И весь день прилежно шел, не отвлекаясь на мелочи, вроде еды и питья. Зачем, если можно заночевать в Аккаве.

Я почувствовал, как мои губы сложились в мечтательную улыбку.

Славно. Хорошо.

***

Пограничники были людьми, но облик ши оказался наложен так мастерски, что я на пару мгновений замер в восхищении.

Воплощенная грация и изящество силуэта, удлиненные хитрые глаза. Серебристые волосы коротко острижены, как полагается по уставу. Безукоризненно-белый китель и такой же кивер с золотой кокардой в форме герба Аккава - стрела, увитая болотным плющом.

И, конечно, чувство опасности, которое ши внушали любому собеседнику. Я прекрасно понимал, сколько силы в этих тонких руках и женственных пальцах. Причем, не только магической, но и грубой, физической силы: по легенде, настоящие ши могли убивать одним прикосновением.

Несмотря на то, что прекрасный и воинственный облик был всего лишь маской, у пограничников все равно было неплохое преимущество перед простыми людьми.

А еще, личина ши идеально гармонировала со сказочным обликом белого города. Бессмысленная пыль в глаза, конечно, глупая растрата магического ресурса, но красиво, этого не отнять.

Документы были в порядке. Я смутно помнил, что мне уже доводилось тут бывать, и оказался прав. Так что, контроль оказался пустой формальностью - проверка личности, налоговый сбор и немного бюрократии с выдачей визы.

Еще один среброволосый страж границы с благородным, но усталым лицом и потухшим взглядом, зачитал, сбиваясь, традиционный текст для визитеров - не нарушать, не злоупотреблять и, главное, покинуть город в течение трех дней. Чужакам никто не рад. Но трех дней мне хватит. Всегда хватало.

На выходе из пограничной зоны улыбчивая девушка кокетливо дотронулась до визы пальчиком, ставя печать допуска. Я вежливо кивнул в знак признательности и, наконец, вошел во внутренние врата, прикрыв глаза от удовольствия.

Источник молодого города явно еще не обмелел. Это чувство близости к безграничной магии было невероятно упоительным. Поистине, обитель легендарного племени Дану, владевшего секретом вечной жизни.

***

Глава правящего Дома, а по совместительству, чего уж там, основатель и единоличный хозяин города, Иаборн Аккав был помешан на байках о волшебных народах. Злые языки говорили — он свихнулся от болотных миазмов, но я не сомневался, что это произошло гораздо раньше.

Вероятнее всего, Иаборн полез в глухие топи именно в поисках ши, а не ради власти и могущества, но не нашел никаких разумных существ здесь. На болотах жили только упыри — тупые, кровожадные и очень опасные твари.

Зато нашелся источник, полный магии. Место Силы. Возможно, последнее в мире. По крайней мере, с тех пор, как был построен Аккав, а это произошло без малого семьсот лет назад, больше новых городов не возводилось.

Волшебство уходит из нашего мира, улетучивается, словно дым. Принцепсы - те, кто завладел источниками Силы, стали, фактически, правящей элитой, небожителями, до которых никогда не добраться простым людям. Обывателей не пустят даже к дворцовой выгребной яме.

Я ощутил горькое разочарование, руки сжались в весьма убедительные кулаки. Ого, сколько у меня зависти, оказывается. Забавно.

Ласково попросил себя успокоиться и сделал глубокий вдох. А потом длинный выдох. И еще. И еще раз.

Было бы чему завидовать. Могущество принцепсов тоже подходит к концу.

Четыре года назад я был в Ральше, старейшем городе, основанном вокруг источника магии. Ральша умирает. Крепостная стена почти не останавливает сухой ветер, который приходит из пустыни. Население сократилось вдесятеро. Кого-то выкосили болезни, жара и голод, но большая часть людей просто стали топливом для города.

Древний, как сам наш мир, способ выжить. И такой же жестокий.

Жизнь - это тоже магия. Примитивная, доступная, основа всего сущего. В самом заморенном оборванце, который не может даже ложку поднять без помощи рук, на самом деле все еще полно Силы. Она в его венах, дыхании, взгляде, она поддерживает его сознание. Магию можно забрать - это давно уже способ расплатиться в отсутствие денег, но если магический потенциал получателя намного превосходит ресурс жертвы - можно забрать саму жизнь.

Конечно, это испокон веков было незаконно и каралось смертью. И, конечно, когда чужие жизни стали нужны принцепсу - мораль чудесным образом поменялась.

"Все - на благо общества", под таким лозунгом последний колдун из своей правящей династии, Араха Ральша, избавил город от нищих, и никто слова поперек не сказал. Но если украденная жизнь даст одному вору ресурс где-то на год комфортной жизни, то для целого города человеческой жизни не хватит и на сутки.

Тогда и расцвели буйным цветом «рынки обреченных». Появились «жнецы» — молчаливые люди в черных одеждах со скрытыми туманной завесой лицами. Они скупали умирающих больных, стариков и новорожденных детей, которых семьи не в силах были прокормить.

Спрос рождает предложение — вслед за «жнецами» появились охотники. В городе и окрестностях стали пропадать одиночки. Потом - те, кому просто не повезло оказаться не в том месте не в то время.

Заклятие манкурта не особо сложное, главное условие - быть сильнее жертвы, и тогда она спокойно пойдет за охотником, не задавая лишних вопросов.

Но Ральша все равно обречена. Тысячи смертей лишь отсрочили агонию, отменить же ее - невозможно. Полгода-год, и старейший город в мире станет первым мертвым городом, а принцепс Араха, если останется жив, в чем я, лично, сомневаюсь, - станет первым властелином ничего, лордом без земель и доступа к источнику магии. И так будет со всеми городами, рано или поздно.

Впрочем, в случае с Аккавом - скорее, поздно.

Я улыбнулся. Злость прошла. Вот и хорошо. Вот и славно.

***

Нужная улица никак не желала найтись. Поначалу мне казалось, что она должна быть где-то неподалеку от городских ворот, но ноги несли и несли меня в сторону центра, и это начинало вызывать определенные опасения. Досадно было бы заблудиться сейчас. И уж точно не следовало приближаться к дворцу принцепса - слишком много знати и стражи. Плохой район для чужака.

Остались позади приграничные кварталы - вотчина бедняков и нищих, начались ремесленные мастерские, а я все шел. Солнце закатилось за резные зубцы крепостной стены, и над улицами зависли "болотные огоньки" - крупные сферы холодного голубоватого света. Опять бессмысленные траты ради внешнего лоска. На болотах не должно быть проблем с доступом к газу и торфу, зачем освещать улицы магией?

Прохожих с наступлением ночи не стало меньше. Кто-то еще возвращался с работы, кто-то шел на ночную смену. Две девушки в фартуках гувернанток несли с рынка корзину фруктов, вполголоса сплетничая о своих воспитанниках. Солидный мужчина в дорогом алом сюртуке спорил с хозяином кожевенной мастерской:

- Я не заказывал чары на пряжке и платить за это не собираюсь, - лениво басил покупатель, растягивая слова. В руках у него был роскошный кожаный ремень, за который и шел тор

- Но это стандартная процедура, - возмущался мастер. - Пряжки без магии не делаются. Я лично вложился в изготовление, и это должно быть оплачено по прайсу.

Качая головой, покупатель, все-таки, протянул правую руку, и кожевенник быстро, пока несговорчивый франт не передумал, подставил свою левую ладонь.

«Левой - берем, правой – творим …»

***

Я шел, хотя усталость уже буквально валила с ног. Пришлось потратиться на простенький, но эффективный бодрящий заговор. Кварталы ремесленников закончились и сменились районом торговцев.

Тут я неожиданно для самого себя свернул в подворотню и, наконец, понял, что добрался.

Как водится, шаг от центральной улицы - и здравствуй, непроглядный мрак. Здесь "болотные огоньки" никто не удосужился повесить. Ну и славно. Ну и хорошо.

Можно было сотворить "зажигалку" - небольшое пламя в ладони, довольно экономное заклинание для растопки камина, прикуривания трубки или освещения дороги. Но я жалел даже крохи ресурса и потому снова доверился своим мудрым, хоть и нечеловечески уставшим ногам.

И они не подвели. То есть, наоборот, подвели, конечно, но в другом смысле. Подвели ко входу в "Вересковый холм", дешевую полуподвальную наливайку.

Я толкнул почти невидимую в темноте дверь.

***

Недостатка в посетителях у забегаловки не было. Вдоль барной стойки толпилось человек пять, наперебой о чем-то споря. Бармен — высоченный лысый мужик с мощными ручищами — наблюдал за пьянчугами со спокойным равнодушием, не спеша протирая стакан.

Три из пяти столов были заняты компаниями разной степени сомнительности. Еще за одним столом сидел в гордом одиночестве "жнец". Он повернул голову в мою сторону, и я невольно отвернулся, не сумев побороть жуть, которую вызывал клубящийся вместо лица туман под черным капюшоном.

Стол в дальнем от входа углу был свободен. Я тяжело опустился на лавку и со стоном наслаждения откинулся на спинку, вытянув ноги.

Голова кружилась от голода и жажды. А еще - от вони и духоты "Холма". Запахи дыма, пота, дешевой выпивки и еды смешивались здесь в непередаваемый смрад, а тратиться на вентилирующие заклинания (я уж молчу о фимиамных чарах) никто не считал необходимым. В глазах потемнело, и я часто заморгал, наспех припоминая противообморочную ворожбу.

Когда же зрение вернулось, передо мной обнаружился стакан с каким-то мутным пойлом, а напротив, с таким же стаканом, сидела и буквально прожигала меня взглядом темно-рыжая конопатая девка в грязной потрепанной стеганке, явно с чужого плеча.

На левой скуле у непрошеной собутыльницы был шрам, словно от ожога. Заметив, что я оклемался, незнакомка подалась вперед и сердитым свистящим шепотом спросила:

- Зачем ты здесь, Реккер?

Вопрос, если честно, застал меня врасплох. Чтобы как-то заполнить неловкую паузу, я подцепил стакан и сделал большой глоток.

Напиток был замечателен тем, что за крепостью практически не чувствовался вкус, вне всякого сомнения, отвратительный.

Однако, я, видимо, был ценителем этого пойла. Перепутавшиеся мысли выстроились стройной цепочкой, мне удалось отделить собственную память от... не совсем собственной, и я, наконец, смог осознать сразу несколько важных вещей.

Во-первых, Реккер - это, конечно, я. Охотник за головами из едва сводящей концы с концами деревеньки Полесь, далекой провинции Аккава. Я уже лет пять занимаюсь тем, что нахожу обреченных и продаю «жнецам» здесь.

Несмотря на то, что принцепс Иаборн еще не наигрался в честь и благородство и публично осуждает скупку жизней, торговля давно идет полным ходом. Пусть запасы источника еще не исчерпаны - дополнительные вливания магии лишними не будут.

Кого я только не приводил. Сложнее всего со стариками и парализованными - тащить их по болотам очень трудно. Дважды меня настигала стая упырей, и приходилось скармливать товар этим тварям, возвращаясь домой несолоно хлебавши.

Во-вторых, напротив меня - рыжая Дерви-падальщица. Мой неофициальный шеф и посредник в сделках.

«Жнецы» не работают с охотниками напрямую - сначала падальщики должны убедиться, что товар не является мороком, шпионом или наспех оживленным трупом. Поэтому, приходя в город, я отправлял Дерви весточку через пограничную стражу. Дальше уже она сама решала вопрос с тем, как протащить внутрь охотника и его жертву под заклятием манкурта.

Сделка проходила каждый раз в разных местах, но обычно это были вонючие подворотни. Там Дерви под присмотром «жнеца» досуха опустошала обреченного, сразу же передавая извлеченную магию покупателю. При таком раскладе присвоить себе толику транзитной силы было невозможно, а «жнец» не пачкал руки. Получив свое, он расплачивался с Дерви, медленно отсчитывая монеты, чтобы я тоже видел полную сумму. Падальщица забирала комиссионные и отдавала остаток мне. И только потом мы с Дерви шли отмечать успешное дело. Чаще всего - сюда, в "Вересковый холм". Труп оставался в подворотне.

Но сегодня я пришел один. Без товара. Не связавшись с падальщицей на границе. Спустя всего неделю с последнего визита, а, ведь есть негласное правило - появляться в городе не чаще раза в месяц, чтобы не привлекать лишнего внимания. Естественно, Дерви в ярости.

Я откашлялся и неожиданно хриплым низким голосом пробормотал, покаянно опустив голову:

- Прости. Кажется, у меня проблемы...

- Естественно у тебя проблемы, Реккер, - угольно-черные глаза падальщицы сощурились, рука дернулась к поясу, где висел кинжал, но остановилась на полпути. - Тебя что, околдовали?

Я отрицательно помотал головой.

- Нет, просто... Знаешь, Полеси больше нет, Ди. Я шел весь день, шел сюда без передышки. Мне нужна помощь, нужны деньги... и ночлег.

Самое потрясающее, что я ни капли не соврал. Деревня действительно сгорела дотла. Я сам ее сжег.

Падальщица смерила меня долгим оценивающим взглядом, задумчиво поглаживая шрам под левым глазом.

- Вот, значит, как, - с сомнением протянула она и откинулась назад, сложив руки на груди. - Вот как...

Немного поразмыслив, Дерви сунула левую руку за пазуху и достала маленький круглый талисман на золотой цепочке. Я его уже видел несколько раз, когда она осматривала обреченных. Хороший, ценный артефакт-проявитель. Дерви поднесла его к моему лицу, делая пассы правой рукой и что-то бормоча под нос. Медальон не дрогнул.

- Что ж, - вздохнула она. - Ты, определенно, не околдован. И, похоже, говоришь правду.

- Так ты поможешь мне? - я постарался вложить в свой голос столько надежды, сколько мог наскрести. Прозвучало, на мой взгляд, вполне искренне и правдоподобно.

Дерви криво усмехнулась и тряхнула своими волосами цвета старой меди.

- Нет, Реккер. Каждый сам за себя, ты же знаешь. У тебя есть три дня в городе. Приведешь мне товар - посмотрим, что я смогу сделать. Но помогать задаром не буду, не мой стиль.

- Но я совершенно выбился из сил! - с отчаянием в голосе воскликнул я. - И денег почти не осталось. Мне нужна еда и ночлег, а завтра...

- Это не мои проблемы, - жестко возразила падальщица и встала, бросив на меня презрительный взгляд. - За напитки платишь ты. Платишь и выметаешься отсюда, ясно?

Да, Дерви, ясно. Предельно, прозрачно, кристально ясно.

Мне потребовалось еще минут десять, чтобы допить алкоголь и собраться с духом. Кое-как, с трудом, но я встал. Ноги, мои бедные уставшие ноги, отозвались противной ноющей болью, от которой снова закружилась голова, и помутилось во взгляде. Я оперся на стол, отдышался и двинулся к стойке.

Меня конкретно шатало — это вызвало веселье у кого-то из посетителей. Лысый бармен снисходительно смотрел, ожидая, когда я, наконец, добреду до него.

- Сколько? - устало спросил я, шаря в кармане.

Бармен покачал головой, глядя на меня все тем же снисходительным взглядом, в котором теперь было что-то жуткое.

- За деньги - только для местных. Чужаки платят натурой.

Я тихо застонал. Раньше всегда платила Ди, она-то городская.

Бармен протянул левую руку и положил на стол, ладонью вверх. "Левой - берем, правой - творим". Первое предложение из детского учебника по основам колдовства. Говорят, у "жнецов" бывает наоборот, но я не обращал внимания...

- Ну? - бармен флегматично, как-то с неохотой, нахмурился. Нехорошо затягивать с оплатой.

Я обреченно вложил в его лапищу собственную правую руку. От пальцев к плечу, а потом и к самому сердцу прокатилась мерзкая волна мучительного, тянущего холода и схлынула, оставив озноб и слабость.

Он меня, конечно, обсчитал. Вытянул магии чуть больше, чем было указано в прайсе - я глянул на ценник. Украдкой, чтобы не выдать себя. Но спорить, понятное дело, не стал.

Поднимаясь к выходу из "Холма", я чувствовал себя почти опустевшей бутылкой, в которой где-то на дне еще плескался глоток желанной для всех жидкости.

У самых дверей я обернулся. Дерви смотрела на меня, сощурившись, поглаживая ожог на левой скуле.

***

До выхода из подворотни я, конечно, не дошел.

Меня сбили с ног ровно тогда, когда я уже поверил, что преодолею жалкие десять-двадцать шагов до людной, освещенной яркими "болотными огоньками", улицы. Настоящее мастерство бывшей охотницы — такие навыки не пропьешь.

Я заорал, но отработанные удары в горло и под дых заставили захрипеть и скорчиться на земле от боли. Пока я судорожно хватал губами воздух, сильные уверенные руки перевернули меня на спину. Мелькнули рыжие патлы, шрам, абсолютно черные глазищи.

- Ди, - прохрипел я, - что ты делаешь?

- Сам-то как думаешь? - равнодушно спросила падальщица, усаживаясь на меня сверху. - Силы в тебе осталось совсем немного, ты бесполезен. И тебя никто не хватится.

Она выхватила из-за пояса свой любимый кинжал и без колебаний отрубила мне правую руку по локоть. Зачарованное лезвие рассекло кость легче, чем это сделал бы топор мясника.

Боль была такой оглушительной, что я не услышал бы себя, даже если бы орал во весь голос. Но я все еще мог только исступленно хрипеть.

И больше не мог ворожить, даже будь у меня полный ресурс.

Разумеется, Ди не захотела меня продавать "жнецам" — для них выполнялась лишь какая-то определенная норма, а я оказался неожиданным довеском. Она решила забрать эту жизнь себе. И вряд ли я был первым невезучим охотником на ее пути.

- Прощай, Реккер, - усмехнулась падальщица, кладя свою узкую холодную ладонь на мой лоб.

Сознание захлестнула тьма.

***

Я мысленно поздравил себя с очередной победой. Вышло даже проще, чем рассчитывал.

Да, я был почти пустой бутылкой, и последние капли магии устремились в жадную глотку вероломной Дерви, но это было не драгоценное пойло, а чистый яд.

Ди догадалась слишком поздно.

Впрочем, надо отдать должное опытной падальщице. Уже понимая, что ее сознание рассыпается, замещается мною, она металась, пыталась бороться и в священном ужасе задавала один-единственный вопрос: "Кто ты?!". Я решил, что такую силу воли можно вознаградить.

Положа руку на сердце, уходящим в Небытие можно вообще всё.

- Я - ракшаса, - прошептал я вслух, наслаждаясь высоким, по-своему красивым, хоть и хрипловатым голосом. - Здесь, на севере, вы называете меня фомором, "не до конца воплощенным".

Дерви завыла, путая мысли, и я, поморщившись, погасил искру ее сознания окончательно. Последние мгновения существования падальщицы были безграничным кошмаром.

А затем она развеялась дымом, улетучилась в никуда, как уходит в никуда магия из этого мира.

Я встал и потянулся, привыкая к новому телу. Рука машинально дернулась к лицу, огладила шрам на левой скуле. У Дерви оказался отличный ресурс, можно пару месяцев не беспокоиться. Не чета Реккеру, который убил меня вчера, на подходе к Полеси, когда я был одиноким щуплым парнишкой-беженцем и старательно пугался всего подряд.

Я посмотрел вниз. У моих ног распластался труп мужчины с отрубленной рукой. Мешковатые зеленые одежды, заляпанные грязью - неплохая маскировка в лесу, я запомню. Длинные, давно нечесаные русые волосы, широко распахнутые от ужаса и боли серые глаза. Молодой еще, и сорока нет. Симпатичный даже. А, нет, это уже память Дерви, не моя. Забавно, Реккер ей нравился, но искушение забрать дармовую жизнь оказалось сильнее.

Но я - ракшаса, рожденный из агонии Ральши. Тысячелетиями мы были просто придуманной легендой, страшной сказкой. Однако, высохший источник магии, питаемый лишь человеческими жизнями, оказался способен сделать людской кошмар явью. Мрачная лебединая песня, оставленное за собой последнее слово. И каждый город, умирая, будет рождать одного из нас — такова месть истощенного мира.

Ракшасу нельзя убить.

Я способен управлять даже мертвым телом, создавая иллюзию жизни. Этого достаточно, чтобы найти жадного до чужого ресурса убийцу — а он невольно получает не только крохи оставшейся в теле магии, но и всего меня.

Дальше уже разговор недолгий: уничтожить сознание бывшего хозяина, освоиться с телом, разложить по полочкам свою и, скажем так, не совсем свою память...

Да, действительно, нужно было разобраться, отделить свою личность от памяти падальщицы. Я закрыл глаза и сосредоточился. Глубокий вдох. А потом длинный выдох. И еще. И еще раз.

Я вспомнил, где и с кем у меня назначены встречи, сколько денег в кошельке и, главное, где я теперь живу и на какое заклятие запираю дверь.

И откуда этот проклятый шрам на скуле.

Вот и славно. Вот и хорошо.