Возмездие

Глава 1

Возмездие.

Скалы выдавались из воды изъеденными временем острыми верхушками, перемалывая гигантской челюстью залива наплывающие волны и то что иногда приносил неспокойный океан — скопления водорослей с гниющей в них мелкой рыбой, легкие рыбачьи плоскодонки и тела их неудачливых хозяев из числа местных туземцев, обломки изорванного такелажа, куски пропитанных водою мачт, обглоданные подводными хищниками туши китов и остовы массивных, изуродованных стихией галер, чей путь окончился здесь, на краю мира, у омытого холодным океанским течением мыса Сторн.

Ульмо плотнее запахнул куртку с подкладкой из овечьей шерсти стараясь укрыться от пронизывающего ветра, невольно скосив глаза в сторону берега. Как и многие капитаны, он был суеверным человеком и оказавшись в «заливе Мертвецов», мечтал только об одном — покинуть его как можно быстрее. Официально залив, конечно, назывался совсем по другому, на всех картах он обозначался просто «малым Атанским», но те, кто кто хоть раз побывали у его берегов, соглашались - это название ему совсем не подходило.

У мыса пропадали корабли.

А все что от них осталось, стаскивало сюда, к проклятому берегу.

Исчезновения происходили так часто, что это закрепило за мысом славу самого опасного места в южном полушарии. Здравомыслящие люди указывали на сильное течение, сложный рельеф дна и непредсказуемую погоду, но рациональное мышление почти всегда пасует перед чувством страха. Хотя, надо признаться, поводов для беспокойства пока не было, океан оставался необычно спокоен для этого времени года.

Команда нервничала. Ульмо встретился взглядом с широкоплечим крепышом с изъеденным оспой лицом по кличке Осьминог, что стоял в тени грот-мачты, ожидая приказов. Они знали друг друга больше десяти лет, начинали вместе еще на старой брамсельной шхуне, что таскала почту между большим и малым Кортом, послужили под командованием капитана Идана Бойда на его прославленном двадцати пушечном шлюпе «Касатка», пережили ночную резню на рейде Саттон-Руржа, когда эскадра адмирала Феннера неожиданно вошла в гавань под прикрытием густого тумана, ориентируясь исключительно по картам, первым же залпом пустив на дно флагманский галеон вместе с командующим, завязав после этого ожесточенное абордажное сражение.

Ульмо чувствовал неуверенность старого товарища - «правильно поступаем?», читался вопрос во взгляде, но отступать было поздно, кивнул, отбрасывая сомнения. Осьминог тут же поднял к губам боцманскую дудку, пронзительная трель пронеслась по кораблю, оживились матросы дневной смены, убирая паруса, подготавливая корабль к стоянке. Ульмо вернулся взглядом к бухте, несколько гигантских альбатросов оседлав восходящие потоки океанского бриза, лениво перебирали крыльями. Он часто встречал этих птиц раньше, но, что удивительно, еще ни разу не слышал их крика.

Эти кричали. Зло. Громко. Отчаянно.

Ульмо поежился, весь его богатый опыт говорил о том, что это дело дурно пахнет. Еще тогда, в старой портовой таверне, когда они подсели за его стол, высыпав на грязную столешницу целую пригоршню золотых с профилем принца Филиппа Благословенного, стоило им отказать. Но, надо признаться, он поиздержался. Хороших заказов давно не было, а команда начала проявляла недовольство. И наниматели знали об этом.

Ульмо не нравилось абсолютно все: внезапность найма, изнуряющий месячный переход в преддверии сезона штормов, немногословные пассажиры, напускающие туману и без сожаления разбрасывающиеся золотом, а еще беспокоил жирный столб дыма, что медленно поднимался от той части берега, что был закрыт скалами.

Когда на левом траверзе, из-за скалистого мыса, показался бриг с поднятыми на фок и грот-мачтах прямыми парусами, Ульмо даже немного успокоился, выстраивая в голове схему возможного сражения. Привычное занятие, привычный противник, привычная опасность. Вскинул подзорную трубу, рассматривая незнакомца: орудийные порты по левому борту закрыты, но это ни о чем не говорило, опытный орудийный расчет будет готов к стрельбе через несколько минут после соответствующего приказа. Кормовой флаг и флаги на реях спущены. Ульмо не понимал для чего нужна подобная маскировка, во всяком случае его не удалось обмануть, он узнал этот корабль, распознал его почти сразу по знакомым обводам и цветастой носовой фигуре русалки под бушпритом. Бриг назывался «Скорпион», а капитаном на нем был Старый Пит, ветеран морского дела, хорошо известный среди мореходов. Последний раз Ульмо слышал это имя года три назад, когда стало известно, что тот подписался на диковинное в то время занятие — возить рабов на плантации новых колоний северного континента. Спокойное и прибыльное занятие, впору такому ветерану.

- Похоже Питу надоело возить «пассажиров», - негромко произнес Ульмо, опустил трубу и повернулся к Тодду, своему первому помощнику.

Чернокожий здоровяк был на голову его выше, с цепким и умным взглядом на изуродованном шрамами лице. Он руководил абордажной командой уже пятый год, неизменно выбираясь живым из любых, даже самых кровавых заварушек.

- Приводи оружейные расчеты в готовность.

Тодд понятливо кивнул и сбежал по трапу с полуюта. Ульмо подозвал худощавого юнгу по имени Стедди, что прослужил на его корабле около года, попав на борт с последним набором, и громко произнес:

- Поднять сигнальные флаги «Оло» и «Проформ». Что обозначают, помнишь? - Да, капитан! «Хочу выйти на связь» и «Стой, идешь к опасности», - излишне энергично произнес тот, зачем-то отдавая честь.

Когда спина мальчишки скрылась внизу, Ульмо снова сосредоточил свой взгляд на приближающемся «Скорпионе», обдумывая возможный маневр. Он помнил, что на противнике была пара мортир на носу и двадцать широкоствольных картунов, по десять с каждого борта — мощные орудия ближнего боя. Его «Возмездие», старый трехмачтовый фрегат, располагал тридцатью четырьмя узко-ствольными кулевринам, известными своей дальностью выстрела. Бой на близкой дистанции был невыгоден и мог поставить в сложное положение в условиях ограниченного пространства залива.

Когда на трапе послышались шаги, он уже знал, кто поднимается. Сдержав себя от желания громко выругаться, развернулся и встретил вновь прибывших холодной улыбкой. На полуют поднялись трое пассажиров, еще восемь, штатской наружности, с повадками кабинетных крыс, послушно отсиживались в тесном пассажирском отсеке на нижней палубе. - Я слушаю вас, господа, - холодно произнес Ульмо, рассматривая нанимателей.

Чуть впереди стоял мистер Аркадиус Смит, сухой мужчина средних лет с чуть вытянутым породистым лицом, его подбородок и щеки были изрезаны характерными сабельными шрамами, обычными для выпускников Метурской Королевской Академии, славящейся своей жестокой манерой учебного фехтования. За ним ровно, словно в почетном карауле, застыли два помощника с такими же насквозь лживыми именами - Мариус и Лестор, у каждого на поясе палаш в неприметных ножнах, одеты в штатское, но выправка и манеры просто кричали о многолетней военной службе. Ульмо навидался подобных на своем веку и прекрасно осознавал, с такими всегда следует держать ухо востро. Краем глаза заметил движение: шесть человек из абордажной команды, во главе со вторым помощником, словно невзначай придвинулись ближе, строго выполняя его распоряжение, он не собирался оставаться один на один с этими господами.

- Не стоит переживать, капитан, мы ждали это судно. Это друг.

Ульмо невольно поморщился, но сдержал в себе желание поправить говорившего. Что взять с сухопутного не видящем разницы между кораблем, судном и своей задницей. Он вернулся взглядом к приближающемуся кораблю, заметив как взвились на нем сигнальные флаги в ответ: «Роммеро» и «Стовв» - «Вас понял» и «Хочу встать на якорную стоянку». Похоже драка отменялась. Впрочем, Ульмо не спешил давать отбой оружейной и абордажным командам, время отучило его от излишней доверчивости.

«Скорпион» выполнил маневрирование, бросив якорь в нескольких кабельтовых от них, недосягаемый для бортовых орудий, вполне предусмотрительно со стороны Старого Пита. Ульмо обратил внимание на низкую посадку и едва просматриваемую в воде ватерлинию — корабль был серьезно загружен.

- И что теперь? - сухо поинтересовался он у нанимателей.

- Ждем, — так же сухо ответил Смит.

Со стороны «Скорпиона» раздался пушечный выстрел, плотный белесый дым поднялся от носа - били холостым из баковой мортиры, явно давая знать о своем прибытии кому-то на берегу.

Многовесельная шлюпка вынырнула из-за прибрежных скал, когда на борту отгремела восьмая склянка, а солнце перевалив за зенит, скрылось за темными, набухшими от дождевой воды тучами. Ульмо в этот момент был на палубе и успел рассмотреть вновь прибывших: шестеро верзил активно работали на веслах, еще пятеро сгрудились у кормовой банки, среди них выделялся только один, пожилой господин в штатском с седой головой под аккуратной треуголкой, остальные могли похвастаться одинаковой военной выправкой и неприметными кафтанами зеленой окраски. Экипированы добротно, по походному: большие заплечные сумки, однотипные сабли и длинные мушкеты армейского образца.

Странная компания поравнялась с бортом «Скорпиона» и сразу стало понятно, людей на лодке было больше, трое связанных лежали у бортов, невидимые до времени, их вытягивали наверх стропом, зацепив металлическим гаком: смуглая кожа, странный наряды из выделанных шкур, затейливо воткнутые в темные волосы перья яркой расцветки. «Зачем им местные аборигены?» - удивился Ульмо.

Тут же подошел Смит и безапелляционно заявил:

- Необходимо переправить нас на «Скорпион», прошу организовать это в кратчайшие сроки.

Ульмо нахмурился, но все же кивнул, отдавая соответствующие распоряжения. Пассажиры перебирались до самой темноты, прихватив с собой большую часть багажа, в месте с загадочными, плотно обитыми грубой доской ящиками. Ульмо готов был уйти в море прямо сейчас, но его удерживали строгие инструкции Смита и главное, плотный кошель с золотом — обещанная плата, что тот держал постоянно при себе. Оба прекрасно понимали, Ульмо было плевать на инструкции, стоит ему получить деньги и он сразу покинет эти негостеприимные воды.

Каюта наполнялась людьми, Ульмо смотрел, как заходят подчиненные, всматриваясь в знакомые лица, стараясь понять их мысли и настроения.

Тодд был привычно невозмутим, его некрасивое, изрубленное шрамами лицо было, как всегда, спокойно, и выражало уверенность, впрочем, таким оно оставалось даже в самой жуткой рубке.

Слева сидел Осьминог, потягивая ром из оловянной узорчатой чашки. Он молчал, хмурясь больше обычного, Ульмо хорошо знал эту его черту —упорное нежелание выносить серьезные проблемы наружу. Не стал ждать и спросил прямо:

- Что не так?

Осьминог дернул от досады щекой, но все же ответил:

- Среди матросов неспокойно. Завелся тут один, мутит воду почем зря, небылицы рассказывает всякие. Про проклятия и колдунов с берега.

Ульмо нахмурился. Он знал, что команда нервничает, но не мог предположить, что среди подчиненных найдется глупец, что будет подпитывать страх глупыми россказнями. А если уж об этом заговорил Осьминог - похоже дело принимает серьезный оборот. Хуже бунтующей команды может быть только испуганный экипаж, страх превращает людей в неумелую толпу. Подобное требовалось гасить в зародыше.

- Кто такой? - уточнил он.

- Матрос из последнего набора, наглый малый, язык что твое помело, — ответил Осьминог. - На до бы провести воспитательную работу.

- Хорошо, я не против. Семь плетей при всем экипаже, думаю это поможет людям прийти в чувство, — закончил Ульмо.

Осьминог кивнул, удовлетворенный ответом.

Открылась дверь, внутрь просочился кок, втаскивая поднос с едой. Худой и высокий, для своей несуразной комплекции он действовал очень быстро и аккуратно, сгорбившись, что-бы не биться головой в низкий потолок, расставил тарелки и тут же вышел наружу.

- Что с оплатой? - прозвучало из дальней части каюты.

Ульмо повернул голову в сторону говорящего. Квартирмейстер Билл, седой старикашка, расположился в темном углу, почти слившись с тенью. На свету оставались только руки что он сложил на небольшом брюшке, сухие, в длинных прожилках из вен. Билл редко показывался на палубе, занимаясь ревизией корабельных запасов, почти не интересуясь происходящим снаружи.

- Все там же, у Смита, - ответил Ульмо, чуть поморщившись.

- Напоминаю, казна показывает дно. У нас не осталось денег на пополнение запасов, - ворчливо сказал тот в ответ.

- Наниматель обещал щедрое вознаграждение, хватит на все, — возразил Ульмо.

Квартирмейстер не ответил, только скривил лицо, недовольно поджав губы. Ульмо его прекрасно понимал — уже год они живут впроголодь, перебиваясь редкими наймами, постоянно урезая и без того скудные запасы. Еще немного и может дойти до открытого бунта.

Последние месяцы Ульмо все чаще подумывал о пиратском промысле, пару удачных грабежей должны выправить ситуацию. Останавливал только каперский патент, по глупости полученный им двумя годами ранее, когда взбунтовались имперские колонии на севере. Тогда казалось, что это приведет к долгой, полномасштабной войне, где «Возмездие» сможет вдоволь пограбить торговцев. В первые месяцы так и произошло, Ульмо успел взять на абордаж двух купцов, заметно наполнив корабельную казну, но к удивлению многих, противостояние закончилось так же стремительно, как и началось. Сраные политиканы и жадные торгаши за пол года решили дело миром, оставив каперов в дураках. Так Ульмо оказался ни с чем, довольствуясь перевозкой грузов и редкими пассажирами. Каперский патент выданный на три года строго запрещал незаконную деятельность и даже самые отчаянные головы не решались нарушать контракт, империя умела находить виновных.

- Зря отпустили этого Смита на «Скорпион», теперь неизвестно когда он заплатит! - произнес Клаус, оторвавшись от путеводных карт и морских планов.

Ульмо внимательно посмотрел на говорившего, выискивая в его лице малейшие намеки на неповиновение. Клаус, был корабельным штурманом, он сидел обложившись бумагами, по просьбе Ульмо, прорабатывая несколько возможных маршрутов отхода. Со своей густой рыжей бородой, золотым кольцом в ухе, недостающим передним зубом, потерянным в одной из стычек, просоленной одежде морского проходимца и глазами чуть на выкате, он мало походил на того наивного паренька, что пятнадцать лет назад окончив престижное имперское морское училище, пустился в море на встречу своим наивным мечтам.

Они не догадывались, но Ульмо прекрасно знал - именно Клаус был тем, кто больше всего остался недоволен сложившейся ситуацией с их неудачным каперством. Именно он в последнее время сеял сомнение среди офицеров. Ульмо мирился с этим до поры, считая все претензии экипажа несостоятельными и веря, что сможет погасить любое неповиновение в зародыше.

- Предлагаешь ограбить нанимателя и испортить отношения с имперскими властями? - громко произнес Осьминог, с возмущением ударяя пустой кружкой о стол.

- Империя? Репутация? К черту все! Если нам не заплатят, жрать репутацию будешь? - ответил Клаус зло.

- Капитан, скажи ему! - Пробасил в ответ Осьминог.

- Сейчас мы честные каперы и не занимаемся разбоем, - вмешался в разговор Ульмо. - К тому же, деньги теперь на «Скорпионе», ваш спор не имеет смысла. Будем действовать по ситуации, - и закончил чуть тише, - у меня плохие предчувствия.

- Хреново. Предчувствие у капитана что надо, - произнес Тодд, по привычке поглаживая шрамы на лице.

- Согласен! Они занимаются слишком мутными делами. Не удивлюсь, если захотят пустить нас на дно, лишние свидетели никому не нужны, — пробубнил Эддард Оггл, крепкий мужчина далеко за сорок, с пышными бакенбардами, соломенной шевелюрой и неизменной трубкой во рту. Он был хорошо известен в среде морских разбойников всего южного полушария. Лучший канонир, так его называли. Сказать больше, он мог поспорить в умении даже с канонирами имперского флота, Ульмо гордился той сделкой пять лет назад, когда смог перекупить его с пиратского фрегата «Мирабелла».

Он не стал спорить, строго произнеся в ответ:

- Кажется переход плохо сказался на орудийных расчетах. Разбивай вахту на две смены и погоняй людей, мы должны быть готовы пустить их посудину на дно в любой момент. Пусть твои бездельники поработают!

- Хорошо бы пристреляться, давненько не практиковались, — не стал отнекиваться Оггл.

- Шутишь? Не привлекаем внимание! Давай как тогда во время опиумного бунта в проливе восточного Дайляня, учения без стрельбы, пусть хотя бы вспомнят, с какой стороны заряжать орудия, мне нужен полный бортовой залп за четыре минуты, не меньше. Ну ты знаешь...не мне тебя учить.

Канонир еще что-то бубнил себе под нос, но Ульмо, хорошо его зная, больше не обращал на это внимания, задача поставлена и он ее выполнит.

Ульмо был уверен в своих людях, они были опытной сплоченной командой, что пережила не одну заварушку - когда возникала опасность, все противоречия отбрасывались и экипаж действовал как единый организм.

Вновь открылась дверь, зашел второй помощник Стидд. Он выполнял перевозку людей и грузов на «Скорпион» и только что вернулся с последней шлюпкой.

- У них в трюме люди, — произнес он, занимая свободный стул.

- Уверен? - спросил Ульмо удивленно.

Он не ожидал подобного. Полагал, что Пит подвязался перевозить военных и их грузы, но предположить что он притащит на край света кучу живого товара, не мог даже в своих самых смелых предположениях.

- Я помогал поднимать груз и смог забраться на палубу. Вонь запертых в трюме людей ни с чем не перепутать.

- Живой товар с побережья? - пробасил Осьминог удивленно.

- Далеко же они их притащили, - произнес Оггл тихо. - Не понятно только, зачем. Ближайшие плантации в нескольких тысячах лиг отсюда!

- На продажу. Будем считать именно так, — отрезал Ульмо, не желая вдаваться в мутные дела нанимателя. - Что еще?

- Все носят штатское, но я могу отличить выправку. Не меньше половины команды состоит из сине-мундирных, да и штатских там хватает и это не считая наших пассажиров. Подозреваю, старый Пит там давно ничего не решает, всем заправляют люди из морского управления королевского флота.

- Что вообще они тут забыли, есть предположения? - напомнил о своем присутствие квартирмейстер.

- На побережье нет крупных поселений, местность гористая, труднодоступная, — задумчиво произнес Клаус, сверяясь с картой.

Все замолчали. Несмотря на богатый опыт, понять происходящее никто так до сих пор и не смог.

- Ладно, не будем строить пустые догадки! - наконец произнес Ульмо ударяя рукой по столу, - команде не расслабляться, мы не на рейде Джибуллы. Дежурство в две смены. Осьминог — нужно двое наблюдающих. Один не сводит взгляда со «Скорпиона», второй следит за окрестностями, неожиданности мне не нужны. Докладывать о любой странности немедленно!

- Сделаю.

- Тодд, абордажной команде отдыхать, но не расслабляться, нас могут огорчить в любую секунду. Пусть парни держат оружие под рукой и будут готовы к бою.

Тодд молча кивнул, отрывая руками большой кусок от жареной курицы.

Ночью начался дождь. Потоки воды обрушились на залив и окрестности, заглушив все посторонние шумы, скрыв от посторонних глаз происходящее на «Скорпионе». Дождь не прекращался весь следующий день, закрыв серыми струями окружающее пространство, превратив близкий берег и соседний корабль в смутные силуэты. И только на третье утро ветер отогнал тучи и показалось солнце.

Весь день простояли на якоре в неизвестности и только вечером, когда команда собралась на показательную порку излишне болтливого матроса, к «Возмездию» приблизилась шлюпка. Передали бумажный конверт с инструкциями и небольшой кошель. Стоя за спинами экипажа, прислушиваясь к ударам плети и стонам провинившегося, Ульмо первым делом заглянул в кошелек — несколько золотых сиротливо позвякивали на дне, затем вскрыл конверт, внимательно перечитал сообщение и вопросительно глянул в сторону посыльного.

- Мистер Смит просил передать, что оставшаяся сумма будет передана в месте прибытия.

Дело становилось еще запутанней. Он ожидал всего, чего угодно, например - приказа о высадке. Наличие рабов в трюме «Скорпиона» заставляло предположить, что наниматели планируют проводить работы недалеко от залива. Что это могло быть? До этого момента, он предполагал, что здесь обнаружились богатые залежи серебра или даже золота. Такое случалось. Имперские служаки старательно прочесывали континент, жадно стаскивая в метрополию все ценное. Ульмо сразу вспомнил карту: в месяце пути располагался Стасбург, небольшой портовый город, что служил воротами, ведущими в золотоносную провинцию Чанкилио, располагающей самыми богатыми приисками континента и, по совместительству, самыми жуткими рудниками, где, по слухам, невольники жили не больше года, быстро сгорая от невыносимых условий.

Косвенно его теорию подтверждали люди, прибывшие с берега, что это, как не поисковая партия? Настораживало другое — империя не проводит подобные миссии руками наемников, охраной приисков всегда занимался имперский флот.

Приказ в письме ставил все с ног на голову, Смит командовал немедленное отплытие, указывая точкой прибытия острова Новой Кальседонии, Ульмо прекрасно помнил чем знаменит архипелаг, там располагалась одна из малых имперских военно-морских баз, самый северный форпост империи.

- Это последняя точка в нашем маршруте? - переспросил Ульмо, с раздражением потрясая письмом перед лицом посыльного.

Тот уверенно кивнул и улыбнулся, радуясь видимо, что это предприятие подходит к концу. В отличие от посыльного, Ульмо не испытывал воодушевления, но спорить было бы глупо, он поднял взгляд на подчиненных, выстраивая в голове необходимые приказы.

- Наниматель просит сопроводить их до порта назначения, будем выполнять функцию конвоя. Клаус! - Позвал Ульмо штурмана, — готовь маршрут, отходим через час.

Несмотря ни на что, он отдавал команды с некоторым облегчением, до конца не желая признаваться себе, что испытывает радость, покидая это проклятое место, избежав всех тех опасностей, которыми оно славилось.

Стрельбаначалась на следующий день после выхода из залива, когда берег скрылся за горизонтом.

«Скорпион» шел в нескольких лигах впереди, из-за чего оружейный дым над палубой заметили не сразу. Ульмо взбежал на полуют,дав распоряжение вывесить сигнальные флаги, еще раз взглянул на «Скорпион», а потом с беспокойством перевел подзорную трубу на юго-запад. Как обычно для этих широт, шторм начинался внезапно: огромные пузатые тучи собрались на горизонте, почти касаясь в том месте океанских волн, закрыв небо темно-синей завесой. То и дело чернильную темноту прорезали яркие вспышки, которым с небольшой задержкой аккомпанировали удары грома.

Ульмо вернулся взглядом к кораблю. В какой-то момент «Скорпион» начал менять курс, опасно сваливаясь в дрейф, его болтало на волнах, словно щепку, безвольно переваливая из стороны в сторону под ударами бокового ветра. Они шли по самому краю грозового фронта, но даже здесь ветер набрал достаточную силу, что-бы порождать гигантские волны, грозящие если не опрокинуть, то хотя-бы развернуть и отнести корабль прямо в центр урагана. Ответа на его сигнал так и не последовало.

- Что думаешь? - спросил Ульмо.

- Потеряли управление. Если парусная команда побросала посты, дело дрянь. Думаю те что в трюме уже на свободе и устроили серьезную заварушку, - пробасил Тодд.

- Читаешь мои мысли. Видимо настало время отрабатывать наши деньги.

- Пойдем на абордаж? - спросил он с сомнением.

Ульмо прекрасно понимал его скепсис, абордаж во время шторма, самоубийственная затея, сцепка двух кораблей ни к чему хорошему не приведет. Ответил коротко:

- Не раньше, чем проясним ситуацию. Расставляй людей вдоль борта, стрельба только по команде.

Тодд сбежал вниз по трапу, а Ульмо перевел взгляд левее, найдя знакомую фигуру:

- Осьминог! Ставим дополнительные паруса и обходим их по правому борту.

Повернулся к рулевому:

- Идем на расстоянии выстрела, ближе пока не подходить.

Под хриплые крики боцмана матросы взбирались по вантам, рискуя свалиться от сильной качки, выставляли непослушные паруса, от чего те с громкими хлопками бились о ветер. Рулевой бешено закрутил штурвал, выравнивая курс параллельно «Скорпиону», заставляя «Возмездие» прорываться сквозь волны. Палубу то и дело заливало водой, а привычный скрип корпуса стал больше похож на стон.

Ульмо не хотел подставиться под внезапный пушечный залп, поэтому подбирались с кормы, оставаясь до поры недосягаемыми для чужих орудий.

-Что за чертовщина, — произнес кто-то громко.

Он не сразу понял, почему люди из абордажной команды замирают, опуская в нерешительности мушкеты. Когда «Скорпион» в очередной раз приподняло на волне, наклонив правым бортом к «Возмездию», картина происходящего наконец открылась перед глазами, от чего Ульмо невольно ухватился за фальшборт, до боли в ладонях сжимая дерево, стало понятно - ответный огонь им не грозил.

Ветер постоянно сносил все звуки и происходящее казалось странным немым театральным действием: два десятка человек сгрудились полукольцом на носу, ожесточенно отбивались от озверевших заключенных. Похоже, там собрались все члены экипажа, что еще оставались в живых - два десятка из более чем сотни, они бились врукопашную, орудуя холодным оружием, мушкеты в подобной свалке были давно забыты.

Ульмо удивила та неистовая ярость, с которой безоружные заключенные налетали на небольшую цепочку вооруженных. Вот один из матросов протыкает живот долговязому чернокожему невольнику, но тот чуть пошатнувшись, продолжает напирать на человека, словно не чувствуя боли, протягивая копейное древко сквозь тело, стремясь достать до матроса руками. Вот еще один безоружный получает рассекающий удар по лицу. По своему опыту Ульмо знал, от такого не встают, но человек с раной поднялся, словно не замечая боли на залитом кровью лице, и снова бросился на цепочку защищающихся. Подобное происходило по всему периметру, нападавшие получали раны, теряли конечности, но неизменно поднимались, возвращаясь в строй. Численный перевес и непонятная устойчивость давала свои плоды — защищающихся становилось все меньше и меньше.

Ульмо прошиб холодный пот. Так не бывает. Бесстрашно идти под удары, голыми руками встречая острую сталь, весь многолетний опыт говорил — люди не способны на такое. Что-то заставляло бывших невольников раз за разом подниматься и не смотря на ужасные раны, неистово продолжать драку. Заметил, как повалили одного матроса, что оказался отрезан от общего строя. Толпа сомкнулась вокруг человека, несколько секунд нападавшие голыми руками рвали несчастного, а потом, словно потеряв интерес, повернулись в сторону цепочки защищающихся, навалившись на тех с еще большим остервенением. Растерзанный лежал некоторое время на палубе, а потом дернулся и поднялся, Ульмо почувствовал, как у него отвисает челюсть — разорванная плоть по всему телу, кровь из распоротого горла стекала вниз на одежду. С такими ранами не живут.

Поднявшийся матрос развернулся в сторону живых и с нечленораздельным рычанием бросился на защищающихся. И только тут Ульмо подметил, чернокожие невольники были не одни, среди нападавших одетых в однообразные серые робы, тут и там, светлыми пятнами мелькали фигуры экипажа, они действовали вместе с заключенными, словно бездумные куклы, связанные единой волей, накатываясь жуткой рычащей толпой на редкую цепочку людей у носа корабля.

- Да это же мертвяки, - громко произнес кто-то из команды, неистово крестясь.

Матросы подхватили этот жест, осеняя себя крестом, а кто-то даже затянул негромко молитву.

Один из нападавших, здоровенный черный парень с отрубленной правой рукой и большой раной поперек живота повернул голову в их сторону, встретившись взглядом с Ульмо, от чего тот вздрогнул и ощутил настоящий животный ужас, впервые за много лет. Глаза израненного мужчины заплыли красным, лицо перекосило, нижней челюсти не было, меж ошметков кожи, потемневших от крови, свисал чудом сохранившийся язык, слегка прикрывая развороченную глотку. Никакого сознания в лице, только звериная ярость и первобытная злость.

Удивительно, но этот взгляд помог прийти в себя. Ульмо осмотрелся, заново оценивая происходящее. Среди тонкой цепочки защищающихся заметил несколько знакомых фигур: Аркадиус Смит, с ног до головы покрытый кровью, напряженно работал палашом и коротким кинжалом, рядом не отставал от своего патрона Маркус, второго, по имени Лестор, нигде не было видно, за спинами защищающихся сгрудилось несколько человек, тех самых штатских, что переправлялись на «Скорпион», среди них был и седовласый, что прибыл на борт на шлюпке, он лежал на палубе, прислонившись к борту, прижав руки к правому боку. Защищающихся становилось меньше с каждой секундой, люди выбивались из сил, падая один за другим.

Ульмо отбросил все лишние мысли - эта его многолетняя привычка, концентрироваться, отметая несущественное, не раз его спасала не только его, но и корабль, сбежал с трапа, поравнявшись с абордажной командой, что выстроилась вдоль борта, завороженно уставившись на происходящее, хлопнул по плечу застывшего Тодда и громко произнес:

- Внимание, команда!

Люди оживились, отвлекаясь от ужасного зрелища, звук его голоса словно разрушил ту нерешительность, что накрыла матросов.

- Открыть огонь по бунтовщикам, мать вашу! Берем левее строя!

Матросы словно отходили от долгого сна, действуя все решительнее, раздался первый выстрел, потом еще один и еще и вот уже люди действуют с привычной сноровкой. Заряжающие тут же подхватили разряженные мушкеты, передавая вторые, для повторного залпа. И если первые выстрелы произошли чуть в разнобой, не внеся сумятицы в ряды нападающих, то второй залп получился слаженным и почти одновременным. Опытные мореходы, они знали как действовать даже в сильную качку, два десятка зарядов крупной картечи ударили по озверевшей толпе, смяв часть нападающих, дав защитникам несколько секунд передышки. Дым заволок палубу, нехотя рассеиваясь под сильным ветром.

Ульмо заметил, как несколько штатских прорывают окружение и прыгают в воду, чуть позже их примеру последовало несколько матросов из тех, кому посчастливилось оказаться ближе всех к воде. Он тут же повернулся, выискивая взглядом боцмана.

- Люди за бортом! Подбираем всех! — прокричал он, указывая на волны.

Осьминог понятливо кивнул, отдавая короткие команды, по палубе забегали люди. Ульмо вернулся к абордажной команде, пытаясь найти хоть какое-то решение. Он с радостью бы отдал приказ уйти от «Скорпиона», но как быть с деньгами? Единственный выход — выловить Аркадиуса Смита из воды вместе с кошельком, если тот еще будет жив и сумеет прыгнуть в воду.

Стрельба не сильно помогла. Нападавших было слишком много, а на место тех, кто падал под ударами и выстрелами, быстро оказывались новые. Ульмо отметил с удивлением - нападавших становилось только больше, судя по всему они поднимались с нижних палуб, заняв почти все открытое пространство верхней палубы, неумолимо наваливаясь на остатки команды. Кое-где узкая цепочка защитников уже была прорвана, люди падали, позволяя озверевшим пленникам прорываться вперед, окружая немногочисленных вооруженных людей.

Когда дым от очередного залпа развеялся, Ульмо понял - все закончилось и их помощь больше не понадобиться. Живых, на борту не осталось, нападавшие смяли остатки команды, скрыв тех за ворохом копошащихся тел. Те кто ранее был поражен выстрелами, как не в чем не бывало стояли на ногах, раны и кровь, что обильно текла по телу им совсем не мешали. Среди поднявшихся мелькали остатки команды из тех, кто еще совсем недавно защищался до последнего, эти выглядели особенно плохо: разодранная кожа, вывороченная плоть на теле, отсутствующие глаза, уши, оторванные носы, открытые раны в брюшной полости с вывалившимися наружу кишками. Впрочем это совсем не сказывалось на их функционировании — те, что когда-то были людьми как не в чем не бывало стояли на своих двоих, поводя залитыми красным глазами, словно в поиске новой жертвы. Часть этой ужасающей толпы сгрудилась у борта, хрипя и протягивая руки в сторону «Возмездия».

Ульмо перебежал на нос, разглядывая тех, кого удалось выловить из воды. Трое матросов,один штатский и седовласый. Он лежал у борта с закрытыми глазами, грудь слегка приподнималась при дыхании, руки скрючились в районе живота, там где из тела торчала рукоять небольшого кинжала. Удивительно как седой смог добраться до «Возмездия» с такой-то раной не утонув, подумал Ульмо, потом перевел взгляд на штатского, что все никак не мог отдышатся: молодой парень, темные волосы, хорошо сбитый, правильные черты лица, глубоко посаженые глаза смотрели упрямо и с вызовом. Похоже именно он вытащил седого, это было больше похоже на чудо, то как он умудрился сделать это в такую непогоду.

Над всей этой картиной, внимательно рассматривая спасенных, застыл Осьминог и десяток матросов с палашами на голо.

- Что делать с выловленными? - стараясь перекричать шум ветра, громко выговорил он.

Ульмо понимал невысказанный вопрос — кто знает, что с этими людьми и не станут ли они проблемой в будущем?

- Матросов в трюм, под замок, - ответил он так же громко.

- Господа, нужен доктор! Срочно. Профессору нужна помощь!- влез в разговор штатский.

- Профессору? - спросил Ульмо, с интересом рассматривая кинжал торчащий из живота седого.

- Да, это профессор, сэр Фредерик Брандт, - скороговоркой пробубнил штатский, видимо опасаясь, что его могут перебить любой момент.

Ульмо задумчиво пожевал губу, взвешивая ситуацию. Понятно, почему тот упомянул титул Сэра, боялся, что Ульмо прикажет выкинуть того за борт. Возможно в другое время он бы так и сделал, но не в этой ситуации. Его деньги остались на «Скорпионе», единственное, что ему пришло в голову в этот момент — за спасении благородного можно попробовать выторговать некоторую сумму. Перевел взгляд на боцмана, тихо произнеся:

- Ладно, седого к доктору. Но выставь там несколько человек охраны, пусть приглядывают.

Раненого подхватили и быстро понесли вниз, туда же увели двух матросов, Ульмо дал отмашку команде, приказывая оставить штатского на палубе.

- Капитан, вы должны что-то сделать с этим, необходимо идти на абордаж, спасать людей! - прокричал паренек. Он сидел на палубе, от чего высокий борт закрывал обзор и он еще не знал, что на «Скорпионе» все кончено. Ульмо не стал его разубеждать, прокричав в ответ:

- Вы не в том положение, что-бы что-то приказывать. Я хочу услышать ответы на свои вопросы.

- Но мы не можем ждать, там погибают люди! - выкрикнул тот.

- Сохранность моего экипажа беспокоит меня намного больше, - сухо ответил Ульмо подойдя ближе. Он холодно взглянув тому в лицо и произнес, - как Вас зовут?

- Дэвид.

- И как вы попали в эту экспедицию, Дэвид?

- Я работаю в королевском университете под руководством профессора Брандта.

- Что произошло на «Скорпионе»? - Вкрадчиво произнес Ульмо.

- Заключенные вырвались на свободу. На корабле было около двух сотен рабов в главном трюме...

- Это мне известно. Для чего их сюда притащили? - перебил того Ульмо.

- Для исследований, это идея профессора... - неуверенно произнес он, явно не желая продолжать разговор.

- И что вы изучали?

- Я не могу говорить, это закрытая информация! Пожалуйста, надо спасать оставшихся, — произнес он, поднимаясь на ноги, но тут же замолчал, рассмотрев палубу «Скорпиона», поняв, что спасать там больше некого.

Растерзанные фигуры сгрудились у борта, раскачиваясь вместе с кораблем, молча разглядывая людей на «Возмездии», словно ожидая, что Ульмо сам приведет их к ним. Похоже эти существа не совсем лишены разума, подумал он, во всяком случае они не вываливались за борт, понимая, что это не позволит им добраться до живых.

Ульмо все еще пытался сообразить, как лучше поступить - высадиться на борт под прикрытием орудийных залпов? Невозможно! Сближение судов почти всегда ведет к столкновению мачт и спутыванию оснастки, надолго связывая как нападавшего, так и защищающегося. Это станет катастрофой. Если эти существа попадут на борт «Возмездия», пиши пропало. К тому же, он всмотрелся в лица окружающих его матросов и офицеров, эти люди пережили не одну стычку, безжалостная рубка им была хорошо знакома, оставив на телах шрамы и страшные рваные раны, но с подобным ужасом никто из них еще не сталкивался, поэтому он понимал - на абордаж никто не пойдет. Любой подобный приказ закончиться тем, что его самого выкинут в море. Остался только один выход, топить корабль. Похоже деньги пойдут на дно, вместе с мертвецами, с горечью подумал Ульмо, собирался дать отмашку орудийному расчету, когда его отвлек очередной выкрик.

- Этого не может быть, - громко произнес Дэвид, дернул головой явно что-то заметив и указывая куда-то в сторону кормы, истерически прокричав. - Шаман! Надо убить шамана!

Ульмо перевел взгляд туда, куда указывал Дэвид, не сразу подметив движение. Мужчина поднялся с нижней палубы, один из тех аборигенов, что связанным был поднят на борт в заливе. Фигура затянутая в грубо обработанные шкуры то появлялась, то пропадала среди плотного скопления тел, шаман шел медленно, словно прогуливался по парку, невозмутимо проталкиваясь через толпу мертвецов.

Остановился он только у борта, внимательно рассматривая «Возмездие». В нем была какая-то странность, но Ульмо никак не мог ее уловить, и только когда поднес подзорную трубу к глазам, приблизив лицо мужчины, понял в чем дело — глаза аборигена затянуло белым, зрачков не было видно, но это ему совсем мешало, казалось он отлично видит сквозь бельмы, поводя глазами по округе.

Шаман протянул руку в их сторону выкрикнув что-то зло, будто приказывая. Ветер сносил звуки, от чего казалось, что он просто открывает рот, потом поднял руку над головой и одновременно с этим над «Возмездием» разразилась яркая вспышка, прогремел гром. Ульмо ошарашенно поднял взгляд вверх, втягивая голову в плечи, появившаяся среди темных облаков молния прорезала небо, ударив в одну из мачт, расколов ее верхушку, ото чего один из матросов, сорвался и полетел вниз, громко ударившись о воду. Ульмо перевел взгляд обратно на шамана, тот продолжал что-то громко выкрикивать, все так же указывая в их сторону. Холод пробежал по спине, он не понимал до конца, что происходит, но то что вытворял шаман, ему не нравилось, он развернулся, выискивая знакомую фигуру первого помощника и надрывая связки, прокричал:

-Тодд, убей его!

Здоровяк понятливо кивнул, зло отдавая приказы. Первые залпы прошли мимо, прошив градом пуль тех, кто стоял рядом с аборигеном. Второй залп угодили в молоко, «Скорпион» раскачивался все сильнее, от чего попасть в движущуюся цель стало очень непростой задачей. И только когда Тодд взялся за дело сам, подхватив один из заряженных мушкетов, выгадав момент, когда оба корабля на несколько мгновений замерли на гребнях волн, первые выстрелы начали достигать своей цели.

Шаман дернулся раз, другой, а когда сразу несколько массивных пуль попали тому в грудь, пошатнулся и завалился на палубу, скрывшись среди других тел.

- Оггл, - надрывая связки закричал Ульмо в сторону орудийной палубы. - Топи этот чертов корабль!

«Возмездие» опасно накренило, Ульмо побежал к рулевому, громко отдавая приказы, корабли сошлись слишком близко, рискуя столкнуться мачтами, перехватил штурвал, стараясь выровнять ход, напряженно следя за тем, как команда управляется с парусами. И в этот момент раздался первый пушечный выстрел, потом второй, третий...

Первые ядра настигли «Скорпион», ударяя точно под ватерлинию. Оггл бил каждым орудием по очереди, понимая, что слитный залп может раскачать корабль, дав непредсказуемый крен. Ветер натужно гудел между мачтами, скручивая густой пушечный дым, волны переваливались через борта, заливая палубу, пропитывая людей холодной соленой водой. Ульмо крепко удерживал руль, стараясь спасти корабль от сваливания влево, одежда давно промокла, но он не замечал холода, сосредоточившись на главном — выровнять курс.

Убойной силы орудий оказалось достаточно что-бы проломить крепкую древесину вдоль борта. После нескольких залпов «Скорпион» начал сильно крениться, набирая воды в трюм и быстро теряя ход. Когда ветер разогнал дым последнего пушечного залпа, Ульмо отметил, как «Скорпион» стремительно погружается под воду, утаскивая на дно копошащиеся на палубе фигуры. Непогода довершала дело, вода перехлестывала через борта, заливая трюм через верхнюю палубу, захватывая мертвецов по пути, ломая и скидывая их в воду вместе с многочисленным скарбом, что не успели закрепить до непогоды. Выровняв курс и отойдя от тонущего корабля, Ульмо передал штурвал рулевому, приказав выводить корабль из шторма.

-Итак, настало время ответов, - произнес Ульмо, привычно расположившись на стуле, разглядывая сидящего напротив.

Корабль все еще сильно раскачивало, но это не шло ни в какое сравнение с тем, что происходило несколько часов назад. Благодаря нечеловеческим усилиям экипажа, ценой нескольких сорванных парусов и надломленной грот-мачты им удалось вырваться из центра шторма, сейчас они двигались в относительной безопасности, встав на одно из больших океанских течений.

Они были в каюте вдвоем. Ульмо посчитал, что для начала стоит разобраться со всем самому, слишком много невероятного произошло за последнее время. Дэвид все это время сидел молча, ссутулившись и втянув голову в плечи.

- Не забывай, твоя жизнь и жизнь профессора в наших руках, — с нажимом продолжил он. - Я жду от тебя правдивых ответов.

- Ответы, ахахаахах, - сковозь смех произнес мужчина. - Слишком поздно для них. Все кончено!

- Чем вы занимались?

- Я работаю ассистентом профессора в Королевском Университете Естествознания, - ответил он, внезапно став предельно серьезным.

- И какое отношение вы имеете к происходящему?

- Экспедиция случайно наткнулась на аборигенов несколько лет назад. Искали драгоценные металлы, но наткнулись на них - небольшое племя потерявшееся в густых лесах. Они не любят чужаков. Тогда живыми из экспедиции выбралось только два человека, проводник из местных и профессор Брандт. Его доклад вызвал настоящую сенсацию в ученых кругах. Они умеют оживлять мертвых, представляете!? Их шаманы проводят обряд над усопшим, после чего тот подчиняясь воле поднявшего, двигается к месту своего захоронения. Дикий, бесполезный языческий обычай!

- И зачем вам эти знания?

- Вы не понимаете? Боже, перед кем я распинаюсь! - он закашлялся, чуть придя в себя продолжил. - Это же такая возможность, настоящий прорыв, вы можете представить себе перспективы!? Безмолвные, послушные, не устающие, не требующие еды и питья. Если корона сможет обуздать этих созданий, это станет революцией. Только представьте, сотни тысяч этих созданий трудятся на благо Его Величества. Необходимость в сложной и дорогостоящей торговле живым товаром просто отпадет. В перспективе это бы исчислялось миллионными доходами в казну и невиданным рассветом империи!

- И вы решили захватить шамана?

- Эти глупцы отказывались сотрудничать. Постоянно перекочевывали, стараясь скрыться от нас, профессор потратил больше года, выслеживая новое место стоянки.

- И нашел их на этой оконечности мыса, - тихо произнес Ульмо. - Что стало с остальным племенем?

- Вы видели дым, — пожал плечами он. - Нам нужен был только шаман и его помощники.

- Что пошло не так?

- Не знаю! - С досадой в голосе ответил Дэвид. Заметив недоверие в глазах Ульмо, схватил того за лацкан и произнес, - Честно, я не знаю! За шаманом постоянно наблюдали, а все опыты проводились в отдельном охраняемом помещении. Их заводили по одному, убирая отбракованный материал в специальный загон. Основная масса была отделена от шамана двумя перегородками, но это не помогло. Среди заключенных появились одержимые и при очередной кормежке, когда открывали трюм, те смогли выбраться наружу. Но перед этим шаман ранил профессора. Да это его рук дело, — заметив удивление во взгляде Ульмо, пояснил Дэвид — Я не знаю, где он достал оружие, за ним пристально наблюдали, но это не спасло профессора. Я достаточно рассказал, что будете делать с этими знаниями теперь? - закончил он вызывающе.

Ответить не дали, раздался стук в дверь, Ульмо поморщился и громко произнес:

- Кто?

- Капитан, это срочно! - раздалось из-за двери.

Ульмо нахмурился. Он не узнал голос, тот звучал слишком глухо из-за переборки. Что могло случиться? Возможно седой очнулся, промелькнуло в голове, он поднялся и быстрым шагом вышел наружу. В коридоре было темно, свет шел только от небольшого масленого светильника, что болтался под потолком где-то справа,но даже в полумраке Ульмо почувствовал, что что-то не так — было слишком многолюдно, в узком проходе набилось не меньше двадцати человек.

Еще не до конца понимая что происходит, набрал воздуха в легкие, желая призвать к порядку, но получил внезапный толчок в спину и слова застряли в горле. Чьи-то руки бесцеремонно выхватили его палаш из ножен и тут же кто-то со спины заломил ему руки.

- Что происх..., - попытался он выговорить, но тут же получил удар в солнечное сплетение.

Под неразборчивый гул голосов его выволокли наружу, оставив одного посреди палубы. Стояла ночь, ветер разогнал тучи и свет от полной луны залил окружающее пространство, помогая рассмотреть происходящее.

Осьминог и Оггл сидели у мачты, крепко связанные по рукам и ногам, среди десятка таких же безоружных и связанных матросов. Осьминог был без сознания, Ульмо заметил небольшую струйку крови, что текла от виска к шее, подбираясь к вороту светлой рубахи. Оггл беспрестанно ругался, выдавая все новые и новые заковыристые ругательства, Ульмо даже удивился такой забористой ругани, пожалев, что не сможет запомнить даже меньшую часть.

Перевел взгляд левее, туда где в толпе, словно пытаясь укрыться от него, стоял Тодд, свободный, при оружии. Они встретились взглядами, Тодд нахмурился, от чего шрамы на его лице уродливо изогнулись. Они несколько секунд смотрели друг на друга, потом первый помощник перевел взгляд в сторону, словно извиняясь и отошел назад, скрывшись за спинами.

Клаус возвышался над остальными, взобравшись на одну из бочек, он тяжело дышал, словно только что закончил какую-то пламенную речь, рядом, широко расставив ноги стоял второй помощник Стидд.

- Что здесь происходит? - произнес Ульмо холодно.

Удивительно, его голос совсем не дрожал, хотя в подобной ситуации стоило испугаться. Он переводил взгляд с одного матроса на другого, люди отводили взгляд, некоторые опускали голову, другие смотрели с вызовом и злостью. Поднял взгляд на Клауса, всматриваясь в его лицо. Следовало отдать тому должное, время для бунта было выбрано очень удачно: испуганный экипаж, потерянная прибыль. Могу тебя поздравить, Клаус, хорошая работа, подумал про себя Ульмо.

Клаус улыбался, его взгляд выражал уверенность и презрение, словно говоря - «Ты ничто, теперь я здесь главный».

- Господа! - Громко прокричал Клаус, игнорируя его вопрос. - Вы знаете, почему мы здесь, знаете прекрасно из-за кого мы собрались сейчас на палубе. Всему виной глупость и недальновидность!

По палубе прошел одобрительный гул. Толпа чуть колыхнулась, пытаясь придвинуться ближе к говорившему.

- Почти два года мы горбатимся на империю. Почти два года, перебиваемся с хлеба на воду. И к чему это привело!? Нас чуть не настигло проклятие! Только чудо избавило нас от участи что постигла «Скорпион». И кто в этом виноват, кто привел нас в эти воды?

При этих словах люди начали смолкать, переводя взгляды на Ульмо, он чувствовал злость, но так же неуверенность окружающих людей, слишком долго он ими руководил, страх перед ним был еще силен.

- Капитан! - громко прокричал Клаус, впервые обращаясь к нему напрямую. - Это твоя вина. Это твои недальновидные поступки привели к сегодняшней ситуации. Именно твое глупое желание выслужиться перед империей разорило нас!

Толпа загудела снова, Ульмо чувствовал, что его власть растворяется в окружающей злости, еще немного и он перестанет быть капитаном, не номинальным капитаном с красивым патентом, а настоящим, тем, что живет в умах людей, тем что воплощает собой саму власть.

- Куда еще готов завести этот сумасшедший? В пасть самому дьяволу? - произнес Клаус зло.

Толпа взорвалась возмущенными криками, люди вскидывали оружие и громко выкрикивали проклятия.

- Согласно морскому закону, выставляю свою кандидатуру на пост капитана! - продолжил он.

Толпа взревела, люди кричали сначала вразнобой, а потом все вместе: «Клаус! Клаус! Клаус!».

Штурман некоторое время слушал выкрики, потом улыбнулся, спрыгнул с бочки и быстрым шагом подошел к Ульмо. Их охватили плотным кольцом, перед глазами мелькали лезвия палашей, сжатые кулаки и оскаленные морды. Клаус поднял руку, призывая к тишине.

Ульмо всматривался в штурмана, стараясь понять, какая участь ему уготована. Вздернут на рее? Кинут за борт, привязав к ногам груз? Протащат под бортом? Пусть даже банально зарежут, он выпрямился, взирая на окружающих холодно, с презрением. Он не покажет страха. Он не чувствовал своей вины, во всяком случае был не согласен с тем, что поступал плохо для корабля. Была только легкая грусть и чувство досады на самых задворках сознания, он мог это предотвратить, мог погасить восстание в зародыше, но оказался слишком беспечен.

- Как я умру? - произнес он даже немного равнодушно.

- Не считайте нас чудовищами, капитан, - ответил Клаус громко. - Никто не собирается Вас убивать. Вы и все, кто не желает оставаться под моим командованием покинут корабль в ближайшем порту.

Люди загомонили, соглашаясь со сказанным, не многим нравилась идея убивать тех, с кем столько лет делили пищу, похоже это решение устраивало всех. Но Ульмо понял сразу к чему все идет, показное миролюбие Клауса его не обмануло.

Его выпустят с корабля невредимым, это несомненно, выпустят вместе с пожитками, документами и каперским патентом. Вот в чем загвоздка, вот что задумал Клаус и чем купил экипаж. Сразу после того, как Ульмо сойдет на землю, корабль переименуют и сменят флаг, это позволит вернуться к привычному разбою, а все обязательства перед империей останутся при Ульмо с его бесполезными бумажками.

Его затащили в один из дальних отсеков, подперев выход деревянным брусом. Только оказавшись в одиночестве, почувствовал страх и отчаяние. Именно здесь, сидя в темноте, запертый в небольшом деревянном коробе, он начал осознавать свое положение.

Казалось, что жизнь подошла к концу. Лучше бы они убили меня прямо там, на месте, пронеслось в голове. Он представил, как через несколько дней его выволакивают наружу и выкидывают с корабля. Что он будет делать, чем жить? Он не представлял свое существование без команды, без корабля, без «Возмездия». Порой казалось, что они с кораблем стали одним целым и, вот у него отнимают его часть, самую главную, наверное. Он сел на пол, опустив голову, обхватив ее руками.

Кажется он уснул. Очнулся от того, что из-за толстых переборок раздались невнятные крики. Дерево в этом месте было очень толстое, разобрать о чем кричали не представлялось возможным, первое, что пришло на ум — кто-то оказался Клаусу не по зубам и они снова сцепились за власть над кораблем.

Когда в коридоре раздались шаги, сердце бешено забилось. Дверь открылась и внутрь зашел человек, подняв над головой зажженный фонарь.

- Тодд? - произнес Ульмо глухо.

В первые секунды его захватила странная легкость. Они на моей стороне, вместе мы наведем порядок, пронеслось у него в голове, затем он заметил неладное и радость быстро отступила.

На лице у Тодда застыл ужас. Ульмо отметил, что первый помощник покрыт кровью с ног до головы, так же как и матросы, что стояли рядом. Люди постоянно оглядывались, словно ожидая чего-то что должно вот-вот появиться из-за их спин. Когда он заметил Клауса, что стоял чуть в стороне, сжимая в руках палаш, внутри все похолодело, а желудок скрутило от ужаса. Клаус смотрел в пол, его лицо, белое, словно после сильной попойки, осунулось и было похоже на предсмертную маску.

- Что произошло? - потерянно произнес Ульмо.

- На судне мертвецы, - тихо выговорил Тодд.

- Не может быть, откуда?

- Все началось с профессора, - произнес Клаус громко. - Похоже он был первый кто «поднялся». Во всяком случае, на это указывает то, что мертвецы начали появляться на средней палубе. Из-за того что все произошло ночью, большая часть экипажа погибла так и не проснувшись. После этого мертвецы поднялись и принялись за тех кто уже не спал. Когда поднялись крики, мы попытались организовать сопротивление, но было поздно. Бороться с ними очень тяжело, помогает только, если срубить голову, но делать это, когда на тебя валит такая толпа — невозможно.

Ульмо пересчитал окружавших его людей, после чего обреченно произнес:

- Десять человек, это все кто остался?

- Да.

- Клаус, что думаешь делать? - зло произнес Ульмо.

Штурман вздрогнул при звуке своего имени, испуганно поднял взгляд и ответил:

-Мы в западне. На палубу не пробиться, пробовали, когда нас было больше, но мертвых слишком много.

- Оказались в тупике и пришли ко мне?

Клаус поджал губы, Тодд молча опустил голову, выражая согласие. Ульмо не стал его винить, понимая весь ужас ситуации, прогоняя в голове все варианты.

- Почему не пробились к шлюпкам? - Спросил он осуждающе.

- Пытались, нас оттеснили.

- И вы хотите что-бы я сотворил чудо? Мы в западне, выход только один! - выкрикнул Ульмо.

Никто не ответил.

- Почему они еще не здесь? — нарушил он молчание.

- Мы забаррикадировали проход. Но надолго этого не хватит, думаю скоро они будут здесь, - оживился Тодд.

- Капитан, мы выживем? Вы же найдете выход!? - прозвучало откуда-то с боку.

Ульмо перевел взгляд на говорившего. Юнга Стедди смотрел на него с робкой надеждой. Он еще не понял их положения. Сколько ему было? Лет пятнадцать? Он всмотрелся в лицо подчиненного: пушок над верхней губой говорил о том, что он только вступает в свои зрелые годы, в глазах кроме страха просматривался юношеский максимализм и убежденность в невозможность смерти. Ульмо его не жалел, это чувство давно умерло в нем. Его сердце заполняли другие переживания - грусть и злость на себя. Он и только он виноват в том, что все эти люди не вернуться домой. Он настолько свыкся с ролью капитана, что даже после бунта, считал себя безусловно ответственным за любого, кто находился на борту, словно верховное божество и его паства.

И он подвел их.

Мальчишка спрашивал, знает ли он выход? Да он знал. Ульмо встал, всматриваясь в окружающих его людей. Мельком глянул на юнгу, пробежал взглядом по лицам матросов, со многими из которых он прошел через самые страшные передряги, вернулся взглядом к Тодду, шагнул на встречу, положив руку ему на плечо.

- Мне необходимо время. Задержите их, пока я пробираюсь ниже.

- Ниже? - непонимающе ответил Тодд.

- Крюйт-камера, - коротко произнес Ульмо.

На секунду зрачки у Тодда расширились, здоровяк осознал задуманное, вздохнул и тихо произнес:

- Вас понял, капитан. Приказ будет выполнен.

Ульмо протянул руку и крепко пожал массивную ладонь здоровяка:

- Благодарю за службу!

- Был рад служить под вашим командованием! - Произнес Тодд, после чего развернулся и отдавая короткие приказы двинулся в сторону выхода, туда где уже раздавались жуткие нечленораздельные крики.

Мертвецы скоро будут здесь, отстранено подумал Ульмо, но это больше ничего не меняло, он знал что делать. Махнув оставшимся с ним, подхватил один из зажженных фонарей что висел рядом и побежал вглубь корабля.

Знакомые переборки и повороты, прессованный запах старого корабля, деревянные балки и обводы, выскобленные до блеска поверхности, вытертые временем углы. Ульмо смотрел на окружающее, словно прощаясь, иногда прикасался рукой к потемневшему дереву, пытаясь навсегда запомнить эти мгновения.

Когда слева мелькнула долговязая фигура, он оказался к этому не готов. Чьи-то руки больно вцепились в живот, почувствовал, как зубы нападавшего вгрызаются в шею. Упал, больно ударившись головой о пол, на секунду потеряв сознание. Очнулся от того, что нападавший все так же безжалостно рвал зубами его шею. В какой-то момент он перестал чувствовать боль, стараясь скинуть с себя тяжелое тело, но так и не смог это сделать. Ему помогли. Клаус, бежал за ним, он налетел на нападавшего, столкнул его в сторону и с силой ударил палашом.

Подбежал юнга, схватил за одежду, помогая подняться. Ульмо встал на ноги, зажимая пальцами разорванное горло пытаясь понять, что происходит: Клаус со злостью отбивался от мертвого кока, чье долговязое тело Ульмо распознал не сразу. Чувствуя, как кровь проникает сквозь зажатые пальца, понял - времени мало.

- Ндхо иддтхи... - прохрипел он, обращаясь к юнге.

Тот понятливо кивнул и они двинулись дальше.

Дверь показалась довольно скоро, Ульмо прислонился к стене, одной рукой зажимая горло, другой удерживая небольшой фонарь.

- Клхч...у...мн...шеее — прохрипел он сквозь боль.

- Что? - испуганно взвизгнул юнга, видимо полагая, что Ульмо уже превращается в мертвеца.

Не желая тратить время на лишние разговоры, Ульмо опустил светильник на пол, после чего начал шарить за пазухой. Одежда напиталась кровью и потяжелела, пальцы липли к коже при каждом прикосновении. Почти теряя сознание, из-за вновь накатившей боли, нащупал небольшую связку ключей, приложив усилие, сорвал нитку с шеи, протягивая ключи мальчишке.

Тот быстро сообразил, что от него хотят, нашел нужный ключ и быстро открыл дверь. Ульмо подхватил фонарь и шагнул внутрь, юнга забрался следом, судорожно запирая дверь изнутри. Ульмо смотрел на ряды бочек, что уходили вдаль - корабельный боезапас. Он был хорошим капитаном и не смотря на то, что порой им не хватало денег, запас для бортовых орудий был полон. Сотни бочек с порохом.

Ульмо представил в голове, что надо сделать — вскрыть одну, рассыпать порох небольшой дорожкой, разбить колбу светильника и поджечь. Этого будет достаточно что-бы поднять на воздух корабль со всем его ужасным содержимым. Хотел шагнуть вперед, но понял, что выбился из сил, потерял слишком много крови. Чувствуя как подкашиваются ноги, опустился вдоль стены на пол. Юнга стоял рядом, растерянно смотря на него сверху вниз.

- Огкхнь...ты...длжн....пджгх...., - прохрипел Ульмо, чувствуя, как уходят силы. - Взкх...поджгкхи...пркх …, - попытался выговорить, чувствуя как теряет сознание.

Странно гортанное пение, выкрики на незнакомом наречии — голос звал, голос требовал, голос приказывал.

Кровь и жертва.

Много крови пролито и множество жертв принесено ради этого мгновения!

Удар молнии, вспышка.

Он открыл глаза.

Человек стоял к нему спиной. Невысокий, худой, в простой легкой одежде. «Юнга по имени Стедди», пронеслось в голове. Он не понимал, откуда это знание, но был уверен, это важно знать. Было что-то еще, невыносимое и непередаваемое ощущение неправильности происходящего. И он должен был это изменить.

В какой-то момент понял, что сидит прислонившись к стене. Странно. Так он не сможет изменить эту неправильность! Поднялся легко, не чувствуя собственного веса. От резкого движения пустые ножны на поясе съехали на бок, громко ударившись о деревянный борт. Стоящий перед ним человек подпрыгнул, разворачиваясь на месте.

Он заметил капли пота на побелевшем лице, расширенные зрачки, сбивчивое дыхание, подрагивающие коленки. Человек боялся. Это было неправильно и это следовало исправить. Шагнул вперед.

Человек икнул от неожиданности, сделал шаг назад и тонким голосом произнес:

-Капитан?

Он на секунду замер. Капитан? Знакомое слово. Знакомое и очень важное. Важнее, чем «юнга по имени Стедди». И тут он понял - это он!

Он. Тот, от кто управляет.

Он. Тот, кто вершит судьбу.

Он. Тот, чье решение есть истина.

Он - Капитан.

Склонил голову на бок, рассматривая ситуацию под новым углом. Он Капитан и на нем лежит ответственность. Ответственность и задача! Задача, что поставил перед ним Тот-кто-призвал, задача которую необходимо выполнить. Капитан шагнул вперед, отбросив все сомнения.

- Стойте, не подходите, — закричал юнга, взмахивая палашом.

Капитан проигнорировал глупые выкрики, схватил лезвие рукой, вырвав его из рук человека, бросил на пол, не чувствуя боли от раны в распоротой ладони. Мальчишка испуганно вскрикнул, отступая назад, упершись спиной в деревянную перегородку. Капитан подошел к нему в упор, обострившимся слухом отмечая, как бешено бьется сердце человека. Это было плохо, странно и неправильно. И это надо было исправить.

Капитан схватил мальчишку за горло, чувствуя, как сминается под пальцами податливая плоть. Пристально смотрел, как угасает жизнь во взгляде, не замечая тщетных попыток освободиться, не чувствуя ослабевающих ударов умирающего. Когда сердце юнги перестало биться, Капитан разжал пальцы, тело тут же свалилось на пол, и неправильности стало чуть меньше. Он успокоился и осмотрелся: помещение без окон, плотно заставленное бочками, фонарь со стеклянной колбой слабо освещал окружающее пространство состоящее из досок скрепленных металлом и другими досками.

Ему стало понятно, что надо делать.

Опустился на одно колено, уперев правую ладонь в пол, отчетлива ощущая шероховатую поверхность дерева, а через нее чувствуя всю массу корабля, эту громаду конструкций и переборок, удерживаемых между собой тысячами креплений. В какой-то момент в том месте, где его рука касалась пола, образовался сгусток тепла. Жар становился все сильнее и сильнее, неумолимая сила вырывалась из Капитана, грозя затопить сознание. В какой-то момент он отметил, что дерево под его рукой потемнело, словно покрылось плотным слоем плесени, темная субстанция пожирала древесину, превращая ее в нечто другое, надежное и правильное.

И это было хорошо.

Ветвящиеся темные побеги заструились по дереву, покрывая собой пол, переборки, стойки, крепления. Капитан чувствовал, как субстанция движется по конструкциям корабля, проникая в каждую его часть, в каждое древесное волокно, каждый гвоздь, каждую заклепку, каждую балку, проникает в бушприт, киль, ахтерштевень и обшивку, достигает руля, мачт, палубного настила, шпангоутов и парусов, заменяет собой податливую и хрупкую структуру, превращая корабль во что-то смертоносное и послушное его воле. Когда все закончилось, он поднялся с чувством удовлетворения. Юнга стоял рядом, залитые красным глаза смотрели в его сторону. Сердцебиения больше не было.

И это было хорошо.

Привычно, словно делал это уже множество раз, отдал мысленный приказ и юнга дерганным шагом двинулся в сторону выхода, чуть замешкавшись с замком, непослушными руками отворил дверь и тут же вышел наружу. Капитан шагнул следом, рассматривая происходящее, черный коридор плавно уходил вперед, туда, где ждал его экипаж.

И это было хорошо.

При его приближении, матросы вставали во фрунт, внимательно всматриваясь в него залитым красным глазами, ожидая команд. Они были подчиненными, а он был их Капитаном. И это было правильно.

Поднялся на верхнюю палубу, мысленно отдавая приказы всем встречным. Когда он оказался на полуюте, команда уже была на местах. Матросы орудовали почерневшим такелажем, разворачивая черные паруса, абордажная команда привычно занимала места у бортов, артиллерийские расчеты подготавливали пушки, а навигатор выстраивал необходимый маршрут.

Капитан должен выполнить важную задачу. Ту, что возложил на него Тот-кто-призвал. Он был ответственным Капитаном и не мог подвести его. У него было все время этого мира, а впереди ждал загруженный торговый маршрут, со множеством имперских судов, ожидающих своей незавидной участи. Корабль неспешно становился на новый курс, впереди их ждало возмездие.