Война Миров: Герои Меча и Магии III

Пролог

На следующий день Аргус собрал нас всех на поляне. Его осанка, обычно незыблемая, как скала, сегодня выдавала лёгкую, но заметную спешку.

— Так, малышня, слушайте сюда — его голос прокатился над нашими головами, рубя утреннюю тишину. — Мне надо отлучиться. Надолго. Стоп, — он резким жестом остановил зарождающийся ропот. — Не знаю, на неделю, месяц или год. Как пойдёт. Нет, со мной нельзя. Так что собирайте свои пожитки и шуруйте обратно в Архидемию. Рекомендации по тренировкам получите у Ауры. Всё. Разошлись.

В лагере засуетились. Я отправился к своей палатке — собирать было недолго: две пары клинков, немного одежды, да и всё. Как раз в этот момент тяжёлая тень упала на вход. Аргус стоял, загораживая свет, его неподвижное лицо под повязкой было обращено ко мне.

— Малой — сказал он тише, чем обычно. — Пока я в отъезде, не сиди в четырёх стенах. Подкинь себе небольшое странствие. Подойди к Церберу или к самому Игрисy, могут делом полезным озадачить. Но пару советов держи в башке: в саму Империю не суйся. И вообще, вглубь материка — ни-ни. Нечего тебе там сейчас делать.

— Почему в Империю-то нельзя? — не удержался я от вопроса.

Аргус вздохнул — глубоко, так, что затрещали кожаные ремни на его груди. Это был звук не раздражения, а чего-то более сложного.

— Как тебе объяснить… Это не запрет из страха. Это… как давать чистый спирт младенцу. Там не просто другая сила. Там иное мироустройство. Твоё нутро, твоё магическое восприятие ещё не окрепли, чтобы это переварить, не сломавшись. Оно расшатает тебя изнутри, исказит путь. На ранге архимага(6) — пожалуйста. Не раньше. Обещаешь? — В его голосе впервые за всё время прозвучала не команда, а просьба. — И ещё: гуляй по окраинам, и, если упрёшься в противника, которого сможешь победить, только надорвав себе всё до основания, — ты отступаешь. Сохраняешь себя. Обещай!

— Да, мастер — я ответил без колебаний и, повинуясь порыву, сделал неформальный, но глубокий поклон. Не потому что требовалось. Потому что видел — он искренне за меня переживал. А я не хотел подрывать это хрупкое, заслуженное доверие. Хотя сегодня он какой-то особенно озабоченный — промелькнуло в голове. Нервный, будто провожает в последний путь.

— Ладно — Аргус будто немного сбросил тяжесть с плеч. Он помолчал, словно подбирая слова, которые давно носил в себе. — Дам совет на прощание. От человека, который исходил полмира и о чём-то жалеет до сих пор. Не пользуйся телепортом. Только в крайней нужде, когда смерть дышит в затылок. Не гонись за «здесь и сейчас».

Он сделал паузу, и его «взгляд» ушёл куда-то вдаль, сквозь горные хребты, сквозь время.

— В один не прекрасный день ты оглянешься и поймёшь, что только и делал, что торопился жить. А когда за плечами уже тысяча лет, вспомнить-то и нечего, кроме череды сражений, мести и опять сражений. Вся прелесть — в самой дороге. В долгих переходах, когда ветер свистит в ушах, а мысли укладываются по полочкам. В существах, что тебе встречаются: в их личных историях, в которые ты волей-неволей вляпываешься, или в историях, что вы создаёте вместе. Не торопись. Надо пройти много километров — пройди, не ленись. Есть возможность перейти бурную реку по шаткому бревну, а не махнуть на тот берег щелчком пальцев — перейди. Почувствуй, как оно шатается под ногой. В таких мелочах, в этих шагах и звенящей тишине между битвами… в этом и строится жизнь. Не в титулах. Не в сокровищах. А в пути. Запомни.

Он хлопнул меня по плечу с такой силой, что я едва устоял, развернулся и вышел, не прощаясь. Я молнией вылетел следом за ним

- Аргус, ты вернись только - прошептал я - Пожалуйста.

Он усмехнулся и растворившись между сосен тяжёлой, неспешной походкой. А я остался стоять с котомкой в руках, слушая, как его слова глухим эхом отзываются где-то в глубине грудной клетки.

Путь начинался.

Настоящий.

Глава 1. Начало

Переселение обратно в Архидемию заняло не больше пары часов. Мы вернулись не как ученики-недотёпы, а как группа, пахнущая «порохом», кровью и горным ветром. Аура тут же предоставила индивидуальные программы тренировок. Не то чтобы я не знал, чем заняться — список целей рос быстрее, чем я успевал их достигать. Но дополнительная информация, особенно от такого источника, лишней не бывает.

Аргус, уходя, оставил чёткий вектор: «Перестань быть тепличным цветком. Найди условия, где твоя магия будет барахлить, и заставь её работать». Сложная задача. Но решение пришло сразу — Великое Древо, ствол Ауры. Там, в эпицентре её могущества, магия всех стихий бушевала в чистом, необузданном виде. Это был не поток, а ураган.

И вот я стою у его подножия. Золотистая кора пульсировала светом, воздух звенел от сконцентрированной силы. Подойти ближе десяти метров могли лишь мастера высочайшего ранга. Я сделал шаг. Потом ещё один. Давление нарастало. Магические вихри бились в моё биополе, как дикие звери.

Я прижался спиной к тёплому, вибрирующему стволу.

Мир взорвался.

Это не была боль. Это было насилие над реальностью. Мои ядра, привыкшие к упорядоченным потокам, закричали. Они рвались наружу, протуберанцы магии рвали каналы, пытаясь вырваться и слиться с этим безумием. В глазах потемнело, в ушах стоял оглушительный гул тысячи голосов.

— Врёшь. Не уйдёшь — сквозь стиснутые зубы прошипел я, вцепившись в сознание ледяными когтями воли.

Я не пытался контролировать этот хаос. Это было невозможно. Я пытался найти в нём узоры. Логику безумия. Ритм, с которым вихри сменяли друг друга. Пятнадцать минут такой медитации выжали из меня больше, чем день обычных тренировок. Когда я отполз на безопасное расстояние, руки дрожали, а с носа капала кровь. Но где-то в глубине, на уровне инстинкта, уже откладывалось понимание: так, вот это ощущение… запомнить.

Физику тоже нельзя было оставлять без внимания. Решение было простым и элегантным: зона повышенного гравитационного давления на одной из тренировочных арен. Аура создавала сферу, где вес увеличивался втрое. Я уже тренировался так, но сейчас подход был иным.

Я не просто махал мечами под тяжестью. Я заставлял тело двигаться с той же скоростью и точностью, что и в нормальных условиях. Каждое движение, каждый шаг Ветра, доведённый до автоматизма, теперь требовал чудовищных затрат энергии и концентрации. Мышцы горели, сухожилия натягивались струнами, но я выстраивал новую, более эффективную биомеханику. Не сопротивление, а сотрудничество с давлением.

А вечерами, когда тело ныло, а разум был тяжёл от перегрузок, наступало время для самой сложной работы.

Я шел на Арену и просил ауру ставить не прозрачный щит, чтоб не подглядывали. Доставал их. Ангел и Демон. Стоило клинкам покинуть ножны, как в сознании поднимался привычный гул — приглушённый, но не исчезнувший.

— Опять ты, упрямец. Думаешь, мы скучали? — раздался в голове скрипучий голос Демона, полный ядовитой насмешки.

— Тише. Он пытается сосредоточиться. Бесполезно, но пытается, — холодно, без эмоций, добавил Ангел.

Я игнорировал их. Сначала — простые упражнения. Проводки, восьмёрки, вертикальные и горизонтальные разрезы. Мечи двигались в унисон, но я чувствовал их глухое, внутреннее сопротивление. Они не саботировали — они были пассивны. Как мёртвый груз. Идеальный баланс, идеальная сталь, и абсолютная пустота внутри. Они отдавали лишь то, что от них требовала физика — вес и остроту. Ни капли магии, ни намёка на ту силу, что дремала в их ядре.

— Что? Ждёшь, что мы запоём и засияем от радости? — Демон злорадствовал.

Я остановился, переводя дыхание. В тишине зала лишь слышалось моё сердцебиение.

— Я не жду не прошу — мой голос прозвучал в физической тишине низко и чётко. — Я знакомлю. Это — моя сила. Это — моя воля. Это — мой путь. Вы можете скреститься на нём вечно. А можете стать его частью. Но сопротивляться ему вы больше не будете. Понятно?

В ответ — гулкое, заряженное ненавистью молчание. Но это была не прежняя, снисходительная тишина. Это была тишина перед бурей, тишина признания: баланс сил изменился. Немного. Но необратимо.

Я усмехнулся, ощущая знакомую, острую усталость и странное, холодное удовлетворение. День закончен. Завтра всё начнётся сначала. Но теперь у меня был план. И первые, самые трудные шаги были сделаны.

Путь Странника продолжался.

***

Как-то с раннего утра, когда туман ещё цеплялся за шпили башен, я отправился на пустую тренировочную арену. И обнаружил, что я не первый.

Там уже был он. Принц Ада. РаЗ`Кса'арнул. Хрен выговоришь, поэтому я стал его звать просто Раз.

Он стоял в центре, разминая могучие плечи. Без своих пугающих доспехов он выглядел… проще, но не менее внушительно. Более чем на полтора головы выше меня, с телосложением, которое не оставляло сомнений в его силе — атлетическим, собранным, как пружина. Кожа — как полированная медь с алым отливом, на лбу — два коротких, но крепких черных рога. В его руках была катана необычного вида — её клинок казался выточенным из тёмно-красной, будто застывшей в лаве, глины, а рукоять была длиннее обычной, рассчитанной на хват, как одной, так и двумя руками.

Я, недолго думая, подошёл прямо и предложил:

— Спарринг? Без фанатизма, до первой крови или явного преимущества.

Его глаза, пылающие словно угли под пеплом, сузились, изучая меня. Потом губы растянулись в ухмылке, обнажив острые клыки.

— Предложение от «нуля», ставшего чемпионом? Отказаться было бы оскорблением. Согласен.

Он оказался чистым физиком, мастером (5) ранга. И его стиль… это была не просто ярость и мощь. Это была абсолютная экономия. Каждое движение — минимально необходимое. Каждый удар — без замаха, из любой позиции, с чудовищной силой. А его присутствие меняло само пространство площадки — воздух становился плотнее, пахнул сладковатой гарью и холодным металлом

В разгаре боя я стал замечать странности. Не иллюзии, не скорость — что-то другое. В момент его выпада пространство между нами будто сжималось, сокращая дистанцию быстрее, чем позволяла физика. Или же, когда мой клинок был в сантиметре от его кожи, время вокруг его тела замедлялось на долю мгновения, позволяя ему сделать микро-сдвиг, которого было достаточно для уклонения. Это не была магия в привычном смысле. Это были манипуляции с самой тканью реальности вокруг него. Максимально неприятные, непредсказуемые и смертельно опасные. Сражаться с ним было всё равно что драться с собственной тенью, которая ещё и бьёт в ответ.

Но именно это и дало мне бесценный опыт. Я учился на ходу. Моё Око, выжатое до предела, пыталось анализировать и предсказывать эти искажения. Тело училось реагировать на невозможное. Я не победил. Но и не проиграл. Мы закончили по обоюдному согласию, когда силы были на исходе, оба покрытые ссадинами и потом дымящимся от напряжения.

И вот что поразило больше всего. После боя, сидя на краю арены и передавая флягу с водой, РаЗ`Кса'арнул оказался… обычным парнем. Ну, настолько, насколько им может быть принц Преисподней. Он шутил, смеялся глуховатым, но искренним смехом, интересовался моими «воздушными фокусами» и рассказал пару поучительных историй о политике инфернальных дворов. Умный, прямолинейный, с чувством черноватого юмора.

Но было одно «но». Огромное. Это касалось его свиты. Пока мы дрались и общались с глазу на глаз, их не было видно. Но стоило появиться его «спутникам» — а их всегда было трое или четверо, в красных, неброских одеждах, с пустыми лицами — как он менялся. Прямая спина становилась ещё прямее, взгляд терял долю живости, обращаясь в ледяной, надменный осколок. Из «парня» он моментально превращался в «Его Высочество, Седьмой Принц Кровавого Ада, Восьмой Наследник Пылающего Трона».

— Не помощники — как-то сквозь зуба процедил он, заметив мой взгляд. — Надзиратели. Приставлены двором. Чтобы следить, чтобы я не «заразился» вольнодумством. И доложить, если что.

Оказалось, его мать — могущественная архидемоница(9) — должна унаследовать трон после кончины нынешнего Повелителя. А его, седьмого сына, отправили в Архидемию не только учиться. Это была ссылка под благовидным предлогом. «Познать верхний ум» — фыркнул он с такой язвительной горечью, что стало понятно: он прекрасно видит лицемерие всей этой затеи, а также его просто что его списали. До трона он вряд ли когда-то доберётся.

В итоге, о нём у меня остались противоречивые, но в целом тёплые чувства. Где-то там, под слоями инфернального этикета, политических интриг и врождённой силы, билось сердце воина. Такого же, как я. Искателя. Пленника обстоятельств, но не сломленного ими. Мы, друг друга без слов — языком стали, боли и того тихого упрямства, что не позволяет склонить голову.

***

Снежного эльфа звали Аграэль. Он был глыбой молчаливого льда посреди шумной Архидемии. Все обходили стороной тот угол арены, где он тренировался в тишине. Я подошёл.

— Спарринг? — бросил я вызов этой тишине.

Холодные синие глаза скользнули по мне, будто оценивая степень моей глупости.

— Ты не готов.

— Проверим — я принял стойку, рука легла на рукоять.

Боя не было. Было мгновение.

Он даже пальцем не пошевелил. Воздух передо мной просто схватился морозом, выкристаллизовавшись в ледяного змея размером с повозку. Не удар — просто присутствие. Его масса впечатала меня в песок арены до хруста. Я очнулся в лазарете.

Позже, в Главном Зале, я подсел к нему за стол — благо, место было свободным. Хех.

Мы болтали. Ну, как «болтали»…В основном говорил я. Он лишь отвечал на вопросы односложно, и я уже решил, что веду монолог. Но, видимо, ему стало любопытно, потому что лед тронулся — он начал спрашивать меня о турнире, о тренировках. Я и не заметил, как к нашему столу подкатила туча…

— Ты трус! — здоровяк, похожий на грубо отёсанную глыбу песчаника. Гора. Профессор земляной стихии и отец Гранит, которая стояла чуть поодаль, сжав кулаки. Он был не толстым, а монументальным — ширококостным, с хищными чертами лица и короткими волосами цвета мокрого асфальта.

— Ты бегал как девчонка… от девчонки! — прорычал он, и его голос заставил звякнуть посуду на соседних столах.

Аграэль напрягся — я это почувствовал. Воздух вокруг стал на градус острее. А я? Я сидел, развалившись, и смотрел на это представление, забавляясь. На чилле, на расслабоне. Чуть огляделся — на нас и так косились, а теперь в зале замерли, не дыша. Зрелище, конечно, первоклассное. Жаль, попкорна нет.

— Ты бы спасибо сказал, Гора. Я бесплатно указал на её слабость, а ты приходишь с претензиями! — парировал я с ленивой полуулыбкой.

Здоровяк поплыл. Его серое вещество начало делать то, что он практиковал нечасто — думать.

— Слабость? Бесплатно? Что?.. Ты чего несёшь? Ты не сражался, ты скакал!

— Но я победил? — в голосе зазвенела сталь. А победителей, как известно, не судят. Так?

Внутри что-то ёкнуло. Подходит какой-то тип и обвиняет в трусости? Я там на грани бился, всё поставил на кон, а потом дорогущим эфиром кости сращивал!

— Слушай, друг, давай начистоту. Гранит сильна, но медленная в скорости. Я показал дыру в её броне. Не всё решает грубая сила. Твоя ошибка в том, что ты не проработал этот момент. Не разработал тактику. - Я подавил усмешку. - А что она будет делать, если противник быстр и неуловим?

— Она сотрёт его в порошок! — рявкнул он, и жилы на шее вздулись.

— Как меня? — тут я уже открыто улыбнулся. Даже Аграэль в углу губ дрогнул.

— Ты — трус! — это уже было похоже на заезженную пластинку. Ох, тяжёлый случай.

— Ладно — протянул я, глядя куда-то поверх его головы. - Это всё?

Он завис. Буквально стоял с открытым ртом, перемалывая мои слова. Меня это безумно веселило.

— Тебе повезло, щенок, что преподавателям нельзя вызывать учеников на дуэль! Я б тебе показал...

— Оу, так ты сразу молчал! — я перебил его, и голос прозвучал на всю притихшую залу. — Отлично. Тогда я вызываю тебя. - Жаль, перчатки нет.

Зал ахнул. Аграэль смотрел на меня так, будто я только что предложил расплавить ледник для чая. «Этот человек — псих». Я и не парился. Проиграю — и ладно. Главное — схлестнуться с такой силой.

— Но, после того как вернусь со странствия. Завтра я покидаю Архидемию… — я сделал театральную паузу, наслаждаясь его ошеломлённой рожей. - Так что твоя поражения, уважаемый, откладывается. Придётся потерпеть.

Хех.

***

Вечером меня вызвал директор. Не через посыльного — Аура просто мягко вытеснила меня из комнаты и материализовала в его кабинете.

Я мгновенно активировал Око. На всякий случай.

Помещение оказалось вытянутым треугольником. Во главе, за массивным столом из чёрного, мерцающего прожилками дерева, сидел Игрис. По бокам, будто стражи или незримые оппоненты, располагались кресла Цербера и Хранителя — сейчас пустые. В центре зала стоял круглый интерактивный стол, его поверхность мерцала голубоватым светом: явно прямой интерфейс к Ауре. Стены были увешаны артефактами — не бутафорскими, а живыми. Каждый предмет под взглядом Ока светился сгустками законсервированной магии, паттернами давно забытых заклинаний. Чучела диковинных существ смотрели стеклянными глазами, а их шкуры хранили слабые отголоски ярости. И за спиной у каждого кресла — безмолвный, непроявленный портал. Двери для мгновенного ухода. Или прибытия.

Игрис наблюдал за мной поверх сложенных ладоней. Его взгляд был тяжёлым, но не враждебным. Скорее… оценивающим. Казалось, он взвешивал не мои слова, а саму мою суть.

— Подходи, Ильван. Как ты и просил — он указал на центральный стол. Голос его был спокойным, как вода в глубине пещеры — тихим, но заполняющим всё пространство.

Я подошёл, стараясь дышать ровно. Куда меня бросят на этот раз? В пасть дракону? В сердце некрополиса?

— Есть одно направление. Аур… — он не договорил, лишь мысленно отдал приказ.

На столе развернулась объёмная, живая карта Платана. Она парила в воздухе, подсвеченная изнутри. На мгновение всё смешалось — континенты, моря, сияющие точки городов. Потом картинка резко приблизилась, с рывком, от которого ёкнуло в висках.

Теперь Архидемия была крошечной точкой вверху слева. Ниже, поперёк, как бронированный хребет мира, тянулись Урсальские горы. Ниже прям по середине шла тоже горная цепь, а прям перед ней Плато Индиго. Леса, реки, болота — всё было отмечено чёткими, пугающе детальными значками. Я впился в карту, и мой Фокус заработал на пределе, с жадностью запоминая каждую извилину реки, каждую тень ущелья. Особенно — несколько ярко-алых, пульсирующих точек прямо в горных массивах. Точки концентрации сил.

— Дроу что-то замышляют, Ильван. — Голос Игриса пришёл будто издалека, возвращая меня в комнату. — Гномы уже собирают армию. Считай, все их ученики покинули Архидемию. И не только они…

Он сделал паузу, дав этим словам осесть, как камням в колодец. В кабинете стало так тихо, что я услышал тихий гул артефактов за спиной.

— Грядёт война. Это уже неоспоримый факт. Отправляйся туда и помоги всем, чем сможешь. - Он посмотрел на меня прямо, и в его взгляде не было привычной завесы дипломатии. Только холодная, гранитная уверенность. — Понимаю, ты человек новый в наших краях. Если в двух словах: если гномы падут — это будет катастрофа. Под контролем дроу окажется внушительный кусок земли. Будь уверен, они на этом не остановятся. Огонь с гор перекинется на равнины. Прям перед самыми воротами Илситрана. На нас.

Он не давил. Не уговаривал. Просто констатировал судьбу континента. И в этой тишине, под безмолвным взглядом чучел мёртвых чудовищ, его слова весили больше любого приказа. Во рту пересохло. Я почувствовал, как по спине пробежал холодок — не страха, а странного, щемящего предвкушения. Это было оно. Настоящее дело. Не учебные спарринги, а точка, где решается судьба мира. И мне в ней отвели роль.

Я молча кивнул. Не из покорности, а из понимания. Да, я чужой здесь. Но это мой мир теперь. И его войны — мои войны.

— Отправляйся как сможешь. Вопросы? — Игрис откинулся в кресле, его пальцы сплелись в замок.

— Есть. Но не по теме — ответил я, собравшись с духом. Нужно было использовать момент.

Игрис поднял бровь. В уголке его глаз заплясал искорчатый, почти отеческий интерес. Ну-ка, ну-ка, что выкинет этот странный юнец?

— Что вы хотите за… — начал я осторожно, подбирая слова — …за прикид «воина-монаха»? — я хитро прищурился — Он мне очень поможет в путешествии. — выпалил я чуть быстрее, чем планировал.

Директор тихо усмехнулся. Не насмешливо, а с одобрением. Ловкий, говорила его улыбка.

— Услугу. В будущем. — он произнёс это чётко. — Сразу скажу: вырезать деревни или чинить мировое зло просить не буду. Просто небольшая услуга. И ты выполнишь её без вопросов, когда придёт время. — Его взгляд стал непроницаемым. В этом «без вопросов» была сталь.

В голове пронеслись картины: просьба украсть что-то, убить кого-то, солгать… Но баланс был очевиден. Риск или могущественный артефакт здесь и сейчас.

— Я согласен — просто ответил я. Муки выбора, терзания совести — эту всю чепуху о морали оставим для романов. Есть возможность получить преимущество — надо брать. Только дурак упускает такой шанс из-за призрачных «а вдруг».

— Отлично. — Игрис кивнул

— Ещё, директор… Это скорее моё любопытство, чем просьба. — я сделал паузу, выбирая формулировку. — Вы запечатали мои ядра. Я… «посмотрел». — Я сделал акцент на последнем слове. Он понимающе кивнул. — Эти печати не похожи ни на одно заклинание, ни на одну технику. Вообще ни на одно магическое искусство, что я видел. Те же руны гномов с трудом, но укладываются в моё понимание. А это… это как смотреть на песок и видеть в нём что-то иноземное.

Игрис замер. На его лице появилось что-то редкое — глубокий, неподдельный интерес, смешанный с лёгкой ностальгией.

— Печать… если простыми словами, — начал он медленно — это заклинание внутри заклинания, и ещё одно — внутри него. Сложнейшая матрешка, рассчитанная на определённые действия или обстоятельства. Древнее и почти забытое искусство. Мне… посчастливилось когда-то оказаться в нужном месте в подходящее время и получить это знание.

Он помолчал, глядя куда-то в прошлое.

— Хочешь научиться? — он посмотрел на меня. — Тут я тебе не учитель. Вся проблема печатей — в их индивидуальности. Каждый печатник идёт своей тропой. Встретить мастера, чей путь совпадёт с твоим… это настолько редко, что проще три Ауры встретить за раз.

Где-то в стенах раздалось тихое, возмущённое фырканье. Игрис не обратил внимания.

— Я дам тебе свои ранние наброски. С возвратом, разумеется. — Он жестом вызвал из пустоты тонкий, потрёпанный фолиант в простом кожаном переплёте. — Поймёшь, что к чему — отлично. Если нет… что ж, не каждому дано.

Он протянул книгу. Я взял её. Кожа переплёта была холодной и шершавой, а страницы, казалось, тихо звенели от напряжения, запертого в символах.

Это была не награда. Это был новый вызов. И ключ к двери, о которой я даже не подозревал.

— Отправляйся как сможешь, Ильван. И удачи. — Игрис повернулся к карте, его фигура растворилась в тени. Разговор был окончен.

Я вышел с портала, держа в одной руке свёрток с доспехами, в другой — книгу тайн. Предстоящая война на Плато Индиго вдруг обрела новый, личный смысл. Я шёл не просто как посланник. Я шёл как ученик, получивший первый, сокровенный урок. И как должник, чей счёт ещё не предъявлен.

Глава 2. Путь

Неделя в пути. Я двигался неспешно, вопреки внутреннему зуду ускориться. Помнил завет Аргуса: «Сила, добытая на бегу, утекает сквозь пальцы». Даже в дороге я не прекращал тренировок — отпустил ядра, позволив энергии течь свободно, и ветер откликнулся. Он вился вокруг, а я лепил из него невидимые клинки, отталкивал ладонями, закручивал в спирали. Мы играли, как котёнок с клубком, только клубок мог перерезать горло.

За спиной — свёрток с пожитками в пространственном кармане. На мне — практичный комплект «воина-монаха» без излишеств: штаны и рубаха зелёного, лесного оттенка, сливающиеся с холмами. За плечами — «Клинки Ветра», на поясе — «Ангел» и «Демон». Я намеренно держал руки на эфесах, приучая пальцы к их холодному, чуть сопротивляющемуся прикосновению. Мы привыкали друг к другу, шаг за шагом.

На седьмой день магическое восприятие вдруг рвануло вверх, как вода, перехлёстывающая через край чаши. В висках зазвенело, мир на мгновение распался на миллионы сияющих потоков. Фокус отозвался мгновенно, голосом сухим, но с оттенком тревоги:

«Ильван. Энергетический резонанс достиг критического уровня. Вероятность качественного скачка — 94%. Требуется немедленная стабилизация и медитация.»

«Вот тебе раз, — мысленно усмехнулся я. — Доигрался с ветром.» Ладно. Нужна тишина и безопасность.

Я свернул в предгорья, отыскал неглубокую, но сухую пещеру. Разбил лагерь, выставил по периметру магические маркеры-часовые и накрыл всё куполом маскировки. В центре пещеры разжёг не костёр, а сферу магического пламени — ровного, бездымного, почти живого света. Сел в позу лотоса, закрыл глаза.

Прорыв случился не как взрыв, а как тихое, неотвратимое перерождение. Внутри всё перестраивалось, уплотнялось, находило новые пути. Лишь в самый пик ветер в пещере взвыл, закрутив вихрем пыль, но тут же улёгся, послушный и острый, как отточенный клинок. Я открыл глаза. Мир стал чётче. Звуки — яснее. А поток магии в жилах — глубоким, мощным, как полноводная река.

Ранг мага(4). Физическое тело, хоть и окрепшее, отстаёт — третий. Баланс нарушен. «С этим нужно что-то делать — подумал я, сжимая кулак. — И делать быстро».

Следующие дни превратились в адский график. Утро — изнурительные упражнения с утроенным весом в Персональном Пространстве Фокуса. День — бег по пересечённой местности, доводящий лёгкие до хрипа, и боевые ката с настоящими клинками. Вечер — медитация и… проклятые печати.

Я расстелил перед собой потрёпанные страницы из блокнота Игриса. На них — не формулы, а скорее бред гения, помешавшегося на геометрии и энергии. Схемы, напоминавшие то нервную систему какого, ни будь дракона, то чертежи непостижимого механизма.

«Да это невозможно!» — вырвалось у меня в тишине ПП, где я мысленно проигрывал конструкции. «Как замкнуть контур заклинания внутри уже замкнутого контура? Это же как вдеть нитку в иголку, которая уже внутри другой иголки!»

Фокус отозвался, его «голос» теперь звучал чуть менее напряженно, с оттенком… терпения? «Ильван. Судя по записям, ключ не в создании отдельных контуров, а в их… взаимном проникновении. Смотри на схему и описание. Это симбиоз.»

«Да я уже тысячу раз смотрел!» — я в отчаянии провёл рукой по лицу, ощущая, как под веками ноет непривыкшее к таким нагрузкам Око. «Я понимаю, что тут нарисовано. Но не понимаю, как! Для этого нужен запредельный контроль. Или…» — меня осенило. «Или своя дорога. Он же сказал — у каждого печатника свой путь. Может, мы ищем слишком прямолинейно?»

«Твоё упрямство неисправимо — «посетовал» Фокус. — Предлагаю начать с менее сложного объекта. Не с вакуумной пули. В её конструкции: оболочка, контур удержания вакуума, контур формы, контур ускорения, контур стабилизации… Переменных слишком много для первого опыта.»

«Ааа, хватит!» — я сжал виски, будто пытаясь физически удержать расползающиеся знания. «Я знаю! Но почему чертеж не хочет становиться реальностью?!» Злость била в голову горячими волнами.

«Потому что ты пытаешься высечь идеальную статую одним ударом меча, — невозмутимо констатировал Фокус. — Начни с камня. С простой формы. Чем меньше объект, тем выше требования к точности. Создай печать для…например, для усиления лезвия ветра. Всего на один удар.»

Я глубоко вдохнул, выдыхая разочарование. Он, как всегда, был прав.

«Вакуумную пулю я выбрал не просто так — тихо сказал я уже сам себе. — Эффективно, быстро, мощно. А если её улучшить… вогнать внутрь осколок Бури? И выпускать такими очередями?» Фантазия нарисовала завораживающую картину: град микроскопических, невидимых пуль, каждая из которых — сжатая до предела буря. Не заклинание, а природная катастрофа на ладони.

«Мечты — хрипло усмехнулся я, выходя из ПП обратно в прохладу пещеры. — Но ведь с чего-то надо начинать.»

Передо мной снова лежали листки с гениальными каракулями. И где-то там, в этой паутине линий, должен был быть мой узел. Моя первая, корявая, но своя печать. Я протянул руку, и на кончиках пальцев собралась крошечная, дрожащая искра энергии. Не сдаваться. Искать. Даже если голова вот-вот лопнет.

***

Вскоре я вышел на торговый тракт, который обходит горбатые горы с запада, есть ещё дорога с востока, но там уже идет граница Империи. Две дороги упираются в город гномов Три Горы. А оттуда уже к степным эльфам. С вверился с картой, да будет не большой посёлок через день пути.

По всем канонам Аргуса. Нашел трактир, на меня не кто не обратил внимание. Мечи я скрыл иллюзией, одежду изменил в поношенные лохмотья. Взяв мясо с пивом. В секунду словил ступор. Я же не когда не видел людей за стенами Архидемии. Оглянулся, люди как люди. Ремесленники, торговцы, крестьяне.

Сел за стол и начал есть. Как учил Аргус «Ильван если ты зайдешь в трактир и не возьмёшь алкоголь сразу будешь выделятся. Если зайдёшь сразу с расспросами. Не кто небе не чего не ответит, плюс ты будешь на «ноже», чужак, который что-то вынюхивает. Расслабься, веди себя естественно про маскировку не забывай. Стань «своим» обычный парень. Придумай байку кто ты и откуда, куда путь держишь. И главное слушай. В трактирах можно много чего узнать….» Короче шпион на минималках.

Много чего болтали. Главное я услышал. Тракт закрыт, монстры и мертвяки спускаются с гор. Убивают и разоряют, а эти «кроты» не чего сделать не могут. Кроты как я понял это гномы. Пять деревень вырезали под корень, и столько же пожгли. Армия Весёлых Топоров встала лагерем в ста километрах от Трёх Гор. Вот это мне и надо.

Переночевал, купил провизии и двинул дальше.

***

Боргол, двоюродный брат нынешнего короля Весёлых Топоров. Месяц назад из Трёх Гор пришло донесение: разведчики заметили подземное перемещение огромной армии. Его отряд, «Каменная сотня» — элита среди элит, яростные берсерки с дисциплиной стали — выдвинулся на разведку.

И попал в засаду.

Неделю они сражались в кромешном аду пещер Серединных гор, отбиваясь от тварей, которых, казалось, породила сама тьма. Чёрные кентавры — гибриды человека и паука, быстрые и неумолимые, орудовали копьями из чёрного, как ночь, металла. И глубинные волки — слепые, юркие твари, видевшие мир через эхолокацию, чьи острые зубы находили слабину в самой надёжной броне.

Теперь «Каменная сотня», была прижата к берегу стремительной реки. Щиты, испещрённые вмятинами и царапинами, сомкнулись полукругом, создавая последний крошечный пятачок обороны. Воздух пах сыростью, кровью, кислым потом и страхом. Гномы молчали. Никто не жаловался — гордость клана не позволяла. Но в их глазах, запавших от усталости, читалось одно: конец.

Боргол стоял в центре, сжимая рукоять боевого топора так, что пальцы немели. Разум лихорадочно работал. Вариантов не было. Броситься в последнюю атаку? Это самоубийство — даже по самым оптимистичным подсчётам, половина падёт, не дойдя и двадцати шагов. Держать оборону? Запасы иссякли, а силы таяли с каждым часом.

Отчаяние, холодное и липкое, подбиралось к сердцу. Он был командиром. Он должен был спасти своих. И не видел пути.

И тут раздался свист.

Не птичий, не ветра — резкий, режущий воздух, как удар хлыста. Потом ещё, и ещё. Снаружи, за стеной щитов, началась суматоха: скрежет когтей по камню, короткие, отрывистые визги, глухие удары.

Боргол бросился к щели между щитами. То, что он увидел, заставило его забыть о дыхании.

Слева от их позиции нёсся вихрь смерти. Мелькание стали, слишком быстрое для глаза, и тела волков разлетались на части, как перезревшие плоды. Что-то — кто-то — двигалось с нечеловеческой скоростью, прорезывая ряды тварей короткими, яростными вспышками меча и магии.

Потом бой вспыхнул справа. Там было ещё страннее: враги просто падали, будто подкошенные, и лишь иногда в воздухе мелькал серебряный отблеск клинка. Боргол не видел воина — видел только последствия. Смерть, расчищавшую им путь.

Вакханалия длилась, возможно, час, а может, вечность. Кентавры, эти безжалостные охотники, начали отступать, сливаясь с тенями леса. Волки, лишившиеся вожаков, с воем разбегались.

Наступила тишина. Гнетущая, неестественная после недавней резни.

Гномы замерли, прижавшись к щитам. Друг или враг? Сердца бились так громко, что, казалось, их слышно за пределами стен. Боргол поймал себя на детской мысли: «А вдруг он нас не заметит? А вдруг пройдёт мимо?» В этот миг он готов был стать самым маленьким, ничтожным камушком.

Из-за деревьев, окутанных предрассветным туманом, вышел юноша. В простой зелёной рубахе и штанах, без намёка на доспехи. На поясе и за спиной — четыре меча. Он был чист. Ни капли крови, ни пятна грязи. Свежий и безмятежный, будто только что вышел на утреннюю прогулку, а не выкосил полчище тварей.

Он неспешной, уверенной походкой направился прямо к их щитовой стене. Гномы, заворожённые, инстинктивно отводили в стороны древки копий, боясь случайно задеть этого призрачного воина. Он подошёл вплотную. Постоял в тишине.

И постучал костяшками пальцев по прочнейшей гномьей стали.

— Эй. Есть кто дома? — раздался спокойный, почти обыденный голос, нарушивший немое оцепенение.

В этой простой фразе не было ни высокомерия победителя, ни пафоса спасителя. Была лишь лёгкая усталость и деловитость. И от этого становилось ещё более не по себе.

***

— Эй, есть кто дома? — крикнул я, постучав по стали. — А то как ежи свернулись, шипы наружу торчат.

Наступила тихая пауза. Потом в щели между щитами показалось лицо. Борода — короткая, аккуратно подстриженная, отлитая из серебра и стали. Даже сквозь слой пота, пыли и засохшей крови на броне проступало могучее, измождённое лицо с хищными, оценивающими глазами.

— Ты чей будешь? — голос был низким, как скрежет камня, и полным немой угрозы.

— Ильван. Из Архидемии — я сделал небольшой шаг назад, давая им пространство. Показывая, что не лезу в их крепость. — Слышал в ваших краях нечисть завилась.

Скованность в стене щитов дрогнула. Не расслабление — скорее, переоценка угрозы. Я был не частью засады. Я был… неожиданностью.

Щиты с громким скрежетом расступились, образовав узкий проход. Из него вышел тот самый гном. Он был на две головы ниже меня, но шире в плечах вдвое. Каждая мышца под пластинами его лат была напряжена, как трос. Взгляд сканировал меня, останавливаясь на мечах, на слишком чистой одежде, на глазах.

— Богрол. Командир. — отрывисто представился он. — Куда путь держишь?

— Туда, где помощь нужна. — я пожал плечами, окидывая взглядом его отряд. Гномы больше походили на изваяния, вырубленные из гранита усталостью. Кто-то прислонился к щиту, закрыв глаза, кто-то просто силился не упасть, обхватив древко копья побелевшими пальцами. — Судя по всему, я по адресу. У вас вид… как у людей, неделю из ада выбирающихся.

Богрол хмыкнул — короткий, сухой звук, больше похожий на выдох.

— Знаем. В ставке Весёлых Топоров, сейчас каждый клинок на счету. — он вытер ладонью лицо, и на мгновение в его глазах мелькнула неподдельная, глубокая усталость. — Дорогу покажем.

— Отлично — кивнул я. — Но сначала — остановка. Есть, пить, перевести дух. Вы же не на одном упрямстве и гордости держитесь?

Богрол посмотрел на меня так, будто я предложил выпить жидкий огонь.

— Парень, нас тут сотня ртов. — в его голосе не было злобы, только плоская, голая констатация факта. — Не похоже, чтоб за спиной обоз с провиантом таскал.

Уголки моих губ дрогнули.

— Ты прав, обоза нет. — я обернулся, глядя на быструю, холодную реку, что билась о камни в десятке шагов. Потом вернул взгляд Богролу, брови игриво поползли вверх. — Вы не против… рыбы?

В его уставших глазах промелькнуло что-то — недоверие, азарт, крошечная искра почти забытой надежды.

— Рыбы? — он переспросил, и за его спиной несколько гномов приподняли головы. — А сети у тебя волшебные, что ли? Или ты сам за ней нырять будешь?

— Что-то вроде того — усмехнулся я, уже поворачиваясь к воде. В воздухе вокруг моих пальцев едва заметно заиграли, зазвенели невидимые нити. — Щиты не расставляйте. Просто садитесь. И костры готовьте — сейчас вы узнаете, что такое русская уха.

***

За рыбой пришлось спуститься вниз по течению. Я нашёл тихую заводь, где вода кружилась ленивыми воронками, и начал «рыбачить». Десятки невидимых воздушных нитей пронзили воду, превратившись в мои щупальца. Это оказалось невероятно тяжело — держать в голове столько независимых потоков, чувствовать через них каждый камень, каждое движение. Концентрация была такой острой, что в висках заныло.

Но вот — шевеление, скользкий, упругий силуэт. Я осторожно обволакивал добычу тончайшей плёнкой воздуха, создавая пузырь, и резким движением воли — выдёргивал на берег. Серебристая рыба билась в невидимой сфере, пока я не оглушал её точным ударом воздуха. Час такой работы — и три десятка крупных рыб лежали на траве, окружённые шевелящимся воздушным коконом.

Обратная дорога стала небольшим представлением. Я шёл, а рядом, послушно паря в воздухе, плыло облако из ещё дёргающейся добычи. Лица гномов, когда я вышел из-за деревьев, были бесценны. Кто-то выронил точильный камень, кто-то схватился за бороду. Тишину нарушил хриплый смешок:

— Глянь-ка! Человек идёт, а улов за ним тянется, как хвост кометы!

Уха, конечно, получилась спартанской — соль да пара съедобных кореньев из моего запаса. Но когда котёл закипел, а запах горячей рыбы разнёсся по берегу, в суровых глазах гномов появился тот самый, детский, жадный блеск. Не ограничились ухой — поджарили часть улова на углях. Я же поделился вяленым мясом и сухарями из своего неиссякаемого пространственного кармана. Это была не пиршество, но первый за многие дни полноценный приём пищи. Пока ели, Богрол, облизывая пальцы, выдал главное:

— До ставки Топоров — около сотни километров. Нашему брату — день пути. Бегом.

Я окинул взглядом его измотанный, но всё ещё несгибаемый отряд.

— А вы в состоянии бежать? В таком виде?

В ответ раздался гулкий, дружный хохот, полный гордости и вызова. Один из молодых гномов, весь в шрамах, выпятил грудь, будто её не продавливали удары копий.

— Человек, мы не из мягкого теста! Гномья выносливость — она в костях и в духе! Кажется, что мы слабые — так это мы просто… экономили силы.

Сборы заняли немного времени. Богрол, уже видя во мне союзника, но всё ещё командир, попытался поставить меня в арьергард.

— Держись сзади. Прикрывай тылы.

Я покачал головой.

— В середине колонны я буду чувствовать угрозу со всех сторон. И смогу среагировать куда быстрее. Если что-то нападёт спереди — я уже там. Если сзади — я уже развернусь.

Он покосился на мои мечи, на странный, ещё не остывший блеск в моих глазах, и, нехотя кивнул.

— Как знаешь. Только не отставай.

— Не отставай, юнец! — хлопнул меня по плечу здоровяк с перевязанной головой, и от его дружеского толчка я качнулся. И они побежали.

Их скорость и тишина ошеломили. Каменистая тропа, корни, бурелом — они неслись по этому хаосу легко и стремительно, как вода по руслу. Ни звона доспехов, ни хруста ветки. Только ровное, множественное дыхание и мягкий топот подбитых железом сапог. Это был бег призраков.

Вскоре мне стало скучно. Ветер в окрестностях спал, Фокус не сигнализировал об опасности. И в голову, как назойливая оса, залетела идея. Очень глупая, очень рискованная и невероятно притягательная.

А что, если… скользить?

«Ильван — тут же отозвался Фокус, его мысленный голос звучал как вздох многострадального учителя, — твой план имеет уровень риска, сопоставимый с прыжком в жерло вулкана в поисках прохлады. Я официально протестую и начинаю поиск нового, более адекватного носителя.»

«Не бойся. Мы же просто… поэкспериментируем.»

Идея была проста и элегантна: создать под ступнями плотную воздушную подушку, парить в сантиметре от земли, а в момент толчка — выстреливать из-под пятки сжатой струёй воздуха, как из крошечного реактивного сопла. Теория — прекрасна. Практика…

Первая попытка закончилась мгновенно. Левую ногу резко дёрнуло вперёд с такой силой, что я, описав в воздухе нелепую дугу, влетел в огромный валун у тропы. Раздался глухой удар, посыпались искры из глаз. Я осел на землю, слыша, как бег гномов разом прекратился. На меня смотрели три десятка пар широко раскрытых глаз, чистого, неподдельного шока. Вид у них был такой, будто они только что увидели, как их собственная борода вдруг запела похабную песню.

— Всё в порядке! — кряхтя, поднялся я, отряхиваясь. В боку ныло, но кости были целы — Просто… осваиваю новый способ передвижения. Бегите дальше!

Богрол покачал головой, что-то буркнул на своём языке, явно означавшее «все маги — чудаки», и колонна вновь тронулась в путь. Но теперь краем глаза они наблюдали за мной.

После десятка попыток, падений и корректировок у меня стало получаться. Я уже не бежал. Я скользил. Ноги, расставленные для баланса, не касались земли. Подо мной клубилась, как туман, упругая воздушная подушка, а с каждым движением ноги назад из-под пятки с шипением вырывался прозрачный, мутный сгусток воздуха, толкая меня вперёд. За мной тянулся лёгкий шлейф завихрённого ветра.

Я обогнал гномов, сделал круг и вернулся, двигаясь теперь боком, как конькобежец на невидимом льду. Их бороды развевались от созданного мной потока.

— Называю это просто — Скольжение — сказал я, поравнявшись с Богролом, на его каменном лице читалось сложное сочетание восхищения, зависти и полного недоумения.

Он лишь хмыкнул, глядя на мой пылающий от восторга взгляд:

— Люди… Вы либо гениальны, либо безумны. И никогда не знаешь, что из этого в данный момент.

***

Мой Ветер принёс весть — но не звуками, а смрадом. Резкий, пронзительный запах гнили и протухшего мяса ударил в нос, словно физический удар. Меня повело в сторону, желудок спазмировало. Я замотал головой, судорожно вдыхая чистый воздух, пытаясь смыть с рецепторов это сладковато-отвратительное послевкусие.

— Там что-то есть — прошипел я, уже очутившись рядом с Богролом. Голос звучал приглушённо, будто я боялся, что запах услышит.

Богрол не задал ни одного вопроса. Его кулак взметнулся вверх — и гномы, будто части единого механизма, замолкли и сомкнулись. Щиты со звоном легли в единую стену, копья и топоры наготове. В их глазах не было паники, только холодная, отточенная готовность.

— Я посмотрю. Оставайтесь тут, — сказал я, уже отступая в тень.

Богрол лишь коротко кивнул. Спорить с глазами, в которых плескалась ледяная тревога, было бесполезно.

Серединные горы в этом месте делало крутой поворот и как раз тут же брало своё начало Плато Индиго. Место было идеальным для наблюдательного пункта: отсюда как на ладони просматривалась вся равнина, ведущая прямо к Трём Горам. Ни деревца, ни укрытия.

Я затаился в расщелине ниже и активировал Око. Мир окрасился в потоки энергии. И я их увидел.

На уступе копошились силуэты. Серо-пепельная кожа, глиняные, обломанные клыки — вампиры низшего порядка. Между ними шаркали, совершая неестественно резкие, рваные движения, зомби. А на самом краю, неподвижные, как жуткие изваяния, стояли скелеты-лучники с короткими, кривыми луками из полированной кости.

Некрачи. Разведка мертвецов.

Я вернулся так же тихо, как и ушёл. Лица гномов, обращённые ко мне, были вопросительными.

— На выступе. Некрачи — выдохнул я, и слова повисли в воздухе тяжелым свинцом. — Вампиры, ходячие, лучники. Наблюдательный пост.

Лицо Богрола исказила гримаса чистой, немой ярости. Он не закричал. Его голос стал низким, опасным, как предгрозовой гул.

— Псы гробовых червей! — вырвалось у него, и он с силой плюнул на камень. Слюна шипя испарилась от накала эмоций. — Никрополис. Так вот какую игру они ведут! Ещё одна армия. Вторая. С тыла… — он тяжко дышал, сжимая рукоять топора так, что костяшки побелели. — Вот почему нас гнали именно сюда, на север. Любой отход к югу — и они выставляли целые заставы. Они… они нас гнали от сюда чтоб мы не увидели мертвяков раньше времени. - Он резко выпрямился, и в его глазах вспыхнуло нечто новое — не ярость, а отчаянная решимость.

— Ильван. Эту весть нужно доставить в ставку Топоров. Немедленно. — Он посмотрел на меня прямо, и в этом взгляде была просьба командира, готового на всё. — Иди. Мы… мы сами как-нибудь доберёмся. Расскажи…

— Эй, эй, стоп! — я перебил его, подняв ладонь. — Остынь, бородач. Не хорони нас раньше времени. Отсюда до ваших — полдня хода, даже с крюком, чтобы обойти этот утёс. Доберёмся все, и точка.

Я нарочито широко улыбнулся, пытаясь разрядить леденящую атмосферу.

— Бросать тебя и твоих ребят я не собираюсь. Ты мне ещё пива должен, я в вас столько провизии инвестировал! А теперь предлагаешь моим инвестициям самим пробиваться через орды мертвецов? Не по-хозяйски.

Богрол смотрел на мою ухмылку несколько секунд, а потом тихо, хрипло фыркнул. Каменное напряжение в его плечах чуть ослабло. Он покачал головой — не в отрицание, а с каким-то странным, почти отеческим недоумением перед человеческим безумием.

— Ладно, веди, везунчик — буркнул он, давая знак сотне. — Только смотри, если твои инвестиции попадут в котел к некроманту — я за твой долг не ответчик.

Я кивнул и выдвинулся вперёд, теперь в роли проводника. Мы двигались, прижимаясь к самым скалам, используя каждый бугорок, каждую расщелину как укрытие. Путь прошёл без приключений, если не считать леденящего душу чувства, что из темноты за нами следят пустые глазницы.

И уже в глубоких, непроглядных сумерках, когда первые звёзды только начинали проступать на лиловом небе, мы увидели походный лагерь топоров. Вся сотня. В полном составе. Богрол обернулся, окинул взглядом своих уставших, но не сломленных воинов, а потом его взгляд упал на меня. Он ничего не сказал. Просто кивнул. Один раз. Коротко и ясно.

Глава 3. Сейф под носом

Богрол, не теряя ни секунды, скрылся в глубине лагеря, устремившись с докладом к командиру. А меня схватили под локти — основательно, по-гномьи — двое, будто отлитые из одного гранита.

— Пойдём, Ильван — сказал первый, и его голос был низким и бархатистым, как шум камнепа вдали.

— Будем возвращать твои инвестиции — тут же подхватил второй, с той же интонацией и улыбкой, скрытой в густой бороде.

Голен и Молен. Братья-близнецы, два булыжника с глазами-щелочками, в которых искрился не иссякающий даже после ада засады задор.

— Оу, я обожаю, когда инвестиции начинают приносить дивиденды — рассмеялся я, позволяя увлечь себя в гущу бурлящего лагеря.

То, что началось как просто «угощение», быстро переросло во что-то грандиозное. Весть о возвращении «Каменной сотни» — целой, невредимой и с невероятной историей спасения — облетела ставку Топоров быстрее, чем выпущенная стрела. Но поразило меня не это.

Когда слышишь «гномий лагерь», воображение рисует суровые, пропахшие дымом и металлом землянки, где кроме самих бородачей никому нет места. Реальность оказалась оглушительным контрастом.

Ставка Топоров на границе Плато Индиго была не лагерем одной расы. Это был военный муравейник, сплетённый из десятков народов. Вот у походных наковален, звонко спорят о закалке клинка, стояли плечом к плечу люди из пограничных гильдий и эльфы-дозорные. У стойки с оружием ор с шрамом через всё лицо терпеливо объяснял молодому троллю тонкости баланса боевой дубины. А на дальнем конце, возле особенно крепких палаток, неспешно прохаживались великаны — трёхметровые громадины из мышц и живой стали. Когда такой шагал, земля под ногами мягко вздрагивала, а звон кружек на столах превращался в трепетный перезвон. Живые крепости, дышащие мощью.

И вся эта братия, эта интернациональная семья на краю возможной войны, собралась праздновать. Не приказ сверху — искренне, от всей души. «Сотня» здесь не просто числилась — их любили. И они, эти элитные берсерки, сейчас, облепленные зеваками и товарищами, смеялись, хлопали всех по спинам и ни капли не важничали. Просто ребята, вернувшиеся домой.

Пир длился до самого утра. Воздух гудел от десятков голосов, треска жирного мяса на углях, звена кружек и песен на языках, которые я не понимал, но в чьей дикой, грубой мелодии слышал одну общую ноту — радость быть живым. Каждый гном из сотни, под хмелем и воодушевлением, обрастал своей личной толпой слушателей и смаковал историю моего появления. Версии множились с каждой новой кружкой эля:

«Он спустился с неба на луче света!»

«Нет, он вышел из самой тени, и тень эта сожрала кентавров!»

«Вы чего, я же видел! Он просто шёл по лесу, а враги сами разбегались от страха!»

Самая эпичная от какого-то румяного молодца: «Он врезался в землю как метеорит, весь в огне, и сказал: «Где тут враги? Мне скучно!»

Богрол появился уже глубокой ночью, когда шум начал стихать до ровного, тёплого гула. Его лицо, ещё недавно обтянутое усталостью и яростью, теперь сияло спокойным удовлетворением. Доклад приняли, информацию оценили. Он молча поднял свою огромную кружку, встретился со мной взглядом — и осушил её до дна одним долгим глотком. Затем включился в общий поток, начав навёрстывать упущенное с такой основательностью, будто это была боевая задача.

Уснул я уже на рассвете, в свой походной палатке, которую вытащил из пространственного кармана. И не один. Ко мне под утро подобралась смуглая красавица-лучница с далёких имперских окраин, глаза которой блестели любопытством и тем особым огнём, что зажигается вблизи героев, пусть даже и нарисованных чужими рассказами.

— Полезная штука — быть героем** — промелькнула последняя мысль перед тем, как сознание погрузилось в тёплые, заслуженные объятия не только девушки, но и глубочайшей, сладкой усталости. Хех.

За стенами палатки лагерь наконец затихал, готовясь к новому дню, который уже не был просто днём ожидания. Теперь у них были данные, подкрепление в лице выжившей элиты и… странный человеческий маг, умеющий скользить по воздуху и выуживать рыбу из рек силой мысли. Будущее на пороге Плато Индиго ещё не было написано, но эта ночь точно стала в нём яркой, шумной и живой запятой.

***

Проснулся я далеко за полдень — сытый, выспавшийся и с лёгкой, приятной тяжестью в мышцах. Странно, что никто не потревожил: обычно в военных лагерях спят по графику, а не до обеда. Спутницы рядом уже не было — лишь вмятина на постели и тонкий аромат трав и дыма, оставшийся от неё в воздухе.

Мой Ветер, пока я спал, уже собрал всю «новостную ленту» лагеря — шёпоты у костров, приказы у шатра командования, даже спор двух орков о том, чья дубина тяжелее. Информация осела в сознании фоновым слоем. А я инстинктивно бросил взгляд на мечи.

Четыре клинка покоились там, где я их оставил: «Ангел» и «Демон», «Клинки Ветра» стояли около шконки. Их никто не трогал. Хотя… если бы к «Клинкам Ветра» удалось подселить громовую птицу — дух бури в стали… Эх, мечты. А ещё узнать, как вообще переселяют души в оружие — я б тогда развернулся во всю катушку. Молнии в каждом ударе, гром в каждом рассекающем взмахе…

Так я пролежал добрых полчаса, глядя в тканевый потолок палатки и строя в голове замки из воздуха и амбиций. Но всему хорошему приходит конец. Встал, привёл себя в порядок у походного умывальника — вода была ледяной, но бодрила лучше любого кофе — и вышел в шум лагеря.

Солнце стояло уже низко, окрашивая пыль над палатками в золотисто-розовый оттенок. И тут меня подловили.

— Ну наш молодой герой дал жару! — раздался хриплый голос из толпы гномов у костра. — Всё утро стоны и вздохи слышали, аж эльфы краснели!

— Да эту бедняжку-то и не видели, зато крики… — начал второй, но не договорил, кто-то тут же шикнул на него с такой силой, что тот поперхнулся собственным смехом.

Я замер. На миг превратился в надменного павлина: грудь колесом, подбородок чуть вздёрнут, взгляд устремлён вдаль с видом человека, за которого не стыдно. Лицо — каменная маска серьёзности. Одним словом, «Мужик!»

Десять секунд. Больше не выдержал.

Уголки губ предательски дрогнули. Потом растянулись в широкой, искренней ухмылке. По толпе пробежал одобрительный гул — смех, хлопки по плечам, чей-то возглас: во даёт малой!

После сытного обеда из жареного мяса и густого похлёбки подошёл Богрол. Его лицо было вымыто и борода подстрижена — гном явно подготовился к важному разговору.

— Король хочет тебя видеть — коротко сказал он. — Дунгрил. Не тяни.

Мы вошли в королевский шатёр — скромный, без излишеств. На полу — потёртый ковёр с вытканными узорами горных хребтов. В центре стоял «трон»: массивный дубовый стул с резными подлокотниками в виде топоров. За ним восседал сам Дунгрил.

Крепкий, как скала, гном с лицом, изборождённым шрамами и морщинами решимости. Борода — седая, заплетённая в три косы, перевитые медными кольцами. Глаза — тёмные, цепкие, будто видели каждую битву последних пятидесяти лет и запомнили каждую каплю пролитой крови.

Мы поклонились

— Ильван, — начал король без предисловий. Его голос был низким, с хрипотцой старого камня. — Богрол рассказал. Ты вытащил «Каменную сотню» из пасти смерти. Потерять их на ровном месте — это удар не только по численности. Это удар по духу всей армии.

Я молча кивнул. Не нужно было благодарностей — достаточно было признать цену спасения.

— Поэтому хочу, чтобы ты присоединился к сотне. Возглавил разведотряд. Узнал, что за армия копошится у меня на фланге. Но прежде, покажи медальон Архидемии.

Я моча достал его. Мне его выдали перед отправкой. Знак того что я не вру и правда из Архидемии. Король повертел его посмотрел и вернул.

— Дунгрил — я сделал паузу, подбирая слова. — Сотня в разведке — это как танк в библиотеке. Шумно, эффектно, но неэффективно. Нужно быстро менять направление, прятаться в расщелинах, уходить в тень. С десятью бойцами — возможно. С сотней — мы станем не разведкой, а ходящей мишенью.

Король прищурился. В его глазах мелькнуло не раздражение, а интерес — будто он впервые за день услышал что-то, требующее не приказа, а мысли.

— Разумно — наконец произнёс он. — Бери столько людей, сколько нужно. Узнай: кто они, сколько их, куда движутся. И главное — есть ли связь с теми мертвецами на уступе.

Он подался вперёд, и воздух в шатре стал плотнее.

— В твоём распоряжении — любые ресурсы лагеря. Еда, снаряжение, скакуны… даже магические артефакты из моей сокровищницы. Приходи с вестями. Живым.

Я кивнул. Не поклонился — просто кивнул. И в этом кивке была и дерзость, и договор.

— На сборы и подготовку пару дней — сказал я. — Результат — пять максимум семь дней.

Дунгрил усмехнулся — коротко, без тени веселья.

— Вот это я понимаю — ответ. Не «я постараюсь». А срок. Запомню.

***

Выбор был простым. Я не искал самых сильных — я искал самых тихих.

В основной отряд вошли десять: Голен и Молен — близнецы с интуицией охотников; ещё трое из «Каменной сотни», чьи движения в бою напоминали танец смерти — плавные, экономные, без лишних жестов; четверо молодых, но с глазами стариков — разведчики с границы, привыкшие читать следы по пыли и влаге на камне; и двое «тихушников» — гномы из клана Шепчущих Теней, мастера маскировки, чьи имена я даже не запомнил — они сами попросили так.

Ещё десять остались у входа в туннельную систему. Их задача была обеспечивать связь и снабжение. Они разбили мини-лагерь в укрытии из валунов, установили сигнальные маяки каждые двести шагов по основному туннелю и подготовили запасы: вяленое мясо, фляги с водой, перевязочные материалы, даже пару магических светящихся кристаллов на случай, если мы уйдём слишком глубоко.

— Не знаем, как глубоко засел враг и сколько времени займёт разведка — пояснил я перед уходом, глядя на обоих десятков. — Поэтому не паникуем, если мы обратно будем прорываться с боем я через маяк дам знать. Встречайте.

Гномы кивнули. Без вопросов. Без споров. Они уже видели, как я работаю.

— Если что — хмыкнул Голен, проверяя пояс с метательными ножами — мы тебя вытащим. Даже если придётся тащить за уши.

— А я думал, вы за мной бегать будете — усмехнулся я, Око активировано, Фокус запоминает и рисует карту. — Ладно. Правила простые: я впереди. Вы — за мной, веером. Шаг только туда, куда я ступлю. И если я подниму руку — замри. Не «почти замри». Не «тихо замри». Замри как камень. Понятно?

Ещё кивки. Мы двинулись.

Вход в туннельную систему скрывала расщелина в скале, замаскированная под обрушившийся обвал. Богрол лично показал её — снаружи ничего не выдавало, но стоило сделать три шага внутрь, как воздух изменился. Стал плотнее, влажнее, пропитанным запахом мха, гниющей древесины и чего-то ещё… металлического. Крови. Старой, высохшей, но всё ещё витающей в камне.

Я опустил руку — сигнал. Гномы замерли у входа, пока я делал первые шаги один.

Тьма. Не ночная, не лесная — абсолютная, давящая, как вода на глубине. Мои глаза адаптировались медленно, но Око… Око раскрылось. У гномов были свои приспособления, как не как они всю жизнь по пещерам.

Мир перевернулся. Стены туннеля засветились тусклыми, фосфоресцирующими разводами — следы древних заклинаний, выветрившихся за тысячелетия. Воздух стал видимым: тонкие струйки тёплого дыхания гномов позади, холодные потоки из глубины — будто кто-то там дышал. И впереди… впереди пульсировала тень. Не объект, не существо — просто искажение. Место, где реальность была тоньше обычного.

— Здесь — прошептал я, не оборачиваясь. — Следуйте. И не касайтесь стен. На них… остатки чего-то.

Гномы вошли без шороха. Их броня, специально подготовленная для разведки, плотно подогнута и закреплена — ни звона, ни скрипа. Только мягкий шелест кожи и камня под подошвами.

Первые часы прошли в почти полной тишине. Мы спускались круто в низ. Туннель петлял, сужался, расширялся в пещеры с сталактитами, острыми как копья. Иногда я останавливался, прикладывал ладонь к полу — и Ветер устремлялся вперёд, возвращаясь с отголосками: шорох мелких тварей, капли воды, далёкий гул подземной реки.

— Ты как собака, — тихо бросил Молен, идя позади. — Носом чуешь опасность.

— Почти — усмехнулся я. — Только нос у меня… здесь. — Коснулся пальцем лба, над левым глазом.

Он хмыкнул, но больше не спрашивал.

***

На рассвете второго дня — я отсчитывал время по внутренним часам Фокуса, чётким, как метроном — туннель расширился, выведя нас в небольшую пещеру овальной формы. Своды были низкими, едва не задевая макушки, а пол усыпан мелким, хрустящим под ногами гравием. В стенах зияли три чёрные пасти развилок, каждая уходила в свою тьму. И ни звука. Ни шороха. Ни отдалённого эха шагов.

— Ни одного патруля за два дня, — тихо произнёс Голен, его голос отразился от камня тихим эхом. — Это не нормально.

Я кивнул, опускаясь на корточки и проводя ладонью по полу. Пыль была сухой, без следов. И тут до меня дошло.

— Мы спустились слишком глубоко — сказал я, поднимая взгляд на гномов. — Эти туннели — не маршруты армии. Патрули ходят выше — там, где воздух свежее и ближе к поверхности. А здесь… здесь только тишина и камень. Значит, нам надо подниматься. Там будут караулы. Там наша цель.

Гномы переглянулись. В их глазах читалось не страх, а напряжённое предвкушение. Охотники почуяли добычу.

— Привал — объявил я, откидываясь спиной к холодной стене. — Два часа. Едим, пьём, отдыхаем. Песен не петь — хотя, Молен, я знаю, ты уже репертуар подготовил.

Гномы усмехнулись — коротко, беззвучно — и начали доставать из пространственных карманов походные котелки, вяленое мясо и фляги с тёмным, густым квасом. Запах жира и специй мгновенно наполнил пещеру, отогнав сырость.

А я поднялся и подошёл к первой развилке. Вытянул руку, ладонью вперёд, и мягко выдохнул. Из пальцев сорвался тонкий, почти невидимый порыв воздуха — не удар, а щупальце. Оно скользнуло в темноту, а за ним, как невидимая паутинка, потянулась нить связи. Я чувствовал каждый изгиб туннеля, каждую каплю воды на стенах, каждый завал.

То же самое — со второй развилкой. С третьей.

Вернувшись к гномам, я взял протянутую лепёшку и кусок оленины. Ели молча, перебрасываясь короткими фразами — о горах, о семьях, о том, как Молен однажды украл бороду у спящего орка. Смех был тихим, но настоящим. Перед лицом неизвестности такие моменты ценились дороже золота.

Через час картина сложилась.

Первый туннель уходил прямо через всю гору — на обратную сторону Серединных гор, к границам Империи. Второй нырял в бездну, и на глубине связь с Ветром оборвалась — очень глубоко и далеко. А третий вёл в верх. Ветер уперся и обдул пару фигур. Бинго! Нам туда.

Я откинулся спиной к стене, жуя последний кусок мяса, и вдруг меня осенило.

— Подождите-ка… — я окинул взглядом пещеру. Четыре выхода. Удобное расположение. С одной стороны — Империя, с другой — плато. — Эта пещера… она же идеальна для контрабанды. Перевалочный пункт. Здесь грузы перегружают, прячут от пограничников, может, даже меняют «хозяев».

Гномы замерли. Голен медленно кивнул:

— Бывало такое. До войны наши торговцы тоже пользовались такими узлами. – он усмехнулся. - Но после… после все пути закрыли.

— А если не все? — я поднялся на ноги. — Если кто-то нашёл способ держать этот узел открытым? Может, именно поэтому здесь нет патрулей, а может просто всё грамотно рассчитали? Или же, это на столько прибыльно что война — это просто небольшой раздражитель

«Хотя нет, тут просто нет места под армию вот и не патрулей ни врагов».

Я встал в центре пещеры, поднял руки и медленно выдохнул. Но на этот раз Ветер был другим — я вплёл в него сырую ману, и воздух вокруг пальцев окрасился в бледно-голубой оттенок. Облако поползло по стенам пещеры — ощупывая каждый камень, каждую трещину, каждый сантиметр поверхности.

Гномы смотрели на меня с немым изумлением. Молен даже приподнял брови — мол, «ты там в темноте с ума сошёл?»

Но в тот же миг магический Ветер наткнулся на невидимое. Там, где стена казалась цельной, воздух вспыхнул мягким серебристым сиянием, очертив прямоугольник. Контур потайной двери. Прямо в стене пещеры, между второй и третьей развилкой.

— Вот оно — тихо выдохнул я. — Потайная дверь.

Гномы вскочили как один. Подошли ближе, касаясь стены пальцами.

— Такие мы любим — прошептал Молен и опустился на колени. — Руны… старые. Гномьи, но переписанные. Кто-то переделал замок под себя… — бормотал он. — Вот тут…

Он закрыл глаза, приложил ладони к камню и начал водить ими вдоль контура — медленно, методично, как слепец читает шрифт Брайля. Его пальцы дрожали от концентрации. Минута тишины. Две.

Потом он резко вскочил, припал к стене справа от контура и провёл рукой по почти незаметной трещине.

Щёлк.

Тихий, едва слышный звук — будто капля упала в глубокий колодец.

За ним последовал скрежет — тяжёлый, древний, но тихий. Каменная плита медленно отъехала вбок, открывая проход во мрак. Оттуда пахнуло пылью, сухим деревом и чем-то ещё… сладковатым. Цветочным.

— Ну что — я обернулся к гномам, касаясь рукояти «Ангела». — Кто первый?

Глава 4. Две минуты

Тьма за дверью пахла пылью, воском и чем-то острым — запахом запретного товара.

Я первым шагнул внутрь, клинки наготове. Голен поднял ладонь — в ней вспыхнул тусклый огонёк, и свет разлился по каморке.

Это была не кладовая. Это был склад.

Небольшой, метров десять на десять, но набитый до потолка. Вдоль стен стояли аккуратные деревянные ящики с выжженными клеймами: «Имперский стандарт», «Хрупкое», «Не вскрывать до пересечения границы». На полках — стеклянные колбы с мерцающими жидкостями: бирюзовая, кроваво, чёрная с золотыми вкраплениями.

Но взгляд цепляло другое.

Посередине каморки стоял низкий стол. На нём накладные. Стопка пергаментов с печатями Империи, аккуратно подшитых в кожаную папку. Я подошёл, осторожно коснулся верхнего листа.

«Отправитель: Гильдия Алхимиков Империи»

«Получатель: частное лицо, Три Горы»

«Груз: „Багрянец", 3 ампулы „Слезы дракона", 5 амулетов подавления магии»

«Примечание: груз декларирован как „удобрения для горных садов"»

Молен заглянул через плечо и тихо свистнул:

— «Слеза дракона»? Это же для создания зелий правды… или пыток. А амулеты подавления — только для тюрем высокой безопасности. Кому в Трёх Горах это нужно?

— Не кому — тихо сказал я, листая дальше. — А зачем. Смотри.

Следующая накладная:

«Отправитель: частная лаборатория „Чёрный цветок", Империя»

«Получатель: аноним»

«Груз: один ящик пустых сосудов для душ, 3 алхимических котла с рунами извлечения»

Голен побледнел под бородой:

— Это же… это для переселения душ. Запрещено Архидемией ещё тысячу лет назад. Кто это провозит?

— Тот, кому выгодно иметь армию бездушных тел — ответил я. — Или тех, чьи души можно пересадить в более… удобные сосуды.

Я поднял ещё один документ — не накладную, а личное письмо, случайно оставленное среди бумаг. Почерк резкий, имперский:

«…груз получен. Дроу заплатили золотом и обещанием свободного прохода через Серединные горы после „перемены власти". Некроманты взяли ядра — им нужны живые души для ритуалов Некрополиса. Мы получаем технологии и карты подземелий. Сделка выгодна всем. Главное — чтобы гномы ничего не заподозрили до дня „Х"…»

Письмо обрывалось. Но и этого хватило.

— Они не воюют друг с другом — прошептал я. — Они торгуют. Дроу продают проходы. Некроманты — души. Имперцы — технологии. А гномы… гномы просто стоят у дороги, которую все хотят контролировать.

Гномы молчали. В их глазах не было шока — была ледяная ярость. Не предательства, нет. Но осознание: их дом, их горы, их честь — всего лишь препятствие на пути чужой сделки.

— Забираем всё, — коротко сказал Голен. — Каждую бумагу. Каждую колбу. Это — доказательство.

Молен уже сгребал накладные в мешок. Я подошёл к клеткам с ядрами душ — коснулся одного пальцем. Оно вздрогнуло, и в голове мелькнул образ: волк, бегущий по снегу, визг стрелы, боль… Я отдернул руку.

— Эти тоже забираем. Не оставим их здесь.

Я решился на отчаянный шаг.

«Фокус, брат. Я сейчас подведу к Оку физическую магию на доли секунд. Тебе надо быстро про анализировать всё вокруг. Готов? Погнали!»

Мир быстро и резко вспыхнул. А с ним боль и головокружение в голове. Фокус выдал. «Готово». Я прекратил подачу.

«Ильван, в целом не чего интересного, но там в углу в металлической коробке что-то есть. Что-то мощное»

Эта «коробка» походила на небольшой сейф. На ней накладная, пергамент приклеен к поверхности.

«Дар для победителя, за взятия Трёх Гор. А.Ч.С»

Я взялся за ручку. Металл был холодным, но под пальцами ощущалось слабое, почти неуловимое пульсирование — будто внутри билось сердце.

Щёлк.

Крышка открылась.

Внутри лежал футляр из чёрной бархатной кожи — неизвестного существа, с едва заметным узором чешуи. От прикосновения пальцев поднялась золотистая пыльца, мерцающая в свете гномьего огонька.

Я открыл крышку.

И замер.

Длинные, до локтя перчатки из красной чешуи. Каждая чешуйка — идеально подогнана, будто выращена, а не выкована. На пальцах — когти, острые как бритва, из того же материала. Но главное — от них исходила волна тепла. Не магического. Физического. Как от живого существа.

— Мать камня… — выдохнул Борин, и голос его сорвался. Он опустился на колени, будто перед святыней. — Это… это невозможно…

— Что это? — спросил я, не отводя взгляда.

— Метка Дракона — прошептал Молен, и в его глазах читалось благоговейный ужас. — По легенде… гномий кузнец по имени Дурин поднялся на самую высокую пик горы, где небо касается камня. Там он выковал эти перчатки из лап Красного Дракона, павшего в Войне Тысячи Драконов.

— Но их разделили, — добавил Голен, глотая воздух. — Потому что в паре они позволяли носителю… частично превращаться. Крылья. Огонь. Сила дракона в теле смертного. Последний, кто носил их вместе, сошёл с ума и сжёг целый город.

— Они считаются утерянными тысячу лет — тихо сказал Борин, не сводя глаз с перчаток. — Кто-то нашёл их. И хочет подарить… победителю Трёх Гор.

Он смотрел на артефакт так, будто видел одновременно чудо и проклятие. Его руки дрожали — то ли от желания коснуться, то ли от страха.

— Надо спрятать их — выдавил он. — Если они попадут врагам…

— Это будет фиаско — закончил я за него.

Меня разрывало любопытство. Превратиться в дракона? У меня вырастет хвост? Крылья? Хех. Интересно. Очень.

Но не здесь. Не сейчас.

Я аккуратно закрыл футляр, положил его обратно в сейф.

Сунул сейф в пространственный карман. Остальное уже было у гномов там же.

Последний взгляд на полу пустую каморку.

Мы уходили не с пустыми руками.

Мы уходили с правдой.

***

Закрыв дверь, я остановился посреди пещеры и обвёл взглядом гномов.

— Одному придётся возвращаться — сказал я тихо, но чётко. — С таким грузом на разведку не пойдёшь. Предлагаю собрать всё максимально плотно по карманам и отправить к свои.

Гномы переглянулись. В их глазах мелькнуло сомнение — оставлять товарища в одиночку в этих туннелях… Но потом кивнули. Приняли. Молча, по-гномьи — без лишних слов.

Я выбрал одного из «тихушников» — самого лёгкого на ходу, с лицом, способным слиться с тенью. Рисковать перехватом было нельзя. Мало ли какие ловушки ждут на пути.

Так мы остались в девятером.

— Почему ты не передал перчатки с Меткой? — тихо спросил Голен, так чтобы слышал только я. Его голос был напряжённым, почти шёпотом.

— Как думаешь, друг, Дунгрил захочет их одеть? — Я посмотрел ему в глаза.

В его взгляде мелькнул ужас. Понял.

— Вот именно — кивнул я. — Поэтому пусть останутся у меня. Я не падкий на такие вещи. Интерес есть — но только в плане… — я замялся, подбирая слова — устройства. Мне интересно, как они устроены, что могут, что умеют. Я Странник, мой маленький и суровый друг. Мне всё интересно.

— Я заметил — буркнул он, косясь на дверь. — Ты и с ветром разговариваешь.

— Потом порешаем, что с ними делать. Если надо — спокойно отдам.

На том и порешили.

Мы двинулись по туннелю, ведущему вверх. Два дня скитались по лабиринту пещер и ходов — то поднимаясь, то спускаясь, обходя патрули Некрополиса. Воздух становился гуще, пропитанным сладковатой гнилью. Свет здесь уже не был редкостью — тусклые грибы на стенах мерцали зеленоватым, а в некоторых залах горели костры из костей, без дыма, с холодным пламенем.

Но в какой-то момент я понял: обходить больше нельзя. Прямо впереди — перекрёсток, и на нём стояли они.

— Надо сражаться — прошептал я одними губами. — Я разберусь.

Мы затаились в последних тенях. Свет здесь был, но слабый. Мои противники стояли ко мне боком: низший вампир с острыми клыками и пепельной кожей, какой-то бледный «живой» — похожий на человека, но с серой, как пепел, кожей и пустыми глазами, и зомби, бредущий в такт их шагам.

«Клинки Ветра» бесшумно покинули ножны, повиснув на невидимых нитях воздуха за их спинами.

— Подскажите, где остановка? — спросил я с ухмылкой, выходя из тени.

Они медленно, синхронно повернулись. «Живой» уставился на меня круглыми серыми глазами — как на призрака. Вампир оскалился и уже собрался броситься…

Но ловушка захлопнулась раньше.

Два коротких свиста — и головы зомби с вампиром покатились к моим ногам. Клинки вернулись ко мне, оставив за собой лишь лёгкий шелест воздуха.

Бледный парень так и стоял столбом, дрожа всем телом.

— Эй, ты там живой? — усмехнулся я, и от собственных слов мне стало жутко весело в этой тишине смерти. — Хотя… кого я спрашиваю. По тебе видно — нет.

Бум.

Удар сердца — и я уже держал его за горло, поднятого над полом. Гномы окружили нас, топоры наготове.

— Быстро и чётко отвечаешь на вопросы — и я не отправлю тебя к твоим мёртвым богам. Сколько вас?

Молчание. Я сжал горло сильнее. Его лицо исказилось гримасой боли.

— В нашем отряде… около двух тысяч — выдавил он хриплым, мёртвым голосом.

— А сколько отрядов всего?

— Около десятка.

Я замер. Двадцать тысяч. Если это правда — это не рейд. Это удар в самое сердце.

— Кто из уникумов или легендарных есть? — спросил Молен, подходя ближе.

— По слухам… подняли Костяного Дракона. Весь Некрополис скидывался энергией.

Гномы зашипели сквозь зубы. Некоторые слова я даже не знал — настолько древние и яростные.

— Дальше.

— Главнокомандующий — Вестник Смерти Шахад. Генерал — Банша Кил'Мау. Полковники — Князья Вампиры, Высшие Личи.

— Серьёзные силы. Кто ещё?

Я видел, как он замялся. Сжал горло ещё сильнее.

— По… по слухам… Поучая Королева.

— Это её чёрные кентавры? — спросил я.

— Да. Но их я не видел.

— Зато я видел — буркнул Голен.

— Свяжите его — попросил я.

Гномы уставились на меня как на сумасшедшего.

— Убивать мы его не будем. Я слово дал. Свяжите и бросьте в туннель. Найдут — освободят. Не найдут — сам сдохнет.

Суета длилась недолго. Но перед тем как заткнуть ему рот, он прохрипел:

— За то, что ты сдержал слово, человек… я дам совет. Вы пахнете жизнью. Там, выше — учуют вас быстрее, чем вы достанете мечи. Там только смерть и гниль. Жизнью там не пахнет.

Я кивнул. Переглянулся с гномами. В их глазах — понимание. И страх.

Молча подошёл к трупу зомби. Видят все боги — я не хотел этого делать. Сука…

Закрыл глаза. Набрал воздух в лёгкие — последний чистый вдох на ближайшие часы. Опустил руки в мягкую, разлагающуюся плоть. Вырвал кусок — тёплый, влажный, с противным хрустом. Начал обмазываться. Лицо. Шею. Руки. Одежду. Щёки — особенно щёки. Запах ударил в нос: гниль, тухлятина, сладковатая приторность разложения. Тошнота подступила к горлу, желудок свело спазмом. Я кривился, как от кислого лимона, но продолжал.

Гномы смотрели на меня в полном шоке. На их лицах — брезгливость, ужас… и уважение. Глубокое, безмолвное уважение.

— Я не настаиваю и не осуждаю, ребят — выдавил я сквозь зубы, борясь с рвотными позывами. — Один схожу.

— Ба! — хрипло выдохнул Голен. — Человек обмазался. Идёт в пасть к мертвякам. Ради информации. Ради нас. А мог бы сидеть в своей Архидемии…

Он быстрым шагом подошёл ко мне — и без промедления воткнул пальцы в труп зомби. Вырвал горсть гнилой плоти и начал мазаться рядом со мной.

Один за другим — все девять гномов последовали его примеру. Вскоре весь отряд был покрыт тухлой слизью, месил останки зомби ногами. От «зомби» осталось одно название — лишь куча размазанной плоти на полу.

Мы двинулись вверх. Пахли смертью. И в этой смерти — несли жизнь для тех, кто ждал нас у горы.

***

Я отказался от тактики скрытности в пользу эффективности. Два патруля отправил на тот свет — быстро, тихо, без лишнего шума. От пары других просто спрятался в расщелинах, дожидаясь, пока мерцающие глазницы пройдут мимо. Воздух здесь был густым от запаха гнили и пыли, а в тишине туннелей слышалось лишь мерное шарканье тысяч ног где-то в глубине.

Через пару часов скитаний мы наткнулись на первую пещеру. И замерли у входа, затаив дыхание.

Внутри, ровными рядами, плечом к плечу, стояли зомби. Тысяч пять — шесть, не меньше. Неподвижные, с пустыми глазами, будто ждали команды, которая вот-вот прозвучит в этой каменной тишине. Ни шороха. Ни движения. Только мёртвая дисциплина армии, готовой к маршу.

Дальше пошла цепь туннелей — прямых, как стрела, вырубленных не для торговли, а для войны. И за каждым поворотом — новая пещера. Поменьше, но такие же упорядоченные. В одной — вампиры, стоящие в строю с холодной грацией хищников. В другой — «живые» с пепельной кожей, их серые глаза тупо уставились в стену. Скелеты-рядовые с костяными мечами. Обычная пехота смерти.

Но в одной из пещер я замер.

Гигантские скелеты. Метра три в высоту, широкие в плечах, облачённые в стальную броню. В руках — мечи и топоры размером с гномью лодку. Кости их были толще человеческого бедра, а в пустых глазницах, казалось, тлел остаточный огонь древней ярости. Отряд элиты. Таран для пролома вражеского построения. Костяные танки.

Мы переглянулись. Поняли: разведали всё, что нужно. Армия есть. Численность — десятки тысяч. Состав — разношёрстный, но организованный. Маршрут — прямой удар в тыл лагерю Топоров.

Но уйти без веселья я не мог.

— Так, ребята, смотрите и запоминайте — я опустился на колени и начал чертить пальцем на пыльном полу. Карта возникла в сознании — Фокус любезно предоставил данные за время наших скитаний. — Мы недалеко от точки входа. Вот тут и тут, — я ткнул в воображаемые пересечения — вам сначала вправо, потом влево. И выйдете к тому туннелю, куда мы запихнули нашего «языка». Там сориентируетесь.

— Стоп, а ты куда? — насторожился Молен.

— Я? — я усмехнулся, хотя внутри всё сжималось. — Поднимусь выше. Поймите — туда толпой не пройти. А я один справлюсь. Возвращайтесь к нашим. Дорогу знаете — теперь это проверенные тропы, без ловушек и засад. Доберётесь быстрее.

Гномы заупрямились. Во всей красе. Не кричали, не спорили — просто встали стеной. Борин скрестил руки на груди, Голен отвернулся, остальные молча уставились в пол. Гномье упрямство — не эмоция, а закон природы. Твёрдый, как гранит.

Добрых полчаса я спорил. Объяснял, убеждал, шутил. Они молчали. Стояли. Ждали.

Последний аргумент не убедил. Но заставил подчиниться.

— Это приказ — коротко и ясно.

Они нахмурились. Насупились. В их глазах читалось: «Мы не согласны. Но мы с тобой».

Параллельно я забрал у них всю взрывчатку — продолговатые цилиндры, похожие на банки тушёнки. Сверху — магическая пломба цвета высохшей крови и маленькая кнопка. Срываешь пломбу, жмёшь кнопку — и через две минуты взрыв, способный обрушить своды целой пещеры.

Гномы уходили молча. Но каждый, проходя мимо, смотрел мне в глаза. Долго. Прямо. Слов не было — не нужны. Взгляд говорил всё: Вернись. Минимум — живым. Максимум — с руками, ногами и этой проклятой ухмылкой на лице.

Когда последний гном исчез в тени туннеля, я затихорился в пустой. Вход замаскировал зеркальной иллюзией с цепочки: каменная стена, идеально сливающаяся с окружением. Ни следа. Ни шороха.

Решил дать гномам время уйти подальше. Не знал, как повернётся моя вылазка — и чтоб их не догнали.

Но время зря не терял.

Сел посреди пещеры, закрыл глаза и погрузился в медитацию. Ветер обвивал тело тонкими нитями, проверяя баланс. Мышцы напрягались и расслаблялись в ритме древних ката. Каждое движение — чище, точнее, экономнее. Физика требовала не силы, а совершенства формы.

Так прошли сутки.

В тишине мёртвой пещеры, среди костей и теней, я готовился к танцу со смертью. И знал одно: когда я начну — они услышат. Услышат не шаги. Не клинки.

Они услышат смех.

***

Нормально так потренировался, отдохнул и выспался. Когда открыл глаза, тело отзывалось лёгкой упругостью — мышцы набиты. Время действовать.

Вышел из пещеры и первым делом занялся потолками. Зомби — одна штука на пещеру, хватит чтоб обрушать потолок. А вот гигантские скелеты… тут я не скупился. Три цилиндра на свод над каждым рядом. Ну нафиг драться с этими костяными танками. Меня даже передёрнуло при мысли, как они пойдут на меня стеной — три метра костей и стали. Брррр.

Попутно измазался внутренностями зомби — свежими, тёплыми, с противным хрустом под пальцами. Запах бил в нос, но теперь я пахнул так же, как всё вокруг — гнилью и тленом.

Бах-бах-бах-бах…

Прогремел первый взрыв. Глухой, каменный. Где-то внизу заколыхалась земля. Время пошло.

Я двинулся выше.

Шесть часов пути. Патрули — без слов, без предупреждения: клинок из тени, короткий свист Ветра, тело на полу. Развилки — останавливался, выпускал нити воздуха вперёд, ждал отчёта Фокуса. Влево — тупик. Вправо — патруль через двести шагов. Прямо — пустота. Так, шаг за шагом, поднимался к сердцу их логова.

И вот — изменилось всё.

Воздух стал чище. Исчезла сладковатая вонь гнили, сменившись ароматом ладана и холодного камня. Стены выровнялись, облицованы чёрным мрамором с прожилками серебра. Вдоль коридора — магические светильники, горящие ровным, белым пламенем без дыма. Входы в пещеры прикрыты дверями из полированного чёрного дерева с бронзовыми вставками. Патрули — не шаркающие зомби, а высшие вампиры. Гордые, подтянутые, в лёгких кожаных доспехах, расшитых рунами. Их походка — не шарканье мертвецов, а плавный, хищный шаг воина. Мышцы играли под кожей, мечи на бедре не уступали качеству моим «Клинкам Ветра».

Магический фон здесь гудел, как улей. А на следующем уровне — взревел. Плотный, давящий, пропитанный некротикой. Тут генералы. К бабке не ходи.

Передо мной распахнулся коридор с семью дверями. Я пожал плечами и толкнул первую.

Пусто.

Роскошный кабинет. Стол из красного матового дерева, заваленный пергаментами. Шкафы из того же материала, полки с редкими артефактами. На стенах — картины с изображением неизвестных мне зверей: крылатые волки с глазами-углями, змеи с человеческими лицами, драконы цвета пепла.

Подошёл к столу. Быстро сгрёб документы в пространственный карман — не разбирая, всё подряд. Потом сам гляну.

И тут — скрип.

Тихий, почти неслышный. Но я услышал.

Повернулся.

У двери стоял он.

Могучий вампир — на голову выше меня, но изящный, как пантера. На поясе — пара изогнутых клинков, переливающихся серо-пурпурным в свете ламп. Одет в элегантный костюм: сверху — серый лёгкий доспех без единой царапины, снизу — бирюзовая юбка-килт с золотой бахромой. Взгляд — холодный, оценивающий. Князь Вампиров(7). Догадался сразу.

— Человек! — Он втянул носом воздух. Его брови взметнулись. — Живой запах… под гнилью.

Скрываться смысла не было. Моментально счистил грязь с одежды спасибо Директору за подгон, вытер лицо рукавом. Запах остался — остаточный, но уже не кричащий.

— Взрыв твоих рук? — спросил он нейтрально, не двигаясь с места.

— Да. Или у вас тут так часто крыс давят?

— Крыс вытравили. Но одну пропустили.

— Не одну, вампир. И вообще — кто у вас за охрану отвечает? Его бы к пику горы пригвоздить…

— Как раз я отвечаю за безопасность — он не весело усмехнулся, обнажая клыки. — Пригвоздишь?

— Оу, нет. Шахад справится без меня — нейтрально заметил я и театрально поднял взгляд к потолку, будто размышляя.

Его напыщенность сдуло, как свечу. Лицо напряглось. В глазах — вопрос, переходящий в тревогу: Откуда он знает имя Верховного?

— Ты мне всё расскажешь — прошипел он — а потом я выпью тебя до суха.

— Ага, клыки не сломай только…

В этот миг произошло всё сразу.

Нитями ветра я вытащил из воздушного кармана цилиндр взрывчатки и поставил на стол. Сорвал магическую пломбу — та рассыпалась пеплом — и нажал кнопку. Тик-тик-тик… Две минуты.

Вампир выхватил клинки — они вспыхнули серо-пурпурным сиянием. Я не шевелился внешне, но за спиной, на невидимых нитях, «Клинки Ветра» медленно выскальзывали из ножен.

«Фокус, таймер — две минуты».

— Клыки бездны! — рыкнул вампир и бросился в атаку.

Удар в горло — молниеносный, смертоносный. Я ушёл вбок на сантиметр. Клинок просвистел у шеи, оставив после себя холодную струйку воздуха.

Не теряя инерции, Князь развернулся на пятке, второй клинок полоснул живот. Мимо — я уже в приседе. Но третий удар, обманный, снизу-вверх — едва не достал. Я отпрыгнул, чувствуя, как лезвие царапает ткань рубахи.

— Клыки бездны! — повторил он, отступая на шаг. — Ладно, пацан. Ты сам напросился.

Вокруг него сгустилась тьма. Из воздуха струилась серая, дымчатая энергия — некротическая сила. Она вливалась в него, и его тело изменилось: кожа налилась багровым, глаза вспыхнули алым, мышцы вздулись под доспехом. От него повеяло ледяной смертью — такой, что сводило скулы и заставляло сердце биться чаще.

Минута на таймере.

Я выхватил «Ангела» и «Демона». И напал первым.

Ложный выпад в бедро — он подставил блок. Я мгновенно сменил траекторию: снизу-вверх, чтобы распороть от живота до горла. Его второй клинок уже рубил сверху — прямиком мне на плечо. Я перехватил блоком «Ангела», «Демон» прикрывал фланг. Клинки звякнули — искры брызнули в тусклом свете кабинета. Мы замерли в клинче, лица в десяти сантиметрах друг от друга. Его дыхание пахло железом и гнилью.

Сорок секунд.

«Клинки Ветра» вонзились с обеих сторон — под рёбра, туда, где у живых людей почки. Тонко. Точно. Без крови — пока.

Его глаза расширились. Сначала удивление. Потом непонимание. Как?

Он стиснул зубы и рванулся назад, пытаясь разорвать дистанцию. Но я шагнул вбок, крутясь вокруг своей оси, и нанёс два коротких удара — в плечо и в шею. Он отбил оба, но уже без прежней лёгкости.

Князь зарычал — низко, животно — и бросился вперёд. Удары посыпались градом: слева, справа, сверху, снизу. Каждый — сильнее предыдущего. Скорость нарастала, сила удваивалась. Его кожа теперь пылала багровым, из глаз сочился алый дым. Аура смерти давила на сознание — хотелось упасть, закрыть глаза, сдаться…

Тридцать секунд.

Я отступал к двери, спиной к выходу. Встал в низкую стойку: «Ангел» и «Демон» перед собой, «Клинки Ветра» — по бокам, готовые к броску.

— Ты не убежишь, человек… — прохрипел он, наступая.

— Кто бежать-то собрался, клыкастый? — перебил я. — Иди сюда.

Рванул навстречу. Попутный Ветер толкнул меня вперёд, обратный —замедляя его. И начался мой танец.

Удар — поворот — колющий в плечо — резкий выпад в горло. Он блокировал всё, но сам уже не атаковал так яростно. Усталость? Или страх перед тиканьем, которое только я слышал в голове?

Не уследил за обманным движением.

Тычок в бедро — короткий, точный. Боль вспыхнула жгучей иглой. Я пошатнулся.

— Ну всё, человек, допрыгался! — оскалился Князь. — Тебе конец. Сейчас ты сдохнешь…

Яд. Сука. Некротический яд на клинках.

Но моё физическое ядро было выковано самим Аргусом. Через пару секунд тело содрогнулось — и яд хлынул обратно, брызгами вырвался из раны на пол. Рана не затянулась оттуда, текла кровь, но уже без яда.

Десять секунд.

— Невозможно… — прошептал вампир, глядя, как чёрная жидкость капает с моей ноги.

— Мой учитель — сам Аргус, мертвяк — усмехнулся я сквозь боль. — И да — передай привет своему богу. Ты с ним скоро встретишься.

Три… два…

Его глаза расширились. Он понял. Бросился к столу — к цилиндру.

Одна…

— Нет!!!

БА-БАХ-БА-БАХ-БА-БАХ!!!

Огонь. Грохот. Обрушивающийся камень. Волна раскалённого воздуха швырнула меня к двери — я оттолкнулся Ветром, уходя в коридор. За спиной рухнул потолок кабинета, погребая под тоннами камня Князя, его клинки и все его секреты.

Я бежал. Не оглядываясь. Ветер толкал в спину, ноги несли сами. Где-то за мной, в глубине логова мёртвых, поднимается тревога.

Но я уже был далеко.

С документами в кармане. С ядом в крови — почти выведенным. И с ухмылкой на губах.

Шахад узнает, кто приходил.

Глава 5. Вестник Смерти

Думаете, я просто так ушёл и «хэппи-энд»? Ага, щас — шнурки поглажу.

Пробегая очередной коридор, я резко остановился. Замер. Сердце ухнуло в пятки.

Вот дурак.

Передо мной, в центре перекрёстка туннелей, парил он.

Вестник Смерти (9) Шахад.

Огромный — выше трёх гномов, сложенных друг на друга. Фигура, сотканная из теней и пепла: череп без плоти, обтянутый сияющей фиолетовой энергией, рёбра-арки, внутри которых пульсировала некротическая сила. Ног не было — только клубящийся дым у основания, на котором он парил над землёй. Плащ из чёрной ткани, похожей на застывшую ночь, развевался без ветра, капюшон скрывал лицо — но за ним не было лица. Только две точки алого света, впивающиеся в меня сквозь кости черепа.

И коса.

Она появилась не сразу. Сначала — тень в его руке. Потом — всполох серебра. И вот она уже здесь: лезвие длиной в полчеловека, изогнутое, будто выкованное из застывшей молнии. Острие — острее бритвы, с микроскопическими зазубринами, каждая из которых могла вырвать душу одним касанием. Древко — чёрное, матовое, покрытое рунами, пульсирующими тёмно-багровым. При каждом движении косы воздух вокруг неё искривлялся, будто реальность не выдерживала её веса.

— Ж-и-в-о-й… — протянул он, втягивая воздух сквозь зубные щели черепа. Звук шёл не из горла — он исходил отовсюду, от стен, от пола, от самого камня под ногами.

«Ну всё, Илья, допрыгался. И добегался. Ну зачем ты остановился?!»

Проблема была в том, что я не знал, где выход. Тот, через который пришли — знаю. Но туда добираться — ещё большее самоубийство. Навстречу армии, которую я только что взорвал.

«Фокус, давай, брат, вытаскивай нас из жопы. Ищи свежие потоки воздуха — хоть щёлочку, хоть окно. Плевать.»

«Ильван, на это нужно время. А у нас его… маловато.»

«Я потяну. У тебя — пару минут.»

— А что, завидно? — адреналин бил в виски, но голос звучал ровно. Я понимал: с ним не справиться. Иллюзий не питал. Но страха не было. Как и пообещал себе когда-то: бояться не буду. Ни перед богом (13), ни перед самим дьяволом (13).

— Ты навёл тут много шума, человек, — Шахад начал медленно плыть ко мне, скрестив костяные руки на груди, коса плыла рядом. Каждое его движение сопровождалось шорохом — будто тысячи мёртвых листьев шелестели в темноте.

— Да ладно тебе, какой шум! — я начал медленно отступать, шаг за шагом. — То-то ещё будет…

— Я не чувствую в тебе силы. Ты — блоха. Но мечи у тебя на поясе… занимательные. Заберу их себе.

— Ага, кто ж тебе позволит, мертвяк.

Он хмыкнул — звук, похожий на треск ломающихся костей.

— Мертвецов не спрашивают. И они не сопротивляются, — его голос растягивал слова, превращая их в ледяные иглы, впивающиеся в мозг.

— Да ты сам мертвец…

— Я — другой.

— Ага, особенный, уникальный и великий. Знаем, слышали, — я ухмыльнулся, чувствуя, как нити ветра срывают печати и активируют бомбы.

Ещё в начале разговора я достал оставшиеся десять «баночек». Воздушными нитями аккуратно расставил их по тёмным углам коридора — за колоннами, под арками, у развилок. Тихо. Незаметно. Как паук расставляет паутину.

— Игры кончились, смертный. Сейчас ты умрёшь! — Шахад взмахнул рукой — и коса вспыхнула алым.

— СТОП! — закричал я, опуская плечи, опуская взгляд. Голос дрогнул — нарочно. — Чего ты хочешь?!

— Страааах… — прошелестел он, наслаждаясь. — Я его чувствую…

«Есть, Ильван! Нашёл выход — вертикальный туннель, ведёт наверх. Прокладываю маршрут.»

— Ага, держи карман шире, — мой голос мгновенно окреп, стал сталью. — Ещё бы я всяких скелетов боялся!

В тот же миг Шахад замер — будто вкопанный. Его алые точки вспыхнули ярче.

И я сделал «пальцы-пистолет».

Пиф-паф-пиф-паф-ПИФ-ПАФ!

Вакуумные пули вылетели из кончиков пальцев — не одна, а серия, как автоматная очередь. Они врезались в его череп, отскакивая от невидимого барьера с оглушительным ДЗИИИНЬ-БАМ-ДЗИИИНЬ-БАХ-БАХ-ДЗИИИНЬ! Звук в замкнутом пространстве умножился в пять раз — казалось, сама гора закричала от боли.

«О, вот и коса появилась — в полный рост!»

Она взметнулась над его головой — серебристая дуга смерти. Лезвие рассекало воздух, оставляя за собой шлейф чёрной энергии. Древко вращалось в его костяных пальцах с гипнотической грацией — не оружие, а продолжение его воли.

Блин, вот бы её подержать! Я даже на миг забыл про опасность — стоял с открытым ртом, заворожённый этим танцем смерти.

«ИЛЬВАН! ДЕСЯТЬ СЕКУНД!»

Фокус вернул меня в реальность.

Я мгновенно накинул защиту: внутренний щит — плотная плёнка воздуха прямо на кожу; внешний — купол радиусом в метр, вращающийся против часовой стрелки. Не двигался. Ждал.

Шахад взревел — беззвучно, но стены задрожали. Коса взметнулась над головой, описывая смертельную дугу.

Мозг. Фокус. Око — всё работало на 150%.

Шаг Ветра.

Я исчез с места — не побежал, а растворился в потоке воздуха. В тот же миг коса со свистом, способным разрезать сталь, врезалась в камень там, где я стоял полсекунды назад. От удара взметнулась волна осколков — они врезались во внешний щит с грохотом града.

БА-БАХ-БА-БАХ-БА-БАХ!

Взрыв.

Не один — десять одновременно. Коридор превратился в ад: огонь, камень, волна давления. Меня швырнуло вперёд — я катился кубарем, щит трещал по швам, но держал.

Крик.

Гулкий, басовитый, пронзающий душу. Крик ярости — и обещание: «Ты будешь мучиться. Долго. Очень долго».

Своды рухнули. Вся секция обвалилась, перекрывая проход грудой камней и пыли.

Я не питал иллюзий — Вестник жив. Девятый ранг не умирает от пары взрывов. Но чем быстрее я свалю — тем лучше. В первую очередь для меня.

Поднялся на ноги. Кровь на губе. Щит рассеялся. В ушах звенело.

Но я улыбался.

***

Знаете, на земле есть такое словосочетание — «гонка со смертью». Весьма расплывчатая формулировка. Гонка? Смерть?

Вот я ощутил её на своей шкуре. Ясно. Буквально.

Гонка со смертью.

Чтобы подняться выше — надо спуститься ниже. Случилась накладка: из-за взрыва туннель завалило наглухо. Пришлось искать другой маршрут. На месте я не останавливался ни секунды — ноги несли сами, сердце колотилось где-то в горле, лёгкие горели огнём. Я чувствовал, как Шахад дышит мне в спину — не физически, а магически. Его присутствие давило на затылок, как ледяная ладонь.

Полчаса я бежал бездумно, на автопилоте. Пока Фокус не выдал место откуда можно слинять из каменного плена. Кто попадался на пути — уничтожал быстро и эффективно. Даже клинки не обнажал — чистая рукопашная. Удар локтем в голову, колено в солнечное сплетение, поворот шеи — и тело падало в пыль. Воздух в туннелях был густым от влаги и запаха мха, но теперь к нему примешалась пыль — мелкая, едкая, забивающая нос и горло. Я кашлял на бегу, сплёвывал каменную крошку с языка.

За поворотом коридора — солнечный свет! Ура!

Но реальность оказалась другой.

Щёлочка в скале — диаметром с кулак, уходящая под углом вверх. Сквозь неё виднелось небо. Свобода. Так близко…

Мгновенный анализ.

Можно выбить. Я же такой сильный. Ауф.

Можно. Если бы не двадцать метров сплошной скальной породы за этой щелью.

Резкий разворот.

Шахад уже стоял в начале коридора. Его фиолетовое сияние отбрасывало длинные, дрожащие тени по стенам. Капюшон был откинут — череп с алыми точками глазниц смотрел прямо на меня.

— Мышка… добегалась, — медленно, растягивая каждую букву, прошелестел он. Звук шёл отовсюду — от камня под ногами, от свода над головой.

— Добегалась… — протянул я в ответ.

Тело предательски дрожало. Дыхание сбилось — тяжёлое, хриплое. Маны осталось меньше половины. Физическое ядро пульсировало на пределе, будто вот-вот выскочит из груди. Таких перегрузок я не испытывал никогда.

Я в ловушке.

Паника и отчаяние накрыли волной — холодной, леденящей. На пару секунд мир сузился до одной мысли: конец. Сердце замерло. В ушах зазвенело.

Так спокойно…

«Фокус, что под нами? Есть инфа?»

Молчание. Две секунды — вечность.

«Есть, Ильван. В этой стороне мы не были. Но анализ воздуха и пещерной системы показывает — там глубокая полость. Скорее всего, большая пещера.»

Полсекунды.

Мне потребовалось полсекунды, чтобы принять решение.

Левая рука вскинулась — «пистолет». Вакуумные пули затрещали, врезаясь в Вестника с оглушительным ДЗИИИНЬ-ДЗИИИНЬ БАХ-БАХ! Правая начала формировать Осколок Бури. С момента турнира я усовершенствовал его: уплотнил, «разогнал» без дополнительной стихии, увеличил стихийную мощь до предела. Воздух вокруг сжался, закрутился воронкой, заискрил синими разрядами.

Шахад что-то понял. Резко остановился, выпрямился в полный рост. Камень вокруг него начал плавиться — не таять, а стекать, как воск над пламенем. Стены коридора потекли чёрной лавой. Коса в его руке загудела — низким, пронзающим звуком, от которого зубы сводило судорогой.

Взмах.

Ко мне полетела веером тонкая полоска фиолетово-алой энергии — не луч, а лезвие, способное разрезать реальность.

Мой Воздух отреагировал быстрее меня. Загудел, заискрил вокруг, образуя вращающийся кокон. Давал понять: Я здесь. Я с тобой. Не умрёшь сегодня.

Я ждал.

Не знаю, как мне удавалось оставаться таким хладнокровным. Позже, вспоминая и анализируя, я понимал: я был ближе к смерти, чем когда-либо. Всё решалось на долях секунды. Не попади в тайминг — смерть. Не рассчитай дистанцию — смерть. Ошибка на миллиметр — смерть.

Как только волна приблизилась, я откинулся назад, согнув колени. Спина — параллельно каменному полу. Энергия пронеслась над лицом — я почувствовал её жар, запах гари и озона. Врезалась в стену позади.

БА-БАХ-БА-БАХ-БА-БАХ!!!

Взрыв.

Щиты уже были активны — двойной слой: внутренний на коже, внешний вращающийся. Грохот был такой, что вся гора содрогнулась. Потолок осыпался — камни, пыль, осколки скалы посыпались лавиной. Воздух наполнился мелкой взвесью — дышать стало невозможно. Я задыхался, кашлял, но не останавливался.

Шаг Ветра.

Волна косы проделала в горе огромную дыру — не отверстие, а провал.

Я бросил Осколок Бури в самые дальние углубления провала.

БА-БАХ-БА-БАХ!!!

Второй грохот не уступил первому. Горная порода разлетелась во все стороны. Яркий солнечный свет ослепил — после тьмы туннелей глаза слезились, больно резало. Но свежий воздух ворвался в лёгкие — холодный, чистый, с запахом сосен и снега. Я вдохнул глубоко. Хватило.

Развернулся к дыре в горе, набрал в грудь побольше воздуха — и заорал во всю глотку:

— СПАСИБО, ШАХАД, ЗА ПОМОЩЬ! ВЕК НЕ ЗАБУДУ!!!

Мне казалось, в ставке Топоров меня услышали.

В ответ — раскатистый рык. Такой, что гора снова заходила ходуном. Пыль и камни ещё не осели — клубились в воздухе, как туман смерти.

Я понял: надо валить. Сейчас.

Не раздумывая — прыгнул с горы.

Даже так — безопаснее, чем стоять там.

Ветер обхватил тело, унося вниз.

***

Свободное падение длилось недолго — но каждая секунда тянулась, как вечность. Воздушные нити цеплялись за выступы скалы, как крючья альпиниста, рывками тормозя падение. Руки горели от напряжения, пальцы онемели. К моменту, когда я коснулся подножья горы, тело превратилось в мешок с костями.

Маны не осталось. Ни капли. Если попробую использовать — разорву каналы. Я обещал Аргусу: «Не ломай себя ради победы. Победа без тебя — поражение».

Физическое ядро «заглохло» — не просто устало, а отказалось. Будто кто-то выдернул вилку из розетки. Тело стало чужим, тяжёлым, непослушным.

Око я отключил ещё когда орал Вестнику. Не хватало мне ещё и ослепнуть на один глаз.

Адреналин улетучился — и гонка со смертью закончилась.

Меня повело. Колени подкосились. Я упал на камни, руки вцепились, пальцы впились в скальную породу. Желудок вывернуло — сначала желчью, потом пустотой. Тело трясло мелкой дрожью, зубы стучали. Я перевернулся на спину, раскинул руки-ноги в стороны — и замер.

Солнце. Яркое, жёлтое, настоящее. Не магические светильники, не грибы в туннелях — солнце. Оно слепило сквозь слёзы, жгло кожу, и я улыбался. Глупо, по-идиотски, с открытым ртом.

Я смог.

Я выжил.

Шахад, его коса, двадцать тысяч мертвецов — всё это осталось там, за стеной камня. А я — здесь. Живой. Дышу. Вижу небо.

Теперь пора возвращаться.

Приподнял голову. Огляделся. Скалы, горы, сосны на склонах. Ветер пах хвоей и снегом. Я поднялся на ноги — медленно, как старик. Подошёл к краю уступа.

Ага. Плато Индиго — на месте. Раскинулось внизу, как зелёный ковёр. Там, за холмами — лагерь Топоров. Там — гномы. Там — безопасность.

«Фокус, можешь определить, далеко ли мы от лагеря Богрола?»

«Сопоставляю данные из лагеря Топоров и карты Архидемии… Готово. Гномы — южнее, в тридцати пяти километрах. Можно сократить путь через ущелье, но там обрывы. Рекомендую тропу в двух километрах к востоку — крюк в пять километров, но без риска падения».

— На том и порешали, — прохрипел я.

Разбил небольшой лагерь у горного ручья. Руки дрожали, пока раскладывал походный котёл. Достал провизию — и набросился на еду. Не ел — пожирал. Жадно, почти дико: мясо, лепёшки, сухофрукты — всё шло в рот без пережёвывания. Запивал тёмным квасом из бочонка — глоток за глотком, пока горло не обожгло кислиной.

Зелий маны и исцеления у меня было полно. Но приберёг. Меня потрепало — да. Но не так критично, как в бою с Огром или на турнире. Тяжело. Но жить можно.

Отдохнул час. Не сон — просто лёжа с закрытыми глазами, слушая журчание ручья и пение птиц. Первый раз за столько суток — тишина без запаха гнили.

Поднялся. Мышцы ломило так, будто их выварили в кипятке и снова вставили криво. Каждый шаг давался с болью. Но выбора не было. Надо двигаться.

Лёгким бегом двинулся в путь. Не «скольжением» — сил не было. Просто бег. Тяжёлый, неуклюжий, но вперёд.

К вечеру, когда солнце уже клонилось к горизонту, я вышел к лагерю десятки.

Гномы сидели у костра. Услышали шаги — обернулись.

И замерли.

На меня смотрели как на призрака. Как на того, кого уже похоронили.

Голен первым вскочил на ноги. Его лицо исказилось — сначала страх, потом недоверие, потом — что-то похожее на благоговейный ужас.

— Ильван?! — выдохнул он. — Это… ты?

Я попытался улыбнуться. Не вышло. Губы тряслись.

— Всё, мужики… — голос сорвался на хрип. — Дальше… не могу…

Я сделал ещё два шага — и рухнул на колени. Потом — лицом в траву. Не ударился. Просто… лег. Как будто земля сама подхватила меня.

Последнее, что я почувствовал — чьи-то руки под головой. Голос Голена, срывающийся от волнения:

— Он жив! Живой, ай да кривой камень!

А потом — тьма.

Настоящая. Без снов. Без Шахада. Без косы.

Просто тьма.

И в ней — тихий, далёкий голос Фокуса:

«Ильван… ты справился. Отдыхай. Теперь — отдыхай».

Глава 6. Воин Крови

Проснулся я следующим утром. Солнце уже стояло высоко, согревая лицо сквозь ткань палатки. В целом чувствовал себя хорошо — тело отзывалось приятной усталостью, мышцы ныли, но не болели. Только ядра «ныли» — не привыкли они к таким нагрузкам. Ещё по тренировкам с Аргусом я понимал: любая магия под запретом. Пару дней — точно.

Гномы встретили меня с овациями. Буквально — хлопали в ладоши, подбрасывали топоры, орали что-то на своём языке. Голен первым подскочил ко мне, схватил за плечи и потряс, как тряпичную куклу.

— Живой! Невероятно живой! — ревел он, и в его глазах блестели слёзы. Не от слабости — от облегчения.

Требовали, чтобы я рассказал всё. Мне скрывать нечего — рассказал, как есть. Без прикрас, без героизма. Просто факты: туннели, склад, документы, Князь Вампиров, Шахад, коса, взрывы, прыжок с горы.

Вскоре собралось половина лагеря — чтобы послушать. Гномы, люди, даже пара эльфов из разведки — все сидели вокруг костра, жевали мясо и пили квас, а я вещал свою историю. Под едой и квасом, с усталой ухмылкой на лице, я рассказывал о том, как обмазывался зомби-внутренностями и как Шахад чуть не разрезал меня пополам своей косой.

Кто-то смеялся. Кто-то молчал. Кто-то охал и ахал.

Позже то же самое я повторил королю. Дунгрил сидел в своём шатре, лицо каменное, глаза — острые, как лезвия. То, что мы нашли в тайнике, уже было ему передано и изучалось его советниками. Но и без подробностей всё было предельно ясно.

Через пару дней он со своими воеводами и советниками отправится в Три Горы — разрабатывать тактику, укреплять стены, готовить армию. В воздухе висел этот невидимый таймер. Скоро наступит генеральное сражение.

Только непонятно — почему противник ждёт?

От этого становилось ещё тревожнее. Задержка — не слабость. Задержка — расчёт. Они что-то готовят. Что-то большее.

Король меня всячески восхвалял. Называл «спасителем», «другом гномов». Обещал награду из гномьей сокровищницы — что угодно, в пределах разумного.

— На этом и спасибо — сказал я, пожимая его мозолистую ладонь. — Сокровища — это хорошо. Информацией тоже не побрезгаю.

Он кивнул. Понял.

Так что у меня появилось пару недель безделья. Конечно, отдых нам только снится.

Пару дней, пока не использовал магию, делал глубокую растяжку. Подзабыл её — а это неправильно. Каждое утро, на рассвете, я выходил за пределы лагеря и растягивался часами. Сухожилия горели, мышцы дрожали, но тело постепенно возвращалось в форму.

Делал чистые силовые — без магии, без помощи. Только вес и мышцы. Подтягивания на перекладине из гномьего металла. Отжимания с рюкзаком, набитым камнями. Приседания с бочонком воды на плечах.

Блаженство.

Чистое, простое, земное блаженство. После туннелей, после Шахада, после косы — это было почти медитацией.

Про Метку Дракона тоже не забыл.

В один из дней отошёл от лагеря на пару километров — в противоположную сторону от Плато Индиго. Нашёл тихую полянку у ручья, сел на мягкий мох и достал сейф. Потом — футляр. Чёрный бархат, золотистая пыльца при прикосновении.

Аккуратно, почти благоговейно, стал надевать первую перчатку.

Она легла на руку как вторая кожа — плотно, без складок, до самого локтя. Я залюбовался красной чешуёй: через Око каждая чешуйка светилась собственным огнём, пульсировала, будто жила. Когти — сантиметров пять в длину — были продолжением пальцев: острые, изогнутые, смертоносные. Одним движением можно было разрезать сталь.

А вот когда надел вторую перчатку…

БАХ.

Мир исчез.

В сознание ворвался он — огромный дракон размером с трёхэтажное здание. Красный, как раскалённый металл. Огромная морда с ноздрями, из которых валил дым. Пасть — широкая, с рядами острых зубов, каждый — длиной с мой меч. Глазища — красные, как угли в кузнице, с вертикальными зрачками, полными презрения и древней ярости.

Он внушал страх. Трепет. Желание пасть на колени и молить о пощаде.

Но было одно «но» — которое ему не понравится.

— Преклони колени предо мной, смертный! — прогремел его голос, сотрясая моё сознание до основания.

Я не двинулся. Стоял.

— Всегда одно и то же — тихо сказал я. — Для начала, давай-ка ты уменьшишься в размерах.

Поднял правую ладонь. Собрал пальцы в «щепотку».

Дракон замер. Его глаза расширились от изумления.

— Что ты…

— Тс-с-с — перебил я. — Не спорь.

Сжал пальцы.

Дракон начал уменьшаться. Не постепенно — резко, будто кто-то стянул его невидимым ремнём. Три этажа, два, один. Пока не достиг размера слона.

Он стоял передо мной — всё ещё огромный, всё ещё опасный, но теперь… доступный.

Дракон был просто в шоке. Его челюсть отвисла. Дым из ноздрей вырывался прерывистыми толчками.

— Как… как ты это сделал? — прохрипел он. — Я — Райзин! Я сжигал города, когда твои предки ещё ползали на четвереньках!

Поднял руки. Перчатки блестели в воображаемом свете ментального пространства, каждая чешуйка пульсировала собственным огнём.

Но на этом я решил не останавливаться. Как раз и решил кое-что проверить.

Положил ладони на «Ангела» и «Демона».

И вот они появились.

Вчетвером стояли в этом пустом пространстве — я, Райзин размером со слона, и два духа мечей. Переглядывались. Я — с интересом. Они — с явным недоумением.

— Ящер — сплюнул Демон, скрестив руки на груди. — Сейчас начнёт заливать, как летал на Великих Северных Ветрах. Потом — как убивал армии гномов, эльфов и троллей одним взглядом…

— И как сами боги на Седьмых Небесах ставили в честь него статуи, — в такт повторила Ангел, поправляя невидимые складки белоснежной туники.

— Вы… — зарычал Райзин, его ноздри раздулись, из них повалил дым. — Вы что тут делаете?!

— То же, что и ты — огрызнулась Ангел. — Волочим своё сосуществование. Только мы — в стали. А ты — в чешуе.

— Давайте захватим тело этого сопляка и свалим на Северных Ветрах, — предложил Демон с хищной ухмылкой.

Ангел хмыкнула в ответ — коротко, снисходительно.

— Не выйдет — вздохнула она. — Он не так прост, как кажется.

— Извините, что прерываю — вмешался я, поднимая руку. — Но подскажите, господин дракон… Я слышал, что с помощью перчаток, в которые вас засунули, можно частично трансформироваться в дракона.

— Можно — хитро прищурился Райзин. Его вертикальные зрачки сузились до тонких чёрточек.

— Где подвох?

Дракон молчал. Он и так долго молчал — тысячелетия, возможно. Но сейчас не выдержал.

— Для трансформации нужно объединить сознания! — выпалил он, глядя мне прямо в глаза. — Вот тогда я и захвачу твоё тело, сухопутный! А-ХА-ХА-ХА-ХА!!!

Он заржал безумным голосом, запрокинув огромную голову к невидимому небу. Смех отражался эхом от стен ментального пространства, сотрясая всё вокруг.

— Мы все алчные двуногие! — продолжал он, с трудом переводя дыхание. — Вам только силу подавай! Башкой своей вы не думаете. Сознание у драконов — на много больше и многограннее. Без труда подавляет любую волю. Все это знают! И каждый думает, что у него получится. Даже говоря тебе это и признаваясь — ты всё равно захочешь частично моей силы! БУ-ГА-ГА-ГА!!!

Мда. Тяжёлый случай.

Мало того, что он дракон — а про драконов я много и спрашивал, и читал. Так он ещё и безумный. Чердак у него плывёт — точно.

— Так вот в чём твоя тактика — я усмехнулся. — Что я, сухопутный двуногий, хотя по факту ты тоже такой…

Улыбнулся вширь. Широко. С наслаждением.

— …захочу во что бы то ни стало заполучить твою силу?

— Облом, чешуйчатый — вздохнул Демон, качая головой.

— Ага, не повезло — подхватила Ангел, покачивая головой с выражением искреннего сожаления. — Такие планы… такие надежды… А он просто посмотреть пришёл.

Райзин вертел головой, смотря то на них, то на меня. В его глазах читалось полное непонимание. Будто он впервые за тысячелетия столкнулся с чем-то, чего не мог объяснить.

— Я не нуждаюсь в твоей силе, дракон — проговорил я чётко и ясно, выделяя каждое слово. — Я просто хочу посмотреть, пощупать, попытаться понять.

Улыбнулся.

И вынырнул в реальность.

Сейчас, через Око, я видел изменения.

Магия перчаток металась как ураган — туда-сюда, вверх-вниз, пульсируя, переливаясь, пытаясь вырваться. Не так, как на мечах. Там сознание Демона и Ангела было заключено в рукояти — отдельно, компактно. А тут… тут ядро — это сами перчатки. Целиком. Каждая чешуйка — часть сознания. Каждый коготь — сосредоточение воли.

Я всматривался. Глубоко. Сквозь слои магии, сквозь завихрения энергии, сквозь древние руны, вплетённые в саму структуру чешуи.

Фокус работал на полную мощность — запоминал потоки, анализировал структуру, строил схемы в моём сознании. Слои за слоями. Уровень за уровнем.

Зачем?

Как говорят гномы: «Бородатый дроу знает».

Вскоре обнаружилась одна очень классная деталь.

Когти убирались по силе воли — не механически, не магически, а мысленно. Стоило лишь подумать — и острые, смертоносные лезвия длиной в пять сантиметров мягко втягивались обратно в кончики пальцев, оставляя гладкую, чешуйчатую поверхность. Хотел — выдвигались снова, с тихим, почти неслышным шелестом, как змеиный язык.

Я сложил пальцы вместе — и по контуру ладоней образовался металл. Не просто пластина — а цельная, гладкая конструкция, будто перчатки сами сплелись в единое целое. Кисть сейчас напоминала наконечник стрелы — острая, смертоносная, идеально сбалансированная. Одним таким ударом можно было пробить доспех средней тяжести. Или череп.

Ещё немного побаловался — и обнаружил ещё одну фишку.

Вытянул указательный палец вперёд.

От него потянулся тонкий, почти невидимый металлический луч — длиной в пару метров, толщиной со спичку. Он вибрировал в воздухе, переливаясь красным оттенком, как раскалённая проволока. Под таким ракурсом его практически не было видно — лишь лёгкое искажение воздуха, как над раскалённой дорогой летом.

Я направил палец на ближайшее дерево.

Шшшш-щёлк.

Металл вошёл в ствол без сопротивления — мягко, будто горячий нож в масло. Дерево даже не дрогнуло. Я провёл пальцем вверх — и луч оставил за собой идеально ровный разрез, от которого пошла трещина. Кору разорвало с хрустом, и верхняя часть ствола медленно накренилась, прежде чем рухнуть на землю.

Вообще крутые перчатки.

Если бы не сожитель — цены бы им не было.

«Если бы не сожитель, вряд ли их бы отдали — подумал я, разглядывая свои руки. — Но с другой стороны — если бы не дракон, они не были бы так заметны. Не сказал бы, что это минус. Хех.»

Всё это время дракон не умолкал.

Его голос звучал в глубине сознания — то громкий, то шёпотом, то с яростью, то с ласковым соблазном.

«Вкуси запретный плод, смертный…»

«Ты не знаешь, от чего отказываешься…»

«Одно прикосновение — и ты будешь летать. Одно дыхание — и твои враги обратятся в пепел…»

«Почувствуй, как огонь течёт по твоим венам! Почувствуй силу, которую не знал ни один из твоих предков!»

«Я не враг тебе. Я — дар. Я — путь. Я — будущее…»

Он не уставал. Не сдавался. Тысячелетия одиночества в чешуе сделали его настойчивым — как капля воды, которая точит камень. Каждое слово было продумано, каждая фраза — отточена веками.

Но я не слушал.

Я смотрел на свои руки — на красную чешую, на острые когти, на невидимый луч, который только что разрезал дерево пополам.

И думал о другом.

О структуре. О потоках. О рунах, спрятанных между чешуйками.

О том, как это работает.

А не о том, что это даёт.

Я обдумывал пару дней: оставлять себе Метку Дракона или нет.

Советовался с Фокусом — строили виртуальные модели, прогоняли сценарии, считали вероятности. Разговаривал с Ангелом и Демоном — они, к моему удивлению, были единодушны.

«Не стоит — сказала Ангел, скрестив руки. — Драконы — древние существа. Их сознание не влезет в человеческую голову без потерь. И они тяжело уживаются вместе. Это не мы, взял в руки есть контакт. Там придется делить сознание всё время».

«А потери — это ты — добавил Демон с редкой для него серьёзностью. — Я хоть и люблю хаос, но не хочу смотреть, как тебя сожрёт ящер изнутри».

В итоге решил не рисковать.

Просто не тот риск. В теории — даёт много. Но на практике — неизвестно. А неизвестность — это не моя стихия.

Поэтому я подошёл к Богролу. Он как раз был в лагере — старший, пока вся верхушка отъехала в Три Горы. Мы отошли от лагеря, нашли тихое место у ручья.

— Ты же слышал про Метку Дракона? — спросил я, глядя на него.

Богрол кивнул, лицо его потемнело. Он опустился на бревно, почесал бороду.

— Конечно слышал — буркнул он. — Сначала не поверил. Думал — перепутали, мало ли что. Но потом… описание — прямо подробное. И главное — похоже. Очень похоже. Поверил, Ильван. Поверил.

Он поднял на меня тяжёлый взгляд — не обвиняющий, а оценивающий.

— Слушай — начал я, подбирая слова. — Я их протестировал. Посмотрел изнутри. В перчатках — чокнутый дракон. Совсем поехавший. Диалога ноль. Договорится не как. Он перекрывает все плюсы самих перчаток, а они… они хороши. Даже очень.

Я помолчал, собираясь с мыслями.

— Скорее всего, если попробовать частично трансформироваться в дракона… — я замялся — разум и тело захватит дракон. И помощь превратится в бедствие. Мне они не нужны. Вопрос в другом: отдавать их королю? С условием, что это чертовски опасно. Вред огромен — потеря личности, потеря жизни. Гарантированно.

Богрол долго молчал. Смотрел в ручей, где вода переливалась на солнце. Его пальцы нервно постукивали по колену.

Потом он глубоко вздохнул и произнёс:

— Нет, Ильван. Они нам не нужны.

Он повернулся ко мне, глаза его горели твёрдой решимостью.

— Выкинь. Уничтожь. Спрячь. Но сделай так, чтобы они исчезли. Навсегда. Дунгрил… он благородный король. Но он гном. А для гнома артефакт такой силы — это искушение. Кто-то из его советников захочет попробовать. Кто-то из воинов решит, что он особенный. И тогда…

Он не договорил. Не нужно было.

Я кивнул. Понял.

***

На эти две недели у меня был план.

Надо взять физический ранг Воин Крови (4). Я чувствовал, что переход рядом. Физическое ядро ныло, «скулило» — я бы даже сказал, как тоскливый пёс по своей любимой игрушке. Вот я и качался, как мог: медитировал, растягивался, делал силовые. Но ничего не помогало.

«Близок локоток, да не укусишь».

Нужна была большая нагрузка. И тогда у меня созрел план.

Днём я подошёл к великанам.

Живым двуногим танкам.

Их было четверо — каждый выше трёх метров, широкие в плечах, с мышцами, натянутыми как канаты. Сидели на огромных пнях и точили свои топоры — каждый размером с мою койку. Звук металла о камень был ритмичным, гипнотическим: скр-скр-скр… скр-скр-скр…

Я остановился в десяти шагах. Поднял голову — шея затекла.

— Ребят, день добрый — начал я ровно, обводя их компашку взглядом. — Можно попросить вас об одной услуге?

Один из великанов — самый бородатый, с лицом, изборождённым шрамами — оторвался от топора и посмотрел на меня. Его глаза были маленькими, но острыми, как лезвия.

— Катать на шее не будем — сказал он. — Затекла уже вся.

Я замер.

— Катать? — переспросил я, думая, что мне послышалось. — Да не… он сказал «катать»?

— Угу — кивнул второй великан — помоложе, с рыжими кудрями.

— Катать на шее? — я всё-таки решил уточнить. Вдруг показалось?

— Ага — подтвердил третий, не отрываясь от своего топора.

— И что, прям катаете? — я не унимался, с трудом сдерживая смех.

Они театрально вздохнули — все четверо, в такт — и хором сказали:

— Катаем.

Тут я не выдержал и заржал в голос, хватаясь за живот. Слёзы потекли по щекам.

Грозные воины. Живые машины смерти. Одним своим видом они внушали страх. Все четверо были Легендами (6) — шестой физический ранг. Что само по себе внушало уважение и трепет.

А они катают на шее кого-то.

На самом деле — это хорошо. Они не зазнаются. Всегда спокойные, добродушные. Не отказывают никому. Душки, прям.

Надо поговорить с Богролом, чтоб он запретил превращать грозных великанов в пони.

— Ребят — вытер я слёзы — я похож на того, кого надо покатать?

Раскинул руки вширь и начал вращаться по часовой стрелке — как на презентации.

Я был в одних свободных штанах, босой. Для своего возраста я был достаточно хорошей форме, чтоб выделяться из толпы. Но план не прокатил.

— Да вы все на один рост — сказал бородатый, даже сидя он был выше меня. — Сверху вниз, когда смотришь — такие мелкие, что боишься нечаянно задавить.

Тут меня прорвало второй раз. Ну такие милашки — не могу, прям.

— Да не, ребят, катать меня не надо — выдохнул я, успокаиваясь. — Мне ваша силушка нужна.

О, заинтересовались. Все четверо подняли головы, перестали точить топоры.

— Мне не хватает веса для тренировок — продолжил я. — Там на поляне есть валун — не могли бы вы его поднять и положить мне на спину или на руки? Но…

Я показал рукой «стоп» — а то закинут и уйдут.

— …подстраховать ещё некоторое время…

Короче, я объяснил свой план.

Они поднимают валун — огромный, тяжёлый, такой, что мне одному не сдвинуть. Кладут его на меня — на спину, на руки, куда удобнее. Под действием огромных физических затрат я стараюсь медитировать, и по моей задумке это даст мне толчок для перехода на следующий ранг.

Великаны переглянулись.

— Ты уверен? — спросил бородатый. — Этот валун… он тяжёлый. Для тебя — как дом.

— Именно поэтому и прошу — улыбнулся я. — Без вас — никак.

Они снова переглянулись. Потом бородатый кивнул.

— Ладно. Поможем. Но если что — кричи. Мы подстрахуем.

— Договорились — сказал я и направился к поляне.

За спиной послышались тяжёлые шаги — земля вздрагивала под их ногами.

***

Тот валун, который я нашёл первым, оказался слишком тяжёлым. Следующий — слишком лёгким. Мы потратили на поиски не меньше трёх часов, но наконец нашли то, что надо.

Валун средних размеров — не громоздкий, но по весу — прямо на грани. Идеально.

Только потом я подумал: можно было бы стихией его поднять. Но сколько мы искали подходящий валун — я бы скорее следующий ранг в стихии поднял. Хех.

Я поставил ноги на ширине плеч, упёрся пятками в землю. Начал разгонять физическое ядро — быстрее и быстрее, пока оно не загудело, как натянутая струна. Решил: валун — на спину. Так устойчивее.

Когда всё было готово, великаны подняли камень — легко, как я поднимаю кружку кваса — и аккуратно опустили на мою спину.

БАМ.

Я закряхтел и запыхтел. Было очень тяжело. Не просто тяжело — убийственно. Казалось, позвоночник сейчас треснет пополам. Ноги впились в землю, пальцы сжались в кулаки.

Великаны подстраховали меня немного — подержали валун пару секунд, чтобы я встал в позу — и ушли. Оставили одного с тяжестью за спиной.

Медитировать, когда от веса ступни уходят в землю — такое себе занятие, скажу я вам.

Как и со стойкой всадника, я старался перетерпеть боль в мышцах. Но тут было хуже. Мышцы горели, сухожилия натянулись до предела, кости скрипели под нагрузкой. Пот лил не каплями — градом. Лицо покраснело, виски пульсировали.

Пол часа я так стоял.

Силы не бесконечные.

Когда уже окончательно выбился из сил — и открылось второе дыхание. Тело вдруг расслабилось, боль отступила, и я ушёл в медитацию. Именно что ушёл — потому что сил уже не было. Не то чтобы стоять и держать валун — просто чтобы дышать и не упасть в обморок.

Не знаю, сколько я пробыл в медитации.

Сначала почувствовал, как кости прекратили трещать от веса. Постепенно — косточка за косточкой — моё тело укреплялось. Структура менялась на молекулярном уровне: кальций перераспределялся, плотность увеличивалась, прочность росла.

Потом пришла очередь мышц и сухожилий. Они стали крепче, толще, эластичнее. Каждое волокно переплеталось с новыми, более прочными нитями. Боль сменилась приятным жжением — как после хорошей тренировки.

Но самое главное — ядро.

Я сначала не на шутку испугался.

Оно сжалось. Резко, до предела — будто кто-то схватил за сердце и сдавил. Я задержал дыхание, сердце замерло.

А потом — расширение.

Взрыв. Вспышка. Поток энергии хлынул по венам, по нервам, по каждому атому тела. Эйфория накрыла с головой — такая, что я забыл про боль, про вес, про всё на свете. Я был сильнее богов и мощнее дьяволов. Одним хлопком мог расплющить дракона. Одним взглядом — разрушить крепость. Одним шагом — потрясти землю.

Это состояние продлилось недолго — секунду, может, две. Но оно изменило меня навсегда.

Когда я открыл глаза, мир был другим.

Я стоял в размокшей земле по колени — пот превратил почву в месиво. Валуна на спине не было. Вместо него — повсюду лежали мелкие камушки. Мой переход превратил здоровый валун в щебень.

Я завалился на спину — не упал, а завалился, будто земля сама подхватила меня. Тело приятно ломило — не от боли, а от новой силы, от перестроенного скелета, от переплетённых мышц.

Ядро ещё «гуляло» — пульсировало, танцевало, пело свою песню. Эйфория постепенно спадала, оставляя после себя тёплое, удовлетворённое спокойствие.

Я перешёл на четвёртый ранг.

Глава 7. Шесть тысяч жизней

Последующие дни я привыкал к своей новой силе. Каждое утро — растяжка, каждое утро — проверка пределов. Кости теперь звенели, как сталь. Мышцы отзывались мгновенно, без задержки. Я начал комбинированно тренироваться — уже не боясь перекоса. Если каким-то чудом на два ранга это произойдёт, Путь Боевого Мага для меня будет закрыт навсегда.

Вечерами мы сидели у костра со всей сотней и травили байки. Про великанов я не забыл. Оказалось, они жуткие сладкоежки — обожают мёд больше, чем боевой клич. Я выкупил у странствующих торговцев целую бочку — встало это в нормальную сумму. Но не дороже благодарности. Благодарность должна быть благодарна.

О прибытии короля стало известно за пару часов. Я тогда ещё не знал, что это прибытие изменит всю мою оставшуюся жизнь.

Через три часа меня вызвали к королю. Но не в шатёр — в ставку гномов. Большой, круглый павильон с развевающимися знамёнами Топоров. Внутри — шум, голоса, запах воска и металла.

Я вошёл — и замер.

Вокруг большого стола стояли те, кого я знал — и те, кого видел впервые. Первым делом заметил Боргина — главу рейда, который завалил «Апокалипсиса», пока я с Огромом дрался. Богрол, конечно же, стоял рядом с королём. Ещё присутствовали важные гномы — воеводы, советники, маги.

Но моё внимание привлёк эльф.

Высокий, атлетичный, с длинными светлыми волосами, аккуратно заправленными за острые уши. Золотой плащ с гербом Илситрана — древо с золотистыми листьями. Доспехи цвета леса, искусно выкованные, с рунами на наплечниках. На груди — знак эльфийского ордена «Страж Зелёного Предела». Его глаза — холодные, синие, как зимнее небо — скользнули по мне с оценкой. Не враждебной. Просто… оценивающей.

Вот это поворот.

— Ильван, проходи! — громко сказал король, поднимая руку. — Это Ильван — наша легенда, про которого я вам рассказывал!

Многие гномы закивали. Кто-то улыбнулся. Кто-то — серьёзно посмотрел.

«Ого, да я знаменитость!» — мелькнуло в голове.

Я кивнул и подошёл к столу. Как большой, бильярдный, покрытый тканью с вытканным рельефом Плато Индиго. На нём — фигурки армий. Деревянные гномы у Трёх Гор. Костяные скелеты на севере и чёрные фишки дроу в горах.

Ага. Там пройдёт генеральное сражение.

Но моё внимание привлекли две одинокие гномьи фигурки — неподалёку от нашего лагеря. Маленькие. Жалкие. Брошенные.

— Ильван, спешу сообщить тебе — начал король — что всё, что вы нашли в тайнике, передано представителям Империи. Отправлена нота протеста. В связи с их участием, они обещали разобраться и найти виновных. Утверждают, что к этому не имеют отношения. Ну это — дела будущие. Придём к настоящим.

Он помолчал. Его лицо потемнело.

— Дела не очень. Из-за армии Некрополиса мы должны разделить свою армию. А у нас и так силы небольшие. Топоры собрали в общем тридцать тысяч гномов и тринадцать тысяч других рас. Три Горы располагают пятьюдесятью тысячами.

Так, так, так.

Мне это уже не нравилось. Его тон. Его взгляд. Я обвёл всех присутствующих. Все были недовольны — но не численностью. Чем-то другим. Чем-то, что они боялись произнести вслух.

— Мы не можем остаться тут и встретить нежить, — продолжил король. — Тогда Три Горы проиграют дроу. Но и оставить всё тут мы не можем.

Он замолчал. Будто ждал, что я сам догадаюсь.

— И у вас есть решение? — спросил я. Ожидал чего угодно: затопить, обвалить, сжечь…

Но не этого.

— Советом было принято решение оставить шесть тысяч гномов для сдерживания Некрополиса, — выпалил он на одном дыхании.

Я всматривался в лица присутствующих. Ждал розыгрыша. Шутки. Что сейчас войдёт кто-нибудь и скажет: «Попался! Скрытая камера!»

Когда понял, что это не шутка — внутри всё похолодело.

— Вы серьёзно? — мой голос сорвался. — Шесть тысяч? Вы, конечно, меня извините. Гномы сильны и отважны — спору нет. Но там пятнадцать тысяч нежити как минимум! Они лавиной сметут гномов и устремятся вам в тыл!

— Вот поэтому мы оставляем Каменную Сотню — вступил Богрол. — Для поднятия…

— Да они смертники! — тихо произнёс я. — Хоть сотня, хоть две.

Тишина. Тяжёлая. Густая.

— Это ещё не всё — сказал король. — Я хотел бы попросить тебя возглавить эту армию. Для удержания позиций. Ты компетентный. Показал себя как лидер. И что может вести за собой армию. Ещё ты очень популярен среди моих сородичей.

— Гномы тебя уважают — добавил Богрол.

— И ты единственный за многие годы человек, кому разрешили управлять гномьей армией, — пробасил Боргин. — Хоть ты и молод, конечно.

Ой, ну спасибо.

— Оставьте свои лести при себе — отрезал я. — Я могу быть кем угодно, но не дураком. Вы просите меня возглавить армию смертников, потому что все чины и генералы будут нужны там.

Я махнул рукой в сторону карты — в сторону Трёх Гор.

— Одно не могу понять. Почему Богрол не встанет во главе этих смертников?

— При всём уважении к Богролу — сказал король — у него не такой гибкий ум. Он просто построит армию и побежит в атаку. Нам нужна оборона. Нам нужно время. Вы должны продержаться, пока генеральное сражение не закончится. Потом — или отступить, или дождаться подкрепления от нас.

Я хмыкнул. Горько.

— Отступить, если вы проиграете. Или дождаться вас, если вы победите. Но вот есть маленькая проблема в вашем гениальном плане.

Я обвёл взглядом всех присутствующих.

— Они всё равно смертники. Отступить? Дождаться? При всём уважении, господин король. Я хоть и молод, но достаточно понимаю, что такое война. Даже если эти шесть тысяч бедолаг как-то выстоят — в каком они будут состоянии? Смогут они хотя бы передвигать ноги? Не говоря уже про держать оружие? Сражаться?!

Повисла тишина. Долгая. Тягучая. Как смола.

— И вы мне предлагаете их возглавить? — продолжал я, голос дрожал от ярости. — Где шанс на успех очень маленький? Первый человек за многие годы командует гномьей армией — и проиграл. Вы даже не представляете, что начнётся! Столько мнений… Столько обвинений полетит в вашу сторону. Вы к этому готовы?

Молчание.

— У нас нет выбора! — выкрикнул король.

— Выбор есть всегда! — воскликнул я в ответ.

Разговор зашёл в тупик. Я понимал, что от меня требуется решение. Я им ничего не должен. Хоть сейчас развернусь и уйду — и мне ничего не скажут.

Но я не мог их оставить.

Каменная Сотня мне стала как семья. Все они — хорошие, честные ребята. Король прав — я успел изучить Богрола. Он попрёт в лоб. А тут нужна хитрость. Тут нужна стратегия.

И она у меня есть.

— Прежде чем дать ответ — сказал я, сдерживая дрожь в голосе, — я хочу услышать условия. Какие силы? Артефакты? Что можно? Чего нельзя?

***

Следующий час прошёл в жарких обсуждениях.

Я торговался, как на базаре — но ставки были выше. Каждое слово, каждый жест, каждый взгляд имели значение. Я выбивал самые выгодные условия, не сдаваясь ни на шаг. Король хмурился, советники перешёптывались, но я стоял на своём.

Для моего плана нужны были лучники. Эльфы Илситрана — мастера лука, чьи стрелы летели быстрее ветра и точнее орлиного взгляда. Их командир, Эльрог, стоял рядом с нами на обсуждении. Высокий, грациозный, с лицом, которое не выдавало ни одной эмоции. Его глаза — холодные, как лёд на горных вершинах — следили за каждым моим движением.

На мою просьбу остаться с нами он удивил всех.

— Согласен, — сказал он просто, без колебаний. — Мои лучники будут служить под твоим началом.

Король чуть не подавился воздухом. Эльфы редко соглашались на что-то без долгих переговоров и условий. А тут — сразу. Без вопросов.

Интересно, — подумал я. — Что он увидел во мне?

Следом — кавалерия. Резерв на самый тяжёлый случай. У гномов были боевые вепри — огромные, свирепые твари, покрытые чёрной щетиной и бронёй из гномьей стали. Они больше походили на маленьких буйволов с бараньими рогами, изогнутыми в спирали. Один удар копытами — и враг разлетался на куски.

Но тут мы торговались за каждого гнома.

— Сто наездников — максимум! — рычал один из воевод.

— Двести — или я ухожу, — отвечал я спокойно.

— Полторы сотни! И ни гномом больше!

Слава дракону и Ауре, что она обучала меня переговорам, торговле и этикету. На этикет мне было плевать, но всё же. Странник должен знать всё.

В итоге я выторговал около ста пятидесяти наездников. Не идеально, но достаточно.

Дальше — амуниция и оружие. Тут у меня была полная свобода: бери что хочешь. Я согласился — с благодарностью, но без восторга. Оружие — это хорошо. Но без людей оно бесполезно.

Богрол стал моим заместителем. Мы вышли из шатра ставки вместе с Эльрогом. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в оранжевые и пурпурные тона.

— Собрание через час — сказал я, глядя на них обоих. — Приходите ко мне. Я всё подготовлю — и начнём обсуждение.

Богрол кивнул, его лицо было серьёзным. Эльрог лишь слегка наклонил голову — эльфийский жест уважения.

Я посмотрел им вслед. Потом — на свои руки. Они дрожали. Не от страха. От напряжения. От осознания.

Шесть тысяч жизней. Шесть тысяч судеб. И все они — в моих руках.

«Ты справишься», — прошептал Фокус где-то в глубине сознания.

Я глубоко вздохнул. И пошёл готовиться.

***

Когда пришли Богрол и Эльрог — оба в полном боевом облачении, лица серьёзные. Я уже всё подготовил: большой стол у палатки, факелы по углам, стулья из грубого дерева. Не роскошь, но хоть минимальный уют. От них мне были нужны советы — и критика. Безжалостная.

— Первое, — начал я, раскладывая на столе чертежи. — Копья. Полтора метра, метр семьдесят и двухметровые.

Богрол нахмурился, его брови сдвинулись к переносице.

— Зачем? — спросил он. — И разной длины? Это же хаос в строю!

Я усмехнулся и показал ему второй рисунок. Рисовал я, конечно, скверно — мои художественные таланты ограничивались каракулями в тетрадях. Но тут мне подсобил Фокус. В нашем персональном пространстве мы прогоняли сценарий этого сражения сотни раз. Каждый раз нас окружали или прорывали строй, беря в тиски. Но на помощь пришли римский легион и греческая фаланга. Хех.

— Забудь всё, что ты знаешь о войне в её стандартных проявлениях — сказал я, указывая на чертёж. — Сейчас я покажу тебе, как выигрываются битвы.

На рисунке была стена щитов. Поскольку гномы невысокие, три щита от носа вверх — один над другим. Сплошная стена.

— Стена щитов в три этажа, — объяснил я. — Между ними — копья. Почему разной длины? Всё просто. Те, кто держат копья, не держат щиты. Чтобы увеличить их количество на маленьком участке — нужна разная длина. Гномы будут стоять друг за другом с копьями, не пропуская врагов к щитоносцам. А если те прорвутся — у нас есть мощная стена щитов, которая их сдержит, пока их будут рубить.

Богрол уставился на чертёж. Его челюсть чуть отвисла. Эльрог молча скрестил руки на груди, но в его глазах мелькнуло что-то — интерес? Удивление?

— Ты… — Богрол замялся. — Ты хочешь сказать, что передняя шеренга держит щиты, вторая — короткие копья, третья — длиннее, четвёртая — ещё длиннее?

— Именно, — кивнул я. — Каждый ряд добавляет глубину. Враг подходит — встречает стену щитов. Пытается прорваться — натыкается на лес копий разной длины. Чем ближе подходит — тем больше копий его ждёт.

Эльрог наконец заговорил. Его голос был тихим, почти мелодичным:

— Это… эффективно. Очень эффективно. Я видел подобное у древних людей — но они использовали это против кавалерии. Против пехоты… это ново.

Богрол всё ещё смотрел на чертёж, будто пытался найти в нём изъян.

— Но если враг прорвёт строй? Один прорыв — и всё рассыпается!

— Не рассыпается, — спокойно ответил я. — Потому что они будут стоять на смерть. А копья — это не просто палки с остриём. Это барьер. Смертоносный барьер.

— Второе, — продолжил я, переходя к следующему пункту. — Гномы.

Богрол поднял взгляд.

— Нужны гномы из одних кланов или гильдий. Те, кто сражался или сражается достаточно давно вместе.

Богрол кивнул, уже понимая, к чему я клоню.

— Есть такие. Клан Железных Кулаков. Гильдия Северного Камня. Они воюют вместе ещё с времён Войны Тысячи Драконов.

— Их командиры должны присутствовать завтра на совещании — сказал я. — Мне нужны гномы, которые понимают друг друга без слов. В бою нет времени на объяснения.

— Третье, — я указал на третий чертёж. — Учения.

— Через пару дней мы должны уже на полигоне отрабатывать тактику — сказал я. — Потому что будет ещё одно…

И это — четвёртое.

Я показал схему расположения войск. Богрол и Эльрог наклонились над столом, всматриваясь в линии и кружки.

— Шесть отрядов по тысяче гномов, — объяснил я. — Которые держат круговую оборону в прямоугольной форме. Между отрядами — метров по триста. Семьсот в строю, триста внутри прямоугольника. Они — резерв. Никто не знает, сколько будет продолжаться сражение. Они будут замещать уставших гномов, вставать на их место, пока те отдыхают. И так — по кругу.

Эльрог тыкнул пальцем в листок.

— А это что?

— А это — четвёртое, — улыбнулся я. — Столбы, вкопанные в землю на краях отрядов. Между ними — натянут стальной трос. Врагов больше, и они устремятся в коридоры между отрядами. И чтобы жизнь мёдом не казалась — мы натянем тросы.

Богрол фыркнул. Но в его глазах уже горел огонь — не скепсиса, а понимания.

— На этих участках, в этих коридорах, — продолжил я, — не будет стандартных наконечников на копьях. Там мы разместим копья с наконечниками в виде мечей — обоюдоострые, с обеих сторон. Нежить будет идти — и резаться. Сама по себе.

Эльрог медленно кивнул. Его губы тронула лёгкая улыбка — первая за всё время.

— Жестоко. Но эффективно.

— Лучники — в центре отрядов — сказал я. — Поливают стрелами всё вокруг. Вас — пятьсот. По полторы сотни на флангах, остальные — по другим отрядам.

Я указал на центр каждого прямоугольника.

— Здесь — провизия, запасное снаряжение. Дальше — фортификация. Ров по всему периметру. Чем глубже — тем лучше. И сразу за ними — колья, вкопанные в землю под углом. Если успеем — можно выкопать туннель для отхода.

Я откинулся на спинку стула. Факелы потрескивали, отбрасывая танцующие тени на наши лица.

— Это всё. Идей больше нет.

Пауза. Долгая. Тяжёлая.

Богрол смотрел на чертежи. Потом — на меня. Его глаза горели.

— Да, — наконец сказал он. — Я понимаю. Если придёт кто-то сильный — наши копья и рвы нам не помогут. Но я уверен: как и у нас, самые сильные уйдут на генеральное сражение. Против нас будет мелочь. Много мелочи.

Эльрог кивнул.

— Он прав — сказал эльф. — Некроманты экономят силы. Они пошлют пехоту — зомби, скелетов, низших вампиров. Для них это — расходный материал. Для нас — возможность показать, на что способны гномы.

Богрол встал. Его лицо было серьёзным, но в глазах читалась новая надежда.

— Завтра. С рассветом. Я соберу командиров. И мы начнём учения.

Я кивнул. Внутри всё ещё дрожало — не от страха, а от азарта. От понимания, что план начинает обретать форму.

Не просто план.

Стратегия.

***

Ужас!

Одно слово, которое описывает всё наше барахтанье на учениях.

Когда пришли командиры, я подробно объяснил, что от них требуется. Они ушли — и начали объяснять другим. Но теория — это одно. Практика — совсем другое.

Пару дней ушло на подготовку: копья разных длин, щиты из гномьей стали, провизия, столбы из дуба, стальные тросы толщиной с палец. Всё это грохотало, скрипело, звенело — лагерь превратился в гигантскую кузню.

Мы покинули ставку и расположились в паре километров от неё.

Шесть тысяч гномов. Пятьсот эльфов с луками за спиной, стрелы переливались в лучах солнца. Полторы сотни всадников на боевых вепрях. И ещё пятьсот вспомогательного персонала — они будут копать рвы и туннель.

Место для сражения мы определили сразу.

Сразу за выступом горы — там, где я когда-то обнаружил дозор некромантов. Идеальное место. И они, по любому, пройдут тут — больше просто негде. Можно в обход — как и мы когда-то с Богролом и сотней. Но тогда у них останется армия в тылу. Ни один нормальный генерал не оставит шесть тысяч гномов у себя за спиной.

Первый день учений был… катастрофой.

Гномы то и дело спотыкались, толкались, падали. Не привыкли они к плотному строю — каждый привык сражаться сам за себя, топором в руках, грудью вперёд. Многие возмущались:

— Мы как зайцы в норе! — орал один, сбрасывая щит. — Мы должны как медведи выйти — с топором перед лицом врага!

Я посмотрел на него спокойно.

— Можете уходить. Вас никто не держит.

Он замер. Посмотрел на товарищей. Те молчали. Потом медленно поднял щит и вернулся в строй.

Пыхтели. Бурчали. Но остались.

Неделя пролетела незаметно.

Каждый вечер, возвращаясь с учений, гномы падали с ног. Без сил. Измученные. Каждый из них держал копьё, потом щит, потом снова копьё — и так менялись по пять раз на дню. Руки дрожали, спины ломило, ноги подкашивались.

А я их подбадривал:

— Тяжело в учении — легко в бою!

Они меня ненавидели, наверное. Хех.

Но к концу недели что-то изменилось. Стойка стала увереннее. Руки — твёрже. Взгляды — сосредоточеннее.

Вторая неделя.

Строй стоял ровно: щит к щиту, копьё к копью. Как единый организм. Пошли манёвры: наступление в такой формации, отступление, повороты влево, вправо. Гномы двигались как часовой механизм — синхронно, точно, без сбоев.

За это время вырыли ров — глубиной в три человеческих роста, шириной в два. Колья вкопали под углом, острия направлены вверх. И положили начало туннелю — узкому, но надёжному. Путь для отступления, если всё пойдёт не так.

Вот пришло донесение: через пару дней вся ставка пойдёт к Трём Горам.

Я решил провести экзамен нашим гномам.

Попросил орков — тех самых, что стояли в лагере Топоров — попробовать пробить нашу стену щитов. Только щиты, без оружия. Чистая физика. Чистая сила.

Началось веселье.

Орки, как регбисты, влетали в строй гномов. Огромные, мускулистые, с клыками и рогами. Падали. Прыгали на разные участки. Бились головой о щиты. Рычали, хрипели, пыхтели.

Гномы держались.

Кряхтели. Стонали. Кто-то падал, но тут же поднимался, вставал на место. Руки дрожали от напряжения, ноги подкашивались, но строй не рассыпался. Щиты стояли стеной.

Один орк, самый большой — почти три метра ростом — рванулся в центр строя. Его удар должен был разорвать всё пополам.

Но гномы не дрогнули.

Строй чуть прогнулся, метал застонал но они выдержали.

Орк посмотрел на нас. В его глазах — не злость. Уважение.

—Сойдёт, — сказал он хрипло. — Нежить не пройдёт.

Я стоял в стороне, наблюдая. Внутри всё пело. Не от радости. От уверенности.

Мы готовы.

***

Ставка Топоров двинулась в путь.

Я отпустил своих попрощаться. Сам не пошёл. Не мог. Слишком больно было смотреть на уходящих. На тех, кто идёт на генеральное сражение, а не на смерть. Хотя кто знает…

Через пару дней начнётся.

Как они ушли — как-то стало пусто на душе. Не просто пусто. Провал. Будто кто-то вырвал часть меня и унёс с собой. Ответственность легла на плечи огромным грузом — шесть тысяч жизней. Шесть тысяч судеб. И все они — в моих руках.

Мы перенесли лагерь поближе к нашим позициям. Расставили дозоры — по трое в каждом направлении, с рогами для сигнала. И стали ждать.

Три дня мы ждали.

Все отдыхали — или пытались. Но напряжение висело в воздухе, как туман над болотом. Плотное. Липкое. Непроглядное.

Птицы не летали. Даже вороны — вечные спутники смерти — исчезли. Ветер, казалось, стал дуть тише — будто и он боялся нарушить эту зловещую тишину. Деревья стояли неподвижно, листья не шелестели. Природа затаила дыхание.

Я тоже готовился.

Все эти дни. Все эти недели. Тренировки, медитация, отработка ударов. Я махал мечами с утра до ночи: «Ангел» и «Демон» в руках, «Клинки Ветра» на воздушных нитях. Каждый выпад — чище. Каждый блок — твёрже. Каждое движение — экономнее.

Тренировки не прошли даром. Путь Меча — клеймо на моём физическом ядре — стало чуть чётче. Не просто контур, как раньше. Отчётливый знак. След. Напоминание: ты — воин. Ты — меч. Ты — защитник.

Так же я в ПП прогонял симуляцию нашего сражения. В разных вариациях. Включая огромных скелетов, которых я видел во время рейда. Каждый раз — новые тактики. Каждый раз — новые ошибки. Каждый раз — новые решения.

Фокус считал вероятности. Строил сценарии. Анализировал слабые места.

Я учился.

На четвёртый день пришло донесение.

Некрополис выводит войска.

Наши разведчики из сотни, те самые тихони, насчитали более десяти тысяч: зомби, скелетов, низших вампиров. Как мы и предполагали. Может, больше. Может, меньше. Но достаточно, чтобы снести нас с лица земли.

Я отдал сигнал на выдвижение на наши позиции.

Через час мы уже стояли там.

Шесть отрядов — или как я стал их называть, когорты, на манер римлян. Столбы вкопаны на добрых два метра в землю. Тросы натягивали сотни гномов — стальные, толщиной с палец, натянутые так туго, что при ударе издавали звон, похожий на похоронный колокол.

Наша кавалерия — в засаде. В лесу за Плато, далеко конечно. Готовые ворваться в любой момент.

Все на местах.

Эльфы — в центре каждого отряда, луки наготове. Стрелы оперены чёрным — для тьмы, для смерти, для мрака.

Ров вырыт. Колья вкопаны. Туннель готов, хотя и не до конца, там ещё трудятся. Провизия распределена. Запасное снаряжение под рукой.

Я стоял на небольшом холме, откуда видел всё. Ветер трепал волосы, но я не чувствовал его. Всё тело было напряжено, как тетива лука. Сердце билось ровно — не быстро, не медленно. Готово.

Богрол стоял рядом. Его лицо каменное. Но в глазах читалось то же, что и во мне: страх. Не слабость. А осознание.

Эльрог — чуть поодаль. Его пальцы нервно постукивали по древку лука. Эльфы не любят ждать. Они любят действовать. Но сегодня — ждут. Со мной.

Из-за угла горы появились они.

Сначала — тени. Едва заметные в дымке. Потом — силуэты. Высокие, сутулые, с пустыми глазницами.

Армия Некрополиса.

Они шли медленно. Не торопясь. Уверенно. Как прилив, который не остановить. Как тень, которая поглощает свет.

Зомби — десятки тысяч, плечом к плечу, с пустыми глазами и разлагающимися руками. Скелеты — костяные воины с ржавыми мечами и щитами из костей. Низшие вампиры — быстрые, ловкие, с острыми клыками и алчными глазами.

Они не кричали. Не рычали. Не били в барабаны.

Они шли.

Молча. Угрожающе. Неумолимо.

Я глубоко вдохнул. Выдохнул. И поднял руку.

— Готовьтесь, — сказал я тихо. Но каждый меня услышал.

Потому что в этом слове была не команда.

А обещание.

Мы выстоим.

Глава 9. Завтра

Я приготовил им жаркую встречу. Как раз разомнусь перед настоящим делом.

Гномы выстроились в боевую формацию согласно плану — шесть когорт, щиты стеной, копья лесом. Я Шагом Ветра покинул центр когорты и переместился прямо за ров, к которому медленно, неумолимо подходила армия мёртвых. «Ангел» и «Демон» в руках, острия опущены вниз. «Клинки Ветра» парили по бокам на невидимых нитях воздуха.

Я глубоко вдохнул, собираясь с мыслями.

На самом деле, вся цель этой акции — не выпендрёж и не показать своё превосходство. Это акция для поднятия духа. Зомби и скелеты — не враги. Урона они мне много не нанесут. И я не смогу их в одиночку победить — их слишком много. Но поднять моральный дух гномов — смогу.

Ветер. Мой Ветер. Закружился вокруг меня, напитывая силой и скоростью. Ядра гудели от предвкушения битвы. Мышцы напряглись, как тетива лука. Сердце билось ровно — не от страха, а от азарта.

Я стартанул.

Со скоростью болида. Земля взметнулась под ногами, пыль и камни полетели в разные стороны. Воздух свистел в ушах.

Началась жатва.

Я крутился влево и вправо, махая мечами. Зомби и скелеты не успевали за мной. Они только замахивались — а я уже отрубал им головы, руки, ноги. Тела падали на землю, как мешки с песком. Кости хрустели под ногами. Воздух наполнился запахом гнили и пыли.

Их было много. Очень много.

Они давили числом, пытаясь зажать меня, лишить главного козыря — манёвренности. Не на того напали. Хех.

Я продвигался вглубь, между рядами, между трупами. Сам не заметил в боевом раже, что забрёл достаточно глубоко. Крики гномов сзади стали тише. Я был уже в сердце армии мёртвых.

Но долго мне не дали уменьшать поголовье нежити.

Явились высшие вампиры.

Четверо. Высокие, бледные, клыкастые. В лёгких доспехах, с двуручными мечами на перевес. Полевые командиры. Они ударили быстро. Внезапно. Не уступая мне в скорости.

Один — в бедро. Второй — в плечо. Третий — в горло. Четвёртый — в спину.

Секунда. Мощный хлопок от резкой остановки ударов. Руками заблокировал бедро и горло. Мечами на нитях — спину и плечо.

Так мы и стояли пару секунд. Я — в окружении мёртвых.

— О, привет, девочки! — усмехнулся я, делая вид, что мне не тяжело. Хотя было очень тяжело. По отдельности я бы справился. Но все вместе они меня покусают. И будет больно.

— Не волнуйся, — прошипел один из вампиров, его клыки блестели в тусклом свете. — Скоро мы устроим пир. Начнём с тебя…

— О нет, нет, нет, — покачал я головой. — Не думаю, что у вас получится.

— Ты что несёшь? — зарычал второй. — Мы тебя на куски разорвём!

— Попробуйте! — рявкнул я.

Сжатый до предела воздух между нами взорвался, откидывая всех в стороны. Волна давления сбила с ног ближайших зомби. Пыль и кости взметнулись в воздух.

Не теряя времени, я запрыгнул на ближайшего зомби прямо на его плечи и побежал по головам. Буквально. Прыжок рубка, прыжок рубка. Где дотягивался — отрубал. Где не дотягивался — уворачивался.

Вампиры очухались и кинулись за мной в погоню.

Я прыгал с головы на голову, а они атаковали меня с разных сторон и направлений. Их клинки свистели в воздухе, оставляя за собой тени. Я уворачивался, блокировал, контратаковал. Каждый удар — на грани. Каждое движение — на пределе.

Где-то вдалеке я слышал крики гномов. Не страх. Не панику.

Одобрение.

Они смотрели. И верили.

***

Эльрог, капитан лесных снайперов, стоял на столбе, возвышаясь над полем боя. Его глаза, острые как лезвия, следили за безумным мальчишкой, который скакал сквозь армию нежити, отбиваясь от вампиров.

Вот он отбил удар — даже не обернувшись. Удар такой быстрый и сильный, что сам Эльрог еле его рассмотрел.

Как он знал? — пронеслось в голове эльфа. Он почувствовал? У него глаза на затылке?

Эльрог покачал головой. Молодой. Очень молодой. Но мастерства — хоть отбавляй.

Их отправили на эту войну как дань уважения старым договорённостям с Топорами. Капитан понимал: пятьсот лучников погоды не сыграют. Их не заметят в общей сводке. Просто цифра в отчёте. Ещё одна строка в списках погибших.

Но когда Ильван предложил присоединиться — Эльрог согласился.

Тут они нужны. Тут хотя бы заметны.

Слава и уважение — вот о чём мечтал Эльрог. Илситран не воюет. Жизнь в лесах успокаивает и расслабляет. Красиво? Да. Но пусто. Без смысла.

Поэтому, когда он собирал отряд, искал единомышленников. Тех, кто хочет сражений больше, чем мир. Кто хочет почувствовать рядом дыхание смерти. Адреналин, в конце концов. Почувствовать себя живым.

«Мы не деревья, — думал он тогда. — Мы — воины. И воины должны воевать».

От мыслей его отвлек лязг металла, брызги искр — и Ильван скрылся в рядах мертвецов.

Мгновение — и из строя выбегает этот безумный мальчишка, не глядя кидая назад руки, чтобы парировать очередной двуручный меч. Воздух вокруг него закручивается в воронку, отбрасывая удары, как волны от камня.

«Этому парню мастерства не занимать, — подумал Эльрог, сжимая древко лука. — Такой молодой… далеко пойдёт. Если доживёт».

Эльрог вскинул свой лук.

Лесной Зов — творение илситранских мастеров. Точный. Лёгкий. Но главное — не это.

На правой руке у Эльрога была тонкая зелёная цепочка. От неё тянулась ещё одна цепь — прямо к кольцу на среднем пальце. В момент натяжки тетивы образуется стрела. Обычная деревянная. Но наконечник — магический. Влил ману в цепочку — и стрела готова. Никаких колчанов. Практически бесконечные боеприпасы.

«Для тебя, кровопийца», — прошептал он.

Выстрел.

Тихий шелест — и едва заметная зелёная дымка разрезала воздух в направлении одного из вампиров. Тот вздрогнул, посмотрел на своё плечо — там, где стрела прошла насквозь, осталось маленькое, аккуратное отверстие. Не смертельно. Но больно. Очень больно.

Они поняли, что попали в зону обстрела — и так же, как появились, так же и исчезли. Растворились в толпе мёртвых, как тени на рассвете.

Немного погодя Ильван появился в его когорте. Просто материализовался, выйдя из воздуха.

— Уф, — выдохнул он, опираясь на колено. — Чуть не отсосали…

Он был потрёпан: где-то порезана одежда, где-то кровавые подтёки. Лицо бледное, глаза горят усталым огнём. Давая понять, что и он, этот невероятный юноша, тоже смертный.

— Кровь, — прохрипел он, поднимая взгляд на Эльрога. — Я чувствовал, как они хотели до неё добраться. Спасибо, Эльрог, за помощь.

Эльрог кивнул. Слова не нужны. Впереди — чертовски длинный день.

Но в его глазах — что-то новое. Не просто уважение. Признание.

«Он не герой, — подумал эльф. — Он — лидер. И я готов следовать за ним».

***

Армия Некрополиса подошла вплотную к рву и остановилась.

Заминка была очевидна: что делать?

Пока первые ряды застыли, задние начали обходить фланги и тыл. Они как вода обтекали камень — медленно, неумолимо, окружая.

Полчаса ничего не происходило.

Я нутром чувствовал: гномы в строю напряжены до предела. Их пальцы побелели от хватки на копьях, челюсти сжаты, глаза горят лихорадочным огнём. Если им не дать атакующего противника — они сами пойдут на него. И строй распадётся.

После сражения с зомби и вампирами я немного восстановился. Поэтому решил подтолкнуть вражеского генерала к действиям.

Мертвецы стояли чуть ли не в упор ко рву. Поэтому ветер, который я подул им в спину, застал их врасплох — и они просто свалились внутрь. Хех.

Долго мне шалить не дали.

После падений по всему периметру рва мертвецы чуть отступили. Но затишье оказалось недолгим. Вражеский генерал, видать, смекнул: тысячей больше — тысячей меньше. И двинул войска в общее наступление.

Умный генерал.

Он не стал закидывать ров везде, а только на узких участках с разных сторон — чтобы его армия смогла перейти. Тела падали в ров с глухими всплесками и хрустом костей. Колья тоже нормально их задержали и нанесли урон.

Первый удар пришёлся, конечно же, на центр.

Зомби и скелеты бежали на щиты и копья. Бежали в коридоры между когортами. Их было так много, что мне кажется, эльфы даже не целились — просто стреляли, и в кого точно попадут.

Мертвецы зажимали когорты со всех сторон. Тросы отрабатывали на ура: зомби там перерезались пополам из-за давки и резались об наконечники копий-мечей. Гномы, которые держали двухметровые копья, ходили вперёд-назад, чтобы сбросить с древка мертвецов.

В воздухе стоял смрад тухлого мяса и гнили. Пот лил градом, смешиваясь с кровью и грязью. В ушах стоял гул: крики, лязг металла, стоны, треск костей.

Конечно, мы столкнулись с проблемой.

Проблемой трупов.

К вечеру мы уже были по пояс в рост обычного человека. И если так пойдёт — нежить просто переползёт к нам через эти трупные валы.

Я собрал отряд из сотни гномов, которые были на отдыхе, и провернул вылазку. Стена щитов расступилась — и мы с мечами и топорами хлынули наружу.

Рубка была знатной.

Но результатов не дала. Невозможно скинуть трупы в ров, когда эти самые трупы пополняются в геометрической прогрессии. Каждый сброшенный зомби заменялся двумя новыми. Каждый разрушенный скелет — тремя.

Ближе к ночи давление ослабло.

Причиной этому был отход всех врагов за ров.

Мы незамедлительно воспользовались возможностью. Но не так, как ожидали враги.

Богрол и Эльрог мне пояснили.

Оказывается, у зомби и у скелетов тоже есть ранги: низшие, средние и высшие. Низшие зомби и скелеты не умеют ничего, кроме того, как ходить — хоть и быстро, но бегать не могут. Прыгать — тоже нет. Взбираться — мимо.

В сухом остатке: передвигать ноги и махать руками.

Так же они пояснили: создание высших зомби очень энергозатратное, и большого смысла нет. Когда есть вампиры и личи.

Поэтому было решено не скидывать трупы в ров. Мы делали из них стену — укладывали трупы зомби как брёвна, плотно, в несколько слоёв. Оставив один ряд щитоносцев и караул около рва, всех отправил отдыхать и спать. Конечно, предварительно подкрепившись едой.

Ночь была лунная. Костры на магическом пламени чуть успокаивали — их свет отражался в уставших глазах гномов, в блеске стали, в крови на земле.

Тогда мне опять поведали, как вообще нежить появляется.

Их создают из трупов, вливают некротику с чёткими приказами. Если создают охранять — то они охраняют. Если им сказать «нападайте» — то они просто не поймут приказа. Слишком абстрактно для их разума. Кстати по этим же причинам они не могут драться сутками напролёт. У них есть резерв. То сколько маны в них залили при создании и определяет сколько они могут сражаться.

Поэтому проще создавать, как сказал Богрол, «исполнителей». Например: «Вы выполняете команду вампира». Всё. Зомби послушные и делают, что скажут.

То же самое касается скелетов.

Как появляются вампиры и личи — они путём не ответили. Как я понял, это что-то вроде кланов или гильдий со своими тайнами и секретами. Все они вместе образуют Совет Некрополиса.

Я сидел у костра, грея руки над пламенем. В голове крутились мысли. Впереди — ещё один день. И ещё один. И ещё…

Я посмотрел на Богрола и Эльрога, сидящих у костра, и не удержался:

— Кстати, а почему их генерал не появится и просто не размотает нас? — спросил я, разминая затёкшую шею. — В смысле, если он такой крутой — почему сидит в тылу и посылает мёртвых на убой?

В ответ раздались смешки. Богрол отхлебнул из кружки тёмного эля и усмехнулся:

— Ильван, это низко для него — сказал он, качая головой. — Совсем низко. Для такого, как он, мы — слизняки. Мелочь. Он нас даже не заметит.

Эльрог, сидевший чуть поодаль, поднял взгляд. Его глаза отражали пламя костра.

— Если бы тут был генерал нашего уровня — он бы вмешался, — спокойно добавил эльф. — Баланс, Ильван. Слабые со слабыми. Сильные с сильными. Таковы правила войны. Марать руки об слизняка — это ниже его достоинства.

— Ниже достоинства? — я фыркнул. — Серьёзно? Он же видит, что мы держимся. Что мы не рассыпаемся.

Богрол пожал плечами, его борода вздрогнула от смеха.

— Для него это не важно. Он думает: «Пусть мелочь разбирается с мелочью. Когда останутся только сильные — тогда и я выйду». Так всегда было. Так всегда будет.

— Ну-ну, — протянул я, усмехаясь в ответ. — Когда у него не останется выбора — он появится. А выбора у него не останется.

Эльрог кивнул, его пальцы нервно постукивали по древку лука.

— Ты прав — сказал он тихо. — Когда он поймёт, что проигрывает… когда поймёт, что его армия тает, как снег на солнце… тогда он выйдет…

Он не договорил. Не нужно было.

Богрол хмыкнул, допивая эль.

— А до тех пор — мы будем косить их, как траву. Пусть думают, что мы слабые. Пусть недооценивают. Это играет нам на руку.

Я посмотрел на обоих — на гнома с его грубой прямотой и на эльфа с его холодной расчётливостью. И понял: они правы. Они знают эту войну лучше меня. Они видели её раньше.

— Значит, — сказал я, поднимая кружку с квасом, — пока он сидит в своём шатре и пьёт вино, мы будем резать его солдат. А когда он наконец выйдет…

— Мы будем готовы, — закончил Богрол, поднимая свою кружку в ответ.

Эльрог молча кивнул. Его глаза горели в темноте — не от огня, а от чего-то другого. От предвкушения.

Я отхлебнул кваса. Горький. Холодный. Как эта ночь.

«Он придёт», — прошептал Фокус где-то в глубине сознания.

Я кивнул.

«Я знаю».

***

Следующий день не принёс ничего нового.

Нашу стену из зомби просто скинули в ров — личи, стоявшие в тылу вражеской армии, взмахнули костлявыми руками, и трупы полетели вниз, как мешки с песком. Наступление продолжилось. Волна за волной. Бесконечная, неумолимая.

Да, мы несли потери.

Кого-то выдёргивали из строя — раненого, измученного. Кого-то в щель между щитами пырнули костяным кинжалом. Но потери были приемлемыми. Все это понимали. Если бы не мой план — нас бы смяли и не заметили. Просто цифра в отчёте Некрополиса: «Шесть тысяч гномов уничтожены. Потери: минимальны».

А я понимал другое.

На третий день всё решится.

Тик-так. Тик-так.

Время. Главный враг всего сущего. И у вражеского генерала его не было. Генеральное сражение у Трёх Гор уже началось — он это знал. Ему нужно было туда. Срочно. Поэтому он явится. Не сегодня — так завтра. Не завтра — так через час.

Мы с Фокусом долго думали и пришли к выводу: это Банша Кил'Мау. Генерал Некрополиса. Тот самый, о котором говорил пленный вампир. «Банша Кил'Мау…» — имя, от которого дрожали колени даже у опытных воинов. Легенда мёртвых земель. Тот, кто сжёг три города за одну ночь. Тот, чьё дыхание несло чуму.

Удалось прикончить двух вампиров, которые хотели опрокинуть наш левый фланг. Они прорвались сквозь толпу зомби, как нож сквозь масло — быстрые, ловкие, с глазами, полными жажды крови. Они врубились в щиты и разорвали строй. Но им не повезло, как раз там был Эльрог. Две стрелы — два трупа.

Но самое удивительное ждало нас к вечеру.

Зомби сами скидывали трупы в ров.

Не личи. Не вампиры. Простые, низшие зомби. Те самые, которые умеют только ходить и махать руками. Они поднимали тела своих павших собратьев и бросали их вниз — методично, без эмоций, как рабочие на стройке. Один за другим. Ряд за рядом.

«Они выполняют приказ», — понял я. «Кто-то им велел освободить проход».

К вечеру ров был заполнен почти до краёв. Тела лежали плотно, как брёвна в дровах. Наступать стало легче — мертвецы просто шли по своим же трупам, как по мосту.

***

В шатре из чёрной кожи, у подножье горы, сидела она.

Банша Кил'Мау.

Капюшон скрывал её лицо, но в тусклом свете магических факелов можно было разглядеть контуры. Она сохранила облик человека — но лишь отчасти. Кожа была натянута на костях, как пергамент на барабане, прозрачная, с синеватым оттенком. Внутри неё пульсировало бирюзовое свечение — не яркое, а глубокое, как свет в морских глубинах. Каждый вдох сопровождался лёгким мерцанием, будто в её жилах текла жидкая энергия.

Длинные пальцы с острыми, чёрными ногтями сжимали край стола. Руки были худыми, почти скелетными, но в них чувствовалась сила — древняя, холодная, неумолимая. Губы — тонкие, бескровные, сжаты в жёсткую линию. Глаза, когда она подняла их от отчёта, горели алым — не яростью, а чем-то хуже. Холодным расчётом. Пустотой.

Перед ней на столе из чёрного дерева лежал отчёт, написанный кровью на пергаменте:

«Потери: десять тысяч. Прогресс: минимальный. Время: истекает».

Она медленно сжала кулак. Кости хрустнули — сухо, отчётливо, как хруст ломающихся веток.

— Три дня, — прошептала она. Голос был тихим, почти мелодичным, но в нём слышалась ярость, способная сжечь города. — Три дня… и ничего. Ни одного прорыва. Ни одной щели. Как будто мы бьёмся о стену из стали.

Она откинулась на спинку трона — высокого, из костей драконов, оплетённого чёрными цепями. Её пальцы нервно постукивали по подлокотнику.

— Такими темпами нас разобьют здесь, — продолжала она, глядя в пустоту. — И идти никуда не придётся. А ещё этот… с мечами…

Она замолчала. В её глазах мелькнуло что-то, не страх, нет. Интерес.

— Кто он? — спросила она тихо, будто сама себе. — Человек… ведёт гномов. Убивает вампиров. Стоит три дня против армии мёртвых и не падает. Кто ты?

Тишина в шатре была густой, как смола. Только треск магического огня нарушал её.

Она встала. Её тень, отбрасываемая пламенем, была огромной — как гора, как смерть. Она двигалась плавно, почти бесшумно, её плащ из теней развевался за спиной, как крылья летучей мыши.

— Завтра, — сказала она. Голос стал твёрже, холоднее. — Завтра я выйду. И разорву их всех. Начиная с этого… человека.

Она усмехнулась. Холодно. Безрадостно. В её улыбке не было ни капли тепла — только обещание боли.

— Завтра ты узнаешь, кто такая Банша Кил'Мау. И в твоих последних мыслях будет только одно…

Она наклонилась к столу, к отчёту. Её пальцы коснулись слова «человек».

— Страх.