Ворон в клетке

Глава 1

Карканье крупного ворона с облезшими перьями разнеслось гулким эхом над мертвой деревней. Кроме него гнетущую тишину нарушали лишь жужжащие мухи. На подходе к селению их было не так уж много, но представить, что творится внутри, не сложно. Тем более учитывая отвратительный смрад, который даже тут выдавливает слезы и выворачивает наизнанку желудок.

Впрочем, довести свое грязное дело до конца трупным миазмам не позволили. Отряд Фауста, уже привычный к подобному, оперативно вооружился чумными масками. Даже новичок Ганс сохранил ужин при себе.

— Живых внутри нет.

Хриплый голос Роальда, как всегда внезапно появившегося из ближайших зарослей, заставил слегка вздрогнуть часть членов отряда.

— А неживых?

Вопрос поступил от бледнеющего Ганса, на которого тут же устремился десяток неодобрительных взглядов. Под их гнетом новичок сразу стушевался, но нашел неожиданную поддержку со стороны командира.

— Давай уж, отвечай, и поподробнее — вздохнул Фауст.

Обычно немногословный бывший охотник пожал плечами.

— Ничего, что может двигаться. Постаралась какая-то нечисть. Но сейчас ушла. Точно скажу, что за тварь, когда осмотримся на месте.

— Значит осмотримся.

Несколько коротких приказов и отряд выдвигается к деревне.

О чем-то неладном жители окрестных деревень начали подозревать еще несколько дней назад. Когда жители Холмиков перестали появляться в окрестностях — соседи задумались. Когда стали пропадать уже их собственные охотники — забили тревогу.

Очень кстати пришелся отряд красных инквизиторов, проходящий мимо после неудачной охоты. Слухи о гигантском гнезде упырей оказались действительно всего лишь слухами и отряду было жизненно необходимо излить свой нереализованный потенциал в новую авантюру.

Ворота селения были закрыты. Хлипкие и не очень высокие, они были немногим надежнее окружающего их частокола. От бестий такие баррикады могли защитить только потому, что в окрестностях те попросту не водились.

По крайней мере, до этого момента.

— Дилетанты, — презрительно хмыкнул Урк.

— На триединого надейся, а сам не плошай, — бросил Фауст. — Они решили понадеяться еще и на стены. Вот только они тоже не уберегли. Не стоит винить селян, ведь хоть что-то сделать они все же попытались.

— Такое убожество. Увидели бы эти «стены» кто-нибудь из приграничья, обсмеяли бы местного старосту в лицо. И по всей родне прошлись бы. Волков и то не удержит, — продолжал гнуть Урк.

Его прервал скрип открывающейся калитки. Из образовавшегося проема выглянул Роальд, уже успевший перемахнуть через частокол. Приглашающе махнул рукой.

Несмотря на любовь к болтовне, Урк всегда сохранял удивительную собранность. Вот и сейчас. Сразу замолчал и поправил свой шлем. Выступил вперед, выставляя щит и защищая всех, кто идет за ним, от любой угрозы. Его тяжелые латы едва слышно скрипят друг об друга при каждом движении.

Ледяному спокойствию бывшего охотника он никогда не доверял. Лучше проверить все самому и точно убедиться в том, что опасности нет. Несколько напряжённых шагов и воин церкви оказывается между первыми домами и частоколом. Фауст идет сразу за ним. Дальше рассредоточиваются остальные члены отряда.

Какое-то время они стоят неподвижно, ожидая атаки, но ничего не происходит. Урк активирует руну на щите, обливает его настойкой из корня бес-травы. Ждет еще какое-то время, но все тихо. Чуть расслабляется.

Действительно никого.

— Молодец Урк, продолжаем движение, — отдал приказ Фауст.

Сохраняя формацию дошли до центра селения. Тут же нашли и большую часть жителей. Их тела лежали вповалку по всей площади, нещадно гния под палящим солнцем и благоухая так, что даже маски едва помогали. Часть селян оказалась порубленной так, что в них тяжело было распознать людей. Часть была уже прилично объедена.

Тут Ганс все же не выдержал, и, едва успев снять маску, опустошил желудок себе под ноги. Кто-то одобрительно похлопал его по плечу. Остальные ограничились парой подбадривающих фраз, подходя ближе к месту бойни.

У одного из тел уже сидел Роальд, внимательно осматривая раны. Провел пальцем по одной из них и поднес содержимое к носу, чем чуть не вызвал очередной приступ рвоты у Ганса.

— Характерные раны, да, — подошедший Фауст осенил себя святым кругом. — Упокой триединый их души.

Роальд молча сыпнул на раны соль. Удовлетворенно хмыкнул, услышав шипение, а потом увидев, как покрывающая рубцы с запекшейся кровью слизь начинает пузыриться и лопаться.

— Значит, все-таки саутеры, — озвучил вердикт Фауст.

— А как... как вы это поняли, преподобный?

Ганса продолжало мутить, но он все равно решил проявить интерес к способам определения бестий. Фауст не мог не отметить такую выдержку. Если парень переживет первый месяц в отряде, то далеко пойдет. По крайней мере, внутри красных инквизиторов уж точно. Поняв, что размышления затянулись, а новичок так и ждет его ответа, пояснил:

— Видишь, раны у всех рваные, будто б плетью с лезвиями ударили. На тех, кого начали жрать, раны круглой формы, как от пуль. Реакция слизи этих тварей с солью. Ну и следы.

— Какие следы? — недоуменно начал оглядываться Ганс. — Я ничего не вижу.

— Да потому что во время охоты они прыгают на своих жопах, а не ползают на брюхе, как обычные слизни, — хохотнул на реакцию новичка стоящий рядом Урк, — Вот от задниц следы и остаются. Видишь влажные пятна, разбросанные по земле? Если приглядишься, то поймешь, что они расположены одно за другим. И все они на примерно одинаковом расстоянии друг от друга.

— И правда. Вижу! — удивленно воскликнул Ганс. — Но как они смогли всю деревню погубить? Они же опасны, самое большое, для одинокого путника, заблудшего в болотах.

— Саутеры — это ночные твари. Ночью и напали, пока все спят, — пояснил Фауст. — Видимо, на страже никто не стоял или умер первым. Всех порубили и вытащили из домов на солнце. Чтоб мясо подгнило и пропеклось. Этим тварям так вкуснее.

— А ворон? Почему он не поднял тревогу?

— Драть тебя за такое во все дыры, — раздался каркающий голос откуда-то сверху и чуть подумав, добавил, — Дурак!

Все удивленно подняли головы вверх. Сторожевой ворон, до того сидевший недвижно, теперь возбужденно перебирал лапками по прутьям своей темницы.

Необычайно крупный и статный. Образ величественной птицы нарушили только проплешины в перьях и болезненно бледный клюв. Его можно было бы назвать зловещим, если бы не очередное:

— Дурак!

— Смотри-ка! — воскликнул Эрд.

— Говорит! — поддержал Ард.

Кроме близнецов, восторженно смотрели на явно довольного собой ворона и все остальные члены отряда. Все, кроме Роальда и Фауста. Первый никогда не проявлял особого интереса к тому, что лично его не касалось, второй считал, что всему свое место и время.

И сейчас было определенно не то место, и не то время.

— Чего рты раззявили? Никогда не видели говорящих птиц?! Не ослабляйте бдительность, а то мне и вас придётся отпевать, — рявкнул он.

Все виновато отвели от птицы глаза, заозиравшись по сторонам в поисках невидимой опасности.

— Зачем же с ним так, в клетку-то? Может отпустим? Помрет же животина, — обратился к командиру Ганс.

— Меня конечно радует твое доброе сердце, парень, но не сейчас. Разберёмся с саутерами, и вот тогда делай с этим треклятым вороном, что хочешь.

Новичок пожал плечами, бросив очередной взгляд на клетку, висящую высоко вверху на сторожевом столбе. Встретился глазами с вороном. Отвернулся.

Узник, поняв, что ему ничего не светит, успокоился. Замолчал, прикрыл голову крылом и, будто бы, уснул.

А вот отряд красных инквизиторов наоборот, получив взбучку от командира, ожил, засуетился. Слаженными тройками они обыскивали один дом за другим, но так и не нашли недавних следов бестий.

С каждым новым докладом лицо Фауста становилось все более задумчивым. Последняя надежда оставалась на пропавшего куда-то бывшего охотника, и тот не подвел. Вот только нашёл не совсем то, что искал.

Как оказалось, не всех селян перебили в ночь нападения. По крайней мере пара десятков уцелевших успела сбежать в сторону скального выступа, расположенного недалеко от деревни. Потому Фауст смог отлично разглядеть его, не сходя с места.

Гора выглядела чужеродной на фоне окружающих ее небольших холмов и равнин, которыми, по большей части, был представлен ландшафт близлежащих земель. Должно быть, она была принесена в этот мир одним из смещений и теперь смогла послужить укрытием для группы выживших. Если они, конечно, успели до нее добраться.

Фауст какое-то время подумал, стоит ли делить отряд. Объективных причин оставлять кого-то в деревне не было, потому решил отправиться к скале полным составом. Путь не занял много времени, как и поиск удобной дороги.

Местные, у которых гора оказалась достаточно популярным местом, протоптали широкую просеку и, где надо, укрепили неудобные места досками. Потому, что бы дойти до небольшой хижины на вершине скалы, даже не требовалась помощь Роальда.

Отряд не встретил ни одного мертвеца по дороге, но вот здесь явно прошёл небольшой бой. На земле около дома валялось пять тел мужчин, находящихся в том же состоянии, что и мертвецы внутри села. Рядом с ними лежали и две бесформенные студенистые тушки размером с собаку. Первые потери среди атаковавших бестий.

Урк, идущий в авангарде, моментально перестал рассказывать что-то бредущему рядом новичку и отправил его в тыл. Сам же облил щит очередной настойкой, в этот раз специально рассчитанной на выманивание слизнеобразных бестий. И опять никого.

— Твари они, конечно, ночные, но осторожность не помешает, — пояснил он свои действия.

Подошли ближе, осматривая тела и хижину, покрытую царапинами от зубчатых плетей саутеров. Рассмотреть, что происходит внутри, не вышло. Окна оказались закрыты чем-то изнутри.

— Есть там кто? — подошедший Фауст постучал в дверь. — Это отряд красной инквизиции его первосвященства Понтифика Бешуйтса. Именем Триединого призываю вас к сотрудничеству и гарантирую вашу безопасность.

— Это правда вы? — раздался изнутри приглушенный голос. — Пожалуйста, помогите нам.

Внутри что-то упало. Потом еще что-то. Пару раз раздался скрежет дерева об дерево. Наконец, дверь со скрипом открылась. Из образовавшейся щели на Фауста взглянул чей-то испуганный глаз, с бегающим зрачком. Найдя Фауста, тот расширился.

Дверь полностью раскрылась, демонстрируя стоящего на пороге парнишку с вилами. Тот в восхищении рассматривал стоящих перед ним инквизиторов и не удержался от выкрика:

— Это и вправду вы!

— Яков, прояви почтительность.

Рядом с парнем возник сухой старик с короткой бородой. Почтительно поклонился произнеся приветственную молитву. Вслед за ним это сделал и спохватившийся мальчик.

Закончив ритуал приветствия, двое вышли из дома. Следом за ними вышла еще дюжина человек обоих полов. В основном достаточно молодые. Старик, назвавшийся старостой, был на вид чуть ли не вдвое старше самого старшего из вышедших следом за ним.

Оно и понятно, молодым легче всех сбежать из умирающей деревни. Но вот как до сюда добрался сам староста?

— Слава Триединому! — старик ежеминутно осенял себя святым кругом, — Наши молитвы были услышаны. Мы спасены!

Остальные выжившие вторили ему, хоть и не так фанатично. Жестом руки Фауст оборвал их.

— Что у вас тут случилось?

— Нечисть, святой отец! Порождения зла ворвались к нам ночью три дня назад и устроили бойню. Нас не спасли даже стены!

На этом моменте Урк насмешливо фыркнул. В ответ староста, имя которого Фауст уже успел забыть, недобро покосился на рыцаря церкви.

— А теперь нам некуда бежать, — продолжил старик. — Каждую ночь твари приползают сюда и пытаются пролезть внутрь, а из тех, кого мы отправили за помощью, еще никто не вернулся. Помогите нам!

— Как же так вышло, что вы не заметили появления бестий, пока те резню не начали?

— Этот проклятый ворон, — старик покраснел от возмущения. — Он ни единого звука не издал, когда эти полезли. Не предупредил! А мы уже давно заметили, что невзлюбил он нас. Весь род людской, невзлюбил! Мы хорошему пытались его научить, ох, пытались. Молитвам учили, триединого славить учили, а он все «драть», да «драть». Мы чего только с ним не делали. И голодом морили, и бивали. Он ни в какую. А теперь вот. Всю деревню погубил!

Старик упал на колени растирая глаза руками. Голос его раз за разом срывался в сиплое карканье. Ничем не лучше, чем у проклинаемого им ворона. Выжившие селяне загалдели, поддерживая его. Только Яков остался от них в стороне.

— Так и знал, что удавить его давно надобно было. За что нам все это, о Триединый?!

— Чего же вы с ним так не по-человечески? — удивленно воскликнул подошедший Ганс. — Это ж птица простая. Не бестия какая. Не хотела у вас ничему учиться и пусть. Зачем же вы с ней так? Еще и в клетку запихали. Ему ж свобода нужна.

— Как же, не бестия, — выплюнул старик. — А ты знаешь, юноша, что дурная эта птица?! Пусть нет в ней следа скверного, но беду она и без того кличет. Деревню нашу погубила!

Старик опять начал яростно тереть глаза, от чего те покраснели и налились влагой. Жители опять запричитали.

Фауст отпрянул от старика как от прокаженного. Лицо скривилось гримасой омерзения. Лица остальных красных инквизиторов выражали ту же эмоцию. Продолжать общение с этим человеком больше не хотелось.

— Все живо в дом! — рявкнул командир.

От неожиданности старик, так и стоящий на коленях, упал навзничь. Галдящие жители притихли. Перешёптываясь, направились в хижину.

— Подготовиться к обороне! — отдал он вторую команду уже своим бойцам.

Инквизиторы засуетились, подготавливаясь к бою. Щелкали устанавливаемые ловушки, заряжались соляным раствором найденные здесь же горшки, подготавливались укрепления и затачивались колья.

К Фаусту подошёл переминающийся с ноги на ногу парень, так и не зашедший в дом. Он пытался что-то сказать, но никак не мог решиться.

— Говори уже, чего тебе? — сжалился, наконец, Фауст, когда все указания были розданы.

— Я это. Того. Я... может я могу чем-то помочь?

— Обойдемся без детских рук. Иди к своим.

На этом Фауст посчитал разговор оконченным. Он отвернулся от парня и пошел проверять проделанную работу. Мальчик считал иначе.

— Не хочу я к своим. Да и нет их там, своих. Я к вам хочу... В отряд.

— Парень, в моем отряде водятся только отчаянные ублюдки, вставшие на праведный путь, — кинул через плечо Фауст. — Ты, малость, не впишешься.

— А разве обязательно сначала становиться ублюдком, чтобы потом пойти по пути истинному?!

Такой ответ несколько удивил седого инквизитора. Он даже развернулся, окинув Якова оценивающим взглядом.

— Твоя правда, — принял решение Фауст и, чуть подумав, продолжил. — Хорошо, иди попроси работу у Урка. Это тот бугай с ростовым щитом. Но как стемнеет, укройся в доме. Не хватало еще помереть по глупости. Завтра договорим. Выполнять!

И радостный мальчишка побежал искать воина церкви.

Вечерело. Все были готовы к обороне, и победа являлась лишь вопросом времени. Фауст в очередной раз прочистил свои мушкетоны. Зарядил. В этом бою они вряд ли понадобятся, но излишняя осторожность уже давно стала девизом их отряда. Солнце окончательно скрылось за горизонтом.

Фауст с наслаждением втянул влажный вечерний воздух, лишь самую малость омрачённый трупным запахом. Прикрыл глаза. Уши уловили шелест травы под склизкими тушами, покачивание веток, задеваемых щупальцами-плетями. Открыл глаза.

— Они тут.

Бойцы напряглись.

— Зажигай!

Одновременно с криком Фауста из темноты выпрыгнул первый саутер. Тут же пронзительно заверещал, нанизавшись на заточенный кол. Следом запрыгали остальные, уже куда более осторожно. Пытаясь избежать острых пик, они становились отличной целью для метателей соленой воды в горшках и арбалетчиков.

Наконец, загорелся артефакт солнечного света, доставляя склизким бестиям дополнительную порцию боли. Те, на кого до этого попала соленая вода и вовсе забились в агонии.

Твари несли огромные потери, но даже не думали отступать. Искаженные избыточным влиянием Жизни инстинкты заставляли слепо бросаться в бой. Слизни всегда были слишком тупы, чтобы сопротивляться этому влиянию. Масла в огонь подливал и разбрызганный по доспеху Урка гормональный субстрат.

До позиции отряда добрался едва ли один десяток тварей. Добрался и тут же оказался порублен холодным оружием. За их щупальцами было довольно трудно уследить не усиленным зрением, но вот тела тварей во время прыжка становились слишком уязвимы. После первого столкновения в ближнем бою стало намного спокойнее.

Со стороны тропы изредка приползали отставшие твари, но с ними справлялись уже без всяких хитростей. Просто рубили, пока те не переставали шевелиться.

Ночь закончилась, уступая место предрассветным сумеркам. Утро постепенно открывало вид на картину, лишь малая часть которой была видна в темноте. Не меньше полусотни разномастных тел саутеров той или иной степени поврежденности.

По полю боя медленно пробирались бойцы, методично извлекая уцелевшие болты, обезвреживая непригодившиеся ловушки и добывая полезные в алхимии органы бестий. Вместе с ними старался и позеленевший от отвращения новичок.

Фауст с одобрением смотрел на то, как парень, пересиливая себя, ковыряется в потрохах омерзительных тварей, которые были бы вполне себе похожи на обычных слизней, если бы не мощное толчковое брюшко для прыжков и четыре плетевидных щупальца с когтями вместо присосок, которые отходили от круглого рта. Ну и размеры, само собой.

Недалеко от Ганса крутился и Яков, выискивая арбалетные болты. Парню, видевшему подобное впервые, было не в пример тяжелее, но и он тоже старался.

Собрав все необходимое, инквизиторы отправились прочь с горы. Следом за ними угрюмо брели последние жители Холмиков, вздрагивая каждый раз, как на глаза попадались разделанные туши саутеров. Фауст переговаривал со старостой. Трупы бестий необходимо было сжечь в ближайшие дни, иначе те привлекут новую нечисть. Старик обещал заняться этим вопросом.

Периодически из леса выныривал Роальд, сообщая об отсутствии тварей поблизости. Этой ночью отряд, по видимому, смог перебить весь выводок. Или почти весь. Даже если пара бестий уцелела, опасности они представлять не будут, до поры до времени. А если ни один саутер действительно не выжил, что ж, на их место придет новая тварь. Рано или поздно.

В деревню жители вошли в еще более подавленном состоянии. Мертвые тела соседей и родных весьма скверным образом сказываются на душевном состоянии.

На сторожевом столбе главной площади все так же сидел запертый в клетку ворон. Вернувшихся жителей он встретил громогласным карканьем, за что получил поток проклятий от них же. На предложение Ганса освободить птицу, Фауст ответил благодушным согласием.

Подъёмный механизм, которым жители взгрузили немаленькую клетку на столб заржавел и давно пришёл в негодность. Потому парню пришлось взбираться вверх самому, помогая себе парой ножей, которые он втыкал в рассохшееся дерево. Там он нашел причину повреждения механизма — забившийся в блок камень, невесть как здесь оказавшийся, хотя несколько предположений у Ганса имелось.

Попытался его вытащить и чуть не сверзился вниз, вцепившись в столб испуганной кошкой, когда цепь внезапно пришла в движение. Отряд, наблюдавший за всем действом снизу, разразился смехом, за что получил порцию ругательств уже от парня. Его поддержал не менее испуганный ворон, в равной степени прошедшийся и по смеющимся и по неудачливому спасителю.

— Ну вот и все, пернатый, — произнес парень, открывая клетку, уже стоявшую на твердой земле. — Ты свободен.

Ворон осторожно высунул голову наружу, недоверчиво осматриваясь по сторонам. Злобно щелкнул, увидев старосту, после чего выбрался из клетки полностью. С наслаждением расправил крылья, потянувшись, как от долгого сна. Аккуратно клюнув Ганса в руку на прощание и взмыл вверх.

— Вот и вся благодарность, — хохотнул парень, потряхивая поврежденной конечностью.

— Да осветит Триединый ваш путь! — громогласно каркнул ворон в вышине, чем изрядно всех огорошил, и окончательно пропал из вида.

— И все таки, в этой деревне жили идиоты, — буркнул пораженный Урк. — Умная ведь птица! Вон, даже прощаться по писанию умеет.

Староста уже было открыл рот, чтобы огрызнуться, но вовремя себя одернул, сказав совсем другое, обращаясь к главе отряда:

— Спасибо вам ещё раз, святой отец, — на его лице заиграла подобострастная улыбка. — Простите мою наглость, но можем ли мы рассчитывать на дальнейшую помощь церкви? Нас осталось совсем немного и я не представляю, сможем ли мы снова наладить быт.

— Значит старайтесь, как никогда. Триединый благоволит праведникам, честным трудом живущим, — холодно произнес Фауст. — Или присоединитесь к другой деревне.

Старик спал с лица. Это были не те варианты, которые он предполагал.

— А еще мы забираем мальчика, — продолжил инквизитор.

Отряд покинул деревню.

— Зря вы с ним так, — наконец, подал голос Яков, когда последние дома скрылись из виду.

Фауст выразительно взглянул на парнишку.

— Старик хоть и бывает полным дураком, но человек хороший. Когда я осиротел, он меня к себе взял. На побегушках у него был, но не жаловался. Он и читать меня научил.

— Ты и грамоте обучен значит.

— Ну как, — вздохнул Яков. — Писать-то я ни чуть не умею. Да и читаю, а святого писания в глаза не видел.

— Даже так ты уже пограмотнее половины населения людских земель будешь, — хохотнул Урк. — А писание... Я его тоже не читал.

Поймав хмурый взгляд командира воин быстро ретировался, подняв руки.

— Научим. И писать, и молитвы правильно читать. Чтобы Триединый тебя не только слышал, но и помощь свою оказывал, — продолжил разговор Фауст и рявкнул. — Ганс! Сюда.

— Что случилось, преподобный?

— Будешь при Якове наставником, — огорошил новичка командир.

— Так я же сам еще ученик. Как же мне наставником быть?

— Вот именно. Ты ученик Урка. Тот еще одного не потянет, а заниматься таким у нас больше никто не желает. Да и не до этого им. Потому остаешься только ты.

Гансу оставалось только хлопать ртом, как выброшенной на берег рыбе.

— К тому же. Пока его учить будешь, сам только больше поднатореешь. Кругом сплошные плюсы. Выполнять!

Отдав последний приказ, инквизитор покинул молодых людей и направился в авангард колонны. Там своего наказания уже ждал задорно улыбающийся Урк.

— Ну и чему мне тебя учить?

— А чему тебя учит Урк?

— Ну-у, хочешь расскажу про тех тварей, что деревню погубили?

— А давай.