Вор забытых сновидений

Глава 1

Издревле способность видеть сны неизбежно сплеталась с потусторонними, иными мирами. Считалось что сновидения — это загадочные послания от высших существ. Как правило, верили, что они предсказывают будущее человека и его близких.

Казалось бы, ложись спать, смотри сновидения и уже будешь знать, где соломки подстелить. Всего лишь нужна горизонтальная поверхность и ты уже вершитель судеб, а некоторым искушенным и того не надо, могут путешествовать в сновидения стоя на своих двоих. Казалось бы... Однако, на деле все было не так просто.

Многие не могут вспомнить сновидений, для них они, как миг между вечером и утром, другие же помнят увиденное лишь несколько минут после пробуждения. В зависимости от яркости пережитых чувств и эмоций лишь единицы способны на долгое время запомнить, что же им такого приснилось, и то этих обрывков едва ли хватало на осмысленное представление полной картины грядущих событий.

К каким только ухищрениям не прибегали люди, чтобы узнать свое будущее из сновидений. Жрецы, шаманы, сновидцы все они пытались постичь суть снов и научиться ими управлять. Однако шли годы, века, развивались технологии и науки, а в сфере управления сновидениями так никто и не преуспел и на то были причины.

Человечество даже не подозревало на сколько их теории были близки к реальности, а тем временем потусторонний мир грез существовал на самом деле, даже обладал своими законами и порядками. Этот иллюзорный мир был столь древним сколь и хрупким, и, если бы эту тайну раскрыли, граница двух миров тотчас же бы безвозвратно пала, а все живые существа начали бы видеть сны наяву.

Тысячелетиями границу оберегали ловцы снов – духи, чья задача была отлавливать и забирать ценные воспоминания о том, что происходило с человеком по ту сторону и помогать гостю мира иллюзий вернуться в свою реальность. Доподлинно неизвестно почему люди попадают в мир снов, но по какой-то причине два мира и по сей день тесно связаны друг с другом.

— Ну и ну, не повезло тебе, Дрёма, первый день на посту, а уже такой сновидец попался! – дух сочувственно покачал головой, и взял в когтистую лапу, стоявшую подле ловчую.

Тот, кого назвали Дрёмой был духом новобранцем, крохотный и чёрный как сама ночь, он больше походил на зверька чем на духа. Заостренная мордочка с блестящими бусинами глаз прямо сейчас выражала недоумение и растерянность. Под длинной не по размеру мантией, до самых пят не было видно его коротких ножек, да и были ли они, зверёк парил над землёй аки приведение. Огромная шляпа звездочета дополняла его несуразный, игрушечный облик. Казалось головному убору духа на глаза не дают съехать лишь непомерно большие похожие на лисьи уши покрытые, как и весь он, густой шерстью. В коротких, маленьких лапках Дрёма сжимал список из всего лишь одного имени.

— Гульбис, почему мне дали лишь одного сновидца? А тебе целый свиток? – дух непонимающе переводил взгляд с клочка бумаги в своих лапках на огромный свиток в руках товарища.

— Одного, зато какого, – с акцентом на последнем слове протянул дух заглядывая в список новобранца. – И к рассвету едва ли поспеешь, да что там к рассвету... Этот спит уж давненько и беспробудно. Многих к нему посылали, да никто не справился. Даже я когда-то с ним потерпел неудачу.

— А что не так с этим сновидцем? – все еще не понимал Дрёма, глядя снизу вверх на дородного Гульбиса. Говорили, что он один из самых опытных ловцов среди всех воров иллюзии, едва ли кто-то мог с этим поспорить, глядя на этого махину.

— Я точно не знаю, однако, обычно такие застревают на границе посмертно. Сновидцев такого типа немного, но сны у них тяжелые, изворотливые с такими сдюжить нужна немалая скорость и ловкость. – Гульбис задумался, оценивая новобранца на предмет вышеупомянутых качеств и подметил. – Ты быстрый и юркий не пропадаешь.

— Угу. – угрюмо отозвался Дрёма.

— Ладан не забудь, он отгоняет кошмары. Эти на первый взгляд безобидные грёзы не прочь и ловцами полакомиться, но нам их отлавливать не обязательно и небезопасно. Кошмары не из нашего мира.

Дрёма нервно сглотнул, и вцепился в ловчую обеими лапками, хотя она была похожа больше на сачок с одним небольшим отличием, попадающие в нее сны обратно извлечь было нельзя, потому как пойманную грезу сразу затягивало обратно в мир иллюзий. Гульбис тем временем порылся за пазухой и протянул духу небольшую лампадку.

— Да не боись ты так, каждый вор забытых сновидений через это проходил. – подбодрил товарища Гульбис . – Ну-с удачи, дружище! Не забудь путь назад откроется, когда солнце взойдет над горизонтом.

Слова не подействовали, Дрёма все ещё испуганно сжимал рукоять ловчей, на него было больно смотреть. Он казался таким беспомощный и ещё более крохотных чем был. Гульбис не выдержал и взяв испуганного зверька за плечо заглянул ему прямо в глаза и улыбнувшись произнес.

— Даже после самой темной ночи наступает рассвет.

— Спасибо, Гульбис. – только и нашёл, что ответить Дрёма.

В палате было темно, первая звезда уже давно вышла на небо, но лунного света было слишком мало что бы человеческому глазу что-то разглядеть. Она лежала неподвижно, осунувшееся лицо в свете луны казалось мертвенно-бледным. Тонкие исхудавшие за время болезни руки лежали ровно, поверх идеально расправленного одеяла. На тумбочке возле кровати стоял свежий букет пионов, их тонкий аромат смешивался с запахами больницы привнося в него толику свежести.

Рядом с койкой тускло светился аппарат искусственной вентиляции легких. Какие-то мигающие лампочки и датчики сердцебиения, опутывающие больную трубки, придавали ей еще более удручающий вид, но Дрёма не знал для чего это всё было нужно. Его нынешняя сновидица была похожа на фарфоровую куклу, такая же холодная и безжизненная. О том что девушка еще жива говорили лишь снующие по палате, как дрейфующие в косяке рыбки, сновидения.

Сны на редкость были разнообразными. В то время, когда Дрёма ходил на задания с Гульбисом он не видел столько разных оттенков у одного человека, а здесь же от безобидно розовых и бесцветных до угрожающе красных. Наблюдался весь спектр знакомых уже цветов и даже чуточку больше. Было кое-что ещё о чём он — новобранец не слышал. Дух увидел их не сразу, они были слишком темными и не излучали света. Приглядевшись, Дрема убедился, и ведь точно среди стройного косяка сновидений черными дырами зияли кошмары.

Ловец снов поспешил зажечь ладан в притороченной к поясу лампадке, выходящий тонкой струйкой дымок, тут же окутал духа с ног до головы. Дрёма перехватил поудобнее ловчую и принялся за работу. Как только сачок ловца поймал первый сон, остальные бросились врассыпную, почти все, кроме ярко-красных и практически исчезнувших из его поле зрения черных. Эти охотились на самого ловца.

— Жуткие. – пробормотал себе под нос ловец. – Гульбис говорил остерегаться кошмаров, но похоже их ладан не сильно пугает.

Кошмарный шлейф тянулся за Дрёмой по пятам пока дух орудовал ловчей, он старался их не замечать, сконцентрировавшись на своей работе. Раз прыжок и в сети оказались сны о чудесных полетах по неизведанным далям мира грез. Два и в недрах ловчей канули сны о сказочных жителях по ту сторону. Три и в мерцающий сети растворились детские воспоминания вперемешку с фантазиями о стране фей. Четыре, пять, шесть... После пары дюжины пойманных грез Дрёма перестал в них всматриваться. Дух уже приспособился орудовать ловчей, и с каждым плавным, быстрым рывком в воздухе у него это получалось все лучше и лучше. В какой-то момент он забыл, что находится на службе и вошёл во вкус, откровенно забавляясь.

Уже светало, когда Дрёма поймал последнюю из грез иллюзий, ярко-зелёную, как молодая трава по весне, в помещение остались лишь кошмары и пустые сны, не имевшие яркого цвета. Ловец сновидений так заработался, что и не заметил, как ладан тем временем прогорел, дым начал рассеиваться.

Они кинулись на него все разом, словно пираньи, намереваясь разорвать на клочки. Ослабевший дух попытался снова разжечь лампадку, но ему не дали. Огниво выпало у него из лап и безвестно кануло, потому как в этом мире материальным не было. В попытке отбиться он поймал несколько кроваво-красных кошмаров ловчей, сил для того, чтобы убежать, не осталось. На пол упала и тут же исчезла причудливая шляпа звездочета.

Рассвет был близок и в этот момент мир начал готовится к пробуждению, обычно в это время ночные грезы уступали место яви в жизни обычных людей, однако, эти кошмары не желали пропадать с первыми лучами солнца они стали лишь агрессивнее. Очередной кошмар о вечном пребывание в забытье впился в эфемерную плоть ловца. Отгонять и ловить их уже не выходило, а солнце, как назло, слишком медленно поднималось из-за горизонта, и тогда Дрёма принял единственное, как ему тогда казалось, правильное решение.

Он остановился и позволил им всем разом вцепиться в свое крохотное тельце. Кошмары не заставили себя долго ждать, они облепили его словно пиявки. Черные, склизкие они стремились поглотить его без остатка. Дух знал, что не спасётся, но не собирался уходить без боя.

Резким и быстрым движением он подкинул ловчую над своей головой полностью исчезнув под призрачной массой кошмаров. Собрав оставшиеся силы, Дрёма сгруппировался и прыгнул в стремительно приближающуюся сеть ловчей, увлекая за собой чёрные как смоль кошмары. Ловчая упала на больничный пол и бесследно исчезла. Сновидицу больше не мучили кошмары, а солнце медленно и верно поднялось над горизонтом.

Бледные исхудавшие пальцы медленно сжались на идеально расправленном одеяле, осунувшееся лицо нахмурилось и веки с густыми русыми ресницами открыли миру ясный взгляд голубых как небосвод глаз.

Позже в местных новостях:

— Чудес не бывает, так думает большинство людей, но это мнение ошибочно и сейчас мы вам это докажем! – вещал молодой амбициозный репортёр с экранов телевизоров. – Заснувшая летаргическим сном девочка, очнулась спустя двадцать лет тридцатилетней женщиной. «Да это невозможно!» — скажете вы. Однако вам не нужно верить на слово, давайте спросим у самой Эльни Брунц, что она думает по этому поводу!

Дверь больничной палаты распахнулась, и камера медленно въехала в след за репортером. Все ещё бледная и слабая девушка, уже вполне могла сидеть на постели без посторонней помощи, мать окружила Эльни заботой и не отходила от дочери ни на шаг. Они ждали прибытия журналистов и внезапное вторжение никого не удивило.

— Эльни, расскажите каково это спать большую половины своей жизни? – придвинув к больничной койке стул, начал парень свою работу. – Что вы видели, чувствовали, пока находились в таком состояние?

— Я не помню, что спала. – тихо начала говорить девушка в услужливо протянутый к ней микрофон. – Мне казалось, что я живу другой жизнью. Что я это и не я вовсе.

— То есть вы утверждаете, что находились в сознание и жили другой жизнью?

— Мне казалось, что это так. Я видела себя кем-то другим, у меня были очень большие руки с длинными когтями. – утвердительно изрекла девушка, рассматривая свои тонкие кисти, затем она подняла взгляд и продолжила. – Но потом я почувствовала запах маминых любимых цветов и очнулась.

— Что это были за цветы? – микрофон перешёл к матери тридцатилетней девочки.

— Пионы. – утирая слезы, уже изрядно сырым платком, ответила мать. – Я впервые принесла их сюда, если бы я только знала... Я бы сделала это раньше.

Плач, заметно постаревшей за эти годы матери усилился, он был полон сожалений. Девушка не могла спокойно смотреть на страдания близких и протянув дрожащую руку она положила её на плечо матери. Улыбнувшись Эльни заглянула в красные, заплаканные глаза и произнесла.

— Даже после самой темной ночи наступает рассвет...

А где-то по ту сторону границы Дрёма почти полностью восстановил свои силы. Оказавшись в ловчей ему удалось избавиться от напавших на него кошмаров и вернуться в свою реальность. Только вот Гульбиса больше никто никогда из духов не видел.