Вор и остальные люди

Тени и Луч Света Во Тьме

Хрангон слишком давно построил здесь свой дом, потом перестроил его в дом побольше, потом добавил вокруг стен... и он не всегда при строительстве пользовался одной лишь магией, а убивать работников стал лишь недавно. Так что, про тайный вход в его жилище мало кто помнил, но если задавать старикам правильные вопросы, а потом еще и не полениться и полазать по зарослям и оврагам... А потом еще и пустить слух — осторожно, чтобы, не приведи Великие, не выяснилось, кто был источником! Тогда, быть может...

Вот теперь Кли смотрел, как в низкую нору на четвереньках, по одному заползают люди.

Старик Хрангон надоел в городе всем, но что с этим сделать? Из столицы он выглядел, как немного эксцентричный владетель, на досуге балующийся магией. А что чернь в его владениях порой пропадает — так кто ж ее считает, чернь?

А горожане переодевали дочек в мальчиков. Хотя, некоторые промышляли похищением и продажей девочек. А магистрат...

Кли глянул, как в нору заползает здоровенный амбал. Последний из нанятой магистратом то ли банды, то ли отряда. Кли не видел разницы.

Совпало все просто на удивление. Магистрат искал, как бы потихоньку угробить своего владетеля, рыцарь с отрядом мордоворотов искал, где бы совершить подвиг... а тут еще прошел слух про тайный ход из оврага.

Кли почесал щеку. Люди рыцаря Ранильда были бы недовольны, если б узнали о нем. Пожалуй, даже начали бы свои подвиги с того, что повесили бы шпиона. Рыцари — слова сказать не успеешь, а уже ножками дрыгаешь в воздухе.

Но это Кли разведал этот проход, и все вокруг него, так что он спокойно ждал, пока отважные парни, ругаясь и отплевываясь от мух, проберутся через заросли и по его меткам найдут проход. Старик Хрангон, наверное, и сам забыл уже, что когда-то такой построил, все вокруг заросло, и Кли даже ломал голову — стоит ли оставлять пометки? По логике-то, тайный ход для бегства, зачем с этой стороны метки? Не заподозрили бы рыцари... Но потом Кли решил, что хуже будет, если они ничего не найдут. Попрутся в лоб, Хрангон их перебьет всех... может, и Лоина из магистрата казнит. В магистрате думали, что доказательств сговора нет, но нужны ли Хрангону доказательства?

Кли смотрел на черный провал лаза, где вот уже минут десять скрылись люди, и ждал.

***

Сперва Эсси думала, что когда она привыкнет к темноте, станет легче. Не так страшно. Быть может, она сможет разглядеть что-нибудь в окружающей черноте, и будет лучше.

Но лучше не стало. Когда глаза привыкли к мраку, сквозь тьму проступили тени. Эсси была уверена, что они движутся, но лишь тогда, когда она не смотрит на них. Где-то совсем близко, совсем рядом, невесомо и беззвучно — двигались тени.

Эсси понимала, что она погибнет здесь. Не для того старый хрыч ее кинул сюда, в темноту, чтобы потом извиниться и отпустить. Она запрещала себе думать об этом, она ни на что не надеялась... и все же немного надеялась. Просто потому, что люди так устроены — пока дышат, им хочется верить, что как-нибудь обойдется. Что нибудь случится, и жизнь продолжится, а тьма останется в прошлом.

Тьма.

Останется.

Эсси зябко передернула плечами и поползла снова ощупывать стены. Вдруг пропустила в прошлые разы какой-нибудь проход. Щель. Трещину.

Тишина и холодный камень. Тишина и темнота. И движение теней на краю поля зрения.

Эсси казалось, что ее глаза стали выпученными и огромными, как у рыбы, что веки уже не смогут закрыть их. Она напоминала себе, что разглядеть здесь все равно ничего не выйдет... и все же всматривалась и всматривалась.

Тьма. Тени и мрак.

Холодный камень, холодная тьма.

Холодная и голодная.

От последней мысли Эсси испугалась еще сильнее. На миг ей показалось даже, что это не ее мысль, что это что-то шепнуло рядом. Беззвучно, прямо в голову.

Голодные тени, голодная тьма...

Эсси сама тоже была голодна, она не помнила, как давно ела последний раз. Вода здесь была — ледяная лужица в углу камеры, она нашла ее еще в первую попытку осмотреться, и с тех пор пару раз пила. Вкус был странным, неприятным и мерзким, но все же это была вода.

Но еды не было.

А тени были.

Эсси замерла и снова всмотрелась в темноту. Воображение почти тут же нарисовало напротив чудовище — гигантскую крысу, с торчащими ребрами, с торчащими зубами. Она притаилась прямо перед нею и ждала, пока Эсси отвернется, чтобы наброситься, впиться, разорвать ее плоть когтями, сожрать.

Потому что она голодна, намного голоднее, чем Эсси.

***

После длинного туннеля Кли прислушался. Сильно отставать от головорезов не хотелось, но и догонять их не стоило. Они шли убивать колдуна, Кли шел мародерствовать, и встречаться им было не нужно.

Но впереди было тихо, и Кли осторожно вылез в тесную комнату. Похоже, это была кладовка, причем забытая собственным хозяином. Пахло прелыми тряпками и мышами. Дверь, похоже, раньше была заперта снаружи, и людям рыцаря пришлось разворотить пересохшие доски. Кли даже удивился — у них получилось не поднять тревогу, тихонько взломать... но все же, это была забытая кладовка в дальнем углу огромного дома.

Он выглянул наружу, осмотрелся и беззвучно пошел по коридору. В руке его был нож, и он готовился немедленно швырнуть его в любого встречного — здесь не могло быть никого, с кем стоило бы говорить.

Первым встретился труп. Кли и прежде встречал в городе слуг Хрангона — уродливых карликов, которые приходили на рынок и брали то, что им нравилось. Если кто-нибудь пытался с ними говорить, карлики злобно шипели, а из их маленьких глазок при этом катились слезы. Это, пожалуй, пугало Кли больше всего — непонятно было, злятся они, плачут, или собираются убить. А еще рядом с ними становилось не по себе, словно руки и ноги вдруг замерзали и слабели, мысли текли медленно-медленно. Кли однажды попал совсем близко от такого карлика, и вспоминать об этом не любил. В тот миг вдруг показалось, что он обречен. Не что-то конкретное, не какая-то опасность, а полная, абсолютная обреченность. Что б он ни делал — дело не пойдет, куда бы ни пошел — смысла не будет.

Карлик оглянулся на него и заплакал от этой бесконечной безнадежности, и Кли понял, что сейчас произойдет что-то окончательно ужасное. В тот миг он отчетливо знал, что делает карлик, и что делается с карликом, и что сейчас произойдет с ним самим. И в ужасе и отчаянии бросился прочь, и пришел в себя только на утро, в страшном похмелье... и ничего не помнил. И никогда не пытался узнать, как он убегал, куда, где успел нажраться до такого состояния... Какая разница? Он спасся, а карлик ушел по своим делам — плакать от безнадежности и творить что-то ужасное.

Теперь перед Кли лежало тело карлика. Мертвый он вовсе не был таким ужасным, это был обычный труп обычного человека. Под ним растеклась темная лужа, в груди была глубокая дыра, какие оставляет меч. Короткий меч с широким лезвием, какой Кли видел у самого рыцаря. А сам карлик выглядел обычным уродцем, какие порой пляшут на потеху толпы на ярмарках. Только лицо его было испуганным, словно перед смертью он увидел что-то ужасное.

***

Эсси не выдержала и моргнула. Чудовище пропало там, где оно сидело, и оказалось... Где? Откуда вцепятся ледяные острые зубы, откуда ударит тяжелая лапа?

Эсси оглянулась, и заметила, что чудовище отскочило влево, и снова скрылось в тенях. Темнота и мрак скрывали что-то отвратительное, ужасное и...

«Просто кушать хочется»

— Кто это сказал? — Эсси хотела сказать это вслух, хотя бы голосом разогнать мертвую тишину, но звука не получилось. Она прошептала это так, что спустя мгновение сама была не уверена, что все же сказала это.

Но тени слышали. И тени ответили.

Не словами, нет.

Эсси просто увидела и поняла.

Тени клубились кругом, тени пронизывали весь этот замок, тени кружили вокруг старого колдуна, и колдун откупался от них. Эсси — девочка-корм теней. Она здесь именно для этого. Ее плоть высохнет в темноте, ее кости рассыплются прахом, ее дух исчезнет в отчаянии и тоске. И ее ужас и смерть вольются в тени, в поток бесконечной тьмы...

Она сжалась, не в силах пошевелиться, понимая, что конец уже настал...

И тут где-то поблизости брякнул засов. По стене заплясал ослепительно-яркий отблеск света, и Эсси зажмурилась.

— Это что здесь? — послышался хриплый мужской голос. Казалось, его хозяин привык реветь львом, и шепот получался у него плохо.

— Кладовка какая-то, господин, — этот голос был тише, но в тишине слышно было невероятно отчетливо. Эсси не могла ничего увидеть, она ослепла от яркого света, но слышала все. Она знала, что их пятеро, что один из них командир остальным, что они все вооружены. Она откуда-то даже знала, что они идут убивать старого мага.

Откуда?

Из той глубины, в которую погрузилась, где ее растворяли тени, где она тонула в...

— Там, кажется, что-то есть, — прорычал командир. Он увидел Эсси, она скрючилась, не в силах двигаться, не в силах подать голос. Он видел лишь груду тряпок. А может быть, труп.

— Некогда осматриваться, господин. Убитый, возможно, успел поднять тревогу, а маг опасен, — страх в голосе одного из воинов почти не слышен, но тени спрятались от света в саму Эсси, и она знает.

В этот миг она знает про его страх, про то, что ему не по себе здесь, в темноте и тишине, про то, что ему стыдно за то, что командир убил карлика, который после смерти выглядел совсем безобидным. Тени знают это, и Эсси становится страшно и за этого человека.

Но тут рыцарь закрыл дверь и снова стало темно.

Эсси широко-широко раскрыла глаза, и вдруг поняла, что где-то в глубине души она верила — отважный рыцарь с голосом, как рык льва, вытащит ее. Спасет от теней, спасет от отчаяния, от гибели-гибели-гибели...

— А ты ему не нужна...

— Ты — лишь грязный ком тряпок в углу грязной кладовки...

— Он идет совершать подвиг, к чему ему рыться в углах?

— Он лев, ты — кусок грязи, ты — лишь пища теней, ты сама — тень...

Шепоты окружили ее, шепоты звучали прямо в ее голове, шепоты говорили ее голосом, и она не могла понять, где ее собственные мысли, а где тени передразнивают ее.

Эсси хотела закричать, но не могла даже вздохнуть.

***

Кли закинул мешок на плечо. Внутри приятно звякнуло. План сработал отлично — рыцарь со своими людьми шел впереди и разбирался с охраной, а Кли спокойно шел следом и складывал золотые украшения в большой мешок. Даже если колдун убьет рыцаря и всех его людей, Кли спокойно уйдет с добычей. А уж если рыцарь победит, то... кто ж тут знает, сколько тут было всего этого раньше? Кли старался не брать все подряд, жадность — она губит. Рыцарь Ранильд ведь наверняка будет считать, что украденное из этого дома — украдено у него. Или вернее, будет уже владетель Ранильд.

Ну и удачи ему, и счастья, и жену молодую, и любовницу красивую, и детишек полный дом... а он, Кли, заберет немножко украшений, которые все равно никто не считает, и отправится в столицу.

На этой приятной мысли Кли услышал, что где-то в глубине дома кто-то визжит. Потом грохнуло, словно что-то упало и зазвенело железо.

«Добрались, дерутся», — подумал он, и заспешил в обратный путь. Не стоило ждать, кто кого. Кто бы ни победил, он будет не рад обнаружить здесь воришку.

Недалеко от выхода он вдруг услышал... Нет, не голос, и даже не вздох. Странный звук, словно кого-то душат. Или нет, не душат — кто-то тонет прямо тут, на суше, и пытается вдохнуть?

Любопытство победило. Ни колдун, ни рыцарь сразу после победы не пойдут сюда, а тот, кто еле дышит, не может быть опасен.

Дверь оказалась не заперта, за дверью была темная камера, без окон. А в углу лежала на каменном полу девочка, худая, грязная и бледная. Она широко разевала рот, словно пыталась вдохнуть, она широко раскрыла глаза, словно пытаясь разглядеть на потолке что-то видимое только ей.

— Вот же... — начал говорить Кли, но не договорил. Некому. Девочка явно не слышала его, а если немного подождать, она просто умрет.

Кли положил тяжелый мешок на пол, сел рядом с девочкой и попытался понять, что делать. Первым делом он подхватил ее под затылок и попробовал посадить.

Девочка вдохнула и заплакала. Глаза она по-прежнему слепо таращила куда-то в пространство, зато хотя бы дышала.

— Ты кто? — спросил Кли.

Девочка что-то зашептала, едва слышно, и таким голосом, что Кли даже стало не по себе. Казалось, что она шепчет сразу несколько реплик одновременно, словно из нее шепчет множество разных сущностей.

Кли выругался. Помолчал, потом обратился к девочке спокойно и даже радостно, как говорят с маленькими детьми, когда хотят их успокоить.

— Тихо, тихо, маленькая, все будет хорошо...

— Не будет, — прошептала девочка в ответ, — Беги, беги, воришка... Тени-тени-тени...

— Вот увидишь, солнце разгонит все тени... — Кли говорил спокойно, а в душе зарождался страх.

Тени.

Старик Хрангон и свихнулся на этих Тенях. Кли никогда не понимал, что это значит, но слухи слышал. Про эти Тени говорили шепотом, испуганно и недомолвками. Тени были основой магии Хрангона, Тени требовали бесчисленных жертв, Тени...

— Нет солнца... — шепнула девочка.

— Смотри, — сказал Кли. Он еще сам не знал, что сказать, но примерно представлял себе, что делать. Девочку надо вынести отсюда, на солнце... и надеяться.

— Смотри, — повторил Кли, — все жаркое лето солнце светило на землю. И его тепло и свет...

— Нет света... — прошептала девочка.

— Есть, есть, сейчас я тебе покажу, — ответил Кли весело, хотя и чувствовал, что его поджилки ослабли. Хорошо, что он сидел.

— Есть свет, он все лето собирался в волшебных ягодах, — продолжил он. — Собирался, копился, а потом...

Кли достал из-за пазухи флягу с вином. Поганеньким, слишком кислым. Он всегда брал с собой флягу с таким вином, ему казалось, что это важно — обязательно выпить после успешного дела. Закрепить успех, так сказать. И разумеется, плеснуть каплю своему покровителю — богу воров и мошенников, Трехглазому Крысе.

— Потом из ягод выжали сок, и в этом соке собралось все тепло солнечного лета.

— Нет лета... — прошептала девочка, но на этот раз Кли показалось, что в голосе появилась какая-то эмоция. Неуверенность? Растерянность? Любопытство?

— Попробуй! — Кли поднес к ее губам флягу, и едва она приоткрыла рот, чтобы что-то прошептать в ответ, влил ей немного вина.

Девочка поперхнулась, закашлялась, а потом глянула прямо на него.

— Ты кто? — спросила она тихо, но уже не шепотом. Голосок был слабенький, но живой.

— Я? — Кли ухмыльнулся. Кураж уже подхватил его, он чувствовал, что он обманывает не девочку, но что-то или кого-то, кто здесь есть.

— Я луч света во тьме! — заявил он. — И сейчас я выведу тебя из этой...

— А почему пахнет гарью? — спросила девочка, и Кли запнулся.

Принюхался.

— Вот же дрянь! — воскликнул он. — Этот ублюдок решил просто спалить дом!

— Кто? — не поняла девочка, но Кли уже не отвечал. Надо было быстро бежать, пока дыма еще не очень много.

Рыцарь решил не рисковать, разбираясь в колдовских ловушках, которые могли остаться в доме, и просто сжечь дом. А что в доме мог кто-то остаться... Да плевать рыцарю на это!

— Вставай, надо бежать отсюда! — приказал Кли девочке, и та попыталась подняться. Ноги бессильно прошкрябали по полу. Кли подхватил ее подмышки и поднял. Но стоять она не могла.

— Проклятье... — прорычал он, а девочка глянула на него и вдруг спросила:

— Ты оставишь меня здесь?

Кли не ответил. Он взвалил ее на плечи и пошел к выходу.

***

Луч Света Во Тьме... Эсси даже не представляла себе, что так бывает. Она надеялась, даже в самой темной тьме она надеялась, но все же, когда чудо произошло, она так растерялась, что не знала, что сказать.

Луч Света Во Тьме взвалил ее на спину и потащил по задымленному коридору. Потом еще куда-то, но Эсси не смотрела по сторонам. Она закрыла глаза и наслаждалась темнотой без теней. Темнотой, в которой качало и трясло, пахло дымом и землей, и потом, простым человеческим потом. А потом запахло травами и листьями, цветами и солнцем, и Эсси посмела открыть глаза.

Луч Света Во Тьме посадил ее на траву, сел рядом и теперь пил из фляги. увидел, что Эсси смотрит на него и подмигнул ей. Улыбнулся совсем по-мальчишечьи, сказал:

— Вот видишь, выбрались! Еще бы, мы — да не выбрались!

Эсси подумала, что может, ей надо возблагодарить Луч Света Во Тьме как-то, но не знала, как. Да и сил не было совершенно, хотя под солнцем тело оживало. Онемение, что сковало руки-ноги, проходило, и по жилам разливался жар.

Вдруг Луч Света Во Тьме хлопнул себя по лбу и выругался, совершенно по-человечески.

— Мешок-то я забыл там! — воскликнул он.

Гадание и то, что после

Гадалка закатила глаза, погладила раскрытой ладонью слабо светящийся изнутри шар, и сказала:

— Судьба твоя — дойти, но не туда!

Кли приоткрыл от удивления рот, выпучил глаза и переспросил:

— Это как же так?

Гадалка улыбнулась такой улыбкой, что сразу стало ясно — она-то понимает, но всяким неучам не постичь тайн мироздания.

— Успех у тебя будет, — сказала она. — Но не там, где ищешь.

Кли почесал в затылке, потер нос, промямлил невнятно:

— Это как же… почему… наверное…

— Можно попробовать посмотреть подробнее, — сказала гадалка, — еще три монеты, и я попробую заглянуть за туманную завесу Судьбы!

Кли изобразил мучительные сомнения. Даже думал достать кошелек и пересчитать деньги, но вспомнил, что в кошельке у него с пяток серебрушек — никак не выдать себя за бедняка. Удачно начался день на ярмарке. К тому же, если лезть в карманы, гадалка может заметить свой серебряный жезл. Да и если ей денег дать, она полезет их убирать, и заметит, что ее собственного кошелька уже нет. Нехорошо выйдет.

Поэтому Кли просто промямлил:

— Эх… а без денег никак, да?

— Огромных сил требует это дело! — строго ответила гадалка, и Кли, вздыхая и колеблясь, выбрался из ее шатра. Следом за ним сразу нырнул следующий посетитель, толстая тетка с огромной грудью и пахнущая потом. Кли хотел было вынуть кошель и у нее, но потом решил дать гадалке хоть немного заработать. Пусть ярмарка будет удачной у всех!

Серебряный жезл, правда, оказался дешевкой. Кли догадывался, что скорее всего так и будет, но все равно было немного обидно. Такой таинственный, такой красивый… а серебра в нем — один вид.

Вечером Кли рассыпал по столу дневную добычу. Ярмарка — это всегда богатство. Это почти гарантированный успех. Хотя…

Кли пересчитал монеты, подумал. Косому надо отдать не меньше пяти серебрушек, иначе жизни не даст. Ярмарка же, никто не поверит, что Кли не добыл достаточно. А с Косым лучше не шутить.

Еще серебрушку надо Громбе, иначе стражники будут при каждой встрече ловить и допрашивать. Могут и придраться к чему-нибудь, и в яму посадить. И осталось-то… Зие бусики надо по-честному брать, она девушка порядочная, если ее с ворованным возьмут, она и что сказать не знает. И расстроится очень.

Кли поморщился — представил на нежной, розовой щечке Зии черное клеймо. Нет, подарки надо по-честному брать. А это еще серебрушек пять, не меньше. Зию радовать надо, нельзя ей дешевку брать. И остается только-только пожрать на недельку… ну, или вечерок как следует отпраздновать.

Всей прибыли — вещи продать. А это надо к Жабе идти. Кли перебрал добычу. Браслетик, бусы, коробка какая-то, еще браслет, помассивнее, даже на золотой похож, если не приглядываться. Жезл гадалки он почти сразу выкинул — сунул в ящик для пожертвований при храме, как только понял, что это дешевка. То-то жрецы удивятся…

Мелочь, мелочь. Так не разбогатеть. Что украл, то тут же и раздал. Косому, страже, девке этой… Кли вдруг вспомнил лицо Зии, с ее пушистыми ресницами, с пухлыми губками, с кудряшками темных волос, и сам себя одернул — "Не девке, а Зие. Не обеднею, Зию надо порадовать".

Он широко зевнул, сгреб добычу в мешок. Завтра, все завтра. Сперва к Жабе, потом к Громбе… пусть Косой пронюхает, что Кли одну дешевку продавал. Может, удастся четырьмя серебрушками отделаться.Жаба, Косой, Громба… и в конце концов, Зия. И у Зии уже до утра — выспаться надо будет.

Да и сейчас надо.

Кли не раздеваясь завалился на топчан, посмотрел в потолок, снова зевнул. Сделал усилие, встал и снял сапоги. Снова лег и через минуту уже спал.

В таверне было душно и шумно. И все были пьяны, кроме Кли. Перед ним стояла огромная кружка, но он никак не мог собраться и выпить.

Громба и Жаба танцевали в середине зала и горланили песни. Хором, но каждый свою. Громба — про веселых девчонок из Прилли, а Жаба — нудную и грустную балладу, которую Кли слышал когда-то краем уха, но не знал. Да и не хотел знать — там кто-то с кем-то любился, а потом все умерли. Глупая песня, и от того, что Жаба тянул ее пьяным, хриплым голосом, лучше она не стала.

Громба плясал и так бухал в пол сапогами, что было слышно несмотря на общий шум. Жаба скулил и хрипел свою муть, и от этого всего у Кли заболела голова и даже зубы. Он взялся за кружку, но обнаружил, что она совершенно пуста. Поднял голову, и уткнулся взглядом в пышный бюст подавальщицы.

— Хочешь чего-то, красавчик? — она улыбнулась так широко, что Кли даже не сразу понял, что перед ним Зия. Или не Зия.

У Зии не было такой широкой, наглой, пьяной и развязной улыбки, у Зии не было огромной груди, почти вываливающейся наружу… да и не могла Зия попасть в этот грязный и темный зал, набитый грязными и темными людьми. Только не Зия.

И все же, перед ним была она.

— Ты? — только и смог выговорить Кли.

— А то! — девица с грохотом поставила кувшин на стол и плюхнулась на табурет рядом. — Я, красавчик, я! Как с воришкой связалась, так и пошла у меня веселая жизнь. А уж ночи веселые какие!

Кли смотрел, и не мог понять. Зия была отвратительна, скромность и очаровательная улыбка исчезли, вместо них — вульгарность и пьяный оскал. И — Кли не сразу обратил внимание, но едва заметил, как это невозможно стало не видеть — под глазом густо замазанный белилами синяк. И нет одного зуба. Видно — веселая жизнь…

— Ты мне снишься, — сказал Кли вслух, и Зия согласно кивнула.

— А то! Конечно, снюсь. И это не я вовсе! — она расхохоталась и принялась наливать из кувшина в его кружку густую темную жидкость. Кли вздрогнул — слишком уж похоже было на кровь.

— ...Веселая девчонка из Прилли! — проорал Громба почти над ухом.

— ...И при свете луны — в водоем! — простонал Жаба. Они в пляске прошли совсем рядом, и вдруг заметили Кли.

— А! Ворюга! — воскликнул Громба и заулыбался во всю пасть. — Празднуешь? Угостишь? — и ткнул пальцем в Зию, указывая прямо на пышные груди.

— Конечно! — улыбнулся в ответ Кли и сунул ему в руку наполненную кружку. Громба пьяно икнул и принялся пить. Вино текло по подбородку и капало на ворот, отчего Громба стал похож на сказочное чудище с окровавленной мордой.

— Пошли, уйдем отсюда, — решительно сказал Кли, взял Зию под руку и пошел к выходу. Он надеялся, что Громба потеряет его из виду и просто забудет о нем.

На улице была глубокая ночь. Сквозь облака пробивался бледный свет луны, и дома кругом казались призрачными и мертвыми. Кли обернулся к Зие и сказал:

— Сон или не сон, но тебе там не место.

— Красавчик, — Зия захихикала, а потом вдруг стала серьезной. — Трогательно, молодец, — сказала она. И вдруг стала прежней Зией — спокойной и нежной, хрупкой и прекрасной. И в то же время стало совершенно ясно, что это не Зия. Кли не мог бы сказать, откуда эта уверенность, он просто знал.

— Ты кто? — спросил он строго.

— Не она, — ответила не-Зия и достала откуда-то серебряный жезл. Кли с удивлением узнал ту самую ерундовину, что украл днем у гадалки.

— Верни владелице, — сказала не-Зия. — С моим приветом.

Она протянула жезл. Кли осторожно взял. Он попытался вспомнить, куда дел оригинал, но почему-то не мог. Чувствовал, что это важно, но в памяти был туман и сумрак.

— Иди. Дойдешь — и вернешься, — сказала не-Зия. Она совсем перестала походить на возлюбленную Кли, она стала выше, красивее, сильнее. Она была королевой… но ее груди совсем вывалились из выреза ее платья. Правда, почему-то это казалось вовсе не вульгарным, а напротив — священным.

Кли развернулся и пошел. Нельзя было не пойти.

"Я положил его в ящик для даров около какого-то храма!" — вспомнил Кли, едва перестал видеть не-Зию. Королеву Ночи.

"Какого-то? — сам себя поправил вор. — Я догадываюсь, какого, хоть и не посмотрел тогда!"

— Верно, — прошептал женский голос прямо над ухом. — И твой дар принят. И вызов — тоже…

— Вызов? — Кли постарался подавить дрожь в голосе. — Я вовсе не хотел никого обидеть! Я извиняюсь, если это…

— Молчи! — ответил голос. — Молчи и делай. Молчи, иначе тебя услышат тени…

Кли замолчал. Он перебирал все, что знал о Королеве Ночи, о Луне. Владычица ночных тварей, Хозяйка снов, Госпожа завес…

Он мысленно дал пинка сам себе — додумался! обокрал гадалку и подкинул добычу ее покровительнице!

— Шарлатанку, — прошептал голос над ухом. Кли показалось даже, что чувствует холодное и влажное дыхание на шее. У вора немного отлегло от сердца — значит, гнев Королевы не только на нем. Есть надежда выбраться живым и в своем рассудке.

Он огляделся по сторонам, пытаясь понять, куда идти. И почти сразу увидел вход на ярмарочную площадь. Хотел было поспешить к палатке гадалки, но воровская привычка заставила его обождать. Посмотреть еще раз. Слишком простые пути ведут в ловушку, а здесь это особенно верно.

Ему показалось в тенях какое-то шевеление, и он застыл неподвижно.

Подождал. Потом медленно, очень медленно повернул голову назад, туда, откуда доносился голос не-Зии.

Никого. Кли и не ожидал там кого-то увидеть, и все же было немного легче от одной лишь надежды, что Королева не стоит прямо за плечом.

"Она повсюду здесь!" — напомнил он сам себе и снова стал всматриваться в тени. Потом медленно и осторожно сам отошел в тень.

Мимо прошел Громба и Жаба. По-прежнему вместе, только теперь стало видно, что они срослись в единое целое. И отрастили себе еще шесть длинных, суставчатых ног, стали похожи на громадного двухголового таракана. Они шли молча, почти беззвучно, только вертели головами. Жаба — тихо, а Громба почему-то с тихим скрипом, словно его шея терлась о воротник.

Кли ждал. Двухголовое чудище постояло, посмотрело в сторону ярмарки, но ушло прочь. Кли убрал длинный нож, который сам не заметил, как достал из сапога.

"Убить тварь было бы спокойнее, — подумал он, — но ведь мало ли… вдруг что… да и может, они вовсе не за мной сюда шли?"

"Ага, случайно, — ответил он сам себе. — Шли, не нашли, и дальше пошли."

Кли беззвучно хихикнул, но нож снова доставать не стал. Осторожно, медленно, по одному шагу он двинулся к палатке гадалки.

Около цели трепетал и хлопал на ветру большой флаг. Око и шар — знак гадалки, зазывающий дураков. Днем он тоже был, только обвисший и унылый, а сейчас — почти боевое знамя.

Кли немного подождал, не явит ли флаг какую-нибудь опасность, не дождался и решительно откинул полог.

Гадалка была на месте. Она оказалась совсем молодой, почти девочкой, но Кли сразу узнал ее. Она испугалась и отскочила от стола, за которым сидела. На пол с глухим стуком упал хрустальный шар, но не разбился. Кли поднял руку с жезлом, и почти без удивления увидел, что он превратился в небольшую палицу.

Гадалка, кажется тоже все поняла. Заплакала и упала на колени, подставляя затылок.

Но Кли колебался.

— Её-то за что? — прошептал он.

— Шарлатанка! — хрустальный шар наполнился внутренним светом и голос прозвенел прямо из него.

— Может… — забормотал Кли и понял, что не знает аргументов против смертного приговора. Королева Ночи судила, а он влип. Вот только он до сих пор никого не убивал, и совершенно не хотел начинать с беспомощной девчонки, покорной и слабой.

— Может, не надо? — выговорил он робко.

— Ты что, паря, одурел? — раздался голос из-за спины. Кли оглянулся и не удивился, увидев там Косого. В самом деле — в этом сне уже были и Громба, и Жаба, как тут без Косого?

— Ты кому возражаешь, дурень? — Косой развел руками. Он тоже был искажен, превратился в странное и страшное чудище, на руках чернели огромные когти, изо рта торчали клыки. И сам он был огромен, даже странно, как влез в тесную палатку. — Это ж Сама! Понимать надо, с кем можно спорить, а с кем не…

Кли перебил его и громко спросил у хрустального шара:

— Мне сказали, вернуть владелице и передать привет. Так?

Наступила звенящая тишина. Затих плач девочки-гадалки, замерло тяжелое дыхание чудища-Косого. Потом гулко хлопнул флаг на улице, и Кли счел это ответом. Он еще не понял, что именно ему ответили, но просто шагнул вперед и сунул девочке в руку серебряную палицу.

— Привет тебе от Госпожи Завес, — сказал он.

И проснулся.

У городской ратуши покачивал сапогами Косой. И Жаба — рядышком. И еще с десяток тех, кого Кли не знал.

Оказывается, ночью прошла большая облава, и Кли здорово повезло, что его не слишком знали в городе. По слухам, Громба тоже кончился — когда брали Жабу, тот вогнал ему в шею трехгранный тяжелый штырь.

Кли шел мимо и делал вид, что у него не качается под ногами земля. Не плывет, пляшет перед глазами туман. Не звучат в ушах слова из сна:

“Пошла у меня веселая жизнь!”

“Веселая девчонка из Прилли!”

“Понимать надо, с кем можно спорить!”

К Зие он так и не зашел, и вечером уехал из города. Прочь, подальше — пока не принес ей веселой жизни.

Когда проходил мимо храма Богини Луны, увидел на ступенях старуху гадалку, но не стал останавливаться и спрашивать, почему она там сидит.

Ночевка

Кли проснулся посреди ночи, и в первый миг не мог понять, от чего. Где-то вдали орали птицы, где-то вблизи еле слышно шуршали мыши. Тишина, темнота и покой.

И все же, что-то было не так.

Кли лежал неподвижно, но пальцы уже легли на рукоять кинжала, он готов был мгновенно всадить его в того, кто поверит неподвижности и попытается...

Что? Он не знал.

Он просто был готов

— Грогу любезному гостю? — спросил чей-то голос. Не рядом, но в то же время и совсем близко. Кли прислушался, затаив дыхание.

— Пожалуй... пожалуй-пожалуй... — ответ прошелестел едва слышно, и Кли понял, что говорят призраки.

Он осторожно поднял голову и увидел, что кругом сквозь ночную темноту движутся и пляшут тени. Невозможно было понять, сколько их, они сливались и разделялись, двигались и разговаривали друг с другом. Кли присмотрелся, зачарованный этим призрачным танцем, и...

— Мошенник! — крик замер в тишине, повис и почти материализовался. Словно из этого крика проступил высокий мужчина. Лицо его было изуродовано и бледно, глаза выпучены, рот кривился в гневном оскале.

— Мошенник! Мошенник! — он повторял снова и снова, и Кли даже подумал, что призрак говорит ему.

В конце концов, это было правдой. В чем-то. Не совсем, но все же. Кли даже встал и поднял свой нож, защищаясь от ярости полупрозрачного мужчины, но тот не обратил на это внимания.

— Не ссы, — тихо сказал хриплый голос совсем рядом. — Они все здесь давно сдохли. А мертвые могут только пугать.

— А ты кто? — Кли попытался разглядеть хозяина этого голоса, но ничего не увидел.

— Я покажу тебе, мошенник! — заорал призрак, но слова словно отдалились, прозвучали глухо и тихо. Ярость гудела в них, но где-то далеко, намного дальше ночных птиц.

— Я тоже мертв, — ответил голос.

— Почтенные господа, успокойтесь, — это был тот же голос, что предлагал грог, и на этот раз его хозяин тоже проступил из теней. Наверное, когда-то он был высок и красив, но теперь изрядное брюшко придало ему слишком респектабельный вид. Лысина, засаленный халат, в руках поднос на котором стоят тени. Кружки? Наверное, не разглядеть. Лицо хозяина таверны портил лишь обломок палки, торчащий из правого глаза. Каким-то чудом он не вываливался, и подрагивал при каждом движении.

— Боишься? — спросил голос, и Кли кивнул. Откашлялся, прочистил горло и сказал:

— Не люблю мертвых.

— А зачем тогда ночевал в этой таверне? — удивился голос.

— Я же не знал, — ответил Кли, и понял, что его голос звучит жалобно, по-детски. «Я не знал...»

— Сядь и не ори... — шепнул очередной призрачный голос, но Кли уже понял, что высматривать эти тени нет смысла. Они все равно не сделают ничего плохого.

Опасность представлял лишь тот голос, что говорил именно с ним, но его хозяина было не разглядеть.

— Умненький мальчик, — прохрипел голос. — Верно, верно понял.

Кли мысленно проклял тот момент, когда решил укрыться на ночь в этой заброшенной развалюхе. Уж лучше спать в муравейнике и утром после ночного холода разгибаться со скрипом, чем гадать, что может случиться!

— Ты чего-то хочешь от меня? — спросил Кли, но голос замолчал.

Некоторое время стояла тишина, потом вдруг все разом ожило.

— Мошенник! — закричал высокий мужик, вскочил и грохнул кулачищем по столу. Лицо его побагровело, глаза выпучились от гнева, клочковатая борода торчала воинственно и непримиримо.

Мужичок напротив тоже вскочил, он был небольшого роста, но двигался очень ловко. Кли с первого взгляда узнал собрата по нелегкому ремеслу. Даже заметил, как тот держит левую руку — чтоб можно было одним движением вынуть из рукава кинжал.

И в самом деле, мошенник...

— Сядь и не ори, — прошипел он. — Проигрался — имей мужество...

— Так ты ж жульничаешь! — продолжил орать мужик.

— Почтенные господа, успокойтесь, — хозяин заведения спешил пресечь ссору.

Коллега Кли вынул из рукава свой нож, проигравший поднял тяжелый стул. Противники замерли и только смотрели через стол. Юркий, как хорек, мошенник выжидал момента, а рассерженный проигравшийся ремесленник попросту не знал, что делать дальше.

— Господа, прекратите безобразие! — донесся со стороны голос. В нем звучало важность и самодовольство, так говорят солидные, не битые жизнью мальчики из приличных семей, выросшие в солидных, не битых жизнью юношей. Кли оглянулся на голос и увидел именно то, что представил — чистенький юноша, которому помешали спокойно отдыхать после долгой дороги. Вот только на груди юноши алел знак Академии Шин-Жи, а значит юноша был магом. Кли прямо по лицу прочел все его нехитрые мысли — окончил Академию, отправился по своим невероятно важным делам, а тут даже отдельной чистой залы нет для важных господ, и это быдло мешает спокойно ужинать!

Коллега Кли тоже увидел все это и мгновенно начал действовать.

— Этот все и наколдовал! — выкрикнул он, и едва рассерженный ремесленник завертел головой, быстро сгреб со стола выигрыш и бросился к выходу.

— Ах ты, нахал! — юный волшебник взмахнул рукой, и убегающий жулик споткнулся.

— Колдун! — заорал ремесленник, и взмахнул стулом. Мошенник поднялся на четвереньки и неуловимо быстрым движением метнул свой нож.

Неудачно.

Кли даже поморщился — колдунов, даже совсем юных, надо либо не трогать, либо убивать сразу, а тут...

Рукоять словно выросла у волшебника из горла, он захрипел и качнулся назад. На лице отразилось возмущение и боль — он явно не ожидал, что кто-то осмелится поднять руку на его чистенькую важность и премудрость.

— Да будьте вы прокляты... — просипел он едва разборчиво, мешал нож в горле, и тяжело упал назад.

Кли увидел, как слова умирающего мага быстро затягивают незримой паутиной все кругом. Касаются сердец посетителей, оплетают руки-ноги, тянут, шепчут, ведут.

Драка вспыхнула, как пожар, быстро и неудержимо. Умер хозяин — получил в глаз острым обломком ножки стула. Умер жулик — получил в спину тяжёлой скамьей, Кли слышал, как хрустнул хребет. Ремесленник, наверное, тоже умер, но Кли не заметил, когда и как — картинка вдруг потеряла четкость, растеклась, подернулась тенями.

— Погорячился я тогда, — голос в темноте хрипел, словно говорить приходилось через нож в горле.

— Чего ты от меня хочешь? — Кли почти успокоился. Влип, конечно, но стало как-то проще. Словно познакомился с этим волшебничком, оценил его, и понял.

— Помоги, — прохрипел голос. — Я не в силах, я мертв, но ты живой, ты сможешь!

— Да пошел ты, — ответил Кли. — Сам же сказал, ты сдох, и ничего мне не сделаешь.

— Сука, — прохрипел голос. — Жадная крыса.

Кли зевнул.

— Хочешь чего сказать — так говори, — он все же нервно сжимал в руке свой нож, почти такой же, как тот, что торчал в горле волшебника. Вряд ли этим можно защититься от призрака, но схожесть давала надежду. Словно нож был талисманом, родичем того, что зарезал мага.

— Я знаю, где хозяин этой дыры хранил свои сбережения, — сказал голос. Кли кивнул. Он давно выучил простое правило — если торгуются, значит, убивать не станут. Но и слишком наглеть нельзя, а то кончишь, как этот недотёпа.

— Потом. После дела, — уточнил голос.

— Хорошо, но как я могу помочь? — спросил Кли.

— Разберёшься, наверное, — ответил голос, и в нем прозвучало что-то такое, отчего Кли подумал, что, кажется, все же что-то пропустил.

Стало светло. С кухни пахло жареным луком и чем-то горелым, и это сразу напомнило Кли, что перед сном он перекусил лишь сухой лепешкой. Кли думал, что от запаха заурчит в животе, но живота не оказалось — теперь он стал призраком среди людей. Стало неуютно, но делать нечего, надо было как-то выбираться. Он подобрался к столу, где сидели знакомые уже двое — игрок и его жертва.

Играли в кости. Кли немного посмотрел, и скоро понял, что коллега несомненно жульничает. И жадничает. Сперва он думал как-то подтолкнуть, что-то подсказать, но теперь понял, что все это не нужно.

«От какой ерунды порой зависят жизни и смерти...» — подумал Кли и шепнул на ухо коллеге.

— Не жадничай. Здоровяк уже на пределе, проиграй ему медяк и вали. Самому-то ни к чему увлекаться, как лох.

Мошенник кивнул собственным мыслям, Кли он не мог видеть, и шепоток был для него чем-то неосязаемо-легким. Просто ещё один голос в голове, тень здравомыслия.

Он даже едва заметно ухмыльнулся сам себе, подумал: «Старею, что ли?»

После нового броска здоровяк наморщил лоб, считая выпавшие очки. Мошенник изобразил расстройство.

— Эх, кончилась полоса удачи! — заявил он. — А значит, и мне хватит играть.

И прежде, чем проигравшийся ремесленник потребует шанса отыграться, крикнул:

— Хозяин, вина нам с моим другом!

Кли посмотрел, как хозяин, которому очень шло отсутствие ножки стула в глазу, спешит привести кувшин...

И проснулся.

Было уже светло. С кухни уже пахло чем-то жареным.

Кли потряс головой, вспоминая — почему-то казалось, что ложился он спать вовсе не на тюфяк, а прямо на земляной пол. Потому что таверна была давно заброшена, и никакой кухни здесь быть не могло.

— Ерунда какая-то, — пробормотал он. — Приснится же!

Встал и пошел заказывать жратву.

Когда Кли уходил, он вдруг подумал, что наверняка хитрый хозяин хранит свои сбережения где-то в доме. Словно чей-то едва слышный шепоток подсказал, что если улучить момент, когда с кухни уйдут, если спуститься в погреб, если приподнять полку в левом углу...

«Хлопот-то сколько, — подумал Кли, — и все ради глупого сна!»

«Как хочешь, — шепнул хриплый голосок прямо в голове, — я свою часть выполнил.»

Кли хмыкнул, словно беседуя сам с собой и, наконец, выбросил глупый сон из головы.

Крыса и Кошка

В комнате было темно, тесно и пахло странно. На сокровищницу не походило, но Кли и не ждал, что колдун будет хранить свои ценности в обычном сундуке. Он же колдун.

Кли зажег маленький фонарь и осмотрелся. На стенах висели страшные маски, на полках стояли ящички и шкатулки, в углу — огромный закрытый сундук.

А в центре — небольшая серебряная клетка, в которой сидела рыжая кошка. По всему выходило, что именно эту кошку и надо убить. Прямо сквозь прутья решетки, серебряным шилом.

Впрочем, тот парень, что рассказал Кли все это, был странным. Мутный он был какой-то. Кли отчетливо слышал, где он недоговаривал, где умалчивал. Ясно было, что рассказывал он все это вору не просто так, что зуб у него на колдуна, и зачем-то ему надо было убить эту кошку. Вот только надо ли это Кли? Он не любил убивать, хотя и не чурался этого.

Он задумчиво повертел в руке это шило, и решительно убрал его в футляр. Пошел по комнате, разглядывая и осматриваясь — прежде, чем хватать, надо было понять, что здесь реально ценно, а что так, для красоты стоит. Кошка из клетки смотрела на него строго и серьезно.

Вазы. Ценные, но слишком большие. Шкатулка — крошечная, зато инкрустирована бриллиантами. Даже если внутри ерунда, сама шкатулка стоит немало. Меч — короткий, парадный, рукоять громоздкая, чтобы уместились все золотые украшения. Надо будет прихватить...

Вдруг около входа послышались шаги, и Кли спрятался в тесную щель за сундуком.

— Ага! — сказал колдун. Он втиснулся в дверь и перегородил брюхом проход. Повинуясь мановению руки, вспыхнули светильники, тени заметались по стенам.

— Ворюга! Вот ты где! — рявкнул колдун, но Кли видел, что он смотрит в другую сторону.

Но стало страшно — попался, попался. Сбежать некуда, прятаться негде. Пока колдун еще не нашел его, только пугает, но скоро найдет, и тогда...

Кли вспомнил, что он слышал про этого колдуна. Жестокий и злобный толстяк.

— Абра-кадабра! — сказал колдун, и Кли показалось, что тени на стенах сгустились, налились силой. Он понял, что действовать надо сейчас, иначе — гибель.

Он не раздумывал, действовал на чистом озарении, которая не раз выручала его прежде. Говорят, такие озарения — дар Крысы, покровителя воров, Хозяина не-своих вещей, и Кли каждый раз перед выходом на дело просил Крысу о помощи, а после дела — обязательно «терял» какую-нибудь ценную вещь — жертвовал.

И теперь он выскочил из щели, где прятался, споткнулся о сундук и упал на четвереньки. Прямо перед лицом оказалась клетка с неубитой кошкой, и Кли одним движением схватил ее за прутья. Серебро легко согнулось под пальцами, колдун прервал свое заклинание, и начал что-то говорить вроде, — «Постой! Не надо...» — но Кли уже кинул клетку прямо ему в морду.

Успел даже подумать о странной конструкции клетки — тонкое серебро даже не было закреплено в середине, прутья слишком легко ломались...

И тут клетка разлетелась на куски. Кошка вылетела из плена и вцепилась в лицо колдуна. Кли хотел кинуть еще что-нибудь, но под руку попалась только маленькая шкатулка. Он схватил ее, обернулся к колдуну и обомлел — кошка выросла. Теперь она была размером с тигра и трясла колдуна, как крысу.

«Как крысу...» — он вдруг понял, что по-прежнему заперт, только теперь не с колдуном, а с громадной кошкой, яростной и беспощадной. Дрожащей рукой он достал из футляра серебряное шило, глянул на него, сравнил с клыками цели и убрал обратно. Лучше не дразнить.

— Муррдро, — сказала кошка вполне отчетливо и с хрустом оторвала голову колдуну. Кли почувствовал, что его сейчас стошнит. Кошка посмотрела прямо ему в глаза и сказала с издевательской вежливостью, от которой у Кли мороз прошел по коже.

— Пррррошу прростить мояуу навязчивость...

Кли завороженно смотрел, как она говорит, и вспоминал.

Как кошки беспощадно играют со своей добычей. По слухам, толстый колдун держит в подчинении демона. Что воров часто называют крысами, а кошки жрут крыс.

Кошка глядела на него, и казалось, знала все эти мысли.

— Кто снабдил вас этим прекрасным клинком? — договорила свой вопрос кошка. Кли не сразу понял о чем речь, и несколько секунд молчал. Кошка тоже молчала, только смотрела, но отчего-то Кли вдруг понял, что еще немного, и она оторвет голову и ему. И сожрет.

— Не знаю, госпожа, — сказал он быстро, — Я встретил его в трактире «Пьяный Козел», и он поехал по северному тракту.

В конце концов, кто ему тот хмырь? Наверняка сам колдун — отправил его убить демона, принадлежащего другому колдуну. Еще и не предупредил.

Кошка коротко муркнула и пошла прочь. Она продолжала расти, и от ее движения трещали и рушились стены.

Кли побежал за ней — испугался, что иначе останется под развалинами дома. Кошка перестала замечать его существование.

На улице она перепрыгнула через забор и побежала куда-то на север. Кли посмотрел ей вслед и еле удержался, чтоб не помахать ей рукой.

«Приятного аппетита!» — подумал он, отошел в тень, прошел немного в сторону, и присоединился к растущей толпе зевак с вопросом:

— А что здесь случилось-то?

Его карман приятно оттягивала маленькая шкатулка, украшенная бриллиантами.