Волшебник дивный Китоврас

Глава 1

«Дела давно минувших дней,

Преданья старины глубокой…»

Александр Сергеевич ПУШКИН

Пролог. На острове Буяне…

За высокими горами, за дремучими лесами на далёком-далёком севере лежит безбрежное море-океан. От востока на запад в нём есть священный остров Буян. Это «первая земля», которая всплыла из пучин вод океана при рождении мира.

На огромной поляне в центре острова стоит высочайший дуб-богатырь, могучие корни его крепче гранита, шершавый ствол острейшим булатным мечом не иссечь. Поляна вокруг дерева заросла ракитовыми кустами. А посредине них высится бел-горюч камень Алатырь. Из-под него бьёт источник вечной жизни.

Во времена Оно упал Алатырь с высочайших небес, на нём высечены письменами божественные законы Сварога.

Алатырь-камень - Изначальный камень, центр и ось мироздания! Всем камням камень, всем камням – отец. Он двуедин: и мал и велик; он и лёгог и тяжёл. И при этом он един, включает в себя все миры, все силы земной природы. Нет ничего в мире твёрже его, в нём сокрыта сила могучая и не поставлено ей пределов.

Волшебная сила у Алатырь-камня безмерна: своим прикосновением он может всё обратить в золото, дать здоровье, вечную молодость и даже бессмертие, неуязвимость, счастье, удачу, божественные знания…

Алатырь-камень триедин, ибо соединяет духовным мостом все существующие миры, ибо является центром вселенной: через него легко можно попасть и в Прав, и в Явь, и в Навь. Связан он и с Ирием.

Днём Алатырь-камень искрится под жаркими солнечными лучами, а ночью его освещает своим дивным серебряным светом Месяц. И каждый раз при виде его по лицу Месяца словно бы проходит странная едва видимая тень. Он не понимает причину этого. Бывает, задумается, но скоро его мысли отвлекает что-то из происходящего внизу в нижнем мире, и Месяц снова забывает об этом.

Однажды Всеведующий Триглав обратил внимание на задумавшегося Месяца, сразу прозрев истину, но не открыл её печаливцу, счёл это преждевременным и бесполезным – череда событий должна идти своим чередом. Да и были у него куда более важные дела…

Триглав повернул свой лик на Лукоморье, где стоял старый-престарый дуб, обвитый золотой цепью. Огромная зелёная крона накрывала своей тенью большое пространство под ним.

По цепи ходил кот баюн, который говорил человеческим языком: то песни разные пел, то удивительные сказки рассказывал. Но тут словно сказалось воздействие божественного взгляда свыше или просто полдневный жар-зной разморил кота. Он прилёг в тени зелёных ветвей дуба и задремал.

Спит кот бают и видятся ему преудивительные сны…

Шёл мимо поэт, поглядел на него и, впечатлённый, написал:

«У лукоморья дуб зелёный;

Златая цепь на дубе том:

И днём и ночью кот учёный

Всё ходит по цепи кругом;

Идёт направо — песнь заводит,

Налево — сказку говорит.

Там чудеса: там леший бродит,

Русалка на ветвях сидит;

Там на неведомых дорожках

Следы невиданных зверей;

Избушка там на курьих ножках

Стоит без окон, без дверей;

Там лес и дол видений полны;

Там о заре прихлынут волны

На брег песчаный и пустой,

И тридцать витязей прекрасных

Чредой из вод выходят ясных,

И с ними дядька их морской;

Там королевич мимоходом

Пленяет грозного царя;

Там в облаках перед народом

Через леса, через моря

Колдун несёт богатыря;

В темнице там царевна тужит,

А бурый волк ей верно служит;

Там ступа с Бабою Ягой

Идёт, бредёт сама собой,

Там царь Кащей над златом чахнет;

Там русский дух… там Русью пахнет!

И там я был, и мёд я пил;

У моря видел дуб зелёный;

Под ним сидел, и кот учёный

Свои мне сказки говорил.»

1. Хорс, Заря-Зареница и влюблённый Месяц

«Я вас люблю, — хоть я бешусь,

Хоть это труд и стыд напрасный,

И в этой глупости несчастной

У ваших ног я признаюсь!

Мне не к лицу и не по летам...

Пора, пора мне быть умней!

Но узнаю по всем приметам

Болезнь любви в душе моей…»

«Признание» Александр Сергеевич ПУШКИН

Короткую летнюю ночь бог дневного солнца Хорс Родович провёл на солнечном острове Радости. Сладкий сон его прервал прискакавший на белогривом коне Утренник:

- Вставай, Солнце! Весь мир ждёт твоего света и тепла! Ты должен вести свою колесницу по синим лугам небосводья.

Отдохнувший Хорс поднялся в свою золотую колесницу и повёз Солнце по небесной сфере, как это он делал каждодневно многие тысячи лет. До него богом Солнца был великий Ра – животворящее воплощение лица Первотворца Рода, но он устал от своих тяжких трудов и обратился в реку Ра, а его место занял Хорс.

Дело для Хорса уже давно стало привычным, но никогда не надоедало ему: солнечному богу были открыты все девять небес, он видел всё происходящее на них. А там совершалось чего занимательного, не имевшего ни начала, ни конца…

Смотрел на широко раскинувшуюся внизу Мать Сыру Землю: на её вольные степи, шумящие леса, гульливые реки и озёра. На ней жили люди, наблюдать за коими было ему порой весьма интересно, словно он находился в театре (не отсюда ли родилось выражение: жизнь – театр?..).

Правда, в данное время Хорс смотрел не за людьми, он уже не в первый раз наблюдал за островом Буяном. У его берега плескалась в воде чарующая красотой Заря-Зареница со своими сёстрами – Полуденницей, Вечёркой и Ночью-купальщицей. Красота богини зари, рассвета, очищения и здоровья всегда волновала бога Солнца, он смотрел за ней, затаив дыхание.

Хорс желал непременно жениться на ней. Потому весь день с утра и до вечера думал о ней.

На западе, у края небосвода Солнце встретил Вечерник, восседающий на чёрногривом коне. Проводил Хорса и провозгласил:

- Солнце покинуло дольный мир, золотая колесница сошла с небосвода.

Могущественные чародеи принялись распрягать солнечных коней, ухаживать за ними, а в колесницу впрягли небесных волов и те повлекли её по тёмно-синему своду неба, по Млечному Пути к рассвету, когда солнечный бог опять займёт своё место.

А сам Хорс расположился на покой, не переставая вспоминать прелестный образ Зари-Заряницы.

Назавтра ранним утром на остров Буян прилетели птицы, но то были не птицы – а Заря-Зареница с сестрами своими неразлучными. Ударились они о землю и обернулись красными девицами, красоты несказанной: о коих говорится, что их дивный вид ни словом, ни пером описать. Оставили они на берегу свои одежды лучезарные, сделанные из невесомых пёрышек, и принялись плескаться в море, играть, забавляться, выдумывая забавы одна другой веселей. Далеко вокруг разносились их задорные песни.

Развлекаются девушки, не подозревая, что с синего небосвода за ними наблюдает светлоокий Хорс со своей золотой колесницы, украшенной отборным жемчугом и необыкновенной красоты самоцветами. Задумал он дело необычайное.

Хитрым образом Хорс, в образе бестелесном спустился на берег, тайком подкрался к одежде и украл волшебное оперение Зари-Зареницы.

Накупались девушки, вышли из моря. Каждая свою одежду сыскала. Полуденница, Вечёрка и Ночь-купальщица превратились в птиц и улетели, только одна Заря-Заряница никак найти не может своё облачение. Поняла она, что её одежду кто-то взял. Обратилась она к неведомому вору, молвила так:

- Отзовись тот, кто взял мои крылышки. Коль ты красная девица - будешь сестричкой, ежели женщина - будешь мне тётушкой, а если мужчина - тогда будешь дядюшкой. Ну а если ты - добрый молодец, - будешь мужем моим любезным!

Вышел тогда из-за кустов Хорс, блистая золотыми очами:

- Здравствуй, Зорюшка моя ясная! Вот твои крылышки! Будь со мной!

Понравился солнечный бог утренней богине, и она пошла за ним.

А потом они и небывалую свадьбу сыграли. На неё собрались все небожители. На своём летучем корабле прилетели дочери Лады - богиня жизни Жива в обрамлении пшеничных волос, богиня смерти чёрноволосая Марена и богиня любви белокурая и голубоглазая Леля. Они подарили Заре-Зарянице волшебный платок («Развернёшь его ранним утром, озаришь им все поднебесье»), а Хорсу - золотую чашу с живой водой («Кто пьёт воду из этой чаши - тот вовеки не умирает»).

Стали новобрачные век вековать, вместе жизнь проживать.

Ежедневно по утрам начала провожать бога Солнца в путь Заря-Зареница, а встречала его усталых коней уже её сестра Заря-Вечерница.

+ + +

Молодой красавец Месяц почти постоянно кручинился, пребывал в печали. Нередко он жаловался звёздам:

- Все в мире подо мной парами живут, все женаты или замуж выданы. Один я хожу холостой. Где и как мне найти красную девицу с телом белым – лебединым, чтобы станом была стройна и косой богата.

Ответили ему звёзды:

- Знаем мы такую, нет на всём белом свете другой такой. Это – Заря-Заряница. Недавно стала она женой златоокого Хорса, краше её мы не видели.

Не утерпел Месяц, в ближайшую же ночь подольше на небосводе задержался и сумел мельком усмотреть, как Заря-Зареница супруга в путь провожала. Сразила она его своей необыкновенной красотой. С той поры мучился он, кутался в плотные облака, словно в траур, томился в неразделённой любви.

Видел Месяц дивную Зарю-Зареницу лишь изредка, издали, тайком, ибо страшился приблизиться к прекрасному дворцу могучего бога Солнца. Только жаловался звёздам:

- Раньше мне было плохо, а теперь стало ещё хуже. Нет горше муки от такой любви.

Хладные звёзды посоветовали крамольное:

- А ты укради её.

- Как же у живого мужа жену увесть? Да ещё у столь грозного, как могучий Хорс! Недруги не выдерживают даже его взгляда, а уж о большем я и не говорю. Нет, страшное дело вы предлагаете.

Но сказанные слова застряли занозой в голове Месяца, он часто размышлял над данным ему советом: можно ли это сделать? И ежели да, то как?..

Шаловливый озорной ветерок Полуночник, пролетая мимо, незаметно навеял ему мысль обратиться за помощью к небесному пастуху, кентавру Китоврасу. Его смышленость, сообразительность и волшебная сила были широко известны. Лучшего советчика не сыскать.

Месяц повеселел, идея показалась ему хорошей. Он воспрял духом, обрадовался: вот кто мне поможет!

Едва дождался окончания ночи, как сразу же поспешил к Китоврасу, но не успел самую малость – тот уже угнал табун солнечных коней Свентовита на выпас. Месяц лишь издали увидел их, но не смог хорошо рассмотреть пастуха, ведь тот имел торс человеческий, а всё его остальное тело ничем не отличалось от лошадиного: он был кентавром, полуконём (полканом). Потому терялся в большом скопище лошадей. Тем более, что его длинные волосы спускались с человеческой головы до конского крупа, походя на гриву, колышущуюся при движении.

Месяц намеревался было ринуться вдогонку, но потом решил, что прежде лучше обговорить дело с его женой.

Супругой Китовраса была зелёноволосая русалка. Месяц долго просил её показаться из вод реки, в которой она жила. В результате, русалка вышла. Узнав, чего хочет от её мужа гость, сказала, что тот откажет наотрез, даже и бесполезно просить.

- Что же делать? – потемнел лицом Месяц.

- Есть средство, к трезвому к нему с таким делом лучше не подступаться, а вот ежели он выпьет, размякнет душой, то делается предобрейшим и совершенно безотказным. Что ни попроси – всё сделает.

Месяц повеселел. Он долго думал, и в конце концов придумал, как обмануть мудрого кентавра.

Месяц проследил, узнал, где обычно пьёт Китоврас и потом своими чарами превратил воду в источнике в крепкое вино.

Не подозревая об этом, человеко-конь начал пить. Быстро понял, что это совсем не вода, но уже оторваться не смог – пил, пил и пил до тех пор, пока не захмелел. Обессиленным упал рядом, не способный двинуть даже копытом.

Месяц крепко-накрепко связал его прочнейшими заколдованными верёвками. Отнёс в заранее подготовленное место в глухой чащобе леса.

Проснулся кентавр и увидел, что находится в необоримых путах. Месяц начал разговор. Повёл его хитро, издалека, обрисовал свою любовь к красавице Заре-Зарянице, попросил помочь добиться её.

Долго отказывался полупьяный небесный пастух от неслыханной дерзости дела, но Месяц был непреклонен и согласился отпустить Китовраса, лишь после того, как тот дал клятву, что похитит Зарю-Зареницу и доставит её Месяцу.

Хорошо понимал кентавр, чем ему это грозит, сильно жалел о данном слове, которое вынужден был дать. Но слово не воробей, вылетит – не поймаешь. Не давши слово – крепись, а давши слово – держи. Пришлось поневоле принять участие в крайне опасном деле.

Глава 2

2. Похищение Зари-Заряницы

«Какое низкое коварство…»

«Коварство» Александр Сергеевич ПУШКИН

Много дней затем в заповедной роще Китоврас сооружал волшебный летучий корабль.

Для этого он собрал верхушки самых зрелых одуванчиков, паутинки летающих по воздуху паучков, пушинки с крыльев птиц. Магическими чарами преобразовал их в строительный материал и сотворил чудесный корабль, который управлялся мыслью своего хозяина и летел быстрее всякого ветра. Был корабль хитромудро украшен золотом и жемчугом, увит узорами серебряными. На нём находился чудесный сад – копия небесного в Ирии. Ветви деревьев огрузили цветы и плоды. Между ними сидели диковинные птицы, щебетали на разные лады.

Под сенью сада находился стол с лакомыми яствами и винами забывчатыми. Скамейки были обиты нежнейшим бархатом.

Ранним утром на летучем корабле, едва рассветало, небесный пастух отправился к ослепительно сияющему дворцу Зари-Заряницы. Она там в это время провожала своего могучего мужа в путь, говоря ему:

- Плохо спалось мне сегодня, нехороший сон видела. Будто бы из нашего сада увозили белую лебедь, и с руки моей правой спало кольцо. Правда, недалеко укатилось. Ты тут же нагнулся, поднял и вернул его мне.

Улыбнулся солнечный бог:

- То пустой сон тебе привиделся. Никто не посмеет ни к чему в нашем доме даже прикоснуться. Будь спокойна, забудь об этом.

Попрощался нежно с дражайшей супругой и отправился в свой привычный путь по небосводу, блистая разгорающимся золотом своих солнечных волос.

Сразу после его ухода человеко-конь подлетел на своём чудном корабле. Месяц же внизу в укромном месте спрятался.

Заря-Заряница хорошо знала Китовраса, поэтому ничего плохого не опасалась. Она заинтересовалась необычным кораблём, какого никогда не видывала. Небесный пастух предложил ей осмотреть всё на нём. Доверчивая светлая богиня взошла на корабль, оглядываясь кругом, удивляясь разным диковинкам.

Китоврас пригласил её за стол, угостил всем, что на нём было. Предложил выпить за здоровье Хорса (заранее придумал такой тост коварный). Отведала молодая женщина обманное вино, заговоренное, и в сон погрузилась: ничего не видит, не слышит, не понимает. Ни защитить себя не может, ни позвать на помощь. Китоврас накрыл её волшебным одеялом, которое всякий глаз отводит, делает невидимым того, кто под ним прячется.

Месяц из своего укрытия вышел. Подняли они паруса, лёгкие, словно невообразимо давнее воспоминание, и понёсся корабль в заранее подготовленное укрытие в конце пределов мрачного ночного неба.

Конечно же, сие не осталось без свидетелей. Видел всё это ветер Полуденник, но побоялся вмешаться в столь небывалое дело. Долго он неслышно крутился вокруг колесницы Хорса, но всё же решился, прошелестел ему на ухо имя любимой жены. Тот вспомнил Зарю-Зареницу, принялся искать её с высоты всевидящим взглядом, но нигде не нашёл её.

Вспомнил сон, который жена поведала при расставании. Донельзя встревожился. Воспользовался своим духовным зрением, осмотрел им вселенную – нигде следов супруги не обнаружил, словно её никогда не было. Собрался всеми своими беспредельными силами, прочитал самое сильное чародейное заклинание, о котором редко вспоминал, ибо не совладавшему с пробуждающими им силами самому грозила великая беда. И тогда открылась ему страшная истина.

Разгневался Хорс. Затрубил в свой рог. Затряслись все девять небесных сфер, всколыхнулась Мать Сыра Земля, горы на ней растрескались, расступились глубокими ущельями. Зашумели дубравы.

Откликнулись на зов солнечного бога его братья - грозные Сварожичи, не медля поспешили на помощь. На крылатых конях примчались могучие боги. Первым поспел огнебог Семаргл, пребывавший на сей раз в образе пса, за ним был Перун, следом явились Велес и Стрибог.

Сказал им гневный Хорс:

- Украл у меня коварный Месяц молодую жену-раскрасавицу. Помогите вернуть её, братья родимые.

Ринулись они в погоню за лихим похитчиком.

Может быть, он и ушёл бы от погони на своём чудесном корабле, ведь уже совсем немного не долетел до своего убежища, в которое никому другому входа не было. Тому помешал повелитель ветров Позвизд, послал против него свирепую бурю, которая предельно сильно замедлила стремительный полёт летучего корабля. И в самый последний момент Сварожичи его перехватили. Повязали и Месяца, и Китовраса.

Зарю-Зареницу тут же пробудили от обманных чар и почтительно отвезли обратно во дворец.

А Месяца с пособником стали судить.

Боги быстро установили истину, поняли, кто истинный виновник всего, а потому наказание начали с Месяца. Намеревались предать его смерти, но вспомнили, что весь подлунный мир нуждаются в свете в тёмные ночи. Лишь потому его оставили в живых Но Семаргл своим огненным мечом отсёк ему большую часть тела и отправил в таком виде исполнять свои ночные обязанности.

Божественная сущность не дала Месяцу умереть, он с каждым днём восстанавливает свою плоть, а когда она почти достигала прежней величины, снова являлся неумолимый Семаргл и опять разрубал его надвое. Так с того дня и пошло, и продолжается поныне.

Китоврас же искренне повинился в своём грехе, сославшись на то, что сам был обманут коварным Месяцем, коварно напоен крепким вином. Хорс смилостивился и сказал, что во искупление своей вины Китоврас должен создать храм в честь Всевышнего, а в нём устроить алтарь из камня Алатырь.

Небесный пастух опечалился, ибо знал, что подобное неосуществимо: чудесный белый камень неимоверно прочен, ничему не поддаётся. А железом ни в коем случае даже случайно его касаться нельзя, ибо оно осквернит камень. Задача ставилась совершенно невыполнимая.

Со вздохом, который мог бы разжалобить и скалы, он сказал об этом Хорсу. Но солнечный бог оставался непреклонным: или строй храм, или примешь лютую смерть. Дал срок – год всего, двенадцать месяцев.

Потом приложил ладонь к массивному конскому бедру человеко-лошади и тот сразу же закричал от нестерпимой боли – на том месте сам собой, как от ожога, образовался солнечный знак, коловрат.

Внушительно изрёк Хорс:

- Будешь носить его до тех пор, пока не сделаешь храм, который я прошу. Только тогда освободишься от него.

Летучий корабль у Китовраса сварожичи отобрали, потому он, понурясь, зашагал по земле прочь. Никто его не остановил, не сопровождал. Небесный пастух знал, что наложенное на него тавро не позволит ему нигде укрыться от всевидящего ока Хорса. С ним тот его легко углядит во всех трёх мирах.

Остановился лишь вечером на берегу реки, застыл на месте, впал в думу великую. Принялся припоминать, кто ему может помочь в его ужасной беде? К кому обратиться за помощью? Где её искать?..

До самой тьмы размышлял. Под развесистым дубом в три обхвата устроился на ночлег, собрав груду опавших листьев. Заснул и ему привиделся кот баюн, который по золотой цепи, обвивавшей ствол дерева, ходил и сказки говорил…

Услышал кентавр дивные дела давно минувших лет и уже почти забытых…

Глава 3

3. Сотворение мира

«И внял я неба содроганье,

И горний ангелов полет,

И гад морских подводный ход,

И дольней лозы прозябанье…»

Александр Сергеевич ПУШКИН

До начала всех времён мир не существовал – была только одна бесконечная во времени и пространстве кромешная вселенская тьма, вездесущая и абсолютная.

Во времена Оно живая творящая мысль Всевышнего материализовалась в форме птицы, которая снесла чудесное Золотое яйцо.

Вечность, а может, даже и не одну, оно зрело, зрело, зрело. В конце концов чудодейственным образом в нём образовался Род (Вышень).

Много вечностей он собирался с силами. Но как Род ни старался, выйти наружу из яйца не мог. Тогда, собрав всю первородную силу своего естества, он породил Любовь, Ладу-матушку, прародительницу богов. Огромная сила Любви помогла ему разрушить свою темницу и вышел Род из Золотого яйца. Тогда Любовью наполнился весь мир. В это мгновение потекло время, началось сотворение мира, пошёл его отсчёт.

Первым делом Род огласил своё божественное Слово, укоротил мрак и сделал свет видимым. Следом отделил свет от тьмы, правду от кривды, добро от зла.

Род – единый Бог, несмотря на всю множественность, у него много имён. Всё сущее – лишь ничтожная его часть. В нём содержится всё – жизнь и смерть, созидание и разрушение, добро и зло, любовь и ненависть, свет и тень, день и ночь.

Род - это живая, творящая мысль, не имеющая ни начала, ни конца во времени и пространстве. Он - вся Вселенная, которая одна и, одновременно, неисчислимое множество миров.

Род - то, что было, и то, чему быть предстоит, как и тому, что родилось, и тому, что родится. Род – прародитель всего сущего, он – отец богов, «родник богов».

Таким образом Род сотворил всё, что мы видим вокруг. Всё им рождённое, носит его имя – природа, родина, богородица, род людской, роды-рождение, рождество, родители, родственники, родство, родня, родной, зародыш, порода…

Сотворил Род Землю-матушку, но ушла она от него, словно канула, в бездну тёмную бездонную великого Океана, и там схоронилась.

Первотворец разрезал Радугой первородную пуповину и разделил наш мир на три части – верхний, средний и нижний. Царство небесное он отвёл для богов и назвал его Правью, ибо они правят всем и всегда поступают правильно.

Вокруг Земли им были расположены девять различных небес. Каждое из них имеет своё собственно назначение: одно – для Солнца, другое – для Месяца и звёзд, под ними располагалась прозрачное дно Небесного океана, а когда разверзались его хляби, то начинал идти дождь и ливень. Ниже небо занимал Стрибог со своим многочисленным семейством ветров...

Под всеми небесами Род сотворил поднебесный мир, видимый, - это Явь, мир живой, человеческий, в котором живут люди.

По велению Рода небесного встали горные кряжи Рипейские, пронизанные золотыми жилами. Потекла, извиваясь, к ним речка с чистейшей водой, словно слеза. Поднялся из-под скал росток, потянулся вверх, вырос в дерево, священный вяз. То было Мировое древо (Перводрево), связующее мир. Оно пустило корни до самого низа Подземного мира, устремилось ввысь, пронизало Верхние миры и все девять небес. Перводрево соединило в себя все виды будущих деревьев, которые произошли от него. Также на нём произрастали разнообразнейшие растения.

Крона Мирового древа достигла седьмого неба, где среди Небесного моря расположилась блаженная обитель Ирий (Вырий), в которой течёт молочная река между кисельными берегами. Потому его ещё называют Беловодьем.

На восточных ветвях Перводерева свила себе гнездо птица Алконост, а на западных - птица Сирин. Между ними устроилась вещая птица Гамаюн. Среди ветвей также гуляли жар-птицы.

Ещё на горах Рипейских выросли три высоких дерева: на горе Хвангуре поднялся печальный кипарис - древо смерти; на горе Березани - солнечный дуб, который рос вверх корнями, а вниз ветвями, и яблоня - с золотыми волшебными яблоками. Кто отведает такое яблочко, тот получит вечную молодость.

Третий мир - мир невидимый, духовный, он находится ниже уровня земли, именуется - Навь. Это – Нижний мир, Мир мёртвых, Ночная страна. Туда уходят умершие люди. Выходцев с «того света» называют навьими людьми. Когда в Верхнем мире царил день, в Нижнем была ночь, и наоборот. Попасть в Ночную страну можно попасть через колодец, прорытый насквозь земли. Брошенный в него камень будет падать к низу двенадцать дней и ночей. Из Нави прилетают тёмные создания, прибывают наваждения, искусы и дурные сны.

Затем Создатель породил корову Земун и козу Седунь, из их сосцов брызнуло благотворное молоко и оно образовало Млечный Путь.

Именно от вымени небесной коровы Земун течёт по Ирию молочная река, которая впадает в сметанное озеро. Кто сделает хотя бы глоток из него, тот избавится от самых тяжких хворей-недугов, очистится от всякой скверны, помолодеет и целый месяц к еде не потянется, сам собою сыт будет.

Из своего лица Первотворец создал бога солнца Ра, которому дал гремящую громами огненную колесницу. Из отражения лица Рода в Мировом океане явился прекрасный Месяц и воссел в серебряную лодочку.

Из бровей Рода появились ясные зори, а тёмные ночи родились из его тяжких дум, буйные ветры – из его дыхания, дождь, снег и град – от его слёз. Голос творца воплотился в громы с молниями.

Творящее слово Рода стало богом Бармой, который возносит молитвы Творцу, рассказывает Веды. Женой Бармы стала Туруса, рождённая Родом.

Всегда и всюду Роду сопутствуют рожаницы, девы жизни и судьбы. Их две, ведь судьба и жизнь каждого всегда содержит как счастливые, так и несчастливые мгновения. Первыми наделяет весёлые ликом Доля, а вторые насылает её вечно угрюмая сестра — Недоля. Когда рождается человек, то они записывают его будущую судьбу в Книгу Рода: и «чего на роду написано», того никому не миновать! А Род посылает с небес на Землю души рождающимся детям.

Следует сказать и о Крышени, он доводится младшим братом самому Роду. В годы великих бед для людей, которые учинил Чернобог, Крышень прилетел на Землю на белогривом коне. Он в жестоком бою победил Чернобога и научил людей пользоваться огнём. Тогда к людям смог придти благой Белобог. Женой Крышеня стала бесподобная Рада, дочь Ра…

Слышит всё это полуконь Китоврас, но лишь как бы одним ухом и продолжает спать, только иногда всхрапывает. При этом вздрагивает всем торсом и колышатся его волосы-грива.…

Глава 4

4. Сварог и сварожичи

«Се Родом объединено и в Роде пребывает,

Боги пришли из Рода и Родом удержаны,

А люди – суть род Божеский в Яви.

Посему живите родами, славя Праотцев…»

Карбы Веданья Покона Рода Всевышнего

У Рода появились помощники Ярило и Купала. Ярило - молодой юноша на белом коне, бог весны и весенного света. Купала – «плодотворящее божество лета», праздник его отмечается 24 июня.

Дыханием Первобог породил великого Сварога, вдохнул в него свой могучий дух, поручив продолжить творение мира. Четырёхглавый Сварог получил способность смотреть во все стороны поднебесного мира одновременно, так что от его взора ничто не укрывается. Он стал владыкой Небесного царства и хозяином земного и подземного миров.

Сварог - источник огня и его повелитель. Он творил не словом, не магией, а своими собственными руками, создал материальный мир. Перво-наперво своей творящей силой Сварог создал двенадцать столбов и подпёр огромную небесную синюю сферу, проложил по ней путь Солнцу и тогда помчались огненные кони-дни, а им на смену прилетала ночь-успокоительница…

Прежде чем заняться Явью, Сварог стал небесным родником и породил воды Великого океана. Из пены вод его явилась Мировая уточка. Творец поручил ей достать со дна твердь. Нырнула она и не показывалась из мировых вод целый год, но вернулась без ничего. Печально сообщила:

- Не доплыла до земли чуток.

Вторично нырнула уточка и не было видно её два года. Опять поднялась без ничего.

- На волосок всего не доплыла я до земли.

Понял Сварог, что так не удастся добиться цели, он бросил в Мировую уточку молниевый разряд, который придал ей невероятную силу. Стремительно нырнула она вниз, и ждали её три года. А когда она всё же вынырнула, то её клюв оказался полным тверди.

Сварог усердно помял её, укрепил и положил в основу суши, а чтобы она лучше держалась и не погрузилась опять в мировой океан, поместил под ней сотворённого им огромного змея Юшу.

В ту пору мир тогда ещё был пуст и не имел растительности, а земля была ровной, словно луг. Сварог прочертил русла рек и устроил моря, из песка, глины и камней образовал холмы и горы.

Буйные ветры обдули земную твердь, ласковое солнце обогрело её, светлый месяц остудил.

Мать Сыра Земля (Макошь) расположилась на могучем змее Юше. Как он пошевелится – так и она поколеблется.

Пышные волосы её стали травами, цветами, кустарниками, деревьями и всей прочей растительностью. Согретая благодатным солнечным светом и политая небесной водой, Мать Сыра Земля родила бесчисленное количество земных существ, дала им необходимое пропитание. А когда гневалась на них, то уже сама учиняла землетрясения.

Хозяйка живой природы, Мать Сыра Земля, каменеет от стужи и засыпает зимой и вновь пробуждается по весне, «принимаясь за свой род»…

А тем временем Мировая уточка отложила яички, но не простые – волшебные. Скорлупа одних была из крепкого железа и меди, у других – из серебра или чистородного золота, а у иных – из хрусталя, перламутра и алмаза. Спустя положенное время из сапфирного яйца вышла синяя птица Матерь Сва – Мать Небесная. Мановением своих могучих крыл она создавала приятный освежающий ветерок, а когда двигала ими сильнее, то уже возникали бури, ураганы. Матерь Сва сияет чудным светом, как живым огнём, освещая весь Ирий.

Из хрустального яйца выпорхнула рассветная полуженщина, полу-птица Алконост с чарующим голосом. Своим пением она способна заставить слушателя забыть обо всём на свете, пробуждая самые лучшие чувства.

Серебряное яйцо дало жизнь похожей птице с девичьим лицом Сирин. Поёт она печальные песни, одуряющие разум, стеная о прошлом и маня слушающих в царство смерти.

Из золотого яйца поднялась вверх могущественная птица Стратим, воплощение бога воздушных стихий Стрибога. Распростёртыми крыльями она покрывала все небеса от горизонта до горизонта. От одного их движения поднимались буйные ветры, всё море колыхалось, а крутые волны топили корабли.

Из алмазного яйца объявилась сладкоголосая вещая птица с человеческим лицом Гамаюн со знанием всех тайн мира, как прошлого, так и будущего.

Но вот завыла буря, ударил гром – раскололось железное яйцо, и миру был явлен чёрный вещун Ворон. Полетел он, волнуя небеса, а где задевал крылом Землю – там ущелья, овраги появлялись, где же перышко ронял – там горы высоченные вставали.

А прочими яйцами оказались порождены птица-лебедь Обида с печальным лицом, грозные Грифон и Могол, ужасный Василиск, стремительный сокол Рарог, могучий Орёл, огнепёрая жар-птица и другие.

Когда Мировая уточка доставала землю, то с нею на свет она принесла необычный камушек, который ей очень понравился. То был священный бел-горюч камень Алатырь. Всем камням камень. Средоточие всех знаний Вед, посредник между человеком и Богом.

Уточка намеревалась скрыть его в своём клюве, но Творец заметил это и сказал только ему одному известное слово. Алатырь-камень чудесным образом стал расти. Он рос, рос, и в конце концов Уточка не удержала его и выронила: там, где он упал, поднялась Алатырская гора. В земном мире значительно позже люди назвали её Бел-Алатыр, Белая гора, Белица, а позже просто Эльбрус. Снега этой горы дают начало Белой реки. В стародавние времена тут жило славянское племя белогоров, они возвели грозный Белый город. Многие века здесь простоял величественный монумент великому герою, потомку белогоров Бусу Белояру…

После своих титанических трудов Мировая уточка прилегла в центре самого большого континента и уснула глубоким сном (её можно увидеть с очень большой высоты в центре Евразии, тамошняя самая большая и высокая горная система мира имеет её форму - форму гигантской птицы)…

Сварог продолжил творить и преображать мир, заселив в нём землю, леса, моря, озёра, болота и воздух. Также он сотворил людей. Так что все мы – дети Сварога. Сварожьи дети.

Сварог заботился о людях: дал им Солнце и огонь, на котором можно приготовить пищу и у которого можно было согреться в лютую стужу. Сбросил с неба на землю людям плуг и ярмо, дабы они возделывали землю, а ещё - боевую секиру, чтобы эту землю защищать от врагов, и чашу для приготовления в ней священного напитка. Сварог научил людей готовить (творить) из молока творог и сыр, которые некогда долгое время считались священной едой, даром богов.

Затем взял молот и ударил им по Алатырю-камню, высек из него великую искру, которая превратилась в бушующее пламя, а в нём родился светозарый бог Семаргл (смага – пламя): он явился в мир словно солнце, в яростном огненном вихре, очищающем от всякой скверны. Огнебог озарил всю вселенную. Под Семарглом был златогривый конь серебряной масти, густой дым стал его знаменем. Там, где он проезжает на своём могучем скакуне, остаётся чёрный выжженный след.

Огнебог может оборачиваться священным птицекрылым псом. Он обычно сопровождает Даждьбога. Именно Семаргл стал посредником между людьми и небесными богами. Он имеет дар целителя.

Огнебог стоит на страже с огненным мечом и не пускает в мир зло.

Сварог - отец богов, которых зовут Сварожичами. В их число входят Даждьбог, Радегаст, Хорс, Велес, Семарг, Стрибог, Перун и Святогор. Живут они в благодатном Ирии и его окрестностях. Их небесное царство зовётся Сваргой.

Также, не путать, Сварожичем именуется дух домашнего очага, который считается сыном бога-кузнеца Сварога.

Ещё этим словом называют древний русский обережный символ. Это солярный знак, олицетворяющий огненный вихрь, заключённый в круг (солнце). Его лучи обычно изгибаются налево, подчёркивая динамику вращения. Он защищает владельца от внешнего вредоносного влияния.

Солнечное настроение и имя Хорса отражены во многих наших словах: хороший, похорошеть, прихорашиваться, а также — хоровод, хоромы. У многих народов словом «хоро» обозначали солнечный диск, круг. Отсюда и название танца по кругу и круговых построек. Даже город Корсунь раньше назывался по имени бога солнечного света — Хорсунь.

Скотий бог Велес привёл в движение мир, сотворённый отцом и братом. Велес стал богом материального достатка, богатства, благополучия, покровителем домашних животных, плодородия. Ещё он владел подземным, Нижним миром - Навью.

Велес - хозяин дикой природы, могучий волшебник и оборотень, толкователь законов, учитель искусствам, покровитель путешественников и торговцев, бог удачи. Обладает могучими магическими силами, но не случайно корень его имени означает могущество и встречается в словах «велеть», «великий», «власть», «владеть». Нередко «скотий бог» предстаёт перед людьми в облике какого-нибудь животного, чаще всего - медведя.

Даждьбог является щедрым богом солнечного света, тепла, плодородия. Потому его порой называют Дайбогом, а ещё - Радегастом (Радогостом). Передвигается Даждьбог на летающей колеснице, которую влекли грифоны – птицекрылые собаки. В руках держит ритуальные жезлы с изображением листьев папоротника. Любимая птица Даждьбога - петух, возвещающий своим криком приход солнца. Его день - воскресенье, металл - золото, камень - яхонт. Утром Дождьбог похож на молодого удалого князя, постепенно в течение дня взрослеет, старится. В прислуге у него четыре девы необыкновенной прелести.

После других ударов Сварога по камню Алатырь восстали в грозном виде многочисленные божества и небесные Ратичи – воинство и верная рать его. От могучих ударах великого бога завыли ураганные ветры, в которых родился Стрибог, владыка ветров, всей воздушных стихий. Он появился в мир уже имея облик седовласого старца, угрюмого и нелюдимого. Стрибог возвёл себе таинственные чертоги в глухих дремучих лесах, среди вечных северных льдов, на острове посередине моря-океана. Он может вызвать и укротить бурю и способен оборачиваться в птицу Стратим.

Небесное небо, на котором властвует Стрибог, гуляют семь ветров, семьдесят вихрей и семьсот ветровичей. Они имеют самые разные нравы, могут творить как благие дела, так и причинять людям лихо через туманы, ураганы. У Стрибога много сыновей и внуков, мелких ветерков. Позвизд (Посвист) - старший ветер, божество бури и хозяин ветров, живёт далеко на севере. Он носится над полями и лесами в широком развивающемся плаще; Подага - жаркий, иссушающий ветер, живет в южной пустыне. Погода - тёплый, лёгкий ветерок, божество приятной погоды. Южный ветер имеет горячий, южный нрав, несет с собой тепло. Северный ветер приносит холод из просторов Ледовитого океана: он очень суров и только к лету чуточку добреет. Западный ветер немного суховат, бывает сердит, но сердцем добряк. Восточный ветер имеет нрав непредсказуемый, загадочный, порой коварный. Полуденик вместе с Полуночником резвятся поочерёдно днём и ночью.

Близки к ним божества дождя – Додолы.

Ещё имеются два брата-близнеца – Белобог и Чернобог. Они ненавидят друг друга и постоянно враждуют между собой. При этом братья незримо сопровождают каждого человека, занося в свои книги каждое его деяние. В посмертии они все их перечтут душе умершего и решат, куда ей отправляться – в благодатный Ирий или в Ад, в Пекельное царство.

Всё это слышит и видит во сне Китоврас, лежащий под дубом…

Глава 5

5. Чернобог

«Грех и зло неестественны, но существуют вопреки природе, и все законы природы воюют против них и отвергают их, ибо они не только не укрепляют, но вредят и разрушают природу и все естественные вещи.

преподобный ННИКОДИМ Святогорец

В подземном, Пекельном царстве (Пекле), называемом Навью, правит ужасающего вида Чернобог (Тёмновид).

Родился он сразу даже не взрослым, а уже престарелым с лицом, искажённым от ярости. Тем самым устрашил повитуху. И тут же укусил её острыми зубами за руку, показывая свой злобный нрав.

Сразу всем стало ясно, кто перед ними. Потому никто не посмел помешать ему захватить власть над Пекельным царством. Все ему подчинились.

Чернобог не только силён физически, но и изощрён в чернокнижии, способен принимать практически любой образ. Хитроумен в кознях, всяческих хитростях.

Живёт в мрачном дворце, возведённым из беспредельно чёрного гагата. Перед ним стоит его высоченная статуя с копьём в руке, сделанная из магического угля, а перед ней находится большой жертвенник, залитый кровью.

Чернобог – покровитель теней, сеятель раздоров, смуты и всяческого зла. Ему нравятся конфликты, дрязги, войны и вообще кровопролития. Страх приятен ему, подпитывает его силы. Любит вызывать эпидемии. Рад смертям душегуб. Ежели где на земле переполняется чаша людских пороков, то там по его воле вырастает чёрная трава чернобыль.

Он способен мгновенно оказаться в любой точке своего Пекельного царства, но всё же предпочитает передвигаться верхом на огненном скакуне.

Ещё Чернобог властвует над временем, способен ускорять, замедлять его, а то и поворачивать вспять. Вокруг кого, чего и на каком пространстве сие происходит – определяет он сам.

Навь тёмный властелин не любит, как и вообще пребывать на солнечном свету. Потому его всячески избегает. Злится: «Слишком много света, людей и всякой жизни. Нужно бы поубавить…»

Рядом с Чернобогом постоянно пребывает Кривда, богиня обмана и лжи. Она подталкивает его на тёмные дела. Постоянно льстит, нашёптывая ему о том, что он, сильномогучий и премудрый, способен править не только Навью, но и прочими мирами. Мол, он ничем не хуже Сварога, а даже значительно лучше, умнее.

Сладко обманчивые слова грели души, породив многие надежды, а с ними и иллюзии. В результате не устоял повелитель подземного царства, поддался обману, решил ещё и Навь с Правью забрать под себя, избавившись от сварожичей. Даже жаждал занять место самого Рода.

Для этой заманчивой цели он обернулся огромным змеем с тысячью голов, с таким же количеством глаз, зубов и хвостов. Стал именовать себя Чернозмеем.

В таком виде направился к алатырь-камню и принялся наносить по нему удары своим самым большим железным хвостом. Во все стороны полетело множество чёрных искр и стали они демонами-дасунями. Так появились в нашем мире все тёмные силы, ядовитые змеи и насекомые, нежить, нечисть земная и водная.

Чернозмей собрал их всех и повёл свои неисчислимые орды против сварожичей. Те же тоже собрали небесную рать.

Сошлись обе армии в чистом поле. Двинулись на врага небесные витязи. Под небосводом, закрытым грозовыми тучами, первыми стали меряться силой между собой сёстры Правда и Кривда. Обе – дочери Рода, ни в чём не уступая друг другу. Засверкали змеистые молнии, громовые раскаты глушили уши.

Так начался великий бой между Навью и Явью, Свет противостоял Тьме, Жизнь боролась со Смертью, Добро билось со Злом.

Зашевелился превеликий змей Юша, потряслась Мать Сыра Земля, моря и океаны всколыхнулись, волнами пошли, ударили по побережьям, опустошили их…

В борьбу с тёмным властелином вступил Семаргл, скаля свои зубы, которые походили на раскалённые уголья. Огненный бог бил силу чёрную, палил её жарким пламенем.

Долго они сражались. Семаргл оборотился в огненного сокола Рарога и кинулся на змея многоглавого. Объял его языками пламени, а вихри Стрибога принялись раздувать яростное пламя. Одна за другой начали сгорать головы Чернозмея, но на их местах тут же вырастали новые…

В конце концов не устоял огнебог: попятился, оборотился крылатым псом и поспешно улетел в Верхний мир.

Торжествующе засмеялся чёрный властелин, напустил на мир мглу предельно холодную и мрачную. Померкло солнце, не способное её рассеять. Даже Стрибог закашлялся, подавившись змеиным маревом. Стали отступать Сварожичи. Последним с поля брани был вынужден удалой Даждьбог.

Так Чернозмей оказался в Яве полным хозяином. Унеслась светлая Прaвда на синие небеса, а Кривда осталась на земле, стала на ней хозяйкою. Зло принялось отовсюду изгонять добро.

Позже Чернозмею захотелось большего, ибо он ощущал в себе силы неимоверные. Считал, что ничем не уступает верховным богам. Надумал стать властелином всех миров. Вскричал громовым голосом:

- Покорил я всю поднебесную! Был я князем тьмы - ныне стану господином не только Нави, Яви, но и Прави!

Поднялся Чернозмей в воздух и взмыл прямо ввысь. Сумел добраться до первого небесного свода, пролизал его своим шершавым языком, пролез в образовавшуюся дыру и полетел дальше. Таким же образом он преодолел второй и третий своды…

Увидев небесную кузницу, сразу направился к ней, ибо знал, что Сварог обычно работает здесь. А там в горне не огонь горит – сам Семарг бушует, Стрибог пламя огромными мехами раздувает, нагоняя свой могучий дух, а Сварог молотом яро стучит по небесной наковальни, споро куёт плуг булатный.

Проломил дверь змей, силясь, сумел просунуть свою главную огромную голову в кузницу. Захотел уничтожить всё вокруг своим чёрным огнём, высунул страшный кровавый язык, но тут Сварог с Семарглом ловко ухватили его раскалёнными клещами. Чернозмей попытался вывернуться, но это ему не удалось. Он упал духом, утратил боевой пыл и принялся слёзно молить о пощаде.

Боги впрягли его в новый тяжкий плуг и им проложили духовную межу, навсегда разделили царства Яви и Нави, чтобы нельзя было свободно проникать из одного в другое. Сами стали править Правью и Явью, а Чернозмея навсегда отправили в сторону левую – в подземную темницу Нави.

Служат Чернобогу различные демоны и демоницы, бесы, чёрные волхвы, ведьмы, чернокнижники, волкодлаки.

Среди самых приближенных лиц к тёмному властителю сумрачная Марана (Мара, Морена). По одной из версий она является дочерью Сварога, по другой – Чернобога. А по третьей она сама по себе, ни к кому не относится, и является олицетворением вечной тьмы, смерти, холода, стужи, ночи. Зима – пора её царствования. Марана молода, красива, лицом бела, но мрачна. Волосы имеет смоляные, как и глаза. Они цвета вечной тьмы, из которой произошла вселенная. Не тогда ли и появилась Марана?..

Мара носит красивую одежду, обычно мрачна, холодна. Способна насылать человеку вещие сны. Несмотря на всю строгость, Марана справедлива и неподкупна. Считается богиней колдовства.

Среди князей подземельного царства находится Кощей, прозванный в сказках Бессмертным. Традиционно он часто изображается крайне худым, состоящим чуть ли не из одних костей. Чуть ли не окостеневшим. Одна кожа и кости. Такому его восприятию способствует его имя – Кощей. На самом деле он таковым не является, вполне «нормальный» на вид. Крепкого сложения и значительной силы. И вовсе не урод, каковым его нередко изображают. В иных былинах красавицы предпочитают стать женой Кощея, бросая земных князей.

Обладая немалыми сокровищами, Кощей не является скупцом, над златом не чахнет, вопреки классику. Умеет не только хранить, но и тратить с умом.

По сказкам, нам известно, что смерть Кощея находится на острие иглы. Игла та находится в яйце, его следует извлечь из зайца или из утки. Те стараются убежать или улететь, когда открываешь сундук, в котором сидел тот или другая. Закрытый сундук, укутанный цепями, помещён на самый верх могучего дуба, который охраняет змей горыныч. Попробуй, доберись! Иные добираются, в сказках, конечно. Так что Кощей вовсе не бессмертный.

Глава 6

6. В поисках помощи

«Счастье – разве можно найти счастье, у этих заживо погребенных и отшельников! Неужели должен я искать последнего счастья на блаженных островах и далеко среди забытых морей? Но все одинаково, не стоит ничего делать, тщетны все поиски, не существует больше и блаженных островов!»

«Так говорил Заратустра» Фридрих НИЦШЕ

Со стороны моря прилетел ворон, невообразимо чёрный, словно был вырезан из самого тёмного ночного мрака. С громким карканьем сел на самую верхнюю ветку дуба.

Кот Баюн приоткрыл зелёный глаз, оценивая гостя. Недовольно фыркнул. Птица почувствовала себя лишней здесь, вспорхнула и недовольно улетела. Он же устроился поудобнее на прежнем месте цепи, намереваясь продолжать вести сказ Китоврасу, но тот уже вырвался из сладких оков навеянной ему дрёмы, полной чудных сновидений…

Кентавр поднялся, вспомнив о поставленной ему невыполнимой задачи и сроке её исполнения. Уставился на кота Баюна пристальным взглядом как бы вопрошая: и куда мне идти, где и у кого искать помощь?..

Тот смущённо отвернулся и принялся вылизывать свою и дотоле безупречную шелковистую шёрстку. Всем видом показывая, что у него нет -задачи, более важной.

Вздохнул Небесный пастух, вежливо попрощался и, цокая копытами, отправился в путь, обуреваемый тяжкими думами.

Он твёрдо знал, что сам не в состоянии справиться с неодолимым Алатырь-камнем. Значит, следовало поискать тех, кто знает такой способ.

Так начались его долгие странствия по белу свету.

Первым делом человеко-конь обратился за помощью к Матери Сырой Земли. Она ему посочувствовала, но сразу прямо заявила, что в таком деле ему не помощница: поищи кого-нибудь другого.

Затем он побывал в чудесном небесном замке Стрибога, опросил все ветра до единого, никого не пропустил. Но с ним тут говорили грубо, только что не вытолкали взашей. Понятно, ничем не помогли. Ушёл ни с чем.

Китоврас взял себе за правило: спрашивать всех, кого встречал, о помощи. Увы, никто ничем помочь не мог, все только головами качали и разводили руками. Но кентавр не уставал повторять и повторять свои вопросы, зачастую пренебрегая открытой неприязнью к себе, а то и враждой.

Однажды Небесный пастух вышел к берегу широкой реки.

С холма открывалась прекрасная панорама. Солнце клонилось к горизонту. Китоврас решил здесь заночевать. Слева приметил группу деревьев. Среди них выделялись три осинки с дрожащими листьями. Ветер стих, но лёгкий ветерок по имени Сквознячок заблудился среди деревьев, ослабел и совсем было угас, но чуткий кентавр подпитал его своей магической силой, подкормил солнечным светом, укрепил силой земной. Затем добавил немного травяного аромата, шелеста листов, поделился своим чародейный даром и создал себе невидимого попутчика. Решил, что он будет скорее другом, а не слугой. Попросил:

- Я сделал для тебя, что мог, мил-друг Сквознячок, но и уж ты постарайся для меня. Построй-ка дом, чтобы я мог здесь ночь провести. Покорми, развлеки.

Тут же на самом верху пологого холма взметнулся белокаменный дворец, на шпиле которого красовался сияющий алмаз величиной с конскую голову. Перестарался ветерок в упоении от полученной силы.

Китоврас улыбнулся:

- Мил-друг, ты перестарался. Это слишком хорошо для меня. Мне бы подошло и куда более скромное жилище, и не на таком видном месте. Вот здесь, у осинок, самое ему место.

Дворец исчез, словно его никогда и не было, а возле деревьев возник просторный дом. Из трубы на тесовой крыше вился дымок.

- Вот это уже куда лучше. Благодарю, мил-друг!

Небесный пастух вошёл. Стол был уже уставлен снедью, в печи допревала каша.

- Спасибо, мил-друг Сквознячок. Составь компанию, присядь за стол. Расскажи, где был и что видел в свою прежнюю бытность ветерка?

Далее продолжил трапезничать, слушая пространные повествования невидимого собеседника. Тот знал очень много, ибо дотоле видел всего немало. Слушать его было интересно, но вот помочь человеку-коню в небывалом деле он не мог…

Утром Китоврас попросил Сквознячка убрать дом, что тот сразу же и сделал, и пошёл дальше.

Долго бродил повсюду кентавр, наедине со своей кручиной, с каждым днём всё более теряя надежду.

Невидимый спутник познакомил человека-коня с ласковым дневным ветерком Полудеником. Тот, испытывая вину за своего брата Полуночника, который был повинен в бедах небесного пастуха, нашептал на ухо Китоврасу про Жаровика - огненного духа Жыжа. Мол, от его взгляда рассыпаются на части крепчайшие камни, возможно, он сумеет одолеть Алатырь-камень.

Воспряв духом, Небесный пастух поспешил на поиски Жаровика. Сыскать его оказалось нелегко: ведь он постоянно расхаживает под землёй.

Постоянные расспросы всех и вся, в совокупности с поисковыми чарами навели его на цель. Однажды тёмной ночью человек-конь ухитрился всё-таки оказаться рядом, когда огненный дух решил выйти наверх. Пусть и не с первой попытки. Тулово Жаровика багрового цвета источало жар. Подойти близко было невозможно. Жаровик имел двенадцать страшных глаз с малиновыми веками, даже закрытые они источали свет. Понял Небесный пастух, почему его зовут Жаркооким. Вокруг всё посветлело, словно начался рассвет.

Отвечал Жыж, не открывая глаз. Лишь однажды дрогнула ресница, на глазу образовалась едва видимая щёлочка и тут же от взгляда загорелась-запылала высокая осина. Жаровик поспешно перевёл глаз на каменный валун – тот рассыпался в прах. Поспешно сжал глаз, дабы ничему не наносить вред.

Китоврас содрогнулся, поняв: вот почему огненный дух никогда не открывает все свои двенадцать глаз, а смотрит лишь одним, да и то крепко прищурясь. Переступил копытами, поёжился, под такой взгляд лучше не попадать. Изложил свою просьбу.

– Был бы то обычный камень, то я смог бы совладать с ним, но с Алатырь-камнем не справлюсь, не обессудь, - прямо признал своё бессилие Жароокий. – Неодолим-камень ему имя промеж нас. Не обессудь, поищи кого-либо иного себе в помощь, Небесный пастух.

Ушёл кентавр ни с чем.

Совсем уже близко к ночи человеко-конь оказался вблизи немалого по размерам озера с тёмной, угрюмой водой. Большую часть заросших камышом берегов окружали перелески, преимущественно из ив, осинок и берёз. Вдали за верхушками деревьев различил в небе дымки из труб. Там находилось какое-то село.

Немного прошёл вдоль берега, дабы оказаться на прямо противоположной стороне озера и тут остановился возле группки берёз. Попросил вслух, обращаясь к своему невидимому спутнику:

- Мил-друг Сквознячок, будь добр, обустрой мне подобающий ночлег!

Сразу же после его слов возникла добротная пятистенная бревенчатая изба на подклетном этаже с большими косящатыми окнами, обрамлёнными массивными обтёсанными брусьями с узорами. Дом накрывала двухскатная крыша из тёса.

Находящиеся рядом берёзы стали меньше шелестеть своей листвой. То ли удивились этому чуду, то ли просто оказались больше укрытыми от ветерка.

Через сени Китоврас процокал в избу.

В горнице огляделся. Просторная, светлая. Печь была «белой», имела дымоход. От неё шёл жар и аппетитные запахи. В стороне находилась массивная деревянная лавка, врезанная в стену, и накрытый стол с яствами около неё.

Наскоро оглядел две соседние комнаты, одна из которых была оборудована как спальная, и вернулся к столу. Поел гречневую кашу с мясом, кулебяку, расстегаи. Опробовал иные деликатесы, завершив трапезу чаепитием вприкуску с заедками.

Человеко-коня потянуло выйти наружу. Что он и сделал. Постоял около берёз, дыша живительным уже прохладным ночным воздухом. Обратил внимание на кваканье лягушек. Приблизился к берегу. Заставил квакушек примолкнуть.

В стороне на берегу под ивами обнаружил тёмные силуэты русалок, которые глядели на него горящими зелёными глазами. Несомненно, опасались, не зная, что ждать от удивительного гостя. Вряд ли когда они видели такого.

Кентавр шагнул к ним, но русалки испуганно шарахнулись к воде и тут же скрылись в ней.

Небесный пастух покачал головой. Отметив в уме, что сделали они это настолько привычно и умело, что при этом почти не возникло брызг. Лишь остались небольшие круги на воде, которые скоро разошлись.

Но в следующую минуту тёмная озёрная гладь забурлила, словно закипев, и наружу показался жутковатого вида водяной, пучеглазый и по виду злой. Он приплыл не сам, а верхом на толстобоком соме с длинными усами. Похоже, он счёл своих русалок обиженными кем-то и явился с желанием покарать обидчика.

Глянув же на человека-коня, сразу же утратил весь боевой пыл. Ошалело ахнул, потупился, внезапно словно бы стал меньше размерами. Пробормотал невнятно извинения и сом унёс его обратно в глубину. Лишь волны покатились на берег, тревожа тростник и камыш. Лягушки в них притаились, не решаясь подать голос.

Китоврас лишь улыбнулся, сожалея, что не удалось пообщаться с водяным. Он был бы рад и такому собеседнику. Но делать тут больше было нечего. Пожал плечами и вернулся в избу.

Глава 7

7. Лель и волшебная дудочка

«…И славит сладостный певец

Людмилу-прелесть и Руслана

и Лелем свитый им венец».

«Руслан и Людмила» Александр Сергеевич ПУШКИН

Долго скакал по необъятной ковыльной степи Китоврас, вдыхая пряный аромат трав. Местность быстро менялась, всё чаще ему встречались песчаные проплешины – степь переходила в пустыню.

Заныло конское бедро на том месте, где стояло тавро. Оно напомнило о цели долгих странствий и ещё о чём-то ином. Кентавр посмотрел на солнце. До горизонта совсем немного, ещё немного и светило его коснётся, а затем и укроется за ним. Нужно искать пристанище на ночь. Огляделся. Он находился у начала оврага, довольно глубокого и протяжённого…

- Мил-друг Сквознячок, - попросил он, - пожалуйста, позаботься о ночлеге. Местность тут необычная. Придумай и дом ей под стать. Прошу тебя! Ты же сможешь, это тебе под силу.

В то же мгновение над ближайшей частью оврага образовался дугообразный свод, стекла разных цветов в нём образовывали причудливый узор. Сбоку находились просторные ворота, которые приветливо распахнулись.

Человеко-конь спустился вниз по дорожке, выложенной каменными плитами. Внутри стены были увешаны коврами, длинный стол заставлен снедью. Уютно пыхтел самовар.

- Спасибо, мил-друг. Очень хорошо. Одобряю.

Но за стол не сел. Задумался:

- Одному скучно. Нужно посмотреть, нет ли кого вокруг, кто скрасит одиночество?..

Вышел наружу. Сколько ни смотрел, никого ни углядел. Воспользовался своими чарами, чудесным образом обострил зрение, принялся обозревать окрестности. Неожиданно из кустов бросилась на него страшное одноглазое чудище: косматое, неимоверно худое, изо рта торчали мелкие зубы и лилась брань. Небесный пастух едва успел очертить себя кругом, у границ которого оно остановилось.

Кентавр весомо произнёс:

- Я не желал тебя видеть, Лихо. Знаю, что ты всегда со мной, каждодневно преследуешь меня. Но уходи на положенное расстояние, знай своё место. Ты лишь нежеланный попутчик, не более. А мне желателен собеседник.

Чудище ещё покуражилось какое-то время, но всё же угомонилось и отошло.

Китоврас двинулся в противоположную сторону. Заметил за группой кустиков робкого босоногого сопливого человечка в рваной одежде, страшно перепуганного. Это был Полевик. Могущественный чародей и Лихо изрядно устрашили его, вот он спрятался от них, но Небесный пастух всё же углядел того волшебным взором.

От приглашения стать гостем Полевик не посмел отказаться. Только робко сообщил, шмыгнув носом:

- Я не один…

Китоврас и сам это уже заметил:

- Вижу, вижу твоего дружка.

За бугром прятался не менее испуганный Пустынник.

- Понимаю, вы соседи, поладили между собой. Это правильно, худой мир лучше доброй ссоры. Заходите оба ко мне в гости, буду рад вам обоим.

Полевик и Пустынник не посмели отказаться, робко пошли вслед за огромным кентавром, держась подальше от его увесистых копыт. Было видно, что они предпочли бы совсем иное, но…

Китоврас хорошо понимал их, а потому постарался расположить обоих к себе непоказным радушием. Обрадовался, когда ему это удалось. За обильной едой и питьём гости почувствовали себя вольготнее, охотно поддерживали разговор.

Кентавр увидел в дыре рубашки Полевика кончик свирели, укрытой за пазухой.

- Ты умеешь играть на ней?

- Нет. Пока учусь.

- Ему Озёрник подарил! – встрял в разговор Пустынник.

- И не подарил! – возразил Полевик. – Он её выбросил!

- Выбросил? – Китоврас уловил какие-то тончайшие вибрации. – А ну, дай посмотреть!

Полевик нехотя протянул свирель. Кентавр взял, сосредоточил своё духовное зрение на инструменте, и скоро понял, что привлекло его внимание. Вернул свирель Полевику со словами:

- Хочешь выслушать мой совет?

Полевик усиленно закивал головой:

- Конечно, конечно. Буду очень благодарен. Твоя мудрость всем известна. Всякий совет от тебя – благо.

- Так вот. Пока свирель пусть побудет у тебя, за твоей пазухой. А позже вернись на то место, где её нашёл, и положи обратно. А ещё лучше сожги свирель там.

Гости изумлённо воззрились на кентавра. Тот ответил:

- Вижу, вам нужно объяснить, что это за свирель. Послушайте, откуда она взялась и какая она…

И поведал следующее…

У златовласой богини красоты и любви Лады (Славы) родился белокурый прелестный сын, которого она назвала Лель (Лелья, Любич). Некоторые говорили, что ребёнка ей принёс аист. Так это или нет, но аист всегда был любимой птицей Леля. Одним из первых слов его стало «лелека» - аист. Эти птицы постоянно кружились вокруг пригожего малыша, много прилетало и жаворонков. Мальчик рос очень резвым, весёлым. Ещё лёжа в колыбели, он играл, испуская из ладоней искорки различных цветов, которые кружили, образовывали интересные фигурки. Особенно часто – в виде сердечка.

Лель вырос, стал божеством весны и молодости, покровителем влюблённых. Порой он преображается в златоволосого крылатого ребёнка. От его имени происходит слово «лелеять» – ласкать, холить, нежить, заботиться.

Лель способен вызывать и воспламенять любовь, сильнейшие чувства и страсть в людях, среди которых ему нравилось ходить невидимым. Он научился делать из тростника свирели и извлекал их них такие звуки, что никто не мог остаться бесчувственным к ним, неотразимо подпадал под обаяние чудесной мелодии. Лель мог вызвать своей игрой лёгкую симпатию, неожиданную любовь или свирепую страсть. Супругой Леля стала Любо - богиня сердечной (душевной) привязанности. От имени её произошло слово «любовь».

Однажды в поле возле маленького селения Лель услышал нежную мелодию и заметил среброволосого пастушка, играющего на свирели. Лель был столь очарован, что принял свой обычный вид и явился перед потрясённым музыкантом. Оказалось, что пастушка тоже звали Лелем. Бог любви ободрил его, похвалил за искусную игру и подарил свою волшебную свирель. Её звуки заставляли танцевать даже диких зверей и птиц, деревья и цветы водили хороводы, подпевая под божественный мотив.

За красоту, доброе сердце и умение играть на свирели земного Леля полюбила красавица Светана. Она пыталась понравиться пастушку, делала всё, но он не обращал на неё внимание, упоённый своими новыми возможностями музыканта, властью над природой, людьми и животными. Это страшно рассердило девушку. Она подстерегла момент, когда утомлённый полдневным зноем Лель задремал в тенистом березняке, и незаметно забрала его волшебную свирель. А позже сожгла на костре. Светана надеялась, что теперь-то пастушок наконец её заметит и полюбит.

Только вышло всё иначе. Не найдя своей свирели, Лель впал в глубокую грусть, сильно затосковал и заболел. А к осени и вовсе угас, как свеча. Похоронили его на берегу озера, вскоре вокруг могилы вырос высокий тростник. Ветер колыхал его и он, качаясь, издавал печальные звуки, а птицы в небе и звери ему подпевали…

Свой рассказ Китоврас заключил словами:

- Твоя свирель сделана из того тростника. Лучше не играть на ней. Найди себе другую.

- А она чем плоха? – спросил полевик. – Иногда она так хорошо сама играет.

- Ещё бы не играть! В ней частица души несчастного Леля! Несчастного! И это несчастье переходит на того, кто владеет свирелью. Особенно плохо идут любовные дела. Именно потому Озёрник от неё избавился, он-то лучше вас знает, что это за тростник на могиле вырос и чья она. Потому и бросил. Избавился от неё и того несчастья, что связано с нею. А теперь оно с тобой. Понятно? Ты носишь с собой несчастье, связанное со свирелью.

Полевик переглянулся с Пустынником и твёрдо пообещал:

- Обязательно сделаю так, как ты сказал. Мне несчастье совсем ни к чему.

Пустынник пылко выкрикнул:

- С того дня, как он нашёл свирель мы с ним стали чаще ссориться. Теперь я понимаю, кто виноват. Эту свирель нужно сжечь!

- Обязательно сожгу, - заявил Полевик, - на том же самом месте, где её бросил Озёрник. Не хочу с тобой ссориться…

- Вот это правильно, - одобрительно сказал Китоврас. – А теперь, друзья, отведайте моего угощения. Не стесняйтесь. Порадуйте меня, ешьте всё, что вам по душе…

Глава 8

8. Перун и Девана

«Перун попросил 6лагословения у Лады-матушки и отправился в Темное царство к Скиперу-зверю…»

Мифы древних Славян

В поздний лунный вечер Китоврас двигался по просёлочной дороге мелкой рысью, ритмично выстукивая почву своими жёсткими копытами. По сторонам сурово шумел дремучий лес. Могучая грудь Небесного пастуха мерно вдыхала и выдыхала напоенный различными ароматами воздух.

Внезапно наперерез ему выскочили два огромных волка. Кентавр оценил их размеры, но особенно не встревожился, а только прибавил шагу, обойдя их. К его лёгкому удивлению, они пустились за ним вдогонку. Тогда он перешёл на резвую рысь, выше вскидывая бабки.

Волки тоже прибавили в скорости, не отставая от него. Китоврас усмехнулся и рывком предельно ускорил движение, переходя в энергичный галоп, которым он легко обгонял даже небесных рысаков. Подумал иронично: «Пусть попробуют догнать!»

Оглянувшись, кентавр заметил, что он не только не оторвался от преследователей, но расстояние между ними даже сокращается. И довольно быстро. Обычные волки на подобное не способны. Эта мысль его встревожила.

Достоинство Небесного пастуха не позволило ему искать спасения в бегстве, хотя он мог пуститься в предельно быстрый галоп, донельзя свирепый.

Несколько снижая скорость бега, Небесный пастух поднял руки над собой, сделал несколько быстрых движений. В результате образовавшихся от его ладоней воздушных струек и отразившего от них бледного лунного света сотворил призрачные сабли, которым его волшебная сила придала остроту мысли. Резко притормозил, осев на ноги, при этом сразу же разворачиваясь. И вот уже он стоит наизготовку, лицом к преследователям, держа в руках магическое оружие.

Волки притормозили, приникли к земле, злобно рыча. В самый последний момент, когда они намеревались броситься на человеко-коня, прозвучал громоподобный окрик и они тут же утратили свой воинственный пыл, заюлили перед появившимся всадником…

Вернее, то была всадница необычайной красоты.

Кентавр узнал в ней грозную богиню охоты Девану. На ней ладно сидела богатая кунья шуба, отороченной белкою. Сверху была накинута медвежья шкура, а голова зверя служила ей шапкой. В руках она держала натянутый лук с наложенной на тетиву стрелой. У ног находилась рогатина, с какой ходят на медведя, и у пояса висел нож. Огромные матёрые волки служили ей, как домашние собаки…

Китоврас ведал, что отцом охотницы был самый грозный из братьев Сварожичей, младший сын Сварога и Лады (Славы) – рыжебородый Перун. Владыка верхней части мира – вершины Мирового древа. Победоносный бог грозовых туч, дождя, грома и молний, карающий за неисполнение законов. Перун повелевал тучами и небесными водами, хозяйничал на небе и на горах. Его везде и всюду сопровождает орёл. И никто не знает, кто это: просто волшебная птица, которая у него на посылках, или она его ипостась?

Символы Перуна – скрещённые топор и молот. Он - покровитель воинов, воителей, готовый придти на помощь, ежели его уважительно попросят. Повсюду Перун воюет со злыми силами, оглушает громами и поражает молниями. Вся нечисть пускается в бегство от него, потому так легко дышится после грозы без зловредных существ.

Небесного пастуха всегда впечатляла внушительная статья громовержца, его широчайший размах плеч, могучие руки и гордая голова в ореоле тронутых серебром русых волос, золотые усы и борода. Перун ездил по небу на коне или на своей пламенной колеснице, вооружённый молниями, топорами и стрелами. Грохот его колесницы люди принимали за гром, а карающие серебряные стрелы, которыми Перун прокалывал плотные завесы облаков, считали молниями. Он мог покарать грешных смертных неурожаем, голодом или страшными болезнями.

Перед рождением Перуна загремели громы на небе, засверкали в тучах зигзаги молний, а земля затряслась. И явился он на свет, словно молния.

Не успел младенец подрасти, как Перуна и его сестер — богинь Живу, Марену и Лелю - похитил Скипер-зверь. Этот получеловек-полускорпион, охранял вход в потусторонний мир. Скипер-зверь погрузил младенца в вековечный сон, а богинь превратил в волосатых чудищ.

В горе Лада призвала своих старших сыновей и велела им немедленно отправляться на поиски похищенных детей. Те обернулись в вещих птиц — Сирин, Алконост и Стратим, и тут же полетели. Осмотрели весь белый свет, но не нашли и следа божественного младенца.

Скипер-зверь сидел у врат, ведущих в потусторонний мир. Увидев в небе парящих сварожичей, он поспешил скрыться. Его испуг подсказал им, что Скипер-зверь причастен к похищению. Они опустились в подземелье. Долго пробирались по мрачным проходам, обыскивая все закоулки и в конце концов в самой дальней пещере нашли спящего брата. За минувшие годы он вырос, стал практически зрелым мужчиной, да вот только пробудить его от мёртвого забытья никак не удавалось.

Тогда Сварожичи послали птицу Гамаюн в далёкие Репейские горы за живой водой. Обмыли ею брата, и он встал живой и здоровый.

Пришёл в ярость Перун и отправился на поиски Скипер-зверя. Победил его и освободил своих сестёр.

Женой Перуна стала дочь бога ночного неба Дыя Дива-Додола, богиня грозы, небесной влаги и плодородия. Позже она стала зваться Перуницей.

У них родилась дочь Девана, которая своей силой пошла в батюшку, а красотой и непомерной гордыней — в матушку. Ими она была обучена многим премудростям: могла оборотиться в любого зверя лесного, в рыбу морскую и в могучую птицу Магур. Дни свои Девана проводила в охотничьих забавах, в коих не знала себе равных, ибо умела завораживать зверей, птиц и рыб. Стала грозная дева великой охотницей, легко добывала любую дичь. Сила её, как и совсем не женская отвага, не имела границ.

Однажды выехала Девана в чистое поле. Перед ней бежали два огромных волка, на правом плече сидел сокол, а на левом – белоснежный кречет. Такие силы бурлили в ней, что она стала забавляться - одной рукой метала копье в поднебесье, а другой сразу же ей вослед – булаву… Неистово пришпоривала коня, неслась по степи свирепым аллюром и успевала подхватить своё оружие за сотни верст от того места, где она их бросала.

Увидел эти богатырские забавы Велес, принял ужасный облик чудища невиданного: на теле дракона была львиная голова, а хвост имел змеиную пасть с ядовитыми клыками. Зарычал он по-звериному, засвистел по-соловьиному, вырывая могучими лапами деревья. Девана только усмехнулась, пронеслась мимо так, что от тряски земли Велес не устоял на ногах и свалился на бок.

Ужаснулся скотий бог, покачал головой:

- Нет, Девана не мне чета!..

Вернул себе прежний облик и тихо ушёл подальше от могучей охотницы.

Китоврас помнил, что тогда Девана страшно возгордилась и решила завоевать небесную обитель богов, отнять власть у великого Сварога и самой править всеми тремя мирами - Правью, Явью и Навью. Направилась она на небо.

По дороге повстречала Деване Дажьбога. Он уважительно слез со своего коня, раскланялся и вежливо спросил:

- Ты куда, Девана, держишь путь?

- Еду я в светлый Ирий! Хочу отведать чудодейственные яблочки Ирия и на трон Сварога усесться! – гордо ответила Девана и проскакала дальше.

Вздохнул Дажьбог, уселся на коня и направился в Сваргу. Приехал в Ирийский сад и сразу поспешил к Перуну: мол, вот как расшалилась дочка твоя, играет в ней кровь, решилась на столь неслыханные дела.

Взыгралось сердце Громовержца, он страшно разгневался и сразу же оседлал Бурю-коня, грива и хвост которого блистали позолотой и унизанным отборным молочным жемчугом. В глазах был камень маргарит и куда ни взглянет небесный жеребец, всё огнём горит-полыхает. В туче грозовых облаков Перун поспешил навстречу дочери.

Завидев её в лесу, издали крикнул страшным криком, и сразу же лютые волки Деваны, поджав хвосты, в страхе бросились прочь. Прокричал вторично – поспешно улетели с плеч охотницы кречет и сокол.

Попытался Перун по-отечески урезонить словами свою дочь. Но та крепко стояла на своём: мол, непременно захвачу Правь, стану владычицей над всеми мирами, а Сварога заставлю себе прислуживать…

Слова делу не помогли, не убедили гордячку, пришлось Громовержцу вызвать дочь на бой.

Выехали они в просторное ковыльное поле, достали свои копья и понеслись навстречу друг другу на резвых конях. Скрестили копья - те разлетелись щепками. Выхватили тяжёлые мечи, долго секлись ими, но и они в конце концов не выдержали мощи наносимых ударов - переломились.

Рассерженная Девана превратилась в огромную львицу, с грозным рыком бросилась на отца. Не мешкая, Перун оборотился в могучего льва и одним ударом лапы опрокинул её на спину.

Впервые в своей жизни испугалась Девана, приняла облик птицы Магур и понеслась в облака, но за ней следом понёсся стремительным орлом Перун, быстро настиг её и швырнул вниз…

Девана упала в реку, чем сразу же и воспользовалась скользнула юркой рыбкой в воду, только серебристым плавником по поверхности чиркнула. Поди лови её!..

Перун призвал на помощь богиню судьбы Макошь, и она вместе с Долей и Недолей связали прочный частый невод. Громовержец тотчас забросил его в поток и выловил дочь в совершенно беспомощном состоянии.

От бессилия заплакала горючими слезами Девана, стала просить прощения, поклялась впредь слушаться отца. Он простил её и они помирились. Всё же кровная родне, худой мир лучше ссоры.

Позже она стала женой владыки чащоб Святобора. Они с мужем во многом сходились. Святобор — бог лесов и лесных угодий. В помощниках у него ходили разные лешие, кикиморы, мелкие духи – лесавка, листины, ауки, шишиги, духи растений и ветерков. А также божки по имени Туросик, Стукач, Свида и Пахма, существами весьма коварные и опасные для людей. Например, злодей Туросик принимал вида тура или оленя с золотыми рогами и заводил в болото охотника, погнавшегося за ним в охотничьем раже. Стукач заманивал в болото людей иным способом – он имитировал стук топора дровосека. Заблудившиеся люди с радостью спешили на этот стук и гибли в вязкой топи...

Так и жила Девана во владениях Святобора, утоляя своё честолюбие лишь охотой, предпочитая охотиться ночью…

Китоврас двинулся навстречу Деване. Она опустила лук, приняла свой обычный гордый вид, на который он не обратил внимание. Между ними не было вражды, а теперь она должна к нему относиться гораздо лучше. Несомненно, довольная тем, что он хоть чем-то досадил её нелюбимым родственникам.

Кентавр рассказал о своей беде, спросил: может ли она помочь ему?

Девана презрительно покачала головой:

- Что мне дела до всего этого! Сам управляйся с ним! У меня есть занятие поважнее!

Не простившись, пришпорила коня и погнала его в сторону, указав своим волкам какую-то цель. Едва моргнуть успел Небесный пастух, как их и след простыл. Понял Китоврас, что гордячке не хочется признавать своё бессилие перед Алатырь-камнем, потому она столь поспешно и скрылась, даже не поговорив с ним.

В изрядной досаде продолжил свой путь, опять перейдя на привычную рысь…

Глава 9

9. Коляда и Овсень

«В двери Коляда стучится,

Поскорей её впускай

И отменные гостинцы

Из-за печки доставай!..»

Русский фольклор

До самой зимы продолжались странствия Китовраса. Какие только края он ни обошёл, повсюду выспрашивая себе помощь. Но безрезультатно.

Уже прошёл день Карачуна (Карачунов день), приходящийся на день зимнего противостояния. Над всеми северными просторами властвовал мрачный повелитель стужи и ночи.

Поля, леса, спасаясь от холодов, насланных Карачуном, укрылись надёжными снежными покровами, реки и озёра сковал прочный лёд.

На пути Небесный пастух оказалось большое селение.

Кентавр не стал обходить его стороной, как обычно делал, а покрыл себя покровом невидимости и двинулся через него. Приблизившись, увидел весёлые гулянки. От дома к дому ходили ряженые люди с песнями:

Уродилась Коляда

Накануне Рождества,

За горою, за крутою,

За рекою, за быстрою...

...Ой, Коляда, Коляда,

Ты бываешь, Коляда,

Накануне Рождества!

Все праздновали колядки, славили Коляду, а затем по деревням пойдут «овсенщики», вознося славу Овсеню.

Некоторые люди надели на себя вывернутые наизнанку тулупы, шерстью наружу, иные не довольствовались ими добавляя ещё маски медведя, быка и коня. Они изображали собой этих животных, двигались подражая им и издавали соответствующие звуки.

Кентавр увидел, как к одному из домов подошли двое местных молодых мужчин со схожими фигурой и лицами. Человеко-конь в силу своего провидческого дара ведал, что они являлись братьями. Один имел на себе богатые наряды, а второй был облачён в обноски. Понял, сие разница вовсе не случайна.

Внутренним взором Китоврас проследил их путь. Они вошли в дом, встали за занавески разных окон. Потом из внутреннего помещения пригласили хозяина дома. Он долго гадал-решал, к какому из них подойти. Все с затаённым интересом наблюдали за ним, понимая ответственность момента. Затем хозяин отдёрнул одну занавеску, увидел гостя в рванье и посерел лицом. Год предвещал быть неудачным, урожай низким, могли приключиться разные несчастья и хвори. Если бы он открыл другого брата, то всё было бы наоборот.

Домочадцы принялись убеждать огорчённого мужчину, что сие не навечно – только на год. А затем состоится новое гадание, будет возможность снова попытать счастье. Авось тогда повезёт больше…

Китоврас почувствовал вблизи себя присутствие обоих братьев, – Коляды и Овсеня. Неслышимо для всех остальных воззвал к ним, и они перед ним появились.

Оба молодые, очень похожие румяными лицами и статью, с ясными глазами и светловолосые. Отличия имелись лишь в одежде. На Коляде она более белой, почти ослепительной белизны под цвет свежевыпавшего снега. В руках он держал священный колядник, в виде свастического кольца с восемью лучами. Колядник вращался посолонь, а хвостики лучей были загнуты противосолонь. Овсень выглядел чуть более обыденно, его одежда как бы была попроще, более обыденной. Но неподалёку находился его конь почти саврасой масти. На нём он скоро привезёт новый год.

Небесный пастух оценил его высокие достоинства, сравнивая с теми божественными лошадьми, которые были доверены ему. Обратил внимание на почти идеальную шею скакуна – длинную, гибкую и мускулистую. Вспомнил, что цвет коня Овсеня меняется в течение года от огненно-рыжего до совершенно белого зимой. К такому он как раз и приближался.

Приветствовал братьев. Обратился к ним. Рассказал о том, как по наущению Месяца похитил тому Зарю-Зареницу, как Сварожичи схватили их, как наказали его – повелев построить великий Храм Роду (Вышеню), а там устроить алтарь из несокрушимого камня Алатырь, которого нельзя касаться железом. Поведал, что ищет помощи в этом трудном деле.

Братья переглянулись и покачали головами. Коляда сказал от имени обоих:

- Темно для нас твоё дело. Мы не видим тебе помощи в этом мире. Попробуй поискать себе помощника в Нави, в нижнем мире.

Овсень добавил:

- Не буду прельщать тебя ложной надеждой, но без путешествия в потусторонний мир тебе не обойтись. Сие мне открыто, а большего ничего сказать не могу…

Как ни просил его человеко-конь раскрыть дополнительные детали, но тот говорить отказывался. Пришлось Небесному пастуху смириться и он простился с братьями.

Но долго ещё потом вспоминал Коляду с Овсенем, чудилось ему в их словах неискренность. Раз за разом перебирал весь разговор с ними, пытался понять: сказали ли они ему правду? Не посеяли ли ложные иллюзии? Могли ли воспользоваться ложью и намеренно ввести в заблуждение?

Основания думать так, у него имелись. Братья – дети Даждьбога и его первой жены Майи-Златогоркой, судьба которой сложилась крайне трагической. Она умерла беременной и ушла в Навь, унеся с собой ещё неродившихся божественных братьев.

Пришлось вмешаться в ход событий самому Роду (Вышеню) обратился к великой богини Макоши и та изменила судьбу Майи-Златогорки. Судья мёртвых Пекельного царства Вий вынужден был дать разрешение её душе вернуться в Явь.

Велес же добыл и принёс Даждьбогу кольцо, которое позволило повернуть время вспять. В результате Майя-Златогорка вернулась в Верхний мир. Её спрятали в пинежских пещерах Сарачинских гор, где она в самую длительную ночь года родила двух близнецов – бога зимнего солнца Коляду и бога осеннего солнца Овсеня (Авсеня). Второй считается младшим, ибо явился на свет несколько позже Коляды, который и стал именоваться старшим братом.

Рождению близнецов радовались все высшие боги и жители Яви. Даждьбог послал к своей жене, разрешившейся от бремени, Семаргла. Тот полетел к Сарачинским горам, в глубокой пещере нашёл женщину с младенцами. Увидел, что они мучаются от жажды. И тогда Огнебог ударил своей золотой секирой по скале, она разверзлась и из неё наружу хлынула живая вода. Майя-Златогорка напоила детей и сама напилась.

С той поры в Сарачинских горах стали находить золото. Оно появилась там после указанного выше удара Семаргла золотой секирой.

Когда закончился срок, данный Вием богини, то она ушла в мире мёртвых, в Навь, а близнецов передала Хорсу, тот вместе со своей супругой Зарёй-Зареницей растил братьев…

Вспомнив это, Китоврас хмыкнул. Укорил себя, что забыл это очень важное обстоятельство. Вряд ли Коляда с Овсенем питали к нему дружеские чувства после похищения им Зари-Зареницы. Это так. Но всё же прямо врать? Пошли ли братья на это, воспользовавшись кривыми словами?..

Дотоле за ними не водилось подобных дел.

Небесный пастух знал, что Коляда оберёг людей от духовного вырождения, собрав шестьдесят первосвященников разных народов и обучив их сокровенному ведическому знанию. Поведал мудрецам о великом коло Сварога, о дне и ночи Сварога, а также учредил первый календарь. Рассказал, как движется время и какие перемены оно влечёт за собой.

А Овсень учил людей пользоваться теми божественными знаниями, которые поведал им его брат.

Оба бога отличались честностью, благородством, принципиальностью, выдержкой, верностью и многими иными качествами. В худых делах не замечены.

Так можно ли им верить? И как проверить, сказали ли Коляда и Овсень правду?

Только отправившись в подземное царство. Другого выхода Китоврас для себя не видел. Иначе он правду не узнает. Потому и направился в Пекло.

Глава 10

10. Пекельное царство

«И геенною и прочими мучениями угрожает Господь не напрасно и только тем, которые преступают Его заповеди, поработились плотским страстям и делают всякое диавольское дело, свергли с себя страх Божий, и нимало не ожидают будущего…»

Ефрем СИРИН

Путь предстоял неблизкий. В студёную зимнюю пору пробираться по снегам, сугробам, по льдам рек и озёрам Китоврасу не хотелось. Потому он решил воспользоваться своими чародейными умениями. Для этого наловил достаточное количество солнечного блеска, лунного света, отзвуков птичьих голосов, тени цветков одуванчиков и, нанизав всё это на Сквознячка, сотворил чудесный призрачный ковёр. Взошёл на него, уселся в середине, поднял его в воздух и направил к вратам подземного мира.

Ковёр-самолёт нёс его всю ночь. Уже ближе к утру он издали увидел исполинские телеса Святогора, который отдыхал около своего богатырского коня, присев на высокое горное плато.

Мысленный посыл заставил ковёр-самолёт снизиться и опуститься возле леска трепещущих осинок. Кентавр не хотел, чтобы Святогор его увидел. Бережёного бог бережёт. Этот колосс не относился к чёрным силам, хотя кто-то на это намекал, Небесному пастуху были известны подобные слухи, но он считал их злым наветом. Святогор приглядывал за входом в Навь, преграждая выход в Явь злым существам подземельного царства.

Кентавр обошёл его стороной, хотя и завесил себя пологом, отводящим глаза. Но кто знает, каким умением владеет Святогор, вдруг он осведомлён и в магии!..

А у самих врат в пекло, Небесный пастух применил особые чары, дабы сделать себя совершенно невидимым.

Проход в Навь охраняли три тёмных богатыря – Горыня (его стихией был огонь), Дубыня (Земля) и Усыня (Вода).

Особенно он опасался первого. Горыню ещё зовут Сверни-гора или Вертогор. На мизинце он гору качает, ударов своего кулака крушит скалы. Ему дано умение оборачиваться шестиглавым змеем. Именно в таком виде увидел богатыря человеко-конь. Горыня вольготно развалился среди скал. Время от времени он поочерёдно каждой своей головой выпускал огненные струи в небо, соревнуясь в их скорости и высоте.

Дубыня (Вертодуб) стоял в стороне, опираясь на массивную дубовую палицу, он глядел на каменные врата, словно бы в задумчивости. Кентавр ведал, что Дубыня тоже способен принимать облик змея, но трёхглавого.

Усыня про прозвищу Крутоус сидел поодаль на массивном валуне и точил свой огромный меч, временами поднимая голову и обозревая окрестности. Его усы… нет, громадные усища колыхались от его движения, создавая иллюзию полотнища водопада.

Вспомнил сказанное про Усыню. Однажды тот своими усами запрудил реку и по ним потом ехали отряды всадников и проезжали обозы. Усыня тоже владел магией и, когда желал, превращался в одноглавого змея.

В этот момент ближняя змеиная голова Горыни повернулась в сторону кентавра, принялась присматриваться.

Китоврас затаил дыхание и насторожился в ожидании: уж не замечен ли он?..

Осторожно продолжил путь, поглядывая на грозную стражу. Но нет, слишком уж чуткая голова вернулась в прежнее положение и дождавшись своей очереди, выпустила вверх длиннющую струю жаркого пламени.

Значит, не увидела гостя, как и все прочие, магия человеко-коня отвела их глаза.

Небесный пастух пролетел мимо. Далее находились горы. В распадке у начала огромного ущелья Китоврас оставил свой ковёр-самолёт, освободив при этом Сквознячка. Наказал своему спутнику находиться поблизости, приглядывать за составными частями того, что было ковром-самолётом. Они выглядели призрачной кучкой пуха, искорок, отблесков и теней.

Сам же двинулся в ущелье, пробираясь по каменной россыпи, не слишком удобной для его копыт. Но иного пути в Навь не было.

Вход в подземельное царство находился в расселине, которая скоро стала невообразимо огромной пещерой, уходящей в глубь земли. Чем дальше, тем становилось ощутимо жарче. Каменного потолка не было видно, его закрывала сплошная тёмно-свинцовая пелена, схожая с грозовыми тучами в Яви. Так что создавалось впечатление очень пасмурного дня. Окрестности были видны примерно также, как наверху при схожей погоде. А всё прочее мало чем отличалось от того, что имелось в Яве: пространства с полями, лесами, реками, озёрами и всем прочим, как и в Верхнем мире.

Широкая каменистая тропа была завалена валунами, приходилось глядеть под ноги, дабы не наступить на них копытом. Китовраса это сердило больше обычного, так как он ушёл в размышления, пытаясь придумать лучший способ – как всё узнать у Вия, но не попасть под его убийственный взгляд. Им повелитель Нави обращал в пепел города и деревни, он мог сжечь целую рать. Потому глаза свои он всегда держал плотно закрытым, их закрывали густые мохнатые брови и плотные веки (слово «вии» - «ресницы»), которые ему в случае надобности помощники приподнимали вилами…

С Вием Небесный пастух уже встречался в Северных горах, где тот искал сокровенные клады. Нельзя сказать, что они подружились, скорее это был прохладный нейтралитет. Вий питает смертельную ненависть к Даждьбогу, Яриле, Перуну, Стрибогу и прочим верховным богам. Тогда кентавр был на той стороне, а ныне он всем Сварожичам враг. Решил, что это можно использовать, выставив себя их жертвой, тем самым вызвать хоть какое-то сочувствие Вия.

А он многое знает и многое в его власти, ведь Вий служитель повелителя Пекельного царства Чернобога, был судьёй мёртвых, предводителем всей нечистой силы. Представлял собой немалую силу в Нижнем мире, его власть в немалой степени распространялась и на Явь – каждую осень он демонстрировал это, умерщвляя природу и погружая её в зимний сон. Порой Вий посылал мертвецов на невидимых конях в поселения людей, они незримо проносились по ним и тогда возникали моры, эпидемии. Вий насылал ночные кошмары на спящих людей.

И всё же осторожность не помешает. Держа в голове эту мысль, Китоврас принялся искать подходящее место. Таковое нашлось в каменной нише, в которую он едва пробрался через огромные валуны в его рост. Человеко-конь укрылся здесь. Сосредоточился и принялся творить длительные нужные заклинания…

Завершающий пас рукой, движение всем лошадиным крупом: он встрепенулся, и тут же в следующее мгновение кентавр словно бы раздвоился – из него вышел точно такой, совершенно внешне неотличимый.

Настоящий же Китоврас улёгся поудобнее в нише, а его сознание почти полностью перешло в двойника, лишь немного уделяя внимание происходящему тому, что находилось вокруг. Далее он продолжил путь в сотворенном теле своей копии с куда большей уверенностью.

Тропа пошла по краю берега полыхающей бурым пламенем реки, в которой текла расплавленная лава. В обычном теле Китоврас бы почувствовал нестерпимый жар, а сейчас лишь ощущал его, но без неприятных последствий – лишь как очень сильное тепло.

Кентавр увидел, как в огненных струях резвится саламандра. Она походила на красно-бурую ящерицу с телом кошки, змеиным хвостом и перепончатыми крыльями. Когда саламандра к нему приблизилась, Небесный пастух почувствовал её смрадное дыхание, которое способно умертвить большинство животных или человека. Порадовался, что встретился с ней таким образом, когда он находится в призрачном теле своего двойника, которому ничто повредить не может. Она же нежилась в текущей лаве, питаясь её силой и имела весьма довольный вид.

Глава 11

11. Судья мёртвых Вий

«– Подымите мне веки: не вижу! – сказал подземным голосом Вий – и все сонмище кинулось подымать ему веки…»

«Вий» Николай Васильевич ГОГОЛЬ

Под крики стаи галдящих под каменным сводом воронов, испытывая незримое давление кипящего моря зол, Китоврас вышел в долину. В ней увидел угрюмого вида огромный дворец. Покачал головой: ежели такое жилище у слуги Чернобога, то в каком же живёт сам владыка Пекла?..

Бесстрашно двинулся к главному входу, сопровождаемый сонмом набежавших со всех сторон демонов. Их стало больше в коридорах, по которым цокал копытами человеко-конь.

В центральном зале находился Вий. Безмерно раздобревший телом горбун. Весь его торс, руки и ноги обросли мохнатыми волосами цвета гагата. Троном судье мёртвых служил краеугольный гранитный камень, похожий на воплощённую тьму. Лицо Вия было перекошено в злобной гримасе, из-под зубчатой короны нечесаными космами свисали волосы. Глаза покрывали огромные отечные веки. Было видно, что он не способен на благодеяния. В руках хозяин Нави держал свинцовый скипетр, больше похожий на булаву, и огневидную плеть, которой он стегал грешников после суда над ними.

К его голове склонилась аспидотелая Пераскея, супруга Индрика-зверя. Она нашептывала что-то на ухо Вию. Её многочисленные косы казались живыми змеями и словно бы шевелились.

По обе стороны от своего хозяина расположились его слуги – демоны, бесы, черти, духи огня, ведьмы и прочие служители тёмных сил.

Среди них кентавр приметил повелевающего морозами Карачуна, которому служат медведи и волчьи стаи, их он в виде неистовых бурь и метелей напускает на обитателей Яви. Временами Карачун устраивал там падёж скота.

Рядом с ним расположился с брюзгливой миной на лице Хворст – божество болезней и старческих недугов. Он вечно всем недоволен, всё ругает и на всё злится.

Злебог свил в кольцо своё тело. Китоврас знал, что это его обычный вид – огромная змея. Злебог любит терзать и пытать грешников, давая выход своей недоброй натуре…

Вий повернул лицо к Китоврасу, но своих тяжёлых век не поднял. И без этого он видел не хуже любого из тех, кто присутствовал в его мрачном чертоге.

- Ну, гость незваный, зачем ко мне пожаловал?

Небесный пастух сокрушённо развёл руками:

- Наверное, ты и сам наслышан, как плохо поступили со мной Даждьбог, Хорс, Ярило, и прочие лютые Сварожижи? Знаешь, что они сделали с Месяцем? И как наказали нас с ним?

- Слышал, как не слышать. Но хочу и тебя послушать. Рассказывай.

В который уж раз человеко-конь принялся пересказывать о том, как перехитрил его Месяц и заставил украсть Зарю-Зареницу. Как Сварожичи их настигли, как покарали. А его, Китовраса, обязали построить Храм всех храмов в честь Вышеня.

- Нашёл, с кем связываться: с подлым Месяцем и негодяями Сварожичами! Им палец в рот не клади – руку отхватят, - зло прошипел судья мёртвых.

- Сведущие люди мне на тебя указали: мол, мудр и учён царственный Вий, он поможет. Так как, каково будет твоё слово, поможешь мне огранить Алатырь-камень?..

Вий сардонически ухмыльнулся:

- Не о том тебе нужно думать, совсем не о том. Другое тебя должно заботить.

- Пока это моя главная неизбывная забота…

- Забудь про ту каменюгу, Китоврас, тут у нас своих камней хватает, а лошадей у нас нет. Поможешь нам. Очень кстати явился, потрудишься на строительстве храма для Чернобога.

- Ни за что! Этого никогда не будет!

- Хотел бы я поглядеть на смельчака, который мне в лицо говорит такое.

- Посмотри! За погляд деньги не возьму! – спокойно произнёс кентавр.

Вий озлился, нахмурился и крикнул страшным голосом:

- Поднимите мне веки!

Сразу же набежала толпа его помощников с вилами…

Китоврас хорошо знал, для чего царь Загробного мира поднимал веки: своим взглядом он был способен испепелить города и веси, выкосить ряды воинской рати. А уж его…

Но Кентавр забеспокоился: способен ли был ему повредить взгляд Вия, который примет на себя его двойник? Сомневался в этом, но решил не рисковать: в самый последний момент, когда веки приподняли, отвёл взгляд вниз и отключил своё внутреннее духовное зрение. В ничтожную долю момента он успел заметить, что под взглядом Вия призрачная плоть двойника заполыхала под жутким огнём…

Выждав немного, успокоив себя, Китоврас поднялся в своём убежище, будучи далеко от того места, где судья мёртвых только что расправился с его двойником, и поспешил к выходу из Пекельного царства. Подгоняла Небесного пастуха опаска, что разгадает Вий его хитрость и пошлёт кого-то вдогонку. А здесь он хозяин…

Огромную каменную пещеру человеко-коню приходилось пересекать, лавируя между нависающими чудовищно огромными сосульками сталактитами и растущими им навстречу такими же сталагмитами. Приходилось глядеть во все глаза, дабы не оступиться, не наткнуться на свисающие или торчащие каменные зубы.

Вот Китоврас выбрался на более свободную площадку и внутренним чувством обнаружил впереди себя божественную сущность, скрывающуюся за непроницаемой завесой, дабы не быть замеченным. Кентавр сделал знак рукой: мол, я тебя увидел, откройся, не прячься!

И в следующее мгновение он увидел перед собой крылатого пса, по чьей шерсти волнами пробегали пламенные всполохи и при этом в стороны летели искры. Это был огнебог Семаргл, с которым у Китовраса всегда прежде были хорошие отношения. В голове кентавра мелькнула мысль: «А сохраняет ли он прежние дружеские чувства ко мне теперь? И не меня ли он ищет?..»

Приготовился к самому худшему. Прозвучавшие же слова Небесного пса несколько успокоили его:

- Не ожидал встретить тебя в Нави, Китоврас. Не буду спрашивать о причине посещения Пекла, хотя и догадываюсь.

- Я тоже не стану допытываться, почему ты здесь, Семаргл, - ответил Небесный пастух. – Хотя причина очевидна: ты же посланник богов. В первую очередь – громовержца Перуна. Я тебе не помеха, лишь случайно оказался на твоём пути. – Сразу после этих слов человеко-лошадь несколько отошёл в сторону, освобождая левую сторону дороги.

- Ты угадал, Китоврас, в здешнем месте я оказался посланцем Перуна, и я направляюсь не к тебе.

- В прежние времена мы с тобой дружили или почти дружили, как мне казалось, Семаргл, а как ты относишься ко мне сегодня? Могу я получить прямой ответ?

- Мой ответ прямой, - ответил Семаргл и пламя на его шерсти стало ещё жарче, - я не считаю тебя своим врагом, как остальные Сварожичи. Они не совсем справедливы к тебе, несмотря твою на явную причастность к похищению Зареницы. Тем более, что ты свою вину признал, покаялся и согласился её искупить. Чего же боле?

- Рад слышать твои слова, Семаргл, сразу на душе стало легче. Не хочется мне терять такого хорошего друга…

- Давай не будем говорить о дружбе, пока ты не исполнишь обещанного, а потом её продолжим.

Лицо Китовраса омрачилось, он молвил:

- Понимаю и принимаю сказанное тобой. Пока буду утешать себя тем, что ты не говоришь о вражде между нами.

- Я тебе – не враг, - весомо произнёс Семаргл. – В доказательство этого сообщу тебе, что ты должен остерегаться Велеса и его слуг. Он в числе самых рьяных твоих врагов и всюду твердит, что учинит тебе нечто нехорошее. Очень нехорошее. Что именно, Велес не говорит, только ухмыляется. А он большой умелец в подобных делах, так что будь настороже.

- Благодарю тебя, Семаргл…

- Оставь выражение благодарности до лучших времён, Китоврас, я не должен был тебе это говорит, - со значением произнёс огнебог, - другие Сварожичи могут меня осудить меня за сказанное.

- Понимаю. Удачи тебе в делах твоих, Семаргл. Надеюсь, когда-нибудь встретиться с тобой в иной обстановке как с другом.

- Меньше слов, Китоврас. Чем язык скупее на слова, тем твоя целее голова. До встречи!

С этими словами Семаргл взмахнул широчайшими крыльями, задев кончиками их сталактиты, и с досадой воскликнул:

- Здесь для полёта маловато пространства! - С этими словами преобразился в свою вторую ипостась, став огнекудрым богом величественной внешности. Кивнув кентавру на прощание, набросил на себя завесу невидимости и продолжил свой путь в глубь Нави, куда был послан.

Человеко-конь проводил его взглядом и отправился в противоположную сторону, грустно цокая копытами.

Оказавшись в распадке, где его дожидался Сквознячок, восстанавливать былой ковёр-самолёт не стал. Не хотел тратить время на это. Лишь пригласил друга идти за собой.

Под впечатлением встречи с Семарглом или ему всё же причинил какой-то вред последний несущий смерть взгляд Вия, но Небесный пастух забыл про богатырей, стороживших выход наружу. Недостаточно думал о своей невидимой завесе, отводившей чужие глаза, спохватился лишь в самый последний момент. Но на его счастье взоры Горыни, Дубыни и Усыни были обращены в противоположную от него сторону, они не ждали гостей с противоположной стороны…

Китоврас уже поднялся по расщелине к земной поверхности, почти приблизился к богатырям, когда они его приметили. Кентавр сразу опомнился, про хитрости и чародейство думать было уже поздно, и он вложил все свои силы в стремительный бег, предельно скорым аллюром. Мало кто с ним мог сравниться в этом, но на сей раз он превзошёл самого себя: стрелой летел вперёд, к свету, наклонив вперёд человеческий торс и голову. Грива знаменем развивалась за его плечами. При этом не забывал иногда неожиданно менять направление бега, и благоразумно: Усыня принялся метать ему вслед огромные камни, от которых он едва успевал уворачиваться.

Дубыня отложил свой длинный меч, взял в руки тугой лук и принялся пускать стрелы. Хорошо, что он был не очень метким стрелком, и все они летели мимо цели.

Горыня же в образе трёхглавого крылатого змея помчался в погоню.

Китоврас уже выбежал за пределы Тёмного царства, но он последовал за ним и далее. Кентавр сообразил направиться в ту сторону, где у горизонта высилась гороподобный исполин Святогор…

Уже скоро тот увидел огнедышащего змея, гикнул и направил коня на него, на ходу доставая исполинский меч...

Кентавр благоразумно подумал, что не следует ему показывать себя исполину, дабы не отвлекать его от основного дела и избежать объяснений насчёт своего появления здесь. Какое-то время человеко-конь скакал галопом прямо на него, пока ему не встретилась лощина, он тут же поспешно спустился в неё и набросил на себя пелену невидимости. Затем уже круто взял направо и понёсся уже менее быстро, просто привычной рысью.

Святогор же вступил в бой со змеем. Тот выпустил огненную струю, от которой богатырь прикрылся огромным щитом, и она не причинила ему никакого вреда. Поднял меч, пришпорив коня, – и Горыня в образе змея дрогнул, взмыл вверх, уворачиваясь от острия меча, и поспешил убраться обратно в Пекло…

Его бегство Китоврас видел издали, оглядываясь на ходу...

Глава 12

12. Святогор и Китоврас

«Грузно с силы Святогору, как от бремени…»

«Святогор-богатырь» Лев Николаевич ТОЛСТОЙ

Размышляя над итогами своего схождения в Нижний мир, кентавр вспомнил братьев Коляду и Овсеня. С досады крякнул: всё же они сказали ему неправду, послав в Пекло. Зряшным оказалось для него этот длительный и многотрудный пруд.

Это и можно было предвидеть, зная, что близнецы воспитаны Хорсом и его супругой, которых он смертельно обидел, решившись на похищение Зари-Зареницы.

Но теперь следовало больше думать о будущем, оставив всё неприятной позади. Очередная неудача не должна омрачать сознание и мешать достижению намеченной цели.

В конце трудного дня - который уже по счёту! – Китоврас подумал о выборе места для ночного пристанища. Ему попалась по пути уютная земляничная поляна, где на опушке берёзового леса лежал массивный валун, обросший мхом. Из-под него выбивался родник со студёной водой. Кентавр напился из источника, от холода заныли зубы, но вкусом воды он остался доволен. Решил, что именно тут он и остановится на отдых. Хлопнул в ладоши:

- А ну-ка, мил-друг мой Сквознячок, построй-ка мне дом!

- Будет сделано, хозяин! – ответствовал ему невидимый помощник.

Почти мгновенно словно из-под земли вырос небольшой терем, украшенный живописными узорами, резными фигурами, расписными ставнями. Сверху красовался задорный конёк.

Китоврас процокал по крепким ступеням в просторные сени, отёр копыта о тряпичный половик и прошёл в горницу.

На столе уже пыхтел самовар, источая из себя пар. Рядом стояли чашки с мёдом, сладостями, пряниками и печеньками. Из-под горки фруктов почти не была видна алмазная ваза. В большой чаше находилась овсяная каша с маслом. Рядом лежала деревянная ложка.

- Спасибо, друг мой, - поблагодарил Китоврас и принялся за еду.

Не успел он доесть кашу, как послышался шум деревьев, словно от приближающейся бури, чьи-то тяжёлые шаги, пугающие крики.

Китоврас отложил ложку и вышел навстречу.

Пригляделся. Между деревьями увидел высокую, почти вровень с деревьями, страшную фигуру с заросшим лицом.

Несмотря на грозный внешний вид пришлеца, Небесный пастух своим внутренним взором разглядел его истинную суть: то был лесной дух - Леший (Лешак, Лессовой, Лесун). Волчий и медвежий пастух. Ему подчиняются все звери в лесу. Лешие обитают в каждом лесу, но более всего они любят еловые. Обычно Лешие ничего плохого не делают, с людьми больше озорничают, проказят и пугают, чем по-настоящему вредят. Главенствуют они над птицами и животными, особое пристрастие у них к зайцам. Лешие могут оборачиваться волком, медведем, зайцем или филином, стать кочкой или пнём, принять вид страшилища: при этом они сопят, будто лес шумит. Любят криком пугать людей. Бывает, покажутся каким-либо деревом или мхом-травой. Способны напустить тумана в глаза, сбить с толку и заставить кружить по дебрям.

Подругой лешего обычно бывает болотная кикимора. Она постоянно живёт в болоте. Носит меха из мха, плетёт венки из лесных и болотных цветов, украшая ими свою голову. Людям показывается редко, предпочитая оставаться невидимой, и только кричит из болота громким голосом.

У лешего и кикиморы много детишек. Лесавки - очень шаловливы, любят сбивать путников с дороги, сыплют им на голову труху, обматывают паутиной, лепят головки лопухов…

Ауки резвятся иначе: они аукают, передразнивая тех, кто кричит в лесу. Если человек обманывался, шёл на крик, то потом оказывался в такой чащобе, что выбраться не всегда удавалось…

Листичи верховодят тихими ветерками, а лесавками шелестят пожухлой листвой…

А ещё имеются пущевики, соховики, луговые, полевые, цветичи, ягодичи, плодичи, грибичи, пчёличи и многие иные, всех не перечесть.

К пристанищу Китовраса явился местный Леший, думая, что в лес зашёл человек. Решил припугнуть смельчака, потому уже издалека принялся шуметь, страху нагнетать.

- А-а, это ты, - усмехнулся Небесный пастух. – Здравствуй, Лесовик! Я тебе рад, заходи, уважь меня.

Леший, хозяин местного леса, опешил, растерялся: такого гостя он здесь встретить не ожидал. Оробел от столь нежданной встречи с могущественным богом.

Сразу же уменьшился впятеро, приняв свой обычный вид, и смиренно встал перед Китоврасом. Леший походил внешне на обыкновенного человека. Левая пола его кафтана была запахнута за правую, а не наоборот, как все носят. Опоясан красным кушаком.

При взгляде на его ноги, кентавр усмехнулся: правый лапоть надет на левую ногу, а на правой красовался драный левый. Как обычно у леших водится.

Казалось, Леший весь зарос мхом. Брови и ресницы ничем не отличались от волос, которые он зачёсывал налево. Но было заметно, что правого уха у него нет. Сквозь пряди чудных волос зелёные глаза лесовика горели, словно угли.

Леший ответил на приветствие Небесного пастуха и смирно прошёл в дом.

На столе еды уже прибавилось вдвое против прежнего, невидимый помощник постарался, также появилось много всяких разносолов, фруктов, сладостей. Леший обрадовался, подобрел. Сделался словоохотливым.

Китоврас объяснил ему, как и зачем он здесь оказался.

Леший вскочил на ноги от пришедшей ему в голову мысли:

- Знаю, кто тебе поможет! Недавно с опушки леса я видел вдали у гор Святогора. Его силища всем известна, он руками ломает скалы. Уверен, уж он-то огранит камень Алатырь. Кому же, ежели не ему?! Тебе нужно просить его! Он добр, великодушен, снизойдёт к мольбе.

Кентавр досадливо покачал головой:

- Экая досада, я же разминулся с ним не столь давно, - при каких обстоятельствах сие происходило, говорить не стал. – Не догадался подойти. Скудоумие овладело мной. Нужно будет возвращаться… Эх, пришла бы мне догадка раньше!.. Ладно, утро вечера мудренее. Завтра с самого утра направлюсь к нему. Спасибо за совет, Лесовик!

До поздней ночи просидели они с лешим в дружеской беседе и расстались очень довольные встречей.

Утром Китоврас решил убрать терем, но пожалел, место ему понравилось, захотелось сюда вернуться. Сказал невидимому слуге:

- Останься здесь. Займи себя, чем сам знаешь и умеешь. Я вернусь. Жди меня.

Кентавр бежал быстро, его бег ускоряла вспыхнувшая в нём надежда: наверное, Святогор ему не откажет, тот сам однажды прогневал Сварожичей, в этом они схожи. Посочувствует, поймёт и поможет!

В приливе сил менял аллюр для разнообразия: с рыси переходил на галоп или пускался в карьер, иногда пробовал иноходь. Последнее Китоврас обычно использовал для тренировки внимания, сосредотачивая его на не слишком привычном передвижении, когда поочередно одновременно вперёд выносились ноги то с одной стороны, то с другой. К иноходи кентавр прибегал и тогда, когда нужно было хорошенько приглядеться к чему-то вдали, ведь это – самый нетряский вид бега: тулово и спина с головой сохраняли неподвижность.

Много разного слышал Китоврас о великане Святогоре, который походил на живую гору и ростом превышал лес стоячий, всех повестей о нём и не перескажешь. Много загадочного говорили. Святогор старше многих богов: Роду приходился сыном, Сварогу - братом, а Сварожичи доводились ему племянниками. Зловредный Аспид – его ядовитый язычок был всем известен - намекал, что он вовсе не сын Рода, а некоего «тёмного папаши».

Почему-то Святогор жил один, а не вместе с другими великанами — Горыней, Дубыней и Усыней. Причины того никто не ведал.

Святогор ничем особенным не занимался, не охранял границы Святой Руси, не пахал землю. Иные говорят, что он рожден для того, чтобы стоять на страже мира Яви и не пускать сюда тёмных чудищ из Нави. Небесный пастух недавно убедился в верности данных слов.

Размышляя над всем этим, Китоврас вспомнил клевету Аспида, понял его намёк: «тёмным» («слепым) называли судью подземного царства Вия. Вот на кого намекал злодей. Именно сыновьями Вия тот же аспид именовал указанных выше богатырей Горыню, Дубыню и Усыню. Якобы, им судья ада повелел охранять выход из Нави, дабы оттуда не могли сбежать души умерших.

Но вот какая неувязка, её никто не мог решить, и человеко-конь тоже: Святогор тоже стоял у этой границы Света и Тьмы, но охранял её совсем с другой стороны – он противостоял этим великанам. Выходило, что они являлись недругами. Сие объясняло, почему между ними нет дружбы.

Но Китоврас аспиду не верил. Знал, что тот и слова не молвит, не соврав.

Святогор был сыном Рода. Не иначе.

Но имелась странность. Ежели сие так, то почему Святогор отлучён от высшего мира? Никогда не показывается в Праве, не дружит со Сварогом и его потомством.

Вспоминая всё это и многое иное, Кентавр спешил к далёким горам. Не обычным шагом - нёсся быстрым аллюром. Не часто он так быстро скакал, подстегиваемый нетерпением, перепрыгивая небольшие реки.

Скоро ещё издали увидел не человека, а настоящую гору. Настолько велик был исполин Святогор. Чем-то величественным, суровым и даже трагическим веяло от всего его облика. Настолько выглядел одиноким этот сиротливый скиталец — без дома, без родных, без товарищей…

Увидел Святогор Небесного пастуха и рассмеялся:

- Кого я вижу! Это же Китоврас! Рассказывали мне о тебе. Я думал, ты побольше будешь.

- Конечно же, Святогор, с тобой сравниться никому невозможно. Я и не пытаюсь, какой уж есть. Принимай именно таким.

- Это верно, - улыбнулся великан. – Говори, зачем пожаловал? Ведь ты сюда не из любопытства прискакал.

- Да, ты прав. Не из любопытства. Имеется причина.

Китоврас поведал свою историю.

Святогор внимательно выслушал и покачал головой:

- Даже не знаю, что сказать. Наверное, я могу разломать Алатырь-камень на мелкие части, даже истереть в пыль, но огранить его не в моих силах. Тут надобно совсем иное умение. Не обессудь.

Кентавр понурился:

- Жаль, очень жаль. А я надеялся. Думал, кто, ежели не великий Святогор мне поможет, но…

- Хотел бы я помочь, но не знаю, чем и как?..

- Если бы я сам это знал, вот и ищу того, кто знает.

- А хорошо искал?

- Обошёл чуть ли не полсвета, но всё напрасно.

- Неужели действительно никто этого не знает? Никто-никто? Совсем никто?

- Вышень знает, только он один, но как до него добраться? Это невозможно!

- Невозможно? – насупил мохнатые брови Святогор, словно счёл услышанное для себя оскорблением. – Этого слова для меня нет!

- Но он находится на самой верхнем небе, за девятью небесными сферами! Как до него доберёшься. Мы тут, а он так высоко, так далеко! Это никому невозможно…

- А я всё могу! Я до него доберусь! Подожди меня тут, я скоро вернусь!..

Глава 13

13. Святогор и Вышень

«Бог гордым противится, а смиренным дает благодать»

Библейское

Святогор спрыгнул с лошади – так земля вздрогнула, высочайшие горы закачались. Исполин принялся ломать скалы и громоздить их друг на друга. Выворачивал даже горы и укладывал их в каменную лестницу. Птицы принялись улетать отсюда, звери стремглав побежали прочь…

Кентавр с внутренней дрожью смотрел на него со стороны, очень сожалея, что пришёл сюда. Великие боги могут рассердиться на него ещё сильнее, а тогда устроят ему многие неприятности, вдобавок к уже имеющимся.

Великан трудился неистово, вкладывая всю свою необыкновенную силу. Много дней работал он, и в конце концов возвёл каменную лестницу до самого неба.

- А ты говорил, что это невозможно, - удовлетворённо молвил Китоврасу Святогор. – Я поднимусь, найду Всевышнего и спрошу его о твоём деле. Жди меня здесь.

Святогор бесстрашно зашагал по сооружённой им лестнице в небо…

Безмолвно взирали с высоты великие боги на него, но никто не посмел такому силачу преградить путь. Так он и прошёл всё девять небес и добрался до чертога Всевышнего. Вошёл без стука, никого не спросил, лишь у престола остановился. Только перед светоносным ликом Вышеня несколько потерял уверенность, явственно ощутив свою разницу с ним. Потому смирил свою гордыню. Молча замер на месте.

Вышень улыбнулся, но не стал его ни бранить за самовольство, ни наказывать. Наоборот, похвалил за содеянные труды по охране Яви от Нави и пообещал, что исполнит любое желание исполина. Святогор крепко призадумался, а потом попросил:

- Дай мне силы немереной и мудрости больше, чем у любого из других богов.

Вышень чуть помедлил и весомо ответил:

- Будь по-твоему. Станешь ты сильнее всех богов, но тебя самого осилит камень. Ты станешь мудрее богов, но тебя обманет человек!

Наивный великан не знал, что у каждого желания имеется изнанка. Лишь ухмыльнулся, не поверив сказанному: ему ли, построившему из гор лестницу в небеса, опасаться какого-то камушка! Ну, а мелкие людишки, которые вроде мусора под ногами, разве что смогут ему сделать?..

Повернулся было уходить, но вспомнил про кентавра…

Всеведающий Вышень немедленно ответил, не дожидаясь вопроса:

- Твоё пожелание я исполнил. А Китоврасу передай, пусть ищет птицу Гамаюн. Теперь же уходи.

Великан поблагодарил Вышеня и двинулся в обратный путь.

Он оказался намного труднее, чем он думал. Подниматься было куда легче. Теперь же следовало рассчитывать каждый шаг, дабы не упасть с огромной высоты. Бывало, Святогор даже испытывал несвойственное ему доселе чувство – порой им овладевал страх.

Китоврас дивился необыкновенному зрелищу: гора спускалась с груды гор.

Когда Святогор оказался на земле, то кентавр поразился переменам в его облике: он словно бы светился ликом, стал ещё больше и могуче.

- Да, - загрохотал во весь голос исполин. – Теперь я другой. Был я силён, а теперь стал ещё сильнее. Таким сделал меня Вышень.

- А что он сказал обо мне?

- Спросил его, не забыл. Знает он о тебе и сказал так, передаю слово в слово: «Передай Китоврасу, пусть ищет птицу Гамаюн». Больше Вышень ничего не сказал.

- Спасибо, великий Святогор! Вечно буду тебе благодарен. Хотя не знаю, чем она может помочь мне. Но я вижу в тебе перемены.

- И ещё какие! Я ощущаю в себе силу необоримую…

Небесный пастух с ужасом показал на ноги великана:

- Смотри, ты уходишь в землю, не держит она тебя!

Торжествующее выражение лица великана сменилось на недоумение. Он поглядел вниз, рванул одну ногу, но другая ушла ещё глубже. Принялся вытаскивать её – другая стала увязать. Рванулся в сторону по земле, прошёл как по топкому болоту, и встал на скальное основание горы. Оно затрещало, но выдержало. Святогор долго стоял молча, осмысливая произошедшее.

- Мать Сыра Земля не носит тебя, - сочувственно произнёс Небесный пастух. – Чересчур много силы в тебе, с большим избытком.

- Пожадничал я, попросил слишком много силы, - со вздохом признался Святогор, – вот и наказан за свою гордыню. Теперь я знаю, что исполнятся и пророчества Всевышнего: о том, что меня одолеет камень и обманет человек. Особенно мне странно второе. В отношении человека. Как, несмотря на мою мудрость, меня погубит человек? Этого понять не могу. И вряд ли смогу… А ты пускайся в путь, и раньше я ничем не мог помочь тебе, теперь же тем более. Сам видишь, я могу передвигаться только по горам, в сырой земле вязну. А уж море переплыть и тем более задача мне непосильная. Удачи тебе и прощай!

Сказал так, глубоко вздохнул и принялся разбирать сооружённую им каменную лестницу в небо, укладывать скалы и горы на прежние места. Теперь он работал заметно быстрее, ведь стал намного сильнее.

Кентавр подумал, что это мудро. На небо лучше никому не ходить, а каменная твердь под ногами ему просто необходима, ведь по земле исполин передвигаться не может.

Уже значительно удаляясь, Китоврас обернулся и увидел, что Святогор садится на своего коня – тот прогнулся под весом великана. Напрягся, встал прямо и зашагал по горам. Даже из такой дали и всадник и лошадь казались похожими на две ожившие горы…

Опечаленный трагической судьбой Святогора, Китоврас двинулся дальше.

Поздно к вечеру, когда уже стало смеркаться, он оказался на поляне возле терема, где провёл последнюю ночь. Стол в горнице оказался пустым, его никто не ждал. Удивлённый кентавр спросил:

- Друг мой милый Сквознячок, что ж ты не встречаешь меня достойно?

Ответом ему была тишина. Он озадачился, шевельнул пальцем, сделал несколько пасов, просветлил свой разум и всё понял…

В его отлучку терем посетил тот, кто был отправлен царём далёкого царства в странствия по свету с коварным заданием: «Иди туда, не знаю – куда. Найди мне то, не знаю – что». Посланец немало всюду походил и в своих поисках набрёл на пустой терем с невидимым слугой. Нашёл с ним общий язык. Друг другу они понравились, вот Сквознячок и сменил хозяина…

Рассердился человеко-конь, топнул копытом, сурово сдвинул брови, а потом рассмеялся:

- Сам виноват! Теперь же, вспомнив о кулаках, мне остаётся только бить ими по своей голове. Я же наделил его свободной волей, так как хотел, чтобы возле меня находился не столько слуга, сколько друг. Но обращался я со Сквознячком не самым лучшим образом, это следует признать, особенно в последнее время. Был занят своими собственными заботами-печалями. Вот он и нашёл лучшего друга! Что ж, так мне и надо! Поделом! Догонять и возвращать мил-друга не буду, пусть делает, что пожелает. Принуждением дружбу не вернёшь.

Пришлось Китоврасу воспользоваться своей чародейской силой, творить самому себе еду и всё остальное, от чего он уже отвык…

В дверь постучали. За ней оказался Леший. Небесный пастух был рад ему, сразу же широко распахнул дверь:

- Проходи, ты гость желанный! Дельный совет мне дал! Благодарю!

За едой и горячий сладким чаем Китоврас рассказал о Святогоре. Они вместе посочувствовали богатырю, ставшего страдальцем из-за избытка силы. Зелёные глаза Лесовика загорелись пуще обычного:

- В прошлом году был тут человек один. Не простой человек – вещун. Он тогда тоже видел Святогора, мы говорили о нём. Вещун поведал мне пророчество о том, как он примет свою смерть.

- И что именно рассказал вещун? – заинтересовался Китоврас. – Как Святогора одолеет камень и обманет человек?

- А вот так! – принялся рассказывать леший, но тут же спохватился: - Ты видел Святогора живым и здоровым, а я расскажу не только о том, что было, но и о том, что будет с ним. И расскажу тебе так, как мне поведал о сем вещун. Предупреждаю, он рассказывал мне так, словно всё это уже произошло, хотя предупредил, что этого ещё не случилось. Но случится обязательно. Итак…

Глава 14

14. Илья Муромец

«Говорят они речи хорошие

Про старое, про бывалое,

Про того ли Илью Муромца,

Илью Муромца, сын Ивановича…»

Былина «Илья Муромец и Соловей-разбойник»

В селе Карачарове, что возле славного города Мурома, сиднем сидел Илья Муромец, крестьянский сын.Сидел он так тридцать лет и три года. Его родители отправились на работу в поле, сын остался дома. А в это время мимо шли калики перехожие. Смотрят, в окошке человек на них поглядывает. Обратились они к нему:

- Отвори ворота, впусти нас в дом.

Ответил им Илья Муромец:

- Рад бы я встать, но не могу. Сиднем сижу уже тридцать лет и более, не двигаю ни руками, ни ногами.

Взяли калики ковш, набрали воды из колодца и поднесли через окно Илье Муромцу:

- Отпей водицы, но только три глотка.

Выпил он. Сразу встал на ноги, отворил ворота, провёл гостей в горницу. Угостил всем, что было в доме.

Спросили калики его:

- Что ты чувствуешь в себе?

- Чую силу великую. Если был бы от земли столб до неба, то я бы за него взялся и перевернул всю землю вверх дном.

Говорят калики:

- Отпей ещё один глоток.

Илья Муромец выпил.

- А теперь много ли силы в себе чувствуешь?

- Во мне силы поубавилось, осталось ровно вполовину от той, что была.

Сказали ему калики:

- Этого достаточно. Будешь ты, Илья, великим богатырём. И смерть тебе в бою не писана: бейся с кем угодно – всякого одолеешь. Только не выходи драться с Святогором: его и земля на себе через силу носит. Не бейся никогда и с родом Микуловым: любит Мать Сыра Земля его безмерно. Не ищи боя с Вольгой Всеславьевичем: он ежели не силою возьмёт, так хитростью-мудростью всякого одолеет.

Научили калики Илью Муромца, как найти себе коня богатырского.

- Выходи рано утром на дорогу. Увидишь мужика, который ведёт бурого косматого жеребчика немудрого в поводу. Купи его у хозяина за любые денежки. Поставь в конюшню на три месяца, корми его пшеницей белояровой, пои водой ключевой. Води ранним утром на росы холодные, дай ему по траве мураве покататься. Потом испытай его, подведи к тыну высокому, ежели перескочит, так можешь поезжать на нём в любую сторону, на любое дело. Он будет тебе верным другом, никогда тебя не подведёт.

Сказали так, простились и ушли.

Сделал всё Илья Муромец, как ему калики сказали, и оказался у него конь богатырский. Решил он отправиться в Киев к князю Владимиру, чтобы защищать Русь Великую и совершать подвиги богатырские. Попросил благословения у отца с матушкой. В ответ родители добрые ему сказали:

- Даём тебе своё благословение на добрые дела, а на худые дела благословенья нет.

По пути в Киев Илья Муромец увидел у стен города Чернигова превеликое множество вражеского войска. А в церквах люди истово молились Богу, друг с другом прощались.

Взыграло сердце богатырское, вырвал с корнем дуб немалый Илья Муромец, налетел на неприятеля и принялся бить в разные стороны - разметал-разогнал ворогов. Бежали они обратно в свою страну. А тех, что он в плен взял, отпустил, напутствовав:

- Возвращайтесь к себе и всем скажите, что Святая Русь не пуста стоит. Не перевелись и никогда не переведутся на ней богатыри русские.

Отворили Илье Муромцу ворота черниговцы. Низко ему кланялись и говорили:

- Удалой молодец, оставайся у нас, живи в Чернигове, будешь нашим воеводою. Построим достойный дом для тебя, дадим тебе золото и серебро, скатный жемчуг, каменья самоцветные.

Отказался богатырь, попросил только указать ему дорогу прямоезжую в стольный град Киев.

Ответили черниговцы:

- Нужно ехать в Киев дорогой окольной, а прямая дорога непроезжая: травой вся заросла, давно по ней ни конный не ездил, ни пеший не хаживал. Там ворон чёрный не пролетает, зверь лесной не прошмыгивает. Возле Смородинки-реки живёт Соловей-разбойник, Дихмантьев сын, никого мимо не пропускает.

Не послушался советчиков Илья Муромец, отправился короткой дорогой.

У речки Смородинки, на чёрном берегу росли семь вековечных дубов, сросшихся кронами. Сидел на нём Соловей-разбойник. Издали ещё увидел он богатыря и закричал по-звериному, зашипел по-змеиному да засвистел по-соловьиному – травушки-муравушки заплеталися, все лазуревые цветочки осыпалися, деревья прогнулись аж до самой земли.

Зашатался ретивый конь под Ильёй Муромцев. Ожёг его плёткой богатырь, поскакал вперёд. Наложил на тугую шёлковую тетиву стрелу калёную и пустил её прямо в Соловья-разбойника…

Повалился тот снопом на землю. Илья Муромец его ухватил, посадил в крепкий холщовый мешок, приторочил справа к стремени.

Так и отправился в Киев-град к князю Владимиру.

А там дружина и богатыри княжеские не поверили, что простой мужик проехал прямоезжим путём. Тогда он показал им Соловья-разбойника.

Попросил князь:

- Пусть он засвистит по-своему, как обычно свистит.

Велел Илья Муромец Соловью-разбойнику:

- Засвисти ты, но лишь в половину своего свиста.

Собрался Соловей-разбойник, набрал воздуха, поднатужился и засвистел в полную силу. Да так, что терема высокие перекосились, у некоторых крыши снесло. Хрустальные стёклышки повылетали. Люди на карачки попадали, даже богатыри на ногах не устояли. Князь Владимир едва живой стоит, за своего наимогучего богатыря прячется.

Увёз Илья Муромец Соловья-разбойника за город в чистое поле и там снёс ему голову поганую, приговаривая:

- Полно тебе слезить отцов и матерей, вдовить молодых жён, сиротить малых детей!..

Стал Илья Муромец службу нести, подвиги совершать, Землю Русскую защищать.

Однажды князь Владимир устроил великий пир, а Илью Муромца не пригласил. То ли позабыл, то ли не захотел по какой-либо причине…

Пришёл богатырь сам, незваным. Сел с краю на лавку, которая прогнулась под ним.

Принялся князь Владимир одаривать прислугу и богатырей: кому город отписывал с пригородами, кому село с присёлками, только Илью Муромца не упомянул.

Княгиня Апраксина напомнила:

- Всех ты, батюшка, пожаловал, одному только богатырю Илье Муромцу ничего не пожаловал.

Тогда князь дал Илье Муромцу поношенную шубу басурманскую, что ему среди даров из орды прислали.

Обидным показался подарок богатырю, едва натянул на себя шубу, повёл плечами – она вся расползлась на части. Усмехнулся богатырь:

- Посмотри, князь, какой худой подарок ты мне дал.

Снял и бросил шубу себе под ноги.

Бояре шум подняли:

- Князь Владимир, всем твои подарки пришлись по нраву, лишь один Илья Муромец чванится, изорвал твою шубу соболиную да на пол бросил, топчет её.

Рассерчал князь Владимир, приказал схватить богатыря и бросить в темницу самую глубокую: решётками закрыть, замуровать, камнями-валунами завалить, чтобы поморить его смертью голодной.

Из-за этого рассердились на неразумного князя все сильнейшие богатыри и уехали из Киева, дав клятву великую:

- Не будем больше жить в городе Киеве, не станем служить князю Владимиру.

Пришёл на Русь Святую из Золотой орды злой хан Калин, истребляя все города и веси по пути. От топота его коней тряслась земля. От пара лошадиного солнце померкло, не видать и лучика светлого. От шума и криков слуха лишались люди.

Прибыл поганый к Киеву с неисчислимой силой. Остановился в семи вёрстах от города у берега Днепра. А орда его расположилась на сто вёрст вокруг. От духа ордынского дышать было невозможно: звери и птицы падали замертво.

Нашёл Калин-хан в послы слугу своего, который на две головы был выше всех. Вид имел грозный, знал он язык русский. Поехал поганый посол в Киев. Поставил коня посреди двора княжеского, надменно вошёл в белокаменные палаты. Никому не поклонился, чело не преклонил, бросил ханскую грамоту князю Владимиру под ноги и промычал презрительно:

- Ты, Владимир-князь, сдай нам скоро свой град без боя, без великой битвы, без напрасного кровопролития.

Повернулся, вышел без поклона прощального и уехал из Киева.

Взял князь Владимир, прочитал грамоту. Там было написано, что ордынец требует сдать ему город, очистить улицы, поставить бочки с напитками и столы с яствами, иначе он разорит Киев, сожжет церкви, уничтожит всех от мала до велика, оставит в живых лишь тех, кого в полон возьмёт...

Князь Владимир сильно опечалился:

- Рассердил-то я богатырей неразумным словом и делом, все они разъехались, некому защищать Киев.

Княгиня Апраксина говорит:

- А может быть, Илья Муромец спасёт нас?

- Что ты говоришь, малоразумная! Сними буйную голову с плеч – разве она прирастёт потом? Как будет жив старый казак через три года – без еды и питья!

- Посылай за ним, жив он. Прости меня за непослушание, батюшка, но я велела прокопать подкопы к тюрьме подземной, все три года поили и кормили Илью Муромца. Так что жив он.

Обрадовался князь Владимир, поспешил к темнице глубокой. Повелел он своим слугам:

- Развалите камни-валуны, выдерните решётки железные, отворите двери.

Слуги набежали, его приказ быстро выполнили. Князь взял богатыря за ручки за белые, велел на белый свет. Припал к его коленям и принялся умолять:

- Прости меня неразумного, не держи обиду. Обложил наш град Киев поганый царь Калин, грозит всех поубивать или в полон взять. Постой-ка ты за Веру и за Отечество, да за славный стольный Киев-град.

Илья Муромец не стал попрекать князя былыми обидами, а собрался и поехал на ворога.

Въехал на высокую гору, посмотрел на ордынскую силу — ей конца и краю не видно. На другую гору поднялся – везде, словно море безбрежное, войско царя поганого. Только с третьей горы, самой высокой, углядел вдали небольшую группу из двенадцати русских шатров. Там находились богатыри, обиженные князем Владимиром. Подъехал, у шатров двенадцать коней богатырских траву щиплют. Спешился, привязал лошадь. Вошёл в шатер – там двенадцать богатырей за столом сидят. Увидели гостя – вскочили:

- А говорили, что посажен ты в погреба глубокие и заморен смертью страшной, голодною.

Ответил им Илья Муромец:

- Братья мои названные, не время сейчас пирам предаваться, пустые разговоры вести. Пришла беда на нашу землю Святорусскую. Садитесь-ка на коней да поедем супротив хана Калина.

Богатыри воспротивились:

- Кладена нами заповедь крепкая, что не будем защищать князя Владимира и не стоять за Киев-град. У него есть много бояр и дворян, их он жалует больше. Пусть они его и спасают.

Ответил им Илья Муромец:

- Зову вас в бой против хана поганого не ради князя Владимира, не ради его бояр и дворян. А ради матушки Святой Руси, ради Веры православной, ради сирот, вдов и чёрных людей.

Согласились богатыри. Стали собираться, мечами опоясываться, коней седлать.

Илья Муромец попросил у Господа себе помощи. Обратился к Пречистой Пресвятой Богородице, помолился и пустил своего богатырского коня на великое множество полков поганых. А за ним все двенадцать его братьев названных…

Как ударит кто из богатырей мечом своим булатным – ляжет улица, отмахнётся – переулочек. Бились-бились, уже победа совсем близка, но не ведали они о вражеском коварстве – устроили поганые множество тайных подкопов. Один Илья Муромец перескочил, другой, а в третий провалился вместе с конём. Обессилел при падении вниз.

Повязали его ордынцы в путы неимоверные, поволокли к своему хану Калину. Тот зовёт его к себе на службу:

- Вижу, силён ты и в умении воинском преуспел. Садись за мой стол, отведай моих яств. Дам я тебе одежду самую драгоценную, одарю богатствами несметными, если пойдёшь служить для меня.

Ответил ему русский богатырь:

- Никогда не сяду с тобой за один стол, никогда не буду служить тебе, собака хан Калин, даже и не надейся. У меня родительское благословение защищать Землю Русскую, Веру Православную, хранить стольный град Киев, вдов и сирот да бедный народ.

Разгневался Калин-хан великим гневом, закричал:

- Отведите его в чистое поле да отрубите его голову непокорную и принесите мне.

Повели слуги Илью Муромца в поле.

Он помолился Пресвятой Богородице, всем святым, в Земле Русской просиявшим и тут вернулась к нему его прежняя сила богатырская. Потянулся Илья Муромец всем телом, полопались верёвки на нём и путы тесные слетели. Ухватил он за ноги ближайшего ордынца и принялся бить им поганых. По его свисту примчался его добрый конь. Поднял богатырь меч свой булатный, вскочил на коня и помчался на врага ещё пуще прежнего.

Увидели его другие русские богатыри, ещё больше воодушевились, с новой силой принялись бить неприятеля. Побили-посекли они всю орду поганую.

А хан Калин пустился бежать быстрее всех своих ближников, говоря про себя:

- Велик Русский Бог! Закажу я детям и внукам приходить на Землю Русскую!

В Киеве богатырей встретил князь Владимир. Попросил у всех прощения. Утроил великий пир. Раздал на радостях народу казну немалую. Пожаловал каждому богатырю за службу по городу да с пригородками.

Глава 15

15. Илья Муромец и Святогор

«Ай же ты, Илья, да мой меньший брат!..»

Былина «Илья Муромец и Святогор»

Но это было ещё не всем, что услышал Леший от вещуна. Далее он поведал Китоврасу следующее, что услышал от ведуна…

Как-то прослышал Илья Муромец, что живёт на белом свете премогучий богатырь Святогора. Грузно ему от своей силушки неимоверной, как от тяжкого бремени. Не с кем ему силой помериться, а она в нём по каждой жилочке переливается. Не ездил он на Святую Русь – не носила его Мать Сыра Земля. Решил богатырь отыскать его и самолично испытать силу исполина. Собрался и поехал.

Долго ли ездил, мало ли, но в конце концов прибыл к святым Сиверским горам. Глядит, едет на коне Святогор, выше леса стоячего, чуть ниже облака ходячего. Под ним конь огромный, что лютый зверь. Великан притомился и заснул богатырским сном, прямо сидя на лошади. Так и ехал они по горам, сами на горы похожие.

Поколебался Илья Муромец в своей решимости. Поглядел, подивился:

– Что за чудо в чистом поле?..

Вскачь приблизился, видит, крепко спит всадник. Крикнул зычно, но не разбудил великана.

- Спишь или притворяешься? Может, шутку какую шутить собираешься?

От исполина нет ответа.

Крикнул, что есть мочи, но ответа не последовало.

Взыграла обида в нём, взял Илья Муромец свою булатную палицу и, едва дотянувшись, ударил в панцирь великана прямо против сердца.

Но и тогда не проснулся Святогор.

Разгневался пуще прежнего Илья Муромец, отъехал он, пустил коня вскачь и с налёта ударил палицей.

Спит исполин, даже не шевелится.

Тут уже по-настоящему осерчал Илья Муромец. Взял он шалапугу подорожную, в которой было веса сорок пудов. Разъехался с чистого поля и ударил сонного великана в самую грудь. Отшиб себе правую руку, долго её потом не чувствовал.

Только после такого удара Святогор потянулся, открыл глаза, почесал грудь со словами:

- Как больно мухи кусаются.

Увидел Илью Муромца, спросонок сгрёб его вместе с лошадью и положил в свой карман. Поехал дальше Святогор, голова его стала невольно клониться, и он снова заснул.

Ехал весь и всю ночь до самого утра, потом второй день, и третий день до самого вечера. Начал конь спотыкаться. Проснулся Святогор и прикрикнул на него:

- Ах ты, волчья сыть да травяной мешок, что ты, собака, спотыкаешься? Аль идти не можешь, аль нести не хочешь?

Ответил ему верный конь человеческим голосом:

- Ты прости меня, хозяин, да дозволь слово молвить. Третьи сутки моим ногам покоя нет, а во рту ни травинки, ни росинки не было. Между тем несу я на себе не только тебя, но и сильнейшего русского богатыря. Да второго ещё и с его лошадью.

Только тут Святогор опомнился, почувствовал тяжесть в своём кармане, вспомнил про Илью Муромца. Достал его из кармана, поставил на землю вместе с конём. Начал всё спрашивать да выведывать:

– Ты скажи, удалый добрый молодец, ты из коей земли да из какого народа? Зачем приехал ко мне, что ищешь? Уж не надумал ли испробовать со мной свою силу богатырскую?

Усмехнулся от своих последних слов, взял одну скалу, ударил ею о другую – обе в пыль рассыпались.

Понял Илья Муромец – не ровня он Святогору. Покачал головой:

- Вижу я твою силу небывалую, не желаю с тобой сражаться. Давай лучше побратаемся.

Святогор не отказал в просьбе. Отпустили они пастись коней на зелёный луг. Раскинули просторный белый шатёр. Вошли в него и совершил обряд, стали побратимами. Друг другу обо всём рассказали, золотыми крестами поменялись. Обнялись и поцеловались. Решили, что Святогор будет большим братом, Илья Муромец – меньшим братом. Потом поели из своих дорожных запасов и спать легли. Недолго спали – трое суток всего. На четвертый день поднялись. Обучил Святогор Илью всем похваткам, воинской мудростью поделился. Собрались побратимы и отправились в путь-дороженьку. Ехали не чистым полем, а по святым горам.

Едут-едут широкой дорогой. Видят, что впереди неспешно шагает путник с сумочкой скоморошьей за плечом. Стали его догонять, припустили коней вскачь, несутся во весь опор, но догнать не могут. Понеслись рысью, пыль столбом до небес взвилась – приблизиться не могут.

Окликнули побратимы прохожего издали, тот остановился, положил суму на землю, подождал, пока они нагнали его.

Подъехали побратимы, спросили, что у него в суме. Путник показал на неё и сказал:

- Ежели подымите сумочку, узнаете.

Илья Муромец со своего добро коня не спустился, захватил маленькую суму переметную одной рукой, рванул, но даже не ворохнулась она. Спешился, подошёл к суме, взялся обеими руками и принялся тянуть… По колени в земле увяз, но поднять не смог. Только рукой махнул с досады.

Вслед за ним за суму взялся Святогор. Слез исполин со своего доброго коня. Встал основательно на обе ноги, крепко взялся: тянет-потянет, в землю погружается, по лицу не слезы – кровь течёт. Вложил великан в усилие всю свою беспредельную силу и совсем немного оторвал суму от земли, но при этом сам по пояс в землю ушёл. Выбраться не может. Обратился он к своему коню:

- Выручай хозяина верный богатырский конь.

Ухватился за серебряную узду, конь упёрся копытами, потянул и вытащил Святогора.

Подивился тому исполин:

- Много я по свету ездил, но такого дива не видывал. Что же в суму твою понакладено такого, что я её поднять не могу, хотя силы мне не занимать?

Ответил прохожий:

- В этой суме вся тяга земная, весь груз земной. В ней лежит сам Чёрный камень.

Спросили Илья Муромец со Святогором:

- Как зовут тебя, путник, кто ты будешь по отчеству?

Ответил он:

- Микула я, а зовусь Селяниновичем.

- Впервые вижу такого богатыря, - покачал головой Святогор.

- Не богатырь я, а простой оратай.

Святогор вздохнул:

- Вот как исполнилось пророчество Вышеня: победил меня камень и человек.

Опечаленный великан, вздохнул:

- Видимо, смерть моя близка. Недолго мне уже осталось…

Леший замолчал, взял ковш, выпил квасу.

Китоврас дал ему время напиться, дух перевести, а затем спросил:

- А рассказал ли тебе вещун о том, как принял смерть великан Святогор?

- Рассказал. Это случилось несколько позже.

…Доехали Святогор и Илья Муромец до Сивер-горы и на ней увидели чудо чудное, диво дивное -великий дубовый гроб. А на нём надпись написана: «Кому суждено в гробу лежать, тот в него и ляжет».

Богатыри с коней спустились, гробовину осмотрели. Говорит Святогор:

- Кому же предназначен этот гроб? Послушай, меньший брат Илья, ложись в гроб до померь, ладен ли он тебе?

Не ослушался русский богатырь, лёг в гроб, но он оказался велик дня него – как в ширину, так и в длину.

Затем в гробу расположился Святогор, он пришёлся по нему, в самый раз оказался. Просит великан меньшого брата:

- Гроб точно про меня делан. Ай же ты, Илья, ты положи-ка крышечку дубовую, полежу я в гробу, полюбуюся.

Наотрез отказался Илья Муромец:

- Даже и не проси, не возьму я крышки, больший брат, и не закрою тебя: шутишь ты шуточку немалую, сам себя хоронить собрался.

Тогда исполин сам взял крышку и накрылся ею.

Полежал немного Святогор и сказал из гроба:

- Не могу поднять крышку. А мне в гробу лежать тяжелешенько, дышать-то нечем да тошнешенько. Ты, брат меньшой Илюшенко, открой крышку дубовую, дай вдохнуть мне свежего воздуха.

Принялся Илья Муромец крышку снимать, но она не снимается, словно приросла к домовине. Даже щелочка не открывается. Как ни бился, как ни силился, ничего не получалось.

Тогда Святогор дал совет:

– Ты разбей крышку моим мечом-кладенцом.

Попробовал Илья Муромец взять меч своего старшего брата, но лишь один конец приподнять сумел. Сказал, что не может совладать с мечом. Признался со стыдом, что у него нет сил.

Позвал его Святогор:

- Наклонись к щелочке гробовой, я дохну на тебя духом богатырским.

Наклонился Илья Муромец, дохнул на него великан своим духом богатырским и почуял богатырь, что силы в нём прибавилось втрое против прежнего.

Поднял он меч-кладенец и ударил поперек крышки. Тут же на этом месте появился обруч железный. Принялся бить Илья Муромец вдоль и поперёк, но при каждом его ударе появлялся новый обруч. И чем сильнее он наносил удар, тем обруч был толще и крепче. Скоро в несколько слоёв они покрыли домовину.

С грустью поведал то побратиму.

Вздохнул Святогор и молвил такие слова:

– Напрасно стараешься, мой меньший брат. Знать, судьбина меня нашла. Ко мне пришла моя кончина. Душно мне. Ты схорони меня в сырой земле. А теперь наклонись ты ко гробу дубовому, я вдохну в тебя всю свою силу богатырскую, не будет на земле никого сильнее тебя.

В ответ Илья Муромец сказал:

– Будет уже с меня силы, больший брат, всей твоей силушки мне не надобно.

- Правильно сделал, меньшой брат, что отказался, а то бы не смогла носить тебя Мать Сыра Земля. Никогда бы больше не увидел ты Святую Русь великую, ездил бы только по горам или большим ущельям. Владей моим мечом, а коня отпусти в поле – совладать с ним, кроме меня, никто не может.

Простился богатырь со Святогором. Скоро из гроба пошёл мёртвый дух - умер бесподобный великан.

Илья Муромец схоронил большего брата. Опоясался его мечом-кладенцом. Отпустил коня побратима в вольное поле.

Затем вернулся богатырь в Киев к князю Владимиру…

Закончив своё повествование, леший напомнил о том, о чём говорил в самом начале:

- Я рассказал так, как услышал от вещуна, словно об уже случившемся. Этого ещё не случилось, но обязательно случится.

Китоврас немного подумал и заключил:

- Наверное, это даже и к лучшему, что будет именно так. Давно минуло время великанов. Да и устал Святогор от вечной жизни, давно пора ему отдохнуть. Зря он просил Всевышнего дать ему силищу неимоверную, совершенно зря…

Утром кентавр воспользовался своим чародейством и убрал терем, созданный Сквознячком, в прежнее небытие. Вспомнил своего невидимого помощника-друга, пожалел, что его с ним нет. Но в этом он сам виноват, дал волю Сквознячку, вот тот и ушёл с тем, с кем ему лучше, чем с ним. Ну, и пусть им будет счастье! – мысленно пожелал Небесный пастух.

Глава 16

16. Царство морское

«Сидит в палате царь морской…»

Былина «Садко»

В своих странствиях Китоврас дошёл до берега последнего моря. Используя своё дивное знание всех ремёсел, свалил кряжистый дуб, обтесал его и построил ладью, которая двигалась без помощи ветра и весла.

На ней поплыл на запад.

Сверху в вышине Хорс не спускал глаз со странника. Не удержался, мстительно поддал жару – запылал так, что с лица Небесного пастуха потёк пот. Потешился так и двинулся дальше к далёкому горизонту.

Мимо пролетал в широком развевающемся плаще бог бури Позвизд, зловредный старший сын Стрибога. Хорс указал ему на кентавра. Позвизд не упустил случая поиздеваться, нагнал тяжёлых туч, взбаламутил воду, погнал её огромными пенными волнами. Стали они захлёстывать ладью, грозя её утопить. Китоврасу пришлось применить всю свою магическую силу, дабы противостоять этому.

Он понимал суть происходящего, смирив себя: «А пусть себе потешится, может, добрее будет! Поддамся ему!..» Изобразил нарастающую усталость, выказал неловкость и дозволил особо огромному водяному валу перевернуть ладью…

Сам же прочитал оберег-молитву от воды и не стал препятствовать своему погружению сквозь толщу морскую к далёкому дну. Даже порадовался этому, так как ещё находясь в лодке вспомнил, что как раз проплывает мимо подводных чертогов морского царя. Раз уж оказался тут, то можно ещё и его спросить про Алатырь-камень.

Усмехнулся: «Заодно пусть порадуется Позвизд, несомненно, думает, что если не утопил, то доставил мне немало неприятностей. Пусть себе потешится…»

По мере погружения в пучину становилось темнее. Один раз огромная акула кинулась было на кентавра, но он выставил навстречу мгновенно сотворённую им острогу и нанёс такой удар, что отбил у неё охоту думать о повторном нападении. Острозубая хищница умчалась прочь.

Внизу появилось светлое облачко, которое становилось всё больше и больше. Скоро Небесный пастух увидел чудесный подводный дворец. Понял, что он не ошибся, внизу находилось жилище, где обитал Морской хозяин, царь Поддонный, царь Водяник, владыка всех земных вод (Черномор).

Увидел многочисленное морское воинство.

Навстречу Китоврасу выплыли русалки. Ухватили со всех сторон, помогли плыть, сопроводив человеко-коня в чертоги. Там на янтарном троне, усыпанным медовым янтарём, восседал Морской царь, держа в руках сапфировый скипетр.

Рядом с повелителем морей находилась его царица Белорыбица. Под ногами лежал ужасный обликом змей Чудо-юдо, как символ власти над всеми обитателями моря – рыбами и животными, которые водятся в морях-океанах. На страже стояли лютые раки и крабы при всем вооружении и в сплошных роговых доспехах.

В огромном зале находилась большая свита: тут были рыба-сом с большим усом, и налим-толстогуб - губошлеп-душегуб, и севрюга, и щука зубастая, и осетр-великан, и жаба с брюхом - что жбан, и ёрш колючий, что еж сердючий. А также множество плотвы и прочей родственной братвы.

На пиру, устроенном в честь гостя, Китоврас услышал, как судачат между собой раки: мол, ёрш похвалялся, что знает, как кентавру пособить, Алатырь-камень огранить. Царь морской, уже в подпитии, под короной подтянулся, весь телом шевельнулся, крикнул громко на весь зал:

- Где тот ёрш, сюда того, кто сие болтал!

Принялись искать, везде шурша. Увы, нет нигде ерша. Владыка морской повелел его немедленно найти и доставить во дворец.

Стали выискивать его в морях и океанах, принялись осматривать реки и озёра. Ну нет ерша нигде, хоть ты плачь!

Тут услышали в маленьком пруду превеликий гам и шум. Смотрят, там под камышом ёрш дерётся с карасём. Он даже указ слушать не хочет, пышет гневом, рвётся в драку на соперника-забияку. Дельфины за щетины драчуна схватили и во дворец к царю притащили. Тот из кубка вина отпил и очень строго вопросил:

- Похвалялся ты, слышал я, нашему гостю пособить, камень дивный огранить.

Смущён ёрш:

- Да, было дело, брякнул я. Только слово бросил зря. Они меня не так поняли, да ещё чуток соврали.

- Ну, давай-ка, объясни. Сдеру иначе чешую и так по миру пущу.

Почесался ёрш своими колючками, поёжился и принялся говорить…

У славного озера Ильмень стоял великий город Новгород. Дома и терема в нём были белокаменными, высились там величественные храмы, имелись богатые торговые ряды, просторные площади для народных гуляний.

Жил в Новгороде гусляр Садко. Играл он так хорошо, что старый в пляс пускался, молодой ощущал в себе силы богатырские, а девицы томно млели в предчувствии нежной любви.

Но вот настало время и словно все забыли про гусляра, не зовут его на пиры и торжества, чтобы он играл и тешил гостей. Тогда направился Садко к берегу озера Ильмень, как раз к тому месту, где в него впадала река Ильмара. Стал играть сам для себя на своих яровчатых гуслях. Всю душу вложил, звуки извлекал небывалые, всё стихло, заслушавшись его игры.

Как только он закончил, взволновалась вода и поднялся из пучины озёрный бог. Сказал музыканту:

- Распотешил ты меня, Садко, за это я тебя награжу. Иди в Новгород к наибольшим купцам и побейся с ними о великий заклад, заложи голову свою буйную, что выловишь в озере Ильмене чудесную рыбу с золотыми плавниками. Не бойся ничего, я тебе помогу выиграть спор.

Послушал его Садко. Только вернулся в город, как позвали его на большой пир. Там он всех знатно повеселил своей дивной игрой. Стали тут его подпаивать, во хмелю Садко принялся похваляться, что есть в Ильмень-озере рыба с золотыми перьями и он один может её выловить. Не поверили ему. Он предложил побиться о великий заклад, на все лавки и товары Царьграда, а против поставил себя и свою буйную голову...

Ударили по рукам.

Отправился Садко пошёл к озеру, бросил в него невод и вытянул обратно с рыбкой, у которой были золотые плавники. Тем самым выиграл спор и стал самым богатым купцом в городе.

Принялся торговать Садко, и всегда ему сопутствовала удача. В этом помогал купцу бог богатства, благополучия и плодородия Велес. В благодарность ему гусляр построил величественный храм, изумительно изукрашенный.

Как-то снарядил Садко тридцать кораблей, заполнил их товарами разными новгородскими и поплыл торговать в заморские страны. В самых далёких побывал, немало чудес увидал.

На обратном пути Садко в Новгород поднялась небывалая буря. Неистово по кораблям бьёт, канаты и паруса рвёт, вот-вот потопит.

Корабельщики заволновались:

- Много мы по морям-океанам плавали, дани Черноморцу не платили! Видно, Царь морской требует уважить себя!

Садко приказал бросить за борт бочку-сороковку с серебром. Исполнили его приказ. Ан – чудо: не тонет бочка. Не принимает владыка вод эту жертву.

Бросили в море бочку-сороковку червленого золота. И она не ушла на дно, плавает, словно щепка деревянная. Буря сильнее прежнего терзает корабли.

Поняли корабельщики:

- Не пошлину требует морской царь, а голову человеческую. Нужно жребий бросать.

На палочках написали имен. Бросили в волну. Все поплыли, а одна утонула – та, на которой было имя Садко.

- Делать нечего, царь морской требует меня к себе, - сказал Садко.

Спустили на воду доску дубовую, встал на неё Садко и гусли с собой прихватил, не захотел в последний час расставаться с ними. Ветер стал быстро слабеть. Волны укротили свой нрав, почти сгладились с уровнем моря.

Корабли уплыли. Новгородец остался один. Долго качало его на волнах, утомило. Заснул Садко, а когда проснулся, то увидел, что находится в белокаменных палатах морского владыки. Низко поклонился, отвесил земной поклон царю с царицей.

- Много ты, Садко, плавал по моим морям-океанам, а дани мне не платил, - сказал повелитель вод морских. - Потому я и взял тебя в качестве подарочка. Расскажи мне, что у вас в вышнем мире на Руси делается?

Стал он его расспрашивать о делах, которые творятся на белом свете. Садко обо всём, что знал, рассказывал без утайки. Тешил морского владыку.

А потом в подводных чертогах пир задали.

Приказал властелин морей Садко развеселить его с супругой:

- Слышал я, что ты, Садко, превеликий мастер играть на гуслях звончатых. Потешь же нас с царицею и гостей созванных.

Отказаться Садко не посмел, взял яровчатые гусли, тут же натянул струну к струночке, отладил всё и принялся играть.

Возвеселился Морской царь, в пляс пустился по палатам своим белокаменным, просто удержу нет. Да не просто так, а с коленцами да вприсядочку! Он полами шубы о пол бьёт и рукавами машет, кого из гостей заденет – тот прочь летит…

День играл гусляр, второй, третий…

Появился в палате Сварожич Велес, никому не видимый, кроме музыканта, и сказал:

- Хватит играть тебе, Садко. Ты видишь, что скачет в палатах Черноморец, а не ведаешь, что от пляски сей ветры ярятся, волны пенятся, песком вода замутилась, моря-океаны все ходуном ходит! Тонут в водной пучине корабли числом неисчислимым, гибнут души неповинные!

Повёл плечами Садко:

- Не по своей воле играю, дан мне такой приказ.

- А ты струночки повырывай, шпенёчки поломай. Скажи, что других больше нет, мол, не во что играть.

Услышав совет такой, Садко немедля ему последовал: сломал свои гусли яровчатые. Тут и царь перестал плясать.

- Что же ты, игрун новгородский, перестал играть, меня потешать? Ещё не наплясался вдоволь я!

Повинно опустил Садко голову:

- Играл бы и дальше я, потешил бы тебя с царицей и гостями уважаемыми, но порвались струны все до единой, шпенечки поломались, а в запасе других нет.

- Делать нечего, прощаю тебя, - молвил морской властелин. – За игру твою великую следует тебя наградить. Хочу дать тебе в жёны красную девицу.

- Нет у меня своей воли в твоём мире, - ответил Садко, - что повелишь, тому и быть.

- Хорошо сказал, пошёл бы супротив моей воли – не быть тебе живым. Иди ложись спать. А утром покажут тебе всех девиц, которую выберешь, та и будет твоей.

Велес же невидимый дал совет гусляру:

- Как станешь выбирать, то пропусти первых триста красавиц, и другие триста оставь без внимания, и потом триста девиц пройди мимо, а увидишь сзади всех девку Чернавку, ту и бери. Это дочь Черномора, Ильмара. Только с ней ты вернёшься в город свой Новгород, увидишь белый свет и красное солнышко.

Так и сделал Садко. Рано поутру его повели в главную палату. Стали девиц ему показывать, одна другой краше, просто глаз не отвести. Садко же на них даже и не глядит, а когда всех прошёл и увидел позади невест скромную Чернавку, то на неё рукой указал, как Велес учил. Его отговаривали, но он твёрдо стоял на своём: хочу только её.

Не желал морской царь свою дочь отдавать, но давши слово – его не воротишь. Сыграли пышную свадьбу. Лёг Садко в мягкую постель с молодой женой, а когда проснулся, то увидел, что лежит на твёрдом берегу реки Ильмары у стен Новгорода. Рядом жена его стоит, а по морю плывут его торговые корабли.

Подал сигнал, за ним лодку прислали. Сильно дивились его друзья-корабельщики тому, что Садко оказался в родном городе раньше их.

Так и стал он жить в своих хоромах с молодой женой ещё лучше прежнего…

- Эту историю я знаю, - сказал Морской царь ершу. - Не перебивал тебя только для того, дабы и гость наш её услышал. Зачем ты нам всё это рассказал?

- Садко мне про камень Алатырь говорил. Мол, есть тот, кто может одолеть сей неодолимый камень. Но не назвал имени. Вот это я и имел в виду, когда говорил, что знаю, как помочь Китоврасу. Нужно спросить о том Садко.

Тут же послал Морской царь золотую колесницу за зятем с дочерью…

Вернулась она лишь с одной Ильмарой, гусляр отсутствовал в городе, потому не смог прибыть.

Но присутствия самого Садко и не понадобилась, его супруга вспомнила его рассказы о прежних плаваниях, о посещении им островов Березань, Белый и Буян. На последнем он видел вещую птицу Гамаюн. От неё услышал, что она способна огранить камень Алатырь своими когтями, которые у неё крепче адаманта.

- Вот почему Вышень послал меня к птице Гамаюн! – воскликнул кентавр. – Она мне поможет! А я сомневался, недоумевал. Спасибо тебе Ильмара! Благодарствую тебя за помощь, великодушный царь морской! Спасибо и тебе, ёрш-ершович! Успокоили вы моё сердце, теперь я полностью уверился, что скоро выполню возложенную на меня задачу. Уже девятый месяц подходит. Нужно спешить! Медлить нельзя, сейчас же отправлюсь в путь!

Китовраса посадили в большую золотую колесницу Морского царя, на которой тот обычно разъезжал по своим подводным владениям. В неё впрягли тройку резвых хрустальных коньков с шёлковыми гривами. Резво помчали они его, держась вблизи поверхности моря-океана, как настоял Небесный пастух, желая подольше скрываться от глаз настроенных к нему враждебно Сварожичей…

Но в конце пути ему всё же пришлось выйти на берег и далее человеко-конь поскакал встречь солнцу…

Глава 17

17. Райская птица Гамаюн

«И идут они, люди сказывают, до самых теплых морей, где живет птица Гамаюн сладкогласная, и с дерев лист ни зимой не сыплется, ни осенью, и яблоки растут золотые на серебряных ветках, и живет всяк человек в довольстве и справедливости…»

«!Записки охотника» Иван Сергеевич ТУРГЕНЕВ

Китоврас теперь точно знал, куда идти – на блаженный остров Макарийский, куда часто прилетает вещая птица Гамаюн! Он направился на седьмое небо. Там в кроне Мирового древа вблизи блаженного Ирия находилось Небесное море, в его центре была обитель райской птицы.

Но дорога туда неимоверно трудна. Ни пройти в Ирий, ни проехать. Все пути в него непроезжие, заколодели-замуравели; дороги заступают горы толкучие, преграждают реки текучие. Все дорожки-тропки охраняются меднокрылыми василисками и медноклювыми грифонами. Лишь боги и духи находят путь в Ирий или те, кого они по своей милости призовут.

Кентавр пробрался тайным путём, ведомым лишь небольшому числу даже богов. Знал о нём, но воспользовался в первый раз, ведомый своим внутренним чувством всезнания.

Уже оказавшись в самом Ирии, Небесный пастух двигался по нему с немалой долей опаски, помня о том, что Ирий фактически является вотчиной Сварога и его многочисленного потомства. Здесь они обычно проводят время в постоянных забавах, пирах, снисходительно посматривая на всё то, что происходило в Яве. Порой вмешиваясь в те или иные события. Допускают боги в Ирий лишь души праведников и самых славных людей, тем или другим отличившихся при жизни. Так что их пребывание в Яви – это лишь гостевание, а затем они возвращаются домой, в Ирий. Но не грешники, таковые отправляются прямиком в Пекло.

Потому кентавру приходилось зорко поглядывать по сторонам, дабы не столкнуться с кем-либо из Сварожичей. Так же он избегал скопления людских душ, даже обычно накидывал на себя невидимый полог, когда ускоренным аллюром проносился мимо двух-трёх, пренебрегал лишь одиночными. Также не скрывался от аистов, уносящих в Явь души младенцев, которые должны были родиться там.

Лишь однажды позволил себе несколько изменить путь, чуть приблизившись к седовласому Бояну, который в кругу душ славных воинов пел старинные русские песни, подыгрывая себе на звончатых гуслях. Слышал о нём, и не упустил случая поглядеть на прославленного певца.

В другой раз по волшебным колебаниям вдали за горизонтом ощутил нахождение там Велеса, заметил желтоватый оттенок в воздухе над ним. То был отсвет от золотых ключей от райских ворот, которые тот носит с собой. Китоврас ускорил свой галоп, надеясь, что Скотий бог его не заметит, не пустится вдогонку, не учинит помех.

Лишь спустя некоторое время успокоился. Обратил внимание на то, что его окружало.

Ирий походил на сад беспредельных размеров, в нём имелись все плодовые деревья, которые растут в поднебесной, но также немало и таких, которых там не было, нет и не будет. Их плоды обладали различными волшебными свойствами. Продлевали жизнь, даровали несокрушимое здоровье, веселили душу, наполняли тело энергией.

Человеко-конь скакал мимо усыпанных плодами деревьев, редко когда позволяя сорвать себе яблочко или грушу, а то и ещё что-нибудь. Только для утоления голода. Радовали его глаза и натруженные копыта зелёные полянки и лужайки с мягкой, шелковистой травой и чудесными цветами, впитавшими все сочные цвета радуги.

Нет в Ирии печали, горестей, страданий, болезней и бед. Одни лишь радости. Нет здесь холода или жары. Царит вечная весна.

Весь день в Ирии поют сладкоголосые птицы, ручьи неутомимо несли чистейшие воды, серебрясь словно хрустальные, а дно их устилали драгоценные камни-самоцветы. Сверкают-блистают они на солнечном или лунном свете, бросая узорные блики.

В пути наткнулся на два родника, находившихся вблизи видимости друг от друга. Намеревался напиться, но его всеведение подсказало, что этого делать не следует, ибо из одного текла мёртвая вода, а из другого – живая. Лучше не рисковать. Даже останавливаться рядом не стал, нашёл обычный ручей дальше, набрал воды для питья из него.

Всё в Ирии радовало глаз и грело душу, но мудрый Китоврас испытывал не самые лучшие чувства. Тревожился: сыщет ли он вещую птицу Гамаюн (Говорун), согласится ли она помочь ему?..

Видел прежде он её, и не раз. Остался в его памяти её образ. Птица Гамаюн имеет голову прекрасной девушки и тело птицы. Она посланница богов, глашатай их воли. Птицедева - воплощение бога мудрости Велеса, знает всё о происхождении земли и неба, богов и героев, людей и чудовищ, зверей и птиц. поёт торжественные песни и открывает будущее тем, кто очень жаждет его узнать. Когда она устремляется в полёт, то поднимается неимоверной мощи буря.

Несказанно обрадовался, когда ещё издали он услышал её крик. От него отозвалось приятными нотками в груди. Кентавр приободрился, вспомнив древнее поверье, что крик птицы Гамаюн предвещает счастье.

И вот она перед ним.

Птицедева пристально посмотрела в глаза Китовраса своим пронзительным взглядом и его неудержимо потянуло в сон. Лишь в последний момент кентавр нашёл в себе силы воспользоваться магией и защититься от её чар, почти ни для кого неодолимых. Чудесная птица улыбнулась:

- Вижу, непростой гость ко мне пожаловал. Будь здрав, Китоврас!

Небесный пастух отвесил низкий поклон райской птице, ответив своим приветствием.

- Догадываюсь, не зря пришёл сюда.

- Ты и сама всё знаешь, - замялся под пронзительным взором птицедевы Китоврас.

- Знаю, как не знать. Так что пересказывать нет надобности.

- Надеюсь на твою помощь, больше мне просить некого, - признался человеко-конь. – Весь свет обошёл. И вот к тебе пришёл. Прошу тебя помочь мне справиться с Алатырь-камнем.

Птица Гамаюн покачала головой.

- Сомневаюсь. Следует ли мне из-за тебя ссориться со Сварожичами. Ты и они – большая разница.

Китоврас снова обратился к ней со слёзной просьбой. Поклоны бил.

Долго молил, выпрашивал подмогу.

В конце концов, райская птица всё же нехотя согласилась. Наверное, потому, что во многом она была схожа с женщиной, чьи натура и мнение переменчивы. Недаром имела голову прекрасной девы.

Только всё же вымолив наконец согласие, Небесный пастух вспомнил крик птицы Гамаюн, который слышал издали, ещё на подходе к ней. Засмеялся от радости и покачал головой, как он мог забыть, что её крик предвещает счастье. Его счастье!..

- Как же с тобой туда оправимся? Я могу лететь по воздуху, а ты двигаешься по земле!

- Понесёшь меня.

- Такого огромного и тяжёлого?

- Это сейчас я такой. Но я в состоянии облегчить тебе задачу.

Кентавр сделал несколько пасов.

- Попробуй, - протянул он обе руки вверх.

Птица Гамаюн с недоверием ухватила её своими лапами, замахала крыльями и легко подняла огромного человеко-коня, словно пёрышко.

- Я и забыла, что ты владеешь многими волшебными премудростями, - уважительно произнесла птицедева. – Но больше я никогда не хотела бы оказываться в подобном положении.

- Это ещё почему?

- Не люблю быть смешной. А со стороны мы с тобой выглядим уморительно. Кто поглядит, тот рассмеётся.

Китоврас улыбнулся:

- Наверное, это так, но мне не до смеха. Впрочем, тебе лучше не отвлекаться на разговоры, а поберечь силы для полёта. Путь не близкий. Да и сделаю так, что меня мало кто увидит. Разве что иные боги, и только.

После этих слов Небесный пастух произнёс нужные слова и стал невидимым для всех смертных и земных существ. Только великие боги могли его увидеть. От их глаз скрыть магия не может.

- Вот за это особое спасибо! – поблагодарила Гамаюн. – Так куда лучше…

Желаемая цель находилась неблизко, но скорость, с которой летела Гамаюн-птица, удивила Китовраса. Так быстро он сам двигаться не мог.

С высоты наблюдал райские просторы. Затем ему стала видна высшая часть кроны Мирового древа с искорками между ветвей. Не сразу он понял, что то были обитающие там жар-птицы.

Птицадева принесла и опустила Небесного пастуха на вершину Алатырской горы и опустила почти рядом с внушительного вида Алатырь-камнем. Он являлся Осью мира. К нему сходились сакральные пересечения.

Оглянулся по сторонам. Кентавр находился на обширном плато, к которому подходили изрезанные горные хребты с многочисленными ущельями. Много ниже росли сосновые рощи. Ветерок приносил от них ощутимый запах хвои. Он освежал и бодрил. Настроение у Небесного пастуха было приподнятым.

Глава 18

Глава 18. Небесный Храм

«На море-Океане,

На острове Буяне,

Меж камней-богатырь

Есть Камень-Алатырь.

Горит тот Камень-чудо,

Что лучше изумруда

Он каждый миг — живой,

Тот Камень солнцевой.

Но Камень кто ж изгложет,

Кто пламень превозможет?

Привет сиянью дней.

Гори, Огонь, сильней!»

«Камень Алатырь» Константин Дмитриевич БАЛЬМОНТ

Птица Гамаюн оглядела чудесный бел-горюч камень Алатырь со всех сторон.

- Нелёгкая предстоит задача, но раз я дала тебе слово, придётся его держать!

Она взлетела, уселась сверху и принялась гранить Алатырь-камень своими острейшими. Только вокруг осколки да искры полетели.

Китоврас не давал им пропасть: каждую частицу Алатырь-камня аккуратно укладывал в стороне, даже мельчайшие искорки ловил и бережно ложил в сотворённую им из воздуха корзинку, ни одной не дал улететь или пропасть. Скоро в ней уже собралась до самого верха мерцающая всеми цветами радуги груда искорок.

Когда птица Гамаюн закончила работу, Алатырь-камень стал священным алтарём.

- Низкий тебе поклон за помощь, прекрасная Гамаюн. Премного благодарен тебе. Прошу тебя, возвратись сюда утром девятого дня, опять понадобится твоя помощь, - склонился в нижайшем поклоне человеко-конь, лишь чуток не достал волосами головы свои бабки.

Птица кивнула и величественно улетела.

Кентавр встал у алтаря. Низко поклонился во все стороны света. Мысленно призвал себе на помощь Всевышнего и встряхнулся всем телом – из него стали выходить призрачные кентавры, подобия его самого. Они принялись хватать оставшиеся осколки Алатырь-камня. В их руках они на глазах росли и превращались в глыбы самой причудливой конфигурации. Существа укладывали их в стены основания будущего храма. При этом оказывалось, что грани настолько идеально подходили друг к другу, что в зазор между ними невозможно было просунуть даже тончайшее лезвие.

Никогда прежде на земле не применялась подобная кладка. (Много позже люди назовут её полигональной кладкой.) При ней составные элементы строения разной конфигурации держатся без раствора исключительно за счёт идеальной ювелирной шлифовки соприкасающихся поверхностей и собственного веса. Тем самым достигается невероятная крепость и сейсмоустойчивость.

Человеко-конь собрался, распевно зачитал мощное заклинание. Затем вскинул вверх и, падая, ударил передними копытами по скальному плато.

Сначала было тихо, а потом послышался тихий гул с треском, он нарастал, от него, казалось, тряслась земля. Уложенные камни основания храма прорастали вниз, их корни переплетались между собой. Таким образом, был создан прочнейший фундамент для будущего здания. Затем воцарилась тишина.

Китоврас удовлетворённо покачал головой, радуясь содеянному.

Следующие девять дней и ночей он провёл в сосредоточении и молитвах, призывая себе на помощь всех высших богов. За это время не съел ни маковки, не выпив не росинки. Всё искал Перволад – божественную гармонию звуков, основу звучания всей вселенной, ту небесную мелодию, под которую создавались три существующих мира – Правь, Явь и Навь.

Небесный пастух слушал шёпот звезд, шуршание ветров, дрожание земли, вибрации растущей травы, кустарника, деревьев. Всё это он тут же бережно собирал вместе с темнотой ночи, отблесками вечерней и утренней зорь. А затем пропитал ими уже сотворённое им основание храма, которое крепло и крепло, становясь несокрушимым...

Одна из ночей выдалась на редкость ненастной. Ливмя лил ярый дождь, грохотала в небесах по мрачным тучам колесница рассерженного громовника Перуна. Он метал зигзаги молний, отвлекая внимание зодчего от дела.

Кентавр же не поддавался всем помехам, и в этой неукротимой стихии искал нужные созвучия, запахи, ощущения и краски…

А поутру рассвет выдался необыкновенный и в выси заблистала радуга во всё небо. Китоврас позаимствовал все краски и радуги, и рассвета, припас их для грядущих великих дел. Радуга после этого потускнела и пропала, словно её никогда и не было.

В другой раз выдался прегустой туман – не всегда Небесный пастух даже видел свои копыта. Его молочный цвет и пустозвон тут же позаимствовал и спрятал…

Утром девятого дня зодчий встал рано утром перед самым появлением Зари-Зареницы. Китоврас ощущал в себе небывалую прежде силу, которое дало ему благоволение всех богов: он почти приблизился по своим возможностям к Всевышнему. Теперь в нём звучали дивные звуки Перволада, который позволял творить миры.

Чутко уловив момент, вклинился между звуками и остановил время в неслышно звенящей тишине и пустоте, смешал их с безвременьем и создал половицы храма из материала, неподвластного никому и ничему…

Прошёл на новообразованный пол, похожий на несокрушимый гранит, ударил копытом, затем другим. Застучал ими ритмично, извлекая нужные созвучии. Гортанно прокричал волшебные заклинания.

Вибрации звуков, камня, земли и воздуха были уже им смешаны в одной только ему ведомой комбинации, взаимно пропитав всех их солнечным и лунным светом, ароматами растительности. Из этой дивной смеси на несокрушимом основании храма Китоврас возвёл вокруг Алатырь-камня высочайшие стены, огранённые его мудрой мыслью и крепчайшей волей.

Двенадцать просторных оконных проёмов заполнили почти невидимые стёкла, вобравшие в себя чистоту и прозрачность утреннего воздуха. Они имели ставни резные, узорно расписные. Двенадцать дверей были покрыты инкрустацией из сердоликов, халкидонов, топазов, изумрудов, гиацинтов, агатов, сапфиров, хризолитов, ониксов, бериллов, аметистов и ясписа. От лучей света дивные узоры и рисунки приобретали выпуклость и словно бы оживали под взглядом смотрящего.

Сверху человеко-конь накрыл сооружение куполом, крепившимся на восьмидесяти витых хрустальных колоннах, позаимствовав для него цвет безоблачного летнего неба. Красота и роскошь внутреннего убранства храма помрачали разум: стены были украшены золотом и серебром, драгоценными камнями-самоцветами, необыкновенными картинами, панно, витражами, мозаикой.

Храм имел в вышину тридцать локтей, в длину — шестьдесят, а в ширину — двадцать…

В воздухе послышался шум крыльев. Это вернулась птица Гамаюн. Она не могла скрыть своего удивления от вида прекрасного храма, восхищённо произнесла:

- Знала, что ты искусный чародей и зодчий, но такого не ожидала. Нет в этом мире более дивного творения!

Китоврас повернулся к птице Гамаюн.

- Рад твоим словам, они лестны для мастера. Но ты можешь сделать храм Всевышнему ещё красивее.

Кентавр подал птице корзинку. Она с ним в когтях взвилась к верхушке купола и высыпала на храм все собранные человеко-конём при огранке Алатырь-камня искорки, которые тут же словно приклеились к его поверхности в виде феерических самоцветов. Зодчий даже сам поразился, насколько преобразилось его сооружение. Со шпиля купола словно бы сверкал огромный кристалл алмаза, его сияние было видно с запредельных далей. Остальные искорки обратились в яхонты-лалы, сапфиры, изумруды, топазы, бирюзу, агаты, ониксы, сердолики, жемчуг, коралл, покрыли сплошным ковром стены дивного строения…

Удовлетворенный видом возведённого им храма, созидатель приступил к завершающему действу. Он приготовил нужные заклятья, прочувствовал момент и в самый нужный ударил копытами, громко выкрикнул чародейные слова: здание стронулась с места и во времени, начав неуловимо вибрировать как между временами (прошлым, настоящим и будущим), так и между всеми мирами (Правью, Явью и Навью) и небесами. Топнув передним копытом, человеко-конь кентавр отправил храм в нужное место пространства-времени…

Теперь его храм стал единым целым с мирозданием и был открыт и доступен лишь богам, божествам и всем тем, кого они приблизили к себе. Обычным смертным храм оставался невидимым и недоступным, как Сварга.

Испытывая сильнейшее утомление, Китоврас поднял к солнцу глаза. Ему показалось, что не только Хорс ему улыбается сверху, но также и тот, кто гораздо выше его. Посмотрел на своё бедро – наложенное на него тавро исчезло. Он своё слово сдержал и теперь был прощён.

И свободен! По-настоящему и навсегда свободен...

Эпилог

Усилился ветер. Волны стали ударять по берегу с большей силой. Иные брызги даже долетали до священного дуба на лукоморье.

Проснулся кот-баюн, посмотрел по сторонам, постепенно приходя в себя. Он не совсем понимал, что именно он видел в своём долгом сне: то ли быль, то ли небыль? То ли то, что уже было, то ли то, что ещё будет?..

Встал, сладко потянулся всем телом, царапнув когтями кору дуба. Посмотрел на синее море с белыми барашками на усиливающихся волнах и пошёл по цепи направо с песней о дивном волшебнике Китоврасе. О том, как человеко-конь возвёл Всевышнему дивный храм. О коем много позже люди каким-то неведомым образом прознали и принялись строить свои храмы, подражая тому, что создал Небесный зодчий. Ещё люди устраивали в них алтари, названные так по имени священного Алатырь-камня.

Александр ЗИБОРОВ.