Вольный марафонец

Карта сокровищ, август 2025. Реализм, сцена

Когда босоножки уже были застегнуты, в сумке меч (очень удачно торчащий на бедре зонт) и открылась подъездная дверь, в голове всё ещё было пусто. Ноги сами шли, куда вздумается. Отражаясь от офисных зданий, злое солнце пекло даже в тени. Казалось, это не утро выдалось сложным, а неделя, месяц, год и вся жизнь. Только и осталось сил включить едва не забытые наушники.

В голове прояснилось, стоило только скрыться в тени деревьев в дальнем парке. От быстрой и дальней прогулки болели ноги. Упав на одноместную скамейку, получилось вздохнуть полной грудью.

Парк кипел жизнью. Чуть дальше стояла новая, ещё не потемневшая деревянная сцена, где, сидя на краю, занимались флейтистки из музыкальной школы вверх по дороге. Играли хорошо, но это не совсем подходило мыслям в этот момент. Скрипели качели по бокам сцены — там всегда было либо занято, либо сломано. Дети бесились на детской площадке, похожей на гнездо или ёлку, иногда переходя на крик. Но в этой части парка оставалось ещё тихо. Плейлист включился заново. Настало время.

В заметках на телефоне было много недостатков: неясно, что происходило с пропуском строк, расширяющимся с каждым копированием, тире в диалогах превращалось в непереносимые точки и многое другое. Однако сюжет тёк как-то сам собой. Ещё вчера, когда появилось время, события уткнулись в тупик. Теперь же "неловкость в разговоре" оказалась разрешена внезапной шуткой, а события придумались как-то по дороге, трижды забылись в пустоте, и поэтому звучали свежо. Музыка смогла прорваться в душу и захватить её, отчего голова покачивалась в такт жуткой смеси диско, металла и разномастных шаманских завываний.

Короткие ногти стучали об экран, одно предложение цепляло следующие. Герои втягивались в неприятности, общались, жили. У них вместо очередного экзамена и нервотрёпки были свои проблемы, но их удавалось их решать харизмой и пониманием вещей. Слово за слово, иногда криво, иногда не в тему, но почистить это можно потом.

Текст лился потоком, пока, как гром среди ясного неба, наушники не разрядились:

— Как, уже?

Было точно известно, что до вечера они должны были проработать. Только тогда удалось заметить, что солнце почти скрылось за домами. Флейтистки ушли, и теперь на сцене танцевали пары под бодрую музыку, словно на дискотеке. Тело уже было, поэтому пришлось встать и размяться.

Парк был небольшим, но неспешная прогулка затянулась ещё сильнее из-за отвлечения на собак и жёлуди. И птицу. Маленькую птицу с красным хвостом, которая полностью завладела вниманием. Она пела как-то необычно и, что ещё удивительно, её было видно. Видно, как она открывает маленький острый клюв, чтобы издать трель. Любопытство пересилило нелюбовь включать камеру. Пересилив себя, удалось сделать достаточно чёткую фотографию. Это оказался дрозд, что вызвало ошибку в мыслях. Почему-то всю жизнь думалось, что дрозд меньше голубя, но всё-таки больше воробья.

Сам текст не хотел отпускать, заставляя вновь брать телефон и записывать следующие предложения уже на ходу даже за пределами парка. За всю прогулку вышло написать половину главы. День не пропал зря.

Карта сокровищ, август 2025. Фэнтези, "Аторна". Регалис и Нильс

— Как ты понимаешь, что у тебя сейчас этот подъем?

Рег в это время чистил уже третий килограмм яблок — дерево упало, и он сначала с удовольствием резал ветки и с не меньшим воодушевлением начал собирать недозревшие плоды. От вопроса у него чуть не соскользнул нож. Это не сбило его вдохновения что-то сделать с ещё двумя мешками — хотя бы пустить на чипсы. Или на крахмал. Или, как он хотел сейчас, сварить какой-нибудь сидр.

На самом деле, он не был удивлён, что Нильс задал этот вопрос. Почему? Всё просто. Он просто такой. С самого детства он был хладнокровным, тихим и всё в это духе. Не всегда сообразительным. Его выбивал из колеи любой вопрос про чувства: обычно было спросить плачущего не о причинах, а "тебе грустно?", словно он прибыл не с этой планеты. Но Регалис понимал.

— Как тебе объяснить? Это когда вдохновение, всё хорошо, хочется жить эту жизнь, угнать корабль и завоевать мир. Хочется любить, творить. В этом духе.

— А, — Нильс почесал нос ручкой ножа, как будто на его лице ещё не было шрамов. — Как маниакальная фаза?

Не засмеялся Регалис только потому, что умом вспомнил раньше, что это не должно быть смешно.

— Ты всё-таки говорил с каким-то психологом об этом? Подцепил кого?

Нильс игриво поднял руки, как бы сдаваясь или боясь обжечься.

— Нет. Прочитал в книжке. И я понимаю, что одно из этого нормально. Возможно, я чувствовал что-то такое, просто не смог уловить. Эм... Может, пока ты всё не почистил, всё-таки спросить рецепт? Или отдать соседям. Хотя бы часть. А то ты начнёшь и мы спали к чертям весь дом. Или создадим химоружие. Я тебя знаю. Как и себя. Помнишь, что было в прошлый раз.

Регалис всё-таки засмеялся. Вспомнил. Он на самом деле не понял, почему, но кабинет в кабинете химии был заполнен пеной настолько, что при эвакуации они не заметили пропажи одноклассника. К счастью, тот остался жив и заставил их всех запомнить это до старости.

— Значит, эмоциональный подъем это чувствовать себя как ты?

— Боже, хватит, — Регалис закатил глаза. — Я к соседям. Не теряй.

Бросив нож в стену и попав прямо в десятку на кривой мишени, Регалис встал на подоконник и расправил крылья.

Карта сокровищ, август 2025. Фэнтези, "Аторна". Раду и Драгомир

Важно было быть всегда готовым. Никогда не знаешь, когда случится тот самый момент предательства, бунта или природных сил. Предположить, где неровная тропа, где приходится полагаться на удачу. Конечно, у них никогда ничего не шло по плану, но падать было бы слишком далеко на этот раз.

— Тебя вновь одолевает мандраж, Рад?

Император оглядел черными глазами стол личного советника, заваленный картами крепости, местности и даже границы. Последнее было необычно. Рыжие волосы человеческого мужчины растрепались больше обычного.

— Мессир, это моя работа!

— Но зачем сейчас так волноваться? Я же примерно понимаю, как обстоят дела. Я здесь опора и точно на твоей стороне.

— К силам природы я отношу и ваши, мессир, упрямство и высокомерие, поэтому, если вы начнёте делать глупости, которые слишком далеко зайдут, то предам вас уже я.

Он оскалил острые зубы в виноватой усмешке.

— Справедливо. Но это не значит, что ты можешь устраивать беспорядок и параноить. Вы, люди, не можете жить в таком состоянии долго.

Раду знал, к чему это идёт. Он медленно отступил за особенно высокую гору документов. Надеяться убежать было нельзя — существо перед ним не являлось человеком и было ближе к выжидающему и быстрому зверю. В черном доспехе он больше походил на бесформенное нечто, притворяющийся то человеком, то кошкой, и оба неумело.

— Мессир, ты не понимаешь, — он попытался вразумить начальство. — Что-то происходит, я чую это, и мы должны быть готовы. Лучше что-то делать, чем просто нервничать, а в последний момент забить.

— Мы и так всегда готовы. Сбережения и документы?

— Никогда не достаточно и есть.

— Пути к отступлению?

— Расчищаем.

— Братские объятия и безусловная поддержка?

Раду с сомнением опустил глаза на Императора, вытянувшего длинные конечности навстречу. Небеса послали ему это в качестве названного брата. Как большого, наглого и слишком ласкового кота. Обычно он не был против, но ситуация сильно его завела.

— Иди ты, котовыдра.

— Почему кото?

— А выдра тебя не смущает?

Император издал нечеловеческий звук, исчерпавший все остальные вопросы. Понимая, что названный брат не намерен отступать, Раду временно сдался.

Вот только когда ближе к утру прибыл гонец с известиями от разведки, он, хоть и не изменился в лице, держался гордо.

— Не хочу говорить, что я же говорил, что что-то назревает, но я же говорил!

— Ты планировал не то.

— И я рад ошибаться, мессир.

Карта сокровищ, август 2025. Фэнтези, "Аторна". Еванжелина

С самого детства Еванжелине казалось, что её судьба предопределена. Родившись с даром и её статусом, это казалось правильным и неизменным. От того поначалу чувствовать свободу было просто невыносимо.

На самом деле она знала, что мечте об их с Артуром "долго и счастливо" в конце концов суждено было сбыться. Были пересуды, возмущения, но они могли это пережить. Они любили друг друга. Артур всегда был весёлым и смелым, всегда мог её поддержать и был лучшим человеком, которого она когда либо встречала во дворце. Таким она увидела его в детстве, и таким он оставался до самого конца.

Но она не могла себя долго обманывать. Несмотря на пережитые вместе невзгоды, Ева всё чаще видела реальность. Словно с каждым днём она всё больше прозревала или в пелене возникали просветы. Она любила Артура за его приземленность и яркие эмоции, но иногда ему как будто не хватало понимания реальности. Его же умение утешить или убедить кого-то иногда даже пугало её.

Они были командой Артура и всегда следовали за ним, поддерживая и устраняя слабости в бою. Артур искренне считал их своими друзьями, хотя Ален и Готр демонстративно друг друга игнорировали, а Раду застрял с ними против собственной воли. Он мог терпеть только её и в меньшей степени Готра, чаще рассыпая недовольные и откровенно враждебные фразы. Он не был плохим человеком. Несмотря на грубость, он всегда мог предупредить беду и, даже имея злодейские, по мнению Алена, лицо, был неуклюже очарователен. И, вопреки обычному хладнокровию, Артур мог при желании довести его до паники, когда тот оставлял пустые грубости и пытался говорить нормально.

Но Артур всё ещё оставался лидером, что вёл их за собой, и гарантией, что светлое будущее наступит. Она шла именно по этому пути.

А потом он умер. Ален, подозревающий всех в предательстве и искренне любящий людей, убил его и обвинил Радув пособничестве. Она даже не была рядом в этот момент, находясь подле отца. Тому, что Раду сбежал, она оказалась рада, когда пришла в себя.

Исчез Светоч, что вёл их к победе над силами зла, народы забыли про заветы и принялись грызться друг с другом, а её сердце было разбито. Отец быстро обвенчал её с каким-то герцогом, на которого она даже не смотрела. Но им пришлось познакомиться, когда их королевство пошло в безуспешное наступление, а её, как сподвижника Артура, поставили вперёд. В тот момент она не сопротивлялась. Ей просто повезло, что Императору было всё равно, и их отпустили назад. И ещё то, что рядом с ним стоял Раду. Со временем она поняла, что предательства можно было избежать, будь она чуть смелее.

Зима выдалась суровой, и она потеряла отца. У неё было время сидеть в своих покоях и размышлять, пока это не случилось. Глядя с высокой башни на промерзшую землю, она готовилась и, в конце концов, подала голос. В летописях запишут, что в покои вошла скорбная принцесса, а вышла королева. Оставив мужу титул принца, она сама взяла корону отца. Возмущения продлились недолго — у тех, кто мог и имел право ей возразить, появились свои проблемы от низов до верхушки, а те, кто пытался её использовать, столкнулись со стеной безразличия и гнева.

Теперь она начала привыкать, и жёсткое траурное платье было ей свободнее жреческих туник. Не прими она решения, война бы продолжилась. Глядя не на императора за столом переговоров, а на его счастливого и мягкого помощника, шепчущего правителю на ухо верные слова, она не могла сдержать улыбки. Они оба оказались на своем месте, хотя и многое потеряли. Мирный договор с тем, кого должен был убить Артур, окончательно потушил его слепящий путеводный свет в её памяти.

"Наконец-то всё закончилось"

Карта сокровищ, август 2025. Фэнтези, "Аторна". СПОЙЛЕР

Страха не было. Теперь бояться было бесполезно, и даже руки уже не тряслись. Почти. Дрожь ещё оставалась некоторое время из-за пережитого. Или он просто замёрз. В голове, по ощущениям, одна последняя нервная клетка сидела точно также у задней стенки черепа, создавая подобие рекурсии.

Перед глазами стояла жуткая картина сожженого леса и дворца. Глаза слезились от ещё не осевшего дыма и запаха крови. Звенящая тишина давила, и сожно было понять, это вокруг никого или он просто оглох. Покрытые кровью и копотью ступени на разрушенный задний двор пачкали длинные и неудобные, но нарядные одежды только что коронованного принца. Тела стражников и нападавших чернели от крови. Вокруг ни души, кроме него.

За ним раздался шелест крыльев, незаметно перешедший в звуки босых ног. Фигура в черном села рядом.

— Оно стоило того?

— Возможно, — принц прикрыл глаза. — За это короткое время я почувствовал вкус ответственности, власти и угрозы.

— Правильно. К счастью, разгребать последствия тебе не придется. Пойдём? Родители тебя ждут.

Он поморщился. После всего произошедшего начнётся настоящий хаос. Обычно он любил такое, но это обещало гораздо больше крови, чем ему нравилось. Хотя он не жалел, что женился на принцессе — теперь у неё было ещё больше прав на трон, когда или если тесть со всем разберётся.

— Так и помер единый король прекрасного народа. Это была хорошая партия в большие шахматы. Как всегда, я проиграл. Мог бы и сжалиться.

Старый друг усмехнулся.

— Ты бы продолжил играть, ставя на кон всё больше. Я просто вовремя тебя остановил.

— Козлина ты, вот ты кто, — беззлобно ругнулся он, но встал, даже не пытаясь отряхнуться. — Ну, ладно, мне тоже надоел этот цирк с конями.

— Неужели дворцовая жизнь на самом деле такая?

— Почти, скучнее. Теперь я хочу настоящий цирк.

Со старым другом, плечом к плечу, они ушли, оставив за собой разруху, раздор и хаос.

Путь Джонни Джокера, сентябрь 2025. Фэнтези, "Аторна". Самовставка

Айя не чувствовала себя главной героиней. Для этого надо было что-то делать, надрываться на проблемы и изначально казаться глупой, чтобы донести какую-то идею. Максимум она была спутником, иногда оставляющим неловкие или язвительные комментарии. Или вообще, нарисована на декорациях.

В Столице Империи она вписывалась настолько, что сложно её представить где-либо ещё. Такое, как она, могло появиться только в правильном котле большого города. Отец буквально упырь, изящный и умный, мать – орчиха, сильная и моложавая, тоже помесь нескольких народов. Ребенок вышел похожим на прабабку отца, человеческую ведьму, рыжую и мягкую, хоть и с болотными глазами матери да подслеповатостью отца. Поэтому, когда говорили о происхождении, она всегда смеялась первой.

Обучаясь в университете, она подрабатывала подмастерьем у художника и одновременно писала сказки и истории. Ей не нужно было никуда идти, кроме как дальше, всё оставалось стабильно. Единственное, что было ближе всего к "перевернуть жизнь с ног на голову", произошло недавно: горы взлетели, а столицу посетили драконы. Они не были толстыми огнедышащими крылатыми ящерами, как их представляли южане. Ярко окрашенные змии больше походили на помесь угря и оленя. Как та, кого деды ласково называли "помесь воблы с носорогом", Айя сразу вызвалась в группу изучающих новую культуру. Не язык — она и родные родительские выучить не могла.

Она устало посмотрела на две перевёрнутые буквы в списке студентов.

— Моё имя пишется в три.

Секретарь извинился, зачеркнул, и записал её как "Айа". Ей хотелось кричать, но это было нормально. Не в первый раз.

Путь Джонни Джокера, сентябрь 2025. Реализм, сцена.

Если кажется, что что-то с собственной головой не в порядке, то она в порядке. Значит голова здорова. Сомнения в своей неадекватности превращаются в твердую уверенность, что это окружающие странные. Но их слишком много, чтобы это было так.

За передней партой одногруппники обсуждали последние новости: опять в какой-то школе происшествие с вооруженным идиотом.

— ... Именно поэтому с тихонями надо дружить, — заявляет один.

После этого — тишина. Неловкое молчание. Одногруппники медленно оборачиваются и смотрят.

— Привет. Как жизнь?

— Спасибо, нормально, — голос дрожит, хочется уйти, пока не поздно.

Ни лиц, ни имён. Это просто чужие люди, от которых хочется отгородиться. С другой стороны, страх, что это ненормально, духота в пузыре заставляет подавать голос ни к месту, репетировать в уме и разговаривать с незнакомыми людьми. Если говорить со знакомыми, то неизбежно возникает страх. То, что казалось удачными фразами, как будто вызывает у собеседника отвращение или неловкость. Остаётся пытаться себя убедить, что это не так.

Путь Джонни Джокера, сентябрь 2025. Фэнтези, "Аторна". Аульвы

Для Айи не было более комфортного общения, чем с аульвами. Хрупкие, прелестные создания без комплексов и предрассудков охотно поддерживали разговор, выслушивая редкие комментарии и смеялись над любыми шутками, хотя и по большому счету не затыкаясь и продолжая говорить о своём. Это своё обычно было очень интересным.

В Столице было душно и грязно. Хотя университет находился в хорошем месте, на него всё ещё иногда налетало облако с заводского района. Дышать при восточном ветре было почти невозможно. Ещё и карета мимо проехала с четырьмя лошадьми или чем-то подобным. Айя упорно обмахивалась модным веером с цветочным маслом, что хоть немного спасало.

Вот только ей было глубоко безразличен запах серы. В эту секунду её мир переворачивался с ног на голову, пока она слушала затянувшийся трёп одногруппницы:

—...А потом гены. Так вышло, что они больше сочетаются с подобными, но даже внешнее сходство не гарантирует подобие генов. Так уж вышло, что в ходе эволюции так называемых физических и полиэфирных народов иногда возникает параллелизм, вроде острых ушей...

А ведь она просто спросила о том, что она подразумевала под "редкую вероятность". Тема сменилась быстро, стоило мимо пролететь грязной птице.

— Кстати, я говорила, что наши предложили поставить подвесной фуникулёр, когда определимся с маршрутом летающих островов? В вашей империи ещё не открыли бензин, так что на летательные аппараты мы не рассчитываем, а колдовство там немного отталкивается полем, отчего ведьмы не могут приземлиться. Гравитация там идёт лесом. У нас крылья более весомые и управляемые, поэтому сопротивляются полю. Погоди, сейчас нарисую. Там ещё была идея про электростанции, но мы не уверены, как там всё установить.

Айя было интересно, почему остальные её соотечественники до сих пор считают, что аульвы живут в цветах и питаются росой, чтобы целыми днями бренчать на арфах и скакать по сказочным полям в глубинах леса. Она знала, что кузнецы только пытаются приспособить паровой двигатель, и поняла всё только благодаря контексту.

— А я уже говорила, что старейшие решили ускорить "модернизацию"? Мы, конечно, направляли вас к использованию пороха, карманов и всякого по мелочи, но теперь мирные времена, и планируется выход на рынок с нашими предложениями. Как по мне, некоторые будут резковаты, но и вы не дураки. Разберемся. Ты же ещё ищешь работу?

— Я за любой движ, — монотонно ответила Айя.

— Отлично. Старейшие хотят, чтобы наша помощь стала более очевидной. А то что нас считают бездельниками? Уже нет смысла скрывать.

Это было странно, но случайные вещи обычно были самыми лучшими.

Путь Джонни Джокера, сентябрь 2025. Фэнтези, "Аторна", сцена

Тишина.

Тишина больше всего ранила. Не грубое слово, не насмешки. Робкие попытки заявить о себе столкнулись с реальностью.

Желание Айи было простым: обсуждать смеяться и интересоваться вместе с кем-то, говорить и получить ответ. Но их тысячи голосов робкие мысли оказались неуслышаны. Попытка за попыткой, всё было бестолку. Даже если удавалось найти тех, кто задавал вопросы, и кого-то заинтересовывал ответ, всё было пустое. Ни критики, ни мнения о том, что на самом деле хочется сказать. После такого никто не оставался.

Годами она говорила с пустотой, не получая ответа. Осознав это, она замолчала, но ненадолго.

Айя не могла почувствовать, что думают окружающие. Были ли её слова скучными или неправильными, или она решилась не туда, но внезапно она решила просто говорить. Внезапно ей стало плевать на мнение пустоты, и она робко начала говорить всё подряд, постепенно переходя на крик, чтобы слышать хотя бы эхо.

Путь Джонни Джокера, сентябрь 2025. Фэнтези, "Аторна"

— И снова здравствуйте!

Глаза секретаря поднялись от пергамента. Айя пыталась улыбаться, и это выглядело жалко. На самом деле, такое впечатление заставили обычно хмурую ведьму сжалиться над постоянно всё уточняющий студенткой и смягчить голос. Даже не задавая вопрос, зачем она пришла на этот раз, ведьма сразу ответила, проверив лежащий рядом лист.

— Здравствуй. Поздравляю, ты прошла.

— Отлично, спасибо.

На самом деле отлично она не выглядела, а растерялась, как будто секретарь ответила не по сценарию. Собравшись, Айя поблагодарила ведьму и вышла. Спустя несколько мгновений она опять вошла.

— Ещё раз здравствуйте, — каждый звук сочился сожалением. — Хотелось бы уточнить, получится ли у меня совмещать курс с работой?

— Пока что про новые земли мало что можно сказать, так что да.

— Спасибо ещё раз. До свидания.

Стоило Айе всё-таки выйти за дверь и решить, что вопросов точно больше не осталось, улыбка и жалобность полностью сменились безразличием.

Ожидающая её у колонн главного корпуса университета, аульвка казалась напуганной.

— Приняли?

— Да.

Это почему-то рассмешило остроухую.

— Чёрт, по тебе не видно! Обмоем?

— Всегда за.

— Отлично. Наши тут открыли заведение...

Идти в темп было сложно. Айя с трудом замедляла шаг, не привыкшая ходить с кем-то, а аульвка старалась не бежать, иначе уже Айя не смогла её догнать. Зато обе разделяли мнение, что полчаса пешим ходом — это недалеко.

Уже в кофейне Айя с сомнением смотрела на меню. Аульвы чаще использовали свой язык.

— ...А ты что будешь? Тут недавно появилось ночезелье, безопасное для смертных. От приступа не умрёшь, но варианты разные. Тебе какое?

Картинки тоже были. Ответ был очевидным.

— Как моя душа.

— И одно с молочком!

Айя тихо возмутилась. К счастью, аульвка это услышала и ущипнула подругу за щеку. Её народ имел привычку относиться к другим народам панибратски.

— И не говори, что я не права.

Айя вздохнула. Она не считала, что её слишком мягкая внешность отображает довольно сложный характер. Последний она обычно не показывала.