Волчья правда

Глава 1

Часть первая. Волк

Горят факелы, и волки воют заунывно. Никогда еще ночной лес не был в моём представлении таким привлекательным и манящим. Волк, повинный в смерти овец, бежал, преследуемый селянами.

Сердце невыносимо стучало, отзываясь болью в горле. «Виновен в смерти» - слышу это каждый раз, как показываюсь на глаза людям. Моя вина только в том, что я способен становиться волком, больше ничего я не совершал. И теперь мое спасение - лес, который меня принимает таким, какой есть, и укрывает от жестокости.

Звуки погони, звон деревянных щитов, копий и кольчуг тяжёлой музыкой звучат в ушах. Сейчас меня преследовали три отряда селян - добровольцев, прознавших, что волкоподобный появился в их землях. Запах железа и моей крови били в нос, хоть оружие и было достаточно далеко от меня. А что вы хотите от человека с волчьим обонянием? Такая же беда и со слухом. Ты слышишь за километры, как с ветки вспорхнула птица, как в кустах спрятался заяц. Все эти звуки вызывали невероятные головные боли, но ко всему привыкаешь: к звукам, к запахам, к волку в себе.

Добравшись до ближайшего дома, я смог перевести дыхание. Очередная погоня уже сильно сказывается на моем самочувствии. Если раньше я мог с лёгкостью на ходу обернуться волком и скрыться в лесу, то сейчас мне трудно даже успокоить сердцебиение. Следующая такая погоня может закончиться для меня верным ранением или смертью, хотя уже и смерти не боюсь, даже скорее наоборот, буду рад ей. И даже уже не спасает волчья шкура.

Крики преследовавших меня селян стихли, как и грохот их оружия. Стихли аккорды злой музыки, когда селяне хватают первые попавшиеся предметы и идут, стуча ими, к дому убийцы, прелюбодея. Тишина для волка - шанс оглядеться. Ночь была безветренной и лунной, а потому я без труда увидел впереди небольшой деревянный домик с горящим в крохотном окне огоньком. К тому же, волк внутри меня не предупреждал о возможной западне. Кто бы там ни жил, мне сейчас нужно переждать и отдохнуть, а там пусть и сама смерть за мной придёт.

Уже ничего не опасаясь, я отправился к этому домишке, надеясь, что меня примут хотя бы на ночь. Постучал пару раз и мне открыл пожилой человек с усталыми серыми глазами. Было в этом старичке нечто такое, что волей-неволей вызывало доверие, а волчьи инстинкты не подводили меня ещё никогда.

- Добрый вечер, простите, что побеспокоил вас в столь поздний час, но мне нужна помощь, точнее кров, чтобы выспаться. Видите ли, я не успел найти укрытие до наступления ночи, и ваш дом - последняя моя надежда, - как можно более уверенно говорил я, хотя мне все время казалось, что мне вновь придётся бежать, принимать облик волка и спать в норах, если не тратить ночь на бойню.

- Добрый вечер, от чего ж не пустить переночевать доброго человека. Заходите, коль с дороги, - радушно улыбнулся старец. Лишь переступив порог, я попал в объятия сладостного запаха ладана и воска, а на стене я увидел одну скромную икону, окружённую огоньками свечей. Удивительно, как может вера переплетаться с жизнью простого человека.

- Благодарю вас за доброту. Я долго смущать своим присутствием не буду, - произнес я, кинув свой плащ, в котором был все это время, на пол, и устроился в противоположном углу, откуда открывался вид на всю хатку доброго хозяина.

- Вы не смущаете. Встаньте, негоже на полу спать как собаке, лягте на лавку, а лучше откушайте, а потом и отдыхайте, - покачал седой головой хозяин дома. - Чай не изверги, молоко да хлеб всегда найдётся. - тихо произнес последнюю фразу старец, прежде чем начал хлопотать. Всё что было у доброго хозяина - как раз молоко, хлеб и пшеничная каша. Еда скромная, но это уж лучше, чем лепешки из лебеды, отрубей, желудей и крапивы. После такого пшеничная каша и хлеб с молоком покажутся едой богачей. Потому я не медлил с поеданием каши и хлеба, а молоко выпил залпом, даже не почувствовав, какое оно на вкус. За всё то время, что я яростно разделывался с кашей, пожилой человек стоял на коленях перед иконой и молился. Нельзя допустить, чтобы он начал расспрашивать меня о моём путешествии. А потому, поблагодарив хозяина, я поспешил лечь на пол, но моего плаща, который я расстелил, там не оказалось. Старик сел за стол, и я снова почувствовал на себе взгляд.

- Не скромничайте, ложитесь на лавку да спите, - произнес тихонько старец. Я бросил на него удивленный взгляд. И, видимо, моё лицо так расплылось в удивлении и благодарной улыбке, что старик добродушно засмеялся. - Поди жизнь вас не балует кроватями с перьевыми подушками.

- Не то слово, - согласился я, виновато опустив глаза. Старец продолжал внимательно следить за мной и моими движениями. Под его пристальным взором мне становилось всё более неловко, отчего я поспешил укрыться с головой. Мне необходимо как следует выспаться, иначе, если доведётся спасаться, то в виде волка, а тогда сил мне точно не хватит.

- Не держите в себе, коль что-то терзает. - неожиданно разрезали тишину слова старика. - Люди на то и люди, чтоб выслушать да помочь, - словно сам себе, шептал под нос старец. Я молчал, но боль внутри становилась сильнее, желая выплеснуться в разговоре. - Вижу же, что не спите, терзается душа ваша. Выговоритесь, может, да поможет, - настаивал он.

- Ничего, дедушка, тут уже не поможет, - буркнул я. Старичок тихонько зашуршал в темном углу, где стоял большой сундук, и достав оттуда что-то, поставил это на стол. Тем, что старец достал, оказалась большая бутылка с жидкостью, в которой плавали красивые тёмные ягоды смородины. Домашняя настойка. Давно я ничего крепкого не пробовал. Сев, напротив, старец взглянул на меня, как будто разрешая начинать свою исповедь, - Я устал так жить, устал постоянно убегать и быть презренным. Где бы я ни показался, отовсюду меня гонят, а всё из-за моей волчьей природы.

Моя история началась четыре года назад, до того времени я жил спокойной жизнью, в моей родной деревне терпимо воспринимали мою природу - человека, способного становиться волком. Я мог свободно ходить в обличии волка по опушкам леса, изредка вылавливая и пугая воров, которые посягали на деревню. Не могу сказать, что деревенские были рады такому соседу, но их устраивало то, что я охранял и стада, и их самих, к тому же, бесплатно. Они знали, какого волка можно подстрелить, а каким был я или мой брат. Однажды одно такое отпугивание чужака стало окончанием моей тихой жизни и началом постоянного гонения разъярённой толпой.

Многие из старшего поколения опасались нас с братом, ибо в нашем роду были и колдуны, и анимаги, очернившие весь наш род. Однако нам с братом удалось сыскать доверие у людей, хоть и с большим трудом. Все умения поколений воинов-зверей текли в нашей с братом крови, а мы решили выбрать мирную жизнь. Мы защищали по ночам родную деревню, совершая обход. А днем, как обычные люди, работали. Будучи волками, мы вдыхали пряный запах ночи и считали это счастьем. Но всё изменилось настолько внезапно, что я не успел ничего понять.

Ночью, вот прям в такую, как эта, я уже собирался после обхода пойти домой, как на мои глаза попался человек, медленно крадущийся к дому на окраине. Сказать, что это местные выпивохи шаболдались я не мог, слишком уж он ровно на ногах стоял. От него за версту несло чужаком. На нём были тогда пояс кожаный золотом плетёный, да кафтан из шёлка. Посудите сами, одежды не простого человека. Помню, у него в ножнах меч был. Как к нему незаметно подобрался - не припомню, но меч у него выхватил и к горлу приставил. Само собой, убивать я никого не хотел, только напугать слегка. Вот и его, богача беспутного, наделся припугнуть, чтоб не озорничал, но трудно было отпустить просто так. В полнолуние волка унять труднее, а он так и рычал, чтоб я убил незваного человека. Насилу угомонил волчью сущность. Ох, дедушка, лучше бы я чужака там и прирезал, как волк велел. Так-то того мужичка я на всю жизнь запомнил: чёрные как смоль волосы, зловещие серые глаза, тонкий хищный нос и морщины глубокие. Прямо коршун. Плохо, что и он меня в лицо запомнил.

Наутро оказалось, что это наш новый сборщик налогов, к нам из столицы прибыл. Сначала он меня молча ненавидел, всё искал, за что б оклеветать. Потом я снова уличил его в грешных делах. Помните, по всем-всем деревням слухи поползли, что убийца объявился, который юных девушек убивает, но сперва чести лишает? Так вот я подлеца на месте преступления поймал. А до этого, уже восемь девушек пропало, как он явился к нам. А в тот, девятый раз, когда завидел меня, наутёк побежал, а я по дурости по своей взял, да и решил проверить дышит жертва его или нет. На месте чужого убийства сам и попался. Он между домами побежал, а я не сразу увидел, что он отправился всех оповещать, а не к себе прятаться. Созвал он всех жителей, а они, бесы, вооружившись кто чем, пошли меня вылавливать.

Поняв, что они всё равно не мне поверят и без суда повесят, я бежал. Договорился со знакомым стариком, чтобы он за десять золотых моего младшего брата увёз в дальний город. Безусловно туда, к родным, я весточку послал, чтоб ждали. Правда, пришлось еще и смерть брата имитировать, чтоб на него все людские плевки не посыпались. Пусть поживёт по-людски, хоть тоже волк.

Вот так скитался я, да от людей бегал, пока лживая молва не укоренилась, что я - убийца да прелюбодей, который на девяти девушках не остановится. Куда ни приду, везде об этом знают. Хотел хоть тут пересидеть, да и сюда молва дошла.

Тогда жить мне хотелось до безобразия, оттого и бегал, а сейчас - зачем мне такая жизнь, чтоб с хлеба на воду перебиваться? Я уже и человеком себя не считаю. Зверь одичалый - всего боюсь, всех звуков опасаюсь. Сам хочу, чтоб прирезали поскорее, - не вынеся более, рассказал я всё старику. Почему-то именно сейчас я не переживал, что этот старичок рванется к чему-нибудь острому да меня пропорет.

Старец на всём протяжении моей истории молчал и слушал, изредка подливая настойки мне в чашу.

- Вы всё равно, не поверите в то, что я сказал, - продолжил я разбито, - Всех, кто в волков иль в другую живность обращается, предателями и лгунами считают. Считают, что от нас всё зло идет.

- От чего же? Ежели ты был бы тем самым убийцей, то сразу на пороге старика одинокого зарезал и все ценности забрал, хотя из ценностей у меня - только эта икона, - указал головой старец на ту самую икону и перекрестился. - А так я вижу, что ты человек несчастный, вину чужую на себе несешь. Не спеши мстить, ежели мысль такая проскакивала, и волчка своего приструни, чтоб он лихого чего не сотворил. А вообще, каждому небо даст то, что он заслужил, и что просил.

- Я не виноват дедушка, не я же со своей природой тех девушек убивал! - последние нити контроля над эмоциями порвались во мне. Пожилой человек понимающе закивал. Я понимал, что старик ничем мне помочь не сможет, но единственное, за что благодарен ему, что выслушал. Как ни крути, это мне было необходимо - выговориться.

- Отдыхай и не беспокойся. Закончатся твои муки. Спи, милок, а я еще помолюсь за здравие твоё, - добавил дедушка. Чудно, что посторонний проявляет ко мне больше сострадания, нежели родные, которые не захотели меня принимать. Видите ли «много ртов кормить приходится» им. К сожалению, мне бесконечно придётся вот так скитаться. Далек не каждый меня вот так приютит. Всякий раз придётся прислушиваться к каждому шороху, чтобы вовремя с места сорваться и бежать в следующую деревню, где история повторится.

На этих мыслях я крепко заснул. И заснул так - впервые за столько лет. Я желал бы и не проснуться вовсе, умереть во сне, чтоб сознание моё не присутствовало при моей казни. И если кто-то на небесах есть, то пусть заберет сейчас, во сне.

Часть вторая. Исшествие

На рассвете солнце начало заливать комнату, создавая волшебную обстановку. Но эта воистину прекрасная пора, когда всё в природе на миг замирает, будто бы в ожидании гимна восходящему солнцу, омрачилось в единую секунду. Вокруг домика старца раздался топот копыт и звон металла. Селяне, держа в руках первые попавшиеся предметы, окружали дом старца, стуча своими подручными орудиями. Замкнув свой преступный круг, люди толпились, давая дорогу всаднику на красивой каурой лошади. Жестокое лицо с тонким хищным носом, с глубокими морщинами к углам язвительного синегубого рта, выглядывали из-под широкополой чёрной шляпы.

- Эй, посланник церковный, выйди во двор, - крикнул не слезая с лошади всадник. Около минуты не было никакого движения, покуда дверь тихонько не скрипнула и в дверном проёме не показался старец.

- Утро доброе, гости хорошие, чем могу быть полезен?

- Говорят, ты чужака переночевать к себе пустил.- с пренебрежением говорил всадник.

- Заходил гость, - кивнул старик. Его лицо сейчас было совсем иным: всклоченная седая борода и масса морщин делали его еще более неприветливым. - Только ушёл он недавно. Опоздали вы.

Всадник сильнее сжал поводья. Такой ответ не устроил его.

- Вчера возле твоего дома был замечен оборотень, и если ты его скрываешь, старик, я не посмотрю, что ты божий посланник, мигом тебя к твоему Богу отправлю. Говори, где он? - старик молчал, - Войдите в дом и осмотрите всё, - скомандовал всадник, укутавшись в свой плащ. Несколько поджарых дружинников ввалились в дом старца, грубо толкнув седовласого человека в угол. Не прошло и минуты, как один из дружинников вышел с расширенными глазами.

- Он там. - произнес он, ожидая реакции наездника.

- Наконец-то! - лихо спрыгнул с лошади всадник и тенью скользнул мимо старика. На секунду старец углядел профиль незваного гостя. Черные как ночь волосы, тонкий нос и злые глаза. Всё, как и рассказывал беглец. Сам убийца собственной персоной явился, чтоб вершить свой несправедливый суд над тем, кто хотел мирной жизни. Седой наместник стоял и не двигался, глядя на заполнявшуюся людьми хатку. Он знал, что та цель, к которой так стремиться этот чужак, несбыточна. Послышалась брань, заставившая некоторых зевак втиснуться в толпу.

- Ты погляди, помер, как собака! - воскликнули те, кто вошел в дом. Старец скорбно взглянул на гостей и причину этой брани. На лавке, свернувшись в неестественной позе, лежало уже побледневшее тело скрывавшегося столько лет невиновного анимага. Наверняка он умер во сне. И хоть его глаза были закрыты, лицо словно говорило: «Я не виноват!»

Вся дружина и сопровождающие сборщика налогов, успевшего разбогатеть на чужой крови, стояли над бездыханным телом и смотрели на него пустыми глазами.

- Проклятый волк. Надеюсь, ты будешь гореть в аду, как и все твои сородичи, - прорычал человек в плаще и сапогом пнул мертвого. - Что стоите, шкуры свиные? На выход! - не получивший того, чего желал, яростно кричал сборщик налогов.

Когда те вышли из хатки, старец вновь глянул на словно спящего человека. Вот теперь-то страдания для него закончились. Там позаботятся о нём.