волчья кровь.зверь

ЗВЕРЬ

Вой…

Протяжный тоскливый…

Семь суток подряд. И днём и ночью. Не прекращаясь ни на мгновение.

Иногда ближе, иногда дальше, но всегда рядом с посёлком. Как проклятье.

Этот вой дано услышать немногим – чтобы слышать нужно волчий слух иметь.

Но от этого не легче...

Он убивает разум и волю.

От него ты становишься слабым и беззащитным, как слепой щенок.

В окрестностях Обители ничего подобного ещё не происходило.

Тени по улицам шастали, это да, но к Теням ещё можно как-то привыкнуть, да и не настолько они опасны, как люди думают. К набегам лихих людей тоже привыкают, даже к моровому поветрию. Люди с ума сходили, это тоже бывало. Но что бы вот так, как сейчас, когда почти все умом тронулись…нет, такого не бывало…

Это – безумие…

Ормаа бросился со Сторожевого Утёса, самой высокой в округе скалы, и разбился о камни.

Скаан с обоими сыновьями ушел в море во время шторма и сгинул.

Герар заперся в собственном доме и поджёг его. Вместе со всей своей семьёй…

С этими то как раз всё понятно. И Ормаа, и Герар, и Скаан всегда были больны на голову, от каждого куста шарахались.

Но ведь и остальные обитатели поселения в спешке собирали домашнюю утварь, которую только можно унести на себе – ни лошадей, ни мулов рыбаки в поселении не держали, только собак для охраны. Слишком много заботы, да и зимой на скудных горных пастбищах домашнюю живность не прокормишь.

Вой…

Ветер?

Зверь?

Неупокоенная душа?

Нет ответа…

И, наверное, не будет…

Зверь тоскливо выл в голос ветру.

Тоска...

Одиночество...

Жажда крови...

Жажда смерти...

Его терзал голод. Голод, который невозможно утолить никакой плотью и кровью. Голод неупокоенной души.

Не такой участи он ожидал, когда на Перекрёсток вышел Отец, предложив воплотиться в новом теле. Но это всё-таки лучше, чем бесконечное ожидание нового воплощения, когда все пути перекрыты. И ведь не скажешь, как долго длился этот кошмар - в межмирье времени нет. Прошла пара вздохов или тысячи лет, без разницы. Потому что время - всего лишь слово. А вернуться можно только когда придёт помощь извне. Помощь кого-то живого, кого-то из плоти и крови, достаточно сильного, чтобы открыть врата, запечатанные неведомо кем. Он не гневался на Отца - если тебе, как и многим другим, перекрыты все пути, ты ответишь согласием любому, кто придёт к тебе извне.

Голод и страх. Страх не перед людьми - перед собственными воспоминаниями.

Он, Зверь, не просто так пришёл сюда, в безымянную бухту после того, как сгинул Отец. И не просто так устроил своё логово среди развалин древней крепости, где глубоко внизу ворочалось нечто, внушающее суеверный трепет даже ему. Зовущий, Одинец, Огневеющий - им просто некуда было податься после того, как пала Болотная Цитадель. И братья последовали за ним. Зверь не знал точно, в какую сторону идти. Он не знал и того, уцелела ли в новом мире та крепость, которую он должен был защищать. Память привела его сюда, в глухомань, к древним руинам. Не сразу. Потребовалось время на поиски. Точнее, обрывки смутных воспоминаний и чувство неисполненного долга. Не перед человеком, которого все тхархоонны называли Отцом - перед теми, кто давно уже сгинул. Пред людьми из прошлой жизни.

Что случилось с семьёй, он, так и не вспомнивший своего прошлого имени, не знал. Знал только о том, что не смог их защитить. Помощь тоже не пришла. Наверное, мятежники перекрыли все пути. Но это не имело значения. Крепость не должна была достаться победителям просто так. Его воинов загнали на самый нижний ярус. Пришлось принять бой на открытом месте - отступать некуда. Всё решала скорость, но на стороне врага было численное преимущество. Его люди полегли все. Никто не попытался спасти жизнь. Он пал последним. Больше Зверь ничего не мог вспомнить - по воле Хранителей Перекрёстка все, ожидающие воплощения лишались памяти. Ну, или почти все. Те, кто хоть что-то помнил, откликнулись на призыв Отца и стали Тхархооннами.

Так было.

Давно было...

Два с половиной десятка зим прошли, как один день. А после - безумие. Наверное, от одиночества.

Зверь выманивал людей из поселения, напуская морок, чтобы досыта напиться крови. Но не все люди из посёлка стали стали добычей Зверя. Были и такие, кого он трогать не стал. Пахли они по другому. Чем-то до боли знакомым. Так пахло от человека, которого завалил обезумевший Одинец. Правда, брат и сам ослаб от полученных ран - больно зубастая жертва попалась.

Он подстерегал неосторожных на прибрежных тропах и в скалах, окружающих Обитель в Тени Багровых Скал.

К становищу Людей Гор на противоположном берегу бухты Зверь пока не приближался, не рисковал – горцы сильнее поселян и духом и телом, а потому нужно набраться сил, чтобы забрать и их жизни.

Он хорошо помнил, как погиб Одинец, который пал в неравной схватке с горцами около года назад – для них, воплощённых волей ваорлока Майгии, бастарда властителя Снежногорья, время остановилось ещё в дни Безумия Мира. Брат поторопился, он не был готов сражаться и побеждать, а горцы взяли числом…

И ещё Зверю не хватало поддержки Зовущего, тоже дваждырождённого, нашедшего приют высоко в горах. Но Зовущий не спустится вниз. Никогда. Потому что он, Зверь, никогда не попросит брата о помощи.

Братья не питали друг к другу ненависти. Впрочем, и особой любви друг к другу они тоже не испытывали. Потому что отец создал их такими, потому что они никогда ни о чём никого не просили, а помощь одного из них другому казалась этому другому тяжелейшим оскорблением. И всегда оборачивалась смертельной схваткой, не иначе. Их же, тхархооннов, и без того слишком мало – отец немногих успел вернуть из небытия, вмешались Владыки.

Теперь, здесь и сейчас, Зверь кожей чувствовал приближение своего последнего дня, хотя на побережье, вроде бы, не осталось уже никого, кто мог бы противостоять ему в открытом бою. Воители людей остались далеко на севере. А тот, кто мог бы стать таким воителем здесь, на западном берегу Земли Непробуждённых Душ, пал от руки Одинца два года назад.

Подгоняемый смутной тревогой, Зверь торопился исполнить волю Отца: «Уходя за Последний Порог, оставь своё продолжение в мире живых, ибо вы и ваши потомки понадобитесь мне, когда я вернусь.»

Зверь вскарабкался на одну из прибрежных скал.

Мутным взглядом окинул уютную бухту.

Широко зевнул.

Встряхнулся.

Со стороны он напоминал очень крупного, в рост человека, чёрного пса, который, зачем-то решил встать на задние лапы и этим уподобиться человеку. И веяло от этого пса не только мокрой шерстью и псиной, но и непередаваемым ужасом…

Волчья кровь. Не теряй веру

Вечный сумрак - небо в пелене дыма и сажи…

Огненные горы и огненные реки…

Столбы горячего пепла над горами...

Сухой, отравленный ядовитыми испарениями воздух…

Не прекращающееся содрогание земли под ногами...

Безвременье…

И полное истощение всех жизненных сил. Ощущение не из приятных. Особенно, когда ты не можешь вспомнить о том, кто ты и что здесь делаешь.

В этом мире можно было найти воду и пищу, если знать, где и как искать.

В этом мире можно было выжить.

Человек не знал, куда его привели Врата, но смутно помнил, как это случилось.

Была битва.

Жестокая битва.

И было поражение.

Он хотел избежать позора. Он хотел отвести смертельный удар от своих сподвижников. Он не видел другого выхода, кроме как открыть Врата и найти новый источник силы. Он помнил, как шагнул в никуда. Сколько времени прошло в этом мире вечного сумрака, человек, почти потерявший память, ответить не мог. Не мог он и выбраться из ловушки, в которую сам себя загнал – Владыки запечатали выход, а силы, чтобы сорвать печать, возвращались слишком медленно. А ещё он страшился отходить от Врат слишком далеко – в мире сумерек легко затеряться.

Ему повезло.

В первый же день он наткнулся на развалины какого-то селения - оказывается и в этом мире кто-то когда-то жил. Кто и когда - непонятно. Среди развалин отыскалось подобие дома. Наверное, раньше это была крепость, стены которой, сложенные из массивных каменных блоков, устояли. Или темница - слишком удобное место для наказания строптивых. Здесь он нашёл приют. И, что самое главное - источник чистой воды в одном из залов...

-Отец…безумие…я…больше не могу. Прости, мне больше не нужна жизнь. Я исполню завет, и уйду…если мне позволят уйти. – Тоскливый вой ворвался в сумятицу мыслей и снов.

«Я слышу? Или это всего лишь сон?» - подумал он.

По замыслу Владык здесь, в иномирье, он, мятежник, должен был осознать свою вину и отречься отречься от воли для всех, а не только для себя самого… Этого не случилось, ваорлок не смирился, и наказание длилось бесконечно.

«Я исполню клятву. Мне нужно время. И вера моих последователей в мире смертных в моё возвращение.» – думал в ответ на призыв узник, ощущая сплошной поток воспоминаний

«Я начинаю вспоминать?» – удивился ваорлок.

И рассмеялся, понимая, что он сделал ещё один шаг к свободе после того как совсем недавно обрёл возможность говорить со своими последователями и соратниками на языке смутных, противоречивых образов и видений.

- Ты не выйдешь! – Гулкий, наполненный угрозой и ненавистью, голос ворвался в сознание мятежника.

Человек вздрогнул от неожиданности, но былого трепета перед одним из Владык не ощутил – Таиссэ больше не был властен над страхами ваорлока. Если один из врагов, именующих себя Владыками, впервые за весь срок заточения, соизволил заговорить с ним, значит, он чего-то опасается.

- Меня зовут Майгии, я бастард Ааркисса, властителя Снежногорья. Я бросил вам вызов, но тогда вы оказались сильнее. – Крикнул он во тьму, отвечая врагу. – Я снова помню о том, кто я, своё имя, своего отца, значит, битва не окончена, я вернусь, по вашей воле или нет.

Силы возвращались медленно, капля за каплей. Слишком медленно. И этих сил всё ещё было недостаточно, чтобы вырваться из запределья, однако человек чувствовал, что время новой битвы приближается. Главное - отыскать Врата

ВОЛЧЬЯ КРОВЬ. Там,где живет страх

Запах дождя.

Мерцание звёзд во мраке ночи.

Вымершее поселение на южном берегу обширной бухты.

Невысокие, в один этаж, каменные домики, в беспорядке разбросанные на южном берегу бухты, словно окаменевшие шатры становища. Редкие огоньки в провалах окон.

Безмолвие – даже собаки, из тех, что остались в Обители, примолкли.

Напротив, через бухту, серо-зеленый парапет, вонзившийся словно стрела в волны прибоя, который уцелел с незапамятных времён, и цепочка костров в рыжеватом тумане, перечеркнувшая этот парапет у самого основания, как будто с моря грозит какая-то опасность.

Шатры, покрытые звериными шкурами.

Многочисленные костры…

На восточном берегу в пелене тумана – развалины. Плохое место.

Сколько Лико себя помнил, на восточном берегу бухты всегда был туман. Даже в ветреную погоду, даже в знойный полдень середины лета.

Злое место.

В Обители ходили упорные слухи, что в этих развалинах нашла приют незримая смерть. Лико с ней ни разу не сталкивался. Наверное, она затаилась где-то глубоко в подземелье, но молодой воин до этого подземелья ещё не добрался, хотя излазил развалины вдоль и поперёк – ощущалось только какое-то зловещее шевеление на глубине. Может быть, поэтому Лико и не стал спускаться на нижние ярусы, обшаривая древние руины. Правда, на поверхности ничего особенного он не нашёл. Ну, или почти ничего – несколько полуистлевших свитков на неизвестном языке пока не в счёт, их ведь ещё как-то прочесть нужно, а древние языки знакомы немногим.

Зачем?

Чем больше ты знаешь и умеешь, тем сильнее ты становишься.

Костры в становище пылали не переставая.

Костры оберегали людей племени от колдовского морока, который опустился на бухту неделю назад – только живой огонь может оградить человека от чародейства.

Люди не покидали пределы становища, очерченного пламенем костров – только воины выходили за огненную цепь. И только по приказу вождя – племя и костры нуждались в пище. А так не могло длиться слишком долго. Купцы приходили в бухту не только за рыбой, мясом, шкурами и запасом свежей воды.

Горы скрывают много тайн. Самоцветы и золото – ещё не все из них. Далеко не все. Есть ещё развалины, оставшиеся от Безумных Богов и тех, кто был в мире до них, подобные тем, что застыли на восточном берегу бухты. И в этих развалинах ещё можно отыскать то, что Безумные Боги пытались укрыть от мира. Или те, кто предшествовал Безумным Богам. Правда за такие находки всегда приходится платить жизнями соплеменников, но дело того стоило. А ещё ходили упорные слухи о том, что где-то под горами скрыта от мира людейКупель, которой никто никогда не видел, в которой по преданию спят души тех, кто ещё никогда не воплощался в мире смертных. И тот из людей, у которого хватит смелости и силы пробудить эти души ото сна, станет равным Владыкам и не будет в мире силы, способной его одолеть. Хвала Вечному Небу никому ещё не удалось отыскать Купель, хотя искали многие. И будут искать, такова человеческая натура.

А неведомый зверь упорно охотился на людей, не останавливаясь ни на мгновение.

С ним ещё никто не встречался лицом к лицу, охотники находили только следы.

Зверь ещё не взял ничьей жизни из людей племени, нападая на жителей поселения, менее опасных для него, ведь среди них не было вождя и хранителя. Но все знали, что это ненадолго, что он просто собирается с силами для решающего удара, постепенно сужая круги охоты вокруг стоянки племени. И первой жертвой этой неведомой твари будет хранитель Хоор, не иначе.

А в поселении на другом берегу бухты людей почти не осталось, не больше десяти семей.

«Он не успокоится, пока не покончит сначала с рыбаками, а потом и со всеми нами.» – говорил вождь соплеменникам, и никто не сомневался в его правоте.

- Тот, кому начертано вернуть Двуликого, выжил, враг мой.

- Ты не ошибаешься? Против чёрного дыхания Земли Огненных Гор люди бессильны.

- Это так, мой враг. Но ему помогли. Один из тех, кому ты сам подарил вторую жизнь, тот, кого люди Земли Непробуждавшихся Душ назвали Жестоким Богом.

- Нет. В появлении Аоддарха моей заслуги нет, мой враг. Это второе воплощение Аодда, последнего из Безумных Богов, кем бы он сейчас себя не называл. Я не знаю, кто смог вернуть его из небытия, но сила Аодда растёт, Земля Непробуждённых Душ уже не в нашей власти. И если он доберётся до Купели…

- Он ищет Купель?

- Мне это не ведомо. Но если так и если его поиски увенчаются успехом, нам придётся взывать к Стражу.

- Пока это не важно, мой враг. Найдётся Купель или нет ещё неизвестно, а вот тот, кто не ведает своих корней, не ведает пределов своей силы, чья душа ещё спит, должен умереть. И чем быстрее это случится, тем лучше для нас. Что ты можешь предложить?

-Тхархонна, повелитель эйджаров. Один из тех, кого сотворил ваорлок Майгии сейчас недалеко от Эркохойта. Эта тварь близка к безумию, нужно лишь подтолкнуть её.

Люди покидали Обитель тихо и незаметно. Они уходили туда, где спокойнее, где нет колдовского морока и тоскливого воя, рядом с хозяевами, поджав хвосты, плелись псы – морок накрыл и четвероногих.

Поселяне, семья за семьёй, понуро брели по единственной улице, толкая перед собой тележки с нехитрым скарбом или сгибаясь под тяжестью вьюков.

Море взбесилось, раз за разом обрушивая на прибрежные скалы тяжёлые волны. И этот шторм длился непривычно долго.

В скалах, не находя выхода своей природной ярости, метался ветер.

Под ногами прилипчиво чавкала грязь.

Окна домов, заколоченные досками, сиротливо глядели в след своим уходящим в никуда хозяевам.

Лико, молодому воину из числа тех, кто ещё не покинул Обитель, не было никакого дела до этого исхода.

Уходят?

Пусть!

Меньше людей – легче дышится. Собак вот только жалко. Собаки по любому лучше человеков, с ними всегда можно найти общий язык.

А Обитель…

Хвала Вечному Небу, пустые дома не простоят долго, их разрушит время и непогода.

И это есть хорошо, это справедливо. Стены лишают человека воли, так пусть же сгинут!

Посёлки – нарывы.

Города – гнойные язвы.

А люди – как паразиты, пожирающие друг друга. Жить рядом не могут – обязательно кто-нибудь с кем-нибудь перегрызётся. Жить порознь тоже не могут – страшно.

Уходят?

Туда им всем и дорога.

Жалость?

Жалеть – значит жалить.

Жалость недостойна человека.

Молодой воин не испытывал жалости ни к кому. Особенно к себе самому.

Может быть, поэтому страх и ненависть поселян с раннего детства окружали Лико.

Люди его не любили, только терпели.

И всегда обходили стороной.

Не из-за внешности - высокий рост и длинные чёрные волосы, заплетённые в тугую косичку, ещё не повод для страха или ненависти. Он был другим в повадках.

В молодом воине смешалось что-то и от дикого зверя, и от человека одновременно. От зверя всё-таки больше. Наверное…

Он слышал и чувствовал больше других, он был сильнее и стремительнее, чем люди - многие из Обители испытали эту силу на собственных шкурах. Хотя внешне особо сильным не выглядел. Скорее – выносливым.

А ещё зверёныш всегда наносил удар без предупреждения, первым, когда никто ещё не готов к драке, не ждёт удара. И всегда держался настороже, где бы ни находился – сказывалась привычка ни к кому не поворачиваться спиной. Даже в собственном доме.

Его боялись, как боятся огня, вырвавшегося на волю.

Казалось, стоит задеть этого…волчонка неосторожным словом, или хотя бы взглядом, и он, не задумываясь, перегрызёт глотку любому.

Лико научился таить свои мысли, отвечать молчанием в ответ на неприязнь поселян. Никто не мог сказать, что сделает он в следующее мгновение, оскалится или просто улыбнётся, ударит или нет. А раз так, то лучше держаться на расстоянии.

Там, где есть страх, всегда рождается ненависть. Потому старейшины Обители не раз и не два намекали его отцу, что старшего сына пора бы лучше отправить куда-нибудь на выучку. Скажем, в Дом Заката. Разумеется, совсем не потому, что заботились о судьбе человека, так не похожего на их самих. Даже золото предлагали.

Отец только смеялся в ответ на намёки стариков – он был пришлым и не разделял опасений поселян.

И поощрял своего сына.

«Это хорошо, что ты никому не доверяешь. Настоящий боец должен быть готов к схватке всегда и везде. – Внушал он сыну. – И со своими соплеменниками, чтобы отстоять честь или завоевать женщину, которая тебе понравилась, и с врагами, чтобы сохранить жизнь. Главное удержать в руках то, что тебе действительно нужно, что тебе дорого, чем ты владеешь здесь и сейчас. Иначе люди решат, что ты слаб. Слабых презирают. Пусть боятся. Страх по любому лучше презрения. Только не доводи дело до смерти в дни мира, тебе этого точно никто не простит. Покалечить – можешь. Только не сильно. Убить – нет. Многие из тех, кого ты знаешь, недостойны даже смерти. Собак не трогай, даже если тебя покусали ненароком, они не при чём, они лишь отражение своих хозяев».

Потом отца не стало.

Хвала Вечному Небу, доказывать своё право на жизнь в Обители зверёнышу уже не пришлось – отпала такая необходимость после стычки с лихими людьми, вожак которых решил наложить лапу на поселение – Лико вырезал всю шайку, не получив при этом ни царапины.

Волчонок только криво усмехался в ответ на нападки сверстников, мол, что с вас взять, мелкота. Тем более, что старейшины, вроде бы, сменили гнев на милость, даже определили кто и сколько должен выделить на его содержание, как наёмника, чтоб Обитель и дальше оберегал. Пусть даже и скрипя зубами.

Молодой воин ничего не имел против – монеты никогда лишними не бывают.

Теперь всё закончилось.

Больше нет необходимости скрывать своё настоящее лицо.

Правда, и монет не будет, но тут уж ничего не поделаешь – за всё нужно платить.

Один день…

Две ночи…

Лико чувствовал – и день и ночи последние. Для его или для врага – решать Вечному Небу.

Это радовало – нет ничего хуже ожидания.

Пусть случится то, что должно случиться. Не важно, что будет после. Если твоя судьба предрешена задолго до твоего рождения, ты ничего не изменишь, ты можешь только принять её такой, какова она есть и не более. До тех пор, пока не появятся силы и желание её изменить…

ВОЛЧЬЯ КРОВЬ. Хочешь выжить? Готовься к смерти

Он поднялся как всегда, с первыми лучами восходящего Аллата.

Покинув дом, молодой воин устроился в тени единственного в посёлке дерева, выросшего на заднем дворе их дома рядом с плоским камнем. Камень выглядел как небольшой алтарь. Он и был алтарём, на котором Лико спрашивал совета у рун. И приносил жертвы.

От камня исходил ощутимый поток тепла - всё таки источник силы. Небольшой источник, правда. Это было его излюбленное место, к которому ни мать, ни сестра и близко не подходили.

Ближе к полудню с луком и стрелами пришёл брат...

- Бей! – Коротко приказываешь ты. Ведь даже самую малую возможность нужно использовать, чтобы стать более умелым.

Брат умеет пускать стрелы быстро, не уследить. А главное, попадает туда, куда хочет. Но не всегда.

Свист стрелы.

Её не увидишь – проследишь только по звуку. И направление, и силу удара, и быстроту полёта – таковы правила игры.

Ты не менее стремителен и ловок.

Нужно только не позволить себе уклониться, поймать стрелу рукою перед самым лицом.

Да, забава опасная – промедлишь немного и можешь лишиться глаза. В лучшем случае. Но ведь нужно чем-то заняться, иначе с ума сойдёшь. Зато когда-нибудь этот навык можно будет использовать. Одно плохо – знак приобретённого навыка на запястье не получишь, для этого нужно пройти обучение у мастера, а потому право владеть боевым луком придётся постоянно доказывать.

Наконечник стрелы застывает между ладонями.

- Ещё. – Коротко говоришь ты, слизывая с ладоней кровь – стрела содрала кожу.

- Может, хватит? Скоро стемнеет. – Сомневается Маат. – Не промахнуться бы.

- Ещё два выстрела – Настаиваешь ты...

Ты можешь быть кем угодно – земледельцем, ремесленником, рыбаком, чародеем.

Ты можешь быть кем угодно, но обязан уметь защитить себя, свой дом, свою женщину, своих детей. Иначе ты – не мужчина. Иначе ты – никто. Иначе ты не достоин, чтобы род свой продлить. Такие достойны только презрения…

Жаль, что брат не такой искусный мечник, каким был отец.

Жаль, что брат не признаёт топор, мол, слишком грубое оружие...

Сколько времени они так забавлялись?

Лико не думал. Он вообще ни о чём не думал.

Он готовил себя к тому, что случится ночью.

Сумерки снова опустились на бухту.

Сквозь рёв прибоя прорывается рокот барабанов и звуки песни, неистовой, чуждой привычному миру людей.

Песня-заклинание…

Смутная тревога...

ВОЛЧЬЯ КРОВЬ. ВРЕМЯ ТЕНЕЙ

Пламя толстой восковой свечи, потрескивая, с трудом разгоняет мрак.

В маленькой тесной комнатке ты и твой младший брат. Вы ждёте рассвета, хотя для кого-то из вас он будет последним. Мать и сестра уснули ещё засветло, теперь из-за тонкой перегородки не доносится ни звука.

У дальней, глухой, стены комнаты едва тлеет пламя очага – сухого хвороста почти не осталось.

Вы пьёте вино, початая бутылка уже четвёртая за этот, не такой уж и долгий вечер. Пьёте молча, ты и твой брат – всё, что можно и нужно было сказать, давно сказано. Играете в кости…

Везёт не тебе, а брату. Как всегда. У него – лёгкая рука. он азартен. Он играет так, как будто грает в последний раз. То, что этот раз и в самом деле последний, он ещё не знает. Чувствует, но не знает. Тебе же только одно потребно – как-то вечер занять…

Лико смахнул со лба капли пота – он кожей чувствовал присутствие рядом с домом чего-то древнего. И тяжёлое дыхание смерти, которая подстерегала любого, кто осмелится уйти из посёлка раньше срока. Но не у самого порога.

В комнате как-то внезапно похолодало.

Тихий скрип несмазанных дверных петель…

Злобный шёпот…

Резь в глазах…

Тихое лесное озеро, вытканное на гобелене, вывешенном в простенке между окнами, вроде бы покрылось рябью. Лико даже ощутил дуновение ветерка…

Ладно хоть по крыше никто ничем не гремит.

Молодой воин, не задумываясь, метнул в сторону входной двери нож. Не боевой нож, разумеется, он против чародейства плохой помощник, только клинок попортишь. Для этого потребен другой клинок – ритуальный. Также без особых раздумий бросил в огонь очага щепотку колдовских трав – несколько кожанных мешочков с травами и снадобьями он всегда держал под рукой, хотя ни целителем, ни заклинателем в полном смысле этого слова себя никогда не считал.

Глухой стук острия, вонзающегося в створку запертой двери.

В ноздри впивается резкий неприятный запах зверя …

И холод отступает.

Это приходила Тень – их время сумерки. Когда свет умирает, Тени становятся сильнее, намного сильнее. Никто не ведает, откуда и зачем они появляются. Говорят, Тени это неуспокоенные души людей, умерших не своей смертью. Лико не знал, насколько правдивы эти слова. Зато ему было точно известно, что Тени бывают разными. Есть те, которые питаются человеческими страхами. Это слабые Тени. Они почти не опасны для того, чей дух достаточно силён, кто знает, чего хочет и для чего живёт. Но встречаются Тени, способные высосать жизнь из кого угодно. Они упорны, когда пытаются добраться до источника пищи, особенно до человеческой плоти. Такая Тень будет скакать по крыше с немыслимым грохотом и пронзительным смехом, будет ломиться в дверь, вползать в окно, выть и хохотать, пока не найдёт слабое место. И тогда-то всех, кто ютится под крышей, можно смело считать мертвяками. Эта тварь не оставит без своего внимания никого, в ком теплится хотябы капля жизни. И даже живой огонь не всегда может остановить такую Тень. Хвала Вечному Небу такие Тени встречаются крайне редко и привязаны к какому-нибудь одному месту. Лико только один раз столкнулся с чем-то подобным. И ему с трудом удалось избежать смерти.

Одним словом, люди не просто так запирают на ночь двери и окна, хотя для Теней это не преграда, не для тепла разводят огонь в очаге даже летом.

Та тварь, которая пришла сегодня, была слабой.

Обычно Тени обходили их дом стороной – нож, вбитый Лико под порог, руническая вязь защитных заклятий над дверью и окнами, отпугивала непрошеных гостей. Отпугивало до сегодняшнего вечера. Сегодня это не помогло. Наверное, потому, что людей в селении почти не осталось, а тратить внутренние силы, чтобы отогнать нежить, молодой воин не собирался. Нет людей – нет и человеческих страхов. Нет страхов, значит, теням нечем питаться. А голод всегда заставляет забыть об осторожности…

- Зачем ножами бросаешься? – Спросил брат, не надеясь услышать ответ.

- Тень приходила. – Лико зевнул.

Маат недоверчиво хмыкнул, но промолчал. Достал ещё одну бутылку вина. Наполнил вином глиняные кружки грубой выделки. Тихонько сказал:

-Нож из двери выдерни.

-Зачем? – Возразил Лико, отхлебнув из кружки. По телу расползлось приятное тепло. – Пусть остаётся. Ночь впереди ещё длинная. – Потом добавил – Иди-ка ты спать, брат. Скоро нам предстоит совсем нешуточная драка, к оракулу не ходить. И мне нужно, чтобы твоя рука была твёрдой.

- Потому и пью. – Икнул Маат, одним глотком осушив содержимое своей кружки.

Зверёныш недоверчиво взглянул на брата.

«Да уж…» – усмехнулся он про себя.

Он знал, брат не поверит ничему, что будет им сказано, поэтому не пытался его отговорить. Или убедить в неправоте. В мужестве своего брата он не сомневался никогда, но его рука могла дрогнуть в самый неподходящий момент.

Наконец, всё затихло.

- Виделся с Лиис? – Внезапно спросил Маат. До сих пор любовные похождения старшего брата его не интересовали.

- Да. – Коротко ответил Лико, удивлённый неподдельным интересов родича.

- Почему не уговорил их идти вместе с нами? Хорошая ведь девушка.

- С чего это ты так обо мне заботишься?

- Остепениться тебе пора. Дом построить. Семьёй обзавестись. А то всё один да один. Скоро совсем шерстью обрастёшь.

- Шерсть это хорошо. – Попытался отшутиться молодой воин, демонстративно почёсываясь. – Зимой теплее, когда шерсти много. А если ещё и брюхо полное, так вообще благодать. Одно плохо, от блох спасения не будет.

- Всё шутишь?

- Почему нет? – Лико зевнул, тряхнул головой, отгоняя сон. – Не плакать же!

ВОЛЧЬЯ КРОВЬ.ПОСВЯЩЕНИЕ

Всё затихло.

На грубо сколоченной кровати беспокойно спал брат.

Ты немного завидовал ему, потому что тот всё-таки смог заснуть.

Ты заставил себя подняться с широкой скамьи, прикрытой звериными шкурами, подчиняясь настойчивому желанию шагнуть в ночь, идущему из самой глубины души. Прежде чем выйти из дома, ты подошёл к Маату, положил ладонь на его лоб. Тот покорно затих.

Ты накинул подбитый мехом плащ. За последнее время ты сильно раздался в плечах, заматерел. И это тебе нравилось. А больше всего нравилось чувствовать заинтересованные взгляды девушек. Но…

Ты мёрз.

Мёрз всегда, сколько себя помнил, за исключением, пожалуй, самого раннего детства, когда не особенно отличался от своих сверстников. Потом всё изменилось, состояние повседневного озноба стало твоим проклятьем. Тебе не хватало простого человеческого тепла. И ты понимал, что во многом из того, что происходит вокруг, виноват ты сам. Но…понимать это ещё полдела. Впрочем, не стоит сожалеть о том, чего ты уже не в силах изменить. Человек должен ходить прямо, с высоко поднятой головой, не пресмыкаясь ни перед своими сородичами, ни перед Владыками. Или не человек?

«Сегодня.» – уверенно подумал он, выходя на крыльцо.

Пламя свечи дрогнуло в порыве ветра и погасло. Морок сдавил грудь, мешая дышать. Мелькнула чья-то размытая ночным мраком тень. От тени пахнуло смрадом. Лико содрогнулся от отвращения, каррог вылетел на охоту, а он настороженно относился к обитателям ночи, хотя саму ночь любил. Точнее, свету дня всегда предпочитал сумерки.

Тёмные окна домов взывали с немым укором.

«Чтобы всё закончилось, потребуется ещё одна жизнь. – Подумал он, скрипнув зубами. – И хорошо если это будет моя жизнь.»

По-хорошему, нужно было бы спросить совета у рун, прежде чем уходить в ночь. Но искушать судьбу он не стал, хотя это не отняло бы много времени, руны читать он умел – отец научил. А ещё он умел составлять рунескрипты и призывать силу забытых богов, хотя и не всегда понимал, как это получается.

Лико не знал, что виновник событий последних дней и в самом деле ищет его смерти.

Проклятая сырость…

Он долго смотрел на цепь костров на другом берегу.

«Не ходи туда. – Послышалось ему. – Умрёшь.»

«Моя жизнь принадлежит только мне.» - Тихо рассмеялся он.

В отдалении заухала сова.

Чей-то мокрый холодный нос ткнулся в ладонь, мол, не слушай никого, кроме себя. Мол, поблизости я буду, прикрою в случае чего.

Ноздри привычно уловили запах мокрой шерсти.

Воин не стал оглядываться, знал по опыту – ничего кроме размытой тени не увидит. Не успеет увидеть.

Незримые редко на глаза показываются.

Незримые редко выбирают для себя постоянных спутников, но ежели выбирают, то навсегда. Тот незримый, который выбрал его, Лико, пришёл совсем ещё щенком и рос вместе с молодым воином. Вместе с ним сил набирался. И человек никогда не забывал поделиться со своим спутником едой, питьём, да добрым словом.

Взгляд молодого воина привычно царапнул по ночному небу – не появился ли Страж, проклятье Уори, сотворённое им на погибель в совсем далёкие времена, о которых и легенд не осталось, руками Забытых Богов.

Кругляк Ночного Аллата зловеще навис над горизонтом. Это ещё полбеды, просто нужно быть немного осторожнее, чем обычно, потому что в это время Тени обретают особую силу. А вот если в ночном небе появится Страж – все дела откладывай, всё равно ничего не сложится так, как хотелось бы. Это в лучшем случае. В худшем же, если ты чем-то прогневал Вечное Небо, тебя может настигнуть Небесный Огонь.

Хвала Вечному Небу, Глаз Стража среди звёздных огней не появился. А раз так, то не будет и Слезы Стража, не будет Небесного Огня. Это хорошо – не придётся откладывать то, что задумано.

Лико с неодолимой силой потянуло в развалины, с которых сошла пелена привычного тумана…

«Я сделаю это немного позже, не сегодня.» - решил он.

И направился в сторону Становища. Его поступь была подобна поступи зверя на охоте, и это было ещё одной причиной ненависти людей.

«Если хочешь обмануть смерть, не пытайся убежать от неё, всё равно не получится. Остановись и загляни в её глаза. А потом шагни ей навстречу. Только так ты сможешь одолеть её, и она сама побежит от тебя.» – это Лико понял ещё в детстве, ещё до того, как он перестал быть ребёнком, до того, как он полюбил ночь.

С тобой и на самом деле ничего не случилось.

У парапета тебя встретили угрюмые воины. Каменные наконечники копий преградили путь.

Самообладание не покинуло тебя.

Тебя даже позабавило выражение их лиц, когда ты неожиданно появился из темноты – так смотрят на призрак. У горцев слух острее, чем у обычных людей, но и они не услышали твоего приближения, пока ты сам не выдал своё присутствие.

Горцы не любили пришлых, с трудом находя общий язык и с поселянами, и с купцами, и не доверяли им. Но сегодня они не искали смерти чужака, Лико это хорошо чувствовал – мысли людей почти всегда были открыты для него. Люди просто не желали пропускать его в своё становище, чтобы не навлечь беду. Гортанный окрик заставил воинов расступиться.

Молодой воин медленно побрёл от костра к костру, туда, где в варварской пляске извивались немногочисленные тела, где рождалась древняя песня-заклинание…

Над туманом прокатился прерывистый злобный вой. Полный Аллат зловеще оскалился в ответ.

- Я давно тебя жду. Почему не пришёл хотя бы вчера? – Спросил один из тех, кто принимал участие в пляске вокруг костра.

«И что? – Подумал юноша. – Я должен взвизгнуть от восторга?»

- Ты звал. Я пришёл. Раньше не мог. Да и не должен был, я же не принадлежу к воинам твоего племени. – Зверёныш усмехнулся. – А значит, нет твоей власти надо мной.

- Меня зовут Хоор, я вождь этого племени. Скажи, зачем ты носишь знаки на левой руке? Разве нужно показывать первому встречному то, чем ты владеешь?

- Только раб не может быть чьим-то учеником, пока сам себя не выкупит. А я человек вольный. И мне никому ничего не нужно доказывать, знаки говорят сами за себя. – Воин улыбнулся.

Назвавший себя Хоором кивнул в ответ, сказал ещё что-то, но Лико не слушал его, не нуждаясь в эту ночь в словах. Вождь, казалось, понял это.

Пристальный взгляд чёрных глаз, казавшихся бездонными провалами.

Медленный кивок кому-то за спиной юноши.

Человек терпеливо ждал, он умел ждать, если ты не способен выждать, выбирая пригодное для тебя место и время, ты, скорее всего, проиграешь бой.

Наконец, горец совсем замолчал, сгорбился напротив, что-то нашёптывая над кривым ножом. Когда он успел достать нож, он не заметил. Клинок откликался на шёпот хранителя племени тусклым мертвенно-синим мерцанием. Словно он был живым существом. Или чья-то душа была заключена в нём.

В небольшом прокопченном котелке закипела вода. Гоорхор, странно улыбнувшись, бросил в котелок щепоть остро пахнущего порошка. Кипящая вода обернулась тёмной маслянистой жидкостью.

Лико невольно принюхался.

И удивился, ощутив знакомые запахи в таком сочетании – нельзя смешивать разные по силе травы, не будет от этого пользы. Но порошок имел силу, он это чувствовал. Наверное, их связал яд оола, мелкого родича драконов.

Про яд оолов и про драконов рассказывал отец. Молодой воин ни с теми ни с другими не сталкивался, поэтому принял эти слова на веру.

Всегда нужно хоть кому-то доверять, иначе ума лишишься.

Отец много знал.

Больше, чем положено знать простому воину. И в этом тоже была какая-то тайна, которую Лико так и не успел разгадать. Скорее всего, отец не был простым воином в прошлой жизни. Он разбирался в целебных травах, рунах и камнях, в древнем чародействе, замешанном на крови и смерти, знал, как находить места силы и приносить жертвы, мог сварить зелье, заживляющее раны или придающее силу…

Ещё немного.

Едкий дым смешался с туманом, вызвав у Лико приступ мучительного кашля. Неистовый рокот барабанов заглушил рёв прибоя. Слова бесконечной песни-заклинания завораживали душу.

«Торопись! Времени почти не осталось.» – послышалось зверёнышу.

«Не смей. Человек не должен прикасаться к этому знанию.» - попытался остановить его кто-то.

Тихое ворчание заглушило голоса – снова вмешался незримый.

«Только я в праве решать, что мне делать и к чему стремиться.» - подумал он.

Не дожидаясь, пока вождь племени заговорит снова, Лико простёр руки над пламенем костра, которое взметнулось в немом приветствии к ладоням, не обожигая, а согревая их.

Бледно-жёлтый в начале ночи Нхаллат, подёрнулся дымкой облаков и поменял цвет на багрово-красный. Над горизонтом показался краешек Стража и тут же скрылся - наверное, убедился в том, что воля Вечного Неба не нарушена.

Воин, подчиняясь внутреннему призыву, медленно опустил ладони в котелок и коснулся маслянистой плёнки на поверхности только что кипевшей воды.

Резкий запах.

Острая боль.

Он скрежетнул зубами, попытался отдёрнуть ладони…и не смог. Они, уже сами по себе, погружались в котелок всё глубже, глубже, глубже…

Лоскутьями сползала кожа, обнажая сочащееся кровью мясо. Кровь без следа растворялась в жидкости. Человек до хруста стиснул челюсти, сдерживая рвущийся из глотки вой.

Где-то на юге проснулась огненная гора…

Где-то в Семигорье содрогнулась земля…

Где-то в Снежных Горах сошла лавина, похоронив под собой несколько посёлков…

Где-то на восточном побережье вспыхнул мор…

Где-то в империи Великого Леса кланы без причины передрадись друг с другом - брат пошёл на брата, а сын на отца…

В небе над Северным Плато явилась хвостатая звезда, предвещая неисчислимые бедствия…

А тому, кто был заперт в Запретном Запределье Владыками Мира, почему-то стало легче дышать.

Разумеется, сам Лико обо всём этом ещё ничего не знал. Он просто сделал то, ради чего пришёл в становище, и только.

А потом пришёл страх.

«Вот и всё. – Почему-то подумалось ему. – Прежним тебе уже не быть.»

«Ты выбрал, смертный. Выбрал сам, никто не заставлял тебя. Значит, жалеть не о чем. Но берегись, Владыки будут искать твоей гибели.»

Он оглянулся, не понимая, кто говорит с ним, этот уставший голос ему не был знаком. За спиной Гоорхора его глаза различили во мраке ночи чей-то смутный силуэт. Гость из иномирья, облачённый в серый плащ, был во многом похож на человека. Во многом, кроме одного – высокого роста. И ещё гость прятал лицо под капюшоном, словно опасался быть узнанным. Если у него вообще было лицо - у гостей из иномирья не бывает лиц.

«Кто ты? Что тебе нужно? – Прошептал зверёныш. – Если тебя послали Владыки, то мне нет дела до тебя и твоих повелителей.»

«Я вестник. – Коротко ответил гость. – Вестник Забытых Богов, смертный. Я не служу Владыкам. И те, кто без права называют себя Повелителями Мира, не имеют надо мной власти. Они всего лишь местоблюстители, большего им не достичь, такова воля Вечного Неба.»

«Зачем я потребовался Забытым Богам, вестник?»

«Забытым Богам больше не нужно от тебя ничего, смертный. Им достаточно тех жертв, которые тобою уже принесены. Забытые Боги послали меня сказать тебе, что они смотрят на тебя с надеждой. Остальное тебе откроется позже, если пожелаешь и когда будешь готов.»

«Я услышал тебя.» - договорить Лико не успел, гость растворился в тумане также внезапно, как и пришёл.

- С кем ты сейчас говорил? – Хоор насторожился, словно зверь, почуявший опасность.

- Не знаю. – Молодой воин глубоко вздохнул. – Он назвал себя вестником Забытых Богов. Я никогда раньше с ним не сталкивался. Я даже лица не разглядел.

Вождь и хранитель племени вздрогнул и отшатнулся. Похоже, старик знал о Забытых Богах нечто такое, что не вызывало ничего кроме страха.

- Что потребовали от тебя Забытые Боги?

- Вестник сказал только, что Забытые Боги не требуют жертвы от меня, что всему своё время, вождь. И предупредил об опасности. Это всё.

Хоор недоверчиво покачал головой. Он знал, что Забытые Боги никогда и ничего не делают просто так. И если они не передали ничего сейчас, то это ничего не значит, свою цену они по любому возьмут.

Лико медленно поднялся, выпрямился, оглянулся по сторонам, принюхиваясь к дыханию ветра. Потом с удивлением заметил, что не чувствует ставшего привычным озноба

В глазах соплеменников Хоора, незаметно окруживших костёр, он видел недоверие и ненависть.

«Ну и пусть.» – юноша упрямо тряхнул головой.

Мгновение спустя он заметил: что-то изменилось, что-то сдвинулось, раздвигая границы привычного мира и уступая место великому безмолвию.

Туман слился с ночью. Между людьми и костром одна за другой появлялись серые тени, отделяя старый мир от мира нового, ещё неизведанного. Люди вождя не замечали их, видел только он и вождь. Однако вождь не обращал на эти тени внимания, казалось, он давно привык к их присутствию. Почему? До тех пор, пока ты пребываешь в согласии с самим собой, пока твоя воля не ослабла под тяжестью воспоминаний и неисполненных обетов, эти тени не представляют для тебя угрозы. Их жертвой может стать только тот, кто слаб духом.

Кто они?

Зачем они здесь?

Души тех, кто не нашёл успокоения за Последним Порогом?

Злые духи?

Кто-то ещё, кому нет имени?

Лико лихорадочно искал ответы и не находил их.

Тени казались стаей чаек, мечущихся над морем и скалами берега…

Он поднял руки, внимательно разглядывая ладони. Он ожидал увидеть обожжённую плоть, но ожогов не было, ладони даже не покраснели. Молодой воин недоумённо пожал плечами и повернулся спиною к костру, собираясь уходить.

- Не торопись. – Коротко окликнул его хранитель племени. – Возьми нож. Он будет нужен тебе сегодня. Убей Мбата. Уйти вам он всё равно не позволит. Он слишком близко от посёлка, он бродит неподалёку от твоего дома и не успокоится, пока не уничтожит всех вас. Потому что вы последние. Убей Зверя. Он зло. Не человек. Не зверь. И я не знаю, кто он на самом деле, что или кто породил его. Убей и возвращайся в племя, другие люди не примут тебя нового, даже та, которая любит тебя, а прежним тебе уже не стать.

Странный дар. И опасный. Очень опасный. Прежде чем принимать в дар нож или меч, нужно очень хорошо подумать. Если клинок долго служил кому-то ещё, всегда есть опасность прожить чужую жизнь, забывая о жизни собственной. Пока то, что не успел сделать прежний владелец клинка, не будет выполнен тобой. Даже уйти за Порог не получится. Особого выбора у юноши не было. Он принял подарок шамана.

Хоор хотел добавить что-то ещё, но лишь махнул рукой, прощаясь с Лико, и растворился во мраке ночи.

- Прощай. – Прошептал он, покидая пределы становища…

Волчья кровь.Первая тропа

Вышли утром.

После встречи с Хоором Лико спать так и не лёг – он мог обходиться без отдыха несколько дней и ночей.

В минувшую ночь такая необходимость была.

Нужно было подготовиться к бою – натереть тело и оружие отваром из чародейских трав, собранных в ночь истинного полнолуния, запах которых наводит порчу на врага, а твоё тело становится лёгким и нечеловечески быстрым.

Нужно было спросить совета у рун о грядущем дне.

И ещё нужно было заручиться поддержкой Забытых Богов, пожертвовав в их честь немного собственной крови. За всё нужно платить, а лучшая плата за помощь – твоя собственная кровь.

Руны не сказали ничего утешительного, как, впрочем, всегда. Будет кровь. Будет боль. Будет жестокая схватка с чем-то неведомым. Будет смерть кого-то из близких.

По-хорошему, нужно было бы перед боем испить тёплой крови, чтобы стать сильнее. Но кровь пригодна не всякая, а только свежая кровь дикого зверя, убитого в бою. Да только поохотиться времени не было…

Вышли утром…

«Утром вчерашнего дня.» – так сказал бы отец, будь он жив.

Отец ушёл за Порог уже давно, два года назад. Для кого-то он просто исчез, бросил семью на милость людей и Владык, ушёл искать полустёртые временем следы давних войн и смут. Для кого-то – лишился разума и убил себя самого.

Воин знал то, чего не ведали поселяне, знал правду. Для него отец был мёртв. И отец не убивал себя, отец слишком любил жизнь, чтобы порадовать Тьму самоубийством. Отец пал в бою, как и хотел. Это хорошая смерть – пасть в схватке с врагом, который сильнее тебя.

Юноша случайно наткнулся на тело отца в урочище Гремящей Воды, растерзанное неведомым зверем. Следы, оставленные у тела, не были знакомы молодому воину. Он долго искал тварь, которая оставила эти следы, справедливо полагая, что между ней и смертью самого близкого человека существует прямая связь. Искал, но не нашёл.

Не помогли ни острый глаз, ни звериное чутьё – тварь как в воду канула.

Он предал останки огненному погребению. По обычаям древних, а не поселян – каждый имеет право на посмертие, достойное прожитой жизни. Если тело твоё предали земле, значит, твоя душа уже никогда и нигде не воплотится вновь, её источит гниль. Если тебя бросили умирать под открытым небом – душа твоя станет Тенью, будет вечно скитаться по миру. Только огненное погребение даст тому, кто шагнул за Последний Порог, право на вечность.

На память об отце он оставил себе только меч.

Теперь этот меч с ним.

Значит, отец тоже жив. И будет жить, пока не сломается меч.

Потому что свой меч отец выковал своими собственными руками.

Потому что мастер всегда вкладывает душу в свою работу. И этим обрекает себя на бессмертие.

Над бухтой застыл не пролившийся дождь. Покинутый посёлок сиротливо жался к прибрежным скалам, потом он растворился в тумане, уступая место зарослям колючего кустарника, примолкшему лесу и предчувствию беды. Прибой за грядою невысоких гранитных утёсов утих, угомонился непоседливый ветер. Густой туман тянул к тропе белёсые щупальца, медленно полз вверх по склонам окрестных холмов. Пелена тумана то и дело разрывала нить тропы. Но Вечное Небо всё же улыбнулось путникам – за первым же поворотом тропы, когда покинутый посёлок скрылся за деревьями, Лико приметил на обочине невзрачные белые цветы, которые отец называл Милостью Вечного Неба, а целитель посёлка Поцелуем Смерти.

Редкая удача.

Или проклятье – это ещё с какой стороны посмотреть. Обходиться с этими цветами нужно очень осторожно – большую силу имеют они. Слишком большую силу. Пожуёшь листок от такого цветка перед боем – и сил прибавится, и боли от ран чувствовать не будешь, много врагов положишь, но после или разум потеряешь, или за Последний Порог шагнёшь. А вот если листок к свежей ране приложить – затянется она быстрее обычного. Хранить же такой подарок судьбы нужно как можно ближе к телу, чтобы твоим теплом цветок напитался, тогда он тебя не убьёт, да от света беречь, чтобы силу свою не потерял…

Шли молча.

Страх отступил. Он больше не преследовал людей, они сами стали частью своего страха, поэтому не замечали его. Появилась слабая надежда на то, что кто-нибудь из них всё-таки выживет. Надежда должна оставаться всегда. Иначе незачем жить и бороться за жизнь.

Братья оглядывались по сторонам, не доверяя тишине.

Хотя бы потому, что тишина эта была какой-то неправильной.

Юноша неосознанно тянулся то к рукояти меча, то к топорне - кольцу на поясе, в которой до времени покоился боевой топор с широким лезвием на длинном, в локоть, топорище. Молодой воин неплохо владел мечом, но всегда предпочитал топор. Меч - это хорошо, это благородное оружие, да топор надёжнее, в бою не сломается. Топором можно разрубить щит, а то и шлем врага, можно оглушить, можно кости раздробить. Страшное оружие в умелых руках. Тем более, что юноша научился метать топор на пятнадцать шагов ничуть не хуже, чем боевой нож.

Внезапно из-за поворота показалось существо, похожее на человека. Точнее, это и был человек, только…

Существо, пошатываясь, по колено в густом липком тумане, брело, едва переставляя ноги, навстречу путникам.

Лико с трудом узнал целителя посёлка, чья семья ушла в числе первых.

По спине пополз неприятный холодок. Молодой воин даже не заметил, что из прокушенной нижней губы по подбородку стекает кровь.

А тот, кто совсем ещё недавно был человеком, извивался в кошмарном танце, розоватая пена застыла в уголках рта.

Горький ком в горле.

Странная смесь отвращения и жалости в душе.

Зверёныш пришёл в себя, оттолкнул бесноватого. Существо покорно направилось в сторону поселения.

Ещё один шаг назад, к устью неприметной тропинки, укрывшейся в тумане и зарослях кустарника…

Мать, сестра, брат, не спрашивая ни о чём, последовали за Лико.

Молодой воин не сомневался, что тропа ведёт не только к морю, но и в ловушку, однако иначе нельзя было бы избежать встречи с другими бесноватыми, которые следовали за целителем, и которых он успел заметить прежде, чем сошёл с тропы.

Неведомый враг не отказался от преследования добычи, человек чувствовал, что он затаился где-то неподалёку.

-Кто… – Голос матери сорвался. В глазах застыл…животный ужас и омерзение. – Кто с ними сделал такое?

-Не знаю. – Мрачно ответил Лико. – Нас ждёт то же самое …

Он не договорил, почувствовав нечто вроде…внутреннего озарения.

«Если, если, если…» - повторял про себя молодой воин одно и то же слово, что бы не спугнуть только что родившуюся мысль.

«Он не виновен в том, что творит. Его терзает голод и неисполненный долг…» - послышалось ему.

Человек невольно вздрогнул, не понимая, кто пытается говорить с ним и о чём.

«Почему они не слышат?» – подумал он, мельком взглянув в лицо матери.

«Потому что я говорю только с тобой. Потому что они не готовы слышать.» - ответил всё тот же голос.

«Но мне-то от этого не легче!»

«Тебе придётся привыкнуть…»

Зверь, притаившись за холмами, молча наблюдал за людьми.

Зверя нисколько не обескуражило то, что люди свернули с тропы, у которой он устроил засаду. Да, они смогли обезопасить себя с одной стороны, море не нравилось Зверю, от моря исходила малопонятная, но ощутимая угроза. Он чувствовал – от того, кто шёл впереди, тоже пахло совсем не так, как от его спутников. Или родичей? А, это не важно. Важным было другое - этот человек, скорее всего, воин, не поддался мороку ни в самой Обители, ни теперь, не испытывал ни страха, ни ненависти, только ярость и желание выжить, словно имеет при себе нечто, что может нанести ему смертельную рану. Такого не могло быть, но это - было. Достойный враг. Сильный враг. Сразиться с таким - наслаждение. И быть убитым таким врагом - честь. Отступить Зверь ещё мог. Но отступить – это не только потерпеть поражение. Это ещё и потерять лицо, что ещё хуже для того, чьё предназначение – убивать.

«А ведь ты ещё не решил, кого из нас взять первым. Ты сомневаешься в своих силах.» – подумал Лико о враге, когда они спустились к морю. Лёгкое дыхание коснулось ладони – незримый, как всегда, был поблизости, по левую руку, на шаг впереди от того, кого избрал своим спутником.

Скрип песка под ногами.

Пенятся волны, с громким шипением разбиваясь о песчано-галечную цитадель узкого пляжа, многодневный шторм затих ещё ранним утром.

Ожидание.

Ноздри ловят дыхание ветра и вместе с ним странный, терпкий, ни на что не похожий, запах.

Врага?

Пота?

Мокрой шерсти?

Страха?

Тухлых яиц?

Наверное, всё-таки – страха.

Но не только человеческого.

Враг тоже боится.

Боится уйти, не исполнив свой долг.

Зверёныш молча наблюдал за округой, неосознанно поглаживал рукоять тяжёлого короткого меча, покоившегося в потёртых кожаных ножнах.

Внезапно он ощутил странное облегчение.

«Он выбрал.» – понял юноша.

Одним движением сбросил заплечный мешок. Лук и колчан со стрелами аккуратно положил на плоский камень, похожий на жертвенник - молодой воин почему-то был уверен в том, что лук в этой схватке будет бесполезен, что нужны заговорённые стрелы, которых нет, выхватил из топорни топор...

«Кхидай…» – некто, издавая утробное рычание, прыгнул с невысокого обрыва по правую руку от путников.

Братья обнажили оружие одновременно, отвечая смерти безжалостным блеском клинков.

Лико оказался в десяти-пятнадцати шагах от груды камней, которую выбрала для засады неведомая тварь. Ожидание удара сыграло с ним злую шутку, заставив оторваться слишком далеко от родичей, и враг воспользовался этой оплошностью, выждал, чтобы взять жизнь более слабого телом и духом брата и тем самым обезопасить себя от удара в спину.

Но брат принял выбор судьбы, как и подобает мужчине, не отступил, не застыл на месте от страха, встретив неминуемую гибель блеском отполированного клинка.

Мать и сестра застыли в стороне. Это правильно. Нельзя двигаться, чтобы не привлекать внимание твари. Впрочем, они-то как раз ни о чём не думали. Их просто сковал страх.

Яростный крик брата смешался с хриплым воем врага.

Казалось, тот сам успеет справиться с противником, враг несколько раз пошатнулся и невольно отступил. Однако юноша не привык доверять первой же боевой удаче, она обманчива. И оказался прав, несколько вздохов и зверь оправился, нападая на человека с удесятерённой силой.

«Слишком быстро. – Успел подумать Лико, глядя, как затягиваются раны на теле твари.

Ещё мгновение и меч вылетел из ладони брата, с глухим всплеском вонзился в море. Рука обагрилась кровью, бессильно обвисла вдоль тела. Он пошатнулся, рухнул на колени, нащупывая здоровой рукою засапожный нож…

Не успел…

Короткий удар когтистой лапы и песок принял обмякшее тело человека, зверь навалился сверху. Брат покатился по песку. Нож по самую рукоять впился в бок твари. Потом ещё раз. И ещё…

Тщетно.

Зверь даже не обратил внимания на раны, которые были бы смертельны для любого другого. Его жёлтые клыки раз за разом вонзались в такое мягкое и податливое человеческое тело, медленно подбирались к горлу…

Лико, не раздумывая, метнул в тварь, насевшую на брата, топор. Этот удар тоже не был смертельным, но на пару вздохов оглушил противника. Достаточно, чтобы принять решение.

Ему понадобилось два прыжка, чтобы выхватить из ножен меч и приблизиться к врагу на расстояние удара.

Время замедлило стремительный бег и в памяти юноши, ставшего воином, осталось лишь ощущение жгучей ненависти.

Там, где острие клинка коснулось твари, на теле остались глубокие порезы.

Глухое рычание.

Тварь оставила тело первой жертвы, чтобы заняться новым врагом.

Тварь явно почувствовала отличие нового противника от всех тех, с которыми ему приходилось сталкиваться раньше.

Несколько раз у лица Лико мелькали когтистые лапы, глухо стучали жёлтые клыки у горла. Ему удавалось избегать ударов, а меч ещё дважды нашёл свою цель…

Юноша пропустил-таки удар передней лапой-рукой, наотмашь…не успел увернуться, когти твари без особого труда вспороли толстую кожу куртки, пробороздили ничем не защищённую грудь. Раны почти сразу перестали кровоточить. Осталась только острая боль. Воина это не удивило, он давно знал об этой своей особенности, только молчал. Как молчал о многом другом.

Он упал. Удар оказался слишком сильным, чтобы зверёныш, несмотря на всю свою ловкость, мог устоять на ногах. Но молодой воин не потерял сознания, хотя затылком крепко приложился к камням. И пальцы удержали меч.

Зверь замешкался, беспорядочно размахивая лапами, словно отбивался от чего-то – в поединок вступил Незримый.

Молодой воин, превозмогая боль в голове, откатился в сторону, к волнам прибоя. На место, где он только что лежал, тяжело рухнула тварь. Оскаленная пасть прихватила лишь горсть песка и камней вместо человеческого горла. Пока враг отплёвывался, юноша успел привстать.

Клинок снова взметнулся над головой зверя, но тот, немыслимо извернувшись, успел встретить удар.

Длинный изогнутый коготь только коснулся кожи на запястье, но рука обагрилась кровью, а меч вырвался из ослабевших пальцев, по самую рукоять вонзившись в глинистую стену обрыва.

Зверёныш снова откатился, прихватив горсть песка, которую швырнул в глаза врага.

Камень, брошенный рукой очнувшегося брата, ударил зверя в затылок.

Лико успел подняться. Его пошатывало, но стоять на ногах он ещё мог. Теперь у него оставался лишь нож, подаренный Хоором…

Рукоять ножа из кости морского змея, удобно легла в ладонь. И он неожиданно почувствовал прилив сил. Словно что-то открылось в его душе. Что-то такое, о чём он даже не подозревал. Или кто-то незримый пришёл на помощь…

Зверь уже припал на задние лапы, чтобы нанести свой последний удар, но замер на мгновение.

Он внимательно посмотрел на лезвие кривого ножа, оскалился, словно бы улыбаясь.

«Наконец-то» - послышалось молодому воину.

Боль расползалась по всему телу. Юноша задыхался от напряжения, пытаясь совладать с болью. Получалось плохо. Потом, отдышавшись, криво усмехнулся – он уже знал, что выиграет бой. Время замедлилось. Он видел, как медленно, слишком медленно, лапы противника отрываются от пляжа, как изгибается чёрное тело в коротком, убийственном прыжке: зверь всё-таки пересилил свой страх перед ножом Хоора.

В этот раз Лико не стал ждать, а сам шагнул навстречу и немного в сторону, чтобы враг не мог обрушиться на него всем своим весом.

«Если хочешь выжить, обмани врага, пусть он видит твою слабость и твой страх. А потом стань стремительным, как ветер, стань быстрее ветра.» - вспомнились слова отца.

Лезвие ножа настигло зверя в прыжке, и враг уже не успел увернуться. Кривой нож пробороздил левый бок противника так, как не смогли сделать мечи братьев.

Враг рухнул в песок, оглашая окрестности злобным прерывистым воем.

Лико успел вцепиться рукой в толстую шкуру на загривке Мбата, судорожно стискивая ослабевшими пальцами повреждённой руки рукоять ножа.

Враг отчаянно извивался, пытаясь вырваться, нож скользил по гладкой, как стекло, шкуре.

Отчаянный визг.

Беспорядочные удары когтей.

Новые раны…

Острая боль…

Лико вонзил нож ещё несколько раз. Раны зверя дымились, распространяя вокруг себя удушливый смрад и, однажды нанесённые, уже не затягивались, а становились всё более глубокими уже сами по себе, без помощи оружия.

Толстая шкура непрерывно выскальзывала из пальцев.

Подчиняясь какому-то наитию, юноша потащил зверя в волны прибоя. Тот, отчаянно взвыв от прикосновения к солёной воде, последним усилием попытался вырваться, но тщетно…

Воин раз за разом окунал чёрную бестию в море, вонзал в него нож...

Тварь постепенно теряла силы, но всё ещё оставалась опасной. Ей хотя бы дотянуться до человечьего тела клыками и тогда всё может перемениться, но…

Морская вода вскипала вокруг зверя, лишая его сил.

Наконец, он беспомощно обвис на руках Лико. Предсмертный вой вырвался из глотки…

Зверёныш ещё никогда не слышал ничего подобного.

Стон приговорённого к мукам позорной смерти бойца?

Торжествующий смех человека, который внезапно обрёл то, на что уже не рассчитывал?

Плач?

Ни человеческое горло, ни звериная глотка не смогли бы исторгнуть звуки, подобные этим.

Предсмертный крик Зверя намертво впечатался в гранитные валуны, в обрывистый берег, в песок и гальку узкого пляжа, в корявые ветви деревьев…

После человек, способный слышать неслышимое, обходил это место далеко стороной, остальные от страха просто лишались разума, проходя по тропе, где Зверь волею судеб встретил смерть.

Пошатываясь, Лико выбрался на берег.

В глазах застыла серая муть.

Голова разламывалась от боли.

Где-то рядом умирал брат.

Где-то рядом мать и сестра пытались отрешиться от пережитого.

Молодой воин не стал их утешать – не находилось слов. Он просто прилёг на песок.

Море убило зверя, но не исцелило ран от его когтей и клыков.

Где-то далеко по-прежнему рокотали барабаны, но слов песни-заклинания уже не слышалось.

Он заставил себя подняться.

Медленно подошёл к Маату, который корчился на песке узкого пляжа. Розоватая пена в уголках губ. Безумие глаз…

Всё ещё сжимая пальцами рукоять ножа, молодой воин склонился над умирающим братом.

-Убей. – Еле слышно прошептал брат. – Убей меня сейчас.

Молодой воин не смог не исполнить просьбу умирающего – лучше смерть, чем безумие.

Горький крик матери.

Осуждающий взгляд сестры.

Лико взглянул на мать.

Сурово сжатые губы, потускневшие от горя глаза, не произнесённые слова проклятий были, ему ответом на незаданный вопрос – прощения не будет.

Что ж…Ничего не поделаешь…

-Прощайте. – Коротко бросил он в спину уходящим родственникам. И потерял сознание.

Волчья кровь. Дорога в никуда и возвращение

Рокот обвала рвёт тишину.

Ты здесь впервые, эта местность незнакома тебе. Пока не знакома.

Вздрагивает почва под ногами, ручейки снега текут вниз с заоблачных вершин…

Ты идёшь по узкой тропе, зажатой между каменным монолитом скалы и бездонной пропастью.

Идёшь медленно, очень медленно, опасаясь оступиться на скользких от росы, а может быть и от крови, камнях. Ты знаешь – кто-нибудь когда-нибудь пройдёт по этим камням и после тебя. И, может быть, найдёт твои останки. Когда-нибудь после…

- Остановись, воин. Эта тропа - для тех, кто шагнул за Последний Порог. Твоё время ещё не пришло, ты пришёл слишком рано, ты должен вернуться, ты ещё жив. И ты будешь жить, пока не исполнишь то, что тебе начертано Вечным Небом. – Слышится ты чей-то хриплый голос. Ты отрываешь глаза от тропы…и встречаешься взглядом с тем, кого совсем недавно лишил жизни.

Эта встреча не удивляет тебя, ты почему-то ожидал чего-то подобного.

- Зачем ты здесь, убийца? – Ты выхватываешь меч.

- Вложи оружие в ножны победитель. – Зверь не делает ни единого движения. - Ты не сможешь убить во второй раз того, кто уже мёртв. Подумай сам, зачем тебе ещё одна драка, когда можно просто поговорить.

- Ты убивал, не задумываясь, убивал тех, кто не мог навредить тебе.

- Да, это было. Не могу сказать, что сожалею, я был создан убивать, это моя натура. Но сейчас я пришёл не убивать и не умирать. – Взрыкивает Зверь на удивление добродушно.

- Тогда зачем?

- Поблагодарить за свободу, которую ты мне вернул, за то, что я умер в бою, за то, что более никто не будет властен надо мной. Моя сила отныне принадлежит тебе, человек, хочешь ли ты того или нет, не хотелось бы, чтоб и моя боль стала твоею. Я пришёл поблагодарить и предупредить. Тропа, которую ты выбрал, никуда не ведёт. Это ловушка. Возвращайся же…

- Это всё, что ты хотел мне сказать? - Ты не скрываешь ярости.

- Да, всё. Дальше тебе придётся выцарапываться самому. - Мёртвый враг тяжело вздыхает. - Мне жаль твоего брата, но такова цена. Я понимаю, удар милосердия просто так не забудется, но ведь ты и не мог его спасти.

- Ты не понимаешь, каково это, терять близких. - Теперь уже из твоей глотки вырывается рычание.

- Ты ошибаешься. Я тоже прошёл через горечь утрат, когда был...человеком. - Зверь...нет, теперь не зверь, перед тобой, расправив плечи, застыл немолодой уже мужчина. - Да, я тоже был человеком. В позапрошлой жизни. Мы слишком долго разговариваем. Это опасно. Для тебя. Владыки потеряли твой след. Но это ненадолго. Очень уж ты им не по нраву...

Дорога в никуда растворилась в тумане, поднявшемся из пропасти по правую руку от тебя. Тот, кто был Зверем, тоже шагает в туман.

Ты не успел уйти далеко, туман добрался и до тебя...

Мрак...

Пустота...

Безмолвие...

Безвременье...

Лютый холод...

Ты не понимаешь, где находишься, знаешь только что это - совсем не сон.

Ты просто распадаешься на части.

И вот что удивительно, никаких тебе видений, никаких троп и дорог на выбор. Вообще ничего.

Наверное, так выглядит смерть.

«Ну уж нет. Слишком просто. Слишком рано» - подумал человек, сопротивляясь холоду.

Попытался шевельнуться.

Не получилось.

Зато тишина рассыпалась осколками эха, уступая место множеству звуков.

В начале был слышен только стрёкот насекомых.

Потом сквозь этот стрёкот стали пробиваться человеческие голоса – кто-то с кем-то сошёлся в яростном споре. О чём был тот спор, Лико понял не сразу.

Отдельные звуки, слова, фразы…

«Возвращайся. Возвращайся немедленно! – Приятный женский голос врывается в тишину беспамятства. – Не сделаешь этого сейчас, не вернёшься уже никогда. Тебе нечего делать за Последним Порогом. Ты должен жить.»

Женщина почти кричит. Но без надрыва.

Наверное, так звучит голос возлюбленной

«Это что получается? – Подумалось Лико. – Это получается, что я ещё не помер, да?»

Широкий горячий язык незримого вылизывает ладони, подтверждая мысль воина.

«Зачем? Пусть уходит. Он уже за Порогом. Мёртвым нечего делать среди людей.» - это уже бубнит старик. Голос мерзкий, похожий на скрип дерева.

«Хорошо, пусть будет по твоему.» - согласился молодой воин, понимая, что женщина его сейчас не услышит. Потому что межмирье, это такое странное место. Услышать можно многое, но вот ответить, что б услышали тебя, не получится.

«Откуда я всё это знаю? - Удивился он. - Не иначе как от Зверя.»

Лико вздохнул, понимая, что ещё не отдохнул насколько это было нужно. И заставил себя приоткрыть глаза. Непроглядный мрак сменился приятным для глаз сумраком. Потрескивание поленьев в очаге. Лёгкий запах гари, смешивается с запахом сушёных трав и звериных шкур. И с непередаваемым запахом женского тела, который и мёртвого поднимет...понятно зачем. Он нашёл себя в объятиях обнажённой и весьма привлекательной девушки, согревавшей его теплом своего тела. Насколько долго? Этого Лико не знал. Зато он вспомнил о том, что люди, возвращавшие тех, кто шагнул за Порог, теплом своего тела, часто не покидают своих подопечных до самого конца. И таким союзам равных нет. Довольное ворчание Незримого, мол, очухался, наконец. Раны от когтей Зверя, перетянутые полосками грубой, но относительно чистой, ткани все ещё напоминали о себе, но острой боли уже не было. Он попытался сесть. И рухнул на ложе - наверное, пролежал так не один день. Девушка открыла глаза, словно и не спала вовсе. Улыбнулась, приподнявшись на ложе. -Очнулся? - Тихо спросила она, не стесняясь своей наготы. - Это хорошо. Значит, жить будешь. Ты ведь семь дней в беспамятстве и бреду провалялся. Кое как тебя дозвалась. -Где я? - Лико снова попытался сесть. Теперь уже более удачно. -Где? - Девушка фыркнула, словно рассерженная кошка. - В становище, конечно, где ж тебе ещё быть, вокруг на пять дней пути других людей не сыщешь. И пришёл ты сам, на своих ногах. Даже для кого-то из своих родственников погребальный костёр умудрился сложить, воины ходили смотреть. Как такое у тебя получилось, не знаю. И никто не знает. Даже Хоор. Но это уже не важно. Может, и вспомнишь чего, может и нет, а вот смерть от тебя отступилась. Не по зубам ты ей. -Значит, я в долгу перед тобой. -Вымолвил Лико, оглядываясь по сторонам. -Ещё бы. - Девушка рассмеялась. - И можешь не сомневаться, что долг тебе придётся отработать. Как отработать, это я уже сама решу. - Она гибко протянулась. - Зови меня Таира. -Таира...- прошептал Лико, попытавшись приобнять свою целительницу Девушка увернулась. -Вот ведь прыткий! Не успел очухаться, а уже руки тянешь, куда не просят. Ты это...руки не распускай. Я сама решаю, с кем и когда...ну, ты понял. В следующий раз просто прибью. -Верю. - Улыбнулся Лико. - А раз прыткий, значит, жить буду.

- А куда ты теперь денешься! - Рассмеялась его невольная целительница. Она потянулась к низкому столику

Волчья кровь. Боги тоже могут устать

­­­ -Ты проиграл, мой враг. – Голос, подобный рокоту грома, в котором слышалось плохо скрываемое торжество и гнев, прокатился над западным берегом мира людей. - Твой избранник не оправдал твоего доверия. Что дальше?

Молчание в ответ.

Аоддарх, известный окрестным племенам горцев как Жестокий Бог, рассмеялся, услышав этот гневный голос. И хорошо, что рядом не было никого, кто мог бы услышать этот смех. Он давно подозревал, что Владыки до сих пор не избавились от страха. И оказался прав.

Те, кто назвал себя Повелителями Мира, на свою беду, долго пребывали в неведении как раз благодаря ему, Аоддарху, вера в собственную исключительность и всемогущество сыграли с ними злую шутку. Теперь им будет сложнее избавиться от своего возможного врага. Намного сложнее – в игру вмешались Забытые Боги, а это страшная сила. Они не умерли, не покинули мир - Боги не умирают. Бог, о котором не помнят смертные, может стать демоном, исчадием мрака, но не умереть. Забытые Боги уснули, но демонами они не стали. Их сон может длиться долго, тысячи лет. Теперь они просыпаются, ведь близится рассвет. И Владыки пока не знают о том.

Эброн покинул пещеру, шаркая ногами, вышел на небольшую площадку перед входом.

В воздухе ощутимо пахло грозой, внизу под ногами сгустились тяжёлые облака, и вершины окрестных гор казались теперь заснеженными островами. Великолепное зрелище!

«Вы ослабли. В вас осталось слишком много человеческого. – Подумал он, размышляя о Владыках. – Ваш первый удар был намного сильнее, ярость обезумевшего Тхархонна ничто в сравнении с чёрным дыханием Земли Огненных Гор.»

- Мне нет дела до судьбы смертного. – Ответил, наконец, один из Владык, его голос вырос из рёва прибоя и воя ветра, и казался не менее могучим. - Ещё не известно, так ли опасен он для нас, как ты говоришь, враг мой. К духу ваорлока возвращается память, а его последователи и почитатели черпают силу и ненависть в землях, которые подвластны тебе. Майгии уже может говорить с теми, кто его помнит и ждёт, направляя их в борьбе против нас. Мне пришлось заняться им, пока он не занялся нами. Тот, кто победил Тхархонна, пока не может покинуть места, где родился. У нас ещё есть время решить его судьбу.

- Тогда подумай, какому наказанию подвергнуть Хоора, по чьей вине проиграл тхархоонн.

- Хоор защищал своих соплеменников, он не нарушил закон…

Он был странным богом, хотя и не считал себя таковым, не желая подменять собой Владык – слишком велика честь. Для Владык велика, разумеется.

Он казался древним старцем, беседуя со стариками.

Он был беспечным юнцом в глазах молодых воинов.

Его истинный облик был знаком только вождю Бэл Тао Ахор, Эотли Лианнату, но Эотли давно покинул мир, стал хранителем троп и дорог.

Эброн не защищал никого – только направлял племена горцев на пути к воле – никто не в праве распоряжаться человеческой судьбой, кроме самого человека. А человек достаточно силён, чтобы совладать с любыми невзгодами, он не нуждается в поводырях.

Люди боялись его и всё же шли к нему за поддержкой и советом. Потому что Владыки, их былые хранители и защитники, предали забвению дела и заботы смертных, возвысивших их, в жестокой битве за единоличную власть над судьбами мира.

Он ждал того, кто совсем недавно освободил тхархоонна от бремени жизни.

Он знал – освободитель так или иначе, но поднимется в Пещеры Видений, у него просто нет выбора. Главное, чтобы человек не попытался прорваться к Купели, тогда его уже никто и ничто не спасёт.

А Владыки уже подготовили ловушку для человека. И многодневный шторм, обрушившийся на побережье Мохарры, тому подтверждение.

Эброн не стал останавливать стихию.Он устал.

Ярость моря, сама по себе не представляла особой опасности. Хозяина Пещеры Видений с каждым днём всё больше тревожила беспечность Владык. Нельзя упиваться безнаказанностью и видимым всемогуществом, когда имеешь дело с тем, что намного древнее тебя, это опасно. Тому пример – участь Безумных Богов.

Шторм пробудил к жизни нечто, грозящее бедами и гибелью всей юго-западной оконечности Возрождённого Мира. Аоддарх терял драгоценное время и остатки сил, пытаясь предотвратить катастрофу, однако его усилия не увенчались успехом, судороги мира повторялись, не прекращаясь, и огненное дыхание Сердца Мира всё чаще вырывалось не поверхность. И Страж, проклятье и спасение возрождённого мира всё чаще появлялся над Землёй Непробуждённых Душ.

«Не пришлось бы взывать к Двуликому.» - мрачно думал эброн. О Забытых Богах он старался не думать – чувствовал свою вину.

*Эброны - по преданию, Эброны, духи гор, были созданы великим магом древности Таиссэ в помощь людям.

*Эотли Лианнат - мэлленги из клана Черепа; предпочитая волю, отказался от власти, покинул клан; Эотли собрал Белую Стаю (Бэл Тао Ахор) из мэллэнги-изгнанников и людей, чтобы объединить две этих расы в одно целое. В описываемый период Эотли является Хранителем троп и дорог, покровительствует странникам.

*Мэллэнги (Эйджары) - генетически модифицированные (с помощью магии) люди, одна из двух основных рас Возрождённого Мира, созданная Безумными Богами; знатоки боевой магии, способны принимать обличье волков, снежных орлов, морских змеев и горных котов, прирождённые убийцы, не ведающие страха смерти.

НЕ ТОРОПИСЬ, ИГРАЯ СО СМЕРТЬЮ

Взять след, не зная, куда он приведёт, это не самое правильное решение. Но Лико сделал это.

Не потому, что среди соплеменников Хоора участились жестокие стычки. И не только среди молодых воинов. Правда, никто никого ещё не убил, но всё к этому шло.

Просто не хотелось оставаться в Становище надолго.

След начинался шагах в пятнадцати от внешней цепи костров, окружавших Становище.

Он вывел молодого воина к руинам на восточном берегу бухты - нечто выползло из подземелий, подбираясь к людям.

Таира, неотступно следовавшая за своим подопечным во всех его вылазках, не скрывала своего недовольства - руины не самое лучшее место для охоты. Зверя там не найдёшь, а вот сгинуть очень даже просто.

Девушка молча шла на шаг позади , прикрывая спину. Незримый тёрся у ног, его выдавал запах мокрой шерсти. И он тоже был недоволен выбором молодого воина. Каки в тот, первый раз, когда Лико отыскал в груде каменных блоков узкий лаз ведущий в уцелевшую часть крепости. И Лико был уверен в том, что Незримый и сейчас останется не поверхности, рядом с Таирой

В этот раз пелена тумана, круглый год скрывающая развалины древней крепости от чужих глаз, слегка рассеялась. Словно кто-то настойчиво убеждал человека рискнуть головой. И Лико знал, что не откажется от приглашения, даже если впереди подготовлена западня - начатое дело нужно доводить до конца, иначе потеряешь лицо.

Приглушённое ворчание Незримого.

Это - предупреждение. Незримый просто так ворчать не будет.

Мол, если ты всё таки решил поиграть со смертью, не торопись, остановись. Мол, тебе отдышаться нужно. И ещё раз подумать.

Молодой воин внял предупреждению своего странного спутника, замер, не доходя до цели, принюхиваясь.

Пелена тумана поднялась ещё выше, обернувшись серым бесформенным облаком над головами.

«О. Боги!» - подумал Лико, не заметив, что впервые призвал силу Забытых Богов.

- И что ты забыл здесь? - Нарушила молчание Таира. - Проклятое место.

- Я знаю. - Не стал спорить Лико. - Но я здесь не в первый раз. И я до сих пор ещё жив. - Человек не отрывал взгляда от узкой щели лаза, чернеющей в груде камней. - След ведёт в подземелья. Я хочу понять, кто его оставил.

- Думаешь, люди племени будут благодарны тебе? - Воительница горько рассмеялась. - Даже не надейся.

- Я не надеюсь. - Молодой воин пожал плечами, продолжая принюхиваться. - Мне нет дела до племени Хоора.

- Хочешь поиграть со смертью? - Девушка тяжело вздохнула. Похоже, она ещё не оставила надежды отговорить Лико.

- Нет. Я хочу посмотреть смерти в глаза.

- Это плохо. Но это твоё право. - Таира смирилась с решением воина. - Я не стану тебя останавливать. - Она присела на замшелый валун, всем своим видом давая понять, что не сдвинется с места. - Я не стану спускаться вниз, в подземельях мне делать нечего. Я подожду тебя здесь. До утра. Но даже не думай там загнуться, не для того я тебя вытаскивала.

Незримый виновато ткнулся носом в ладонь человека, обдав её горячим дыханием. Мол, не гневайся, но я тоже останусь наверху.

- Я слышал тебя. - Спокойно ответил Лико. - Я вернусь. Надеюсь. Там, внизу, никогда не знаешь, сможешь ли ты выбраться. И когда ты сможешь выбраться.

Он шагнул в сторону лаза.

Длинные переходы, анфилады залов, тупики.

Едва заметные очертания дверных проёмов - настолько плотно подогнаны створки дверей. На дверях замысловатая вязь рун но не для красоты, а чтобы никто не пытался эти двери отворить. Эти надписи Лико так и не смог прочитать. Впрочем, он и не пытался. Кожей чувствовал - его сил не хватит, чтобы совладать с потоком.

Толстый слой пыли под ногами, скрывающий плиты пола. Более чем странно. Здесь нет ветра. Значит, должны были остаться его следы с того, первого раза. Сбиться с пути он не мог.

лкое эхо шагов.

Громкое сопение за кругом света, отбрасываемым пламенем факела.

Это не Тень, таких звуков Тени издавать не могут.

Особой опасности Лико не ощущал, но это упорное преследование становилось навязчивым и мешало сосредоточиться.

Не оборачиваясь, воин запалил ещё один факел - толстый смолистый сук каменного дерева, - швырнул его в сторону неведомого преследователя - для обитателей древних развалин живой огонь невыносим.

Тихое подвывание в ответ. В подвывании слышится почти детская обида.

Молодой воин ускорил шаги - он не рассчитывал увидеть на этом ярусе ничего нового.

С того времени, когда он спускался на этот ярус в прошлый раз, здесь ничего не изменилось. Разве что трещин в стенах и сводах стало больше - в любое время всё может обрушиться. И получится основательный такой склеп.

Чтобы что-то найти, нужно ниже спуститься.

До винтовой лестницы, ведущей вниз на неведомую глубину, по которой когда-то он не решился спуститься, юноша мог дойти и с закрытыми глазами.

Полтора десятка смолистых ветвей каменного дерева, которые он использовал вместо факелов, и которые оставил в небольшой нише, никто не тронул. Но кто-то пытался поджечь, судя по следам копоти. Наверное, это был Зверь, больше некому. И его логово где-то рядом, судя по запаху. Плохо, что Незримый остался на верху, рядом с Таирой.

Искать логово того, кто пал от его руки, Лико не стал. Не для того он сюда пришёл. Спускаться вниз по-прежнему не хотелось. Но если ты что-то задумал, нужно довести задуманное до конца. Незавершённые дела лишают тебя силы.

Человек вздохнул, решившись на безумный шаг.

Запалил ещё один факел, швырнул вниз. Что бы вовремя среагировать на опасность. А это - любое шевеление внизу.

Он спускался, не торопясь, осторожно, виток за витком. Выкрошившиеся плиты ступеней были ненадёжной опорой. Не посыпалась бы эта лестница под ногами. Слишком долго падать придётся, если всё обрушится. Костей потом не соберёшь.

Зверем больше не пахло.

Вообще ничем не пахло.

И его польше никто не преследовал.

Движения внизу, там, где догорал факел, тоже не было.

Наверное, Зверь загнал обитателя нижних ярусов ещё глубже.

«Ты думай меньше. - Молодому воину послышался голос Зверя. - Дело довести до конца нужно. Ту тварь, которая здесь бродила, я смог только за врата отогнать.»

«Врата? - Насторожился Лико. То, что мёртвый Зверь каким-то образом может с ним разговаривать, человека не удивило. - Ты это о чём?»

«Если дойдёшь, сам увидишь.» - Зверь замолчал.

Новый коридор казался бесконечным.

Широкий, как улица - не меньше пяти воинов в ряд поместятся.

Молодой воин давно уже потерял счёт шагам, понимая только одно - он идёт в сторону Мохарры. И всё чаще на него накатывал непередаваемый ужас

Так глубоко он ещё не спускался. Но не это главное. Главное то, что Тени здесь не встречались. От слова совсем. Обдумывая это, он совсем забыл про догорающий факел, вспомнил о нём лишь тогда, когда тот прогорел окончательно. И тогда Лико заметил ещё одну странность - от стен и сводов коридора исходило слабое свечение. Достаточное для того, чтобы не сбиться с пути, но не позволяющее разглядеть слишком много.

Внезапно впереди замелькали человеческие фигуры, деястка полтора. Рассмотреть толком людей не получалось, не хватало света. И эти люди явно к чему-то готовились - зеркальные щиты, короткие чёрные жезлы в руках, одежды, полностью скрывавшие тела. Если это оружие, что оружие Среди них он узнал того, с кем повстречался на Тропе Мертвецов, того, кто был Зверем.

Ещё пара - друга вздохов и Лико понял, кого ждали воины Зверя.

Тишина наполнилась гулкими звуками.

Шорох ног за спиной.

Лязг оружия.

Люди, не глядя по сторонам, почти бежали вперёд. Они почти ничем не отличались от тех, кого молодой воин заметил раньше. Разве что цвет одежд был другой. А главное - сквозь фигуры просвечивали стены. И никто не обращал внимания на Лико.

Человек прижался к одной из стен, стараясь слиться с ней. Смешно, конечно, но другого выхода не было - впереди зазвучали отрывистые команды. А потом перед его глазами закипела жестокая схватка.

Жезлы, извергающие молнии и огненные шары.

Запах гари.

Крики боли.

То один, то другой боец вспыхивает словно факел...

На голове юноши зашевелились волосы - ничего подобного он раньше не видел.

Напавшие, не считаясь с потерями, рвались вперёд, защитников становилось всё меньше.

Казалось, ещё немного и всё закончится в пользу напавших, но появилось новое лицо, точнее - безликое нечто, сгусток мрака за спинами защитников.

Воины, один за другим осыпались горстками горячего пепла, ни молнии, ни огненные шары не причиняли никакого вреда странному бесформенному существу.

Потом всё кончилось.

Лико снова был один. И он никак не мог понять, что же такое ему вдруг привиделось.

Некоторое время его глаза, ослеплённые вспышками молний и разрывами огненных шаров, не различали ничего кроме радужных пятен.

Зрение возвращалось медленно и он не решался отойти от стены.

Потом, впереди, шагах в десяти от себя, он разглядел белёсую пелену, разделяющую коридор. И стало совсем жутко. Откуда то, из глубин сознания, пришла мысль, что безликое нечто вынырнуло из этой самой пелены.

«Врата?» - подумал он.

Воину потребовалось немало усилий, чтобы вынуть из ножен ритуальный нож.

Нож удалось достать только с третьей попытки - левая рука налилась тяжестью, пальцы ослабли, соскальзывая с рукояти. Ему пришлось ухватиться за рукоять обеими руками.

Это придало сил.

Человек не знал, что должен делать, сделал то, что первое пришло в голову - остриём начал вычерчивать в воздухе перед собой незнакомые руны. Так словно бы это был не он сам, а кто-то, овладевший телом. Крайне неприятные ощущения. И всё это действо сопровождалось злобным змеиным шипением с той стороны коридора, которая была скрыта марева.

Своды обрушились почти сразу, как только он закончил.

Шипение затихло через несколько вздохов.

А Лико с трудом держался на ногах - деяние лишило воина сил и нужно было отдышаться прежде, чем повернуть обратно. Но недолго. Обвал мог нарушить хрупкое равновесие, в котором пребывали стены нижних ярусов мёртвой крепости.

Молодой воин заставил себя сделать шаг назад, заставил себя повернуться спиной к обвалу...и бежать, не разбирая дороги, не обращая внимания на грохот и поднявшееся в воздух каменное крошево....

Иногда лучше не слышать

Пламя костра шипит под градом солёных брызг - в этот раз шторм ворвался в бухту, чего ещё не случалось. Во всяком случае, человек не помнил. Шторм, который не прекращался уже больше двух десятков дней. Наверное, чтобы осенний караван из Сухого Дола, доминиона Дома Заката на юге Ак-Соррах-Зунга, прошёл мимо Обители.

Лико замер в трёх шагах от костра на самой оконечности низкого серо-зелёного парапета, сложенного из грубо отёсанного камня, провожая взглядом потрёпанные непогодой кнорры каравана.

Всем своим видом молодой воин словно бросал вызов тому, что таится во мраке ночи. Тени – не в счёт. Они слишком слабы. За редким исключением, разумеется. Есть ещё нечто такое, чему даже имени не придумано, от чего нет спасения никому. Это нечто до срока таится в глубоких пещерах, в глухих урочищах, в древних развалинах. И лучше его не тревожить.

Он - потревожил. Его манили руины древней крепости на восточном берегу бухты. И воин поддался искушению - нужно было убедиться в том, что он оправился от ран, полученных в схватке со Зверем. Но в этот раз Лико спустился слишком глубоко.

Всему виной Зов.

Смутная тревога…

Голоса, призывающие отдаться мраку ночи, раствориться во тьме…

Бессилие…

Ты ничего не можешь сделать с этим. Это сильнее тебя. Так же как морок Зверя был неодолим для поселян.

Завораживающая музыка…

Песнопения, едва слышимые в вое ветра и рокоте прибоя. Два хорала мужских и женских голосов…

Ты с трудом различаешь слова…

Мы устали от нежизни,

Мы желаем воплощенья,

Испытать томленье плоти,

Ощутить движенье крови.

Мы заплатим за свободу,

Мы исполним все желанья.

Так иди ж к Купели, смертный,

И сними все те заклятья,

Что Уори наложили

на Обитель нерождённых.

Властью, силой мы одарим

Человека, что нарушит все запреты…

Знаем мы, что ты нас слышишь,

Человек с душою зверя.

Знаем мы, что силы хватит,

Что назначены уроком

Для тебя Великим Небом,

Вечным Небом, Синим Небом…

Или что-то вроде этого.

И это – лишь малая часть того, что может на тебя обрушиться.

И ведь ты уже не понимаешь, что поддался, что впустил в себя нечто. Только зубовный скрежет во сне может выдать в тебе присутствие того, кто зовёт. Или тех, кто зовёт. А потому нужно, чтобы рядом с тобой всегда был кто-нибудь, кто смог бы тебя остановить, не позволил уходить в собственных видениях слишком далеко, туда, откуда возврата нет никому. Потому что этот Зов ведёт в небытие – непробуждённые не могут позвать. И Незримый в этом деле плохой помощник, нужен живой человек. Может быть поэтому, ты стараешься не оставаться в Становище надолго...

ЕСЛИ ЕСТЬ О ЧЁМ СКАЗАТЬ, ГОВОРИ

Он наслаждался теплом живого огня в одиночестве.

Его вызов никто не принял.

Не явился даже Вестник.

Это плохо.

Наверное.

­Лико нужно было многое обдумать и понять.

Он не страшился оставаться один на один с собой. И с великим безмолвием. А ещё ему нужно было поговорить с шаманом.

Племя береглось от возможной опасности – по привычке, на всякий случай.

Жители Багровых Скал, отведавшие клыков и когтей зверя, но сумевшие выжить, заплатив за жизнь безумием, тоже были мертвы, благодаря милосердным копьям людей Хоора, и преданы очищающему пламени Погребального Костра…

Человек не досчитался среди упокоенных поселян брата матери и немногих соседей, чьи семьи ушли из посёлка первыми. Значит, успокоение им подарит кто-то другой.

Низкие тяжёлые тучи глушили последние всплески заката, приближая воцарение ночи над миром.

Барабаны вновь выбивали колдовской ритм, заставляя тела людей извиваться в ритуальном танце, но это был уже другой ритм, совсем не знакомый молодому воину, и другой танец. Может быть, люди племени заклинали море и ветер, чтобы многодневный шторм утих, чтобы побережье насладилось теплом и уютом последних дней лета, или же просто встречали ночь, отгородившись от ночного мрака для верности цепью костров. Могли бы они добиться своей цели? Разумеется - да. Человеку, как к нему не относись, доступно многое по праву рождения, ведь люди - потомки Безумных Богов.

И молодой позвал, не представляя себе, что из этого может получиться - призыв был для него новым опытом. Позвал, не произнеся ни слова, не отходя от костра.

Прошло совсем немного времени и острый слух молодого воина уловил осторожную поступь. Так тихо, словно подкрадываясь к добыче, ходил только хранитель племени. Старик остановился совсем рядом.

- Тебя тревожит, что я не ушёл с караваном? – Не оглядываясь, спросил Лико. – В этом нет ни моей заслуги, ни моей вины. Я не властен ни над морем, ни над ветром. Пока не властен.

Хоор молча присел рядом на толстую вязанку хвороста, от сырости прикрытую старыми звериными шкурами, протянул ладони к пламени костра, также молча принял из рук молодого воина баклагу с вином, сделал длинный глоток, вернул обратно, не отрывая взгляда от пламени.

- Зачем звал? Хмуро спросил вождь. – Если тебе нужен совет, подойди и спроси. – Старик вздохнул, словно ему не хватало воздуха. – С призывом нужно быть осторожнее, никто не может предвидеть, что из этого получится. Особенно, если ты зовёшь в первый раз. Это хорошо, что пришёл я, а если б отозвалась Тень? Знаю, что ты особого страха перед Тенями не испытываешь, но осторожность никогда не бывает лишней.

Лико не ответил, наблюдая за пляской языков пламени. Он услышал слова вождя, этого было достаточно.

- Племя вернуло тебе свой долг, воин. – Снова заговорил старик, отвечая на незаданный вопрос. Его голос был непривычно тихим. – Ты можешь оставаться в становище ровно столько, сколько сочтёшь нужным, это так. Вот только молодые воины думают иначе…

- Разве ты уже не вождь? – Вопросом на вопрос ответил Лико. – Разве вождём стал твой сын? Не важно, о чём думают люди твоего сына, и он сам, если они вообще думают. Я не стану лишать жизни твоих соплеменников без крайней необходимости, хранитель, ты это знаешь.

- Ты дошёл до Купели? – Снова заговорил старик.

Воин вздрогнул, вспоминая о том, что увидел в подземелье.

- Нет. – Лико криво усмехнулся. – Конец мира откладывается. Время непробуждённых ещё не пришло. Их время настанет, когда вернутся Забытые Боги. Я думаю так.

- Что ты можешь знать о Забытых Богах? – Почти выкрикнул Хоор, сдерживая гнев. – Они в ярости. Они принесут погибель всему тому, что ты видишь…

- Остановись, вождь. Ты не знаешь, о чём говоришь. Это не твои слова, в них нет мудрости. Это Владыки говорят через тебя. Они боятся, ведь им придётся держать ответ перед Богами, когда те вернутся.

- Хорошо. – Старик с трудом заставил себя успокоиться. – Я не знаю, есть ли в твоих словах хоть доля истины. Время покажет.

- Да, это так. Время покажет. – Молодой воин скрипнул зубами. – А я уйду. Уйду, как только Мохарра отпустит меня, я слышу Зов, Хоор.

- Зов? – Шаман насторожился. – Как давно?

- Уже две луны.

Он отложил в сторону толстую кожаную куртку, на которую уже четвёртый вечер в подряд нашивал костяные пластины, памятуя о когтях зверя. Настоящих доспехов у Лико никогда не было, рыбакам Обители не доводилось участвовать в серьёзных стычках, хотя лучники среди них встречались отменные. А кольчугу отца изодрала неведомая тварь. И в Обители не было хорошего мастера по железу.

– Завтра утром я поднимусь на Мохарру, к Пещерам Видений. Старики говорят, будто раньше, когда твоё племя ещё не спустилось с гор, вы искали помощи и совета повелителей мира в пещерах, ныне ставших обителью Жестокого Бога, так?

Молодой воин ненадолго замолчал, ощутив присутствие кого-то третьего неподалёку от костра.

«Тэй. – Равнодушно подумал он. – Не хочет успокаиваться.»

Не, глядя, он придвинул поближе топор, вынул меч, поднёс поближе к глазам, словно что-то разглядывал на клинке, потом положил на колени, как бы предупреждая о том, что готов ответить ударом на удар. Клинок хищно сверкнул в свете от пламени костра.

Хоор сделал вид, что не заметил движений своего собеседника. Он тоже почувствовал присутствие своего сына, но надеялся на его благоразумие, надеялся, что до кровопролития дело сегодня не дойдёт. Хотя бы сегодня.

- Почему молчишь? – Спросил Лико.

- Думаю, кто посмел рассказать тебе об этом, но спрашивать об этом не стану – Нехотя отозвался Хоор. – Да, так было. Многие поколения племени считали Пещеры Видений обителью Владык. При моём отце и отце моего отца. Но Владыки отвернулись от нас. А потом в Пещеры Видений пришёл Жестокий Бог и тогда на племя обрушился гнев и проклятье Владык. Странное это место. И страшное. Хуже, наверное, только Лес Теней, что на севере от Обители. Ты не первый, кто услышал зов. Последний раз это случилось семнадцать зим назад. Лучшие воины, сильные женщины, даже дети, слышали его и уходили, чтобы подняться за облака и прикоснуться к неведомому. Почти никто из них не вернулся. А те, кому посчастливилось вернуться…они уже не были людьми и они были опасны…Мои сыновья тоже сгинули. Они ушли, чтобы найти уцелевших или хотя бы их тела, чтобы вернуть племени живых и предать огненному очищению павших. Тогда мы, чтобы больше не слышать зова, покинули родные места… - Шаман помрачнел, вспоминая о тех, кого сам повелел отправить к праотцам за желание идти тропой Жестокого Бога. – Так было семнадцать зим назад. То, что сейчас не даёт тебе покоя, Лико, это зов смерти и тьмы. Зачем тебе идти во тьму? Разве мало хорошего в свете дня?

Это была давняя боль.

Хранитель племени уже заплатил за жизнь соплеменников жизнью дочери и одного из своих старших сыновей. И ненавистью младшего сына, который после его смерти должен стать вождём и хранителем племени. Воины, которые исполняли его волю тогда, уже предстали пред Владыками. Теперь никто не мог обвинить шамана в содеянном, кроме его самого…и Жестокого Бога. Пусть не по своей воле приказал он убивать соплеменников, отрёкшихся от верности Владыкам, старая боль, старая рана ещё не затянулась. Иноплеменник, будь он проклят до седьмого колена, сам того не понимая, растравил эту рану своими словами. И Жестокий Бог, которому нет никакого дела до спокойствия вождя, мог открыть победителю Зверя гораздо больше, чем хотелось бы …

- Мне это тоже не нравится. – Лико усмехнулся, глядя в глаза вождю. – Но я не могу отступить. Уже не могу.

«Я знаю, чего ты опасаешься. – Подумал он про себя. – Ты боишься, что появится ещё один Зверь или кто-нибудь, подобный ему, пока меня не будет в становище, ведь беда никогда не приходит одна. И тогда тебе придётся посылать на верную смерть своих воинов, вместо того, чтобы рискнуть жизнью человека, которому ты ничего не должен. А ещё ты боишься, что там, в пещерах видений, мне откроется нечто, о чём ты желал бы умолчать. Так поступил бы и я, окажись на твоём месте. И последнего ты страшишься больше.»

- Я хочу, чтобы грядущее, каким бы оно ни было, открылось мне. И не имеет значения, кто откроет мне это знание, Владыки, Жестокий Бог или Зовущий во Тьму. Я хочу исполнить предначертанное и, если на то будет воля Неба, а не Владык, испить чашу смерти. До дна испить. Да мне и некуда возвращаться. Я сказал.

- Хорошо, пусть будет так, как хочешь ты. – Нехотя согласился вождь. – Я не пытался отговорить тебя. Я только хотел, что бы ты немного подождал. Ты не пожелал, что ж, на то твоя воля. Я не стану мешать тебе, поступай, как знаешь. Каждый должен пройти своей тропой до конца, не возвращаясь обратно, не сворачивая в сторону. Ты выбрал. Иди, но помни, нет, не было и никогда не будет места смертному на пиршестве Владык. Мои люди проводят тебя до подножия Эр-Кохойта. Дальше пойдёшь один, таков обычай племени и не мне, хранителю племени, его нарушать.

ТРЕТИЙ НЕ ВСЕГДА ЛИШНИЙ

­­­Тэй, младший и единственный из выживших детей, сын Хоора, не стал особо прислушиваться к разговору своего отца с иноплеменником. Старик нарушил его планы избавиться от чужака здесь и сейчас. .Шторм, прорвавшийся-таки в бухту, одинокий костёр, разведённый Лико далеко от огненной цепи, охраняющей становище от дыхания ночи, всё сходилось, всё предвещало удачу. Но теперь немедленную расправу над чужаком придётся отложить. Старик лишился разума, раскрывая чужаку тайны племени, то он должен уйти. Младший сын вождя не испытывал особого желания возглавить племя, хотя многие из молодых воинов, державшихся Тэя, ожидали от него именно этого - пролитая кровь лучше всего скрепляет клятвы. Никто не захочет повиноваться слабому. Нужно было оправдать ожидания сторонников, чтобы не потерять их верность

Тэй до сих пор не понимал, почему отец призвал для битвы со зверем именно этого человека. Наверное, старик окончательно выжил из ума. В тот день сын вождя тоже чувствовал себя готовым для поединка с неведомой тварью.

Это его люди пытались остановить иноплеменника два месяца назад за пределами огненной цепи, надеясь, что вождь изменит своё решение. Это он, младший сын вождя выступил на совете старейшин против возвращения Лико в племя после битвы со зверем.

Тщетно.

Никто не смог, и не захотел, перебороть волю хранителя племени...

Змеем Тэй проскользнул между кострами огненной цепи, ограждавшей становище, и бдительная стража не заметила даже его тени – воин и охотник должен оттачивать своё мастерство везде, где бы он ни находился. Немногие из соплеменников могли сделать это.

«Это хорошая возможность. – Подумал о, поняв, что затеял иноплеменник. – Если ей воспользоваться, даже вождь не сможет узнать о судьбе иноплеменника. А после придёт черёд Хоора.»

Пламя костра весело потрескивало, пожирая сухой хворост, Витхару, ближайшему стороннику Тэя удалось отыскать его в расщелине у самой вершины скалы, в тени которой молодые воины развели огонь.

Племя не выставляло здесь стражу, обрывистые склоны утёсов прикрывали становище лучше самой бдительной стражи.

Воины молчали, ожидая вожака. Говорить ни о чём не хотелось.

Они не пожелали принять участие в ритуальном танце, чтобы призвать защиту и покровительство Владык, они не нуждались в присмотре высших сил, предпочитая полагаться на остроту мечей и крепость рук.

Молодость беспечна. Может быть, поэтому смерть снимает самую обильную жатву среди тех, кто недавно достиг поры свершений.

Воины безмятежно жарили мясо на угольях, пустив по кругу баклагу с тёмным пивом, последнюю из старых запасов. Тэй появился неожиданно. Как и всегда никто не услышал его приближения, хотя воины никогда не страдали отсутствием слуха.

- Я решил. – Коротко сказал он после недолгого молчания. – Я пойду за иноплеменником к Пещерам Видений. Я хочу знать, о чём будет говорить с ним Жестокий Бог. Если он вообще будет говорить с человеком. Но для этого дела мне нужны ещё двое. Мы возьмём его след. – Продолжал молодой вожак, не обращая внимания на смятение товарищей. – Или опередим его, я знаю ещё одну тропу. Потом подумаю о том, что делать со стариком.

Особого восторга молодые воины не испытали. Одно дело охотиться в долинах, другое дело – испытывать судьбу на горных тропах Мохарры, нарушая все запреты. Однако никто не стал возражать сыну вождя.

ЗОВУЩИЙ.БРЕМЯ ВЫБОРА

­­Тягучие, липкие как смола, звуки потустороннего мира медленно сочились из ниоткуда, осколками эха рассыпались под куполом неба и возвращались обратно, безжалостно впиваясь в ещё не зарубцевавшиеся раны памяти. Звуки в клочья рвали спасительное безмолвие, в котором он пытался укрыться от прошлого. Безмолвие отступало вместе с долгим забытьём. Звуки сливались в цепочки неслышимых слов. Слова волнами незримого прибоя накатывали одна за другой.

Он слышал голоса. Два голоса, усиливавшие друг друга.

-Убивай, убивай, убивай… - настаивали они. – Твой враг скоро сам поднимется на Мохарру, тебе даже не понадобиться использовать свою силу. Ты сможешь отомстить за смерть своего брата Зверя. Убивай, убивай, убивай…

Зовущий, сопротивлялся, но силы таяли, а помощь не приходила.

Этот бой начался с того дня, когда его слуха достиг предсмертный крик единокровного брата по имени Зверь.

Крик-проклятие убийце, ибо брат не дождался предречённого возвращения отца из запределья, не успел исполнить последний для каждого тхархоонна завет: «Уходя за последний порог, оставь себя в мире живых, ибо настанет день, когда я вернусь, чтобы довершить то, что начал, и призову вас под руку свою.»

Крик-благодарность убийце за обретённую свободу и забвение.

Жаль, что не дано услышать смертному в последней песне тхархоонна ни проклятия, ни благодарности, а только отчаяние и бессильную ярость смертельно раненого зверя.

Этот крик навсегда остался в окрестных скалах берега, где встретил свою злую судьбу брат, пав от слабой руки человека, в гранитных валунах, в песке и гальке узкого пляжа, в белопенных волнах прибоя. И в одинокой душе Зовущего.

Тоска и боль овладели сердцем и тёмными помыслами творения ваорлока Майгии, когда он услышал эту песню, возвестившую о появлении воителя и здесь, на забытом Небом и Владыками крае мира, где пытались укрыться братья Зовущего, чтобы зализать старые раны и дождаться возвращения отца.

Так было…

Он не спустился вниз, чтобы отомстить за гибель единокровного брата, а значит, во второй раз предал отца, говорившего: «Если твой брат пал в бою, возьми кровью за кровь или уйди вслед за погибшим.»

Он слишком долго жил на границе бесплодного камня и вечного снега, он изменился – здесь было легче дышать. Здесь кончалась власть Владык, будь они прокляты. Любая дорога, вверх ли, к дому Жестокого Бога, вниз ли, на побережье людей и эйджаров, для него могли обернуться неминуемой смертью. Зовущий терпеливо ждал, когда убийца брата сам поднимется к нему, хозяин пещеры видений уже призывал победителя и тхархоон искусно вплетал свой голос в зов Жестокого Бога.

А голоса продолжали приказывать: «Убивай, убивай, убивай…»

Потом, преодолев запреты Владык, в его логово сошёл отец, лёгким дымом сгустился над давно остывшими угольями от стен Болотной Цитадели, которые все тхархоонны почитали как величайшую святыню.

В первый момент Зовущий не смог произнести ни слова от удивления, радости и надежды.

Они говорили долго, от последних сполохов заката до серых предрассветных сумерек, многое поведали друг другу.

-Убийца твоего брата совершил великое зло. Однако может случиться, что он довершит дело, которое я начал. И зло, совершённое им, может стать великим благом для всех нас в будущем. Кто знает, может быть, ты застанешь те дни, если не потеряешь разум, как твой брат, как и ты сам, семнадцать лет назад, следуя желаниям тех, чьею волей и могуществом я не стал тем, кем должен был стать после своей смерти. – Сказал отец. Вернее, его тень.

-Но раньше ты говорил иначе. – Не соглашался брат Зверя.

-Разве я приказывал избавиться от человека? Да, в то, что произошло, была и моя воля. Но я желал только одного, чтобы сын моего друга не вернулся в дом Жестокого Бога, чтобы люди, а не кто-то иной вырастили и воспитали его. Случись иначе, Владыки нашли бы способ уничтожить его. Тогда Элла, хранитель дорог и троп был ещё слаб, чтобы защитить своего сына. Он и теперь недостаточно силён для дела, не многие помнят о нём, немногие взывают к нему и приносят жертвы, но сейчас сам Двуликий покровительствует человеку. Иначе в битве на берегу победил бы твой брат. Владыки надеялись, что человек сгинет в этом бою и не познает пределов своей силы…

- Кем бы он ни был, убийца всегда останется убийцей. Разве есть хотя бы малая доля вины моего брата в том, что он обезумел от голода и тоски? Или не Владыки повинны в этом безумии? Почему же тогда человек не спросил в первую очередь с них?

- Ещё спросит. Когда придёт его время. А что до вины…она есть. Не для тебя, для людей. Поэтому ты не можешь понять.

- Мой брат никогда не напал бы первым, не почувствуй он ненависти, страха и презрения к себе. Мы, уцелевшие после падения Болотной Цитадели, поклялись не трогать людей до твоего возвращения.

Зовущий не дождался ответа. Отец покинул логово, не попрощавшись, растворился в предрассветных сумерках, сказав всё, что считал нужным сказать.

-Не уходи. – Кричал он. – Не уходи…

А потом проснулась память, хотя тхархоон надеялся, что она уже никогда не проснётся…

ИНТЕРЛЮДИЯ. ПОСЛЕДНИЙ БОЙ БОЛОТНОЙ ЦИТАДЕЛИ

Ожидание битвы...

Ожидание смерти...

Рассвет не принёс утешительных вестей - помощь не пришла.

Бойцы ждали последнего приступа, понимая, что обречены.

Стены болотной цитадели, опалённые огнём, всё ещё казались неприступными, но защитников почти не осталось, а враг ещё не ввёл в бой свой последний резерв - всадников смерти, закованную в латы тяжёлую кавалерию, которой не было равных во всей Империи Великого Леса.

Враг не торопится, он уверен в победе.

Враг ждёт сигнала к последнему штурму.

Доблесть осаждённых уже ничего не значит, Повелители мира, чума на их головы, осенили своим благословением латников империи.

У баллист, день и ночь метавших тяжёлые каменные ядра и сосуды с горючей водой, застыла прислуга.

У штурмовых лестниц замерли стройные ряды мечников.

На стенах пылают факелы, отгоняя предрассветные сумерки.

Пылают костры во вражеском стане - сегодня у них будет много пищи, огненное погребение потребуется не одному бойцу.

Где-то в сером сумраке скрывается тяжёлая кавалерия вседержителя Империи, ещё не сказавшая своего слова в трёхнедельном штурме...

Ожидание становилось невыносимым.

Зовущий молча смотрел вниз и не мог пересилить глухую тоску, вызванную предчувствием неминуемой гибели. За три минувших недели он ни разу не обнажил меча, посылая в битву тех, кого поручил его заботам Отец. Их осталось немного, но и стена по прежнему принадлежала воинам ваорлока, ни одному мечнику империи пока не удалось осквернить её своим присутствием.

Брат Одинец подошёл незаметно, он всегда ходил неслышно, скрываясь в тени. И почти никогда не разговаривал. Когда-то очень давно, в другом мире и в другое время они принадлежали разным кланам и испытывали друг к другу чувство лютой ненависти. Зовущий смутно помнил об этом. Однако общее несчастье и воля Отца примирила и породнила их.

Одинец уже потерял всех своих воинов и теперь бесцельно бродил по цитадели, не зная, куда себя деть. Ему оставалось только одно, самому сгинуть в бою, забрав с собой пару десятков жизней.

«Среди нас предатель, брат. – Мысль Одинца нещадно впилась в содрогнувшуюся душу Зовущего, клинки мечей хищно сверкнули в свете Аллата, поднимавшегося над горизонтом. – Я ещё не могу сказать, кто именно. Я чувствую, что кто-то пытается отворить ворота цитадели. И он где-то здесь, рядом с нами.»

«Эйджар?»

«Не знаю. Скорее да, чем нет. Люди не могут предать Отца, он сделал для них слишком многое.»

«Отцу говорил?»

«Да. Но он не захотел меня услышать. Его с нами нет. С тех пор, как цитадель покинули Хайанна и Хээнгол, отец ушёл за Врата, ушёл во тьму. Он надеется найти союзников там, где их никогда не было. Разве ты не знаешь об этом?»

«Тогда почему ты здесь, а не у ворот?»

«Зачем? Мы все равно обречены. Какая разница, где ты встретишься со смертью? По крайней мере, здесь я смогу продать свою жизнь дороже, чем где-либо ещё.» – Одинец позволил себе рассмеяться.

Они замолчали.

Собственно, говорить было уже не о чем. Смерть всегда смерть, а поражение останется поражением, с какой стороны на него не смотри. Зато если получится вырваться из вражеского кольца, можно будет отомстить.

Внизу, у ворот, творилось неладное.

Предсмертные крики.

Брань.

Лязг мечей…

Братья переглянулись. И остались стоять, где стояли. Они по-прежнему надеялись продержаться на стене до ночи. А там, если повезёт, убраться куда-нибудь в глушь, уйти…

Из узких бойниц надвратной башни повалил густой жирный дым. Из дыма на стену, рыча от ярости и воя от боли, вырвался Зверь, ещё один из братьев тхархооннов. Брата шатало. Раны брата не были смертельны, но ему нужно было хотя бы немного времени, чтобы прийти в себя и сражаться.

Зовущий и Одинец снова переглянулись друг с другом.

«Теперь нас трое. – Подумал Зовущий. – Это судьба. Потому что сейчас нам нельзя умирать, мы должны прорваться. И хорошо, что Зверь с нами. Уйти будет гораздо проще. Морок напустит – любая погоня отстанет.»

Дрогнула земля.

Стремительный напор панцирной конницы вседержителя Империи смёл защитников цитадели, пытавшихся удержать противника по ту сторону распахнутых ворот.

«Всё.» - тоскливо подумал Зверь. Людей было слишком много, чтобы он, ослабевший от потери крови, смог навести морок и остановить их.

Воины Зовущего не выдержали, без приказа ринулись вниз по внутренним, ещё не занятым врагами, лестницам, пытаясь любой ценой повернуть вспять конную лавину.

Тщетно.

Они ничего не смогли сделать, жалкая горстка неимоверно уставших защитников против свежих сил врага, ещё не опалённых дыханием войны. Их смяли, даже не заметив попытки сопротивления.

Братья – Одинец, Зверь, Зовущий, остались в одиночестве, не пытаясь ввязаться в поединок.

И своим бездействием предали отца, потому что тот был ещё жив. Тхархооны чувствовали ещё не угасшую волю своего создателя и его мучительные поиски путей спасения цитадели.

Братья тоскливо взирали на заваленные трупами узкие улочки Болотной Цитадели, их товарищи дрались с отчаяньем обречённых. Каждый поворот, каждый шаг, каждый дом встречал мечами и копьями, а то и голыми руками, латников империи.

Чёрный дым поднимался над болотной цитаделью ваорлока Майгии. В пелене дыма то и дело мелькали языки пламени. Казалось, даже воздух вот-вот вспыхнет и тогда уже не будет спасения никому, ни правым, ни виноватым - Огневеющий плёл сеть огненных заклятий, расходуя последние силы…

Но воздух не вспыхнул. К сожалению.

И братья, впервые за многие годы, почувствовали своё бессилие перед неотвратимостью.

Владыки снова одержали победу. И снова – руками людей. Бессилие порождало жгучую ненависть, желание отомстить, их душами постепенно овладевало неистовство. Никто из воинов империи не осмелился взойти на стену, испытать ярость тхархооннов, ненависть братьев не нашла выхода.

Как выяснилось позднее, они были не единственными, кто, снова полюбив жизнь, предал своего отца. Вернее, жалкое подобие жизни, ибо не может жить по-настоящему тот, кого уже давно нет, кого вырвала из спасительного небытия и забвения в мир смертных могучая воля повелителя.

Алый саван заката укрыл почерневшие от копоти стены разрушенной цитадели. Волчий вой провожал тех, кто ступил за Последний Порог и предупреждал уцелевших о близости долгой погони.

Волчья кровь. Дорога для одного

Шаг за шагом.

Вздох за вздохом…

Он поднимался медленно, сберегая силы – молодой воин не знал, что ожидает его в конце пути. Его провожатые остались внизу, у подножия гор, они должны были дожидаться возвращения иноплеменника один день и одну ночь. Таково было повеление Хоора. Незримый пёс тоже остался внизу – иные деяния человек должен вершить сам, без помощи со стороны. И всё-таки его слух улавливал чью-то осторожную поступь – кто-то шёл по его следу. И это не Таира, у Таиры поступь мягче. Таира осталась в становище, но душой была рядом, по левую руку от него. Как и всегда.

Значит, будет веселье – нет ничего лучше хорошей драки с противником, который равен тебе по силе. Или сильнее тебя.

Молодой воин не тратил время, чтобы запутать следы или подстеречь преследователя – в том, что тот был один, он не сомневался – зачем? Он шёл открыто, не таясь – воину не пристало скрываться или бить в спину, воину должно встречать врага лицом к лицу…

Блеск чьих-то голодных глаз в узкой щели между валунами. Судя по тому, насколько широко эти глаза были расставлены, существо, притаившееся среди камней, имело внушительные размеры. Вот только щель слишком узкая, только змея проскользнуть может.

Острый запах зверя…

Холодок вдоль хребта…

Непривычная слабость в ногах…

Юноша только глубоко вздохнул и усмехнулся

«Сильный…- Подумал Зовущий, испытывая невольное уважение к человеку. – Очень сильный.»

Сошедшая с вершины лавина оборвала узкую нить тропы, по которой поднимался Лико. Тэй, а это лн преследовал иноплеменника, нарушив запрет своего отца, на мгновение задумался. Он не был уверен в том, что эта лавина сошла вниз по воле чужака, не настолько он силён – чья-то воля защищает его. Но только не Хоор – горы не станут подчиняться человеку…

Всё-таки недаром ему, младшему сыну вождя, послышался отдалённый рокот, когда они взяли след врага…

Неуверенные взгляды спутников.

Тень страха на угрюмых лицах.

Ещё немного и они забудут о чести в желании спасти свои шкуры.

Тэй тихо рассмеялся – отвага и крепкий меч пересилят любое чародейство.

Вожак кивнул в сторону малоприметной тропинки, ответвлявшейся от основной тропы. Он знал другие пути, не в первый раз сын вождя, испытывая судьбу и свои силы, поднимался к Дому Жестокого Бога. Впервые это произошло пять зим назад в день его четырнадцатилетия (наслушался рассказов об иных, давно минувших днях, когда Владыки ещё не отвернулись от племени.). Самого Жестокого Бога в тот день младший сын вождя не встретил, встреча случилась позже, три года спустя. Новый хозяин Пещеры Видений прошёл мимо, не обратив внимания на воина, остановившегося на обочине тропы и почтительно преклонившего колени перед непостижимой мудростью и могуществом Бога. Этот раз – третий по счёту. Значит – последний. Наверное. Испытывать судьбу больше трёх раз – есть верх неблагоразумия.

Багровые сполохи врывались в сумрак пещеры, незримым пламенем опаляя неровные стены у входа. Брат Аоддарх провожал уходящий день под скалой, нависшей над входом. Эброн слышал приближение человека с нечеловеческим нутром, которого ждал уже очень давно, ждал целых семнадцать зим. Эброну сказали об этом камни, они тоже могут говорить, только не каждому дано услышать эти голоса и понять, о чём он говорят. Аоддарх слышал и понимал.

Знал он и о незваных гостях, бегущих по следу того человека подобно своре цепных псов.

Знал о пробуждении и безумии Зовущего.

Он знал о многом, но не сделал ничего, чтобы переиначить чужую судьбу. Пусть дорога к Пещере Видений станет для зверя в человеческом обличье испытанием. Аоддарх тоже слышал последнюю песню Мбата. И даже видел поединок с ним того, кто сейчас поднимался к Пещере Видений. Он не вмешался и тогда, хотя и мог. Человек должен был одолеть своего врага собственной силой. Иначе у него не хватило бы сил дойти до последней точки предначертанного ему пути. Теперь – хватит. Брат Аоддарх не ведал, что принесёт ему и его сородичам путь этого воина – исполнение самых заветных желаний и надежд или смертельную угрозу. Этот человек мог подарить всему сущему волю, но мог и занять Чертоги Владык по праву силы. Как это сделали сами Владыки в своё время. Так или иначе, человек сделал первый шаг по своей тропе.

Вой ветра.

Скрип снега в сгущающихся сумерках.

Лико остановился. Всё равно в самой пещере никого не было, каким-то образом человек ощущал это, потому и не торопился. Тем более, что входить в чужой дом в отсутствие хозяна этого дома было бы нарушением законов гостеприимства.

Молодой воин устроился среди гранитных валунов. Там, где ветер не настолько силён, где есть хоть како-то затишье.

Провал входа в древнее святилище племени, вождь которого приютил его, не считаясь с недовольством соплеменников, неудержимо манил к себе, обещая страннику тепло и уют, покой и укрытие от пронизывающего ветра. Но юноша только плотнее кутался в плащ. И держал глаза открытыми. Короткий меч покоился на его коленях, ожидая своего часа.

Молчи.

Слушай.

Где-то рядом – твой враг.

Он шёл по твоим следам от самого Становища, ты знаешь это. Но ты не знаешь, чего ждет твой враг, что он замыслил. Да и враг ли! Потому что чужие мысли всё ещё являются тайной для тебя. Потому что сейчас самое удобное время для внезапного удара, ещё немного и туман скроет всё, что вокруг тебя…

Туман медленно сочится из узких расщелин – недалеко от ненадёжного укрытия Лико из-под камней пробивались горячие ключи. В густеющей пелене тумана задыхается ветер. Вот он затих совсем и теперь уже ничто не нарушает спокойствие гор. От остывающих камней несёт холодом и промозглой сыростью.

Молчи.

Слушай.

Жди.

Тот, кого ты ждёшь, скоро предстанет перед твоими глазами.

Спутники Тэя не понимали, почему медлит вожак. Враг ведь перед глазами.

И он один.

Самое время разделаться с ним и убраться подальше от опасного места. Самый нетерпеливый из воинов потянул из-за спины лук.

-Нет. – Хрипло приказал Тэй, останавливая воина.

-Не лучше ли поторопиться? – Осторожно спросил воин. Воина звали Витхак, он был старше вожака на пять зим, но особой отвагой никогда не отличался, хотя и считался самым метким стрелком в племени.

-Я пришёл не за головой чужака. – Нахмурился младший сын Хоора. – Я хочу знать, зачем Жестокий Бог призвал его, а не кого-то из нас, как должно было быть. Я знаю, ты страшишься Тёмного Зова, но посмотри на меня. Я прихожу к Пещере Видений уже в третий раз и всё ещё жив. Вы не потребуетесь мне этой ночью, если будет нужно, я стану сражаться с иноплеменником один на один. Это только моя добыча. Вы прошли долгий путь, вы можете отдохнуть. Пока отдохнуть. Дальше я пойду один.

Тэй бесшумно скользнул между камнями, стараясь подобраться к чужаку и к пещере как можно ближе.

Воин не знал, что хозяин Пещеры Видений говорит только с теми, с кем хочет говорить. И присутствие кого-то чужого может нарушить, извратить любое откровение. Человек не знал, что видение чужого пути не принесёт ему ничего, кроме горечи, а то и смерти.

Волчья кровь. Боги не могут быть добрыми

­­­Молчи.

Слушай ночь.

Внимательно слушай.

Биение сердца – словно рокот грома. Оно заглушает мысли, звуки и слова. Оно мешает услышать лёгкое дыхание ночи. И самому стать этой ночью…

-Зачем ты пришёл? – Чей-то хриплый шёпот за спиной. Лико вздрогнул от неожиданности, но оглядываться не стал. – Чего ты ищешь в моём доме, что желаешь увидеть, кого ты ждёшь? Назови своё имя и увидишь, как на грани света и тьмы рождается новый день, который, быть может, станет твоим. Если ты достаточно силён. Или не станет, если у тебя не хватит решимости. Отвечай же, не молчи.

-Что тебе до моего имени? Разве оно что-то для тебя значит? – Рассмеялся Лико в ответ. А потом понял, что разговаривает с пустотой, потому что вокруг нет никого, кроме него и Тэя, притаившегося за камнями где-то неподалёку. Этот голос не мог принадлежать человеку, но для Владыки он слишком слаб. Да и не снизойдёт Владыка до разговора со смертным.

«Может быть, я говорю с самим собой?» - спросил себя воин.

- Назови своё имя…

- Кто здесь? – Крикнул воин во тьму ночи.

Эхо, придавленное туманом, с трудом подхватило крик человека.

Молчание.

Ни звука.

Ни шороха.

Ничего…

Показалось?

Может быть, да.

Может быть, нет.

Молодой воин сжал рукоять меча так, что побелели пальцы.

Этот меч ещё не изведал вкуса крови, у меча не было даже имени. Он появился на свет совсем недавно и ещё не решил, какое имя принять. И открыть своё имя хозяину.

Молчи.

Слушай.

Ночь медленно отступает перед предрассветными сумерками.

Наверное, он всё-таки задремал, раз не заметил течения ночи. Звёзды зябко кутались в покрывало облаков, всю ночь дремавших в складках каменной мантии Дома Жестокого Бога.

Человек открыл глаза, снова прислушался.

Молчи…

Слушай…

Жди…

В ночном сумраке роятся искры чьего-то костра.

Они обессилено угасают, едва успев родиться. И опаляют желанием несбыточного. Ты с тоскою всматриваешься в пелену тумана, пытаясь увидеть этот костёр. И не веришь своим глазам. Тот, кто вечером разговаривал с тобой, всё-таки дал тебе возможность видеть незримое, проклятье на его голову.

Скрип камней в пелене тумана.

Где-то далеко-далеко.

Наваливается усталость и сон.

Или морок?

Вроде того, который был напущен Зверем на Обитель в Тени Багровых Скал два месяца назад…

Нет, не так. В этом сне нет удушающего страха и чувства смертельной опасности. Просто появилось желание прилечь, отдохнуть среди холодных камней. И уснуть. И видеть сны…

Пронзительный визг проснувшегося ветра ударил по нервам. Лико очнулся, ощетинился. Ему не нравился сумрак, не нравился ветер. А больше всего внушал опасения скрип камней под чьими-то шагами.

Неотвратимая поступь судьбы…

Ещё мгновение и из пелены тумана появился некто, чем-то похожий на человека. С первого взгляда. Только более коренастый и широкоплечий.

Благоговение.

Суеверный трепет.

Молодой воин попытался подняться. И не смог даже шевельнуться, тело, придавленное чужой волей словно обвалом, не слушалось. Последнее усилие только всполошило и без того мрачные мысли воина.

Он не сдавался, пытаясь перебороть чужую волю.

На лице того, кто вышел из тумана, лежали глубокие серые тени, скрадывая очертания. Оно казалось то лицом глубокого старика, то лицом ещё незрелого юноши.

«Это не человек.» – равнодушно подумал воин и зябко передернул плечами.

Лико ещё ни разу не встречался с подобными существами и не слышал о них.

«Жестокий Бог? – Спросил себя воин, всё ещё сомневаясь. – Мелковат, однако, для бога.»

Существо медленно приближалось, что-то недовольно нашёптывая себе под нос, и, казалось, не замечало человека, укрывшегося среди гранитных валунов.

Оно остановилось в нескольких шагах от воина, окатило пристальным взглядом чёрных глаз.

Ещё один взгляд, в этот раз вопросительный.

Усмешка.

Тяжёлый вздох – судя по всему хозяин Пещеры Видений не испытывал особенной радости от встречи.

Лико промолчал в ответ.

Слов было слишком много.

Слова застревали в глотке, мешая друг другу. Наверное, это к лучшему – иногда лучше помолчать.

Глаза существа подёрнулись дымкой воспоминаний, оно явно никуда не торопилось. В отличие от человека, пришедшего в его дом.

«В тебе слишком много от человека, как и опасался твой отец. – Подумал брат Аоддарх. – И в тебе есть сила, победитель тхархоонна по имени Зверь. Хотя ты сам ещё не знаешь об этом, как не ведаешь о том пути, который тебе предначертан по праву рождения.»

- Зачем пришёл? – Хриплый голос хозяина высокогорья напомнил Лико шелест листвы в порыве ветра. – Тебе моя помощь уже не нужна. Мне твоя помощь тем более не нужна. Посвящение ты прошёл. Немногие из Отрёкшихся от Памяти Предков, слайхиллии, могут похвалиться подобным деянием, но ты сделал это. Тебе удалось взять жизнь Зверя. В открытом бою, один на один. Это тоже редкая удача. Твоё от тебя никуда не уйдёт, всё, что тебе нужно, само упадёт в твои руки, не торопись. Если не хочешь предстать перед Владыками раньше отведённого Небом срока. Молчи. Мне не нужен твой ответ, я и так его знаю.

Молодой воин и не мог ответить. Он пытался унять зубовный скрежет и справиться с прилипчивым ужасом.

Мир вокруг внезапно посерел, растворился в дымке. Его не стало. Осталась только дорога, ведущая из ниоткуда в никуда.

Острый щебень под ногами.

В пятнах луж отражается серое мутное небо.

Шелест ветра в побуревшей траве.

Мгновение и дорога ныряет в непроглядную тьму, словно её и не было никогда.

Тьма нещадно сдавливает грудь, не продохнуть. Слышится тяжёлая поступь того, чей лик не дано увидеть никому при жизни.

Он приближается.

Может быть, враг.

Может быть, друг.

В запределье никогда не скажешь заранее, кто есть кто, там свои законы, неподвластные человеческому разуму, их невозможно понять, можно только принять.

Кто-то незримый вложил в руки воина меч, источавший вокруг себя слабое мерцание.

- Иди же. – Послышалось ему. – Твой путь, да не минует тебя.

Зверёныш застыл каменным истуканом, лишённый сил и воли. Свет, исходивший от меча, медленно угасал, лишённый поддержки человека.

Скрипнув зубами от бессильной ярости, Лико попытался пересилить волю того, кто приближался к нему, чьё лицо ему не дано было увидеть. Шагов уже не было слышно, звуки, придавленные нездешней тьмой, умирали, едва успев родиться.

Тяжёлая ладонь опустилась на плечо воина. Рука онемела, нестерпимый холод пронзил её чуть выше локтя. Холод быстро расползался по телу, обращая его в кусок льда.

Он не выпустил меч, сведённые судорогой пальцы не позволили ему сделать это.

Его воля продолжала жить и бороться, хотя сам Лико уже не осознавал этого. Воля заставила собрать в кулак последние силы.

Меч, услышав желание своего нового повелителя, полыхнул ослепительно-белым пламенем, согревая занемевшую ладонь, сердце, душу, слабое для подобных испытаний тело.

Онемение схлынуло.

Отпустил холод.

Отхлынула запредельная тьма, а вместе с ней исчез и тот, кто неведомо зачем приходил к Лико под её надёжным прикрытием.

Добродушный рокот грома.

Чей-то голос вслед за громом, поздравил человека с рождением. (Кого? Чего? Лико так и не понял. И не пытался понять.)

Извивы молний.

Проливной дождь.

Вначале это были потоки омерзительно пахнущей слизи, смывающей полог тьмы с лица мира, потом всё чище и чище, до тех пор, пока не уподобились хрустальной родниковой воде.

Сумрак уступил место отмытому до глубокой синевы небу и по-весеннему яркому Аллату. Грудь человека наполнилась свежим ветром, которым не дышать, пить в самую пору.

Небывалая лёгкость.

Ощущение нечеловеческого, необоримого могущества внутри и вокруг. И чей-то силуэт впереди, закутанный, словно в складки плаща, ослепительно-белым сиянием.

«Он не из Владык. – Озарило Лико. – Он сам по себе.»

Воин, всё ещё сомневаясь в правильности своих поступков и в верности ощущений, шагнул вслед небесному страннику. И воспарил над пустынным и бесплодным миром подобно птице, только без крыльев.

-Но что могу я один? – Прошептал он.

-Ты не один. – Кто-то ответил человеку, оставаясь незримым для его глаз. – Многие пойдут за тобой, какую бы тропу ты не избрал для себя. Если не веришь, оглянись вокруг и убедись.

Меч вздрогнул в ответ на слова. Словно сердце от радости или горя.

Юноша оглянулся.

За спиной, от горизонта до горизонта, протянулось неисчислимое воинство. От бурь и невзгод в позвёздном мире их прикрывали только бедные одеяния да величие духа. Воины неотступно следовали за ним, своим предводителем, в неведомое.

Уйду я в шелесте листвы

И в шёпоте ручья.

Мои укроются следы

В плену высоких трав.

Я серебристым пеньем птиц

Над миром воспарю.

И в свете призрачном луны

Своей зари дождусь.

Среди весенних лёгких трав

И средь холодных звёзд,

Тебя я всё-таки найду,

Царица чужих грёз.*

Всё кончилось. Будто и не было ничего. Только ныла рука, испытавшая прикосновение обитателя запределья.

Рассветное зарево уже полыхало над горизонтом, над Домом Жестокого Бога. Ветер в клочья рвал истончившуюся пелену тумана. Пальцы всё ещё сжимали меч. Его собственный меч, а не тот, который он обрел во тьме запределья. Молодой воин с трудом отличал сон от яви.

Он заставил себя разжать пальцы, вложил меч в ножны, предполагая, что тот больше не потребуется, медленно поднялся, разминая затёкшее тело. Пелена иномирья оплыла подобно сгоревшей свече. Существо по-прежнему находилось поблизости от Лико, сидело на замшелом валуне, как на троне, и чему-то улыбалось.

Лико внезапно озарило: тот, к кому он пришёл за советом и поддержкой, вовсе не был одним из Владык, как думали в племени Гоорхора. Тем более, жестоким богом. Да, его мощь многократно превосходила силы человека, но проистекала она от мудрости, приобретённой за долгие годы жизни и познания.

- Теперь ты должен уйти. – Тихий почти человеческий голос нарушил тишину.

- Но…

- Не говори ни о чём. Не бросай слов на ветер, они могут быть услышаны врагами. Не теми, кто притаился неподалёку, они из числа людей и особой опасности не представляют. Да они и не враги тебе, потому что молоды, а молодость неразумна и тороплива. Я говорю о других, настоящих врагах, тех, кто неизмеримо могущественнее любого из племени людей, тех, кто над миром. У тебя сильные покровители, но их благоволения недостаточно. Я сказал тебе всё, что мог и чего должен был сказать, даже больше, чем следовало. Об остальном тебе предстоит узнать самому в своё время.

- Когда?

- Когда пройдёшь тропою крови и тьмы. И уцелеешь. Когда поймёшь, что воля дороже жизни не только для тебя.

«Я знаю, кто отдал тебе свой меч в Запределье. Я знаю, кто с тобой пытался заговорить во тьме. И я знаю, кто провёл тебя через Запределье. Но тебе об этом лучше ничего не знать раньше времени, сломаешься.» – подумал брат Аоддарх, глядя на человека.

- Если пройду. – Возразил Лико и горько усмехнулся. – И, если выпадет встретиться с тобою, не знаю твоего имени, ещё раз.

- Ты сын своего отца, ты пройдёшь. – Ответил Жестокий Бог.

- Ты знаешь моеего отца? – Удивился молодой воин.

- Я многое знаю. И твоего отца тоже…знал. Сильный был боец.

А зверёныш вдруг тихо, вполголоса, запел:

Мы не боги, мы не герои,

Попираем землю ногами.

Недоступны владычьи чертоги

Неизбывной нашей печали.

Не проходят годы бесследно,

Груз ошибок чужих за плечами,

Бремя тяжкое воспоминаний

Нам не сбросить уже наверно.

Всемогущее время не лечит,

Убивает нас понемногу.

Шаг за шагом души увечит,

Одинока наша дорога.

Наши души слезами умыты,

Кости павших землёй не покрыты,

Не восстанут из праха герои,

Не разделят Владыки их боли…*

- Не забывай, Жестокий, или как там тебя, я всего лишь человек. – Добавил Лико немного погодя.

- Ты прав. – Хозяин Пещеры Видений тяжело вздохнул. – И не прав одновременно. Человек всегда будет выше Владыки, только он ещё не знает об этом. Человек приходит в мир, чтобы стать равным Владыкам. А то и превзойти их. Такова воля Вечного Неба. Впрочем, говорю тебе ещё раз, уходи. Я не могу больше говорить, я не вправе говорить, я и без того сказал больше, чем следовало. Ты должен найти себя самого в мире. Свои корни. Своё место, которое достойно только тебя. Иди же. Да не ослабнет рука, держащая меч. – Собеседник замолчал, собираясь с мыслями. А потом, решившись, добавил - А зовут меня Аоддарх из рода эбронов, хранителей гор. Запомни это имя. Да, я не принадлежу к клану Владык, ты верно догадался. Однако, мне доступно многое, намного больше, чем думает Хоор.

- Ты знаешь и его? – Молодой воин не удивился, просто надо было хоть о чём-то спросить.

- Он был одним из первых в своём племени, кто пришёл ко мне за советом и поддержкой, когда Владыки перестали говорить с ним. – Невозмутимо пояснил Аоддарх. – И первым отрёкся от меня.

Эброн шагнул в сумрак пещеры.

- Прощай. Иди и придёшь. Если не пожелаешь отречься.

- Прощай. – Тихо прошептал Лико в ответ. – Я не отрекусь.

- Никогда не обещай того, что ты не в силах исполнить…

Тэю повезло.

Ему тоже довелось увидеть дорогу в никуда и даже пройти по ней пару-другую сотен шагов. Но тьма запределья не познала младшего сына вождя, какие-то неведомые ему силы вырвали его из иномирья, вернули в свой, привычный для него, мир. Иноплеменник и Жестокий Бог невозмутимо продолжали свой разговор, не обращая никакого внимания на постороннего слушателя.

Он отполз от пещеры туда, где, стуча зубами от холода, его терпеливо ожидали соплеменники.

- Ещё немного. – Зловеще усмехнулся вожак, отвечая на вопросительные взгляды воинов…

Короткий блеск клинка.

Воин ждал удара с самого вечера. Но ждать и предупредить это совсем разные вещи. Человек решил дать своему противнику шанс.

Досадный промах. Такое случается часто, когда ты торопишься.

Тэй поторопился.

Приглушённое рычание.

Группу воинов из племени Хоора плотным кольцом обступила стая, десятка два с половиной, крупных волков. В одном из этих воинов Лико узнал младшего сына вождя.

Тэй невольно опустил меч, случившееся казалось выше его понимания.

Лико ощутил сочувствие к своему противнику, никогда, если верить рассказам его соплеменников, не страдавшему недостатком отваги. Испытать хотя бы самую малость того, что выплеснул на него Жестокий Бог…для одного этого требовалось большое мужество.

Или большая глупость, если человек не чувствовал себя достаточно готовым, чтобы прикоснуться к истине, но тем не менее рискнул.

Старый матёрый волк вопросительно взглянул на того, кого защищал. Лико отрицательно качнул головой. Волк презрительно фыркнул, присел, почесал лапой за ухом, мол, делай, как знаешь, мол, я бы убил на всякий случай. Да и перекусить не помешало б. Потом зевнул, широко разевая пасть.

- Мне не нужна твоя смерть, Тэй. А твоему племени твоя смерть тем более не нужна. – Глухо проговорил Лико, убирая меч в ножны. - Даже сейчас. Я не стану убивать тебя и лишать племя, давшее мне кров и пищу, сильного воина, достойного только уважения, и будущего вождя. Нам нечего делить друг с другом, я скоро покину становище. Уводи людей к Дому Жестокого Бога, Тёмный Зов больше не будет преследовать племя. Зовущий будет ждать моего возвращения, ему больше нет дела до людей. Я сказал.

- Не боишься удара в спину? – Зловеще осведомился Тэй.

- Нет, только не от тебя, ты никогда не ударишь в спину, ты воин, а не убийца. – Лико беспечно рассмеялся и кивнул в сторону стаи волков. Он не понимал, чего хотят звери и кем они посланы, но решил это использовать. – Да и они не позволят. Прощай.

Молодой воин ушёл, не оглядываясь. Он торопился. Он чувствовал нетерпение Таиры, ожидавшей его в шатре, её беспокойство.

Волчья кровь. Спешить нужно медленно

Серое небо…

Серое море…

Пронзительный ветер…

Промозглая сырость…

Предзимье - паршивое время. Но зима - ещё паршивее, если тебя зовёт тропа.

А зов, будь не ладен, не утихал не на мгновение.

Но теперь это был уже другой Зов.

Он не убивал желание жить. И не лишал воли. Он просто был.

Как предостережение.

Как напоминание о том, что нигде нельзя задерживаться надолго. Если хочешь жить, разумеется.

Не тревожь покой Владык, если сил недостаёт, если уверенности нет в том, что одолеешь.

Он - потревожил. И Владыки не оставили безрассудство смертного без внимания. Юноша кожей чувствовал - охота началась. И с каждым днём кольцо сжимается все плотнее, не оставляя выбора.

Лико метался по округе, пытаясь заглушить тоску и тревогу, заполнить разрастающуся пустоту в душе. Он не знал, то всё это непотребство будет продолжаться, пока он не вернёт утраченную после смерти брата часть своей души. Зато он знал, что нужно уходить. И чем быстрее, тем лучше. Уходить туда, где их власть не столь велика. Нужно опередить Владык. Вопрос лишь в том, в какую сторону направиться, чтобы выйти из под удара?

Если не знаешь, куда идти, иди, куда тянет сильнее всего.

Так говорил в своё время отец, так говорил и Хоор.

Тянуло на восток, к Трём Соснам. А ещё тянуло на север, в Дремлющую Бухту.

Но на востоке угроза ощущалась слабее. И это настораживало.

Так не бывает.

Это больше похоже на ловушку.

Оставался путь на север, через Лес Теней. И миновать его никак не получится.

Об этом месте ходили страшные слухи. И не только в посёлке.

Говорили, что люди пропадают там бесследно.

Говорили, что из Леса Теней расползается чёрная немощь...

Много чего говорили люди, да не каждому слову верить можно.

В становище Лико не отсиживался, не привык он безропотно ждать своей участи. Если тебя преследуют, гибелью грозят, это ещё не повод забиться в какой-нибудь тёмный угол и трястись от страха. Вместе с Таирой он каждый день уходил в горы, чтобы охотиться. И пить свежую кровь убитых на охоте зверей, что бы тело наполнилось силой. А с ними выходил на охоту и незримый. Зверь тоже сил набирался перед дальней дорогой.

Лико ждал знака.

«Когда засыпает земля, Владыки тоже становятся слабее, ведь они плоть от плоти нашего мира, и силу свою берут от кипения жизни. Поэтому зимой голод и болезни частые гости в становище. Поэтому дети, пришедшие к нам зимой, слабы и телом и духом.» - говорил Хоор.

Может, он и был прав, вождь горцев.

Так пусть же Владыки уснут и увидят сны.

А ещё лучше – пусть совсем не просыпаются.

Без них живётся спокойнее, вольготнее. Никаких тебе запретов. Иди, куда хочешь, делай, что хочешь, только другим не мешай.

Ему нужен был знак.

И человек не торопился – чем больше спешишь, тем скорее помрёшь, потому спешить нужно медленно. Да и на священном дереве племени ещё оставалась листва.

«Когда священное древо сбросит свой наряд, тогда и придёт настоящая зима.» - как-то проговорился Хоор.

Росток этого дерева Хоор принес с собой, когда племя спустились с гор. Теперь это дерево широко раскинуло ветви у шатра Хоора.

У молодого воина пока не находилось поводов не доверять вождю.

Правда, старик неохотно делился своей мудростью – если каждый из соплеменников будет знать всё, что знает вождь, то зачем же тогда сам вождь?

Юноша не мог сказать точно, насколько прав старик, говоря о приходе зимы, зато листья священного древа, если их пожевать не глотая, придавали сил и делали разум ясным и чистым. Но об этом молодой воин узнал сам, он привык обращать внимание на любые мелочи.

Это тоже была тайна Хоора – хитрый старик не за просто так наложил табу на эти листья для нужд своих соплеменников. Лико решил, что запрет вождя его не касается, поэтому сорвал несколько десятков этих листьев и хранил их в маленьком кожаном мешочке поближе к телу, чтобы они не потеряли своей колдовской силы.

Оставалось только поговорить с Таирой, но молодой воин никак не мог выбрать удачный момент – он чувствовал себя должником. В один из вечеров девушка сама начала этот нелёгкий разговор…

- Тебя что-то тревожит. – Девушка, улыбаясь, тряхнула длинными русыми волосами, собранными в тугой хвост на затылке. – Я знаю. Вижу. Дорога всегда зовёт мужчину. И мужчина всегда откликается на этот зов, потому что так нужно. Потому мужчина иначе перестаёт быть мужчиной. Ты будешь рядом всегда, даже когда уйдёшь. Я не выберу другого мужчины, другой мужчина не нужен, потому что есть ты, где бы ты ни был. - От пронизывающего взгляда серых, широко расставленных глаз по спине Лико пробегал холодок. В который раз он подумал о том, что совсем не хотел бы, чтобы эти глаза были глазами врага.

- Да, меня зовёт дорога. - Согласился молодой воин, обнимая девушку

- Ты должен идти, иначе перестанешь быть собой. Ты должен и можешь. А я... Я иду вместе с тобой, ведь никто не прикроет твою спину в бою лучше меня. - Она обезоруживающе улыбнулась.

С последними словами Таиры трудно было не согласиться. В мастерстве стрельбы из лука ей не было равных в племени.

- Что ешё скажет Хоор… – Попытался возразить Лико.

- Вождь может говорить всё, что пожелает, на то он и вождь. Что мне делать, с кем быть, куда идти, я решаю сама. Ведь я не принадлежу племени. – Таира беспечно рассмеялась, вывернулась из объятий Лико, закружилась в танце, потом снова присела рядом с воином, хлебнула вина из баклаги, что лежала рядом с ними. Лико с нескрываемым удовольствием смотрел на девушку. Ему нравилось смотреть, как она двигается, улыбается, смеётся. – Я названная дочь Читающего волю Владык, но не более того. Я не помню, где родилась и выросла. Я не знаю своих родителей. Я помню лишь то, как пришла в становище. – Таира ненадолго замолчала и снова рассмеялась. – Видел бы ты их лица! Словно явление Тени при свете дня!

- И что дальше? Лико снова обнял девушку, прикоснулся губами к шее. – Ты мне ничего об этом не рассказывала.

- Знаешь, у тебя очень мягкие руки. – Невпопад ответила, а точнее промурлыкала, Таира. – Но попробуй-ка вырваться! Особенно когда ты выпускаешь когти. Да, я много не рассказывала. Ни тебе, ни кому-то ещё. Но ведь ты ведь и не спрашивал. – Девушка прильнула к нему. Куснула за ухо. – Хоор назвал меня своей дочерью, но правом своим так и не воспользовался. Наверное, хотел сберечь меня для тебя. Или просто пожелал сохранить мне жизнь. Иначе меня принесли бы в жертву Забытым Богам, в племени почти всегда иноплеменников приносят в жертву. Обычай такой. Вот поэтому я могу покинуть страновище, когда сама пожелаю, никого не спрашивая.

- А Хоор? Ему скажешь?

- Ему скажу. Это будет честно.

- Я рад твоему выбору, Таира. Вот только путь будет совсем нелегкий. В глухомани всё что угодно может случиться.

- Может – Просто согласилась девушка, погладив руку воина. – Но нас будет двое…Мы теряем время, а в только одна ночь.

- Ночь-то одна, да с вождём поговорить мне нужно. Ни я, ни ты о дороге на север толком ничего не знаем. А там Лес Теней.

- Иди уж. - Таира была недовольна и не скрывала этого. - Только не задерживайся надолго. Не хотелось бы засыпать на холодном ложе.